Митропольская Мария: другие произведения.

Самая быстрая травница

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


Оценка: 10.00*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    За способность к быстрым перемещениям Тиннэри Колосок прозвали самой быстрой травницей. Правда учебу в Травакадемии пришлось забросить из-за сбежавшей из дома сестры и отправиться на ее поиски. Оправдает ли травница свое прозвище, если ей чинят преграды святые жнецы эфира, старые враги и даже друзья? (20 глав + эпилог. В тексте нет: чернухи, порнухи и кровищи).

  Глава 1
  
  Волшебный желудь
  
  Весенняя распутица внесла коррективы в незапланированное путешествие травницы. По пути из Червограда в Усвет она искупалась в луже. Хорошо что единственными свидетелями ее позора были черные птицы, облепившие придорожные березки.
  - Зу́ланд Трили́ст, за что? - отчаянный крик травницы потревожил ворон и те взмыли в небо - нехотя, выказывая недовольство охрипшими голосами.
  Не разбирая дороги и шлепая по лужам (теперь уже все равно), девушка добралась до многовекового дуба. Прежде чем приступить к перемещению, травница постаралась высушить одежду. Заклинание не хотело слушаться, юля и ускользая из дрожащих ладоней.
  - Красные дьяволицы! - выругалась травница и предприняла новую попытку. - Я все равно дожму тебя, противное заклинание! Не будь я Ти́ннэри Колосо́к!
  Заклинание вырвалось из рук и обдало теплой волною ближайший сугроб, отчего тот сразу же растаял.
  'Я таким манером весь магзапас растрачу', - обеспокоено подумала девушка. Ее личный магзапас был рассчитан на семь заклинаний в день.
  'Всего семь заклинаний! - продолжала сетовать травница. - Конечно! Я же не какой-нибудь волшебник или ворожея! У них запас на дюжину, а то и на две'.
  Продолжая поминать всуе имя Зуланда Трилиста - покровителя всех травников - Тиннэри сотворила очередное заклинание. Скрестила руки, пошевелила пальцами, мысленно направляя тепловую волну в свою сторону. Каштановые волосы, еще с утра выпрямленные травяной мазью, вновь завились в спиральки и, более того, вздыбились, как шерсть у ощерившейся кошки.
  Разместив желудь путника в специальной выемке, Тиннэри сверилась с клочком перечерченной от руки (и на глазок) картой. На покупку настоящей и добротной карты, у травницы не было денег. Точнее, деньги были, лишних не было. Кривые надписи на карте гласили, что девушка на правильном пути. Не зря в Травакадемии травницу прозвали 'самой быстрой'. Со всего среднего курса, только ей и ее извечному сопернику Иллидиру Тьме удалось подчинить силу волшебного желудя, с помощью которого преодолевались большие расстояния.
  - Зуланд Трилист, я пропала! - Тиннэри бросила тоскливый взгляд на желудь с золоченой шляпкой и закрыла лицо руками. - Я украла его! Украла! И теперь меня, наверняка, исключили из Травакадемии!
  Помимо свершенного преступления, за ней числились мелкие грешки вроде разбитых колб и не умышленного нанесения вреда преподавателям. Вспомнив лицо ректора Футарка Слейпнировича, травница покраснела от стыда. Ректор никогда не орал на студентов академии, только красноречиво молчал и при этом смотрел так, что дрожь пробирала.
  - Нет! - девушка изо всех сил треснула кулаком по дереву и тот час же заорала от боли. Физическая боль отогнала душевную и Тиннэри, отчаянно дуя на ушибленную руку, строго сказала: - Свои проблемы с Травакадемией я решу потом, а сейчас нужно спасать сестру!
  Пока она грызла гранит науки, младшая сестра Тибби сбежала из дома, наплевав на чувства старшей сестры и престарелой нянюшки. Да, без родительского надсмотра жилось худо, так же как и без родителей. В душе травница винила себя за то, что Ти́би росла в атмосфере вседозволенности. С тех пор, как Тинни поступила в Травакадемию, находящееся на другом конце королевства (если мерить расстояние от родного села травницы), дни, проведенные в обществе малочисленной родни, можно было пересчитать по пальцам. Вот и отбилась сестра от рук. И старания нянюшки рассыпались прахом. Впрочем с восьмидесятилетней нянюшки спрос был маленький.
  'Пигалица неблагодарная! - эти мысли, конечно же, относились к сестре. - Я, понимаешь, пашу как ломовая лошадь, каждую липку экономлю. По двадцать кунов со стипендии высылаю, а Тибби такой черной неблагодарностью отплатила! Найду - придушу, гадину!'
  Внезапно проснувшаяся злость к сестре привела травницу в чувство, заставила собраться. Она еще раз провела пальчиком по самопальной карте: всего шесть населенных пунктов до родных Рытоми́лиц. Хоть и прозвали ее Самой Быстрой Травницей, а попутешествовать придется. Каких-то пару лет назад, Тинни, как и все простые люди, добиралась до родного села на своих двоих, иногда на лошади, а в лучшие времена на корабле. Речное сообщение было самым эффективным, пока королевские маги не начали внедрять инновации. Хитрая штука под названием верстовая магия подразумевала наличие специально обученного верстового, точку отправки (как правило, в виде многовекового дуба) и волшебный желудь - ключ к своеобразным порталам-дубам. Ушлые маги потирали ручки, в предвкушении денежной реки, вот-вот готовой устремиться в их широкие карманы, но на горизонте замаячила проблема. Проблема в виде нехватки кадров. Маги рангом повыше воротили нос от непрестижной должности, а знахари и ворожеи оказались глухи к магии преодоления пространства. Надежда замаячила в виде травников, да и то немногих. На старших курсах, к примеру, только пятеро умело пользовались желудями, на средних - только она, Тинни, да упомянутый Иллидир Тьма. Младшие еще не успели показать себя.
  Обучение продолжалось, дубы тестировались, денежная река напоминала капель из плохо завинченного самоварного крана. Маги пользовались услугами старшекурсников-верстовых. У тех и опыта было поболее и сноровки. А средним курсам (и, тем более, младшим) работать не полагалось. Правило это взялось не с бухты-барахты, а после случая с недоучкой, отравившим королевского стряпчего. Дело замяли, невзирая на протесты главы Храма Оравии, преподобного Коко́сия. С тех пор святые жнецы эфира заваливали короля анонимными посланиями с просьбой покончить с ересью травников. И заодно, с деяниями всей магической братии, чтоб два раза не ходить. Королевский двор игнорировал анонимки, каждое утро натираясь свежеприготовленной гламарией и капая приворотные капли в напитки очередного предмета вожделения.
  'Только бы не напороться на кого-нибудь из святых жнецов', - подумала травница, активируя волшебный желудь трясущейся рукой. В глазах помутилось, в ушах зашумело, сердце ухнуло в пятки. Знакомое и все равно непривычное чувство отяжелевших конечностей. На практических занятиях желудь всегда слушался Тинни, преподаватели хвалили ее за усердие и ставили другим в пример. Ее и гнусного Тьму, который всегда насмехался над ее высоким ростом и иначе как верстовым столбом не звал. А теперь она - воровка; Тьма наверняка торжествует и злорадствует...
  'Хвала Зуланду Трилисту!' - Девушка судорожно выдохнула и отерла мокрые виски. Перед взором травницы, выглянувшей из полого нутра дерева, виднелась незнакомые просека. Согласно карте, один конец просеки упирался в населенный пункт под названием Сыромойки. Другой конец вел к дубу, то есть еще одному порталу.
  Под ногами хлюпало, под носом тоже. Просека была щедра на лужи и слежавшийся снег. Тиннэри поленилась вновь доставать карту из кармана старенького, но вполне прочного кожушка. Все равно там было непонятно. Коварная засека вывела прямиком к Сыромойкам. Травница стояла на месте, в нерешительности притоптывая ногами и обдумывая важную дилемму.
  'Ну ладно. Все равно магсил на полноценное путешествие не хватит. На две активации только', - она с грустью вспомнила о бездарно потраченных заклинаниях. Но желудь-то надо было выкрасть! И поесть горячего. И отвести глаза страже. И обсохнуть.
  Тинни нахлобучила капюшон на торчащие волосы, дабы не шокировать селян буйной гривой и отправилась искать ночлег.
  
  
  Над головами обступивших колодец селян пролетел спитой голос: 'Вон она! Она - чтоб мне на месте... это... про-... провалиться!'
  Кучкующиеся селяне в едином порыве повернули головы в сторону идущей по дорожке травницы. Последняя начала озираться по сторонам и, почувствовав неладное, замедлила шаг.
  - Мир вашему дому, люди добрые, - скороговоркой пролепетала Тиннэри и, сделав еще один короткий шажок, остановилась. Подходить к толпе ближе не хотелось, потому что выражения обращенных к ней лиц ничего хорошего не предвещали.
  - Главное не дать ведьме опомниться! - гаркнуло над ухом. Травница забилась, закричала, пытаясь вырваться из чьей-то мертвой хватки. Руки больно выкрутили, а на запястья наложили специальный жгут-противочарник. Тинни продолжала вырываться, не так резво как прежде, но все же. Правда эффект получился прямо противоположным. На ее ноги намотали веревку - идти можно, однако ж, далеко не уйдешь; вдобавок ко всему, с головы слетел капюшон. Бабы в толпе ахнули и запричитали: 'Как есть ведьма!' 'Ведьма кудлатая!'
  'Оравия нас сохрани!' - прозвучали редкие мужские голоса.
  - А она долго на костре тлеть будет? - добавил вопрос басовитый детский голос.
  - Люди добрые! Да что вы? - пыталась оправдаться связанная девушка, заканчивая каждое предложение нервным смешком. - Я никому зла не делала!
  - Пока что! - убедительным тоном изрек ее пленитель.
  Травница полуобернулась, сдув со лба непослушную кудель, норовящую залезть в правый глаз. Сердце подскочило к горлу: позади находился святой жнец эфира, в меховом полушубке поверх замызганной рясы. Рост девушки позволял видеть круглую проплешину на макушке кряжистого жнеца.
  'Вот и накликала беду!' - пронеслось в голове ошеломленной Тинни. Футарк Слейпнирович постоянно предостерегал студиозусов насчет бульдожьей хватки оравийской братии.
  'Прицепятся - не отвяжитесь! И доказывай потом, что ты не конь горбатый! А уж если угодили в лапы жнецам, то гните свою линию, ни в чем не сознавайтесь и требуйте присутствия королевских магов, личного моего присутствия или кого другого из преподавателей. Уж мы-то покажем монасям кто в королевстве хозяин'.
  Травница, памятуя о недавно приобретенном статусе воровки, даже не помышляла о том, чтобы прикрыться добрыми именами преподавателей.
  - Сама скажешь куда дочек Косаря подевала? Или будем дознаваться через пытки? - жнец отнял у нее котомку и теперь коршуном кружил над жертвой. Чтобы заглянуть Тинни в глаза, мужчине приходилось вставать на цыпочки.
  Девушка поджала губы, наградив жнеца долгим испытующим взглядом. Мужчина сначала покраснел, прекратил мельтешить перед глазами и даже отошел на почтительное расстояние.
  'Неужели подействовало?' - обрадовалась Тиннэри.
  - Видели? - жнец назидательно вскинул указательный палец к небу и повторил: - Все видели? Ведьмовская оглобля пыталась заколдовать меня!
  Вот незадача! Оставалось последнее, самое действенное оружие. По крайней мере, в детстве, оно всегда помогало. И Тинни и ее сестре.
  - Дяденьки, отпустите меня! - заканючила травница, умело изображая плаксивую дурочку.
  Толпа зашелестела взволнованно и тревожно, как рожь перед бурей.
  - Может и впрямь не виноватая? - Подобная фраза была сродни соломинке, за которую, как известно, хватается утопающий.
  - Разберемся! - жнец не желал уступать и зыкнул на сомневающегося так, словно готовился проклясть до третьего колена. - В сарае заприте покамест! - он смерил брезгливым взглядом лохматую травницу.
  - Святой жнец, в сарай нельзя, - детина, вызвавшийся конвоировать Тинни, гулко поскреб затылок. Травница с благодарностью посмотрела на рослого парня. Все-таки приятно, когда с человеком говоришь на равных, а не возвышаешься над ним словно караульная башня.
  - Почему это? - жнец погрозил ему пальцем, готовясь прилюдно 'уличить' парня в срамной связи с ведьмой.
  - Дык там у нас тать сидит, - простодушно ответил детина.
  - Значит ей там самое место!
  
  Уже не упиравшуюся, но по-прежнему жалостливо хнычущую травницу подвели к покосившейся постройке. Скрипнули дверные петли, и детина бесцеремонно втолкнул девушку в беспроглядную темноту, пахнущую старым деревом и прелым сеном. За спиной хлопнула дверь. Что-то звякнуло, грохнуло: детина подпер дверь ухватом.
  - Уй! - вскрикнула Тиннэри, стукнувшись лбом о балку. Глаза еще не обвыклись в темноте.
  - Для гномов, что ли, строили? - в сердцах бросила девушка, пытаясь потереть ушибленный лоб о плечо (руки-то связаны). Попытка не удалась. Пригнувшись, Тинни поковыляла к единственному оконцу, проклиная путы на своих запястьях и лодыжках. По размерам, окошко больше смахивало на слуховое. В узком прозоре маячил знакомый детина, повернутый спиной. Судя по характерному журчанию, стоял он там не просто так. Девушка поморщилась и поковыляла к другой стене, не забывая о коварных стропилах, притаившихся наверху. 'Путешествие' закончилось через пять шажков.
  - Ты чего расходилась? Черный ход ищешь, что ли? - вкрадчивый, бархатный голос звучал из правого угла. От неожиданности девушка выпрямилась. Гулкий стук и сдавленное ругательство говорили о том, что балка была на месте.
  'Зуланд Трилист, отведи напасть!' - Травница вспомнила, что жнец и детина обсуждали какого-то вора.
  - Ну, чего замолкла? Сильно ушиблась? - теперь в голосе звучали участливые нотки.
  - Не-ет, - протянула Тинни, поморщившись. Едва ли ноющий затылок приносил больше беспокойства, чем саднящие запястья. Гадкий жнец знал как связать: не слишком туго, но и так, что без посторонней помощи не освободишься.
  - За что тебя? - 'сокамерник' оказался пытливым типом.
  - Не знаю, - честно призналась травница.
  - Миленькое дело! - присвистнул мужчина. - Ну хоть имя свое ты знаешь?
  - А ты? - перекинула вопрос Тинни.
  - Брокки Ловкач.
  - Тать? - с подкупающей прямотой уточнила травница.
  Из угла раздалось недовольное сопение. Прошло около минуты, прежде чем мужчина ответил.
  - Я бы предпочел называться 'заемщиком', - в голосе сквозила обида.
  - Ну ладно! - девушка пошла на попятную. В конце концов, она тоже не святая. - Меня зовут Тиннэри Колосок или Тинни. Кому как нравится.
  - Проездом в Сыромойках?
  - Вроде того, - уклончиво ответила Тинни.
  - Я тоже проездом, на свою голову, - буркнул тать, явно вспомнив какой-то неприятный эпизод из своей жизни.
  Глаза привыкли к темноте, теперь чернота посерела, а там где было посветлее - у окошка - и вовсе угадывалась стопка кадушек и свисающие с потолка веники. Она уловила движение в углу: темный силуэт почесался затылком о стену.
  - А что нам теперь будет? - травнице надоело молчать. Все чего ей сейчас хотелось - это очутиться подальше от проклятых Сыромоек.
  - Дык смотря в чем обвинят, - голос собеседника звучал уныло. - И смотря в каком расположении духа будет жнец Бато́рий.
  - Это который с проплешиной? - уточнила Тинни.
  - Он самый. Батория неделю назад посвятили в жнецы, вот теперь этот баклан и старается, из кожи вон лезет, показывает свое рвение. Но, по-моему, старательный дурак, гораздо хуже дурака обыкновенного.
  - А кто такой Косарь?
  - Э! - протянул догадливый Брокки. - Так тебя в краже его дочек обвиняют?
  Тинни кивнула, издав при этом горестный вздох. Собеседник не видел ее кивка, но прекрасно все понял по услышанному вздоху.
  - Косарь - это местный бабай, в смысле, забулдыга, у которого третьего дня пропали дочки, - пояснил вор. - С утра приехал Баторий, дознаваться, так сказать.
  - Понятно, - протянула девушка.
  Помолчали.
  - Слушай, развяжи меня! - неожиданная просьба Ловкача привела травницу в замешательство.
  - Но... - она попробовала возразить.
  - Я бы сам тебя развязал, да пальцы затекли. Я тут дольше твоего сижу. Ну чего молчишь? Сначала ты мне поможешь, потом я тебе. Зуб даю!
  - Ну не знаю, - Тинни все еще сомневалась, - верить вору на слово?
  - Да не вор я! - со злостью сказал Брокки. - А если тебе нравится стоять тут столбом, то стой! Только помни, что жнецы эфира, особенно новоиспеченные, скоры на расправу без суда и следствия.
  Тиннэри некстати вспомнила слова мальчонки насчет костра.
  'Эти могут. Травакадемия слухами полнилась об участившихся стычках между магами и жнецами. А вдруг это и не слухи вовсе?'
  Травница посеменила к пленнику. Тот встретил ее радостным смешком и сдавленным хрипом - девушка наступила ему на ногу.
  Тонкие пальцы вцепились в грубые узлы. Ох, не пожалели селяне веревки на вора, ох, не пожалели! Время шло, травница старательно расшатывала крепкие и мудреные узлы. Распутывать их вслепую - непростая задача. Так они и сидели спина к спине.
  - Фуф! - выдохнула вспотевшая от старания Тиннэри, позволяя себе короткий перерыв. - Жарко!
  - А ты шапку сними, - посоветовал Брокки.
  - Дурак! Это мои волосы!
  Вор многозначительно хмыкнул и на всякий случай извинился. Насмехаться над спасителями считалось последним делом.
  Работа продвигалась. С парой узлов она уже расправилась. Селяне, казалось, позабыли о пленниках. Только иногда в окне мелькал широкоплечий силуэт сторожа.
  - Хвала Фрину! - Ловкач, наконец, победоносно выдохнул, ощутив легкость в руках. Больше ничего не сковывало его движений.
  - Ты почитаешь Восьмилапого Фрина? - травница зажмурилась и помотала головой, думая, что ослышалась. - Покровителя воров?
  - Почему сразу 'воров'? - обиделся Брокки. - А про несправедливо обиженных людей ты не слышала? Теперь моя очередь тебя развязывать, - он разминал затекшие плечи и растирал кисти рук, сопровождая сии действия блаженным покряхтыванием.
  Тинни взвизгнула от внезапного прикосновения прохладных пальцев. Пальцы сжали локоть, вор угрожающе прошипел:
  - Чего орешь? Хочешь, чтобы сюда приперся этот безмозглый орясина?
  - Нет, - сдавленно пискнула травница.
  Брокки пыхтел и нетерпеливо прицыкивал зубом, пытаясь освободить подругу по несчастью. Минуло десять минут, если не больше, а Ловкач не сумел развязать ни одного узла.
  - Противочарником замотали? - запоздало догадался он.
  Тинни утвердительно хмыкнула.
  - Магичка что ли? - в голосе вора послышалось уважение.
  - Травница.
  - Гм!.. Ну это одно и то же. Магия-то едина.
  - Не скажи.
  - Ну вот, к примеру, дверь запертую магией твоей откроешь?
  - Да запросто! - Тинни вспомнила, как попадала в комнату общежития безо всякого ключа. - Постой, а тебе-то на что? - с подозрением вскинулась она.
  - Уж и спросить нельзя! - проворчал воришка. - Сразу же мысли нехорошие появляются.
  В серой мгле сверкнули белки глаз и обнаженные в улыбке зубы. Брокки выпрямился во весь рост и снова потянулся, похлопав ладонями по балке.
  - Значит, тебя обвиняют в краже детей? - Ему нельзя было отказать в прозорливости.
  - Если честно, я никаких детей не видела. Я тут случайно. Мне, на самом деле, в другое место надо. Просто мимо проходила, а они... - в носу защипало и травница умолкла, стиснув зубы. Еще не хватало позорно разрыдаться: не делано, на этот раз по-настоящему.
  В ответ Ловкач пробубнил витиеватое ругательство, замер, прислушался и камнем рухнул на дощатый пол. Травница, немало озадаченная подобным поведением, даже на минуту позабыла о своих проблемах. Нащупав что-то на полу, мужчина прошмыгнул в угол и затих. За дверью послышались негромкие голоса. Кто-то приближался к сараю.
  Скрипнула дверь.
  - Ведьма, на выход! - в светлеющем проеме обозначилась кряжистая фигура святого жнеца.
  - Я не ведьма, - робко возразила травница.
  Баторий нетерпеливо кивнул детине и тот придал Тинни ускорения, вытолкав наружу.
  - А вора завтра судить будем, - сообщил жнец, заглядывая внутрь. В его руке находилась запаленная свеча, свет которой выхватил из темного угла узкое лицо Ловкача с недельной щетиной на подбородке.
  - Меня оклеветали! - тот час же заявил Брокки, состроив обиженную мину.
  - Сиди молча! - процедил сквозь зубы жнец. - Бесчестие дочки старосты выйдет тебе боком, ибо записано на священном дубе: 'Не возжелай деву до свадьбы ее!'
  - Так она замужем. - Брокки хотел ухмыльнуться, но затем передумал.
  - Паяц, петрушка! - жнец развернулся и вышел вон.
  
  Сначала травница вообразила, будто ее ведут в дом старосты. Или просто в любой другой дом. В конце концов, должны же местные где-то собираться! Привели на поляну за деревней. На поляне толпился народ, приплясывая от пробирающей до костей сырости. Весеннее солнце закатывалось за горизонт, оттаявшие за день лужи вновь подернулись тонкой корочкой льда.
  - Ничего! Скоро возле костра погреемся, - дородная женщина потрепала по голове мальчишку, беспрестанно хлюпающего носом.
  - Ведут! Ведьму ведут! - послышались крики.
  Толпа смокла и расступилась. Увидев охапки хвороста возле вмерзшего в землю столба, Тиннэри едва не лишилась чувств.
  - Я требую честного разбирательства!.. Ваши обвинения смешны!.. Я только сегодня пришла сюда и то по чистой случайности!.. Да у меня самой сестра пропала!
  Жнец, выслушав ее запутанную тираду, с отеческой улыбкой осенил травницу охранным знаком эфира.
  - Покайся в содеянном, дитя. Ступи на дороги небесной Оравии с чистой совестью, - увещевал Баторий.
  Тинни промолчала, окинув собравшихся хмурым взглядом.
  Баторий откашлялся и, вытащив из рукава сверток пергамента, принялся зачитывать приговор:
  'По решению народного суда, ведьма, умышленно умертвившая двух девочек, приговаривается к смертной казни через сожжение'
  - Что? - заорала травница. С высоты ее роста было прекрасно видно содержимое пергамента: кривые крестики, бегущие строкой. - Приговор ваш фальшивый и никакого суда не было! Я требую присутствия королевских магов! - ее захлестывала волна гнева. - Да если они узнают!..
  - Они не узнают, - спокойно возразил святой жнец. - А суд был. У нас даже свидетель есть. Косарь! - Баторий повернулся вправо, к толпе, и подал кому-то знак. Люди расступились, явив взору Тинни мужчину, едва держащегося на ногах.
  - Точно, она! - свидетель почему-то ткнул пальцем в жнеца. - Выдьма, что детей моих - фьють! - забулдыга оглушительно свистнул и угрожающе покачнулся. Бородатый односельчанин в дырявом зипуне поспешил ему на помощь, чтобы поддержать за ворот.
  - Да он же в стельку! - Тиннэри хотелось рыдать и кусаться, но она держалась.
  - Подумаешь! - логика жнеца была непробиваемой. - Зато свидетель дает своевременные показания.
  - А до завтра подождать - никак?
  - На завтра он уже ничего не вспомнит. А нам важны показания, - Баторий втолковывал 'глупой девке очевидные вещи'.
  Детина, повинуясь очередному знаку 'патрона', повел травницу к столбу.
  Со стороны деревни вдруг раздался оглушительный взрыв. Тинни сравнила его с взрывом нескольких шаровых молний. В небо повалил густой сизый дым. По морозному воздуху разлился запах гари. Остолбеневший народ теперь стоял спиной к травнице и жнецу. Похоже, что их больше не занимал процесс исполнения приговора.
  - Темнота дремучая! - Баторий покачал плешивой головой, глядя вслед толпе, опомнившейся и рванувшей обратно в Сыромойки. Даже детина позабыл о своих обязанностях.
  - Все сам! - вздохнул жнец. Засучив рукава, он принялся поливать хворост пахучей жидкостью из бочонка.
  - Зачем тебе эта показуха? - травница с удвоенной силой терзала свои путы, но только еще больше натерла запястья.
  - Покайся в содеянном, дитя! И можешь идти с миром, - плешивый мужчина гнул свою линию.
  - Ну, хорошо, каюсь! - устало выдохнула Тинни.
  - Ага! - восторжествовал Баторий, делая широкий жест в ту сторону, где несколько минут назад стояла почтенная публика. - Все слышали? Ведьма созналась!
  Сидящей на поляне пес, заинтересованно тявкнул и щелкнул зубами на блоху. Иной публики поблизости не наблюдалось.
  - Тьфу ты, пропасть! Я и забыл, что они ушли! - жнец сморщил длинный нос и бросился в погоню за стреноженной травницей, успевшей доковылять до обочины дороги.
  - Не упирайся, дитя, - увещевал мужчина, схватив ее за рукав кожушка. Сначала он пытался поднять Тиннэри на руки, однако та оказалась тяжелой, как кобыла; потом он пытался толкать ее в нужном направлении, но травница упиралась ногами. Ничего другого жнец не успел придумать, ибо внезапно забрехавший пес возвестил о том, что они не одни. Каково же было удивление жнеца при виде всадника, скачущего на лошади. Всадником оказался вор, каким-то чудом выбравшийся из плена.
  - Именем эфира, остановись! - гаркнул Баторий, видя, что всадник направляется в его сторону. - Ты... - жнец, получив пятой в грудь, отлетел в сторону.
  Когда он, шипя проклятия, поднялся с земли, то ни 'мерзкой ведьмы', ни всадника не увидел. Даже пес убежал.
  
  
  
  Глава 2
  
  Магический силок
  
  - Что т-т-там т-так ж-жахнуло? - тряска мешала говорить, суставы заломленных рук ныли, однако, Тинни не особенно тяготилась этими неудобствами. После того, как ее чуть не сожгли, остальные жизненные неурядицы выглядели несерьезными.
  - Я им бочки со смолой подпалил и волшебной соли для верности насыпал. Даже не ожидал, что так рванет, - отрывисто ответил Брокки. Она не видела его лица, только грязный сапог, вдетый в потертое стремя. А еще землю, одетую в порванную снежную шубу.
  - Зуланд Т-т-трилист! Соль? Взрывательную? Где т-ты ее взял? - Тинни показалось, будто она ослышалась.
  - Известно где: в вещичках жнеца покопался. - Ловкач издал самодовольный смешок и натянул поводья, заставляя лошадь замедлить шаг.
  Они остановились возле старого кургана. Травница не могла осмотреть незнакомое место, потому что всклокоченные каштановые волосы загораживали половину обзора. Вор поднатужился и перетащил ее на пятачок подсохшей земли. Возле кургана снег почти сошел - место было открытое, чем пользовались теплые ветры, да весеннее солнце.
  При взгляде на вора, травница едва сдержала разочарованный вздох. Приятный голос спасителя поспособствовал тому, чтобы богатое девичье воображение нарисовало принца на белом коне. А на деле он оказался длинноносым и щуплым. На бритой голове с едва пробивающейся колючкой темных волос, блестели капли пота - вор старательно перепиливал магпуты тонким стилетом.
  - Свободу травнице! - весело хмыкнул вор, с треском разрывая наконец поддавшиеся путы на лодыжка и запястьях девушки.
  - А почему ты бритый? - Вместо 'спасибо' пролепетала травница, во все глаза пялясь на Брокки.
  Он повернулся к ней другой стороной и указал на свежий шрам. Причем затянутый не без помощи магии. Тиннэри видела незаметное простому глазу зеленоватое свечение вокруг недавней раны.
  - Кто тебя так?
  - А! - Вор беспечно махнул рукой и помог травнице подняться. На этот раз она не сдержала разочарованного вздоха: мужчина был ниже ее на полголовы. - Теперь бы от погони отвязаться, - он кивнул в сторону, откуда они приехали.
  Тинни посмотрела на глубокие следы копыт и спросила:
  - А должны?
  - Ну дык лошадку я у жнеца позаимствовал и пожитки его. А это значит, что они нам на хвост сядут - зуб даю! - Ловкач поскреб едва заметный ежик на голове, обходя зудящий шрам. Лечивший его травник строго-настрого запретил расчесывать место былой раны.
  - Украл? У жнеца? - девушка с удивлением взглянула в смеющиеся синие глаза.
  - Позаимствовал, - поправил вор, указав на пару мешков, притороченных к седлу.
  Тинни ахнула, опознав в одном из них свою котомку. Значит, кровожадный жнец хотел присвоить ее? Вместе с волшебным желудем? Вот висельник! Не проронив ни слова, она развязала свою котомку, дабы проверить, целы ли ее личные вещи. К счастью, жнец настолько увлекся процессом линчевания, что отложил изучение содержимого ее мешка до завтра.
  
  Она сидела у костра, время от времени поглядывая на закипающую воду в котелке. Дрожь в руках Тинни никак не желала униматься. Любые заклинания, требовавшие не только верного слова, но и твердого пасса превращались в магические всполохи. Красивые, но безобидные и бесполезные.
  - Только магзапас почем зря расходую! - бросила в сердцах травница.
  Хвала Трилисту при ней был кисет с нужными травами.
  - Что ты там за бурду завариваешь? - любопытный спутник нечаянно пихнул ее под локоть, и девушка едва не рассыпала драгоценные травы.
  Злиться не хотелось. Точнее, хотелось, но не хотелось напрашиваться на ссору. Кто его знает, этого Ловкача? С виду дружелюбный, но домовые тоже смотрятся добродушными старичками, а завьют кудели* так, что утром посмотришься в зеркало и только что не вскрикнешь.
  - Это не бурда, а сбор для сна крепкого. Хочешь, оставлю немного?
  - Благодарствую, - поспешил отказаться Брогги. - А ты хозяйственная девчонка, как я погляжу. И котелок при тебе. И харчи. И травы.
  Тиннэри поморщилась, вспоминая с какой тщательностью планировала побег.
  - Но я тоже не налегке, - вор вынул из жнецовой котомки кольцо колбасы и победоносно покрутил ею над головой. Святотатство, с точки зрения жнецов! Ведь именно так выглядел священный охранительный жест (без колбасы, естественно). Жнецы точно так же размахивали руками над головой, клянясь Священными онучами Кокосия.
  Вор уселся напротив травницы, жуя колбасу и прихлебывая из жнецовского бурдюка.
  Тинни тоже налегала на колбасу, решив приберечь скудный запас круп на последующие дни путешествия.
  - А ты куда путь держишь? - она исподтишка смотрела на худое лицо вора.
  Брогги пожал плечами, прожевался и, ткнув огрызком колбасы в сторону, изрек:
  - Да так!.. Провожу тебя до безопасного места и поеду куда глаза глядят.
  Травница кивнула в ответ, мысленно благодаря Зуланда Трилиста за то, что не оставил ее в беде, послав вора ей в подмогу.
  'Перемелется, мука будет. Мне бы только переночевать, а потом до дуба добраться', - сонно подумала Тинни. Травяной отвар подействовал на нее наилучшим образом: она согрелась, руки уже не тряслись, тревожность улетучилась, сменившись сонливостью. Девушка взглянула на длинноносого спутника, тот, отойдя от костра, вытащил из-за пазухи мешочек с речным песком и ушел за дерево. Если бы не волшебное действие трав, она бы пошла следом за вором, потому что ей всегда было любопытно посмотреть на то, как поклоняются Фринну восьмилапому. Но вместо этого она подкинула веток в костер и, закутавшись в плащ, подложила под голову котомку и задремала.
  Сон был донельзя противным. Она стояла посреди просторного класса Травакадемии, пытаясь ответить на ехидные вопросы преподавателя Грома Перуновича, а Иллидир Тьма стоял рядом, смеялся и тыкал в нее палкой, каждый раз, когда она давала неправильные ответы.
  - В каком году был открыт контур Воктура? Кто изобрел первую баллисту? Кто будет преемником преподобного отца Кокосия?
  - В сто девятом? Ай! - лепетала Тиннэри, пытаясь увернуться от меткого Тьмы. - Не знаю! Ай!.. Мы это еще не проходили! Ай!..
  - Меньше прогуливать надо, Верстовой столбец! - с издевкой сказал Иллидир, улыбнувшись идеально ровными зубами.
  - Сам дурак! Я не прогуливала! - травница была возмущена несправедливым обвинением, потому что она действительно не прогуляла ни одной лекции. Посещала их в любом состоянии: больная, невыспавшаяся или влюбленная. Даже свой побег из Травакадемии она подгадала так, чтобы он совпал с двумя свободными неделями, когда все усиленно готовились к сдаче сессии.
  'Подготовлюсь во время путешествия!' - беспечно решила она, надеясь на то, что ее путешествие будет быстрым и легким. И если ее не попрут из Травакадемии за присвоение магического желудя.
  Тьма вытащил из кармана маленькое зеркальце и гребешок, чтобы расчесать волосы. Травница подавила вздох. Вот уж повезло злосчастному Тьме с идеально прямыми волосами! Да его роскошной и послушной гриве завидовали все девчонки!
  - А ты желудь свистнула, - как бы между прочим заметил Тьма, разглаживая белесые брови перед зеркалом.
  Тиннэри бросилась прочь из комнаты и тут же налетела на пожилую женщину, вошедшую в классную комнату.
  - Мора Фрейевна! - облегченно выдохнула травница. Она всегда ходила в любимицах у этой статной, немного полноватой дамы с длиннющей косой.
  - Колосок! - внезапно рявкнула преподавательница прикладной магии. - Отчислена!
  Тинни вздрогнула и проснулась. Костер почти погас, небо сияло звездами, воздух пах заморозками, впрочем, как и всегда в эту весеннюю пору. Откуда-то сбоку доносилось лошадиное пофыркивание. По-видимому Брокки привязал там лошадь. В двух шагах от себя Тиннэри увидела сгорбленный силуэт спутника, которого признала по замызганным штанам и черным сапогам, казавшимися белесыми из-за налипшей пыли. Спутник что-то старательно искал.
  'И не спится же человеку! Поздний час уж!' - подумала травница, переворачиваясь на другой бок. Шуршание прервалось. Брокки словно боялся чего-то.
  'Как мило! Он боится разбудить меня', - подумала Тинни. Она подоткнула руки за голову и наконец осознала, что лежит на какой-то дерюге. А ее котомки и след простыл.
  Она резко встала и в упор посмотрела на вора. Тот разогнулся, наблюдая за ней. По-видимому, хотел убедиться, что она не проснулась.
  - Так ты спас меня, чтобы обокрасть? - Она старалась вложить в вопрос гневную интонацию, но вместо этого в голосе сквозила печаль.
  Даже в тусклом свете костра она заметила краску, залившую щеки вора.
  - Нет, нет, - Брокки попробовал возразить, но голос предательски сорвался и вор стушевался еще больше.
  Тинни встала и, наградив вора яростным взглядом, возвратила незаконно присвоенную собственность. Она села на краешек поваленного дерева и принялась проверять содержимое котомки - все ли на месте?
  - Ничего я не взял! - буркнул Ловкач, подсаживаясь к травнице.
  Та, ничего не ответив, продолжала инспекцию.
  - Ты не веришь моему слову? - спросил вор с обидой в голосе.
  - Нет.
  Ее честность 'добила' спутника, если судить по интенсивному красному цвету его лица.
  'Дивно! - подумала Тиннэри. - Я и не знала, что можно краснеть такими разнообразными оттенками'.
  Брокки молчал, начесывая голову и шипя каждый раз, когда обломанные ногти задевали свежий шрам.
  - Ну ты, это,... извини, - сдавленно выдавил вор, рассматривая сбитые мысы своих сапог.
  - Извиню, если вернешь мои куны, - Тинни затянула узел на горловине котомки.
  Вор засопел, но к счастью его протест только в этом и выражался.
  - И липки отдавай! - минорный настрой травницы испарялся с каждой новой фразой.
  'Все-таки я и поджечь могу, если он скандалить начнет!' - она вспомнила наконец о свой принадлежности к магической братии. Конечно травникам не полагалось воевать, но вот огненные заклинания они разучивали еще на первом курсе. А ну как волков отгонять придется или медведя отваживать? Вдобавок у нее в запасе был кое-какой выбор боевых файерболов.
  - Какая ж ты мелочная, - проворчал вор, отсчитывая липки.
  - А ты, вон, хоть и с деньгами, - она кивнула на кошель, из которого Брогги выуживал пузатенькие монетки, - однако ж на мои скудные доходы не поленился лапу наложить!
  - Да что б ты вообще в моей жизни понимала! - внезапно разозлился вор. - Может мне каждая липка дорога! У меня, между прочим, две младших сестренки, новорожденный брат и папаша-забулдыга!
  - Прости, я не знала, - Тиннэри взглянула на горсть липок в своей руке и, вздохнув, пересыпала ее обратно в широкую теплую ладонь Брокки.
  На рассвете Тинни, едва сомкнувшая за всю ночь глаза, вновь заварила себе травяного сбора, только в этот раз бодрящего. Брокки, всю ночь храпевшего так, что травница боязливо ежилась, теперь можно было слышать возле ручья. С той лишь разницей, что сейчас он не храпел, а фальшиво распевал песню 'Я ль не чу́дный и казистый?', популярнее которой во всей Оравии не сыскать. Но с другой стороны, если ее так проняло, то что уж говорить об обитателях леса, до сих пор ничем не выказавших своего присутствия (грачей она в расчет не брала)? Все-таки были кое-какие плюсы в присутствии этого наглого воришки, пытавшегося ее ограбить.
  'Ну теперь-то тебе это будет затруднительно', - со злорадством думала травница, вспоминая о зачарованном узле на своей котомке. Теперь ни одна зараза (кроме хозяйки, разумеется) не развяжет!
  Брокки вернулся и они, поприветствовав друг друга кивком, пили горячий отвар и грызли черствый хлеб. Тинни с радостью отметила, что с каждым новым глотком к ней возвращается бодрость и хорошее расположение духа. Ну, подумаешь, день потеряла! Главное, что жива и вновь спешит на поиски непутевой сестрицы.
  Странно, что Ловкач был первым, кто услышал далекие крики о помощи.
  'Просто задумалась!' - она мысленно успокоила себя, примостив пустую кружку возле котелка. Обычно она не жаловалась ни на слух, ни на зрение и на любом выездном занятии с ходу могла сказать, что следом за ней и ее лучшей подругой Милибет увязался приставучий Иллидир Тьма.
  - Откуда кричат? - Брокки поднялся и покрутил головой, пытаясь определить в какую сторону идти.
  - Ты, что, пойдешь незнамо куда? - запротестовала травница. - А вдруг там бандиты? Что ты против них сделаешь?
  - Бандиты? - казалось, что вора нисколько не пугала перспектива подобной встречи.
  - А! Ну да! Ты же с ними заодно! - вспомнила Тинни, пытаясь пригладить волосы, встопорщенные одним пышным колтуном.
  Вор обернулся к ней. Веселое и бесшабашное выражение его глаз сменилось презрительным прищуром.
  - Я не имею с ними ничего общего. А помочь человеку в беде - первая заповедь Фринна Восьмилапого.
  - Ничего общего! Ничего общего! - проворчала Тинни, передразнивая спутника. - Но я-то знаю, что Фринна одни лишь воры и бандиты почитают.
  Брокки ничего ответил. Он шел впереди, ориентируясь по далеким всхлипываниям. Следом семенила Тинни, на ходу расчесывающая волосы пальцами (затем она планировала выудить из котомки гребешок и закрепить результат). Вор остановился настолько резко, что зазевавшаяся травница налетела на него.
  - А ты тут еще зачем? - гневно прошептал Брокки, обернувшись назад. Судя по его ошарашено-удивленному виду, он не ожидал, что у него есть 'компания'. Откуда он знал, что в Травакадемии практика бесшумной ходьбы по лесу была обязательной, и каждый год студенты сдавали зачет по бесшумной ходьбе. Тинни всегда удавалось сдать зачет с первого раза.
  - Как это зачем? - замялась она. - Чтобы помочь.
  Вор промолчал, красноречиво ухмыльнувшись. Кажется он вновь засомневался в способностях травницы.
  По лесу вновь пронеслись сдавленные рыдания и вор с травницей, махнув друг на друга рукой, продолжили прокладывать путь меж сонными деревьями.
  На этот раз, когда Брокки остановился, Тинни была начеку. Он повернулся к ней, приложив палец к губам. Плач звучал совсем близко. За густо растущими стволами деревьев светлела прореха, которая на самом деле оказалась маленькой поляной. Травница подалась вперед, пытаясь рассмотреть что-нибудь еще кроме клоков прошлогодней сухой травы да островков слежалого снега.
  'Зуланд Трилист!' - она едва не вскрикнула, наконец заметив сидящую на пеньке девушку в одной легкой ночной сорочке. Тинни почувствовала озноб, пробежавший по спине. Рыдающая девушка была берегиней. Травница видела их изображения на лубяных картинках, развешанных в коридорах Травакадемии. Правда какие-то вандалы 'превратили' берегинь в русалок, 'дополнив' картинки гротескной грудью.
  На рыдающей девушке, к счастью, не было никаких видимых повреждений.
  - Я спасу тебя! Зуб даю! - Вор, не увидев никакой опасности, кинулся на подмогу берегине.
  Та, сразу же прекратив рыдания, принялась метать в спасителя прошлогодние шишки, которые устилали поляну плотным ковром, вместе с прошлогодними листьями.
  - Да стой ты!.. Ненормальная!.. Я ж только помочь!.. - надрывался Брокки, через минуту с обреченностью осознав, что не в силах увернуться от метких, задубевших за зиму шишек. Каждый раз, когда он пытался отпрыгнуть в сторону, словно чья-то злая воля 'вклинивалась' в его решение, заставляя поступать иначе.
  'Хорошо, что у нее нет ножа!' - подумал вор, видя, словно в замедленном действии, как очередная шишка несется навстречу с его лбом.
  Травница наблюдала за потешной картиной, прильнув к шершавому стволу дерева. Она отметила про себя, что испытывает моральное удовлетворение от вида страдающего вора. Пускай Брокки ее спаситель, но нехороший поступок, свершенный ночью, здорово принизил его в глазах Тиннэри.
  - Зуланд Трилист велел нам любить мать-землю так же сильно, как и детей ее! - С этими словами травница вышла из своего укрытия, вдоволь налюбовавшись поверженным вором.
  Берегиня, откинув назад пышные волосы, напоминающие зелено-серебристую листву ивы, с удивлением уставилась на Тинни желтыми звериными глазами.
  - Скорее! Спаси меня! - опомнившись, заговорила Берегиня, продемонстрировав Тинни левую ножку, по щиколотку застрявшую в хитроумном приспособлении.
  - Не, ну нормально! - в сердцах воскликнул Ловкач. Он-то надеялся, что его спутницу тоже 'угостят' парой-тройкой шишек. А эта плаксивая зеленоволосая ведьма в дырявом зипунишке даже не думала атаковать Тиннэри.
  - Велария, - представилась берегиня, шмыгнув носом.
  - Тиннэри Колосок. Можно просто Тинни, - травница кивнула в ответ и, опустившись перед пленницей на колени, с любопытством воззрилась на ловушку.
  'Магический силок!' - она почти сразу же опознала хитроумный предмет. Ненавистный Иллидир Тьма конструировал точно такие для ловли лешего. К счастью, лешие оказались умными ребятами, да еще и чувством юмора. А иначе как еще объяснить наличие медвежьих экскрементов в силках?
  - Ну чего там? - вор решил подать голос и берегиня вновь кинулась шишкой. Сдавленный хрип говорил о том, что шишка угодила точнехонько в лежачую цель.
  - Не надо, Велария, - Тиннэри подняла глаза на замершую точно струна берегиню. - Не кидайся. Это... друг. Он не причинит нам зла. Брокки, выходи.
  В ответ раздалось хриплое 'Не-а!' и Тинни едва сдержалась, чтобы не хихикнуть. Она восхищенно посмотрела на берегиню. Все-таки как же она ловко расправилась с Брокки!
  'Красные дьяволицы!' - Травница тут же вспомнила о беде, в которую угодила неосторожная Велария.
  - Ну долго ты там копаться будешь? - поинтересовался все еще распластанный по земле вор. - Не хочу пугать, но кажется я слышу шаги.
  - Что же делать? - запричитала Тинни. Кажется паника Веларии была заразной.
  - А я думал, что ты с магией в ладах, - напомнил Ловкач. Он рискнул подняться, не сводя настороженного взгляда с берегини.
  - Ну конечно! - воскликнула Тиннэри, хватив себя ладонью по лбу.
  - Амбистоми-аксолотль! - крикнула она, вскидывая руку. Магический силок издал угрожающее шипение, дернулся в разные стороны и рассыпался на части.
  - Я тоже слышу шаги людей! - Освобожденная Велария подорвалась было в сторону, намереваясь укрыться среди деревьев, но охнула и захромала, подволакивая ногу.
  - Здесь нужны примочки, - сообщила Тинни, скользнув взглядом по распухшей лодыжке новой знакомой.
  - Да пойдемте уже! - нетерпеливый вор схватил берегиню на руки и подорвался в сторону давешнего привала. Тинни проводила его благодарным взглядом, а затем прочитала заклинание, стирающее следы.
  
  
  Лошадь флегматично стригла ушами, позволяя вору вести себя под узду. На ее спине восседала бледная берегиня. Ее личико, усыпанное зелеными веснушками, осветилось радостью, когда им навстречу, продравшись через низкорослый орешник, растущий на склоне глубокого оврага, вывалилась Тиннэри.
  - Все в порядке. Я пустила жнецов по неправильному следу, - сообщила травница, вымученно улыбнувшись.
  - Зачем мы вообще тебе помогали? - буркнул вор, искоса взглянув на берегиню. - Закидала бы жнецов шишками, а последнего взяла бы в заложники. И пока не освободил бы тебя из силков, не отпустила бы.
  - Но я ведь уже несколько раз ивиз... визвинилась, - берегиня сморщила нос, как будто хотела чихнуть.
  - По-моему, наша милая Велария ни 'Аз', ни 'Буки' не знает, - фыркнул Ловкач, причмокнув на лошадь.
  - Язык ваш такой трудный, - возразила берегиня и, высунув свой зеленый язык, сосредоточенно посмотрела на его кончик.
  - Вот так теперь и ходи! Сразу видно, что умный человек перед тобой. С таким-то выражением лица. - Брокки не выдержал и рассмеялся, демонстрируя белые зубы.
  - Да ну тебя! - Тиннэри шутливо стукнула его по спине и тоже рассмеялась.
  По пути в Лесное село, берегиня поведала спасителям печальную историю о том, как угодила в магические силки. С тех пор, как соседний город наводнили святые жнецы эфира, в близлежащих селах совсем не стало житья от их ярых сторонников. Жнецы проводили ежедневные проповеди, клеймя позором всех сказочных существ и утверждая о том, что от магии еще никому хорошо не было. И приводили наспех придуманные примеры. Селяне их, конечно, слушали, в основном, от безделья: работа в поле-то еще не началась. Особенно, жнецы ополчились против берегинь.
  - Как будто знают, что мы села охраняем, детишек бережем, с урожаем можем подсобить, - вздохнула Велария, теребя тоненькими пальчиками свою зеленую гриву.
  - Конечно, они все знают, - подтвердила Тинни. - Видать, затевают что-то гадкое.
  - Вон и девочки две пропали, - кивнул вор, вспомнив, что в их пропаже обвиняли его высокую спутницу.
  - Быть такого не может! - покачала головой берегиня. - Я всех местных очень чувствую. Хорошо чувствую.
  Тиннэри лишь пожала плечами. Далекий лай собак и запах подгоревшей молочной каши и дыма возвестил о том, что они почти на месте.
  - А что со жнецами? Они в селе? - вор нервным кивком головы указал в сторону села.
  - Нет! - помотала головой берегиня. - Никогда честные люди не приютят жнеца.
  - Ну вы тут посидите пока, а я проверю. На всякий случай. Вдруг они не очень честные. - Вор решил, что осторожность не будет лишней. К тому же, меньше всего ему хотелось столкнуться нос к носу с приспешником Батория или с самим Баторием.
  - Смешной мальчик! - хихикнула берегиня, когда Брокки ушел.
  - А зачем ты его шишками? - спросила любопытная Тинни.
  - Я думала, что он со жнецами заодно.
  - Вот это уж точно нет! - помотала головой травница, припоминая витиеватые выражения, которыми вор костерил жнецов, сидя связанный в сарае.
  - На вот, возьми, - берегиня протянула девушке стручок гороха. - Это магическая свистулька. Когда понадоблюсь тебе, посвисти и я приду на помощь.
  Тиннэри приняла подарок, даже не думая отказываться. В Травакадемии им крепко вбили в головы то, что подарки от лесного народца дорогого стоят. Травница горячо поблагодарила Веларию. Вот такие невзрачные на первый взгляд вещи могли быть очень ценными. Она аккуратно завернула стручок в платочек и положила в кармашек платья. В ответ, Тинни вручила новой знакомой пучок лечебных трав, объяснив как ими пользоваться. То были особые травы, растущие в предгорьях и которых не сыскать на равнинах.
  Послышался треск сучьев и чваканье сапог по грязи. Брокки явно не стремился прятаться. Вдобавок, он был не один, а в компании троих мужчин, пожилой женщины в цветастом платочке и двух девочек шести и девяти лет. При виде компании, берегиня, издав радостный вопль, спрыгнула с лошади и устремилась им навстречу.
  - Любят ее, а усмотреть за ней не могут, башмаки! - проворчал Брокки и тут же, споткнувшись о корягу, рухнул ничком вниз, продемонстрировав миру заплату на штанах, в районе гузна. Из-за пазухи вора посыпались сморщенные картофельные клубни.
  - Ах ты, воришка! - забасил бородатый мужик, сграбастав Брокки и одним рывком поставив его на ноги. - Вот кто мою картоху умыкнул!
  - Да что ж ты за человек такой, что картошки пожалел! - не то всхлипнул, не то вздохнул уязвленный Брокки. - У меня двое братишек малых и новорожденная сестренка, между прочим.
  'Нет, ну каков, а?' - мысленно возмутилась Тинни, злобно зыркнув на спутника. Она точно помнила, что раньше речь шла о сестрах и новорожденном брате.
  'Побыстрее бы сплавить этого вора и отправиться на поиски сестры!' - вздохнула Тинни, глядя на то, как стушевавшийся детина собирает рассыпанный картофель и вручает его Ловкачу.
  - Ох, какая ты красивая! - маленькая девочка не могла сдержать восхищенного возгласа, при взгляде на берегиню.
  Тинни обернулась и тоже едва не воскликнула. Зипун распахнулся, явив Веларию, облаченную в красивое изумрудное платье. Берегиня повела бровью, и на ее голове возник венок из подснежников и еловых веток.
  - Если б мы знали, что в Лесном селе такая красивая берегиня, давно бы к вам пришли! - вторила ее сестренка.
  - Цыц вы, маленькие болтушки! Знайте помалкивайте! - пожилая женщина погрозила девочкам морщинистым, скрюченным пальцем. - А не то обратно к своему папаше-забулдыге отправитесь.
  - Погодите-ка, погодите-ка, бабушка, - Брокки внезапно заинтересовался репликами девочек. - А вы, случайно, Косаря не знаете.
  При упоминании имени Косаря, девочки побежали прятаться за бабушку.
  - Давно надо было девочек у этого забулдыги забрать! - насупилась старая женщина. - Виданное ли дело - детей два раза в неделю кормить? Что б ему внутри все перьями поросло и щекотало!
  Девочки захихикали.
  - А тебе для чего про Косаря? - бабушка окинула хмурым взглядом щуплую фигуру вора.
  - Да сто лет он мне сдался! - замахал руками Брокки. - Только вон, - он кивнул на Тинни, - ее обвинили в краже ваших внучек и даже на костре хотели сжечь. Преподобный Баторий - серьезный баклан, в смысле, мужчина.
  - Пущай только сунется к нам, - пообещала старушка. - Я его так ухватом приласкаю, вмиг выкинет всю дурь из головы!
  - Ладно, прощайте люди добрые! - Брокки поклонился мужикам, потащивших берегиню в сторону родного села.
  - И вам не хворать! - пожилая женщина помахала им на прощание. - Если прицепится кто с внучками моими, скажите, мол, девоньки у бабки родной. Тьфу, напасть, с этим Косарем! Говорила ж этому забулдыге, что, мол, внучек забираю. Вот черт лысый, всё одно - ничего не помнит!
  - Как же я счастлива! - Тинни попрыгала на одной ножке, выказывая переполняющее чувство радости.
  - Интересно узнать - почему? - Вор деловито перекладывал украденную картошку в свою котомку.
  - Ну как же? Девочки нашлись, обвинение снято! - улыбнулась Тинни.
  - Первый раз вижу такую наивную дуру!
  - Сам дурак! - рявкнула в ответ травница.
  - Да чего ты? Ты на самом деле считаешь, что Баторий так просто отвяжется от тебя? - Вор покрутил у виска пальцем. - Он же чокнутый, фанатик! Ему главное сцапать человека, а повод сжечь его на костре он придумает.
  Тинни хотела сказать в ответ то, что встреча со святым жнецом эфира не входит в ее дальнейшие планы, и даже открыла рот, но ей помешали.
  - Баторий! - не своим голосом воскликнула она, запрыгивая на лошадь с ловкостью заправского жокея.
  - Фринн Восьмилапый! - вторил ей Ловкач, увидев ухмыляющееся лицо, выглянувшее из-за ближайшей сосны.
  - А вот и вы! - проворковал Баторий. - Как раз на украденной лошадке.
  - Да пошел ты! - крикнул ему Брокки, в мгновение ока очутившись в седле, позади Тиннэри. Пришпоренная лошадь всхрапнула и резко поднялась на дыбы. Однако всадники каким-то чудом удержались в седле.
  - Вам не избежать правосудия! - звучал вслед тоненький голосок Батория.
  - Сначала догони, чучело! - гаркнул Ловкач, направляя скачущую галопом лошадь в сторону большого тракта.
  
  
  *согласно поверьям, домовые втихомолку завивают спящему любимчику кудри
  
  Глава 3
  
  Из грязи в графы
  
  - Я же сказал, что Баторий, ровно клещ! - процедил сквозь зубы Брокки, подхлестывая лошадь.
  - Но я же!.. - Тинни оборвала себя на полуслове, осознав, что ей нечего возразить. Сердце травницы разрывалось от терзаний. Ведь мало того, что она ступила на скользкий путь, взяв без спросу волшебный желудь, так еще и навлекла на себя беду в лице жнеца.
  'Зуланд Трилист, ну почему я такая невезучая?!' - эта мысль, пожалуй, чаще других приходила в голову Тиннэри.
  'Ладно! Не раскисать! - мысленно приказала себе травница. - Оторвемся от Батория, найду верстовой дуб и продолжу путешествие. Только бы Тибби глупостей не наделала!'
  Лошадь начала уставать, вследствие чего, перешла с галопа на рысь, а затем и вовсе на медленный шаг. Брокки не возражал, понимая, что уставшая лошадь может отдохнуть и продолжить галоп. А вот от загнанной лошади будет гораздо меньше толку. Вор оглянулся, с тревогой всматриваясь в темный, сырой лес. Никого. Вроде оторвались.
  Тинни вытащила карту, стараясь понять, куда они приехали. Количество деревьев в лесу уменьшилось, тут и сям виднелись аккуратные пеньки. Значит, они выехали на прошлогоднюю стоянку лесорубов. И дело не в том, что стоянка действительно была прошлогодней, просто на самопальной карте она именно так и называлась 'Прошлогодняя стоянка лесорубов'.
  - Вот здесь останови! - Тинни указала пальцем на самый дальний пенек.
  - А что там? - лениво поинтересовался Брокки.
  - Там? Ничего. Просто дальше я пойду пешком. Здесь, вроде бы, верстовой дуб неподалеку.
  Вор пожал плечами и сделал так, как она просила. Травница легко спустилась на пенек, а с пенька на землю, при этом не забыв поблагодарить спутника.
  - Прощай, Брокки-тать. Да постелет тебе Зуланд Трилист мягкого сена во время падения! - Тинни на всякий случай отвесила поясной поклон замершему на месте Брокки и, закинув котомку на плечо, направилась в сторону пушистых елей. Позади раздалось сопение. Тинни аккуратно покосилась назад и увидела, что вор тоже спешился и пошел следом, ведя лошадь по узду.
  - Послушай, мы так не договаривались! - она резко обернулась, вперив гневный взгляд в Ловкача. Тот стушевался и, поколупав мокрую землю сбитым носком сапога, сказал:
  - Не хочу навязываться, но мне очень нужно смотаться как можно дальше. Иначе Баторий и от меня не отцепится.
  - А как же твои братья и маленькая сестренка? - поинтересовалась травница со скептической ухмылкой на лице. - Погоди! Или речь была о сестренках и маленьком братишке? Кстати, познакомишь?
  Брокки наградил ее недовольным взглядом.
  - Ну ты же... эта... магич... в смысле, травница. Слушай сюда: мне б только доползти до ближайшего...
  - Десять липок.
  - Чего?
  - Я говорю, что мои услуги стоят десять липок. Оплата вперед.
  - Злыдня! - процедил сквозь зубы вор и полез опустошать свой кошелек.
  Довольная Тинни спрятала полученные монетки и доверительно сообщила клиенту:
  - Теперь, для перемещения, нам нужно отыскать верстовой дуб.
  Ухмылка, заигравшая на лице Брокки, намекала о том, что он вот-вот скажет какую-нибудь гадость. И травница даже знала какую, ибо вор был прост, как умножение на единицу.
  - Ты, конечно, можешь не помогать мне, но в четыре глаза проще искать.
  Вор нехотя кивнул головой в знак согласия. Он как раз собирался сказать: 'Я, между прочим, клиент! Искать - твоя обязанность!', но Тинни не дала ему этой возможности.
  - А как я пойму, что это именно верстовой дуб? - спросил Брокки, перекладывая поводья в другую руку.
  - Верстовые дубы, как правило, огромные, старые и полые внутри.
  - То есть - это мертвые деревья?
  - Мы называем их заснувшими деревьями, потому что само дерево вроде бы засохло, отжило свой век, но его мощная энергия никуда не делась. Вот ею-то и пользуются верстовые маги и другие прочие.
  - Но ты же не магичка.
  - Да, я - травница! - она подбоченилась. - И если кому-то не нравится мое ремесло, то я волоком за собой не тяну. Могу липки вернуть.
  - Не надо. - Вор осклабился и задал неожиданный вопрос: - У тебя и грамота небось есть, что ты волшебству обучена?
  Тинни фыркнула, наградив клиента гневным взглядом. Брокки 'разбередил кровоточащую рану' травницы. Никакой 'грамоты', точнее, диплома, у нее нет. И теперь уж наверняка не будет.
  От грустных мыслей защипало в носу, на глаза навернулись слезы, и Тинни поспешила свернуть в сторону. В тот момент она мечтала очутиться как можно дальше от вора и его неудобных вопросов.
  'Зуланд Трилист! Надо же такому произойти! Вроде все хорошо было, думала, что выучусь, деньги начну зарабатывать, куплю себе домик, сестру на швею выучу! Но нет! Все прахом теперь!' - она тайком смахивала слезы со щек и брела вперед, цепляясь подолом юбки за ветки густого подлеска.
  - Эй! Нашелся, кажется, - издалека прозвучал зычный голос клиента, и Тинни повернула обратно.
  - Он? - спросил Брокки, с интересом рассматривая мощный ствол дуба, будто ожидал увидеть на нем тайные магические знаки. Но, конечно же, ничего не увидел кроме налипшего мха и грязи у основания дерева.
  Тинни кивнула. С обратной стороны ствола зияла черная дыра почти в человеческий рост. Изнутри ствол был полым. Согнувшись в три погибели (отнюдь не каждое 'дупло' обладало подходящими для взрослого человека параметрами) травница вытащила из котомки желудь путника и, при свете крошечного магического огонька, долго искала выемку.
  - Иди сюда, - она спохватилась и позвала Брокки внутрь.
  'Надо же! Чуть не забыла о нем!' - подумала она. Впрочем даже если бы она и сбежала от вора, то отнюдь не терзалась бы по этому поводу. Памятливая Тинни прекрасно помнила о том, что нынешний клиент не только спас ее, но и едва не обокрал.
  'Миленькое дельце: очутиться без средств к существованию, да еще и без желудя путника!' - Тинни вздохнула и подвинулась, чтобы Брокки хватило места.
  - Слушай, а как же лошадка? - помявшись, поинтересовался вор.
  - Легко пришло, легко ушло! - многозначно изрекла Тинни.
  - Неужели тебе лошадку не жалко?
  - Очень жалко! С таким-то хозяином!
  Травница с удовлетворением взглянула на ошарашенное лицо вора. Он изо всех сил придумывал 'достойный' ответ, но дальше фразы 'А сама-то!' не продвинулся.
  - Если у тебя появится идея, как запихнуть целиковую лошадь в дупло дуба, дай знать! - Тинни, войдя во вкус, продолжала глумиться над клиентом.
  - Да ну тебя! - вяло огрызнулся вор. - Чтоб я еще связался с ведьмой, Фринн Восьмилапый тому свидетель!
  - Я травница! - Она топнула ногой, при этом, случайно наступив на ногу вору.
  - Уй! - воскликнул вор и в попытке схватиться за отдавленную ногу, нечаянно ткнул травницу локтем в бок.
  - Ах, ты драться? - взвизгнула Тинни, залепив наугад. Удар пришелся по уху вора. Вообще-то она не любила ссор и драк, но последние события не добавляли сговорчивости ее характеру.
  - Да успокойся уже! - воскликнул Ловкач, держась за ноющее ухо. Затевать драку с человеком, обученным искусству колдовства, по его мнению, было опасным делом. - Я не нарочно.
  Тинни, тяжело дыша, выбралась из дуба. Мысленно обругав клиента, она сделала несколько глубоких вдохов и воздала молитву Зуланду Трилисту. Затем, найдя лошадь, она поухала, подражая сове. Через пару секунд раздалось ответное уханье.
  - Ну так как с лошадью? - спросил Брокки, бросив опасливый взгляд на возвратившуюся в дупло Тинни.
  - Хорошему знакомому сдала. Обещал отвести ее в Лесное село, к хорошим людям.
  - Знакомому?!
  - Да. Лешему.
  Ловкач пробурчал что-то невнятное, полагая, что Тинни шутит.
  - За пару-тройку картофельных клубней, любой леший с радостью согласится выполнить небольшое поручение, - расплывшись в улыбке, добавила она.
  - Клубней! - фыркнул Брокки и тут же, спохватившись, начал ощупывать присвоенную у жнеца котомку. - А откуда у тебя картофель?
  - Оттуда! - хмыкнула Тинни, сделав несколько пассов над желудем. - Приготовься, сейчас будет непривычно.
  В глаза настлали тумана, закружилась голова, ноги отяжелели и подкашивались. Все эти ощущения отнюдь не были новыми для любившего выпивку Брокки. Но больше всего его удивило то, что когда он вновь вылез из дупла, вокруг раскинулась совершенно другая местность. Еловый лес сменился светлым березовым лесом. А сама местность превратилась в пересеченную. И снега здесь днем с огнем и теплее на пару градусов. Брокки замер у молоденькой березки, внимательно наблюдая за травницей. Тинни, деловито отряхнув подол, проверила наличие желудя в котомке, вновь сверилась с картой, а затем побрела вниз по склону. Брокки подорвался за ней.
  - Ну что еще? - нетерпеливо спросила травница, обернувшись к вору.
  - Я... это... - промямли он, теребя узелки на шнурке старой котомки. - Ну, хотел проводить тебя до города.
  - Откуда ты знаешь, что я иду в город? - вспыхнула Тинни. Вот ведь свалился на ее голову пытливый и догадливый!
  - Это ж легко! - Ловкач начал загибать пальцы: - Карту смотришь, пальцем по ней водишь. А я, знаешь ли, не слепой. Это - раз! Два: куда ты еще пойдешь, кроме как города? Снова в лесу ночевать? А ну как на разбойников натолкнешься? Эти-то любят ошиваться рядом с городами. Три: я видел на карте твою отметку и знаю, что следующий верстовой дуб находится в городском парке.
  Тинни лишь вздохнула в ответ, мысленно смирившись с неизбежным.
  - Тогда пообещай, что в городе наши пути разойдутся, и я больше никогда не увижу тебя!
  Вор, приложив ладони к своей груди, кивнул:
  - Обещаю, что возле парка мы разбежимся. И вообще, могла бы поблагодарить.
  - Это за какие заслуги?!
  - За то, что я дал тебе возможность заработать десять липок.
  В ответ, травница издала неприличный звук, резко развернулась и пошла в западном направлении, потому что, если верить самопальной карте, где-то в той стороне находился тракт Доброго висельника.
  Тинни несказанно обрадовалась, когда за деревьями замаячил искомый тракт. И указатель был на месте. Правда покореженный, но для Тинни это не имело никакого значения. Главным было то, что под стрелкой указателя было написано: 'город Сороче'. Травница на радостях отбила незамысловатую чечетку, хлюпая подошвами сапожек по грязи.
  - Ты юбку угваздала, - вор был сама вежливость.
  - А ты только заметил? - спросила Тинни, беспечно махнув рукой. С тех пор, как она угодила в лапы Батория, опрятность отошла на второй план. Ведь чистка одежды с помощью магии считалась ею непозволительно роскошным делом. В основном, из-за жнеца.
  'С таким преследователем никогда не знаешь, когда понадобится все магическое умение. Красные дьяволицы! - мысленно выругалась травница. - Всего семь заклинаний за день! Ну почему не десять или еще столько же?'
  Тинни всегда мечтала стать могущественной колдуньей, но с ее магическим запасом сил это было невозможно. И ей всегда было обидно то, что ее мечта стать лучшей студенткой Травакадемии всегда разбивалась о воздвигнутую реальностью стену. Травница продолжила бы заниматься самоедством вплоть до вечера, если бы не встревоженный голос вора.
  - Смотри, там что-то блестит! - он указал в сторону кустов, так тесно сплетших свои голые ветви, что казалось, будто смотришь на чью-то неудавшуюся плетеную изгородь.
  Тинни воззрилась на Брокки скептическим прищуром, подумав при этом, что он как ворона, которая за версту углядит любую блестяшку.
  - Покажи, что ты нашел! - потребовала Тинни, увидев, что опередивший ее на добрый десяток шагов вор нагнулся и, подняв что-то с земли, проворно спрятал у себя в кармане.
  - Мне померещилось, - на голубом глазу ответил вор.
  Тинни сделала вид, что колдует, замахав руками в сторону Брокки.
  - Ты чего? Чего ты? Да браслет это, браслет! - испугался Ловкач и поспешным движением вытащил из кармана свою находку.
  Травница бесцеремонным жестом сграбастала браслет.
  - Красивая безделушка, - заключила она, рассмотрев замысловатые узоры на блестящих боках. - А?.. - Она хотела что-то спросить, но вора уже и след простыл. Тинни покрутила головой по сторонам. Предательски треснувший под ногами сук выдал местонахождение Брокки. Судя по торопливым шагам, он куда-то спешил, теперь уже наплевав на конспирацию.
  'Что это с ним?' - травница прямо-таки источала подозрение. Она-то полагала, что вор будет стоять над душой и канючить, в надежде заполучить находку обратно. Неужели она просчиталась?
  Удивленный возглас заставил ее встрепенуться и побежать следом за Брокки.
  'Только и делаю, что за этим поганцем гоняюсь!' - мысленно ворчала она, приподняв юбку, чтобы перепрыгнуть широкую, наполненную водой ямку.
  - Зуланд Трилист! - воскликнула она, выбежав на лужайку. Сырая, весенняя земля была вспахана хаотичными бороздами, в которых без труда угадывались следы колес. На другом конце лужайки примостилась белая карета с вензелями по бокам. Красиво переплетенные буквы 'Ф' и 'Д' ни о чем не говорили Тинни. Она вообще была далека от высших сословий королевства Оравии. Впряженная в карету четверка лошадей настороженно стригла ушами, при этом пофыркивая и перебирая копытами. Карета пустовала.
  - Может это морок? - с надеждой в голосе спросила Тинни.
  Брокки досадливо махнул рукой, мол, скажешь тоже. Он порыскал взглядом по лужайке, пытаясь обнаружить еще какие-нибудь следы. Ведь карета здесь не просто так появилась!
  - А ты чужую магию можешь почуять? - тихо спросил вор.
  Тинни поскребла зудящий подбородок, рассматривая утопленную в грязи колею. Теоретически это было возможно, однако в Травакадемии их пока еще не обучали подобным хитростям.
  - Магия здесь ни при чем, - с уверенностью сказала она, подойдя к лошадям. Те сначала шарахнулись от нее в сторону, протащив за собой карету на добрую дюжину шагов, но Тинни прошептала какие-то слова и лошади стали ласковыми и послушными.
  Брокки бросился в лес, продолжая искать следы загадочных путников, которым принадлежала карета. Ну ладно путников, хотя бы кучера. Она же не сама по себе ехала! Вон и лошади какие породистые и холеные!.. Вор бегал от одного края лужайки к другой, внимательно изучая землю. Следы действительно были и вели в сторону леса. Больше Брокки ничего не выяснил.
  - Знаешь, их было много, - протянул он, вернувшись к Тинни.
  Травница боязливо поежилась:
  - Пойдем-ка отсюда!.. Куда ты полез?!
  - Хочу посмотреть, чего они такого везли, что на них напали? - Брокки залез в карету и принялся по-хозяйски шуровать в закрепленном под сидением сундуке.
  'Зуланд Трилист! - Тинни воздела глаза к небу. - Горбатого только могила исправит!'
  - Пойдем уже!
  - Да сейчас! Посмотри, сколько добра пропадает! - Брокки на пару секунд показался в приоткрытой дверце кареты. На нем красовались штаны из черного бархата, заправленные в новые сапоги со щегольскими отворотами на шнуровке. Залатанную в нескольких местах куртку сменила подбитая мехом епанча. Вроде бы он и просаленную рубаху сменил, но Тинни не успела толком рассмотреть.
  - Зачем ты это сделал? - она полезла в карету, взывая к его совести. - Это ведь чужая одежда! - Травница вцепилась в какую-то тряпку, пытаясь вырвать ее из рук вора.
  - А кому она пригодится, а? - возразил Брокки, не желая расставаться с найденными вещами. - Все равно растащат! Не мы - так разбойники или путники какие, вроде нас. Зуб даю!
  Тинни прекратила попытки отвоевать нагло присвоенную вором тряпку и опустила взгляд на свою обувь. Грязный подол юбки тоже не радовал глаз... А денег лишних не было.
  'Будет ли это считаться воровством?' - с грустью подумала она.
  'А! Семь бед - один ответ!' - наконец решила Тинни, запустив руки в недра сундука, а вор с одобрением похлопал ее по плечу. Наспех выбранное платье оказалось на два размера больше.
  'Может оно и к лучшему!' - подумала Тинни, натягивая платье поверх своей повседневной одежды. Кожушок она, понятное дело, сняла. Новые сапоги не подошли по размеру, зато парчовая епанча села как влитая.
  - Пойдем, а? - она потянула за рукав вошедшего в раж Брокки. Вор смастерил тюк из льняной простыни и теперь занимался тем, что перетаскивал туда содержимое сундука. Тинни отметила, что он брал не все вещи, а только те, которые выглядели побогаче. Где-то неподалеку от места аварии хрустнула ветка, и бдительная травница выглянула в окошко.
  - Разбойники! - взвизгнула она не своим голосом, увидев за деревьями парочку бородатых мужчин, одетых как попало и вооруженных саблями.
  - Держись! - Брокки тут же забросил свои дела и, выбежав из кареты, взобрался на облучок. Раздалось истошное ржание понукаемых лошадей, и Тинни с замиранием сердца почувствовала, что карета тронулась. Сначала медленно, потом быстрее. Ветки царапали крышу, пытались влезть в окна, карету качало из стороны в сторону, а в итоге тряхнуло так, что девушка едва не шлепнулась на пол. Как ни странно, но после того толчка, дорога значительно улучшилась. Да и скорость прибавилась. Тинни осторожно выглянула в окно и с радостью обнаружила, что они едут по тракту Доброго висельника. Вытянув шею, она посмотрела на дорогу - к счастью, погони не было. Разбойники, если это действительно были они, почему-то не захотели связываться с 'конкурентами'.
  'Зуланд Трилист, огради нас от напастей!' - Травница суеверно поплевала на каждый нечетный палец правой руки. Среди травников это действие считалось охранительным.
  - Ты как? - сидящий на облучке Брокки наконец вспомнил о ее существовании.
  - Хорошо. Только все как-то неожиданно: карета, разбойники.
  - Ничего! - голос вора был полон оптимизма. - Зато до города быстрее доберемся.
  Все получилось так, как и предсказывал Брокки. На тракте начали попадаться купеческие и крестьянские повозки, следующие не только из города, но и в город. Попался даже конный патруль, который при виде кареты с вензелями поспешил свернуть на развилку. Но Брокки был не против, потому что, как и любой другой вор, он с неприязнью относился к представителям закона и власти.
  Когда на горизонте замаячил мост, перекинутый через реку и ведущий прямиком к городским воротам, наперерез карете выдвинулся целый отряд вооруженных до зубов солдат. Брокки бросил тоскливый взгляд на далекие шпили городских башен, мысленно прощаясь со своей свободой. Судя по гербу - две перекрещенные селедки - солдаты не подчинялись городской управе, а работали на какого-то знатного человека.
  Брокки натянул поводья и лошади замедлили шаг, а потом и вовсе остановились посреди дороги, мешая движению повозок и экипажей.
  - Ты, что, заснул там? - гаркнуло сзади. Полный купец с красным лицом, под цвет своей накидки, вылез из своей повозки и теперь грозно смотрел на Ловкача, уперев руки в бока.
  Брокки хотел принести извинения, заявив, что сам решительным образом ничего не понимает, но его опередил отделившийся от отряда бородач. По-видимому, это был десятник.
  - Ты как с графом разговариваешь, деревенщина? - гаркнул в ответ десятник. Его мягкая 'г' повествовала о том, что десятник тоже не сразу стал горожанином. Купец хотел высмеять оппонента, однако наличие дюжины вооруженных солдат со стороны десятника заставило купца отказаться от этой мысли.
  - Граф, мы очень сожалеем о том, что не смогли встретить вас раньше, - десятник застыл в поклоне, повернувшись к Брокки, - потому что ваше письмо было вручено нам всего пятнадцать минут назад. Вы пишите, что, граф Деволь готовит покушение на вашу персону, и, что по пути в Сороче на вас обязательно нападут подкупленные Деволем разбойники.
  Брокки слушал его, бессмысленно хлопая глазами и даже вертел головой, чтобы убедиться, что ему не почудилось и все эти слова адресованы именно ему.
  - Я смотрю, вам сильно досталось! - десятник выпрямился и взглянул на помятую карету. - И, по всей видимости, ваши слуги и кучер пали смертью храбрых.
  - Ну не пытайте нас своей молчаливостью, граф, - голос десятника дрогнул. - Ведь нашей вины в том нет. Клянемся Священными онучами преподобного Кокосия.
  - Клянемся! - словно по команде рявкнули солдаты.
  Брокки испугался и с невиданным проворством прошмыгнул в карету, оглушительно хлопнув дверцей.
  - Что там? - прошептала Тинни. Она слышала весь разговор и теперь сидела ни жива ни мертва и только хлопала глазами.
  - Осерчали, Его Сиятельство. - Десятник сокрушенно покачал седеющей головой, а затем заглянул в окно кареты: - Графиня Фифа, Ваше Сиятельство, безмерно рад видеть вас в добром здравии.
  Тинни ойкнула от неожиданности и даже подумала о том, чтобы ткнуть ему в глаз прутиком, коих после гонки по лесу, в карете наблюдалось в предостаточном количестве.
  'Зуланд Трилист!' - мысленно причитала травница. Лицо десятника все еще маячило в окошке и она, откинув идею с прутиков, просто задвинула шторки.
  - И графиня серчает! - буркнул капитан и перешел на командный тон, обращаясь к солдатам: - Жупел, садись на место кучера! Сопровождаем графа Дрища до его недавно купленной резиденции.
  - А чё я-то сразу? - послышался недовольный юношеский голос.
  - Поговори мне еще!
  Окруженная солдатами карета вновь тронулась с места. Брокки хотел смыться, пока средство передвижения не набрало скорость, но присутствие солдат, которых он мог наблюдать в щель между шторок, остановило его. Карета, проехав пару верст, резко затормозила и Тинни с вором стали свидетелями следующего диалога:
  - Кто едет?
  - Ты, что, орясина, герб не узнаешь? Граф Дрищ с графиней Фифой.
  - Новые графья? Те самые, из свиты многоуважаемого Делириума?
  - А я о чем тебе толкую?
  - Проезжайте! Сто лет их сиятельствам!
  - Причем здесь 'сто лет'? - встрепенулся Брокки.
  - Ну это здесь традиция такая - желать прожить сто лет, - пояснила Тинни, нервно теребя кисточку на шнурке от занавески.
  - А я думал, что это вроде 'что б тебя на сто лет посадили'! - Брокки нервно хихикнул.
  - Слушай! - вдруг воскликнула травница и тут же, приложив ко рту ладонь, перешла на шепот: - Я поняла. В этих одеждах и в этой карете нас приняли за других людей.
  Брокки поскреб голову и, задев шрам, витиевато выругался.
  - То есть, я теперь - граф Дрищ, а ты - графиня Фифа? - недоверчиво спросил он.
  - Другого объяснения я не нахожу. Иначе с чего бы они такие вежливые, извиняются и не кричат?
  - Разумно бакланишь, - Брокки согласился с ее доводами. Он закинул руки за голову и расслабленно развалился на сидении, обитом сиреневым бархатом. Вор размечтался о том, как припеваючи заживет в собственном имении.
  - Эй! Ничего, что слуги не узнают в нас своих хозяев? - замечание Тинни вернуло его на грешную землю. - И тогда появится вопрос: что мы сотворили с настоящими графьями?
  - Ах ты ж, красные дьяволицы! - Брокки вновь поскреб голову и как всегда задел шрам. - Давай скажем, что нас заколдовали, вроде как изменили нашу внешность.
  - Давай скажем правду. Правду говорить легче всего.
  - Вот наивняк! Люди охотнее верят в ложь.
  - Вот ты и ври, а я не буду! - Тинни остро жалела о том, что согласилась втянуть себя в эту авантюру. Пускай она быстро добралась до города, но какой ценой? Не ровен час под стражу заключат. А потом и на костре сжечь могут, обвинив в какой-нибудь гадости. Баторий-то не дремлет!
  - Очень зря! - не сдавался обтесанный жизнью Брокки. - Вот со жнецом я тебя тоже предупреждал, а ты не захотела слушать. Ну а кто прав оказался?
  Травница отвернулась к окну. Ей очень хотелось погрызть семечек, она находила в этой дурной, хоть и безобидной привычке отдушину и успокоение. Но семечек не было. Были сушеные яблоки, припасенные для компота.
  А меж тем карета затормозила возле высоких кованых ворот. Засуетившаяся стража отсалютовала любопытному Ловкачу, выглянувшему из окошка. Карета тронулась вновь, въехала в распахнутые ворота и проследовала вдоль широкой дороги, ведущей к двухэтажному особняку. Взору самозванцев открылся раскидистый парк. Пожухлые хризантемы на грядках были свидетельством того, что садовник выполнял свои обязанности спустя рукава. Но в целом парк выглядел ухожено.
  Карета вновь остановилась. Кто-то робко постучал в дверцу и заискивающим голосом поинтересовался:
  - Хозяин, граф Дрищ, Ваше Сиятельство, слуги расстелили красную дорожку и посыпали ее лепестками роз. Всё как вы любите.
  Тинни посмотрела на Брокки, ожидая увидеть испуг в его глазах, но тот лишь самодовольно улыбнулся.
  'Чокнулся на нервной почве!' - Тинни мысленно посочувствовала спутнику.
  Первым из кареты вылез вор. Травница, вопреки ожиданиям, услышала лишь льстивые комплименты в адрес Брокки. Никто не признал в нем самозванца.
  - А где же графиня Фифа, первая красавица Оравии?
  Брокки вернулся и заглянул в карету.
  - Нет! Я никуда не пойду! - прошептала Тинни, отбиваясь от новоявленного 'графа'.
  - Вылезай, дуреха! - шипел в ответ вор. - Ты, что не поняла еще? Слуги видят нас впервые, так же как и мы их! Я слышал, как шептались две дамочки. Знаешь какой у меня слух?
  - Да отвянь ты!.. Ой! - Брокки все-таки вытащил ее из кареты, схватив за руку и рванув на себя.
  'Откуда только силы взялись?' - подумала она, щурясь от яркого солнца. Выстроившиеся возле крыльца служанки и слуги разразились фальшивыми комплиментами:
  - Ах, действительно красавица!
  - Мы в восхищении!
  - Вы прекрасны, Ваше Сиятельство!
  Тинни стояла с постной миной на лице, разглядывая огромный каменный особняк, и ожидая того момента, когда придет конец их тухлой конспирации. Травнице было не по себе от множества взглядов, направленных на нее. Ей было неудобно от того, что присвоенное ею платье благоухало противными духами. А от вида мрачного каменного особняка по коже ползали мурашки.
  Слуги вновь поклонились, приглашая хозяев оценить прелесть особняка. Ведь, судя по заверениям мажордома, ремонт делался с учетом вкусов и предпочтений Дрища.
  - Пойдем! - Брокки пришлось взять под руку вновь заупрямившуюся Тинни.
  - Какая прекрасная пара! Да они созданы друг для друга! - послышалось со всех сторон.
  Тинни вздохнула и, незаметно ущипнув вора, последовала вверх по лестнице, пачкая грязными подошвами сапожек красный ковер, припорошенный розовыми лепестками.
  
  Глава 4
  
  Праздник самозванцев
  
  Тинни проснулась рано, практически с первыми петухами. Ранние подъемы входили в привычку любого, кто учился в Травакадемии. Ведь практикум по сбору трав проходил в час росы. А до этого надо было еще учитывать время, отведенное на утренние процедуры и прием пищи. Завтраки Тинни, по обыкновению, пропускала, потому что в ранние часы ей меньше всего хотелось есть и больше всего - спать. Но попробуй, прогуляй профзанятие, сразу же к Футарку Слейпнировичу отправят. А уж он так взглянет, что даже прожженные прогульщики встают на путь истинный. Сейчас было все наоборот: ей хотелось есть, а спать совсем не хотелось.
  К тому же, на полу, среди вороха подушек храпел вор, что тоже не способствовало спокойному сну. Странно, что их поселили в одну спальню, ведь они даже мужем и женой не были.
  'Вот уж нравы!' - подивилась Тинни. Как же удобно было лежать на мягчайшей пуховой перине - как будто в облаке. Но, Зуланд Трилист, как же непривычно! Вчера ей не сразу удалось заснуть, потому что гадкий воришка пытался облапать ее, но несколько заклинаний быстро остудили его пыл. Впрочем Брокки захрапел сразу же, как только принял горизонтальное положение, ему-то не привыкать к ночевкам на полу. Вообще-то он изначально планировал сослать на пол Тинни, в отместку за 'от ворот поворот'. Но травница настояла на том, чтобы все было по-честному, и предложила тянуть соломинку. Когда вор вытянул короткую, то сразу же обвинил травницу в нечестной игре, мол, опять свои чары навела. Переиграли. Вновь повезло Тинни и Ловкачу оставалось лишь смириться со своим невезением.
  В животе заурчало и Тинни, отбросив, пуховое одеяло, соскользнула с шелковой простыни. Как не жаль было покидать огромную кровать с балдахином, а все же голод оказался сильнее. Травница осмотрела сумрачный альков, подумав при этом, что комната запросто могла бы вместить в себя четыре комнаты общежития Травакадемии. Она встала и потянулась. Босые ноги утопали в пушистом ковре, а в той ночнушке, которую ей вчера после вечернего купания предложили служанки, было не зазорно выйти на улицу. Тинни остановила взгляд на пузатых шкафах, выстроившихся вдоль противоположной стены.
  'Ведь там может быть еда!' - Она вспомнила, как ее соседка по комнате, она же лучшая подруга Эмили-Элизабета, рассовывала по шкафам с книгами и одеждой запасы крупы.
  А уж как вчера их покормили! Подсунули какую-то траву и жуй себе как корова, поэтому у Тинни сейчас и проснулся такой зверский аппетит. По пути к шкафам, она обошла Брокки, распластавшегося на полу, среди подушек, попутно подавив в себе желание зажать вору нос и рот, чтобы не храпел так раскатисто.
  В шкафах, при свете маленького зеленоватого огонька, вызванного магией, травница обнаружила бессчетное количество платьев, накидок, ночнушек, ворох подъюбников и шляпок. В сундуке, инкрустированном розовыми камнями, она обнаружила ворох перчаток и вееров. В другом сундуке, на добрую пядь выше предыдущего собрата, хранилось бессчетное количество обуви. Протянув руку, Тинни выудила пару мягких туфелек, украшенных полудрагоценными камнями и перьями.
  'Вот диво-то!' - подумала она, примерив правую туфельку. Немного свободно, однако не настолько, чтобы сваливалась с ноги. Нацепив вторую туфельку, Тинни прошлась к зеркалу, манерничая и важно задирая нос. Ей очень понравилась отразившаяся в зеркале девушка со взъерошенными волосами, тугими щечками с крапинками веснушек и внимательным взглядом льдисто-серых глаз. Она подмигнула своему отражению и закружилась по комнате, с интересом наблюдая за тем, как раздувается юбка ее ночнушки. Голова закружилась, Тинни повело и она, не устояв на каблучках, грохнулась на подушки, заехав храпящему вору по носу.
  - Наших бьют! - Вор тот час же подскочил и замолотил кулаками по воздуху.
  - Извини, - глухой голос Тинни прозвучал откуда-то снизу.
  Ловкач опустил заспанные глаза и увидел травницу, возлежащую на подушках.
  - Тебе, что, делать больше нечего? - напустился на нее вор, стараясь говорить шепотом.
  - Я есть хочу! - попыталась оправдаться Тинни. - А нас вчера одной травой кормили.
  - Гм!.. - Брокки широко зевнул и по привычке потянулся рукой к розовому шраму на голове, то ли почесать, то ли проверить - не разошелся ли. - Я даже знаю, почему так паскудно кормили. Мне слуга шепнул по секрету, что якобы я написал ему, что ты, то есть настоящая Фифа, придерживается строгой... этой...
  - Диеты, что ли?
  - Ага.
  - Ну так шепни им, так же по секрету, что, мол, графиня передумала.
  - Сладно говоришь, - одобрил Ловкач. - Как она еще с голода не опухла, на траве-то одной?
  - Наверное опухла. Ты видел, какого размера ее платья? - пожаловалась Тинни, указав на свою шикарную, но безразмерную ночную рубашку.
  - Ладно, - Брокки размял руки и плечи. - Раз уж проснулись в такую рань, то давай хоть пожрем от пуза.
  - Как думаешь, они уже догадались о том, кто мы? - Тинни окинула тревожным взглядом закрытую дверь.
  - Я тебя умоляю! - фыркнул Брокки и тут же добавил, перейдя на шепот: - Только давай вот без этих причитаний! Мало ли кто подслушает! Запомни, для них ты - графиня Фифа, а я - граф Дрищ.
  - Фифа и Дрищ, - повторила Тинни мечтательным тоном. - Зуланд Трилист, какие романтичные имена!
  - Да не упоминай ты своего Трилиста так часто! Иначе спалишься! - взмолился Брокки.
  - Тебе-то почем знать? - парировала Тинни, упрямо выпятив губу.
  Брокки замолчал, погрыз ноготь, сплюнул на ковер и с печалью в голосе озвучил не требующую доказательств аксиому:
  - Да мы оба про них ничего не знаем!
  - Может дневники какие поискать? - Тинни невольно скопировала его печальный тон.
  - Дневники? Что это? - удивился Брокки.
  - Ну, записи такие. Иногда девушки доверяют дневникам самое сокровенное.
  - Пф-ф! - на лице Брокки появилась издевательская улыбка. - Хорошо, что мы, мужики, не страдаем такими глупостями! Давай, ложись в кровать.
  - Зачем это? - Тинни грозно насупила брови.
  - Ну, вроде бы для слуг мы жених и невеста, - хмыкнул Брокки, с удовлетворением наблюдая как розовеют тугие щечки травницы.
  Она легла в кровать, натянув одеяло до подбородка. Брокки пристроился рядом.
  - Почему так близко? - прошипела недовольная Тинни. - Отодвинься, хороняка! Не то угощу зарядом молний!
  Вор хмыкнул и принялся насвистывать популярную песенку 'Я ль не чу́дный и казистый?'
  - Слуги почему-то не спешат к нам, - заметила Тинни, когда свист Ловкача начал казаться ей чудовищно раздражающим.
  - Для того чтобы позвать слугу, нужно звякнуть в колокольчик, - назидательным тоном изрек Брокки, перестав свистеть.
  - А ты откуда знаешь? - травница наградила вора недоверчивым взглядом. Подружки по Травакадемии столько раз рассказывали ей о романтических историях, в которых встреченный в пути незнакомец оказывался вовсе не бомжом, а принцем в изгнании. Хоть Брокки и не был похож на бомжа, зато запросто мог оказаться сыном короля, какого-нибудь захудалого королевства.
  - Откуда знаю? - переспросил Брокки, старательно ощипывая висюльки у балдахина. - Ну, я в одном доме подсмотрел, когда... э-э-э... В общем, не важно.
  - Когда ты там жил? - предположила Тинни, пытаясь припомнить названия захудалых королевств, находящихся в попе мира.
  - Когда... когда, заимствовал имущество одного барона, а тот не вовремя пришел и давай трезвонить, сзывая слуг, - прошептал Ловкач и в сердцах выдернул целый пук висюлек.
  Разочарованная и раздосадованная травница порыскала взглядом по прикроватным столикам. Колокольчик нашелся за малахитовой шкатулкой, в которой (Тинни и туда успела сунуть нос) настоящая Фифа хранила маленькие пузыречки с духами. Аромат духов был весьма специфичным и настолько тяжелым, что у Тинни перехватывало дыхание и хотелось чихать.
  - Ну, Зуланд Трилист нам в помощь! - Тинни взяла колокольчик и комната наполнилась приятным звоном.
  - Доброе утро, Ваши Сиятельства! - из-за приоткрытой двери появилась голова молоденькой служанки. Только удостоверившись в том, что 'хозяева' проснулись, она зашла в комнату.
  - Что прикажете? - Она сделала два энергичных книксена.
  'По одному на кажную хозяйску харю!' - Так ее учила престарелая, а значит более опытная, служанка Амвросья, с переменным успехом кочевавшая из одного графского дома в другой.
  - Доброе утро!.. Кхе!.. Ну-у-у! - растерявшись, протянула Тинни.
  - Еду подавайте! Не видите, что мы проснулись? - Ловкач оказался гораздо сообразительнее своей спутницы.
  - Не желают ли Ваши Сиятельства начать утро с купания? - опустив очи долу, уточнила служанка.
  - Вот еще! - Брокки состроил презрительную мину. - Я на прошлой неделе купался!
  'Ну дурак!' - Тинни пихнула его в бок.
  - Свободна! - гаркнул вор, запоздало осознав, что сморозил глупость.
  Служанка стремительно исчезла, а через пару секунд вновь раздался стук. Тинни даже не успела устроить словесную взбучку вору.
  - Войдите! - пискнула травница.
  Появившиеся служанки предложили помочь с переодеванием. Самозванцы обменялись тревожным взглядом, не зная как реагировать и как поступить.
  - Э-э-э!.. Ну ладно, готовьте нашу одежду, - согласилась Тинни.
  - А причесаться Вашему Сиятельству? - еще раз пискнула служанка.
  - Э-э-э!.. Угу! - промычала травница, вовремя пихнув вора, подумавшего, что последний вопрос был адресован ему.
  Меньше чем через полчаса они сидели за столом напротив друг друга и смотрели круглыми глазами на замерших по стойке смирно слуг. Стол ломился от всевозможных блюд, а запах золотистых драников, овощных салатов, жирного грибного соуса и бекона вызывал обильное слюноотделение.
  - Позвольте поухаживать за Вашими Сиятельствами, - предложила рыженькая служанка, по-видимому, самая бойкая из всех.
  Вор кивнул, наконец, сообразив, что слуги находятся в столовой не просто из праздного любопытства, мол, 'интересно, как там графья обжорствовать будут?'
  Тарелки самозванцев наполнились в мановение ока, причем, в тарелке Тинни преобладала зелень и маленький кусочек творога. Самозванцы не спешили браться за 'бесчисленные' ножи, вилки и ложки, потому что прекрасно понимали, что их манеры очень далеки от графских манер.
  - Идите отсюда! Все! - рявкнул вор.
  Тинни вздрогнула и чуть было не подорвалась следом за испуганными слугами.
  - Видела, как с ними надо? - спросил вор, напустив на себя самодовольный вид.
  - Молодец! - Тинни коротко поаплодировала ему, а затем принялась поглощать драники, не забывая обмакивать в сметану и грибной соус каждый кусок.
  - Чего там? - тем временем поинтересовался мажордом Каюк, увидев столпившихся возле закрытой двери слуг.
  - Его Сиятельство лютует, - пояснила рыженькая служанка.
  - Придется задабривать, - покачал головой Каюк. - Мне писали, что граф любит развлечения. Эх, мне бы только до пенсии доработать!.. - последнюю фразу он буркнул под нос.
  Служанки вновь выстроились у закрытой двери, ожидая, когда их позовут.
  
  - Вкуснотища! - Брокки сыто рыгнул и вытер жирные, испачканные в грибном соусе пальцы о край скатерти.
  - И не говори! - Так много Тинни доводилось есть только по праздникам. А уж про столовую Травакадемии и говорить нечего: одна перловка, хлеб да постные щи. Не разгуляешься. - Ты не забудь, пожалуйста, напомнить слугам, о том, что я теперь всеядная. - Она покосилась на свой изначальный завтрак - не тронутые листья салата и творог.
  - А самой слабо что ли? - Вор по привычке спрятал серебряные приборы в левом рукаве.
  Травница неопределенно хмыкнула в ответ.
  - Ты уже поела? - поинтересовался он, с надеждой взглянув на приборы Тинни.
  - Отвянь! - Она, конечно же, все видела и строго осуждала поведение Ловкача.
  Брокки невозмутимо пожал плечами, мол, и не надо.
  - Ненормальный, у себя же воруешь! - продолжала кипятиться Тинни.
  - Ха! - Брокки очень лаконично отреагировал на приведенный довод.
  - Ладно. Переночевали, поели, пора бы и честь знать. Надо по-тихому ускользнуть отсюда, - прошептала Тиннэри.
  Вор буркнул в ответ что-то невразумительное, похлопав себя по сытому животу.
  После завтрака Брокки, почувствовав себя полноправным хозяином особняка, велел мажордому подготовить для скучающих господ развлечение.
  - А покамест мы с моей Фифочкой пойдем в... в... - Брокки пытался строить планы. Ничего не получалось.
  - Свой кабинет? - радостно подсказал Каюк.
  - Хотя бы и туда, - Ловкач махнул рукой.
  Кабинет, в который тот час же проводили самозванцев, располагался на первом этаже. За окном виднелись густые кусты ежевики. Основной мебелью в кабинете были многоярусные шкафы с раздвижной системой. Полки шкафов были забиты всевозможными книгами и пожелтевшими листами бумаги, свернутыми в трубочку или просто сложенными в аккуратные стопки.
  Сюда же слуги приволокли сундук с вещами. Рядом лежала котомка травницы. Тинни обрадовалась ей как цветку папоротника, который, согласно народным поверьям, можно было найти лишь раз в году, в Купальскую ночь.
  - Скукотища-то какая! - фырнул Брокки, наигравшись шкафами, разъезжающимися в разном порядке. - Пойдем отсюда, а? - предложил он, обращаясь к Тинни, без устали копавшейся в давешнем сундуке.
  - Да с радостью! - Травница кивнула головой. - Надо отвлечь слуг и незаметно улизнуть.
  - Ты неправильно поняла!.. - начал Брокки, но Тинни перебила его фразой 'Здесь что-то есть!'
  Находкой, которую ловки пальчики травницы нащупали в подкладке богато расшитой куртки, оказалась маленькая книжечка, исписанная похожими на каракули почерком.
  - На, почитай, может здесь что-то важное, - с этими словами она кинула Брокки находку.
  Вор с выражением полного недоумения на лице, пролистал несколько страниц, а затем, напустив на себя скучающий вид, заявил:
  - Глупости какие-то!
  - Правда? - Тинни подошла к нему и, отобрав свою находку, зашелестела листами. - Да это же дневник Дрища!
  - Ты уверена? - Брокки бросил недоверчивый взгляд на травницу. - Ты ж говорила, что дневнички-хреновички - это женское занятие.
  - Как видишь, повсюду бывают исключения, - хихикнула она и, продемонстрировав Ловкачу титульную страницу дневника, спросила: - Видишь, что написано?
  - Вижу. Там написано: 'Дрищ'! - кивнул Брокки, отводя взгляд.
  - Ха! Здесь написано Его Сиятельство граф Дрищ Ван-Дер-Бра. - захихикала Тинни. - Значит, ты не умеешь читать?
  - Умею! - вор покраснел и, сжав кулаки, тут же исправился: - То есть раньше умел, а сейчас просто забыл, но если мне надо, я вспомню! Зуб даю!
  Тинни фыркнула, прекрасно понимая, что Брокки врет. Впрочем, какое ей дело до какого-то там вора? Она углубилась в чтение дневника, пока разобиженный Ловкач пялился в окно, на кусочек ясного неба и на цветущие заросли ежевики.
  - О! - протянула Тинни, мельком взглянув на бритый затылок вора. - Граф пишет, что его воротит от Фифы так же сильно, как и притягивает ее богатое приданное. А еще она устраивает ему ежедневные сцены ревности. И сцены по всяким пустякам.
  - Как это? - буркнул Брокки.
  - 'Второго дня Фифа рыдала о том, что у нее мало шляпок. Всего-то пятьдесят штук', - процитировала травница.
  - Несчастный богатый хмырь! - Ловкач щелкнул ногтем по идеально вымытой поверхности кривоногого бюро, примостившегося рядом с широким окном.
  - Не скажи, - травница издала недвусмысленный смешок и продолжила: - Этот 'несчастный' богач крутит шашни со служанками. - Она перевернула страницу и снова замолчала, вчитываясь в каракули, выведенные рукой настоящего графа.
  Брокки подумал о том, что неплохо было бы узнать о графе что-нибудь еще, чтобы достовернее сыграть его роль. Он плюхнулся на стул и, бесцеремонно закинув ноги на бюро, призвал Тинни читать вслух, попутно удивляясь странной моде богатеев. На ногах вора красовались остроносые пуленты, которые он никогда бы не надел при своем настоящем образе жизни.
  - Нет! Нет! Как они посмели? - вдруг воскликнула Тинни и тут же зажала рот рукой, опасаясь того, что на ее крик сбегутся все слуги. Но этого не произошло и она, решительно отложив дневник Дрища, принялась рыться в бюро, предварительно сказав Брокки, чтобы тот 'убрал копыта'.
  Заинтригованный ее поведением вор внимательно наблюдал за действиями Тинни: сначала она копалась в левом ряду ящичков, а вот с правым произошла заминка. Все они оказались заперты. Видя, что у нее нет никаких шансов открыть их, она осмотрелась и, заприметив бюст короля Бергамота, подорвалась к нему.
  - Собираешься высадить ящики? - проницательный Брокки, конечно же, догадался для чего ей бюст.
  Тинни с готовностью кивнула.
  - Дай шпильку! - попросил вор, усмехнувшись.
  К счастью, шпилек в ее волосах было предостаточно. Тинни невольно залюбовалась, как ловкие пальцы вора безо всякого препятствия вскрыли все четыре замка́.
  - Первый раз вижу, как вскрывают замки́! - с восхищением прошептала травница.
  Вор почему-то смутился и - Тинни была готова поклясться! - раскуроченная шпилька словно испарилась из его руки. Впрочем удивляться не было времени и травница с удвоенным энтузиазмом принялась изучать скудное содержимое ящиков. В верхнем граф хранил неограненный алмаз, размером с перепелиное яйцо, в среднем - личную печать и гербовую бумагу, в нижнем - несколько писем и бумаг.
  'И всего-то?' - хотел удивится Брокки. Он-то ожидал увидеть здесь фамильные драгоценности и какие-нибудь магические штучки, за которые на черном рынке платили весьма хорошие деньги.
  - Вот она! - торжественный возглас Тинни побудил его оставить последнюю мысль при себе.
  - Что это? - аккуратно поинтересовался вор.
  - Ох, да! Ты же не знаешь! Ну, точнее, знаешь, но только часть, - Тинни занервничала и поэтому очень сумбурно выражала свои мысли. - В общем, в дневнике написано, что граф Дрищ должен доставить в столицу некий указ, подписанный королем Бергамотом. А на самом деле указ фальшивый, гадкий казначей Делириум опоил короля зельем и вероломно заставил подписать два указа. Чтоб у него в животе подсолнух проклюнулся и до неба вымахал! - в сердцах выругалась Тинни.
  - А что за указы-то?
  - Один на закрытие Травакадемии, а второй на расширение полномочий жнецов эфира! Ну не аспид ли этот Делириум?
  Брокки сделал неопределенный жест рукой, по-видимому, ему были безразличны проблемы магов и уж тем более какой-то там Травакадемии.
  Стук в дверь, прозвучавший словно гром среди ясного неба, заставил самозванцев вздрогнуть, а затем приняться за спешное наведение порядка в кабинете. Пока Тинни распихивала вытащенные бумаги по ящикам, Брокки закидывал вытащенную одежду обратно в сундук.
  - Развлечения готовы, Ваши Сиятельства! - сообщил мажордом Каюк, еще раз постучав в дверь.
  Тинни сложила изъятые указы и письма, всунула их между страниц дневника Дрища, а затем запихнула свои находки в котомку.
  'Зуланд Трилист! Как найду сестру, так сразу же вернусь в Травакадемию и расскажу все Футарку Слейпнировичу. Он обязательно что-нибудь придумает'.
  - Войдите! - сказал Брокки манерным голосом. Тинни обернулась и, невзирая на только что пережитое потрясение, едва не прыснула от смеха. Брокки сидел за столом и делал вид, что подписывает какую-то бумагу. Конечно же, этот мини-спектакль был рассчитан на одного зрителя - на Каюка.
  - Развлечения готовы, Ваши сиятельства. Пройдемте в Мрачную залу, - повторил мажордом, и самозванцы под ручку прошествовали следом за ним.
  - Чавой-та они такие? Вроде даже кричали в капинетине этой. Не слыхали? - поинтересовалась одна из служанок, пришедших убирать кабинет.
  - Не знаю. Но господин Каюк сказал, что Его Сиятельство, граф Дрищ, задумал что-то плохое, - прошептала ее товарка.
  - Да ну?
  - Ну да! А иначе как объяснить пропажу столового серебра?
  - Выходит, Евонное Сиятеньство самое у себя ложки потырил?
  - Тише! Я тебе ничего такого не говорила!
  - Евонное Сиятеньство теперь и вилкой пырнуть может и ножом!..
  - Тише ты, дуреха!.. Может, может! Говорят, что он та-акой самодур!.. Мне десятник рассказывал.
  - На то он и Сиятеньство.
  Первое развлечение, которое Каюк подготовил для скучающих сиятельств, ожидало их в Мрачной зале. Зала не зря носила такое название, потому что ее стены обитые черным бархатом и черные портьеры на окнах создавали соответствующее настроение. Пол, в угоду заданному тону, украшали размашистые пентаграммы, на полках, вперемешку с черными свечами, стояли петушиные чучела; на диванных подушках, золотыми нитками были вышиты какие-то буквы. Тинни замедлила шаг, чтобы прочитать загадочные надписи, по-видимому, выдержки из 'Серой книги темно-серых магов'. 'La cucaracha, la cucaracha', 'Ya no puede caminar', 'Porque no tienne', 'Porque le falta', 'Las dos patitas de atrа́s' гласили надписи.
  'И эти люди хотят закрыть Травакадемию, называя ее рассадником зла!' - подумала Тинни, опасливо перешагивая через косой луч пентаграммы.
  'Как в курятнике!' - подумал Брокки, исподтишка наступив на пятку важному мажордому, идущему впереди. Каюк сделал вид, что ничего не произошло, продолжая улыбаться лакейской улыбкой.
  Самозванцы устроились на мягком диване, а расторопные слуги тот час же придвинули к ним столик, ломившийся от разноцветных десертов. Брокки, ничтоже сумняшеся, сграбастал ромовую бабу. Тинни тоже хотелось попробовать что-нибудь из предложенных десертов, но она постеснялась, полагая, что ее дурные манеры сразу же бросятся в глаза окружающим.
  - Предлагаю вниманию Ваших сиятельств самое модное развлечение всей знати - заморский птиц. Зело умный, глаголит правду о любом человеке. - Мажордом тем временем подошел к огромной, в половину человеческого роста, клетке, накрытой темным покрывалом, расшитым алыми звездами.
  - Так уж и говорит? - спросил Брокки, набивая рот выпечкой.
  - Правда, правда! Только не больше одного слова. Умный потому что.
  - Гм! Интересненько. Тащи сюда своего чудо-птица.
  Каюк с готовностью выполнил приказ 'графа' и, подтащив клетку ближе к дивану, сдернул покрывало.
  - Образина! - тот час же крикнул попугай, по-видимому, имея в виду лысого, круглолицего мажордома. Каюк скрутил покрывало жгутом, словно собирался задушить обидчика, но к счастью не сделал этого. Попугай же принялся чистить свои белые перья.
  - Вот уж развлечение! - Брокки облизал пальцы и подошел ленивой походкой к клетке с птицей.
  Попугай прекратил гигиенические процедуры, повертелся на жердочке, стукнул клювом в колокольчик и скосив хитрые глаза на Брокки, вдруг выкрикнул:
  - Вор!
  - Ой-ей! - запричитал Каюк, накинув на клетку покрывало. - Похоже, что Панкуша сегодня не в настроении. Простите, Ваше Сиятельство.
  Слуги, подслушивающие за дверью, закивали головами и зашушукались:
  - Теперь понятно с каких доходов он особняк отгрохал!
  - И, говорят, третий покупать собирается!
  - Вот ворюга!
  Побледневший Брокки взял себя в руки и пожал плечами.
  - Мало ли что глупый птиц болтает! Я-то знаю, что я честный человек.
  - Да-да! Граф Дрищ - честный человек, - поспешила согласиться Тинни. - Теперь моя очередь.
  - Может, не надо? - жалостливо спросил мажордом.
  Травница нахмурилась и притопнула ножкой, прочитав в дневнике Дрища, что данное действие пугает и отрезвляет вялых слуг, а некоторым даже придает ускорения. Мажордом действительно испугался. Вздохнув, он вновь сдернул покрывало, и попугай радостно выкрикнул:
  - Неудачница!
  Каюк побледнел еще больше и даже втянул голову в плечи, сильно желая, чтобы под его ногами разверзся пол - только бы не видеть реакцию госпожи графини. Добрые люди предупреждали, что Фифа вспыльчива и скора на расправу.
  - Пернатая козявка! - Тинни показала язык попугаю и, взяв из рук замершего мажордома покрывало, укрыла им клетку. - Унесите Панкушу.
  - Унести и с-сварить из него с-суп? - на всякий случай уточнил Каюк.
  - Вот еще! - фыркнула травница, стараясь унять свое негодование. - Как будто глупая птичка действительно знает, о чем говорит! Пускай живет.
  Каюк облегченно выдохнул и, указав слугам на клетку с попугаем, жестом велел унести ее в людскую.
  - Тоска смертная! - пожаловался Брокки, набивая рот пирожными.
  - Что вы, граф, Ваше Сиятельство, - тут же заворковал мажордом, - мы приготовили ваше любимое развлечение. Извольте пройти в сад и вашу хандру как рукой снимет.
  Заинтригованный Ловкач отряхнул руки и проследовал за Каюком, Тинни, понятное дело, не отставала. Каково же было ее удивление, когда она увидела в саду дюжину разноразмерных качелей. Одни были развешаны на толстых ветках деревьев, другие на металлических подпорках, вкопанных в землю. Мажордом с обожанием смотрел на застывшего на месте 'графа', пытаясь понять, понравилось ли Его Сиятельству или нет? Тинни впечатала правый локоть в бок Ловкача, давая понять, что пауза затянулась и надо бы как-то отреагировать.
  - О!.. Как... это... м-м-мило! - Брокки сцепил зубы и оскалился в улыбке.
  - Все как в вашем поместье в Палачьей слободе! - мажордом был счастлив угодить 'графу'. - Я конечно против всех этих сплетен. Но говорят, что вы очень любите качаться и пока не покачаетесь на всех качелях, даже обедать отказываетесь.
  - Гм!.. Да, я такой!.. - Ловкач повернулся к Тинни и закатил глаза, мол, ну и причуды у этих богатых.
  Первая пара качелей пошла хорошо. Садовые качели - тоже. Но слуги так старательно качали Брокки, что на седьмых качелях ему сделалось дурно. А после восьмых стошнило прямо на клумбу с флоксами.
  - Убей меня! - простонал Брокки, а потом скрючился в очередном приступе рвоты. Растерявшаяся Тинни похлопала стоящего на карачках вора по карманам, пытаясь найти нож.
  'Зуланд Трилист, что я творю!' - она тут же одернула себя и, выпрямившись, поманила к себе слуг.
  - А ну живо тащите графа Дрища в дом! Не видите, что человеку плохо от ваших пирожных стало? - она хмурила брови и старалась говорить властно и уверенно. Подобное поведение положительным образом сказалось на расторопности слуг. Так что через каких-то пять минут Брокки лежал на широкой кровати, а вокруг него суетились служанки.
  'Вот еще напасть!' - с досадой подумала Тинни. Она находилась в соседней комнате-спальне, где украдкой ото всех заваривала для вора целебные, противорвотные корешки вперемешку с осиновой корой. Только бы все обошлось малой кровью! А еще лучше - и вовсе без нее.
  
  
  Глава 5
  
  О некоторой пользе аллергии
  
  Остаток дня прошел весьма бестолково. Брокки упивался ролью отравившегося графа и был счастлив тем, что все вокруг ходят на цирлах и жалеют его. Даже сдержанная Тинни украдкой подсунула вору приготовленный целебный отвар. Согласно ее расчетам отвар должен был оказать на молодой организм самое благотворное влияние. Но Брокки продолжал стенать. Причем, весьма натурально. Тинни даже пожалела о том, что не умеет выводить симулянтов на чистую воду, как это делал небезызвестный ректор ее родной Травакадемии Футарк Слейпнирович. Так что травнице оставалось лишь злиться на себя и на свое чувство долга, часто отравляющее ей жизнь. Если б ей только удалось узнать, что вор симулирует, то - Зуланд Трилист свидетель! - она сразу же собрала бы вещички и отправилась бы в сторону парка. И никаких проблем! Но Брокки лежал в лежку и едва не помирал.
  'И как его такого бросишь?' - мысленно вопрошала Тинни, мешая ложкой картофельное пюре. Хоть одно приятное событие за день: слуги уверовали в то, что ее диета отменяется, и стол вновь ломился от разнообразных яств. Травница, повинуясь завидущим глазам, нагребла в свою тарелку сверх меры и под конец трапезы всерьез задумалась о том, чтобы прописать себе настой для желудка. Ускорить пищеварение, значит.
  'Ну это еще ничего!' - Она подумала о Брокки, которому полагалось лечебное голодание и обильное питье.
  До самого вечера Тинни просидела в своей комнате, изображая обеспокоенно-раздраженную графиню. В принципе, такая роль не особо напрягала травницу. Они лишь время от времени посылала кого-нибудь из слуг справиться о здоровье графа и старательно хмурила брови, когда те возвращались и докладывали:
  - Его Сиятельство просил передать, что ему немного лучше. Совсем капельку.
  'Лишь бы не порывался писать завещание, а то переигрывать тоже не с руки', - подумала Тинни, полагая, что вор все-таки симулирует. Правда доказать это ничем не могла. Теперь она занималась тем, что вчитывалась в каждую строку найденного дневника, изучала удачно перехваченные указы с письмами и цедила сквозь зубы проклятия. Еще бы! Слыханное ли дело - закрыть Травакадемию!
  Поздно вечером, когда глаза устали настолько, что стало казаться, будто в них насыпали песку, Тиннэри спрятала ценные бумаги в недрах своей котомки и пошла проведать Брокки. По идее, тот уже должен был видеть десятый сон. Однако вор был очень даже бодр. Настолько бодр, что из-под одеяла огромного ложа торчали не четыре, а шесть пяток. А постанывания и смешки наводили только на одну мысль. Травница покраснела и, развернувшись на цыпочках, хотела выскользнуть обратно в коридор, но едва не налетела на мажордома, который в тот момент, как раз заходил в спальню графа. Издав обреченный вздох, Тинни нехотя попятилась назад и, заламывая руки, патетически воскликнула:
  - Изменник!
  Возня в постели прекратилась, равно как и постанывания со смешками. Из-под другого края широкого одеяла выглянули участники оргии: 'граф' и две служанки. Вид у них был очень смущенный.
  - Ну, я пошел, - Каюк прикинулся, что ничего не видел и поспешно ретировался.
   'Я тоже!' - чуть не ляпнула Тинни, но вовремя одумалась. Впрочем, стоять столбом, и изображать рогатую невесту было не так уж трудно. Она даже послала вдогонку покидающим спальню голым девицам пару нелицеприятных эпитетов.
  - Ну зачем ты только приперлась? - взбеленился Брокки.
  - Да я нечаянно! - оправдывалась травница. - Не хотела мешать, а тут как назло этот толстяк, будь он неладен!
  - И что теперь делать? - процедил сквозь зубы вор.
  Она покачала в ответ головой, мол, не знаю.
  - Вообще-то в таких случаях нужно вопить и скандалить, - буркнул Брокки. Он встал с кровати, обмотанный простыней и, подняв с пола шелковые панталоны, скрылся за ширмой.
  Тинни в растерянности осмотрела спальню. Ее взгляд остановился на серванте с сервизом на двадцать персон.
  - Дело думаешь! - Вышедший из-за ширмы Брокки перехватил ее взгляд.
  - Да если б ты только знал, о чем я думаю! - Тинни едва не заскрежетала зубами. - Мне нужно по важным делам ехать, а я вместо того, чтобы отправиться дальше, здесь прохлаждаюсь!
  - Вот не надо ля-ля, - Брокки помахал перед носом травницы еще не надетой рубашкой с кружевными манжетами и вычурным воротником. - Если б мы не завернули сюда, то фигу б ты нашла, а не тот дневник и указы.
  - Ты как хочешь, а я завтра уезжаю! - Тинни открыла створку шкафа и, вытащив первую попавшуюся тарелку, шваркнула ею о стену.
  - Ой, я буду плакать! - с издевкой ответил кое-как одетый Брокки. Он подошел к шкафу и, схватив чашку, запустил ею в портрет, висящий на стене. С портрета взирала благородная дама с маленьким аккуратным носиком и неправдоподобно большими глазами.
  - Дурак! Это графская любовница! - Тинни остановила руку вора, собравшуюся метнуть в портрет соусницей.
  - Ай, скажу, что это ты, то есть Фифа, его раздолбала, - Брокки показал ей язык. - А ты сама-то почему молчишь?
  - Чего-чего? - не поняла Тиннэри.
  - Ну, где крики 'изменник', 'падла' и все такое прочее?
  Тинни не любила скандалов, и кричать не любила. Ну если только ее не вывести из себя. Тогда она могла не только накричать, но и наподдать зарвавшемуся оппоненту. Травница и сейчас предпочла бы не повышать голос, но делать нечего...
  - Смерд! - гаркнула Тинни.
  - Дзынь! - подтвердила очередная разбитая тарелка.
  - Изменник!
  - Дзынь!
  - Падла!
  - Дзынь!
  - Э-э-э!.. Чтоб на тебя обгрызенное бобрами дерево упало! Зуланд Трилист свидетель!
  - Ты, это, - Брокки замахнулся, чтобы расправиться с очередной тарелкой, но так и замер, - не переигрывай.
  Травница потупилась и прошептала:
  - Ты тоже не стой столбом. Я сейчас вроде как уйду, жутко обидевшись, а ты беги за мной и кричи, что это была ошибка.
  - Зачем это? - не понял вор.
  - Ну надо же нам оставить надежду на примирение.
  - А-а-а! - протянул непонятливый Ловкач.
  Столпившиеся у дверей слуги едва успели отпрянуть назад, когда из спальни вышла 'графиня'. 'Граф' бежал следом и умолял о прощении, уверяя 'графиню' в том, что произошла досадная ошибка, он раскаивается и готов до конца жизни целовать землю (но лучше ковры), по которой ступала ножка ненаглядной невесты.
  - Хороша 'ножка', сорок первого размера, не меньше, - зловредно хихикнула им вслед одна из служанок.
  - Еще бы! Такая-то дылда, вон, графа на полголовы переросла, - поддакнула ее товарка.
  - А вы волосы ее видели - один в один пакля спутанная, - пискнула девочка-посудомойка.
  Хлопнула дверь. Самозванцы скрылись в соседней комнате.
  - Ты, это... больше не приходи ко мне в спальню, ладно? Я сам за тобой завтра зайду, - немного смущаясь, попросил вор.
  Тиннэри устало плюхнулась на диван. Все-таки скандалы - дело утомительное. Правда просьба гнусного вора вызвала у нее странную реакцию.
  - Во-первых, спальня не твоя, - с издевкой напомнила травница. - Во-вторых, твои пошлые 'измены' вызовут у слуг порцию разнообразных вопросов. Не говоря уж о слухах.
  - Ой-ой-ой! Знаешь, от хмыря, в спальне которого на видном месте висит портрет любовницы, можно ожидать всего, что угодно, - возразил вор.
  Тинни лишь фыркнула в ответ, указав на дверь. Брокки, подмигнув 'графине', отправился обратно в спальню.
  Утро следующего дня вновь началось с душистой купели и долгого расчесывания пышных, непослушных волос. Затем и сытный завтрак подоспел. Тинни старательно намазывала свежую, еще теплую булку толстым слоем масла, и мысленно ужасалась тому, каким скудным кажется ее рацион по сравнению с графским. Брокки опоздал к завтраку. Тинни как раз успела расправиться с первой порцией кружевных блинов и приступала ко второй.
  - Как спалось? - поинтересовался вор, тут же набрасываясь на еду.
  - Лучше всех, - соврала Тинни. На самом деле у нее с непривычки заломило поясницу. Слишком мягкие перины были не для таких, как она. Так что сначала травница растерла поясницу целебной мазью, а потом постелила себе на полу - рядом с кроватью, рассудив, что если вдруг к ней в спальню заявится кто-то из слуг, то она соврет, что, мол, свалилась с кровати. Но никто из слуг не осмелился на такую дерзость: войти в комнату 'Фифы' без стука и поэтому ей не пришлось ни перед кем оправдываться.
  - Это хорошо, - с набитым ртом сказал Брокки.
  - А я, между прочим, спускаясь по лестнице, слышала как шушукались служанки.
  - И что?
  - Говорили о тебе. Что ты опять какую-то девку в свою спальню заманил.
  - Подумаешь!
  - Зуланд Трилист, ну почему мне такой тупой попутчик попался? - воскликнула Тинни, обращаясь к зеленой листве за окном. - Он делает все для того, чтобы нас раскрыли!
  - Да ну тебя! Ты вообще ничего не понимаешь в моей жизни, - отмахнулся вор. - Поставь себя на мое место, разве ты не поддалась бы таким... искушениям?
  - По счастью, я - не ты! - отрезала Тиннэри, давая понять, что разговор окончен. - Чего я с ним нянчусь? - спросила она свое отражение в пузатом бокале с морсом. - Сегодня же уеду.
  Брокки отпил вина прямо из горла бутылки и процедил сквозь зубы:
  - Никто не заплачет.
  Он уже представлял себе то, как счастливо заживет в особняке под личиной графа Дрища: сплошные амуры со служанками, вино рекой, деликатесы и впредь никаких качелей. Скажет, что, мол, разонравилось. Но не тут-то было!
  - Граф Деволь с визитом! - доложил мажордом, предварительно постучав, перед тем как зайти в столовую.
  Тинни поперхнулась морсом, а Брокки, не сдержавшись, оглушительно рыгнул.
  Невозмутимый Каюк проигнорировал плебейские манеры графа и, откашлявшись, спросил:
  - Какой ответ Ваше Сиятельство даст Его Сиятельству графу Деволю?
  Брокки вылупил глаза и взглянул на Тинни так, словно только что ему вынесли приговор: 'Казнить через повешение'. Травница, в свою очередь, зажмурилась и для верности потрясла головой.
  'Зуланд Трилист, пускай все это окажется сном', - подумала она. Вор в это время горько сожалел о том, что так объелся за завтраком и теперь навряд ли сможет не только выпрыгнуть в окно, но и убежать от стражи. А еще эти длинноносые пуленты на ногах, в которых не то что бегать, но и ходить сложно! Того и гляди рухнешь и расквасишь нос.
  - Ваше Сиятельство, все ли в порядке? - спросил ждущий в дверях Каюк.
  - Скажи, что мы заболели! - Тинни первая взяла себя в руки.
  - Да! - воодушевленно подхватил Брокки. - Заболели, отравились, умерли!
  Тинни схватила веер и, стукнув им по плечу вора, через силу захихикала:
  - Ой, ты у меня такой шутник, лапочка мой, Дрищулечка!
  Брокки сделал вид, что ему лестно слышать похвалу из уст 'графини', и даже припал губами к ее руке.
  - На какой версии остановятся Их Сиятельства? - решил уточнить мажордом, озадаченный разнообразием вариантов.
  - Скажи, что мы отравились несвежей рыбой, - Брокки выбрал самую 'правдоподобную' с его точки зрения версию.
  Каюк выполнил просьбу 'Дрища' и принеся извинения от имени графа просил придти позже, в другой день.
  'Угу, отравились они, как же! - подумал Деволь, уходящий восвояси. - Небось обожрались пирожных и кислой капусты с бифштексами и теперь с горшков не слезают!'
  После завтрака Тинни короткими перебежками пробралась в свою спальню, всерьез опасаясь того, что откуда-нибудь из-за угла на нее выскочит граф Деволь и тут же разоблачит самозванку. В одной руке у Тинни находилась тарелка с булками.
  'Все равно выбросят или черни скормят, а мне в пути пригодится' - рассудила она.
  - Погоди, ну ты чего? - через пару минут в комнату ворвался Брокки - как всегда, бесцеремонно и без стука.
  - Ты о чем? - не поняла травница, стаскивая туфельки графини и натягивая свои старые сапожки.
  - Ну, подумаешь, какой-то там граф приперся, - фыркнул Брокки. Сейчас он уже был воплощением храбрости и уверенности в завтрашнем дне. - Осталась бы еще на пару деньков, - он принял из рук Тинни котомку и помог упаковать булки.
  - Нет у меня времени. Сестру искать надо, - Тинни решительно выдохнула и запихнула в тюк свой кожушок. Ехать до парка она собиралась в карете, а значит и в одежде графини Фифы. В противном случае, если она сразу же переоденется в свою одежду, ее разоблачат.
  - Ну нет - так нет! - вздохнул вор, рассматривая длинные мысы своих пулент.
  Тинни подошедшая к двери, вдруг обернулась и, улыбнувшись, сказала:
  - Мне тоже немного жаль расставаться. Но кто знает, может еще доведется свидеться. Мир, говорят, тесен. Пока, Брокки Ловкач!
  - До скорой встречи, в смысле, пока, Тиннэри Колосок, - вор махнул ей на прощание рукой.
  
  
  Сороче мало чем отличался от городов, в которых довелось побывать Тинни. Такое же классовое деление кварталов: знать, торговцы и бедняки рассредоточились по своим домам и практически никогда не пересекались друг с другом. Первые всегда передвигались по городу на каретах, пировали в лучших заведениях города и вообще не задумывались о том, что чья-то жизнь в корне отличается от их праздного образа жизни и со всей серьезностью полагали, что все бедняки отъявленные негодяи и бездельники.
  Тинни сидела в карете и раздумывала о том, как отвязаться от двоих приставленных к ней солдат-охранников. Кучера она в расчет не брала, потому что тот наверняка будет дожидаться ее, сидя на облучке кареты. В голову лезла одна чушь. Она вновь выглянула в окно, ее взгляд упал на вычурную вывеску 'Геральдическая инсинуация'. Звучало красиво хоть и непонятно. Хозяин заведения, по-видимому, придерживался того же мнения, поэтому не поскупился на такую же размашистую приписку: 'Еда на самый взыскательный вкус'.
  'А что, если?..' - в голове Тинни промелькнула шальная мысль.
  - Туда! Хочу туда! Поесть хочу!' - закричала травница, приоткрыв слуховое окошко, в котором маячили круглые ягодицы кучера.
  - Слушаюсь, Ваше Сиятельство, - крикнул в ответ кучер, отсалютовав графине, правда она этого не видела. Сидевшие на запятках солдаты повторили его действие - Тинни опять ничего не увидела.
  - Графиня Фифа пожаловали-с! - во всеуслышание объявили солдаты, обращаясь к слугам, засуетившимся возле кареты.
  - А, та, что невеста графа Дрища! - со знанием дела кивнули слуги и уже меньше чем через минуту вокруг покинувшей карету Тинни нарезал круги сам хозяин роскошного заведения: низенький, полный мужчина в летах.
  - Меня зовут батя Дежень, - представился он, поклонившись. - Пойдемте, Ваше Сиятельство, к лучшему столику нашего скромного заведения.
  'Ничего себе, скромного! Лукавишь, батя Дежень', - подумала Тинни, рассматривая обитые синим бархатом стены, вычурную мебель и картины в золоченых рамах. Картины все как одна изображали гастрономические изыски. Хотя Тинни и была разодета в шелка графини (поверх собственной дорожной одежды), а все равно ощущала себя босячкой, каким-то чудом очутившейся в этом роскошном заведении.
  Тинни недовольно поморщилась, вспомнив о том, что ей пришлось пожертвовать кожушком, оставленным в карете. Увы, тюк, в котором лежал кожушок, никак не вязался с образом богатой графини.
  'Уж если играть чью-то роль, то нужно играть ее по возможности хорошо', - рассудила травница.
  - Что прикажете принести? У нас есть 'Печень печенега' - это паштет из гусиной печени в грибном соусе. Потом, 'Папина неожиданность' - вкуснейшая утка по-жнецовски. Еще свежайшее рыбное рагу с сельдереем и с заморским овощем, точнее, с фрухтом - ци-тру́с называется. А еще извольте предложить вам корзиночки с морскими гадами, салат 'Весеннее обострение' с баклажанами, салат 'Осеннее обострение' с кабачками, салат 'Спокойное лето' с брюквой, салат 'Рогатый заяц' с олениной и крольчатиной. Еще у нас есть десерт-суфле 'Веселый дегенерат', закуска 'Грибочки с сюрпризом' и крепкие вина из личной коллекции графа Деволя, нашего любимейшего завсегдатая, который оказался так щедр, что согласился наладить нам поставку изысканных вин. Ага! И наша новинка икорно-клубничный десерт 'Красное на чёрном', - тараторил батя Дежень. Тинни с любопытством смотрела на его круглое лицо и такой же круглый рот, из которого сыпались слова.
  'Говорит, как горохом из трубочки плюется!' - невольно подумала травница.
  - Ваше Сиятельство уже решили? - спросил хозяин заведения, застыв перед Тиннэри в подобострастной позе.
  Травница попыталась изобразить задумчивость, а сама, тем временем, пыталась угадать, какое из блюд будет самым дешевым. Можно было бы заказать мяса, но Тинни не очень любила мясо, не по каким-то религиозным соображениям, как жнецы, а потому что от съеденного мяса у нее начиналась изжога, а в желудке возникала неприятная тяжесть. К тому же у травницы голова пошла кругом от всех этих названий. Сказать по правде она и половину-то из них не запомнила.
  - Принесите новый десерт, что ли? - Тинни спокойно относилась к икре, а вот клубнику обожала.
  'Да и к тому же, - подумала она, - на клубнику мне хватит. Не может же она стоить больше пары кунов'.
  - А еще чего изволите? - батя Дежень, казалось, был разочарован ее заказом. Нет, его подобострастная поза ничуть не изменилась, изменился взгляд глубоко посаженных маленьких глазок.
  - Ох, я сейчас на модной... диете. За фигурой слежу, - нашлась Тиннэри.
  - Ну тогда хотя бы вина коллекционного закажите, - брякнул Дежень и тут же осекся, подумав о том, как бы графиня Фифа не расцарапала ему лицо. По Сорочам уже ходили разные нехорошие слухи о крутом нраве графини. К счастью, 'графиня' лишь натянуто улыбнулась.
  - Вино мы будем пить вечером, в компании графа Дрища, - сказала 'графиня'. - И возможно даже здесь. Если, конечно, мне обслуживание понравится.
  - Да не извольте беспокоиться! - Дежень аж вспотел, припомнив слухи о том, что граф Дрищ был тем еще чревоугодником. - Ведро компота, в смысле, кувшин компота графине за счет заведения! - крикнул он, обращаясь к разносчикам и разносчицам.
  Тинни опустила голову и незаметно выдохнула. Ее щеки пылали, а сердце прыгало где-то в области висков. В тот момент она была очень довольна собственной смекалкой и находчивостью.
  'Жаль, что ни одного веера с собой не взяла. Обмахнуться нечем', - пожалела она и тут же вздохнула: - Нет, определенно общение с вором очень плохо на мне сказалось! Какой веер? Это же воровство!'
  Суетящийся хозяин помахал руками в сторону (будто веслами загребал!) и тут же, повинуясь его жестам, заиграли скрипачи. А меньше чем через минуту перед Тинни появился кувшин с компотом, высокий бокал и белая тарелка с круглой 'полянкой' черного цвета, на которой алели пузатенькие, блестящие глянцем ягоды.
  'Тепличные', - определил наметанный глаз Тинни. Футарк Слейпнирович всегда пугал студентов, что, мол, всех отстающих и ленивых травников сошлет работать в теплицы. Нашел чем пугать! Тинни, к примеру, лично знала троих старшекурсниц, которые на каждое лето устраивались работать в теплицы, а там, говорят, хорошо платили. Особенно, если применять на вверенном тебе участке заклинание скорой спелости.
  Хозяин поклонился и, пожелав приятного аппетита, исчез из поля зрения. Тинни вновь осмотрела заведение - вокруг ни души (кроме разносчиков и скрипачей). То ли местная знать предпочитала чревоугодничать ближе к вечеру, то ли вообще ночью.
  - Эй, уважаемый, - она подозвала смазливого и ужасно кривоногого разносчика. - Скажи-ка, есть ли у вас запасной выход? Ну, мало ли, мы с графом захотим придти сюда... это... инкогнито.
  - Так точно, Ваше Сиятельство, - отвечал разносчик, согнувшись в поклоне. - Вон там, в подсобке запасной выход. А еще из кашеварни, но туда ходу нет. Там у нас только по утрам открыто.
  Тинни с пониманием дела кивнула, мол, поняла, и наш разговор окончен. Сметливый разносчик, поклонившись еще раз, вернулся туда, где стоял - к дальней стеночке.
  'Графиня' взяла вилку с двумя зубчиками, подцепила ближайшую ягоду, отряхнула ее от налипших икринок и отправила в рот. Тинни жевала и жмурилась от удовольствия. На секунду ей показалось, будто наступило лето, а она украдкой залезла в огород и объедает нянюшкины грядки с клубникой.
  'Какая прелесть! Вот найду Тибби, отругаю ее, запру под домашний арест, потом повинюсь перед Футарком Слейпнировичем, верну желудь и может он сжалится и не станет выгонять меня из Травакадемии! А потом сдам экзамены и уеду к сестре с нянюшкой', - с воодушевлением мечтала она.
  Травница съела еще пару ягод, а затем, вооружившись маленькой ложечкой почерпнула икры.
  'Хороший посол!' - Тинни вновь отложила ложечку и взяла вилку.
  - Добрый день, графиня, - приветствие, сказанное хриплым голосом, застало ее врасплох. Травница вздрогнула и, подняв глаза, увидела, что рядом с ее столиком стоит низенький мужчина средних лет в щегольском камзоле. Зачесанные назад волосы демонстрировали две глубокие залысины, а два широко расставленных глаза навыкате с интересом изучали Тинни. Мужчина без приглашения уселся за столик, аккурат напротив опешившей травницы.
  - Какая неожиданная встреча! Графиня Фифа, если я не ошибаюсь, - полные губы мужчины искривились в усмешке. Он подцепил ягоду за хвостик и отправил себе в рот.
  - Э!.. Да, это я, - сказала Тинни, с усилием подавив в себе желание убежать. Она украдкой посмотрела на слуг и разносчиков, стоявших у дальней стены. Судя по их невозмутимым лицам, они ничего не слышали.
  
   За продолжением сюда ===> Продолжение
Оценка: 10.00*4  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  А.Емельянов "Мир Карика 3. Доспехи бога" (ЛитРПГ) | | А.Максимова "Сердце Сумерек" (Попаданцы в другие миры) | | М.Боталова "Академия Невест" (Любовное фэнтези) | | М.Эльденберт "Поющая для дракона. Книга 3" (Любовная фантастика) | | О.Гринберга "На Пределе" (Попаданцы в другие миры) | | Л.Миленина "Полюби меня " (Любовные романы) | | А.Анжело "Сандарская академия магии. Перерождение" (Любовная фантастика) | | А.Оболенская "Правила неприличия" (Современный любовный роман) | | Галина Осень "Начать сначала" (Фэнтези) | | С.Волкова "Похищенная, или Заложница красоты" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"