Горн Андрей: другие произведения.

Дух трудолюбия общ

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


Оценка: 6.85*521  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    В имперский приют в старой столице с амнезией после уличного ДТП попадает подросток. Технофентези, стимпанк-паропанк, АИ, немного магии и боярщины. Название временное. Общий черновик. Начало. Пишется. Не вычитано. Косяки правятся.

  -Акулина Валерьяновна! Акулина Валерьянна! - в комнату вбежал бородатый мужчина в стеганом полушубке.
   - Почто кричишь, как оглашенный, а? Ты напугал меня, Аркаша! - из-за стола степенно поднялась дородная женщина лет сорока пяти, на лице которой сохранились следы былой красоты.
   - Так это...гости у нас...стража...полицейская! И какой-то важный господин с ними! Начальника они просят!
   - Странно! Проверка?! Что бы это значило? Меня никто об этом не предупреждал. Аркаш, они что-нибудь говорили? А может у нас что было, а я и не знаю ? - заламывая себе руки, нервно произнесла Акулина Валериановна
   - Не слыхал ничего, сударыня. И господа ничего не сказали.
   - Где они сейчас?
   - Как где, Акулина Валерьяновна? В передней прихожей оне сейчас стоят. Не морозить же, на дворе чай не лето. Далее парадной я их не пущал.
  Наконец заведующая решилась:
   - Не знаю, что это, но...значит, придется мне идти!
   Пока Акулина Валериановна шла быстрым шагом по длинному коридору к парадной лестнице, ведущей к прихожей, в голове ее пронеслись все возможные события, которые хоть как-то могли коснуться ее. Но ни один вариант она не сочла правильным. Спустившись по лестнице, она увидела стоящих гостей.
   Первым начал разговор невысокий степенный мужчина в черном пальто из под мехового воротника которого, виднелся темно-зеленый мундир:
   - Здравствуйте, сударыня. Коллежский асессор Бардин Петр Алексеевич, помощник его превосходительства полицмейстера Старого
   Петерсборга Николая Аполлоновича Грессера. А это ... - словно запнувшись, посетитель показал рукой на другого гостя.
   - Нерадько, я ...сударыня... Нерадько Олег Василич...городовой ваш. С помощником.
   - Так чем обязана вашему визиту в Имперский Ольгинский детский приют трудолюбия, Петр Алексеевич! - с вызовом спросила Акулина Валериановна.
   - Исключительно по делу...по вашей части!
  
   Дальше мужчина рассказал краткую историю. Зимним утром петерсборгский обер-полицмейстер на своем лимузине-паровике 'Панаръ-Левассор' возвращался из мужского клуба в свой особняк. Вместе с помощником и своей охраной. На одной из улиц Старого Петерсборга перед паровиком внезапно появился подросток в яркой одежде странного покроя. Охранник по привычке дернулся было схватить свое оружие, но не успел, заваливаясь в сторону выходной двери. Это водитель паровика, не успевая свернуть с курса, в попытке предотвратить наезд на молодого глупца, выжав сигнал, резко дернул рули в сторону, И с криком " Куды ж тут прешься...убью-ууу ж, паряя!" одновременно дернул тормозной кран. Тяжелый лимузин на снегу заскользил юзом, переходя в контролируемый занос и через несколько метров остановился ...вдобавок окатив всех случайно рядом проходивших по улице людей громко шипящим паром.
   Пареньку весьма повезло, так как в последний момент он сумел отпрыгнуть с линии пути машины. Тормозящий по укатанному снегу тяжелый паровик задел его только боком, слегка, по косой. Обер-полицмейстер даже не пожелал вылезть из машины. Его помощник быстро оценил состояние потерпевшего и сообщил эту новость начальнику. Разбираться в дорожном происшествии начальник более не стал, поручив и дальше это дело своему помощнику. Оставив ему в помощь охранника, паровик обер-полицмейстера почихал дальше. Осмотр у доктора и последующий опрос потерпевшего в полицейском участке показал, что попавший под паровик юноша в норме...ну почти. Несколько пустячных царапин, порванная и запачканная грязью одежда и ... установленный факт ретроградной амнезии. Главное, жив остался.
   После составления словесного описания на мальчика на случай появления родственников или его представителей, помощник околоточного надзирателя, по причине отсутствия мест для содержания несовершеннолетних, порекомендовал Петру Алексеевичу отвезти мальчика в соседний район. Там, неподалеку от полицейского участка, находился детский приют. Куда он впоследствии и направился вместе со случайно оказавшимся в чужом полицейском участке Олегом Василичем.
   Услышав из уст асессора незатейливую историю, Акулина Валериановна повеселела, выпрямила спину, от чего грудь ее приподнялась, словно демонстрируя имеющиеся объемы неотрывно глядящим на нее мужчинам и уже расслабленно произнесла:
  
   - Ну, давайте же сюда ... где там ваш невезучий подопечный?
   Из-за спины Олега Василича его помощник быстро выдвинул навстречу паренька в яркой, но уж очень грязной и вдобавок порванной в нескольких местах одежде непонятного покроя и желтых ботинках.
  
   -Как парня звать-то, известно?- уже спокойным голосом воскликнула Акулина Валериановна: - И не забудьте справку нам на него передать! У нас деньги считаны...
   - Самой собой, сударыня...само собой, значится. А звать его Сергеем.
  
   Сергей
  
   -Варька, пока...до послезавтра!- произнес я на прощанье вылезшей из рио-такси девчонке из нашей школы, с которой хожу заниматься в секцию самбо при районном дворце спорта. Этот год, пожалуй, выдался весьма насыщенным на соревнования разного уровня, по результатам которых мне присвоили первый юношеский разряд. Многие из тех парней, с кем я общался в клубе, немногим старше меня, уже стали кандидатами в мастера спорта. И мне очень хотелось догнать их, стать таким же как они, что придавало мне дополнительную мотивацию к тренировкам.
   Сказав улыбчивому водителю из одной среднеазиатской республики новый адрес для доставки моей тушки домой, я решил почитать скачанную в инете книжку одного популярного блоггера. Что-то про прорехи и провалы в нашей истории, тщательно скрываемые официальными историками. Через несколько минут читаемая мною книга наскучила и я, натянув поверх шапки-олимпийки свои любимые наушники, решил переключиться на музыку. Включил в смартфоне полюбившуюся в последнее время мелодию М83 Midnight city. Клипец там шикарный. И зевнув, закрыл глаза. Просто, чтобы не видеть, с какой скоростью этот чертов "летатлин" мчится по узким городским улицам, лавируя в потоке машин.
   Пока играет любимая музыка, нахлынули приятные воспоминания - прошедшие летние каникулы, которые я провел с отцом и матерью в Токио. Отец работает в одной совместной российско-японской компании. Довольно часто мотается по заграницам. На частые и затяжные командировки он может брать с собой семью, что он периодически делает, но, увы, часто оставляя меня дома с дедом. А тут как раз совпало окончание учебы с каникулами и его командировкой. В Японию. Красота-а!!
   Что парню от жизни надо - деньжат в кармане на девайсы разные, погулять, другие места поглядеть да себя показать. Ну и в нагрузку бесплатная языковая практика - английский с японским. Английский у меня школьный и японский внешкольный, на курсах. Батя заставлял. Говорил, учи, сына, японский - не пропадешь, потом спасибо скажешь. И сам. Находясь в командировке, письма электронные мамане почти каждый день строчил на японском, редко на английском. А она с распечаткой - ко мне, за переводом. Не иначе, сговорились. Можно было бы схалтурить, пользуясь яндекс-переводчиком, но иногда в письмах отца проскакивали серьезные вещи...да и переводчик иногда не спасал, все равно нужно было лезть в словарь. Пришлось учить. А уж когда он из командировок возвращался - ууу...японский на сутки-двое становился моим домашним. Больше уж дед не выдерживал и переходил на наш великий и могучий, видя творимое отцом в доме 'безобразие'.
   Три месяца пацанского счастья. Первые совместные с родителями прогулки по Токио, парки, торговые центры и развлечения. Потом гулял с мамой. Потом один. До вечера - тусня по магазинам девайсов, на игровые автоматы в Joypolis, Sega club, музей автомобилей Toyota City. Машины я люблю. Дома в углу целые подшивки газеты 'Авторевю' и журнала 'За рулем' лежат. Свеженькие номера читал запоем, да и сейчас, хоть и времени особо нет, в охотку иногда пересматриваю. Мать периодически ворчала на меня. Хлам и пыль мол, в доме, собираю. Любимая периодика позволяла мне блеснуть свежими автомобильными новостями перед друзьями по двору. Другу Мишке дед отдал старый сорок первый москвич, ха, девчонок местных катать и с которым он каждый выходной возился. Ремонтировал, мыл, убирался в ней да улучшал. Обычно сам, но и нас иногда звал помочь. То молдинг там приклеит, то музон встроит или новыми накладками на диски машину порадует. За нашими домами на длинной технической дороге к водоразборной колонке, прозванной нами пожаркой, Мишка в благодарность давал пацанам своим москвичом порулить. Там редко кто ездит, поэтому мы катались на его тачке, ничего не боясь. Он ее не москвичом, а симкой, на французский манер, называл. Мне то что, машина как машина, пусть не иномарка, правда, но для первого раза сойдет. А маманя Мишку всегда не переваривала, боялась, что с ним я только в плохую компанию влипну. Однако никогда нам не мешала. Вот сколько можно за меня бояться, я ж теперь и сам могу сдачи дать. Как школу закончу, обязательно пойду в автошколу, буду сдавать на права. Что там такого? Площадка? Ерунда вопрос. Я в бывшем доме пионеров на картинг с дедом ходил, гонял там два года. Город? Не смешите мои тапочки, это после картинга то.
   Вскоре мысли перескочили на друзей Аки Танака и Иоши Като, с которыми я познакомился в токийском метро. На станции Сангендзяя, кажется. Зависал с ними целыми днями. В конце каникул, накануне отлета обратно, мы с друзьями еще раз встретились и договорились не пропадать и продолжать общаться через фейсбук и вацап. Как там они?
   Ладно... подремлю-ка я немного.
   Из дремы меня вывел противный скрип тормозов. Открываю глаза. Бах-ба-бах! И я вижу, как наша машинка, почти не снизив скорость в полете, пробивает чугунное ограждение набережной Москвы-реки и падает в ледяную воду. Вместе со мной.
  
   - Ты-ыыыы у-у-урод....что ты-ы-ы-ы на...!!!
   Сильнейший удар о воду, только начавшей покрываться ледком и салон нашей машинки быстро набирает ледяную декабрьскую водичку. Сильно клацнув зубами, телом врезаюсь в натянувшийся ремень безопасности. От боли судорожно пытаюсь проснуться. Б-р-р! Дергаю ручку. Ну же! Зараза, заклинило! Да давай же! Открывайся! А-а-а-аж! Пытаюсь сам и совместно с водилой этого шайтан-такси открыть заклинившие двери машины или хотя бы разбить ее окна ни к чему не приводят. Сука-а-а!! В салоне воды все больше. Б-р-р-р, у-у-х...холодно-то как! Да давай же! Ну поддайся! Да что же это такое! Бью ногой в стекло и изо всех сил пытаюсь выдавить стекло, но безрезультатно. Воды уже набралось под потолок. В моих мыслях... гамма чувств - от как отсюда еще выбраться до судорожного, прощайте, мои хорошие.
  
   Буль-буль-бульк. Бульк-бульк. Бульк....Бульк.
  
   Бе-бе-е-е-е-бее-е-е-е!!!! Это сон, у-ух, точно, сон! Открываю глаз. М-ммаать! Что это за хрень!? Увидев перед собой большой пыхтящий паром агрегат, тормозящий с заносом, на покрытой первым снегом скользкой городской дороге, сердце "ушло в пятки". Слышу крик водителя:
  
   - Куды ж тут прешься...убью-у-у-у ж, паря-я!
   Подрываюсь и резко отпрыгиваю вправо, в сторону. В последний момент моя нога подворачивается на камне, которым замостили эту дорогу и попытка уйти совсем от попадания под этот, несомненно, какой-то транспорт, увы, не удалась. Краем большого колеса, выступающего из-под крыла, интегрированного в подножки, этот агрегат все равно достает меня. Кусок широкопрофильной резины отбрасывает меня в сторону мощеного тротуара. Ч-черт, второй раз опять....как больно-то! За что?
   Я вырубаюсь.
  
   Снова просыпаюсь. Чья-то рука шарилась по моим внешним карманам, словно что-то пыталась в одежде что-то крупное. Окончательно проснулся от ударов рукой по щекам и слов неизвестного:
  
   - Ваше высокобродие, похож не бомбист! И не катайский шпиен, точно вам грю! Сильно молод для шпиена больно, да рожей не вышел! Оружья и иных запрещенных вещей при оном не оказалося, сами видите! Пачпорта аль иного документа тож не оказалося! Однако странности тута имеются, вашбродие! Прошу взглянуть!
   Пытаюсь продрать глаза, как тот же голос продолжил:
  
   - Ваше высокобродие...да вы ляньте, странный парниша какой-то. Мокрый весь с головы до ног, словно в воде плавал. А до набережной с пару кил0метров будет. Одежа то на ем не нашенская...вы ляньте...тута что-то верно по аглицкому писано. А чоботы-то какие...таких я не видел никогда. Хучь верьте, хучь нет, зуб даю - иноземец это. Али из детей купцов заезжих али благородных.
   -Эй, ты живой, паря? - снова бьют по щекам:- Во-во...просыпается! Как есть, живой!
  
   Окончательно проснувшись, вижу напротив меня несколько мужиков в черном пальто и черно-васильковых шинелях, которые наклонившись, смотрят на меня.
   - Сам как...имя аль фамилья есть у тебя?! Как звать-то? Школяр ты аль гимназист? Ты чей будешь? Адресок свой скажи, не молчь?
  Обшаривают видимые карманы куртки и находят пришитую бирку:
   -А вот! Та-ак, тут писано...Конов...Сергей...Владимирович...на-аш это...Эк, ну и странная же тут материя. Никогда, вашбродие, такую не видал. Ну чого молчишь-то? Не понимаешь меня, нешто?
   - Тьфу ты, молчит он, вашбродие, но точь не иноземец, зуб даю!
   Понимаю, что тянуть дальше нельзя и решаю прервать свое молчание:
   - Да Сергеем меня звать...это помню...фамилию....не помню...где живу...не помню...родители...не помню...чей...не знаю... учусь где-то...наверное.
  
   В первые минуты я был просто в шоке. Меня чего-то спрашивали, я на все расспросы только и твердил, что не помню. Мужики в шинелях меня осмотрели и потрогали на предмет повреждений, похлопали по плечам. Вдобавок со смехом мне заявили, что мне еще сильно повезло. Попав под машину - сам жив остался, да еще без членовредительства. Водитель начальственного паровика, как они говорят, просто пожалел меня. Не захотел грех на душу брать. А охранка его была другого мнения. За бомбиста приняли. Террориста по-нашему.
   Ну, в таком случае да, наверное, повезло мне. А водиле похоже за этот маневр по шее начальство накостыляет. Как пить дать.
   Стража остановила на дороге пару пролеток. Тот мужик, что хлопал меня по щекам, сказал, что везут меня в полицию, для осмотра и дальнейшего опроса.
  
   - Дохтур тебя посмотрит! И пальчики тама возьмут! Неча было под начальство бросаться!
   С опросом на время от меня отстали, но помогли подняться и усадили в экипаж. От легкого сотрясения голова шумела и кружилась, мое тело предательски ослабло, немного тошнило. Н-да, последний раз меня так только Сеня, напарник по самбо, с год назад прикладывал. Разговаривать ни с кем не хотелось. Что-то стало х-холодать! Хорошо уж то, почему я в мокрой одежде никто не спрашивает. Что мне ответить, я не представлял. Однако кучер, взглянув на мокрого меня, сжалился надо мной и, не сказав ни слова, быстро накинул на меня свою теплую овчину, чтобы не простыл. Тепло в ней! Хорошо!
   Мужик в темно-васильковой шинели, сел вплотную рядом со мной:
   - Кабы не спрыгнул ты, парень! Нельзя!
   Он назвал кучеру какой-то адрес и мы не спеша покатились по мостовой.
  
    []
  
   Где я оказался?
   Ведь я точно помню, как падал в машине в воду, как пытались выбраться, как тонули с этим чертовым водилой....да вот, только что это было, вся моя ж одежда еще мокрая. Под цокот копыт по мостовой я пытался рассмотреть незнакомый мне мрачный город. Густой темно-серый туман, из-за которого окружавшиеся меня виды казались еще мрачнее, вдруг сменился сильным ветром, который начал разгонять низко летящие по небу облака. Вскоре, сквозь разрывы облаков, начали пробиваться первые лучики солнца и я смог лучше разглядеть картину вокруг меня. Контраст с улицами Москвы был разителен. Старые кирпичные дома малоэтажной застройки перемежались башнями, похожих на готические, церквей и домами, с установленными на крышах металлическими надстройками, разными конструкциями, часами, зеркалами, линзами и, да-да, наверное, приборами непонятного мне назначения. Каменные набережные с чугунными ограждениями, пирсы и уличные пристани для кораблей словно вены разрезали тело города на мелкие квадратики кварталов. В речных каналах то тут, то там встречались различные суда, от длинных барж-сухогрузов до рыболовецких лодок. Мощеные камнем, широкие и узкие уличные дороги в первом снегу, надземная железная дорога, по которой я видел натужно пыхтящий паровоз, тянущий за собой кучу грузовых вагонов, и большие мосты-акведуки. С высокой горки удалось увидеть этот город в больших подробностях. Наш экипаж двигался по улицам старого города, а вдалеке, в густом тумане...были видны очертания и свет другого, крупного и современного, города с многоэтажными остроносыми башнями, издалека смахивавшими на американские небоскребы.
  
   Мой взгляд перенесся на старый город. Пусть в нем не было таких высоких небоскребов, однако в нем хватало своего очарования. С высоты были хорошо видны высокие заводские трубы нескольких фабрик и заводов, да тянущаяся до самого горизонта черно-синяя гладь морского залива. В порту у морского причала на погрузке стоял большой трехтрубный бело-черный пароход. В небе над городом степенно чихали разнокалиберные дирижабли. Куда больше было небольших паролетов, часто бипланной и трипланной постройки, юрко летавших между небесными 'рыбами' и 'кашалотами' по своим делам. Тем временем кучер вез пассажиров по торговым улицам. Первая торговая, вторая торговая, третья..
  
   []
  
   За едва освещенным желтым светом стеклянными витринами, напомнившими ему недавнюю поездку в Прагу с родителями, пряталось множество магазинчиков, лавок, складов и лабазов с хоть и понятными ему, но давно забытыми на языке названиями. Эти странные вывески на них с не менее странными латинскими шрифтами: "Бакалейная лавка", "Москательно-химическая торговля", "Фраки", "Парча и утварь для церквей", "Табакъ и сигары", "Галантерейный магазин", "Прически, бритье и пиявки", "Костюм, туфли и шляпа", "Похоронных дел мастер". Весьма удивила лавка с призывной рекламой 'Магическия вещи для дома и быта. Дорого!' - проскочила мимо глаз удивленного Сергея .
   Несмотря на утро, на улицах уже было людно. Кое-где махали метлами дворники. Бригады фонарщиков бегали по улице от фонаря к фонарю, туша свет калильных светильников. Перед входами в магазины разгружались первые подводы и грузовые паровики. Тем временем по торговым улицам шли первые покупатели. Одежда прохожих, мимо которых проносилась пролетка, удивляла фасоном. Е-мое, какой прошлый век. Представив себе, как сильно я выделяюсь на фоне всех этих, идущих по улицам, людей в своих ботинках на тракторной подошве и современной яркой осенней куртке со светоотражающими нашивками, сразу мелькнула мысль о необходимости переодеться. Вокруг меня по тротуарам шли женщины и девушки, все поголовно в платках, шляпках и капотах, одетые в длинные до пят фланелевые платья и костюмы, рединготы, закрытые плюшевые жакеты, пальто и шубки различного покроя. Мужчины же, из тех, кто побогаче, щеголяли в шляпах-котелках и гречниках, однобортных или двубортных костюмах под куртками и пальто, с тростями в руках. Те, кто победнее, носили фуражки и картузы на своих головах, а под шинелями и пальто виднелись штаны и трико разной степени замызганности. Расклеенные на улицах афиши зазывали в салун-театръ мадам Фильдеперсовой на скорый вечер-антрактъ известного шута Макса Алкина. Смущало только обилие плакатов на городских афишных тумбах, зазывающих потенциальных рекрутов на военную службу.
  
   []
  
   Елки-палки, словно на съемки хорошего исторического кино попал. Мелькала мысль, что нет, все это враки...сейчас помреж эти съемки остановит и всем участникам скажут: - Стоп! Кино снято!
   Но нет, кино вокруг продолжалось и продолжалось, поэтому парень старался напротив сидящему и постоянно на него пялящемуся Бардину чувств своих не показывать, всем видом показывая свое безразличие.
   По мощеным дорогам навстречу цокали конные экипажи и коляски. Проносились двух-, трех-, четырех-, шести и даже восьмиколесные стальные конструкции, пыхтящие на всех окружающих горячим паром. Все эти несущиеся по мостовым пароколяски, пароциклы, легковые и грузовые телеги и просто коляски на паровом ходу, паровые трамваи и омнибусы представляли собой симбиоз из стальных заклепок, труб, рычагов, цепей, бочек, агрегатов и прочих странных конструкций. Каждый встреченный мною на улице паровой аппарат слабо походил на других собратьев. Словно неведомый изобретатель этой паровой техники ни капельки не стремился к ее унификации. Ту же паровую махину, что буквально совсем недавно чуть не задавила меня, я на улицах более не встречал.
  
    []
  
   В небе над пролеткой пропыхтел большой сигарообразный дирижабль, несущий под своей гондолой клепаную металлическую ферму, вероятно от какой-то заводской крыши. Или моста. Вскоре кучер вырулил наш экипаж на большую городскую площадь, словно запруженную людьми, другими пролетками, разнокалиберными паровиками и омнибусами с рейсовыми номерами. На этой площади Сергей впервые увидел большую причальную станцию для дирижаблей с несколькими вышками-лестницами. К одной из них уже подлетал однотрубный пассажирский дирижабль, сверкавший большой надписью "ASTRA" на борту. К другой лестнице был причален двухтрубный дирижабль еще большего размера, демонстрирующий по всему борту название "ГУДЬИРЪ". Изредка чихая паром, он ждал своих пассажиров.
  
   Из открытых источников []
  
   На лестницах и площадках, ведущих к палубам дирижабля уже толпились люди. То, что он больше не в кино, Сергея вконец убедил уличный мальчишка-газетчик, с задором оравший на всю площадь:
  
   - Салу-ууун! Покупайте Салун! Самые свежие новости и скандалы Старого и Нового Петерсборга! Сал-уун! Покупайте Салу-уун!
   Москва...Петербург...Москва....Старый и Новый Петерсборг...Что за черт? Какой еще Петерсборг? Как я тут оказался?! ...Не понимаю!
  
   Большая площадь плавно продолжилась площадью поменьше, в центре которой, в окружении красивых статуй с непонятными сказочными животными стояла башенка, похожая на часовню. Небольшая чугунная вывеска на столбе рядом с ней гласила. Перемещательная станция 'Старо-Петерсборг'. Только для магов. Для всех прочих при наличии дозволения. Возле станции остановился роскошный паровик. Из которого вышел мужчина с тростью, в явно дорогом костюме, шляпе и меховом пальто. Он прошел к станции, показав швейцару какую-то бляху. Швейцар изящным отточенным движением открыл перед мужчиной дверь с красивым витражным стеклом, пуская того в освещенное помещение. Что там было внутри, из пролетки увидеть мне не удалось. Через пару мгновений свет за дверью потемнел. Что тут за фигня.
   Пролетка привезла нас в полицейский участок. Бардин, войдя, представился и сообщил цель визита дежурному, быстро вскочившему со стула при виде нас. Городовой отдал честь и через мгновение забегал по коридору в поисках писаря. Вскоре пришедший писарь достал из шкафа новую папочку, аккуратно вывел на ней номер и прикрепил к ней несколько каких-то бланков.
   Прошу дать мне возможность посушить вещи. Под строгим взглядом асессора отказать мне не решились. Пользуясь предоставленной возможностью, быстро раздеваюсь и набрасываю верхнюю одежду сушиться на горячую батарею. Писарь на время выдал мне старенький халат уборщицы и первым делом направил в кабинет к фельдшеру.
   Молодой фельдшер в полицейском участке, узнав фактическую причину моего появления, весьма старательно прощупал все мои кости, мышцы, конечности, постучал по коленке миниатюрным молоточком и периодически бормотал:
  
   - Тэ-ээкс...что тут у вас...давайте посмотрим, молодой человек!
   -Дыхните! Ага...
   -Закройте глаза. Указательным пальцем коснитесь кончика носа! Ага.. Вытяните руки и вращайте кисти! Ага... не пьяны!
   - Да вы весь промокший! Вам нужно сменить одежду! Обязательно! Иначе долгая болезнь вам гарантирована. Ежели у вас есть с собой целковые, попросите мага обсушить вас воздухом. Его услуги рядом с нами. Как выйдете, направо до угла и снова направо. Вывеска 'Магическия услуги для дам и сударей'. Скажете, что только из полиции. Берет весьма недорого. Рекомендую.
   Мага? Какого еще мага? Шутит он так, что ли?
   -Болит?!...А здесь?!...здесь?...Вот тут? ... а тут? Не болит?
   - Головой ударялись?! Шум есть в голове?!
   - Cкажите пару слов по-аглицки аль по-германски...
   -Не помню я, доктор..
   - Откройте рот, скажите а-аааа....таак-с!
   -Зрачки расширены...запишем.
   -Температура нормальная...запишем.
   -Теперь сердечко послушаем....дышите...не дышите
   -Реакция... фунциклирует...так и запишем.
   - А знаете, я вас вчера видел? Точно!
   На этот вопрос доктора с подвохом уже хотел сказать "да вряд ли", но вовремя одумался и ответил:
   - Не помню ничего, доктор! Может и видели!
   -Запишем... со слов больного ... в наличии имеется ретроградная амнезия... по причине... проляпсус ...м-даа...под паромобиль.
   Писал он недолго и перед тем, как отправить меня обратно, он вручил мне папку и подытожил:
   - Тэ-экс... молодой человек...от сильного удара у вас выявлено мозговое сотрясенье с последствием. В форме амнезии, м-да. Поэтому сейчас вас мучают головные боли, тошнота и головокружение. Внешне вам уже лучше, но, как врач, рекомендую вам несколько дней полежать. Сотрясенье это вам совсем не шутки. И еще...держите записку... для избавленья амнезии рекомендую пока вам исключительно природные лекарства. Попьете дома настойки клеверной и на корнях девясила, чайку рябинового, хренку с лимоном поешьте. Дома займитесь цветочками, говорят, они тоже на память воздействуют. В аптекарской купите глицину ... И конечно, молодой человек, вам обязательно нужно наблюдаться у доктора еще...только у доктора, практикующего амнезию.
   Уже выпроваживая из кабинета, он добавил:
  
   -Надо же, как повезло тебе, парень, в рубашке ты родился!
   Потом был полицейский художник. Он так быстро и удачно срисовал мое лицо, что моментально напомнил мне такого же профи, который рисовал шаржи на Арбате. В завершение всего помощник городового самолично снял отпечатки с моих пальцев и задиктовал писарю мое словесное описание. После чего меня заставили написать несколько рядовых фраз по предоставленному образцу. Как сказал мне коллежский асессор Бардин, который в этот момент присматривал за мной - для облегчения полицейского розыска или поиска моей тушки моими же родственниками.
   Если б он знал, что в этом мире никаких родственников у меня быть не может, вот он б удивился. Но пусть...пусть делают свою работу. В голову пришла мысль, что раз я тут, надо бы мне легализоваться в новом мире, получить какие-то документы, заработать денег, потому что идей, как вернуться в свой мир или в Москву обратно у меня просто не было. Никаких. Сказать правду Бардину или кому-то еще - не дурак - вдруг в психушку упекут, тогда уж лучше молчком молчать и ничего в упор не помнить. Пока не отстанут. И так он на меня что-то странно смотрит.
   Пока ждал завершения обработки, меня вдруг накатило. Меня уже, наверное, там водолазы ищут под водой? Как там тот чертов водила - выплыл ли он? Или в этот мир вместе со мной попал? А как родители будут меня искать, все вещи на мне же? Если только Варька вдруг моим позвонит, озабоченная моим отсутствием в школе и тренировках. Или тренер мой. Они последние меня видели в такси. Или мои ей и тренеру. Такси выловят из реки, мои вещи опознают. Только без меня. Был человек, да и пропал где-то без вести. Я-пропаданец!
   На шум и суету в зале из кабинета вышел помощник околоточного. Увидев гостя, он вытянулся, отдал честь и произнес:
  
   -Кого я вижу! Неужто сам Петр Ляксеич! Молчите! Не заходите! Обижаете! Какими судьбами в нашей окраине! Впрочем вы же все по верхам да по верхам, куда уж до нас...Нешто скоро и в столицу направят, а?!
   - В столицу... - Бардин скривился: -Тут только его сиятельство князь-батюшка ведает, Георгий Владьевич!
   -А пойдемте-ка, дорогой мой, ко мне в кабинет. Отведаем великолепнейшей вишневой наливки. Домашнего приготовления. Самолично готовил. Там и поговорим о делах наших скорбных.
   И оставив потерпевшего парня на попечение писаря в зале, мужчины ушли. Выпив по стаканчику наливки и оценив все качества натурального продукта, помощник околоточного спросил асессора:
  
   -Эх, хороша наливочка, Петр Ляксеич! Дык, какие ж дела у вас в нашем департаменте, а?
   - И не говори, Георгий Владьевич! Хороша! Ты знаешь, парень у меня тут! Дурень, ей богу, дурень. Чуть под паромобиль Николая Аполлоныча не попал. И хорошо, а то знатный скандал бы вышел. Бо спешили мы. А ты знаешь, как мой к писакам газетным относится?!
   Собеседник понятливо кивнул:
   -В последний момент он отпрыгнул, но вишь - неудачно. Приложило его мобилем крепко, но фельдшер ваш грит - целый. Молодой бо, гибкий. Амнезия ось только. И знаешь, Георгий Владьевич, сильно на моего старшого похож.
   - Что у катайцев, слыхал, сгинул?! Ох, прости меня, вырвалось, Петр Ляксеич! На больное...
   - Слыхал знать про Павла?
   - Да как не слыхать, Петр Ляксеич? Знамо дело, ни про что посольский дирижабль погубить. Ироды!! Давай помянем!
   Мужчины налили и выпили еще по одной.
   -И как ты?
   -Да как. Переболел я, работой ось живу. Ну и младший заодно растет да Варвара-краса, отрада моя.
   - Дак что думаешь дальше, Ляксеич!
   -А что тут думать! В приют везти парня надо. Когда еще розыск найдет. Сам посуди, Георгий Владьевич. Документов у парня нет никаких. А одежа на ем хорошая, наверное, из купцов али знатных. А раз так, и в прочем его превосходительство Николая Аполлоныча поберечь надо. Великий Князь наш его за допущенный скандал по головке не погладит. А мне он начальник как никак. Георгий Владьевич, не в службу, а в дружбу. Подскажи, куды парня везть?!
   -Дык, говоришь, сильно на твоего сына похож ?!
   -Ну есть за парнем такое.
   -Обожди, не спеши, Петр Ляксеич. Есть тут у меня одна мыслишка.
  
   Снова жду, сижу и жду, никто ко мне не пристает и ладно. Живот уже поет серенады:
   -Елки-палки, как же есть хочется. Там не успел до дома добраться. Тут полдня уж прошло. Интересно, а вообще кормить будут? Или дадут, догонят и еще раз дадут? Пинком под зад. И вообще, на что я еду тут куплю?
   Нащупываю в джинсах хороший швейцарский многофункциональный ножик, папин подарок, а в куртке, в скрытом кармане-непромокашке - маленький школьный калькулятор на солнечных батарейках.
  
   - О, как хорошо, вещи из карманов городовые не нашли и не забрали, если что, на деньги сменяю. Ну на еду-то этого должно хватить.
   Недавно полученный паспорт и новенький смартфон я, похоже, успешно утопил. Ну и славно. Наверное.
  
   Снова едем с этим Бардиным и еще каким-то мужиком в темно-зеленой шинели на уже другой пролетке куда-то по новому адресу. Смотрю по сторонам, изучая город. Все интересней и интересней становится. Проехали красивый городской вокзал с большими арочными сводами навеса, под которым на платформе стравливал пар большой паровоз с темно-зелеными пассажирскими вагонами. К уличной стоянке возле вокзала подъезжали конные кареты и небольшие паромобили с опаздывающими на поезд пассажирами.
  
    []
  
   Улицы сменялись новыми улицами, каменные дома уменьшались в этажности, когда, наконец, проехав мимо огромной, больше похожей на склад, мастерской с вывеской 'Ремонтъ паровых омнибусов и телег Арбузова' наша поездка завершилась. Со словами "т-прруу, милая" кучер остановил нашу пролетку возле огороженного чугунным металлическим забором большого кирпичного дома, который стоял на отшибе улицы, чуть в стороне от остальных домов. Дом, к которому наверняка приложил руку хороший архитектор, был украшен красным облицовочным кирпичом и красивыми штукатурными деталями на фасаде, парадным козырьком стиля модерн и аккуратными рядами, похоже недавно посаженных, деревьев. Выпавший первый снег только добавлял деревьям шарма и очарования, делая приятной получившуюся картину. Над двустворчатой деревянной входной дверью висела большая вывеска с надписью "Императорский Ольгинский детский приют трудолюбия".
   -Блин, елки-палки, меня ж в какой-то детдом привезли. Приехали, называется!
  
   Детский приют трудолюбия Св. Ольги []
  
   Городовой Олег Василич позвонил в звонок. Ему открыл дверь сторож. Увидев полицейскую стражу, мужик разом подбоченился, выпрямился и что-то спросил. После недолгого разговора всех посетителей сторож пригласил внутрь здания, правда попросив немного постоять в парадной. Оттуда было видно, как по главной лестнице поднимались наверх и спускались вниз дети и подростки обоих полов.
   Вскоре за мной пришли. Какая-то миловидная толстушка со сторожем. После краткого разговора о событиях, предшествующих нашему появлению, Бардин сдал меня этой тётке и попрощался со всеми. Подойдя уже к выходу, он кивнул мне головой со словами:
  
   - Ты не дрейфь, Сергей! Я тут через пару недель зайду, заодно проведаю тебя, ежели к тому сроку твои тебя не заберут!
   - И нафига оно тебе нужно, ты как выйдешь за эту дверь и все. Поминай тебя как звали! - ответом ему были мои мысли. Я кивнул асессору и снова посмотрел на, принявшую меня у полиции, женщину:
   - Ну что ж, молодой человек! Тебя ведь Сережей звать?! - увидев мой кивок, она продолжила разговор: - А меня Акулиной Валериановной. Пока не найдутся твои родители, городская полиция вручила мне заботу за тебя. Я тоже буду твоим временным опекуном. Не переживай, твои тебя обязательно найдут - тепло сказала эта женщина: - Ну а пока ... буду тебе временно за мать и отца. Я тут...заведующая ... этим вот приютом- Акулина Валериановна развела руками: - в котором ты будешь жить, столоваться, учиться и работать до тех пор, пока не заберут.. или не вспомнишь о себе все, чтобы мы могли отписать твоим родным для твоего возвращения. Ты понимаешь меня?
   Я кивнул, мысленно соглашаясь со сказанными словами. Иного выхода пока все равно нет.
   -А сейчас ступай с Аркадием, моим помощником. Он покажет тебе твой дортуар и ребят, с которыми ты будешь здесь жить. Выдадут форменную одежду и обувь, в котором будешь здесь учиться и работать. Береги ее, она государственная...и денег стоит. Кстати, весьма странная у тебя одежда, но в ней здесь ходить не сможешь. Не по нашему уставу. Когда переоденешься, ты свое сам застирай и отдай девочкам в мастерской. Они ее тебе заштопают. Так, еще ... не забудь, завтра у тебя начнутся классные уроки, а после обеда - практическая в мастерских. Ах-даа, куда ж тебя направить, ты же ничего не помнишь...Или помнишь?!
   Я помотал головой, отрицая.
   -Ндааа...Задали мне задачку! Слушай, Сережа! А ты грамоте вообще обучен, читать-писать умеешь? - вдруг спросила меня женщина, стрельнув в меня вопросительным взглядом.
   - Не помню, уважаемая Акулина Валериановна, но я буду стараться...научусь. Книжек бы мне каких...
   -Ить ты какой шустрик! И уже подхалим! Книжек ему сразу подавай - рассмеялась женщина: - Похоже палец тебе в рот не клади, сразу цапнешь! Будут тебе книжки!
   И что-то вдруг решив для себя сказала:
   - М-ммм, так...на вид тебе, парень, лет четырнадцать-пятнадцать, поэтому...определю тебя пока в шестой. Посмотрим на тебя со стороны. Если грамотен, оставим так или переведем в другой, к ребятам постарше. Если ж нет, переведем к тем, кто помладше. На тебя посмотреть - так вроде учен... А ладно, решила - быть по сему.
   Немного подумав, она собралась идти, повернулась, сделала пару шагов к лестнице и снова спросила меня:
   -Сережа, а под какой же фамилией тебя в метрику-то вписать? Может вспомнишь хоть свою фамилию-то?
   - Не...не помню, Акулина Валерьяновна, но буду не против, если запишете меня под фамилией Конов. На бирке куртки написано, наверное моя фпмилия-то.
   - Хорошо, так и запишу. Еще. Сережа, ты верно голоден?!
   Я снова кивнул головой, соглашаясь с ее словами.
   -Ступай! Иди в дортуар с Аркашей! Потом поговорим! Сходи на обед, поешь, я же сейчас распоряжусь.
  
   Идем с бородатым помощником Акулины Валериановны, оказавшимся моим сегодняшним экскурсантом, по жизни оказавшимся местным сторожем. Четырехэтажный дом, в котором протекала жизнь всех воспитанников императорского приюта был довольно просторным. На нижнем этаже помещалась парадная зала с прихожей, служившая для детских игр и прогулок, а иногда и для занятий, учительская с канцелярией, библиотечная, рукомойня, гладильня, банно-прачечная, отхожие места и большая столовая. Второй этаж был отдан под учебу, полностью состоя из классов и залов. Верхний этаж был нарезан на дортуары, большие спальные комнаты для воспитанников и раздевалки. Цокольный же этаж занимали кухня с кладовой, сторожкой и угольный склад. Пока шли по длинным гулким коридорам с высокими потолками и белеными стенами по интересной плитке с греческими мотивами, Аркаша мимоходом успел показать мне расположение некоторых, несомненно важных для, впервые поступившего новичка, мест. Флигель, где жили мальчики и юноши, и флигель для девочек и девушек, расположение учебных классов и мастерских, фельдшерскую комнату, музыкалку и похожий на танцевальный, гимнастический зал. Отдельно он провел меня по пристроенным к приюту помещениям мастерских. Было видно, что Аркаша проделывал такую экскурсию для новичков не в первый раз. И заодно успел рассказать мне нехитрые правила внутреннего распорядка в приюте.
  
   - Серега... ты вроде парень уже большой, объясняю на раз. К барышням приставать ни-ни. Озоровать не смей. И курить, и пить, и драться тут ни-ни. Распорядок наш приютский соблюдай с почтеньем. У нас тута приют особый - Аркаша поднял вверх палец: - Императорский! Здеся и спрос такой. Не дай боги, забалуешь! Попадешьси в первый раз - будет тебе предупрежденье. Второй раз - строгое предупрежденье. В третий - у нас переводят в другой приют на окраине, похужей нашего. Есть тут такой. А если заворуешь у кого и пымають - пощады аль помощи не жди. Акулина Валерьянна этого дела страсть как не любит! Больно тебе аль тяжело - зубы стисни, но терпи! Ежели что нужно - для тебя главный есть староста, классный наставник, мастер и надзиратели. Иль мене поспрошай, может подскажу чего.
  
   Открыв дверь в дортуар, где двумя длинными рядами стояли несколько одинаковых столов, стульев и заправленных кроватей, на которых валялись трое ребят, немедленно вскочивших при появлении Аркаши, он гаркнул:
  
    []
  
   -Петька, Илья, Олежка! Значится так...к вам я новенького подселяю! Знакомьтесь сами, кличут Сергеем. И не забижать, а то знаю я вас! Староста, тебе задание. Обсказать ему про наши порядки, показать тута все, расположить, сходить к Анисиму за бельишком и сводить на обед! Последнее -первым. И в рукомойню сразу зайдите. Акулина Валериановна ужо распорядилась. И не забудь, Петька, седня вечор у нас банно-прачечный. Ну, ребята...я пошел, а ты, давай-давай, обживайся тут.
   И закрыл за мной дверь.
   -Ты - Сергей? - вскинул руку паренек, названный Аркашей старостой. А меня Маркиным Петром кличут!
  -Здоров! Будем знакомы.
  -В нашем классе я тут главный, старостой выбрали. А это Федькин Илья и Радулов Олег. А по фамилии как тебя?
  -Конов. Сергей Конов. Больше ничего не помню.
  -Нет помнишь? Как это тебя угораздило?
  -Ну-у. Гулял по улице и под паровик какого-то начальника попал. Дорожное происшествие. Доктор сказал, мозги отшибло.
  -И что дальше?
  -А что дальше. Ищет полиция, ищут родители...как-то так.
   -Жаль, что ты совсем ничего не помнишь? А что это у тебя одежа с ботинками такая странная? И буковки аглицкие. Заграничное, верно?!
  -А, иностранная.
  -Только тута у нас ее носить нельзя. Только можно форменную. Ну пойдем, а то обед, наверное, в столовой там уже холодный.
   И впрямь, выданный мне обед был едва теплый. В столовой молодая повариха налила мне остатки жижки с кислых щей, оставшихся с обеда, дала парочку яиц вареных и ломоть хлеба.
   -Больше, увы, нет! Не ждали тебя, юноша - сказала она.
  
   Ну и ладно. Нет так нет.
   После обеда пошли к кладовщику в подвальный этаж. Петр вел меня по этажам, как Аркаша, снова комментируя все вокруг. Добравшись до искомой кладовой, навстречу нам вышел худой человечек высокого роста в кожаном фартуке и суконных наладонниках.
  
   - Дядька Анисим, здрав будя! - Петр поздоровался первым.
   - И тебе здравствовать! Чего пришел?
   - Да вот, новенький у нас. Одежа нужна.
  
  Кладовщик, профессионально оценив рост и комплекцию парня, пригласил ребят в кладовую:
   - Ну заходите-заходите , ребятки. Сейчас рост померяем и соберу.
  
   Сборы прошли быстро. Староста ушел раньше, сказавшись делами. Тем временем кладовщик лихо лазил по стеллажам и антресолям, споро находя и скидывая с верхних полок нужного размера одежду. Я, стоя под деревянной лестницей, руками ловил все скидываемое кладовщиком. Нательное белье, гимнастическое трико, уличные ботинки и прюнелевые туфли с козловыми сапогами, носки и портянки, две пары форменной гимназической одежды для ежедневного ношения, форменная фуражка с кокардой из трех перекрещенных букв И , О, П, а также зимнее пальто с двумя вертикальными рядами блестящих пуговиц. Расписавшись за все выданное в большой амбарной книге, Анисим вдобавок вытащил из ящика кожаный форменный ремень с пряжкой, которым я перевязал получившийся куль одежды. И вдыхая прелый запах долго лежавшей на складе одежды, вернулся в комнату. К запаху одежды примешался кислый запах комнаты. Фуу, как они тут живут, хоть бы комнату проветрили. Найденная позже причина оказалась проста, "явно не розами пахнущие" носки и обувь. Как они тут живут? Сложно проветрить? Не понимаю.
   Развесив и разложив полученную одежду на спинку своего стула, лег на свободную кровать. Через несколько минут сытость желудка сказала моему носу и организму "фе" и напряжение последних часов отпустило. Заснул я в момент. И засыпая, уже не видел, как в дортуар гурьбой ввалились ребята.
   - Илья, новенького нам подселили что-ль?
   Уже вечером меня разбудил староста. Олег со словами:
  -Пошли в баню, Серега. Все уже строимся!
   Как не хотелось еще поспать, но увы...пришлось вставать. Не дома.
  
  ****
  - Идите сами в баню! Мне и под душем неплохо мылось.
  
   Посещение воспитанниками приюта городской бани было событием. Стройной колонной воспитуемые обоего полу со сменной одеждой в руках шли пешком к расположенной в трех кварталах казенной общественной мыльне, имевшей мужское и женское отделение. Там, под присмотром взрослых надзирателей, уже стояла жидкая очередь наших ребят из младших дортуаров, которая разом вошла вовнутрь, не успела наша колонна подойти ко входу.
   Процедура мытья из-за большого числа моющихся длилась недолго. Вдобавок, надзиратели вместе с сотрудниками мыльни торопили, подгоняя моющихся или уже одевающихся ребят. Те, кто уже помылся и оделся, внутри мыльни стоять не дозволялось. Сторожу было приказано выгонять помывшихся, пышущих паром, на улицу, где все собравшись, с сопровождающим шли обратно в приют.
   - Что-то стало х-хо-ло-дать!
   Когда от долгого ожидания мои пальцы на ногах и руках стали неприятно покалывать, словно говоря мне, как я был неправ, переодевшись в навязанную мне форменную одежду и шинель, случилось чудо. Сторож бани, стоящий на дверях, запустил очередную партию страждущих до мытья, где наши разделились, войдя в женское или мужское отделение. Раздевшись в гардеробе и получив от банного старосты свой номерок от ящика с вещами вместе с металлической шайкой, кусочком щелока и жиденьким пучком березовых веток, мы гурьбой пошли в мыльную.
   Раздевание вышло еще то. Выданные мне кладовщиком казенные исподние серые портки мне сразу решительно не понравились. Променять новые удобные и любимые боксеры с майкой-борцовкой на ЭТО с завязочками? Да ни в жисть. А поскольку за внешним видом воспитанников тщательно следили надзиратели, поступил очень просто. Не смущаясь ошарашенных новым элементом одежды ребят, просто натянул казенные портки поверх боксеров. Не знаю, есть ли у них тут такие же ткани, но когда будут деньги, закажу пошив чего-то похожего. А пока надо бы поберечь. И самому все стирать. Вот и сейчас, раздеваясь, чувствовал уколы в спину от удивленных взглядов ребят. Спрашивать в этот момент новичка, когда нас всех в мыльню подгонял работник бани, никто из наших не решился. Уф, кажется, проскочило.
   Пройдя по длинному коридору в дальнюю мыльню, голые ребята с шайками, простыней и вениками наперевес ввалились в нее. В мыльне было ужасно тоскливо. Я привык к цивилизации, ванне и душу и видеть потемневшие дощатые полы и заскорузлые от времени деревянные скамьи в бане третьего класса, было просто тяжело. Во влажном помещении мыльни от едва тусклого света царил полумрак. За большой деревянной перегородкой слышались женские голоса. Душа тут не было, в углах стояли большие емкости с теплой и холодной водой. Ребята, облив себя водой и налив ее в шайки, принялись мыться, а я только злился.
   Ч-черт. Что с этим щелоком-то делать? Как мыться-то? Ни мыла, ни шампуня. Кинув, похожий на мыло, кусочек в полную шайку воды и глядя за действиями ребят, принялся повторять их действия. Блин, что за фигня. Не мылится. Все уже в мыльной пене, я у меня только мутный мыльный раствор получился. А-а, ч-черт! Прокляв все на свете, принялся мыться и тереть себя получившимся водным раствором.
  Подошел Олег:
  - Сереж, а чегой-то ты водой-то моешься. Щелок не дали?
  -Дали. Кинул его, а не пенится.
  -Эй! Зачем столько воды туда налил? Выливай половину. Ты в первый раз что ли моешься?
  -В первый, похоже.
  -Странный ты весь какой-то. Одежа непонятная, говоришь, словно по писаному, теперь вот как мыться не знаешь. Откуда же ты, Сергей, свалился?!
  -А я помню! Говорил же, всю память отшибло.
  -Ну и ну. Ладно, сейчас наведу. Смотри! Дальше уж сам.
  
   И кинув в шайку свой оставшийся в запасе кусочек, тот быстро навел мне пену в кадке. Так просто? Дальше мыться было легче. Помывшись и окатив себя водой, все шли в парильную. Дальше было просто. Посидев на жару и обмахав себя быстро тощими и жиденькими на листья березовыми прутиками, выскочил обратно. Сосед окатил меня холодной водой и я, скользя по дощатому мокрому полу, побежал обратно в мыльню. Растираться. Переходя из парильной в мыльню, вижу очередную картину, как парни с нашего дортуара, отковырнув неприметную пробочку в деревянной перегородке, приткнувшись глазом, принялись рассматривать все происходящее в женском отделении. Первым принялся рассматривать высокий парень, кажется, Игнат. Вторым сменился тощий и худой Александр. Третьим полез староста, Петька. Остальные же ребята стояли рядом и, определяя очередность подхода, в разговоре шептали друг с другом. Вдруг в мыльной раздался истошный крик:
   -Ай! Мой глаз!
   Стоящие рядом парни громко заржали, резво разбегаясь по сторонам. Петька зажал своей ладонью больной правый глаз и под радостный смех остальных тоже слинял. А из-за перегородки раздались возмущенные, с оттенками радости в голосе, девичьи возгласы, обещавшие апосля бани кары тому наглецу, попавшемуся под девичий палец. Ушел Петька среди первых и до завтрашнего вечера из дортуара не показывался, сказавшись больным.
   Уже выходя из нашей мыльни в коридор, широко открылась дверь в мыльню отделения второго класса. Оттуда вышел помытым очередной страждущий. Удивило другое. В более чистом, светлом и куда цивильном помещении, в отражении зеркал, помимо голых намыленных мужиков, виднелись, висящие над ними, черные нашлепки на трубках. Ду-уш! Тут есть душ! А-а-а! Будут бабки, буду ходить только во второе!
   Выходя в фойе, снова пожалел, что с собой нет никаких денег. Ибо продававшийся там квас и лимонад вместе духом кислых моченых яблок так и манили купить. Обратно в приют по морозцу мы дошли куда быстрее, где сдав в прачечную вещи в стирку, шли в свои дортуары. Мне же сдавать ничего не пришлось.
  
   Разбирая на кровати полученную мною в кладовой форменную одежду и обувь, тихо про себя чертыхался на отсутствие возможности носить тут более свободную одежду и обувь. Ну и ладно, пускай бы я выделялся белой вороной среди остальных. Зато удобно. Выданная мне одежда не нравилась решительно всем. Грубые простые ткани без особой отделки, если не считать таковой блестящую пряжку и пуговицы, сильно пахнущие кожей ботинки. Казенщина! Одно было хорошо. Никакой химии. Все натуральное. Моей маме бы точно понравилось.
  
   Утро нового дня началось с побудки и организованного посещения уже знакомой рукомойни и отхожего места, после чего, в пол восьмого утра, построенный парами отряд мальчишек двинулся в приютскую столовую. В процессе движения чувствовались шепотки и заинтересованные взгляды некоторых, пока не знакомых мне, юношей и девушек.
   Приютская столовая. Какой ужас. Большая, хоть и светлая, белая комната, с тремя рядами столов, лавками и шкафами для утвари. Один ряд был отдан мальчикам и юношам, рассаженным по лавкам согласно по своим группам. За вторым чинно сидели девочки и девушки в одинаковых серых платьицах и белых накрахмаленных фартучках. Усмехнулся про себя, как все это мне сразу напомнило пионерию. Блин, а сам-то лучше?!
   На столах, накрытых посконными скатертями, расставлена простая фаянсовая посуда. В углу у входа третий ряд занимали сами работники и преподаватели приюта вместе с сидящей в центре стола заведующей Акулиной Валериановной. У них, в отличие от всех остальных, было заметно цивильней - персональные удобные стулья вместо общих лавок, на вязаной скатерти красивая с росписью фарфоровая посуда, кувшины и другие приборы. Не говоря уже об ассортименте блюд - учителей кормили куда как разнообразней. В помощь поварихам на раздаче блюд работали дежурные девушки из старших групп. Изредка мальчишки баловались друг с другом и кривлялись, за что удостаивались шлепков по головам от заметившего их безобразия взрослого дежурного надзирателя по столовой.
  
    []
  
   -Помолясь, откушаем, чем бог послал!
   После недолгой молитвы за столом все принялись за трапезу. Тем временем я пытался привыкнуть к новой для меня ситуации.
   Мои родители не сказать, чтобы атеисты. Крещены, церковные ритуалы по традиции - на пасху куличи с яйцами святили, за святой водой перед Крещением ходили, однако молитвы перед завтраком в семье как-то не прижились. Мы ж не мормоны какие, у нас, как у всех, наутро быстрый перекус и вперед по делам да в школу.
   В этот и в последующие дни наш однообразный утренний завтрак в приюте обычно состоял из стоявшей на столе тарелки гречневой каши, кружки еще теплого молока, каждый день привозимого из монастыря неподалеку, и свежего серого хлеба за три копейки, спеченного из муки грубого помола. По выходным к этому сиротскому меню добавлялось вареное яйцо с небольшим кусочком масла, а на сладкое - мед и булочки с разными начинками, что пекли нам накануне дежурные девушки из старшей группы. В обед к каше обычно добавлялись щи с супами, с маленькими порциями мяса. Негусто. С голоду не помрешь, но и не досыта.
   После трапезы староста снова строил нашу группу и организованно вел к обратно в комнату за школьными вещами и портфелями. Классные уроки начинались в приюте в девять утра и за недолгий перерыв с завтрака до начала уроков многие успевали повторить пройденный накануне материал. Перед началом урока также организованно мы шли в классы. До двенадцати часов у нас шли сплошные уроки, которые прерывались на пятнадцатиминутный чай. С двенадцати и до пол первого дня класс мог гулять по приюту или играть в игры на улице. Самые "зубрилы" сидели с домашним заданием в классе. После уличной прогулки все шли на практическую в свои мастерские, заканчивавшуюся перерывом на обед в половине пятого. После двадцатиминутного обеда все были предоставлены сами себе - хочешь уроки учи, хочешь работай или в увольнительную дуй до наступления комендантского часа. После отбоя свет выключался и все ложились спать, за чем наблюдал, лично обходящий каждый дортуар, надзиратель.
   Вчера вечером после бани староста мне рассказал, с какими предметами я столкнусь. Боже мой. Аглицкий, алгебраическая математика, литература, физика, история Гран-Тартарии, география, рисование и чистописание, пение, музыка, гимнастика, она же физкультура, трудовые практические занятия в мастерских и еще Урок Божий. За аглицкий с физкультурой, алгеброй и физикой по понятным причинам можно было особо не волноваться. Живопись с чистописанием и близко моим коньком не были. Нарисовать там ручкой или фломастером еще куда ни шло, моих умений еще хватает. А маслом на холсте?! Какие еще мольберты? Это явно не про меня! В этот момент я пожалел, что попал в приют. Ужас! А местная история, литература и Урок Божий, и все остальное. У-у-у, все, полный попандос.
   Решил, что прорвусь. Как-нибудь. Буду косить...под беспамятного. И с книжками придется посидеть, м-да. Если что, освоюсь, пойму, что тут да как...и если никак, то позже сбегу.
  
   ****
  
   Первым был урок географии.
   Когда наша группа вошла, в классе географии за партами уже расселись девушки, пришедшие в класс чуть раньше. Их флигель был ближе нашего. Вместе с нами вошел в класс невысокий и худощавый мужчина с сеточкой для волос на голове. Окинув новое помещение глазами, я двинул в самый конец класса на свободное место, ловя на себе заинтересованные взгляды девушек. Подойдя к свободному месту на галерке, рядом со стройной худой девушкой, чем-то издалека напомнившую мне мою Варьку, спросил будущую соседку:
   - Привет! Я Сергей! Сережа Конов! Давай сидеть вместе!?
   Девушка подняла глаза, улыбнулась и ответила:
   - Привет! Давай! ...А я - Анфиса.
   В этот момент раздался голос географа:
   - Та-аакс...ребята! У нас в классе сегодня новенький!
   Найдя глазами, он поманил меня к себе. Пришлось идти. Подойдя к учительской трибуне, он развернул меня и представил классу:
   -Знакомьтесь, ребята! Наш новый ученик, Конов Сергей! Прошу любить и жаловать!
   Затем, покопавшись в шкафу и выдав мне не первой свежести учебник с атласом и писчей бумагой, Аполлон Аполлинарьевич, а именно так звали нашего географа, вернул меня обратно за парту.
  
    []
  
   Сев обратно, сразу беру в руки детск0й атлас и, не обращая внимание на бубнеж географа и изумленную Анфису, с интересом раскрываю карты. Так-так-так. Очертания вроде похожие. Ну и как ж меня сюда занесло? Ага, Гран-Тартария ... столица Ново-Петерсборг. Вот он Старо-Петерсборг. Москвы не видать. Соседи. О, знакомые все лица - мериканы, африканцы, шведы, германцы, австро-венгры, поляки, корейцы, ливонцы, персы и тюрки. Ха-ха, японцы - нихонцы. Вместо Китая - Катайская империя, Индии - Индийская Тартария, вместо Австралии - Новая Голландия. В общем не так все сильно и отличается. Интересное тут кино!
   Вскоре пришлось отвлечься от рассмотрения атласа. Ибо учитель, просвещая нас новостями, стал рассказывать классу весьма интересные вещи. Речь зашла о последних новостях государства Гран-Тартария, географическом и политико-военно-экономическом окружении страны, в которую я попал.
   Оказывается, в момент моего появления настоящее страны было отнюдь не безоблачным, а в воздухе витало ощущение возможного скорого начала войны. Император готовился к войне с катайцами. Империя катаев постоянно вооружалась, славилась своим сильным воздухоплавательным флотом и большой наземной армией. В последние годы она весьма агрессивно вела себя со всеми ее окружающими соседями. Висящий на стене парострел когда-нибудь выстрелит. Так и оказалось. Катайцы, вначале подмяв под себя ханьцев, корейцев, кумоси, сибо, ширви и уйгуров, под общим предводительством императора катаев Ши Цзинта решились на дальнейшую экспансию по захвату земель. Молниеносно подмяли под себя Могольскую империю, низложив тамошнего императора. Не став останавливаться на достигнутом, вскоре захватили соседние страны -свободные провинции Турчестан, Даурия и Мугалия Флава Магна, залив территорию кровью несогласных с этим. Тех, кто перешел под оружие и флаг катаев, объявили вассалами. На местах были посажены наместники, назначенные катайским императором, которые силой оружия и строгими законами насаждали среди людей в захваченных провинциях новые порядки. Лишь ближайшие соседи катаев - нихонцы еще пока от них отбивались, раз за разом придумывая себе новые техномагические решения, выравнивая в свою пользу баланс в военном противостоянии. Всем умным людям в Гран-Тартарии было понятно, что война на границах Тартарии - это всего лишь вопрос времени, а большая катайская армия, усиленная новыми вассальными войсками из захваченных провинций, будет и дальше идти на захват новых территорий.
   Видимо такое понимание присутствовало и среди первых лиц империи, чем объяснялось частое присутствие на улицах военных в форме. Хотя еще ничего не было, но для учащихся и детей был недавно введен комендантский час. На улицах то тут, то там висели плакаты патриотического содержания. Одни рекомендовали всем гражданам Империи потратиться - сходить купить себе сертификатов и марок военно-императорских займов разных серий, с разной доходностью и целевого назначения. Другие предупреждали о местах укрытий на случай нападения или настаивали иметь при себе и дома лекарские наборы первой необходимости. Третьи приглашали всех желающих записаться в имперскую армию, воздухоплавательный и морской флот. Четвертые звали в различные общества помощи армии и флоту - общество медицинских сестер, добровольное пожарное общество, городское общество помощи полиции, общество развития различных практик, именно так назывался поиск одаренных и развитие в них магии. Также государству требовались медсестры, водители паромобилей, водители-партористы, юнги и воздухоплаватели на дирижаблях и бипланах, для чего были развешены плакаты о прохождении курсов начальной подготовки по этим специальностям.
   Вот и наш географ призвал ребят в классе стать достойными гражданами страны и задуматься, каким образом каждый лично сможет помочь своей стране и Императору. М-да. Хороший вопрос.
   В перерыве на чай между уроками Анфиса принялась рассказывать своему новому соседу то, что она посчитала новичку знать крайне необходимым. Тараторила она бойко, иногда даже слишком, но парень практически не останавливал ее монолог, внимательно ее слушая. Говорила она интересные вещи о нашем классе. О надзирателях и об учителях, дюже строгих и требовательных. Равно как и о таких, что спят на уроках, чем все и пользуются. Об уроках и практических, куда они ходят каждый день. О том, как девушки в мастерской строгой мадам Ламановой зарабатывают своим трудом себе дополнительную прибавку к приютской стипендии, обшивая именитых городских модниц. О том, что Верка Чипиляева, Анфиса тут мстительно глядит куда-то назад, эта кошка драная, хвостом перед парнями крутит, а потом хвастается. Ось дождется бесстыдница, что платье-то ей на голове повяжут и отсель тряпками погонят. И что у Аксиньи Воропаевой внезапно нашлись родные. А Данилов перед прошлым уроком аглицкого изнутри привязал ремнем дверь и долгое время не пускал никого в класс. О своих вылазках в город, о погоде, о кондитерской буквально неподалеку, где пекут сладкие финлантские бисквиты с вкусным кремом за пять копеек штучка. В общем, всякую дребедень. Интересовалась и жизнью парня до попадания в приют и его родителях, исподволь пытаясь вызнать в неспешном разговоре социальный статус нового знакомого. Узнав, что у нового соседа обнаружена ретроградная амнезия, что бишь не помнит ничего из своей прошлой жизни, Анфиса, за бесполезностью сего, вопрошать парня перестала.
  
   ****
   И вот этой палочкой с пером надо писать?!
  
   Чистописание. Первый предмет, который я реально возненавидел. И не поверите, как был бы рад обыкновенной ручке! Да-да, нашей обыкновенной шариковой ручке. А все почему?
  
   Да потому! Всякий раз, опуская перо в чернильницу, я сажал чернильную кляксу в свою тетрадь. И к концу уже первого урока моя тетрадь по чистописанию была в многочисленных кляксах. Они сидели на титульном листе, на страницах и на строчках. А учитель чистописания, частенько поглядывая в мою сторону, неудовлетворительно качал своей головой, когда я пытался очередное темное пятно в тетради оттереть промокашкой. Даже пальцы мои к концу урока были так измазаны чернилами, будто сам специально их в чернильницу засовывал.
  
   А скорость написания текста. Пока уже привычные ко всему ребята писали под диктовку учителя десятое слово, я еще выводил шестое. И весь урок доводил учителя чистописания просьбами повторить еще раз. К концу первого урока он не выдержал и ругнулся:
  
   - Конов! Если вы, молодой человек, на следующем уроке снова также попортите тетрадь, то останетесь после уроков. Будете писать пером снова и снова до тех пор, пока ваше письмо не станет чистым. И чему вас только учили?
  
   Вот евпатий коловратий!
  
   ****
   На большой перемене подошел староста и вместо уличной прогулки вместе с классом, пришлось переться на первый этаж в учительскую.
  -Конов Сергей. Меня вызывали?!
  -Да-да, проходи, вызывали.
  
  Приютский секретарь в присутствии Акулины Валерьяновны выдала готовый ученический билет с моим ФИО, названием приюта и класса и сообщила об условиях моего нахождения в приюте.
  -В общем, от полиции пока никаких вестей не поступало, значит пока ищут. А раз такое дело, по представлению полиции зачисляем тебя к нам на довольствие. Твоим временным опекуном помимо Акулины Валерьяновны, как представителя приюта, назначен коллежский асессор Бардин Петр Алексеевич. И значит...
  
   В общем, пока ищут моих родных (ну-ну...ищите-ищите), я живу, столуюсь и одеваюсь в приюте на государственный счет, а именно деньги его Императорского высочества. Который является главным учредителем и попечителем нашего заведения. Ежемесячно мне положены деньжата - приютская стипендия в размере ...аж двух рублей. М-да, что-то совсем негусто. Хоть я тутошних цен еще толком не знаю, но чуйкой чую - мизер. Толком не разгуляешься. За особые заслуги администрация может добавить деньжат, присвоив именную стипендию. Паши, короче, паши себе...и все у тебя будет. Да ладно...на досуге подумаю, как тут можно заработать. Хоть жить пока есть где! Опять и снова...пришлось выслушать правила пребывания. Помимо тех, о чем мне уже твердили Аркаша со старостой, в приюте действовали и иные правила, кои мне выдали еще и на печатном листочке:
  
   1. Учащийся Императорского Ольгинского детского приюта трудолюбия, находясь вне стен своего заведения, обязан постоянно иметь при себе личный ученический билет.
   2. Прогулки в момент учебного и трудового времени равно как и пропуск занятий без уважительной причины учащимся запрещаются. Учащийся обязан уведомить и получить согласие старосты своей группы, надзирателя по этажу, преподавателя или администрации.
   3. Выход за территорию вне учебного и трудового времени разрешается после получения увольнительного билета. Учащийся обязан уведомить и получить согласие от надзирателя по этажу, преподавателя или администрации.
   4. При выходе за территорию приюта в увольнительную прогулка учащихся по городским улицам, площадям, бульварам и садам разрешается в осенне-зимнее время - до 20-00, в летнее - до 22-00. При прогулке вне территории приюта учащийся обязан следовать правилам этикета и законам Гран-Тартарии и своими словами и делами не позорить наше заведение, которому покровительствует сам Император! Всегда помни об этом!
   5. Учащийся должен вернуться в приют до окончания времени увольнительной. Возвращение после времени отбоя без применения дисциплинарного наказания к учащемуся допускается только по уважительным причинам.
   6. Форменная одежда принятого образца обязательна для ношения всеми учащимися. Ношение смешанной формы допускается в уважительных случаях. Ношение личной одежды учащегося допускается на время увольнительных при выходе за территорию.
   7. За допускаемые учащимся нарушения в приюте установлены следующие наказания:
   - выговор или запись в кондуитный журнал
   - удаление из класса
   - стояние в классе вместо сидения
   - оставление после уроков
   - хозяйственные работы
   - запрет на прогулки
   - лишение права на увольнительные в город
   - карцер
   - перевод в другое учебное заведение
  
   В общем, прочувствовать, ценить, беречь и защищать. С придурковатым видом 'Я все понял. Не дурак.' выслушал оные наставления, за что получил новое направление в фельдшерскую комнату- боже-е, опять к врачу...приютскому. Ну надо, так надо. Пойдем.
   Приютский врач Сергей Павлович, уже немолодой толстый мужчина лет пятидесяти, давно ждал меня. Сказав, что он уж просмотрел мое дело, переданное в приют полицией и вынужден провести повторный осмотр, отправил меня за ширму раздеваться. Опросив меня по новой и выслушав все мои жалобы на здоровье, он провел полный осмотр. Подтвердив диагноз легкого сотрясения, данный ранее полицейским фельдшером, он разрешил продолжить занятия, дав мне вдобавок освобождение от практических и физических занятий аж на две недели, сообщив мне, что доведет эту новость в учительскую сам.
   - В каком ты дортуаре, Сережа, в четырнадцатом? Опосля я зайду к тебе вечером, занесу глицину. И после занятий запрещаю бегать, только лежать-лежать-лежать!
  
   Лежу на кровати после уроков. Чего-то не хватает. Знаю. Смартфона мне не хватает. Полазить в френд-ленте в контакте, посмотреть почту, глянуть новости в тырнете. Один, всего один день без смартфона и я чувствую себя, как без рук. Вчерашний вечер после бани показал, насколько прочно там я привык к этому девайсу. Тут их нет и судя по окружению их тут еще долго не будет. Хотя проку мне от него полный ноль, только помешать может. Пойду-ка я в библиотеку, просвещаться буду. Надо же когда-то начинать.
   Упросив старосту объяснить мне ее расположение, иду туда. На лестничной площадке встречаю соседку Анфису.
   - Сережа, а ты куда?
   - Вот, ищу нашу библиотеку.
   -Так и мне туда. Пойдем, я покажу.
   В библиотеке глаза мои задумчиво оглядели большие стеллажи с книгами. Анфиса ушла вглубь и уже была в поисках нужной ей книги. Я же бессистемно смотрел на корешки книг. Может с новостей начать?
   -Что вам нужно, юноша?
   -Не вижу газет у вас.
   -Прямо и направо. Там у нас газетная периодика, Салун Петерсборга и Имперский вестникъ. Только юноша, аккуратнее. Выносить и портить ее воспрещается. Газеты у нас приносят для наставников.
  
   Беру в руки "Имперский вестникъ". Что тут у нас?
  
  "...Именной высочайший Указъ данный Государственному Совету Гран-Тартарии. Нашему генерал-адьютанту, морскому министру, адмиралу Сежавину высочайше повелеваем быть членом Государственного совета с оставлением в занимаемой им должности и в звании генерал-адъютанта"
  
   Так. Это мне не интересно. Что тут еще?
  
  "...Высочайший приказъ. Назначаются: по пехоте..." Не интересно.
  "Хроника. Бюро печати сообщает, что аглицкое и мериканское правительства пришли к соглашению относительно необходимости для каждого из них к охране общих интересов, предусмотренных агло-мериканским союзом. Особенное внимание имеет быть обращено на пункт соглашения, открывающий кредитные линии на военные поставки с целью обеспечения независимости Империи Катая"
   Н-да. Это явно не для меня, а для каких-то дипломатов. Ну или военных.
  
  "Морской обзоръ. 06 Бейлетъ. Аглицкий военный дирижабль решил предпринять такой же набег в наши пределы, какой предприняли подобные ему суда 02 Бейлетъ. На этот раз агличане избрали объектом своего визита район Пустозерья в провинции Самоедия, появившись со стороны Мурманского моря.
   Но благодаря тому, что они появились над этим городом днем, эта попытка для них закончилась неудачно. Наши моряки и воздухофлотцы оказались на чеку, вовремя заметив и сумев заставить его покинуть наши границы. Что именно интересует аглицких военных в столь пустынных и далеких от цивилизации местах и почему иноземцы решились столь нагло нарушить наши пределы, осталось неизвестным. Аглицкому послу в Ново-Петерсборге по новому факту нарушения границ заявлен очередной протест."
  
   Более интересно, чего им там надо. Но тоже, фигня какая-то. В ихней политике я ни черта не понимаю.
  
  "Агенство Вулфа сообщает, что в прошлую осьмицу австро-венгерский правительственный дирижабль "Gwendolin" над озером Aнicca захватил германский пассажирский дирижабль "Wissmann". Разрушив машины, они взяли в плен капитана, инженера и команду. По некоторым данным, ставшим известным агентству, их целью были пассажиры на борту дирижабля, входившие в состав экспедиции, организованной немецким магическим обществом "Копье Лонгина" и орденом магов "Зеленый дракон". Что сталось с пассажирами дирижабля, не сообщается."
  
   Опять маги. И их еще и захватывают.
  
  "Разборъ недавних событий в Могольской империи. В последнее время не раз появлялись сведения о занятии катайскими войсками различных пунктов Могольской империи. Эта область является малонаселенной, но богатой земле территорией, где проживает в среднем до 6 человек на квадратную версту. Не раз империя Катаев пыталась завладеть, если не всей Могольской империей, то хотя бы наиболее богатой ее восточной частью, по правую сторону от рек Кандрис и Гангес. И недавно с приходом, объединившего народы и армии, нового императора катаев Ши Цзинта им удалось это сделать..."
  
   Чтение имперского вестника оставило у меня тягостное впечатление. Что за злодейка-судьба меня сюда забросила? Как? Зачем? Почему?
  
   ****
   Боже, как же мне надоел этот запах. Бесит с первого дня пребывания. Запах "душистой" обуви и носков, валяющихся под кроватями. Обычно сам проветриваю всю комнату, чтобы освежить воздух и чувствовать себя лучше. Делаю это тогда, когда в ней никого нет. Сегодня все в сборе, но я больше так не могу. Придется опять идти открывать окно. У окна стоит кровать, на которой, балуясь своими личными часами на цепочке, лежит здоровый бугай Иван Скоробогатов, по прозвищу Скоробогат. Известный проваленной в прошлом году учебой и невесть каким образом оставленный в приюте на второй год. Матерщинник и главный скандалист нашего класса, любимой забавой которого является игра на ругань. Правила игры просты. Кто кого больше переругает. Нужно награждать оппонента ругательными эпитетами, и чем сочнее, тем лучше, а потом окружающие сравнивают и сообщают, чьи же ругательства были сочнее. И соответственно, кто выиграл. Правда часто такие игры от обиды оппонентов превращались в драки, но это уже совсем другая история.
  
   -Эй, шкет, не надо открывать окно.
   -Извини, Иван, надо проветрить, дышать нечем.
   -Свежачок, ты не понял, не надо открывать окно.
   -Почему не понял? Понял, но надо комнату проветрить. Это недолго. Сам же и закрою. Свежего воздуха в комнате очень не хватает.
   -А я не хочу! Мне и так хорошо.
   - А надо! Ты же тут не один живешь.
   - Шкет, а в глаз!
   - А попробуй!
   И резко крутанул ручку окна, открывая приток свежего зимнего воздуха в комнату.
  
   Назревал конфликт. Все в комнате быстро пришли в движение. Кто-то из ребят быстро дернулся к двери и стал на стреме, выглядывая там дежурного надзирателя. Другие начали убирать с проходов выставленные там стулья. Петька с Олегом подбежали к нам, первыми стремясь загасить конфликт. Шавка Скоробогата и провокатор, щуплый долговязый паренек Игнат с прозвищем Сопля, глядя на "шефа", быстро затараторил:
  
   -Ну ужо получишь! Ось ты у нас получишь в рыло!
   - Скоробогат! Может не надо?
   Обращаясь ко мне:
   - Сергей!Ты тут у нас человек новый, порядков наших не знаешь.
   И к нему:
   -Скоробогат, он же первые дни тут. Аркаша присматривает, Акулина Валерьянна знает, дохтур наш. Надзиратель ходит. Не скроешь, Вань, не надо этого.
  
   "Медведь" в лице Скоробогата медленно встал с кровати, потягиваясь и разгибаясь, и также нарочито медленно, с видом "ну я тебе сейчас так врежу" плавно подошел ко мне, словно любой противник для него это так, мелкая сошка.
   - Что, шкет, чуешь чем пахнет? -выставил перед носом свой здоровый кулачище - За мной, шкет, не заржавеет!
   - Скоробогат, ну не надо.
   В это момент Сопля дергает Скоробогата за руку, провоцируя конфликт дальше:
   -Да врежь ему! Врежь!
   Рука Ивана дернулась и почти коснулась моего носа.
   Быстрый перехват руки, болевой захват, приём с учётом массы тела моего противника и на потеху удивленным зрителям Скоробогатов с тяжёлым глухим "шмяк" падает оземь.
   -Ша, ребята! Надзиратель идёт! Ша!
   -Что тут у нас происходит! А ну прекратить!
   -Ничего не происходит, господин надзиратель. Просто Иван ... неудачно поскользнулся и упал.
   - Так уж, взял и упал!
   - Так и было. Правда, ребята!
   Все вокруг неуверенно закачали головами.
   - Иван, Игнат, все так и было?
   Сопля открыл рот и получил больной тычок в спину:
   - Да...а-ай!
   - Иван?!
   - Да, надзиратель. Я просто упал.
  
   ****
   -Господи и Владыко живота моего...
  
   Урок Божий. Вот этого предмета я в упор не понимал. Приходивший к нам из соседней церкви, бородатый попик Евлампий, всякий раз рассказывал нам, как мы должны любить друзей. И особенно, врагов. Вел урок он несколько странно. Рассказывает нам о любви, а сам ухватится за бороду, смотрит куда-то вдаль поверх наших голов и смешно причмокивает, параллельно думая о чем-то своем. Еще нравилась ему лампа на столе, непонятным образом туда попавшая. Абажур которой он постоянно касался своим толстым пальцем. Слушать этот бред, особенно в моем случае - нет никакого желания. А ведь еще это зубрить надо и по ним экзамены сдавать. Просто какой-то ужас.
   В голове засела детская шутка. Попик попик бородатый, гребет денежку лопатой. Внутренне смеюсь своей шутке и на лицо лезет улыбка. Ну смешно же. Поп заметил:
   -Новенький! Конов! А не поделитесь всему классу причиной своей беспричинной радости?
   Встаю из за парты. Под тихое шу-шу-шу всего класса.
   -Так что же стало причиной вашего смеха, молодой человек!
   Отвечаю:
   -Батюшка, простите! Смешно! Говорите, врагу нужно подставлять щеку. Обе?
   -Истинно так, юноша. Господь наш терпел и нам велел!
   -Даже если он церковную кассу сопрет? Вашу бороду обрежет! Супружницу... - далее я многозначительно промолчал.
   Евлампий моментально потемнел лицом, взъярился и нервно дергая волоски со своей бороды, каким-то злым голосом заговорил:
   -Конов! Ах, ты, стервец! Завтра отпросишься с урока и придешь ко мне в церкву! Будешь у меня с час шестопсалмие читать.
   И подходя к столу, сильно стукнул по столешнице. Класс моментально притих, внимая. Поп, дождавшись тишины, обратился ко всем:
   -Я сделаю из вас благочестивых людей, угодных господу, императору и всея Тартарии!
   И начал гладить абажур. Как ни в чем не бывало.
   Я бы этой лампой да по роже Евлампия. Ну что ж за невезуха. Пришлось назавтра идти.
  
   - Даруй ми зрети моя прегрешения...очисти мя грешнаго... очисти мя грешнаго...
  
   Фу-у! Неужели все закончилось! - выхожу из двери. Набожная бабулька-одуванчик неудовлетворительно смотрит вслед.
   -Отстоял?! - с таким вопросом у выхода церкви встретила наша честная компания, сбежавшая с перемены. После недавней стычки со Скоробогатом я стал относиться к ним, как к своим друзьям. И они, похоже, тоже приняли меня в свой круг.
   -Отстоял.
   -Да ты не тушуйся. Евлампий наших частенько за провинности в церкву отправляет. Подумаешь, почитаешь тут немного, примешь благочестие, да и отпустит он тебя.
   - Но так же нельзя! А если он не прав? Как вы можете принимать все на веру?
   - Мы ко всему привычные. Испокон века бабка моя попу верила, мать верила и мы верно будем верить. А у тебя разве было не так?
   И вот что им на это ответить?
  
   ****
   -Да что ж мне так везет-то. Первые дни тут и уже проверочная. Контрольная у нас, короче. По арифметике.
  
   Списал условия с доски.
  
   *Вексель в 3763 целковых 50 копеек куплен с уступкой 842 целковых. За сколько времени до срока куплен этот вексель, если учет сделан по 7,2%.
   *Купец занял у своего знакомого деньги по 5% и через десять лет возвратил 20000 целковых. Как велик был занятый капитал?
   *По скольку процентов нужно отдать капитал 8000 целковых, чтобы в 4 года получить 1600 рублей процентов денег.
   *Из двух сортов чаю, по 3,4 целковых за фунт и по 2,75 целковых, составили без прибыли и убытка 7,8 фунтов смеси, по 3 целковых за фунт. Сколько взяли чаю того и другого сорта.
  
   Смотрю в книгу - вижу фигу. Как решать, что на что перемножать - не понимаю. Анфиса рядом уже чего-то строчит, вычисляет. А я, сижу и туплю. И время идет. Точно завалю.
  
   Тихо толкаюсь и шепчу соседке:
   -Анфи-и-са-а, дай списать!
   -Вот еще! -шепчет -Сам решай! Матвей Петрович дюже строгий!
   -Ну будь другом!
   -Как можно? Мою думку повторять! Не дам! - и закрыла лист от моего взгляда своей ладошкой.
  
   Вот зар-раза!
   Препод, молодой усатый дядька, ходит по рядам, высматривает, кто среди нас списывает. Жаль, телефонов тут нет. Хорошо бы в инет выйти и в решебнике ответ скачать! Жаль вот, нет тут интернета. Зато шпоры есть. Кто ж знал, что контрольная будет. Ладно, пусть ставят пару в дневник, еще исправлю, наверстаю. В следующий раз себе шпор наделаю.
   Надеюсь, тут препод не такой, как наш, ТАМ. Как сейчас помню, наш математик во время контрольной тоже вот так ходил. Все искал, кто среди нас списывает. И вдруг, как заорет на весь класс, о кей, гугл! А потом, включить музыку! Ну у многих на включенных телефонах музыка-то и запиликала. Гениальный у нас препод был, что и говорить.
   Вспоминаю об одной маленькой штуке:
   -О, мой калькулятор! Дроби ж с процентами он ведь считает!
   Достаю. Пока учитель не видит, начинаю вычислять. Вижу, как Анфиса краем глаза удивленно косится на меня. А вот фиг тебе, не покажу. Закрываю калькулятор ладонью. Вскоре в голову приходит последовательность действий. Решаю на черновике. Вроде так. Проставляю полученные решения в тетрадь и сдаю в конце урока. Надеюсь, прокатит.
  
   На следующий день.
   -Конов! Соблаговолите ответить всему классу, молодой человек, как вам удалось найти ответы на задачи без записи их решения?
   Бодро отвечаю:
   -В уме, Матвей Петрович!
   Ребята в классе засмеялись:
   -В уме?! Ось молодец, Конов! Садись обратно, пишу в тетрадь двойку!
  
   Ну почему?
  
  
   ****
   Отвод по болезни закончен. И сразу гимнастический зал. Физ-ра, как много в этом звуке, для сердца нашего слилось.
   Напялив гимнастические трико, вся группа в гимнастическом зале. Под высоким потолком подвешены канаты и кольца. В центре зала стоят деревянные стойки с гимнастическими брусьями и стойки для прыжков, с лежащими под ними матами. На стенах упоры с турниками для подтягивания и столбы со ступеньками, имитирующими лестницы. Вдоль зала разложена серая тканая тряпичная дорожка.
   О, и тут оно, наше все, любимое приспособление для прыжков с трамплином - козел. Девчачья группа в коричневых платьях с черными фартуками занимается гимнастикой в конце зала, у зеркальных стен с балетными станками.
  
    []
  
   Физрук, Евграф Матвеич, судя по выправке, отставной военный, окинув всех нас взглядом и погладив свою бороду, произнес:
   -Ать-два. Мальцы, в шеренгу стройсь.
   Окинув взглядом построившихся по росту пацанов, выцепил в строю новенького.
   - Новенький?! Имя, фамилья!
   - Ага. Сергей. Сергей Конов.
   - Смотрю, крепок ты, мышца есть. Из каковских будешь? Занимался?
   - Не знаю. Ничего не помню.
   - Как так, не помню? Больной что-ль?
   - Евграф Матвеич, болезный он, всю память напрочь отшибло. Дохтур наш так сказал. Пока полиция родных ищет, он тут у нас - со смехом протянул конопатый парень слева.
   - Зараза треплистая...ну погоди, прибью попозже -про себя думал я.
   -Даже так! Нехорошо смеяться. А ну ка, ты, гирьку взял, вон ту...да-да, ее, родимую...и давай-ка, пяток подъемов вверх.
   (парень возмущенно) - Ну, Евграф Матвеич! Почему так сразу я!
   -Давай-давай! Чтоб не закладывал, покуда не спрашивают!
   Парень с усилием поднял гирьку два раза и третий раз...не смог.
   - Теперь ты! Давай-ка, Сергей!
   Подошел к гире. Двадцати четырехкилограммовая. Та самая, "золотая", что Шура пилил.
   С легкостью поднял десять раз и бросил ее на мат.
   - Силен, парень! Явно занимался.- И обращаясь к моему обидчику: - Смотри, как надо! А ты! Давай, вертайся взад!
   Оглядев строй, физрук снова пробасил:
   - А теперь канаты! Разбиться по пятеро! Арш!
   Разделившись, юноши побежали к канатам. Первая пятерка, вторая. Евграф Матвеич смотрел на свои часы на цепочке в руках.
   - Медленно...совсем медленно...чего там зависли, чай не беременные! Так и до обеда в зале висеть будем!
   Третья пятерка. Моя.
   -Арш!
   Подъем дался легко. Тренированные руки ухватились за канат, зацепился ногами. Перехват-вверх-перехват-вверх-перехват-вверх и уже потолок. Осматриваюсь. Мои конкуренты еще внизу. Первый. Спускаюсь.
   - Однако!- слышу голос Евграф Матвеича: - Это где ж ты так натренировался?! Скажешь?!
   - Не помню, уважаемый Евграф Матвеевич! - и лыблюсь: - Наверное, где-то, тренировался!
   Прокол. Не иначе. Но правда сказать, этот косяк был на физре не последним. Во время прыжков я забылся и сделал в полете большой прыжок с переворотом, после чего приземлился на мат. Мое "сальто-мортале" через козла вызвало слаженный вздох, похоже, всей девичьей части группы, наблюдавшей за прыжками парней, и одобрительный ор и улюлюканье парней. Евграф Матвеич только головой покачал. Пронесло. Хотя нет. Потом до самого вечера вся группа подозрительно косилась и шепталась. Прокол?! Ну да!
  
   ****
   -Притворитесь, что вы музыканты, а не просто м-и с железками!
   -Я скажу вам сейчас, какие тут ноты - вы очень удивитесь.
   (шутка)
  
   -Cудари и сударыни! Пишем себе немедля в писчую тетрадь! Простое повторение двутакта при цифровании метрики, обозначается не как четверотакт, а как дважды двутакт. Согласно с этим мы называем подобное повторение удвоенным двутактом или удвоенной фразой. Все записали?
   Брожение в классе учитель воспринимает как согласие.
   - И сразу пишем себе задание. Прочесть тему A" Главы основных музыкальных форм", первый параграф и составить к следующему занятию несколько двутактов всех трех родов. Записали?!
   -Давайте начнем занятие. Начнем-с, барышни, с вас пожалуй! Наиграйте-ка мне прелюдию "Партиты" Джузеппе Антонио Бресчанелло. Вы должны ранее были проходить эту тему с вашим прежним учителем.
   Брожение в классе.
   -Выходим, барышни, в центр. Не стесняемся, поближе к пианино.
   Снова брожение в классе. Девушки разбирают музыкальный инструмент и садятся за стулья у пианино.
  
    []
  
   Наш, как оказалось, новый учитель музыки тоже сел на свой стул, залихватски закинул ногу на ногу, наиграл правой рукой музыкальное введение на пианино и произнес:
  
   -Ну что-с! Начнем!
   Девушки начали играть. Как-то неуверенно, вразнобой, без огонька, путаясь в струнах и нотах.
   -Нет! Нет! Нет! Так не пойдет! Сударыни! Сначала!
   Девушки начинают снова. Опять неуверенно, путаясь.
   -Нет! Нет! Нет! Фальшивите, барышни! Сначала!
   Девушки начинают сначала. Также, как и раньше.
   -Нет! И нет! Барышни, вы не умеете играть! Совершенно! А вы, юноши? Неужели из вас тоже никто не умеет, молодые люди?! Не умеют? Умеют?! И кто же?!
   Лес рук одноклассников указывают на меня.
  
   Резко просыпаюсь и вскакиваю. Раннее утро. Ребята еще спят на своих кроватях. Ложусь обратно на подушку. Б-р-р-р! Вот это бред приснился. И что бы это значило?!
  
   Днем, на уроке пения.
   -Ай, донцы-молодцы, ай, да, донцы-молодцы. Припев поём. И-и-и, Петр, начали!
   -А-а-а-а-а-а-айда -пропел Петька басом.
   Класс захохотал.
   -Маркин, что это было? Я ж тебя спрашиваю? Маркин!
   - Федора Ильинишна, я это....я не могу, мне ведмедь по ухам треснул!
   -Садись, Маркин!
   - Так, Радулов, твой выход! И-и-и-и!
   (другой, более писклявый голос ) - А-а-а-а-а-а-ай!
   Снова ржач в классе.
   -Замолчи, аж слушать противно! Радулов, а что с тобой!?
   -Федора Ильишна, у меня ...ну это....голос сел! Болею вот! Второй день! Мамкино молоко с медом не помогает! С шарфом хожу!
   - Врешь ты, Радулов! Какая мамка, ты где находишься, забыл?! Сядь!
   - Дык повариха наша, Миколавна! Она ж меня часто подкармливает, а я ее за это мамкой называю!
   Опять смех в классе. Радулов со смущением на лице садится на лавку.
   -Та-ак, кто пойдёт следующим?! Может девушки у нас запоют?
   Желающих нет. Взгляд учительницы пения останавливается на новичке.
   -А может нам споет Конов? Да, Серёжа! ?
   Сергею пришлось встать.
   -Федора Ильишна, я совершенно не помню этой песни, которую нужно спеть.
   -Ах да, бедняжка, у тебя ж амнезия, помню! Но хоть какую- то ты песню помнишь?!
   - Помню, и могу спеть, но для этого понадобится гитара.
   Учительница заинтересованно даже подалась вперед, повернулась к Петьке и:
   -Так, Маркин! Одна нога здесь, другая там! Марш в музыкальную, неси гитару другу! Друг же? Там скажешь, что Ильинична просит. Да поживей там!
   Через пять минут Петька прибежал с гитарой-шестистрункой и лично вручил ее мне, пробасив:
   - Самая хорошая. Все струны натянуты, не бойсь, самолично проверял.
   Перебрал струны пальцами, перепроверяя его слова. Вроде годится. И песня есть подходящая. Решил спеть всему классу дедову любимую, про крейсер Варяг. Помню вот, помоложе был. Дед как друзей-товарищей вспомнит, хряпнет по стакану. Чуток пройдет и слышу, запевает.
   Снова держу пальцы крестиком, чтобы не было. Вспоминаю оригинальный фильм и текст..
   Ч-черт, надеюсь, в классе не поймут, что я тут им душу раскрываю. Всего несколько дней как прошло, а на душе уже становится тоскливо. Так даже на соревнованиях не было, когда на несколько дней с командой уезжали из дома в другой город.
   Учительница решив, что начало несколько затягивается, произносит:
   -Конов, давай уже. Начинай! И-и-и-и!
   -Федора Ильинишна, не надо и-и-и-и!
   Класс грохнул, закатываясь смехом. А Сергей, ни на кого не обращая внимания, ударил по струнам гитары и запел:
  
   -Наверх вы, товарищи! Все по местам
   -Последний парад наступает
   -Врагу не сдается наш гордый Варяг
   -Пощады никто не желает!
  
   Завершив песню, в последний раз ударил по струнам. Вижу как Федора Ильинична, отвернувшись от класса, украдкой платочком протирает уголки глаз. Не сразу, через несколько, показавшимися очень долгими, секунд, она изменившимся голосом спросила:
   - Конов, а что это за песня? И что за Варяг?
  
   Как чуял. Явно сон не к добру!
  
   ****
   -Ну как, были у тебя сложности с твоим аглицким?
   -У меня нет, у агличан были!
   (шутка)
  
   На уроке аглицкого чопорная мисс Морсистер, наша англичанка в приюте, по словам Анфисы, давно обрусевшая, степенно ходила с указкой между рядами сидящих за столами ребят. Одного она попросила назвать английские временные предлоги, другого - предлоги места и направления, третью наскоро прочесть отрывок из учебника, а ее соседку - перевести прочтенный абзац. За неверный перевод или неправильно сказанное, она сильно била указкой по столешнице парты, пугая ребят неожиданным хлопком. Знали встававшие аглицкий плохо. А уж произношение ни к черту. В комнате было открыто окно, класс проветривался зимним морозным воздухом. 'Англичанка' остановилась перед моей соседкой и сказала ей:
   -Анфиса, клоуз зе виндоу, ду ит.
   Соседка встала:
   -Дует? А мне совсем не дует, мисс Морсистер.
   Бац! Хлобысь! Никто даже не понял, почему на этот раз англичанка треснула указкой по столу. Зар-раза! Аж в ушах до сих пор звенит! Ну неужели по другому нельзя вести урок?
   Училка стоит без движения, недобрым взглядом посматривая на Анфису. Она, не понимающе, стоит ни жива-ни мертва. Если ей не помочь, сейчас что-то плохое будет. Шепчу соседке, мол Анфиса, сказано было тебе, закрывай окно. Та, услышав, что от нее требуется, быстро дернулась выполнять просьбу. Лицо мисс Морсистер смягчается. Она переносит свой взор с девушки на меня и произносит на английском.
   -Мистер Конов! Соблаговолите прочесть третий абзац новой темы и перевести его.
   -Хорошо, мисс Морсистер!
  
   Быстро и бойко читаю и перевожу относительно несложный текст из нескольких предложений, про какого-то мистера Паркса, который сидел в парке на лавочке, ожидая жену, читал статью в газете и комментировал погоду своему соседу. Когда я закончил, смотрю на англичанку. У нее глаза стали блюдцами, словно увидела во мне что-то ужасное. Не понимаю. Вроде ошибок не было, текст ведь тут простой. Мотаю головой, осматриваю рядом сидящих соседей. Такие же удивленные лица ребят. Киваю головой соседу. Что, что мол такое? Что вы все так на меня смотрите?
   Мисс Морсистер отмирает первой:
  
   -Мистер Конов, у вас хорошо поставлено произношение. Браво! Вы занимались c наставником? Или были за границей?
  
   Бурчу что-то невнятное, мол не помню, не знаю и вообще. Сам удивлен, так получилось. Не верят.
   И тут спалился.
  
   Терпенье и труд всех перетрут!
   В нашем приюте куча мастерских. По-моему, чересчур. У девушек - мастерская изящных работ, кройки и шитья. Поделки и результаты своих работ девушки постоянно выставляли на публичной выставке предметов мод и прочих изделий, сделанных руками воспитанниц приюта. Или же сдавали в городской модный магазин, где, говорят, их ручная работа разлеталась среди городских модниц со свистом. Потому что наши девочки под руководством мадам Ламановой шьют шикарно и недорого. То и дело среди девушек на переменах раздавался хвастливый треп:
  
   - Агафьюшка, слыхала... моя летняя шляпка, оказывается, ушла к графине Н. Мне тогда за нее на чай дали - целых пять целковых.
   - Это что... а вот мой детский расшитый костюмчик, что я, помнишь, шила ажно два месяца, по слухам, забрали в дом князя А.
  
   Для парней - уроки труда велись в нескольких мастерских. По расписанию ежедневно мы посещали на выбор или механическую, объединенную с кузнечной, мастерскую, или столярную мастерскую, или сапожно-портняжную с каретной мастерской. Столярная и сапожно-портняжная мастерские находились прямо в приюте, в отдельных пристроенных помещениях. Каретная и механическая мастерские прижилась в соседнем с приютом здании мастерской 'Ремонтъ паровых омнибусов и телег Арбузова'.
   Нет, я не против, раз уж я сюда попал, кто ж знает, что тут в жизни пригодится. Правильно, что государство в лице государя Императора пытается социализировать вчерашних асоциальных оборванцев и детей, оставшихся без родителей. В приюте много таких ребят. Широким выбором профессий им пытались привить навык к работе, чтобы к сроку выпуска воспитанников приюта и получению аттестата зрелости они легко смогли начать работать, влившись в общество.
   А там наш школьный трудовик тоже жизни учил. На том, что было. Так что не пугаюсь. Опыт у меня есть. Стальную стружку уже смахивал с древних советских токарных по металлу, стальные заготовки резцами стачивал. Заготовки из стального листа приходилось раскатывать, превращая их в крышки и конусы. Подозреваю, что тут наш трудовик имел свой маленький гешефт - в обмен на наши хорошие оценки. Но, как говорится, не пойман. А на токарных станках по дереву точил ручки для напильников.
   Строем идем в мастерскую Арбузова, ту самую, которую приметил еще в первый день моего попадания. Цеховой мастер, наш учитель, встречает у входа:
   - Аааа...Помощнички наши пришли! Заходите-заходите!
   Мастерская явно представляла собой небольшой заводик. Внутри большого цеха то тут, то там на ремонте стояли виденные мной на улицах города паровые омнибусы, сверкающие желтыми полосками на фоне зеленой окраски . Как потом мне сказали ребята, эта мастерская выполняла обслуживание и ремонт всех без исключения пассажирских омнибусов, выходивших на ежедневные городские и междугородние линии компании "Ново-Петерсборг Роуд Омнибас". А в секретном зале , что ни для кого из местных не было секретом, ремонтировались паровые машины, обслуживавшие семью его Величества и охранную службу. Посторонние туда не допускались.
   По пути в раздевалку медленно прохожу мимо очередного стоящего на ремонте туши зеленого городского омнибуса. Нравятся они мне чем-то. Горящим взором осматриваю и мягко прикасаюсь к корпусу и ко всем выступающим частям этого большого парового агрегата, попавшим в зону моей руки. Рука испачкалась грязью. Ну и ладно, потом отмою. От созерцания красоты металла отвлек чей-то настойчивый взгляд.
  
   - Чую, нравится тебе наши мобили, парень?! Новенький здеся, с приюта?!
   - Да! В первый раз здесь!
   И смутившись, сунув руку в карман, прошел дальше.
   Облачаюсь в раздевалке в рабочую робу и сапоги. Рядом тоже самое делает Петька. Попутно прислушиваюсь - находящиеся там мужики рабочих профессий беседуют да травят анекдоты:
   - А во, Миколаич, слухай! Стоит вона у пирса эскадра наша. Монитор "Рюрик" и пароход "Ижора". Муж с супружницей-агличанкой гуляют по пирсу. Народу вокруг...уууу. Барыня, иностранка значится, читает названья, ну.. на своем..на аглицком. Смотрит по первости на монитор и грит. "Пюпик!" Супруг ейный, как услыхал, поморщился и быстро ей в ответ, милая, плиз, не читай громко следующее названье!
   - Кха-ха-кха-ха! Ижопа! Саныч, уморил! Ха-кха!
   -Давай еще!
   - А вот вам! Значит, учитель спрошает гимназиста, мол какие расходы называются текущими?
   - Те, которые текут...
   -Например?
   - Водка, пиво...
   - Ха-ха-ха! Пиво...ха-ха!
   - Жена грит, вчерась, мол, проснулась, а тебя нет! Где ж ты был, дорогой?
   - А муженек ей грит, а ты где, мол, проснулась, дорогая?
   - Ха-ха-ха!
   - А во, Вань ...еще! Слухай!
   - Офицер отправляет свово денщика в город, дает оному рупь. Сходи, грит, в город, найди себе бабу, ток глянь, шоб здорова была. Возвращается денщик наутро. Ну офицер-то егой и спрошает, мол, ну как, здоровая баба была?! А он значит ему грит, мол, так точно, вашбродие! Здоровая! От такая! Еле-еле рупь отнял!
   - Ха-ха-ха! Ха-ха!
   Ну ничего в мире не меняется. Ржем в сторонке вдвоем втихаря. Петька от смеха хватается за свой бок. Параллельно заканчиваю переодеваться и собираюсь идти к своим.
   -Эй, чего там ржете? Подслушиваем, значит...школяры-практиканты?! Идите-идите отсель, неча тут уши греть! Андреич ждать не любит!
   - Да ладно...Не больно то и хотелось. Сами можем кому хочешь рассказать.
   - А ну стой...подь-ка сюды! Молодой усач, что застал меня у омнибуса, поманил нас пальцем. -Да, ты и ты!
   Мы подошли к столу, за которым сидела бригада, кажется, рабочих.
   - Ну, как на духу, пострелята, анекдоты знаете?!
   - Ну знаем!
   - А ну рассказывай давай.
   -Зачем вам, Андреич ждать не любит!
   - Да ладно вам, расскажете нам, какой не знаем, так и быть, замолвим за вас словечко. А я многие знаю. Ну!
   - Ну не знаю...Стоит ли?
   - Давай, парень, не менжуйся, гри, не бойсь. Заступимся. Андреич наш мастер и новые анекдоты ох как любит.
   - Ну ладно. Могу про Вовочку, или про поручика Ржевского.
   Не знаю, есть ли у них тут эти персонажи, но держу пальцы крестиком. Чтоб не было. Вспоминаю самые нейтральные.
   - О, ну-ка ну-ка...оные не слыхивал...валяй давай!
   Ушли мы только через пятнадцать минут, едва не опоздав на занятие. Зато подняли мужикам настроение. Бурный мужской гогот был слышен куда дальше раздевалки. Петька смотрел на меня круглыми глазами. Тот усач, что меня подзывал, буквально через несколько анекдотов, вытирая в углах глаз проступившие слезы, бурчал:
   - От, чертяка, бисова душа! Уважил нас! Ты смотри, ну и смена растет! Ребят, вы к нам почаще заходите, не обидим. Ха...мужики, похож туточки у нас новый шут завелся, будет нам анекдоты баить.
   Встрял я, короче. Мастерской, похоже, не отделаюсь.
   Так и вышло. Пока ходил в рукомойню стирать свои грязные вещи, в которых я появился в этом мире, Петька тем временем разболтал услышанные в раздевалке мастерской анекдоты парням. Когда вернулся в комнату, парни враз обступили меня и начали упрашивать рассказать им хоть что-нибудь еще. Не хотелось, но пришлось. Уступил. И до самого отбоя смешил ребят нашими анекдотами, пока пришедший дежурный надзиратель не разогнал нас по своим кроватям.
   -А ну всем спать! Ишь расшумелись! Отбой!
   На следующий день все повторилось, но я стал умнее. Рассказав новую парочку, осадил всех желающих продолжения банкета. А как иначе? Так они скоро закончатся и рассказывать будет нечего.
   Мои анекдоты Олежек принялся записывать в записную книжку. На мой вопрос, зачем это ему, он честно признался, что мечтает вскоре стать газетчиком или работать в журнале. А для этого редактору при приеме на работу нужно показывать примеры написанных им сочинений, статей или книг.
   В шутку я ему предложил взять заодно и меня в соавторы, попутно собрав с меня имеющийся материал. Заодно пройтись по всем желтым книгоиздателям и редакторам, предложив купить готовый сборник анекдотов. А если никому не пригодится, то поискать газетчиков, готовых взять его вести ежедневную колонку юмора. Поржав на эту тему с ним, я и забыл обо всем этом.
  
  
   ****
   Солнечный зимний день. Большая перемена. Наш класс, одевшись по зимней погоде, высыпал на большой двор позади приюта. На утоптанной заснеженной площадке две команды "младшеклассников" играла в лапту, увлеченно гоняя мяч по воздуху. Наши девушки одной большой кучкой продефилировали к большому дубу за площадкой, что-то обсуждая друг с другом. Корзина с набором городков была свободна.
   - Айда, ребят, в городки играть! Чур только бьемся за классы.
   Расставив на снегу фигуры и разметив прямо по снегу ботинками линии, парни быстро разделились на две команды. Шестой против пятого. В нашей команде оказалась неразлучная троица Федькин, Радулов и Маркин.
   Правил игры я не знал. И теперь, держа в руке биту , всматривался в игру напарников по команде и конкурентов из пятого. Смотря за ними, отличал сходство игры в городки с нашей дворовой игрой в банки. Обычно по теплу ребята выходили во двор со сломанными черенками клюшек и палками от лыж. В близлежащих помойках находились жестяные банки, одна из которых ставилась в центр самого дальнего уровня. Отмечали мелом еще несколько уровней и начинали играть. Нужно было размахнуться и метко закинуть палку точно по центру, сбив установленную в зоне банку. Сбил ее-перешел на следующий уровень. Не сбил -остаешься на прежнем уровне. Сбил ещё-двигаешься дальше. Игрок, первый добравшийся до банки, становился победителем. Баталии нашего ТОГО двора были такими, что время мы попросту не замечали. Лишь приходя домой, узнавали, что за время нашей игры прошло уже несколько часов. А мятые в хлам жестяные банки, валявшиеся на дороге, сиротливо напоминали прохожим о прошедших баталиях.
   Ну тут вроде понятно. Моя очередь. Выставлены фигуры. Вспоминая подзабытые временем приемы, размахиваюсь и в первый раз нечетко бросаю. Упс, мимо. Дожидаюсь следующей очереди. Чувствую, сейчас скорее всего попаду точно. Та-ак! Главное, нацелить палку на фигуру, мысленно сообщая ей свои ожидания, наметить высоту броска и силу раскрутки пропеллера в полете.
   Бросок. Ур-ра! Мышечная память в действии! Мастерство не пропьешь. Недовольные лица соседней команды явно рассчитывали на мимозу-новичка. А вот хренушки вам. Очередной рассчитанный бросок сбивает очередную фигуру. Попа-а-а-л! Кидаю снова. Е-е-есть!
   -Мухле-е-еж! Обма-а-ан! Гля-я, новичок, братцы, мухлюет!
   Кричит парень из команды младшеклассников. Кажется Петька его Васьком звал.
   -Конов ...ч-чего? Мухлюет? - Я на это заявленье даже сказать что, не сразу нашёлся.
   -Васька, да ты с ума сошел нешто? -это Петька: - А в морду не хочешь?!
   -Мухлюет! Как есть, новенький мухлюет! Ей, палка самолично повертает! И к колодцу, и к звезде! Ему даж целиться не нать! Я же грю, Сам видел!
   -Васька, а ну замолчь!
   - Не-е, с магическими не играем! Дак нечестно! Я так не играю!
   -Какая магия? Ты чего? Белены объелся? - говорю, отойдя от первого шока.
   -Ни-ни-ни, с одаренными чай не играем! Жулик! Братцы, правда, как есть, не играем?!
   Завелся. Сжал кулак. Хотел дать Ваське в морду. Тот увидел, отпрыгнул и заорал:
   - Братцы, магические бьют!
   Петька тоже заметил кулак, удержал руку.
   -Погодь, Серега, не ершись.
   -Мальчики, мы с Ольгой все видели.
   На голос мы с Петькой обернулись. В пылу ссоры не заметили, как к нам подошла Анфиса с подругой, девочкой из нашего класса.
   - Мы все видели. Не было никакой магии. Просто ловкость рук. Оль, скажи, правда?!
   Неожиданные защитницы Сергея переломили ход неожиданной ссоры. Ваське заткнули рот и после увели в сторону его напарники по команде. Но настроение игры было безнадежно испорчено. Играть никому более не хотелось и ребята стали расходиться. Площадка для игры в городки быстро опустела, оставив Сергея и Анфису с Ольгой наедине.
   -Анфиса, прошу, познакомь меня с своей подругой.
   Та кивнула головой:
   - Ольга, это, знаешь, МОЙ сосед по парте, Конов Сергей.
   Та недовольно морщит носик.
   -Сергей, моя подруга, Ольга Зацветаева. Мы с ней и другими девочками нашего класса, знаешь, на практической вместе в белошвейной мастерской мадам Ламановой работаем. Кружева там дамские плетем, белье да модные платья. И ремонты своим делаем. Ты, если что нать, заходи к нам, не стесняйся.
   Иду с Анфисой и Ольгой по двору обратно в классы. Анфиса держится за мою руку.
   -Месим-месим тесто, идут жаних с невестой, -а-а-а-а! -кричит и разбегается малышня. Это Ольга, смеясь, решив защитить подругу, игриво побежала ловить малышню . Улучив момент, спрашиваю Анфису:
   - А почему ты решилась меня поддержать?
   Ее ответ поразил меня до глубины души:
   - Ты что-ж, думаешь, я не видела в твоей игре магию? Видела! Но по твоему лицу было заметно, что о ней ты не знаешь. Или хорошо прячешь ее. Конов, кто ты?
   Че? Чего я прячу?
  
   ****
   В один из обычных зимних дней во время урока в наш класс зашла Акулина Валерьяновна и сделала объявление о проведении литературно-музыкального вечера с песнями и плясками для девушек и юношей из старших дортуаров. И предложила каждой группе подготовить в свободное время репертуар для праздника. А-ля наши школьные капустники в актовом зале. Пообещала на вечер самых настоящих музыкантов, помимо нашего аккомпаниатора с уроков пения.
   Наша компания сидела в комнате и предлагала свои варианты. Активничал Илья:
   -А давай спою манерное, девушки такое любят....
  
   -Любила я, страдала я
   -А он, подлец, сгубил меня...
  
   Ребята стали останавливать его:
   - Нет-нет-нет! Илья, у нас вечер романтики, а не вечер трагедии!
   - Ну тогда давай спою ось это:
  
   -Он, конечно, был мужчина
   -А жена, наоборот...
  
   Снова недовольные восклики ребят
   -Ф-у-у, Илья! Вульгарно! Не пойдет!
   -Зато весело!
  
   Устав спорить, обратили внимание на тихо потешающегося над ними в стороне Сергея:
   -Сергей, что скажешь?
   -Да скука с вами! Вечер же с девушками, с плясками. Такая возможность с ними потанцевать, девчат потискать. А с тем, что, парни, предлагаете, мы так и будем просто так по углам стоять. Нам нужна заводная веселая песня. Чтоб все, ах! И в пляс пошли и подпевали. Ну, например, такая - и парень нараспев пропел строки.
  
   -Конфетки-баpаночки, словно лебеди саночки,
   -Эй, вы, кони залетные, слышен кpик с облучка.
   -Гимназистки pумяные, от моpоза чуть пьяные
   -Гpациозно сбивают pыхлый снег с каблучка.
  
   -Во! Да-да-да! Сереж, именно это, что нужно - неожиданно сразу согласился Илья.
   -Точно, ноги сами в пляс идут - восторженно сказал Олег.
   -А это и я спою! - пробасил Петька.
   -Ты-ы-ы! Пе-еть будешь?! Так тебе ж ведьмедь по ушам оттоптался! Сам же говорил. Скажи лучше, на кралю свою черноглазую, верно, впечатление произвести хочешь!
   -А то! Чем я хуже?
   Все рассмеялись.
  
  
   Ребятам так понравилась услышанная песня, что они единогласно приняли ее, немедленно принявшись ее разучивать. Накануне вечера они встретились с приглашенными на вечер музыкантами, работавшими в ресторане неподалеку. Мужчины расставляли в парадной зале, принесенные с собой, музыкальные инструменты. Сергей, дождавшись, когда они будут готовы, пропел им текст подготовленной к вечеру песни. Еще ждал, пока музыканты подберут для нее подходящий мотив и настроятся на нее.
   Старший из музыкантов удивленно спросил:
   - Хороша вещь. Откуда она?
   - Из далека. Да и какая вам разница? Ну как, сможете мотивчик на нее наиграть?
   -А текст мне потом не писнешь?
   -Утром деньги, вечером стулья. Вначале мотив, потом стихи. После вечера.
   -Наглыш какой, ты посмотри. А по виду твоему прям и не скажешь.
  
   Литературно-музыкальный вечер начался стандартно и скучно, как и предполагал Сергей. Девушки в школьных платьях, все как одни с накрахмаленными и отутюженными белыми фартучками, шепчась друг с другом, стояли по углам парадной залы приюта. Парни, в не менее чистой форме, белых перчатках и щедро натертых ваксой ботинках, кучковались у стен, заинтересованно поглядывая на наряженных девушек. В стороне на принесенных и расставленных заранее стульях сидел весь преподавательский состав с приглашенными ими гостями. По слухам в гостях был какой-то проверяющий инспектор, из канцелярии Императора. Особенно заинтересованной из всех них была Федора Ильинична, иногда пассами своих рук пытавшаяся вмешиваться в процесс исполнения девушками и юношами песен.
   По регламенту вечера на импровизированную сцену вначале выходили девушки, которые выступали, иногда с инструментом, взятым ими на уроках музыки. После чего их сменяли юноши. Из всего того, что они пели, ничего не запомнилось, ибо слушать песни тех лет для меня скука смертная. У некоторых еще и петь выходило плохо. Иногда мне так и хотелось нажать кнопку 'стоп' и перемотать запись концерта вперед. Вечер совершенно не клеился. И если еще и танцы такие будут, то у-у-у, фигушки Анфиску лично мне потискать удастся.
   Наш выход. Выстраиваемся на сцене. Радостные Петька с Олегом и Ильей перед началом исполнения хвастливо выглядывают стоящих в зале своих красавиц. Какие мы. Киваю музыкантам, мол готовы. Старшой, мотивированный новой песней, подмигивает, мол у нас все в ажуре. Федора Ильинична поглядывает на Петьку с Олегом со удивленно-скептическим лицом. Типа, а вы куда, ребята, на сцену, у вас же ни голоса, ни слуха. В общем, ничего хорошего сейчас не выйдет.
   Музыка, туш!
  
   Дальше звучит песня 'Конфетки-бараночки'.
  
   Музыканты не подкачали. Заводная музыка и не менее заводная песня 'завела' всех. На бис ребята выходили аж несколько раз подряд. Благодарные зрители начали с подпевки припева, после чего занялись не менее жаркими танцами. Танцевали даже строго державшиеся перед нами преподаватели, оказавшиеся реально по жизни веселыми людьми. Когда от 'Конфеток' зрители подустали, музыканты сумели поддержать настрой вечера, продолжив исполнять другие, не менее заводные мелодии. В танце со мной Анфиса смеялась и делала хвастливый вид перед подругами. Мол смотри, какой у меня. Рядом кружилась со своими девушками наша компания. И только на лицо сильно потрясенной музычки, Федоры Ильиничны, надо было смотреть.
   Чую, получит теперь вся наша гоп-компания на уроках пения по самые помидоры.
  
  ****
   В первое в своей приютской жизни увольнение меня отпустили только с сопровождающим. Договорившись с Олежкой, и получив отпускной билет в город, мы после уроков отправились гулять по городу. Особого маршрута не было, мы просто слонялись по городским улицам, разглядывая чопорных девушек, витрины и прилавки в магазинах. Я же, втайне от Олега, для себя искал возможность хоть как-то заработать. Денег у меня не было, но мой "контролер" обещал поделиться копейкой. Прошлявшись вдоволь, мы остановились у одного большого дома. Купив у стоявшей на улице бабки-коробейницы мне и себе по маковой булке со сбитнем и наскоро перекусив, Олежка обратил внимание на висящую рядом с дверью вывеску. На ней было написано "Добровольное общество помощи армии, воздухоплавательному и морскому флоту". Такие общества периодически на уроках нас просил посетить наш географ.
  
  -О, Серег, а давай сюда зайдем?! - предложил мне Олежка, хватаясь за латунную фурнитуру большой двустворчатой массивной двери. От нечего делать мы зашли.
   В большом зале были развешены плакаты патриотического содержания, приглашавшие соискателей поступить в армию, морской или воздушный флот. А яркие картины, весьма похожие на комиксы, зазывали молодых ребят и девушек становиться медсестрами, воздухоплавателями и водителями паровиков. Особняком стояли магические курсы. Администратор, стоявший за конторкой в большом зале, увидев двух вошедших ребят, поманил к себе, приглашая:
  - А что вы хотели молодые люди? Вас что-то интересует? Паромобили, армия, а может быть, бипланы?
  -Дирижабли! - выпалили мы одновременно с Олегом и тут же рассмеялись, довольные случившимся эффектом.
  Администратор общества, видя наши довольные лица, рассмеялся тоже и успокоившись, попросил наши документы:
  -У вас есть с собой какой то документ? Паспортная книжка, справка, билет.
   Мы полезли за пазуху, в свои карманы и вытащили свои ученические билеты, выданные приютом. Тот прочел содержащиеся в них записи и нахмурился.
  -К сожалению, молодые люди, на дирижабли нынче набираются флайт-юнги, но вы точно нам не подойдете. Обучение практике ведется на дирижабле с проживанием, а тот постоянно в полете. Вам сложно будет совместить проживание с учебой в приюте и полеты на дирижабле. Сожалею. Не положено.
   Олег приуныл. Администратор, видя наше изменившееся настроение, продолжал:
  -Могу предложить, молодые люди, приобрести нынче популярную профессию парториста.- Попросту говоря, водителя парового трактора: - А там и до паромобиля недалече. Это отсюда недалеко, в Семеновской пуще. Обучение по выходным, за счет общества. Ну что, я пишу вас ребята, согласны?
  
   К сожалению, предложенный администратором иной вариант нам не понравился и теперь мы уж сами от него отказались. В отказе, помотав головой и с тяжелым сердцем, забрав свои ученические билеты, мы с Олегом вышли из дверей добровольного общества. На выходе Олег только горько вздохнул:
  -Батька у меня на пароходе плавает. Снится мне ночами, как я к нему на дирижабле...Эх-ма!
  
   ****
   -Ну, с чего начнём-с, молодые люди!
  С этих дежурных слов начинался новый урок тартарской литературы. Григорий Петрович, сухонький , немного подслеповатый, но всегда добродушный и не помнящий обид, старичок медленно прохаживался в проходах мимо парт. Сообщив нам название новой темы и с десяток страниц с учебника, которые мы должны были непременно прочесть и заучить к следующему уроку, он садился за стол и принимался сидя разъяснять нам новую тему. Медленнее, медленнее, еще медленнее, почти останавливаясь.
   И засыпал. Прямо на уроке. Иногда всхрапывая. Правда сказать, иногда он все же просыпался и сходу начинал рассказывать дальше. Прямо с момента, как заснул. Как у него это получалось? Не знаю. Прямо загадка. Ну а мы что? Не будучи дураками, шторы на окнах сразу закрывали и сидели себе в классе. Бурчим себе тихо, не отсвечивая, занимаясь своими делами и разговорами. И также тихо, пытаясь нашего литератора не разбудить, выходили из класса по звонку, оставляя того в тишине. Когда позже наш учитель просыпался один в темной комнате, он, как ни в чем не бывало, выходил из класса, смешно щурясь сонными глазами.
   Иногда были приколы. Любили парни в классе над Григорием Петровичем подшутить. Измазанные сзади мелом штаны, считай, просто классика. А то Петька разок рожки из бумаги сделал и пока наш препод дрых на стуле, положил их на его голову. Его смешной вид вызвал сдавленный смех всего класса. Не всегда шутки ребят оканчивались хорошо. Вдругораз учитель налил себе стакан воды, отпил немного и оставил стакан на столе. Ну и заснул как обычно. Венька Малеев, шутки ради, из тонкой серой нитки накинул лассо на стакан. И хитрой системой перевязал стул и ногу преподавателя. Правда до звонка мы из класса слинять не успели. Наш старичок проснулся уж сильно раньше и не менее резко встал. Привязанный к его ноге стакан упал на пол и разбился. В содеянном естественно никто не признался, поэтому пришлось недовольному сим фактом учителю назначить виновника. Заставив того заниматься уборкой, вытирая пролившуюся на пол воду. А после всему классу отвечать на задаваемые по прошлой теме вопросы. Двоек и колов в тот день было поставлено много. И Веньке заодно от нас досталось...после отбоя.
  
   ****
   - Конов, скорей беги в парадную, там тебя какой-то важный гость дожидается?
   Крикнув мне, староста убежал дальше.
   - Бардин, что-ли, пришел? - первой была эта мысль.
   И вправду, в парадной меня ожидал коллежский асессор. При виде меня он поднялся с красивого стула, большой комплект которых стоял в парадной для ожидания важных гостей.
   -Ну, здравствуй, Серёжа! Как ты тут? Освоился?
   - Да ничего, господин Бардин, спасибо. Все нормально.
   - Мне было бы приятней, ежели ты звал бы меня Петром Алексеевичем.
   - Все нормально, Пётр Алексеевич.
   -Вот так то лучше. Сергей, ты ничего не вспомнил о своих? Нет? Жаль, полиция по твоему описанию пока не нашла твоих родных. Но ничего, ищут пока, не переживай...найдутся.
   Разговор не складывался. У нас обоих не было общих тем для поддержания разговора, поэтому Бардин, быстренько выяснив все интересовавшие его вопросы, начал потихоньку собираться.
   - Сергей, я не смогу вскоре чаще приходить к тебе...в ближайшее время его превосходительство направляет меня в разные места, поэтому сам понимаешь ...Если тебе что-нибудь когда-нибудь понадобится, по этому адресу сможешь застать меня или помощь окажут - с этими словами Пётр Алексеевич передал мне свою визитку.
   - И вот, держи, это тебе на всякие расходы - и вручил мне небольшую стопочку денег новенькими сине-розовыми ассигнациями, перевязанные желтоватой бумажной ленточкой. Пятьдесят целковых рублевыми купюрами с большой надписью на каждой "Государственный кредитный билет Гран-Тартарии. Кредитный билет разменивается на золотую монету без ограничения суммы."
   -Зачем это?
   -Держи, держи, не отказывайся, вдруг пригодятся...на лечение там или еще куда!
   Отказываться от денег я не стал и вскоре Бардин ушёл, оставив меня наедине с еще одной проблемой. Куда спрятать полученные от него деньги. Первые мои деньги в новом мире.
   Стипендию я еще не получал, до неё еще оставалась пара недель, поэтому проблема хранения наличных денег в приюте встала в полный рост. Как там наши ребята решают эту проблему? В свой шкаф с одеждой их не спрячешь, замков и сейфа там нет. Сторожа тоже. Бумажника нет. Хранить под подушкой? В матрасе? Так убирают у нас. Носить постоянно с собой - не вариант. Спрятать в носках? Зашить в пальто? И как это сделать незаметно? На виду у всех? Нее, не вариант совершенно. А может, в банк положить? О, а это идея. Только придется на завтра увольнительную оформлять.
   Получив разрешение классного надзирателя на увольнение и отпускной билет в город после занятий на несколько часов, Сергей спрятал полученные от асессора деньги на дно своих сапог. И таким вот образом ходил до самого увольнения.
   - Милай, так тебе банк нужен? ! Идёшь прямо с три квартала, затем на улицу налево и прямо еще квартал. Там поспрошаешь кого али сам увидишь.
   Уточнив у проходящей мимо женщины, где находится ближайший банк, двинулся в показанном направлении.
   Увидев дом с вывеской "Гран-Тартарский торговой промышленный коммерческий банк въ Н.П.Б.", решительно зашагал к его входу. Стоявший на входе угрюмый швейцар смерил меня придирчивым взглядом и спросил:
   - Приютский, а ты куды? Не видишь?! Здеся банк, для важных господ. С деньгами.
   - Так мне, собственно, банк и нужен.
   - Парень, кхм...тебе сколько лет? Откуда у тебя могут быть деньги? Брысь отсель, неча тут шастать.
   - Пусти!
   - Не пущу!
   На нашу громкую перебранку выскочил помощник управляющего.
   - Что тут происходит?!
   -Да вот, хочу счёт в вашем банке открыть, а этот...- смерив его взглядом: - Не пускает. Маловат, говорит. Вы же так всех клиентов распугаете.
   - Так! - быстро оценив ситуацию, помощник впустил меня внутрь банка, одарив стоявшего на улице швейцара убийственным взглядом.
   - Пройдемте-ка в зал.
   Встав самолично за конторскую стойку, помощник спросил:
   - Примите извинения за действия нашего сотрудника. Так что вы хотели?
   - Я хотел бы открыть счёт в вашем банке на свое имя и положить деньги.
   - Хорошо. Только у нас счета открываются при наличии документов или в присутствии родственников, опекуна или поручителя из клиентов нашего банка.
   - У меня при себе ученический билет. Подойдет?!
   - Покажите.
   Помощник прочитал врученный ему билет и ушёл за дверь, посоветоваться с начальником. Через несколько минут он вернулся.
   - А какую сумму вы хотите положить на счет?
   - Сорок восемь рублей!
   Пару рублей я все же решил оставить при себе. На всякие мелкие расходы.
   - Один момент. Сейчас все сделаем.
   Через полчаса я вышел из банка, лишившись имевшихся наличных денег и став обладателем депозитного счета на свое имя, с возможностью его закрытия в любой момент. За их использование от банка на счет должен капать небольшой процент. Еще дали ключик с символикой банка и номерком. Как клиенту. Лиха беда начало. Швейцар молча смотрел на меня исподлобья, опустив голову. Да и хрен с тобой, золотая рыбка, обойдусь без твоих извинений. И принялся гулять по городу дальше, благо до конца увольнительной еще несколько часов. Была у меня еще одна причина для прогулки, кроме более тесного знакомства с городом.
   Осознав, что найти способ вернуться обратно в обозримое время, ничего не зная, вряд ли получится, я подумал, о том, как хорошо бы конвертировать имеющиеся знания о моем мире в звонкую монету здесь. Прогулка по городу была одним из способов разведки идей, которые можно было бы воплотить в этом мире.
  
   ****
   Первой вывеской, попавшейся мне на глаза, была 'Лавка фабрики мельхиоровых на серебристо-белом металле изделий "Iосифъ Фрутте". Филиалъ в С.П.б. За стеклом светились прилавки и шкафы, полные столовых приборов и посуды. Вазы, бронзовые статуэтки и явно подарочные вещи, стоявшие в зале в многочисленных стеклянных шкафах завершали ассортимент дорогого магазина. Засунув руку в карман, проверил в нем наличие батиного подарка, складного многофункционального ножика, купленного им по случаю в дьюти-фри в аэропорту Женевы. Продавать за так не хотелось. Теперь в деньгах я уже так сильно не нуждался. Просто хотелось пристроить его с пользой для себя, на условиях, ну как с Емельян Емельянычем. Тут вроде специалисты сидят, должны вещь оценить. Подбросил ножик в воздух и поймал. Была-не была. Не попробуешь-не узнаешь. И решившись, открыл дверь магазина.
   В магазине было обманчиво тихо. По крайней мере, покрутив головой, ни за прилавком и за шкафами, как мне показалось, никого не было .
   - Милостыню не подаем и ничего не купляем - от неожиданности и этого противного голоса я даже вздрогнул. Покрутив головой активнее, нашелся его источник - вышедший в зал из смежной комнаты высокий и худой человек в черной льяной косоворотке, отделанной декоративными коричневыми оборками и такого же цвета пояском.
   Я подошел к прилавку и все же достал ножик. Раскрыв его лезвия и встроенные инструменты, положил его в таком виде на торговый прилавок.
   - Сказано ж, молодой человек, не купляем!
   - Сударь, вы посмотрите, может все-же вас это заинтересует?
   Он недовольно смерил посетителя взглядом, надел монокль и наклонился. Внимательно посмотрел на нож, после чего недоверчиво потрогал раскрытое лезвие своим пальцем. И выпрямившись, удивленно бросил:
   - Надо же. Интересует! А ну-ка, парень, иди за мной.
   Забрав с прилавка нож, пошел на ним следом в темень узкого коридора. Дойдя до небольшой комнатки, явно служившей конторской магазина, мужчина пропустил гостя вовнутрь и зашел следом. Послышался звук поворачиваемого ключа. Я напрягся.
   - Чтобы нас никто не беспокоил - сказал мужчина и сунув ключ в карман, подошел к конторскому столу, на котором стояла табличка с надписью Иозеф Любомирский, управляющий. И сел за стол.
   - Покажите!
   Снова пришлось достать ножик. Положил его на стол. Йозеф, думаю, что это был он, взял его в руки.
   - Надо ж, какой он? Откуда это? Твой?
   - Кто он?
   - Нож. Отколь он у тебя?
   - Это мой нож. Откуда - не скажу. Сделано одним мастером по моему заказу. Хочу продать. Как идею. Мне показалось это хорошей идеей. По крайней мере таких ножей у вас нет. Нравится?
   - Нравится! Но ты все же мне скажешь, откуда взялся этот нож. По-хорошему. - пряча мой нож в своем кармане
   Я напрягся, одновременно обдумывая, стоит ли теперь об этом говорить. Управляющий истолковал молчание парня как отказ и произнес:
   -Жаль!
   И мужчина схватился за ручку верхнего выдвижного ящичка, став вытаскивать предмет, весьма похожий на двуствольный пистолет, оружие. Вытащив его, он положил его на стол.
   - А теперь я хочу послушать, как у тебя оказался нож из бреарлевской стали.
   -Какой? Какой стали?
   - Говори! - взревел мужчина, - Откуда у тебя взялся нож из новейшей стали? Чье клеймо стоит на металле? Говори давай!
   - Верните нож, я не буду ничего продавать!
   - Щенок! Говори немедля! А то вызову полицию! Обвиню тебя в краже! Наших секретов.
   -Верните мне нож!
   В ответ на это мужчина потянулся к оружию. В этот момент Сергей решил действовать. Перемахнув через стол, ногой ударил по руке, уже схватившей за рукоять оружие. Йозеф охнул, бросая его. Завершающим ударом по шее ладонью ребром, парень вырубил противника.
   -Сука! Сволочь! Мразь! Вот встрял! Ножик мне продать захотелось!
   Подобрав брошенное управляющим оружие с пола, сунул руку в карман управляющего. Пошарив рукой, нашел там ключ от двери и свой нож. Следом открыл дверь. Послушал коридор. Вроде никого. Тихонько прикрыв дверь, вышел из коридора в торговый зал. В зале за прилавком смеялись две смазливые девицы, которых лапал какой-то рябой крепкий мужик в форме. Наверное, охранник.
   -Господин Любомирский у себя! Очень просил не беспокоить.
   И вышел за дверь. Сделав несколько шагов спокойным шагом и дождавшись , пока он исчезнет из зоны видимости продавщиц, Сергей побежал в сторону приюта. Дворами, меняя улицы и направления. Забежав за угол очередного дома, выходящего в тупик. он остановился. Достал из-за пазухи оружие Йозефа - нечто, похожее на двуствольный пистолет. На казенной части ствола виднелась мелкая гравированная надпись "Парострел Кудинова М/О-1. Каз. зав. ?1".
   - Ч-черт, такое в приют не потащишь. Надо где-то прятать.
   Засунув парострел в нишу между смежными домами, он прикрыл его плоскими камнями, которые удалось отбить от едва промерзшей земли и двинулся прочь. Завтра надо бы сюда вернуться, перепрятать получше. Отряхнувшись от снега и грязи, заодно поправив себя, Сергей выдохнул и спокойным шагом пошел в приют. Но спокойно дойти не удалось.
   В проулке послышались крики, шум борьбы и звонкое девчоночье по японски - "Тасукэтэ! Дамэ! Маттэ! На помощь! Помогите! Постойте! Не делайте этого!"
   Сергей оторопел, услышав знакомые японские слова.
   - Будешь знать, как нас не уважать! Че на своем лопочешь! Приехала, а языка не знаешь! Теперь нашенский учить будешь! Аааа, все-таки знаешь!
   - Давай уж, лови эту задаваку. Слон, заходи справа. Шкант, а ты давай слева. Щас мы тебе ужо глаза косые выпрямим! Пуль, держи сзади!
   - Слон, хватай за волосья! Всыплем ей горячих!
   - Иии-яях!!
   - А-аааа! Она мне нос разбила!
   - И-яях!
   - Мои новые штаны!!! Только неделю назад купили-ии! Батька за них меня убьет!
   - Ах ты драться! Пацаны, всё, налетай! Бей малявку! Так! Бей ее!
   -Ии-яях! И-яях!
   - Она больно бьется, Шкант!
   - Не бойсь, бей! Походу Слон девку испугался! Снежком ей в глаза пуляй! Давай в свалку!
   Решив больше не медлить, с криком:- "Абунай! Берегись!" с ходу влетел в эту драку, начав раскидывать разошедшихся местных пареньков по сторонам. Руки чесались еще с Йозефа. Часть их них тут же переключилась на меня:
   - А ты кто такой? Защитник что-ли ейный!
   - И тебе всыпем!
   - Вали отсюда, пока цел!
   Вышло не так. Заломав до стона и извалтузив в снегу и мерзлой земле парочку противников, остальные с опаской начали удаляться от места драки:
   - Вот ужо в следующий раз победа за нами будет!
   - Да мы тя...только подойди к нам!
   - Скажи, где тя искать, еще раз подеремся!
   - Да он приютский! Их форма, смотри...
   - Вали-вали отсюда...приходи к нам в приют ...и там по шее получишь!
  
   Закончив с драчунами, я посмотрел на девушку. Самая натуральная японка, невысокого росточка с двумя небольшими косичками волос, украшенными яркими ленточками, после драки сделавшиеся похожими на ушки небольшого котенка. Порванные ярко красные женские штаны-хакама, темно-серое плюшевое полупальто с вышивкой и налипшим снегом в убойном сочетании с приятным миловидным лицом. Красавица-красавица, а она мне нравится!
   - Эй, нэко-тян! Пошли! Я провожу тебя до дома! Твои обидчики уже убежали.
   - Спасиба! Оо...ты знаешь нихон? Ивасаки Аюми - она наклонилась в легком поклоне одзиги.
   - Сергей Конов - наклоняясь в ответ: - Аюми-чан, приятно с тобой познакомится!
   -Можно с тобой на ты? - И получив согласие собеседницы легким кивком, продолжил разговор:
   - Молодец, хорошо держалась! Не испугалась их? Чего они к тебе пристали? И Аюми-чан, позволь тебе помочь, я почищу пальто от снега!
   - Да так! Они мне никогда не нравились. Невоспитанные и приставучие какие-то. Не первый раз с ними сталкиваюсь. Чтобы с ними не разговаривать, я обычно говорила по-японски, что не понимаю, чтобы они отстали. Но сегодня...
   - Не получилось отвязаться...я понял. Давай - и в очередной раз стряхивая с ее пальто грязь: - я провожу тебя, далеко живешь?
   - Да нет, тут рядом. Сергей-сан, а ты и вправду приютский? Как ты тут оказался?
   - Не совсем, но да... просто сегодня до вечера отпросился в город погулять и случайно услышал твой крик о помощи.
   - Спасибо, что помог. Они от меня так быстро не отстали бы. Я бы конечно отбилась, но одежда на мне была бы...
   - Да ладно, просто забудь. А ты хорошо говоришь по нашему. Учишься?
  
   Так за дружеским разговором мы дошли до небольшого аккуратного домика из двух этажей с небольшим палисадником, вокруг которого были постриженные в традиционном японском стиле кусты, едва укрытые снегом. Перед домом девушка попросила меня зайти в дом.
   -Я хочу познакомить тебя с дедом!
   Аюми открыла ключом входную дверь и крикнула в длинный коридор:
   - Деда, а я уже пришла! И у нас сегодня дома интересный гость! Я тебя сегодня обрадую, деда, он тоже говорит на нихон!
  
   Аюми
  
   День у нее сегодня явно не задался. Вначале в Оболенской женской гимназии, где временно училась Аюми, ей сделали запись в кондуитном журнале, объявив выговор за плохое знание истории Гранд-Тартарии и закона божия. Как же она будет хорошо знать историю, если она тут только второй год живет, а строгая Вера Васильевна, ее преподаватель истории, никаких скидок в ее классе никогда и никому не предоставляла. А закон божий...так вообще. Зачем ей, верящей в богиню Солнца, Аматэрасу Омиками, этот закон? Все ее попытки убедить батюшку отпустить ее с уроков, сообщив о другой вере, натыкались на слова батюшки, что бог один и правая вера одна. После гимназии она гуляла по городу, с мороза забежала в кондитерскую за вкусными тарталетками и теперь возвращалась домой. Решив побыстрее дойти до своего дома, срезав путь дворами, но и тут Аюми снова не повезло. Эти гадские ребята с окрестных дворов! Пока меня не видят, быстро от них бегу! О-нет, заметили!
   Увидев ее, эти парнишки быстро приняли решение и тоже рванули за ней. Они куда лучше знали эти дворы, лазы и дыры и уже через пару домов преследователи преградили ей путь. Дорогу назад преградили другие.
  
   Ёсь! Решив снова попробовать старую тактику борьбы "моя твоя не понимай" с опять приставшими к ней подростками и также не сильно на нее надеясь, Аюми аккуратно положила гимназическую сумку и встала к ней спиной. Она незаметно поставила ногу в боевую стойку, готовясь применить имеющиеся у нее знания искусства самообороны, которым всегда обучал ее отец и дед. Не то чтобы она боялась этих подростков, в своих силах Аюми была уверена. Нет, ее стесняла одетая на ней новая одежда и грызло сожаление, что после этой драки пошитую и привезенную недавно дедом из Нихон красивую одежду придется точно выбросить. А потом еще вдобавок и от деда получит! Нет бы пойти в другом! Так похвастаться хотела. Ну что за невезение!
   И правда, на первые фразы Аюми на нихон: - "Тасукэтэ! Дамэ! Маттэ!" агрессивно настроенные подростки не повелись, после чего она перешла к новой тактике. Призывая кого-нибудь к себе на помощь, она хотела сбить ребят с толку и, анализируя противника, готовилась к обороне. В голову пришла запоздалая мысль, что помощь она звала на нихон и надо бы сделать это по тартарски.
   -На помощь! Помогите! Постойте! Не делайте этого!
   А после того, как толстяк по кличке Слон резко схватил ее за руку, она сделала защитный блок и ответный удар. После этого драка сразу вышла на новый уровень, а количество обидчиков резко возросло.
   За этот короткий промежуток времени, именуемый в народе дракой, Аюми порвали штаны-хакама, заляпали грязным снегом полупальто. Парочка приставучих кавалеров стонала на земле. Остальные только плотнее смыкали круг, готовясь к ближнему бою без правил - к свалке. К такому бою ее дед еще не готовил. И она уже не ждала ни от кого помощи, как в драку с криком "Абунай!" влетел новый персонаж.
   - Нихонец! Слава Аматэрасу! - не видя лица, была первой ее мысль.
   Паренек в форме, отбросив из круга парочку драчунов, выключил из боя еще пару самых активных подростков, быстро влепив им по болевым точкам. Драка тут же подошла к концу. Самые горластые еще храбрились, грозясь его побить в следующий раз, а самые трусливые уже делали ноги.
   Он еще стоял спиной, когда один из обидчиков крикнул:
   - Да он приютский! Их форма, смотри...
   У Аюми быстро мелькнула мысль: - Как приютский!? Нихонец же - и увидев его лицо сразу отбросила ее.
   Он повернулся к ней и со словами: - Эй, нэко-тян! Пошли! Я провожу тебя до дома! Твои обидчики уже убежали.. - подошел он к ней.
   Не нихонец. Но сравнение с котенком ей сразу понравилось.
   - Спасиба! Оо...ты знаешь нихон? Ивасаки Аюми - девушка наклонилась в легком поклоне.
   - Сергей Конов - ей поклонились в ответ: - Приятно познакомится! Давай на ты?
   Тартарец. Ничего так. Рослый, крепкий. Нихон откуда-то знает, драться умеет, явно учился искусству самообороны, но продемонстрированных ей в драке приемов Яюми не знала. Не богат, живет, учится и работает там же, в приюте, родителей нет. Вернее не помнит их из-за амнезии, потерял прошлую память, попав под паровик. Ей стало жаль Сергея и захотелось как-то помочь.
  
   Чуть раньше в лавке:
   - Где он? Федор, где этот щенок? - медленно, кряхтя и постанывая, в торговый зал вошел управляющий с царапиной на щеке, потирая больную шею.
   К нему подбежал рябой охранник из зала. На голос вышел второй из смежной комнаты. Он, жуя пирожок, сглотнул и подавился.
   - Кто? Кто вас, Йозеф Юлианыч?!
   - Да кто ж вас так, Йозеф Юлианыч! Ох! - увидев состояние начальника, заохали продавщицы.
   - Он! Парень, который вышел отсюда, из этого коридора? Ты выпустил его?!
   - Дык он сказал, что...
   Управляющий повернул голову, будто осматривая зал на предмет изменений, и резко нанес удар по лицу охранника, вкладывая последние силы:
   - Отпустили-и-и! Раззяв-вы-ы!! Kretyni!
   Спустив пар на охраннике, Йозеф Юлианыч вздохнул:
   - Ох, за что ж я вам столько денег плачу! Охраннички! Запорю! Выгоню к чертям собачьим!
   - Йозеф Юлианыч...барин ...я ...да мы...
   - Давно ушел?
   - Дык c полчаса как.
   - Kanalia! Ч-ч-черти его б драли! Как выглядит, Федор, помнишь?
   - Дык как обычный школяр какой-то. Ужель не c гимназии?
   Снова удар по лицу охранника:
   - За что, Йозеф Юлианович! - потирая скулу, обиженно произносит он.
   - За то! Начальника тута убивают, а они только пироги жратъ и с бабами тискаться могут! Где искать его будем! Ур-роды-ы-ы! Пшел вон! И ты тож! Все пшли!
   Охранники, видя гнев управляющего, уходят.
   - Нет! Федька, постой!
   Рябой повернулся.
   -Зайди позже. Письмо передам. Снесешь по адресу.
  
   ****
   Договорились на уроке с Анфисой, что я подойду. Нужно заштопать куртку и прожженые углем мои джинсовые штаны. Решил погладить, называется. Это все угольный утюг - будь он неладен. За что его любить-то? Тяжеленный, да и сам процесс не фонтан - горячего уголька с печи щипцами внутрь накидай, раздуй, поразмахивай им при глажке и вдобавок присматривай за ним. Вон дырку в штанах искрами проделал, балда.
   А все Анфиска виновата. Пока гладил в приютской прачечной у окна штаны, увидел на улице свою соседку. Та шла, похоже, о чем-то мечтая. Смотрю на ее счастливое лицо, в мыслях хочется все бросить и свалить к ней. И забылся, что размахиваю утюгом. Для вентиляции и розжига углей. Нуу, угольки-то и выпали. На штаны. Пока глазами на Анфису глядел - хвать, а на штанах дырка радостно чернеет. Еппонский городовой! И ничего не поделаешь, тефаля тут не предусмотрено. Вот несу теперь. Может девочки зашьют? Жаль выкидывать.
  
   Женский флигель. Иду к девочкам со свернутой курткой и штанами. Тетка-надзирательница на входе недовольно смотрит в глаза. Как наседка в курятнике над любимыми птенчиками супротив злого лиса. Узнав, что я в мастерскую мадам Ламановой к Анфисе и причину визита, оттаивает и улыбается. Чувствую, что щеки краснеют.
   -Ч-черт! Стыдоба! Надо срочно купить себе иголку и нитки. Или попросить у кого-то. Еще раз так позориться не хочу. Уж лучше самому. Пусть криво и косо, но сам! Хорошо, маманя не видит моего позора, а то опять бы высказала. Как тогда.
   -Сережа, сынок, приберись у себя.
   -Ща, мам!
   -Я уже который раз от тебя слышу.
   -Ну ща.
   -И носок свой заодно заштопай! Как ты с дыркой ходишь? Не стыдно?
   -Cтыдно когда видно, мам! - смеюсь в ответ.
   -Значит будешь штопать!
   - Я-аа? Мам, я не умею!
   -Ничего, это просто, сынок, я тебя научу. Каждый мужчина должен уметь штопать свои вещи.
   И пришлось учиться. Под маминым чутким взором. А тот дырявый носок просто выкинул потом в ведро. Не люблю, когда вещь напоминает о твоем косяке. Из швейных куда приятней смотреть мамины журналы. Бурду моден. Девушки там красивые, ага.
   Тетка тормозит проходящую мимо девчонку и назначает ее моим сопровождающим. Та оценивает меня пронзительным взглядом и, наконец, от чего-то фыркнув, сказала:
   -Пойдем, что-ли!
   Вот что со мной не так? Блин, похоже будет теперь разговоров по мою душу.
   Проходя по этажу, отметил, что у них тут в женском флигеле уютно. Не то, что у нас. Стоявшие то тут, то там кадки с живыми цветами и даже пальмами, а также паласы на полах придавали приютским помещениям почти домашний вид.
   Провожатая привела меня к швейной мастерской. За открытыми дверями было видно, как в просторной комнате трудились девушки. В углу комнаты за подушками-валиками на подставках сидело несколько девушек-кружевниц с ниточными деревянными коклюшками на руках, по нарисованной сколке плетущие кружева. Вау. Красиво у них получается. Это ж сколько времени надо возиться. Теперь мне стало понятно, почему так влет уходят ручные изделия из мастерской мадам Ламановой. В помещении громко гудели, крутимые руками и ногами мастериц, швейные машинки системы Гольдмана и слышны резкие хлопки портновских ножниц.
  
   []
  
   Остановив гостя перед входом и достаточно громко постучав в открытую дверь, девушка дождалась кивка наставницы.
  
   -Надежда Яковлевна, к Анфисе гость. Мадам надзирательница попустила и назначила меня провожатой.
   -Мерси, Софочка. Иди, ты свободна.
   И обращаясь куда-то в комнату:
   -Анфиса, ma fille (девочка моя)! К тебе пришли.
   Девушка повернула голову к двери. Увидев Сергея, девушка встала, сделала книксен и быстро подбежала к Сергею. Схватив его за руку, она потащила его в какой-то закуток рядом с мастерской. Анфиса усадила парня за стоявший там старый столик:
   -У меня немножко времени, Сережа, шибко нужно докончить работу. Надежда Яковлевна наша дюже строгая. А потом и с твоим начну. Шмутки покажь, с чем пришел?
   Разложил перед ней на столе свою куртку и джинсы. Показал порванные места и прожоги. Анфиса, покачав головой, сгребла их в охапку и попрощавшись, быстро вышла. Я ушел за ней следом.
  
   Девушка начала щупать пальцами материал одежды, разложенной на столике швейной машинки и не заметила, как к ней подошла наставница.
   -Оу, Анфиса, какая интересная la matière! (материя) Оу?! А каков фасон! А это что? Застежка? A la perfection! (отлично) Оу, брюки?! М-м-м, плотный матерьял. А что тут за пуговицы? Анфиса, ma fille! (девочка моя) Скажи, отколь у тебя эти странные вещи!
   Девушка, услышав обращенный к ней вопрос мадам Ламановой, вскочила из-за швейной машинки.
   -Надежда Яковлевна, это шмутки моего соседа. Он принес их мне для починки. Я хотела закончить основную работу и после попросить вашего совета.
   -Какой интересный у тебя сосед. Как закончишь, ma fille, найди его. Познакомишь меня с ним, ладно? У меня к нему есть разговор.
  
   Ребята обсуждали девушек нашего класса, когда комнату вбежала запыхавшаяся девушка.
   - А нравится мне одна. Глазки у ней черные, щечки розовые. Просто милашечка, бонбончик и ...
   -Сережа, откуда эти шмутки?! Колиси давай!
   Петька с Олегом с удивлением посмотрели на эту редкую картину.
   -Анфиса, ты как здесь оказалась?! Что-то случилось?
   - Случилось! Тебя госпожа Ламанова к себе зовет! Из-за шмуток! Давай признавайся! Откелева они у тебя? Ты их украл?
   Ну вот. Приплыли. Надо было об этом раньше подумать.
   -Ф-фух! Анфиска! Напугала! А я-то черт-те что подумал. Мои это вещи. Мои! Как ты могла так обо мне подумать! Ну пойдем к твоей. А по дороге поговорим.
  
   Снова эта швейная мастерская. Девушка вошла в нее первой, быстро сделала книксен и представила своего спутника наставнице.
   - Надежда Яковлевна, вот тот молодой человек, которого вы хотели видеть.
   - Мерси, Анфиса! Не представишь меня?!
   После представления, мадам Ламанова сразу перешла к делу:
   - Я так понимаю le jeune homme (молодой человек), что вы у нас тут недавно. Ведь ранее я вас здесь не встречала. Верно?
   Сергей кивнул головой.
   -Прекрасно! Тем интересней второй мой вопрос. Отколь у вас эти вещи?
   -Эти? Это мои личные вещи! С ними какая-то проблема?
   -Охотно верю, что ваши . Удовлетворите же мой интерес! Меня интересует все! Решительно все! Матерьял, застежки и кто тот модист, что вам делал фасон?
  
   Решаюсь и заявляю:
   - Один заграничный портной. Хороший. Весьма далеко отсюда. Все сделано по моему рисунку. Мой эскиз - их работа.
   - Вы, le jeune homme, сейчас меня разыгрываете? Не люблю!
   - Надежда Яковлевна, тут нет никакого розыгрыша. Но давайте сейчас оставим этот разговор. Просто мне нужно идти в мастерскую Арбузова на практическую, не хочу опаздывать. А на днях через Анфису просто передам вам свои эскизы по одежде. На вольную тему. Свои фантазии. И вы просто убедитесь в этом сами. А теперь, за сим разрешите откланяться? Спешу, знаете ли. Очень!
  
   ****
   -О, Сереж, сызнова рисуешь? - с этими словами на соседнюю кровать запрыгнул и после вольготно разлегся Петька.
   -Ну да! Госпоже Ламановой, наставнице Анфисы. Исполняю данное ей обещание.
   -Покажь! Фуу, дак это-ж бабское шмутье, Сереж. Как можно?
   -Ну да. Рисую. А что тут такого, Петь?
   -Как что?! Не должно так! Кажный должон своей надобностью заниматься. Мужику -мужиково, а бабе...
   -Ну не знаю. Я ничего такого тут не вижу. Нравятся вот мне красивые девушки. Рисую, как их вижу, по просьбе Надежды Яковлевны. Разве можно ей в этом отказать?
   - Да-а, тут ты прав, оную девушки боятся, бо страшна она в своем гневе.
  
   Следующим днем перед практической отдал Анфисе листки с почеркушками. Рисовал схематично, как в маминых журналах. Девушки в пальто и брюках, платьях, кофтах, блузах, в обуви. Получилось похоже. Хотя, наверняка есть отличия. Только вот столкнулся с непонятной мне Анфисиной реакцией. Она отреагировала на них как-то странно. Взяв листки, посмотрела их, вскинула глаза, сильно покраснела, потом снова уткнулась в листки, потом подняла голову и со злостью, чуть не плача, сказала:
   - Дурак ты, Сережа, петый! Идиот! Как я это Надежде Яковлевне покажу, а?
   Размахнулась, ударила по плечу маленьким кожаным портфелем, развернулась и с моими листками убежала.
  
   Стою в ступоре. И чего она? Неужели из-за девушки на берегу? Ну в купальнике она. Ну да. Бюстгальтер и трусы на ней. Чего такого? Ну пошутил я! Что она, шутки юмора не понимает? А в чем тогда летом девушки к заливу плавать ходят? А действительно, в чем они ходят?! Ах, ты ж бли-и-н, да они ж наверняка там в панталонах!
  
   Мастерская мадам Ламановой.
   -Надежда Яковлевна - в мастерскую быстро вошла раскрасневшаяся Анфиса, от распиравшей ее злости даже забыв сделать книксен наставнице - Вот! Вот! Только посмотрите на это!
   - Анфиса, ma fille, на тебе лица нет. Успокойся! Вот, выпей воды! Что случилось!
   - Мне вручили ось ЭТО!
  
  
   ****
   -Андреич, да не знаю я, что там можно. Ну ткните меня носом, я все сделаю! - рядом с нашим мастером сокрушался мой знакомый любитель анекдотов, оказавшийся первым инженером мастерской Геннадием Николаевичем: - И даже в голову ничего путного не приходит.
   -Да ты че, Геннадий, окстись! Через месяц у нас императорская приемка намечается, сам знаешь. А у нас не еще готово. Головы полетят, знаешь же! Не взыщи! Емельяныч наш уж дергается. Тут не думать, делать надо! В общем так, Геннадий, еще день сроку тебе и ждем твово решения!
   В очередной раз выходя из раздевалки, я случайно стал свидетелем этого разговора. Уши греть не стал, уйдя в цех на практику. По ее завершении я снова встретил Геннадия Николаевича, по лицу которого было видно, что он о чем-то крепко задумался.
   - Геннадий Николаевич, вам чем-то помочь?
   - А-ааа, Сережа...нее...вряд-ли ты сможешь мне помочь. И не знаю, кто бы смог.
   И что-то решив для себя, добавил:
   -Хотя...а ладно, была не была. Давай попытаюсь. Сережа...говорят, устами младенца глаголет истина...пойдем со мной...Мне нужно твое мнение со стороны. Язык ты за зубами, надеюсь, держать приучен?!
   Я кивнул, характерным движением показав закрытый рот на замок, мол буду нем, как рыба.
   Инженер, махнув охране у входа, состоявшей из двух крепких молодцеватых мужиков с выпирающим, похожим на пистолеты, оружием на боках, мол, он со мной, провел меня в святая-святых. Тот самый, "секретный зал" мастерской, где в углу не менее большого помещения на стенде стоял остов будущего паровика небольших размеров.
  
   - Вот гляди, Сереж. То, чем я и наша мастерская сейчас занимается. Подарок это для ...тссс...княгини, ее высочества...больше не жди...не скажу. Ну так вот. Задачка тебе. Представь. Вот ежели бы ты был на моем месте и делал паровик для молодой красивой девушки, которая будет им самолично управлять, какой ты видишь эту конструкцию.
   -Нууу..я задумался ... во-первых, сразу поменял бы рычаги управления...уж больно неудобные они у вас. Девушке в платье явно будет неудобно. Вот эти рычаги - левого поворота и правого - заменил бы вот в этом месте на один руль в форме небольшого колеса.
   -Колесо? Сюда stuurwiel с корабля аль дирижабля?!
   -Да не-е! Там большое колесо, а тут маленькое надо. Я нарисую.
   - Ну-ка ну-ка...интересно, как ты видишь ...продолжай!
   -Заменил бы вот эти большие резинометаллические колеса на колеса поменьше с резиновыми шинами с надувными покрышками внутри! Для более мягкого и комфортного движения в дороге.
   -Сделал бы крышу, убирающуюся в яркий солнечный день и опускающуюся в холодный или дождливый день. Или сделал бы съемную крышу ...
   - А как ты себе мыслишь...ан нет ... продолжай!
   - А тут...
   Разговор длился еще с полчаса, благо практика уже закончилась. Накидав ему пищи для размышления, я стал разговор потихоньку сворачивать, к вящему неудовольствию Геннадия Николаевича. Нужно было бежать в приют, пока мое отсутствие не заметили. Взяв с меня слово, что к завтрашнему дню я нарисую ему наглядные эскизы своих идей, инженер отпустил меня.
   -От стервец! От фантазер! А ведь умен, мыслей толковых эвон сколько мне накидал! Это ж надо так додуматься! Но есть в них что-то. Есть над чем задуматься! Эх, кабы встреть его пораньше, но кто ж знал! Если к завтрему он что толковое нарисует, может Андреича попрошу парня к нашему делу подключить? Тянется парень к технике, ох тянется!
  
   Лавка "Iосифъ Фрутте" . Торговый зал.
   - Здра-а-авствуйте! Кого я вижу! Ипполит Матве-е-евич! - вкрадчивым голосом управляющий приветствует вошедшего полноватого мужчину в унтер-офицерской полицейской форме.
   - Йозеф, зачем звал!
   - Что так грубо! Может свидеться хотел со старым товарищем!
   - Катайский волк тебе товарищ!
   - Ну полно-те! Дело есть.
   - Изволь!
   - Розыск нужон. Гимназистик один тут меня обидел. Мою вещь украл. Надобно бы вернуть.
   Вкладывает в руку гостя тоненькую пачку новеньких ассигнаций.
   -Видел кто? Приметы особые? Одаренный?
   -Мои люди. Гимназист. Просто школьник.
   -Гимназист?!
   -Ага!
   -И розыск?!
   -А как же!
   -Мало!
   -Ох, Ипполит Матвеевич! Старый становлюсь. Запамятовал!
   В руки гостя вкладывается еще одна пачечка ассигнаций.
   - И маленькая просьба у меня. Чтоб тихо и никто!
   - Обижаешь, Йозеф. Когда ж я тебя подводил!
  
   ****
   Лежу на кровати. Терзают сомнения. Не зря ли я Геннадию Николаевичу помогаю. Очень уж я его заинтересовал, да мягкое место у него, похоже, из-за сроков горит. Идейки там в мастерской подкинул ему из своего мира- для этих мест нетривиальные. По тому, что я уже видел, ничего из озвученного ему мною, здесь в этом мире не применяется, не дошёл еще прогресс. Вдруг лишнего выболтал? Вдруг еще допытываться начнут, откуда чего да как? И не только в мастерской, а и бери куда выше. Да запросто. Машинка же на самый верх пойдёт, пусть ей и девушка управлять будет. Обязательно заинтересуются. И что я им отвечу? Ну да, попаданец я, мужики. А если не будут, с чего у меня такая к ним доброта. Я тут ещё никто и звать меня никак. Приютский, без копейки денег, без связей, безродный. И тут чудо- делюсь от всей широты души всем самым интересным, вон инженер как вцепился в мои предложения. А дальше что? Возьмут с меня самое ценное и скажут, все, давай-давай, парень, до свидания. Не-е, тут надо по хитрому. Кажется, у нас изобретатели оформляли свидетельства и патенты на изобретения. А тут? А у меня что? Какие, блин, изобретения. Только идеи. Может продавать идеи? Объяснять знающим людям схему, а они пусть там дорабатывают. И воплощают как смогут. Главное, я ж знаю, что идеи рабочие. Не вру, хотя бы перед собой. Поверят, получится, дальше будет легче. Главное - начать!
   Ладно, рисуем Геннадию Николаевичу то, что обещал. Вроде он нормальный мужик. Поверим. Ну надо же кому-то тут верить. А там посмотрим. Авось из этого всего путное что будет. А нет, так от меня не убудет. Не понравится -потом всегда отказать можно. Беру карандаш с бумагой и принимаюсь рисовать. Мое занятие без внимания не остается.
   - Сереж, чегой-то такое интересное рисуешь? Покажь? - напротив меня на кровать садится Петька. Разворачиваю листки для просмотра. Петька смотрит.
   - Это чегой? Ого...неужель паровики? Какие-то они необычные у тебя. Интерере-е-с-но! Сам придумал аль подсказал кто?
   - Ага! Фантазии! Мое видение паровиков будущего!
   -А-а...а зачем?
   Молчу.
   -Ну скажи...Зачем, Сереж!
   Решаюсь ответить:
   -Петь, ну ты помнишь, сегодня на практической в мастерской ко мне Геннадий Николаевич допытывался? - Петь кивнул головой: - Ну вот, для него и рисую. Сказал, что ему интересно, чем мыслит современная молодежь. Нарисую, завтра и отдам. Глядишь, польза мне от этого какая то в будущем будет.
   - Да ладно. В будущем? От рисунков-то? Не, я так не загадываю. По мне лучше после приюта там рабочим в мастерской устроиться. Несколько лет там в учениках побатрачить и вот ты всеми уважаемый рабочий- Петька многозначительно поднял палец: - мастерской Арбузова. И зарплата хороша - аж полтинник целковых. А там уж и дом снять, и погулять. А деньжат скоплю, и барышню поискать. А потом жаниться можно, и детишек. Все ж не всю жисть одному жить.
   Проговорив все это, Петька горестно вздохнул.
  
   ****
   Назавтра придя на практическую в механический цех арбузовской мастерской, Геннадий Николаевич, весь в нетерпении, уже ждал меня. Свой вчерашний вечер до отбоя я убил на зарисовку грифелем всех озвученных ему идей. Илья с Олегом тоже заценили мои почеркушки, подтвердив, что с фантазией у меня все в порядке. Хе-хе.
   - Ну как, сделал?
   Кивнув, протягиваю ему листки. Рядом стоит удивленный мастер. Андреич. Инженер окинул взглядом листки, мотнул головой и спросил:
   - Андреич, прошу, отпусти со мной парня. Ненадолго. Очень надо. По главному делу.
   Тот ничего не спросил, только махнул мне рукой и сказал: - Геннадий Николаевич, позже жду рассказа, чего ты там удумал!
   Зашли в чертежную. Комната представляла собой тесное и захламленное бумагами помещение примерно 6 х 3 метра, в котором стояла парочка металлических кульманов и несколько столов со шкафами и стеллажами. Всюду были развешены чертежи каких-то непонятных мне машин, паровиков, их узлов и деталей. На подиуме были расставлены изготовленные в металле узлы. В углах комнаты высились высокие стопки папок на веревочках, рулонов чертежей и синек.
   - Заходи-заходи, здесь я и прожектирую. Ты тут не обращай внимания, здесь весьма грязно. Некогда мне убираться, завсегда работы много.
   Сев за стол, он начал внимательно просматривать мои листки. Изредка он постукивал грифельным карандашом по столу или покусывал его краешек. Вдруг открылась дверь и в кабинет без стука вошел какой-то худощавый мужчина в модном двубортном костюме и бело-черных штиблетах вместе с нашим мастером. Геннадий Николаевич вскочил:
  
   - Доброго здоровья, Емельян Емельяныч!
   - Геннадий, опять! Давай без чинов! Что у тебя? Малец, а ты шуруй пока отсель.
   Геннадий Николаевич показал мне извиняющимся взглядом, мол, начальство пришло, иди пока. Пришлось выйти.
   - Геннадий Николаевич, я тогда на практическую побежал!
   Инженер только махнул мне рукой, отпуская.
   - Ну как, идеи есть?
   - Есть, Емельян Емельяныч, взгляните!
  
   Спускаясь по заводской лестнице вниз, через стеклянное окно мне было видно, как директор мастерской, а это был он, вместе с Андреичем подошли к столу и начали что-то рассматривать.
  
   - М-даа...что это... этого не может быть! Занимательно! Весьма занимательно! Ежели все это воплотить, это будет революция в паротехнике! Геннадий, откуда это? Я ничего подобного ранее на выставках и журналах не встречал!
   - Дык, Емельян Емельяныч, тот самый 'малец', коего вы выпроводили отсюда. Его ж идеи. Наш парень, приютский. Ходит к нам на практическую. Я ж только попытался перенести некоторые его задумки в чертежи. А вот это он сам рисовал. Сегодня принес. Андреич видел.
   - А может ему кто подсказал, м? Кто он?
   - Не знаю, Емельян Емельяныч, но просто беседуя с ним, он сходу выдал мне новые идеи. Вполне технически пригодные. Звать парня Сергеем. Сергей Конов. Емельян Емельяныч, я бы, пользуясь случаем, хотел бы просить вас подумать взять его к нам в штат. В мой отдел, под мою ответственность. Нам он не помешает. Мне он нужен, умный малый, с фантазией. Неординарные идеи, явно техническая мысль и стойкое ощущение, что он знает куда больше, чем говорит.
   Директор задумался над словами инженера.
   -Если все это мы воплотим...Геннадий с жаром схватился за лежащие листки: - Да за это нас на руках носить будут! Все призы наши!
   - Нет!
   - Как нет? Почто, Емельян Емельяныч?
   - Геннадий, да ты знаешь, что вот это такое? Ну то, что ты держишь в руках!
   - Что? Эскизы?!
   - Не-ет, Геннадий Николаевич! Это технический прогресс, за которым стоят большие деньги! Очень большие деньги! И за вот эти вот листки тебя и убить могут. Не пожалеют. И не только наши. Осторожней тут надо действовать, а не сразу шапками кидать. Так что крепче держи свой язык за замком. Ты меня понял?!
   Геннадий нехотя кивнул, все же признавая его правоту, а директор тем временем продолжил:
   - Так! Давай лучше к делу. Ты сможешь перенести эти идеи на паровик княгини?
   - Да, Емельян Емельяныч, я вчерась уже начал. Кое-что сделано. Завтра, край послезавтра, представлю вам на рассмотрение эскизный прожект с новыми изменениями.
   - Давай-давай, ты смотри, не подведи мне. А с этим парнем я самолично поговорю!
  
   После была практическая работа в механичке, где мне, за неимением опыта, пришлось быть на побегушках, помогая опытному токарю, стоявшим за большим паровым токарным станком, по необходимости подносить черновые заготовки. Но в общем, на практической делать было просто нечего. Уж на что в школе пришлось юзать токарник УТ-16 ПМ марки 'школьник' и более взрослый "ижик" ИЖ 1И611, но здесь...был токарник. Нет, не так. Это был ТОКАРНИЩЕ.
  
   []
  
   Занимавший площадь с хорошую комнату. Немолодой токарь с говорящей фамилией Борода, к которому временно прикрепили практиканта, особо к работе на станке меня не подпускал, справедливо считая меня обузой и нахлебником на его шее. Другие токаря с механического участка тоже не испытывали особого желания учить приставленного к ним парня, больше заботясь о своей выработке. В глаза говоря удивленному парню, мол, если начальство прикажут, ось тогда, а так...
  
  
    []
  
   Так что помогать токарю таскать заготовки пришлось немного. И чтобы совсем уж не сидеть без дела, ради интереса то и дело пытал неожиданного наставника. Борода на мои словесные интервенции без конца злился:
   - Дядь, а дядь! А это пиноль?
   - Какая пиноль, оболтус, это задняя бабка!
   - А-аа! Дядь, а это резец?
   - Да!
   - Дядь, а это лянет?
   - Люнет!
   - А-ааа! Дядь, а тут какой привод? Ножной?
   - Да замолчь ты наконец? Сиди тута, и не мешай мне работать! И кто вот тоби мне подсунул! Паровой тута привод, ременно-па-ро-вой!
   Когда с вызовом в механичку за мной пришел мастер Андреич, Борода только, как мне показалось, даже радостно вздохнул.
   - Сергей, а ну дуй быстро в директорскую! К Емельян Емельянычу зовут!
  
   Кабинет директора по сравнению со всеми виденными мной остальными помещениями был куда богаче. Все, даже казалось бы практичные вещи дышали показной роскошью. Зачем так нужно, парень расспрашивать не стал, оставив все на совести хозяина. Из увиденного там Сергея порадовали небольшие масштабные копии паровиков на подставочках, в большом числе стоявшие в кабинете повсюду. Хозяин кабинета, при мне достав красивую трубку и кисет, набил ее табаком и раскурив, задымил в кабинете, пуская кольца.
  
   - Ну здравствуй, парень. Как звать-то!?
   - Доброго дня, господин директор! Сергей! Сергей Конов!
   - Добро! А меня Емельян Емельянычем тут кличут. Вот по какому поводу я тебя вызвал. Это вот твое?
   Он кивнул на мои листки.
   -Да, мое! Мои зарисовки, делал для Геннадия Николаевича.
   -Хорошо! Помогал кто?
   - Нет! Все сам, самостоятельно. Геннадию Николаевичу вроде понравилось.
   - Во-во, то-то он сразу оценил твои идеи! И все мы тут заодно. Весьма! Ново! Свежо! И есть предложение зачислить тебя в мастерскую нештатным художником паровых конструкций в инженерный отдел. Как смотришь на это? Пойдешь к нам работать?
   -Нуу...это как-то ...честно, не ожидал. А разве так можно? А как же моя учеба? А где жить буду?
   - Да нет, парень, за это не волнуйся! Будешь у нас на заштатной должности. Припишем тебя в отдел под начальство известного тебе Геннадия Николаевича. Кажный день как обычно согласно расписания будешь жить, столоваться и учиться в приюте, а на практической... фактически будешь тут у нас работать. Практическую для приюта тебе наш мастер Андреич хоть сегодня подпишет. Фантазия у тебя есть, убедились. Идеи твои хоть куда, не хужей заморских. Будешь у нас думать на перспективу. За это платить будем. И с заведующей вашей Акулиной Валериановной поговорим. Ну как? Согласен на мои условия?
   - А какова будет оплата за мои фантазии?
   - Ну-с...положим тебе 10 целковых в месяц. Пойдёт? !
   - Не пойдёт!
   -Чт....что? Как не пойдёт? Почему?
   -Не пойдёт! Как почему? Исходя из вашей заинтересованности, а вы же в этом заинтересованы?
   Директор кивнул.
   -Во-от! Ну так ...я понимаю, что у вас сейчас кризис идей вкупе с кризисом на производстве. Аврал у вас, короче! Раз уж идеи мои вы приняли, то значит, что-то из них вы считаете возможным для воплощения. И думаю, проблему вы сейчас решите. Только вот я решил помочь по-дружески Геннадию Николаевичу. А дальше вы будете извлекать из этого солидную прибыль, предлагая эти новые решения, впервые воплощенные на машине ее высочества княжны по мотивам моих фантазий, как новинку уже другим заказчикам. И стоить это будет не десять рублей, а куда больше. Я прав?
   -Положим так.
   - Во-от! Так зачем же мне делиться c вами идеями за скромные десять целковых, если мне проще обратиться в такие же другие мастерские. Неужто не найдется такая, согласная более лояльно оплачивать мои фантазии. А у меня их много! Паромобиль-вездеход, бронемобиль на паровом ходу и тому подобное ... Верите?
   Чего-то подумав, Емельян Емельяныч пыхнул трубкой:
   - Так! Хорошо! И сколько же ты хочешь?
   Решившись слегка раскрыться, сообщаю:
   - Я делюсь с вами своими идеями, их желаемым техническим, художественным и эскизным описанием. Вы сами решаете их пригодность и что именно сможете воплотить в условиях своей мастерской. Я участвую в процессе доводки всех пилотных образцов как консультант. За это - один процент от стоимости каждой проданной единицы товара плюс патентование моих изобретений в соавторстве с мастерской. А также ежемесячная зарплата в размере двухсот рублей.
   - Кхм, у ученичков...губа не дура! Сергей! Соглашусь при условии испытательного срока в два месяца! Ну ладно, меньше, до самой императорской приемки. На этот срок зарплата десять целковых. Заодно там на нас посмотрят! А может и Великий князь в шею погнать изволят! Вдруг не стоят твои идеи денег?! И кстати, зазря думаешь, что деньга польется рекой. Ты знаешь, сколько времени может пройти от твоей идеи и нарисованных эскизов до практического воплощения? Месяцы, а то и годы!
   -Согласен! По рукам?!
   -Хех! По рукам!
  
   В арбузовской мастерской жуткий напряг. Все крутятся вокруг аки пчелки. Рабочих из цеха по ремонту омнибусов перекинули на другие участки. Помогать остальным занятым в том самом 'секретном' цехе. До императорской приемки осталось каких-то полторы недели.
   После сидения на уроках в классе каждый день как домой бегаю в арбузовскую мастерскую. Впрочем, какую мастерскую, это все по привычке так говорят. А так тут завод целый с кучей работников. Интересно мне там. Была бы возможность на уроки не ходить, все сразу бы бросил. Только туда бы и ходил. Емельян Емельяныч не обманул, все вопросы с Акулиной Валериановной были решены в мою пользу. Никаких вопросов наш надзиратель и сторож Аркаша даже не задавали. И ребята в классе, завидев мои отлучки и задержки, как мне кажется, стали относиться ко мне куда с большим уважением.
   Первую неделю работы у Арбузова нештатным художником меня подробно терзал его инженер, ставший моим первым начальником, подробно уточняя все непонятки. Для чего, как чуял, пришлось подробней разрисовывать на эскизах технические детали, подробно разжевывая предлагаемые улучшения. После чего, не откладывая, на свежую память Геннадий Николаевич принимался чертить на кульмане, по завершении чего каждый раз он приглашал меня проверить соответствие задуманного его чертежу. Чертил он быстро и споро, я б так не смог. Обычно все принималось на ура. Ну за мелким исключением. Дальше готовые чертежи передавались модельщикам, которые из дерева, глины и гипса лепили модель будущей детали и в нашем присутствии ее правили. Доведя новую модель до нужных кондиций, визуальный образец с чертежами отправлялся в литейно-кузнечный цех и опытный участок для дальнейшей работы с ними. Им нужно было делать какую-то оснастку, приспособы и кондукторы, что делалось при помощи какой-то матери. Вдобавок постоянно поминая при этом некоторых умников, у которых еще молоко на губах не обсохло, снова придумавших по их мнению очередную...блажь. Ругались они в основном с Геннадием, явно не принимая меня в расчет. Когда в прожектной становилось жарковато, я замолкал. А мне это зачем, спорить еще с ними? Я лучше посижу в сторонке. Пусть само начальство разбирается. Мое дело - идеи.
   Заводские мастера упирались как могли. При этом спорили, требовали упростить, улучшить, облегчить, сэкономить, пытались всем и друг другу в частности доказать, что раз никто так раньше не делал, значит это ну просто невозможно. Еще и кивали на мой нежный возраст, мол куда, ученик, поперед нас лезешь. Если не получалось, мастера сильно обижались и пытались качать права, апеллируя к вышестоящей инстанции.
   - Миколаич! Да что ж это такое деется, а! Хтож это придумал-то?! Как это-ж нам делать-то? Не могем так изогнуть! Не-е, Миколаич, так не пойдет. Давай я тебе вот тут сделаю попроще, из двух половинок...
   -Нет, надо так! Без упрощений!
   -Миколаич, побойся Бога! Обскажи, как тут делать-то? А ежли не дашь согласья, я ж к Андреичу пойду! И до Емельяныча дойду! Он мене завсегда поддержит-то!
   -Иди, Петро, не мешай, давай жалуйся Андреичу! Можешь сразу и к Емельянычу! Но деталь на послезавтра ты сделать мне должон!
   Рутина вот такая каждодневная, в общем. По готовности первых деталей мастера несли их на показ. Как чайнику в производстве, многое было мне непонятно. И самим рабочим, между прочим, тоже, из-за их сложности и новизны, да еще вызвавшим такой резонанс в коллективе. И все же, благодаря инженеру и поддержке Емельян Емельяныча, наша работа сдвинулась с места. Если поначалу опытные мастера и рабочие с подозрением и в штыки относились к новому протеже из прожектной мастерской, по факту ученика близлежащего приюта, чуть не доведя дело до бойкота, то после появления первых практических результатов отношение к новичку-художнику стало меняться на более благожелательное. Хотя бы не мешают, подлянок не делают и ладно.
   А работы было много. Уж не знаю, как они согласились, но мне удалось уговорить внести изменения в дизайн будущего паровика, превратив его из простой коляски с мотором, как говорил наш незабвенный Остап Бендер, пускай и паровым, и традиционного ландо в легкое подобие гондолы маленького самолетика, весьма похожую на виденную там мной в музее Toyota City Испано-Сюиза Н6С, только с паровой трубой сзади.
  
    []
   С чего все началось. Геннадий Николаевич внес правки в старый эскиз и понес утверждать. Директор правки забрал и потребовал у него альтернативу...для наглядного принятия решения. А то, говорит, глаз у кого-то замылился. Инженер бегом ко мне. Раз, говорит, на работу к нам принят - рисуй давай скорей. Сроки?! Надо - вчера!
   Набросал по памяти несколько карандашных эскизов. Точности и реального соответствия настоящим моделям, уверен, и близко не было, но форму кузова модели передавали. После показа моих почеркушек прежний проект был немедленно отвергнут Емельян Емельянычем как требующий доработки и недостойный подарка княгине. Геннадий Николаевич на эту подлянку не только не обиделся, но как энтузиаст и любитель всего нового, поначалу ахнув, проникся и сходу ринулся проектировать новые изгибы. Едва только успели застыть чернила на стенограмме беседы. Отринув личную жизнь и фактически живя на работе, теперь наш инженер чертил днями и ночами напролет, периодически ходя по цехам мастерской с черными кругами под глазами от хронического недосыпа и усталости. От внезапно свалившихся объемов новых незапланированных работ запищали все - и столяры-краснодеревщики, коих заставили выполнять, по их словам, безумно сложную внутреннюю отделку интерьера гондолы, и обивщики карет, каретной стяжкой обивавшие багажное отделение, сиденья и двери. Модельщики работали похоже и ночами, пытаясь сделать формы для будущих отливок. Прессовщики возились с объемным штампом, который непонятно почему разрывал будущую деталь.
  
   []
  
   Кузовщики-жестянщики, пока не получалось у прессовщиков, на колесе-британке по обходной технологии пытались чеканить каплевидные формы кузова, что было ну очень долго. Маляры, носившиеся к нам на показ дощечек и листков металла с покрашенным колером. И даже мотористы, вынужденные переделывать уже сделанную конструкцию, подгоняя со слесарями остов готового шасси с паровым мотором под новую начальственную идею.
   Обычно не проходило и пятнадцати минут, как в прожектную, ставшей неформальным штабом нашего строительства, не вбегал очередной ходок с очередной проблемой. Иногда это решалось прямо в штабе, но чаще всего для этого приходилось бежать в нужный цех для оценки ситуации на месте. Не сразу получалось везде. За те полдня моего пребывания на работе на черных, как смоль, ступенях чугунной заводской лестницы весьма четко читались следы подошв от моей обуви, пока наутро их не вытирала цеховая поломойка. Охрана секретного участка прекратила спрашивать мое разрешение уж на третий день моей работы, очевидно вконец сочтя меня своим, достойным, и без слов махая рукой в разрешении войти.
   В один из авральных дней в мастерской появилась пара неприметных лиц в штатском, вокруг которых, как уж, крутился наш Емельян Емельяныч. Он поводил неслучайных гостей по всем нашим цехам, всем своим видом показывая, что никаких проблем вовсе нет и все только и заняты их заказом. В общем, внаглую пускал им пыль в глаза.
  
    []
  
   Разговор с ними шел на полуповышенных тонах, ведь штатские не повелись на лубочную заводскую картинку, не видя самого изделия. И требовали ускорить все проводимые работы, грозя нашему директору карами земными и хлябями небесными. Емельян Емельяныч, пыхтя трубкой, как мог, пытался успокоить гостей, доверительно им сообщая, что наши работы идут в целом по согласованному графику, ну немного запаздывая. Зато конечный результат обязательно должен понравиться высоким гостям, за что он, не будь он Арбузов, ручается головой. И что к сроку дня рожденья молодой княгини они непременно успеют.
  
   - Емельян Емельянович, ну не мне вам предупреждать, что будет, если к сроку мобиль не будет готов. Его сиятельство не спрашивает сколько стоит, но ждет и верит, что вы не подведете и его подарок дочери будет готов. Иначе готовьтесь...заказы княжьи уж точно потеряете!
   Директор на это протяжно вздыхал:
   -Господа, я же вам в очередной раз сообщаю, работа кипит, пройдемте-ка еще раз, посмотрите сами...не волнуйтесь, у нас все под контролем. Я верю в своих мастеров!
   После ухода штатских к Емельян Емельянычу подошел мастер Андреич с небольшим потным графином и налитой до краев стопкой на серебряном подносе. Директор со словами, черт, как же с ними тяжело, взял стаканчик и крякнув, разом выдул налитое. Затем посмотрев на нас, буркнул, мол собираться не будем, незачем время терять, работаем дальше. И пошел к себе. Добирать, наверное.
   В последние дни перед сдачей, кроме собственно аврала, пикантности добавляла носившаяся в воздухе цехов непередаваемая консистенция запахов смазки, влаги, угля, дыма и прочих продуктов сгорания в сочетании с запахами благородного дерева, кожи, красок, столярных масел и лака. К вечеру мой нос настолько привыкал к дыханию этим амбре, что выходя на улицу из мастерской после работы, от запаха чистейшего зимнего воздуха, пьянея, начинала кружиться голова, а мой организм требовал продолжения банкета. Запахи и метки мастерской сидели и на одежде. Чтобы избавиться от них, каждый день после вечернего ужина пришлось застирывать одежду самому в приютской прачечной, урывая для этого немного времени от отдыха и сна. Просто для того, чтобы уж следующим днем идти на работу уже в чистой, успевшей высохнуть, одежде. Освобождение от забот наступало лишь поздно вечером, за несколько минут до отбоя. Обычно, рассказав ребятам ставший дежурным очередной смешной анекдот, я извинялся, плюхался в кровать и наверное, под осуждающие взгляды ребят тут же засыпал. Ни о чем другом думать не хотелось.
   Накануне дня приемки, к вечеру паромобиль княгини был готов. Нет, конечно там хватало нюансов и недочетов, неизбежных при столь авральной работе. Опытный взгляд мастера обычно всегда видит их, но не взгляд хронически уставшего мастера после нескольких недель штурмовщины. Вот и сейчас над случайно найденными косяками бились дежурные мастера. Но в целом машина была готова. Красивый низко-стелющийся к земле агрегат с невысокой задней паровой трубой, покрашенный в ярко рыжий цвет, рассчитанный на двух пассажиров, с открытым верхом и снимаемой жесткой крышей, плавных, похожих на каплю, обтекаемых линий смотрелся на фоне других, виденных мною на улицах, паровиков весьма футуристично. Новой и весьма удачной идеей все участники работ признавали круглый руль управления паровиком вместо традиционных рычагов, ножные тормозные педали вместо тормозных кранов, мягкий ход на колесах и множество иных, зачастую удобных мелочей, ранее не встречавшихся на паровиках конкурентов.
   Машину нарекли женским именем Александрой. Подозреваю, что по имени неизвестной мне княгини, которой и предназначался подарок. Последнюю заводскую приемку этот новенький, сверкающий блестящим яхтным лаком, ярко-рыжий каплевидный паровик прошел, просто покатавшись по территории мимо всех собравшихся по такому случаю мастеров и рабочих, одобрительно кричавших и хлопавших руками получившемуся в итоге результату. За рулем был сам Геннадий Николаевич с заводским водителем, придирчиво и совместно проверяя работу бортовых приборов. Под смутно знакомые возгласы, раздающиеся из толпы, нечто вроде "от молодец, бисова душа! А ты не верил!' недолго дали прокатиться с водителем и мне, после чего заглушенный агрегат откатили в совсем уж теперь не 'секретный' цех. Там паромобиль в очередной раз протерли от пыли и накинули на него белую парусиновую ткань.
   После Емельян Емельяныч своей волей отправил всех ведущих участников по домам.
   - Мужики! Завтра у нас еще приемка, так что проставляться рано. Всем по домам. Кому отдыхать, а кому и собираться.
  
   Назавтра должны грузить подарок в принадлежащий мастерской грузовой паровик с закрытым прицепом, и под охраной везти в императорскую резиденцию под Новым Петерсборгом.
   Мне тоже велено собираться. Пытаюсь отказаться. Посмотреть на грудь в крестах или голову в кустах? Завуалированный отказ не понимают. Что мол такое? В нашем деле участвовал?! Участвовал! Вот и поедешь, заодно и город посмотришь, и резиденцию. Заслужил. И поедешь с нами, не как рабочий мастерской, а как воспитанник Императорского приюта трудолюбия, о чем директор пренепременно обещал сегодня уведомить Акулину Валериановну. Что впоследствии и сделал, результатом чего стал прибежавший в комнату надзиратель, сообщивший, что по решению Акулины Валерьяновны на завтра меня освобождают от всех занятий. И отправивший меня дальше к кладовщику -за парадной ученической формой. После кладовой уж пришлось лететь в прачечную. Готовиться. Натирать до блеска пряжки и пуговицы. И гладить свои вещи ненавистным мне угольным утюгом.
   На следующий день после утреннего завтрака и дружеского напутствия от друзей в гордом одиночестве пошел в мастерскую. Было непривычно. В новенькой парадной шинели с блестящими от лучей зимнего солнышка пуговицами и щедро намазанных ваксой ботинках я чувствовал себя неловко. Ну как-то не мое.
   Тем временем в мастерской погрузка и крепление груза были почти завершены. Наша колонна из трех легковых и одного грузового паровика с прицепом уже стояла под парами. Рядом с машинами стояло несколько неизвестных мне лиц в штатском; приодевшиеся как на праздник, важный Емельян Емельяныч в котелке, новеньком пальто и неизменной трубкой в зубах, Геннадий с мастером Андреичем и несколько человек из числа заводских водителей, по совместительству в мастерской и дороге выполнявших роль слесарей-мотористов и грузчиков.
   -Он едет с нами, господин офицер - когда штатский кивнул в мою сторону головой, подтвердил наш директор. Поздоровавшись, Геннадий Николаевич, от греха подальше, пустил Сергея в салон заводского паромобиля. Последний перед выездом контроль креплений и наша колонна, дав на прощанье предупредительный сигнальный гудок, заодно окатив шипящим паром сторожа, слишком близко стоявшего к воротам, выехала со двора.
   Пару часов трясемся по укатанной щебеночной дороге. Зеваю. Скукота. Смотреть не на что. Один голый лес и подсохшая после схода снега, теперь уже пыльная щебеночная дорога с полосатыми столбами по краям. Наш водитель обзывает ее большаком. Как по мне, привыкшему к гладкому асфальту автострад, это на дорогу никак не тянет. Если это у них тракт, то понимаю, почему тут дирижаблей столько. Скорость колонны маленькая, по ощущениям, не больше тридцати-сорока километров в час. Быстрей наши водители не гнали, боялись, что прицеп отцепится или груз оторвется. Да и дорога не позволяла сделать это из-за ям и выбоин. Да и в колонне главный тот, кто медленнее всех едет. А учитывая перевозимый груз, тише едешь - спокойней будет. Навстречу в основном попадались конные экипажи, изредка разбавленные одиночными паровиками. Еще пару раз на маршруте попадались знакомые зеленые вагоны - междугородние омнибусы "Ново-Петерсборг Роуд Омнибас". Небоскребы новой столицы были все ближе и ближе. Наконец, колонна добралась до окраинных улиц столицы, где на перекрестке свернула на боковую дорогу, ведущую к зимней княжеской резиденции.
  
   ****
   Стою на стоянке позади резиденции. Один. Пригревает мартовское солнышко. Везде чистенько. Снег только недавно сошел, обнажив голую землю. Прошлогодняя павшая листва была давно убрана, давая место новым росткам. Повсюду позеленевшие бронзовые статуи. Много статуй. Античные герои, военачальники и благородные животные. Львы, лошади, собаки. Красиво тут. Скоростные пароциклы охраны имперской резиденции, сопроводившие нас до места стоянки, исчезли с наших глаз также внезапно, как и появились. Охрана в штатском на легковых паромобилях, сопровождавшая нас от самого Старо-Петерсборга, осталась ждать на въезде в зимнюю резиденцию Великого князя. Прикатив на место, разгуливать по территории не стали, сразу принявшись выгружать привезенный с собою груз. После снятия креплений мужчины быстро и аккуратно спустили с прицепа подарочный мобиль "АлександрА" на выложенную в интересный дизайн восьмигранной плиткой дорогу, для чего нам так удачно пригодились взятые с собой лаги.
   - Ослони лаги на борта! Давай тяни-тяни помалу! Держим! Ноги-руки береги! Ноги!
   Взглянув и просканировав каким-то перстнем выгруженный подарок, подошедший офицер охраны потребовал в целях обеспечения безопасности присутствующих на стоянке отогнать весь наш наличный транспорт на дальнюю стоянку. Кроме самого подарка, разумеется. И после завершения чего, что-то сделал на стоянке, после чего весь наш стоящий транспорт вдруг накрылся полупрозрачным золотистым куполом, что лично у меня вызвало отпад челюсти. А офицер, как ни в чем не бывало, повел всех присутствующих за собой. Для проверки документов и прочих, по его мнению, необходимых действий. Как по мне-излишне. Хотя кто их знает, недавно вон меня ж вообще за бомбиста принимали. А учитывая их внешнеполитическую обстановку, вот и бдят. Емельян Емельяныч не остался в долгу и потребовал поставить охрану привезенному мобилю. Офицер скептически взглянул на него и разрешил оставить одного. Меня. Предварительно забрав мой ученический билет. Ну и наказав никуда дальше охраняемой машины не лезть. И к стоянке не лезть под страхом смерти.
   -Полезешь, убьет! А то, молодым страсть интересно, знаю я вас!
   Стою. Делать было нечего. Греюсь на солнышке. Прошло десять минут. Тишина. Птички поют. Пятнадцать и тридцать минут - тоже самое. Хожу, нарезаю круги вокруг новенького паромобиля, наслаждаясь при этом результатом причастности своих рук и рук всех рабочих нашей мастерской. Подергал зеркала, нежно погладил пальцами рук свеженькое лаковое покрытие кузова, поправил неровно стоявшую, отливающую свежеполированной бронзой, фигурку летящей леди с раскрытыми в стороны крыльями. С нашего роллс-ройса идейку сюда притаранил. Как вспомню, литейщик от эскиза по первости вопил, бо де сложно. И сделал же! Чего спорил? Залез зачем-то в багажное отделение. М-мм, какой запах выделанной кожи! Впрочем, багажник оказался пустой. И чего я ждал? Новье ж.
   Рядом, едва слышно пыхтя, на площадку с крестом в центре садился маленький, аккуратно сделанный, дирижабль, похожий на почтовый. Курьерский, наверное. Эх, прокатиться бы! От нечего делать стукнул ногой по покрышке подарка, проверяя таким образом давление в колесе. Потом открыл капот. Наклонился. Посмотрел и потрогал паровой котел, подергал трубки. Лепота. И тут запах. М-м-м! Новая вещь. Хочется сесть за руль. Но нельзя...не мое. От созерцания отвлек звонкий голос:
   - Оу! Какая рыжая крошка!
   Я резко вскочил и обернулся. Голос оказался красивой девушкой в летных очках, шлемофоне и черной кожаной летной куртке с петлицами, кажется прапорщика имперского воздушного флота.
  
    []
  
   Атласный белый платочек вокруг шеи добавлял ее лицу шарма и нежного очарования. Тонкие кожаные брюки без складок плотно облегали фигуру девушки, позволяя взглянуть на не менее аппетитные округлости. Что было весьма странно, учитывая те видимые мной фасоны женской одежды, носимые на улицах Старо- и Ново-Петерсборга. Куртку, отлично подогнанную по фигуре девушки, дополнял новенький ремень с золотой имперской пряжкой. За курткой на ремешках висел небольшой ранец. Парашют, наверное. Общую картину образа девушки дополняли два уже знакомых мне парострела Кудинова, вложенных в изящные кобуры по бокам.
   Не давая мне сказать мне ни слова, девушка затараторила, проявляя к машине недюжинный интерес:
   - Оу! Спорю на десять целковых, этот паромобиль явно работы Панара-Левассора! Или нет...они же на больших. Изотта?! Не-е...Нобли?! Не может быть! Ну где-то тут должна же быть чертова эмблема!
   Придирчиво осмотрев со всех сторон паровик, девушка увидела богиню с крыльями. Я молчу, осматривая явно прибывшую только что на дирижабле девушку. Лет восемнадцать-двадцать я бы ей дал.
   -Странно! А это у нас кто-ж? Навроде все известны!
   Ничуть не стесняясь, девушка с головой залезла под капот.
   -Посмотрим. Ага. Тут у нас радиатор, котел, маховичок... А-аа...Переделка двигателя Редда-Стирлинга... Пфуу - девушка разочарованно произнесла, небрежно опустив крышку капота: -Омнибусный двигатель...маленький. Арбузовские мастерские. Но они же только неповоротливые омнибусы....И скорость тут поди, верно, такая...омнибусная?! И навряд ли можно уехать далече.
   Тут я стерпеть больше не мог и с жаром встал на защиту нашего паромобиля:
   -Сударыня, вы ошибаетесь! Наш заводской механик клятвенно уверял, что эта крошка весьма резвая и хорошо управляется. Она выдаст в разгоне 100 верст в час. А эти плавные кузовные обводы должны добавить мобилю еще. Что же до расстояния, то, теоретически, при полной заправке пятидесяти литров воды в котел, полном прогреве и максимальной скорости можно покрыть до двухсот пятидесяти километров пути. Мобиль этот почти что гоночный.
   А девушка не останавливалась и критиковала дальше:
   -Не верю! А какой болван заменил тут рулежные рычаги этим дурацким штурвалом. Дирижаблей что-ль нагляделся! И зеркальца тут тоже дурацкие. Что только в них только можно увидеть? А колеса?! Фуу! Почему такие маленькие колеса?! И кто это придумал? Для каких дорог! Остолоп! На них только вокруг дворца петлять можно.
   Парень начал злиться и краснеть от полученных эпитетов, а эта наглая девица словно не замечая, не останавливаясь, все продолжала спорить:
   - И только по хорошей дороге.
   - Нет, ход у нее мягкий. Новая рессорная подвеска - парировал Сергей.
   - Ненавижу крутить тормозные краны! -пыхтела заведшаяся девушка.
   - Да не крутите! Их тут, кстати, и нет! Заменены ножным тормозом. Это в дороге куда удобнее.
   - А где крыша? Как ездить в дождик! С зонтиком?!
   - Сударыня, это красивый мобиль для неспешных прогулок в хорошую погоду. А иногда при желании можно побаловать себя скоростной ездой. Для плохой погоды, да, нужно заранее ставить крышу.
   -Каких прогулок? Места тут сколько?! Да в моем дирижабле и то больше! Как сюда девушке в платье-то влезть? А со шляпкой?! Не скрою, вещица красивая, но жуть неудобная и неподходящая! Дирижабль лучше! Я почти уверена, что этот мобиль делал осел-мужчина. Ох уж, эти мужчины! Вечно все делают не так.
   И продолжала осматривать наш агрегат по кругу, словно не замечая, что для этого парню пришлось отодвинуться. Иначе, не глядя, она бы просто столкнулась с ним. Потом девушка прямо в сапожках запрыгнула в новенький и чистый роскошный салон паровика и вольготно уселась. От такой беспардонной бесцеремонности юноша даже опешил:
   - Ну знаете ли, сударыня. Вообще-то, вы сели в чужой подарок!
   - Да?! Правда?! Жалко что-ли! И кому? Я, между прочим, всех тут знаю!
   - Не могу сказать! Правда-правда! Не имею права! Секрет!
   - Да ладно тебе, парень, колиси. Я, честно-честно, ни-ко-му. И по секрету тебе скажу, тайны я хранить умею.
   - Сударыня, да вы смеетесь, я вас даже не знаю! И в первый раз вижу. А вы тут заявились и сразу уселись в мобиль, что меня охранять поставили.
   - Ну так охраняйте! Не мешаю! - недовольно фыркнув, ответила девушка: -Ось только не догадываюсь, кто же ты такой? - всмотрелась в форму и продолжила: - И чего ж ось тут призреваемые делают?! Да еще из Старо-Петерсборга. Какое отношение имеете к мобилю? И где охрана?
   - Да стою я тут, охраняю. Бросили наши начальники меня, а сами невесть где шляются. Вот сторожу свою Александру.
   -Не поняла? Какую еще Александру?
   -Как какую? Вот эту! - показываю на паровик.
   -Вот как. Значит Александра. Название выяснили, продолжаем дальше. А почему свою?
   Вздыхаю и краснея сообщаю:
   -Потому что дурак, остолоп и осел, что придумал сделать вот этот неудобный и неподходящий для девушек мобиль, этот штурвал (показываю), все эти колеса и зеркальца - перед вами.
   Девушка даже открыла рот в удивлении и опомнившись, хихикнула и сразу прикрыла рот ладошкой в крагах.
   - Ну, а арбузовские мастерские это все воплотили. По эскизам.
   - Это как?! В приюте воспитанников теперь учат инженерным наукам? Шутите?
  
   - Ваше величество, прибыли люди с арбузовских мастерских. Привезли заказанный вами долгожданный подарок. На заднем дворе разгружен и только вас дожидается. Вещь, я вам так скажу, изумительная. Изящная женская штучка! Весьма!
   -Даже так?! Занятно! Вы уже пробудили мой интерес. Дела имперские так скучны. Арбузов там один? Что-то еще?
   - Нет, ваше величество! Господин Арбузов прибыли с молодым художником, задумавшим сей подарок, инженером и, на всякий случай, заводской технической командой.
   -Кхм...княжна еще не прибыла?
   -Нет еще, но ее дирижабль должен быть уже на подлете.
   -Давай-ка поспешим, я хочу взглянуть на свой подарок раньше нее.
   Великий князь не успел, на заднем дворе его дочь увлеченно спорила с каким-то юношей, почему-то одетым в гимназическую форму. Это художник? Какая странность.
  
   -Не хочу прерывать ваш увлеченный спор, молодые люди- тут в наш разговор вступило новое действующее лицо-но смею заметить, что тут вы не правы. Мобиль получился весьма прелестный и красивый.
   Крепкий мужчина с небольшой ухоженной бородой невысокого роста в серой, похожей на военную, одежде смотрел на нас.
   - А, papan! Я только что...
   Тут мой взгляд отвлекся в сторону. И смотря на говорившего, за его спиной невдалеке стояла вся наша честная компания, яростно жестикулируя и увлеченно махающую и тыкающую своими руками в мою сторону. Они что-то беззвучно кричали, что я честно пытался разобрать по их губам. Из всего, что они пытались мне сказать, удалось разобрать слово САМ.
   Чего САМ? Чего они машут? Машут и машут! Нет бы подошли и прямо сказали, по-нормальному. Нет, не понимаю вас. Я... не ..понимаю!
   Девушка недовольно скривилась.
   - И пользуясь случаем, заодно хочу спросить, ваше высочество герцогиня Шлезвиг-Голстинская. Вам нравится подарок?
   Во как. Воздухолетчик и герцогиня в одном лице. Хотя, видно же, по характеру пацанка. А мужчина-собеседник явно не из простых.
   -Пойдет! Но papan.... только по двору кататься. Просто один молодой человек, не будем показывать пальцами, немножко не подумал, каково на нем девушке будет кататься.
   -Пустяки. Нужно будет, построим дороги.
   -Простите, что перебиваю - от этих слов туплю и влезаю в разговор -...но этот паровик...ведь предназначался в подарок ее высочеству. ..княжне Александре. Мы же поэтому его так назвали.
   Собеседники рассмеялись.
   -Даже так?! Подходяще! Мне нравится. Господину Арбузову определенно точно стоит заняться персональными паровиками. И не давать прозябать опыту, занимаясь только ремонтом омнибусов. Такие у него таланты пропадают. И ведь что за прелесть! Александра, девочка моя, разве ты еще не поняла, что ось этот рядом стоящий с тобой молодой человек, воспитанник из одного моего учреждения, за этим разговором не узнал ни тебя, ни своего Императора? Хороша шутка, будет что за обедом сегодня рассказать maman.
   Они снова согласно засмеялись.
   Че? Сам? Император?! Да ладно?! Правда-правда?! Не врете?! Нет?! Скажите, а куда б мне провалиться с этого места?
   Нет, лучше бы я куда-то провалился. Сразу. Ну или вообще никуда не ездил. Сидел бы дома. Потому что его высочество взял слово с Емельян Емельяныча, нашего директора, что одного "перспективного молодого человека, не будем показывать на него пальцами, обязательно заставят выучить фотографические карточки всех членов Императорской семьи. Дабы знал их в лицо. С обязательством принять у оного экзамен. И с обязательным отправлением полученного результата прямо в канцелярию Великого князя. На его имя.
   Дорога обратно прошла с подколками и подначками в мою сторону. Шутка ли, самого Великого князя не признал. Откуда ж мне знать, я ж не видел его никогда. Да и одежда у него ...никакая. Неужели в таком императоры ходят? Если б не видел сам, никогда б не поверил. Анекдот я ходячий, короче. Будут теперь пикантные разговоры с моей персоной.
   Особенно ржал Геннадий Николаевич, доверительно, с трагедией в голосе мне сообщая, что с такой безалаберностью слава бы меня обязательно нашла. Еще и целковый с профилем его величества вручил. С возвратом. Чтоб смотрел и запоминал в пути-дороге. Выполняю, грит, указ Самого! Императора! Вот дураки набитые. Дулся на них всю дорогу.
   А в приюте еще и добавили. Тотчас же по приезду этот пикантно-постыдный факт о воспитаннике приюта быстро дошел до ушей Акулины Валерьяновны и не менее быстро разлетелся по всему приюту. Теперь каждый встреченный считал своим долгом ну если не подколоть меня, то просклонять этот случай на все лады. А если учесть, что всей правды многие не знали, то слухи раздулись совсем уж до размеров слона. Версии различались от вполне безобидного непочтения до совсем уж фантастического оскорбления, нанесенного в пьяном виде, после чего дворцовая стража отправила этого молодого наглеца прямо в кутузку, откуда отпущен был оный только под честное слово Емельяна Емельяновича. И если поначалу к этим фантазиям я относился подчеркнуто индифферентно, уже привыкнув к подобным подколкам за время дороги назад, то к концу недели моих нервных клеток уже явно не хватало. Заводился сходу. Хотелось сразу всех побить и навалять. Хорошо Маркин с Радуловым, отлично поняв мое кровожадное состояние, в целях защиты окружающих приняли неофициальное шефство. В компании они просто отгоняли возможных шутников, требуя фильтровать базар. Кстати, мое словечко. Прижилось тут таки.
   Была от поездки и практическая польза. Как сказал Емельян Емельяныч, от государя, во время нашего присутствия на встрече перед малым обедом, получен карт-бланш на дальнейшие эксперименты. Бо наказал не зарывать такой опыт в землю, а предложить Тартарии угля, то бишь паровиков новой модели. Заодно взял на заметку одного парня, предложив оному в будущем поучиться в Имперской академии. По именной стипендии. И присмотреться к оному, вдруг предложит что-то еще.
   -Мои агенты сообщали мне о ходе деланной работы, как и о том, кто предлагал внедрить новинки в оборот.
   Ее высочество Александра тоже пообещала оказией прибыть в наш приют с инспекцией да пользуясь случаем, заскочить в одну, рядом расположенную, мастерскую. Привезти свой любимый паровик. Пусть, мол, посмотрят. Подделают может там, а то старенький стал. Ломается. Ага, это значит ее тачку на прокачку. Понятное дело!
   Анфиса еще дулась на меня, но пикантный слух дошел и до нее. На что моя соседка по парте перед очередным уроком недовольно сообщила, что в таком обо мне никогда и не сомневалась. Особенно после рисунков. Зараза. И эта подмахнула.
  
   Единственное, за что я был спокоен, так это за мастерскую. Если в первый день после возвращения еще были подначки в мою сторону в цехах, даже знаю того юмориста, с которого все началось. То на следующий день эти разговоры практически исчезли. Была в день прибытия и большая пьянка в мастерской. В честь столь удачной приемки великим князем Емельян Емельянович не поскупился и проставился перед всеми участвовавшим в 'прожекте' рабочими, мастерами и прочими начальниками. Мне же пить не хотелось, запоев деда раз в год хватало.
   В приюте ребята иногда бахвалились друг перед другом о том, как пили водку и пиво. Хотя правилами это запрещалось, смельчаки такие все же были. В основном, умудрялись пробовать 'горячительное' в мастерских после практической, после чего сматывались на обед. Не попался дежурному надзирателю или сторожу, молодец. Попал - дуй в приютский карцер. Как я понял, строгость в этом вопросе поддерживали сами учебные заведения, когда как среди местных ребят на улицах распитие горячительных напитков было весьма распространено.
   Чуть позже состоялся разговор с директором. Емельян Емельяныч, несмотря на то, что принял он на грудь явно не одну стопку, держался бодрячком:
   - У меня с его величеством состоялся весьма сокровенный разговор. Наш князь, посмотрев на результат нашей работы и доносы соглядатаев из тайной службы, дал свое согласие на дальнейшие эксперименты. Особливо упирал на прочитанные в донесении твои слова 'паромобиль-вездеход, бронемобиль на паровом ходу и тому подобное'
   Ч-черт, напрягся Сергей, как же я мог забыть про доносчиков. И у стен тоже есть уши. Вот и дождался, что тобой заинтересовались.
  
   -Стоит ли говорить, что с энтого моменту ты, Сергей, теперь переведен в штат нашей мастерской с окладом в двести рублей. Патентование в соавторстве с мастерской и процент - все, как ты и хотел.
   Ну спасибо. Деньги это хорошо. Вот только под колпаком мне быть никак не хотелось. Вот только позже все повернулось по другому.
  
   Началось все с того, что через несколько дней в ворота арбузовской мастерской без всякого предупреждения заехал грузовой крытый паровик, на кузове которого оказался паромобиль герцогини.
  
   []
  
  Тот самый, любимый, который она хотела пригнать с оказией. Ее мобиль, на удивление всех собравшихся, оказался гоночным, с давно нанесенным бортовым номером 09. Рабочие и водители мастерской, дружно выкатив из прибывшего транспорта мобиль девушки, с ахами и вздохами принялись обсуждать привезенный паровик.
   - Мать честная! Что я вижу! Неужто "Ноль девятую Молнию" к нам в мастерскую привезли. Не иначе как княгиня наша снова на "Стрелке" главный приз взять решилась.
  
   Мобиль явно знавал лучшие времена. Крылья паровика были погнуты в нескольких местах и сняты. Жестяной кузов, окрашеный серой краской, сзади изобиловал хорошими вмятинами, которые вероятно появились в ходе какой-то гонки. Сам кузов снаружи и внутри был покрыт довольно толстым слоем пыли, на котором то тут, то там виднелись отмечатки чьих-то пальцев. Словно мобиль стоял не имперском гараже, а в каком-то сарае, забытый на пару лет.
   Емельян Емельянович, тихо подошедший ко всем столпившимся вокруг гоночного паромобиля сотрудникам, объявил всем собравшимся, что с недавних пор ему стало известно об участии княгини в столичной гонке "Стрелка". Гонка должна состояться через месяц. А также, в рекламных целях, нашей мастерской по его решению тоже надлежит готовиться к этой гонке. Для чего он поручает коллективу готовить годный, из всех имеющихся в мастерской, мобиль для участия в гонке. Участником гонки он назначил заводского водителя, бывшего гонщика, Степана Николаевича. Тот обрадован этому факту не был, но отказываться не стал. Ну и заодно, чтобы увлечь народ общим делом, там же устроил конкурс на лучшее название мобиля мастерской. Сход мужиков постановил сразу. Наша машина должна быть на должном уровне. Ну и название должно быть соответствующее.
   Черт меня дернул ее назвать 'Пулей'. Название, слетевшее с моего языка, всем как-то разом понравилось и его все собравшиеся утвердили. Была бы возможность, я бы поменял, но... Ведь 'Роллс-Ройс' звучит? Звучит. Или там 'Олдсмобиль' какой-нибудь, а?! То-то же. А то 'Пуля'. Ну и ладно. Назвали и назвали. Раз понравилось, пусть будет 'Пулей'. Как говорится, как тачку обзовешь, так она и полетит. Вот и проверим. На практике, так сказать.
   Для проверки и оценки состояния мобиля княгини был спешно собран большой консилиум из уважаемых специалистов мастерской. Мужчины , дефектуя неисправности, простучали и облазили весь паровик. Вердикт их положителен. Машину можно починить, кузовные детали заменить или изменить их форму, а вот для оценки ее ходовых качеств, исправности и необходимости доработок надобен выезд за город на пустой тракт для гоночного заезда. Там-то и состоялся этот разговор:
  
  -Сергей, а ты научиться ездить случаем не хочешь?- с некой ехидцей в голосе предложил мне сесть за рули второй паровой машины мастерской, на всякий случай страхующей первую в ходе заезда, наш Степан Николаевич.. С этим, уже немолодым заводским водителем, мне приходилось работать еще в деле с "Александрой".
  -А то! Кто ж не хочет-то. Конечно хочу.
  -А садись давай. Тракт нынче пустой.
  
   Учить меня долго ему не пришлось. Принципы работы рычагов и рулей Сергей уже давно знал, работая в мастерской. Не раз он катался на практической вместе с водилами по двору мастерской. Вначале просто как пассажир, а иногда и пробуя "на зуб" большие паровые омнибусы. Это правилами мастерской не разрешалось, но цеховой мастер, при согласии на то водителя-наставника разрешал под его ответственность, закрывая глаза на нового "любимчика" директора. Так было и на тракте. Имея двухлетний опыт езды на карте во дворце пионеров и катаниям с Мишкой на "симке" по дворам, Сергей уже через пятнадцать минут приноровился к управлению паромобилем, вспомнил навыки и гнал вполне сносно по прямой загородной дороге, весьма удивив старого водителя.
   Следивший за ездой парня, Степан Николаевич вытащил из нагрудного кармана часики на цепочке и засек время. Когда они проехали очередной верстовой столб, водитель посмотрел на циферблат. Время получилось вполне приличное. Водитель, удивленно смерив его взглядом, схватился за его руку:
  -А ведь ездил ведь раньше, стервец! Иной бы забоялся.
  -Никак нет, Степан Николаевич!
  -Врешь ведь! Ладно, Серега, хватай пятерню! Для первого раза вполне. Надо бы тебя еще погонять, авось толк какой и выйдет.
  
   Тогда я не понял, про какой он толк имел ввиду. На следующий день он снова заставлял меня гонять на тракте. Еще и еще. Не знал я, что прежде между ним и Емельян Емельянычем в директорской был любопытный разговор:
  
   - Емельян Емельяныч, разреши смену готовить. Староват я для гонок, боюсь, на сей раз не выдержу.
  -А кого я посажу? Думал, кого взамен себя пристроить хочешь?!
  -Думал!
  -И кого же?
  -Дык Сергея вашего. Конова.
  -C ума выжил, старый! Из художника нашего гонщика решил сделать? Дак мал еще. Что я Акулине Валерьяновне говорить буду?
  -Не скажи, Емельян Емельяныч. Намедни я с ним на нашей заводской таратайке ездил. В первый раз со мной сел. И паромобиль враз почувствовал. Словно всегда на ней ездил. И ездит как дышит. Иного еще учить и учить, а этот. Талант, ей богу, Емельян Емельяныч. Ежели его поднатаскать, позже можно и на гоночную посадить. Ну на ту, что мы готовим. - тут водитель замолчал и продолжил:
  - А заведующей можно бы намекнуть, что Сергей будет представлять на нашей машине возглавляемое ею заведение. Думаю, сам великий князь был бы не против.
  -А это идея. И с точки зрения политики хороша. Но...неужто он сможет? К "Стреле" успеете разве парня подготовить?! - со скепсисом на лице взглянул директор.
  -Разрешите мне попробовать. Думаю, вполне на "Стрелу" успеть можно. Времени на подготовку к ней правда немного, но все же думаю, что успею. В крайнем случае, сяду сам.
  -Николаич, как думаешь, потянет парень гонку-то?! Может все же самому?
  -Ежели сумею подготовить, первое место парень навряд ли возьмёт, но в двадцатку, при должном старании вполне можно. Говорю же, я уж старый, меня молодые скакуны тама обойдут. Но смену себе еще могу потянуть. Так сказать, старый конь не только борозду...В общем, разрешите, Емельяныч, мальца попробовать.
   Директор, послушав этот спич своего старого и уважаемого им гонщика, не раз приносившим призы мастерской, только махнул рукой:
  -Ладно, иди уже, Николаевич. Добро. И не захвали мне парня. Мне он еще после гонок художником надобен. Готовь борозду, старый конь. Хе-хе.
  
   Дело было вечером, делать было нечего. Лежу в раздумьях о причинах неожиданной проявления внимания и активности старого водителя, каждый раз загонявшего меня в последние дни на загородный тракт. Неужели на гонку готовит? За месяц! Нет. Такого просто не может быть.
  
   - Скука смертная! - лежа на кровати, произнес Петька.
   - И не говори...еще какая! - подтвердил Илья.
   - Может к девушкам слазим по карнизу... на спор? - предложил Олежка.
   - Дык на той неделе лазили ж, карцер поди позабыл?! Короткая у тебя память, Олег!
   - А может анекдот? А, Сереж?! - вопросительно тянет с дальней койки Игнат. Этого парня я на дух не переваривал, даже этому сам удивился, но виду не показывал. Похоже он почувствовал мое отношение и сразу же притих.
   - А давайте на печатки сыграем! - от нечего делать и раздумий переключаюсь на другое и предлагаю первый попавшийся в голову вариант.
   - Печатки? Не слыхал! Что за игра?
  
   Коротко объясняю. Прошу собрать любые значки и пряжки с рисунком, найти гуашь, ножницы и чистые листки. Кто-то побежал за водой. Через десять минут все было в комплекте. Можно было приниматься за работу. Макнув значки в смоченную водой гуашь, наштамповал ими, как печатью, несколько тетрадных листов. Затем быстро разрезал листы с напечатанными рисунками на прямоугольники и квадраты. Через каких-то двадцать минут все было готово для игры.
   Объясняю всем правила. Камень, ножницы, бумага. Кистью показываю эти фигуры заинтересованным ребятам. Объясняю, кто в каком случае выигрывает или проигрывает, очередность ходов. Показываю как нужно бить печатки, чтобы они перевернулись. Сколько перевернулось - столько и выиграли. Вроде ребята поняли.
   - Это просто. Камень тупит ножницы. А бумага оборачивает камень. Ножницы же режут бумагу, поэтому в этом случае выигрывают. Понятно?
   Весело потренировавшись друг с другом несколько раз на щелбаны по лбу, ребята заинтересованно втянулись. Когда решил, что участвующие с правилами освоились достаточно, тогда раздаю равное количество печаток. Вскоре то тут, то там послышалось увлеченное "камень-ножницы-бумага" с последующими хлопками по полу. Некоторые ребята ринулись делать и вырезать новые печатки, штампуя их по моему примеру.
   Еще через час вошедший надзиратель дал отбой и выключил свет. Ребята легли спать. Но в темноте некоторые перекидывались мнениями об игре и о том, что вот завтра они себе наделают еще фигур и обязательно продолжат.
   А уже через неделю эта нехитрая игра заразила многих приютских мальчишек, от мала до велика. А девушкам она пришлась не по нутру совсем. С баталиями совершенствовалась как техника битья, так и стратегия поведения в игре. Азартные ребята играли в нее везде - на деревянном полу, под кроватями, на подоконниках, в рукомойной, в закутках под лестницами и подвале, в раздевалках на практической, как угодно скрываясь от вездесущего ока надзирателей и учителей. Ибо почти сразу, заметив "крамолу" , они тотчас принялись ее запрещать и отнимать у ребят "средства для игры".
   - Ну что за мода у нас завелась, Аркаша? - размахнувшись веером печаток , резко швырнула их на стол раздраженная Акулина Валерьяновна. Печатки разлетелись по всему столу, а часть их, как пушинки, попадали на пол
   - Отколь это взялось? Не было печали и на тебе. Азартная игра появилась. И где? У нас. В имперском приюте! И ведь только у нас, я ж специально выясняла. В соседских гимназиях ведь этого нет. И ведь вроде ж безобидна, а так увлекает ребят. Как можно дозволять?! Никак нельзя!
   Аркаша согласно кивал, внемля своей начальнице:
   -Начнут с нее, дальше перекинутся на картишки, а потом и на денежку. Я не могу дать такого позволенья. Не имею такого педагогического права. Ты выяснил, Аркаш, отколь она пошла?
   -Акулина Валерьянна, по некоторым косым, неподтвержденным фактами , предположеньям зачинщиками новой игры стали воспитанники из ...четырнадцатого дортуара.
   -Хм. Четырнадцатый?! Это не там ли, где у нас новенький, с ретроградной амнезией. Как его там звали?
   - Конов, Акулина Валерьянна!
   -Точно! Такой милый мальчик казался. Смутьян и возмутитель спокойствия! Как можно, великого князя не узнать. Мне так стыдно! И коллеги с гимназий до сих пор потешаются. Хотя вот...Емельян Емельяныч за него заступается. Тоже вот. Какой шкандаль будет, не представляю. Имперский приют и гонки. Надежды на парня возлагает. И Надежда Яковлевна просит к ней перевести...
   Заведующая задумалась, ненадолго замолчала и продолжила:
   -Аркаша! По поводу Конова. Вещует мое сердце, что с него то все и началось. Ты проведал бы их там, поговорил. Предупредил бы по-свойски. Но осторожненько. Нам тут бузы среди ребят не надо.
   -Сделаю-с, Акулина Валерьянна! В лучшем виде!
  
  ****
  - Сергей! Садись. У нас с тобой будет серьезный разговор.
  
  Я присел на подножки, тихо пыхтящей паром, заводской машины, стоявшей на обочине тракта. Только что вместе с Степаном Николаевичем целый час я гонял на всех парах. Руки от вибрации и жесткого хода подвески предательски тряслись мелкой дрожью.
  
  - Думаю, Сергей, ты догадываешься о причинах разговора. Но все же скажу. Мне был дан карт-бланш на твою подготовку к гонкам, в которых участвует наша мастерская. И сегодня я вконец убедился, что ты сможешь справиться и участвовать в них.
  - А как же вы? Емельян Емельянович же...
  - За это не волнуйся. Все оговорено с директором. Будешь там у нас запасным участником. Но готовить тебя должен. Как себя. Может статься, подстрахуешь меня. Староват я уже для гонок, понимаешь? А участники там серьезные...
  - Ну ладно. если вы так считаете...
  -Считаю, но! Не думай...на этом твоя подготовка к гонке только-только начинается. Буду готовить всерьез.
  -Ну Степан Николаевич, разве я...
  -Не ной! Будешь принимать и изучать со всеми наш новый гоночный паровик, искать в нем недостатки. Понадобятся и твои замечания, улучшения. Прям как тогда, когда паровик в подарок княгине готовили. Не думай, что легко будет. Придется и поездить немало еще. Нужно приноровиться к нему, а также...
  
   На следующий день Олежка рассказал, что в дортуар заходил Аркаша. И что, исподволь, хитря, пытался найти виновного в распространении вредной и теперь уже запрещенной в приюте игры. Не услышав, по его мнению правдивых ответов, весь такой недовольный, ушел. И искоса, хитренько так, спросил:
  
   -Серег, а правду рабочие на практической бают, будто ты на "Стрелке" участвуешь. И наш приют и мастерскую представляешь? Верно ли?!
   - Да-да, скажи нам! - с этим каверзным вопросом пристали другие ребята нашего дортуара, гурьбой вставшие у моей кровати.
   Все. Пипец моей тайне. Так хотелось сохранить ее подольше. Чтоб не приставали.
   Видя серьезный настрой у собравшихся, пришлось отвечать.
  -Правда, а что?
  -Как что? И ты молчал! Да мы все за тебя болеть будем. Да что там. Весь приют будет. А ты молчишь.
  
   Ага, на практической им сказали. Ну-ну. Клятвенно пообещав возмущенным таким положением ребятам в будущем исправиться, но все же просил особо об этом не распространяться. Ребята заверили, что будут молчать.
   Но слухи о том, что Сергей Конов, воспитанник их приюта, будет участвовать в столичной гонке на машине их мастерской, все равно быстро разнеслись по всему приюту. И теперь каждый норовил познакомиться, похлопать по плечу или хотя бы коснуться меня. Оригиналы просили автографы с комментарием. Будто я какая-то звезда первой величины. На перспективу. Девушки мне строили глазки, пытаясь завлечь "будущую" знаменитость в свои сети и заодно вконец увести от Анфисы. Она на меня еще дулась, а я отвечал ей взаимностью. Ее, кстати, вся эта ситуация приводила в весьма неоднозначное состояние. Она вдруг, то смеялась от неуклюжих попыток девушек флиртовать со мной, как она считала, своим парнем, на переменах, то срывала свою злость на окружающих ее подруг и знакомых, если увиденный ею прогиб она считала успешным.
  
   ****
   -В честь смотра морской и воздухоплавательной императорской эскадры адмирала Сежавина его высочество своим указом объявил завтрашний день большим праздником и выходным днем. Соответственно, все воспитанники нашего приюта, как верные сыны и дочери нашего Императора, примут участие в проводимом празднике. Форма одежды парадная. Ребята, выходим к набережной организованно, завтра после завтрака. Спасибо, все свободны. Можете начинать готовиться. Сделав сообщение, Акулина Валерьяновна, отпустила всех наших с уроков. Ура!
  
   Ну вот. Опять и снова. Весь вечер нужно чистить ботинки, натирать пуговицы, гладить одежду и себя марафетить. Хотя, лучше уж такой почин, чем завтра весь день на уроках сидеть.
   Наутро, оставив малышей из младших дортуаров в приюте, сверкая на весеннем солнце начищенными пуговицами, большой организованной колонной все нарядно одетые воспитанники и воспитанницы нашего приюта в сопровождении учителей и наставников двинули к одетой в камень, красивой набережной Старо-Петерсборга, где на фоне прибоя и морской синевы, больших старинных морских пушек, пыхтящих паром и дымом кораблей и клекотавших о чем-то чаек любили совершать променад его жители. Где-то вдалеке в небе и воде в сторону набережной плыли, пыхтя дымом и паром, явно огромные корабли.
  
    []
  
   На набережной в ожидании скорого парада уже столпился народ. Было шумно. Какой-то военный оркестр играл духовую музыку. Куча школьников и гимназистов с других учебных заведений, пришедшие раньше нас, толпились у каменного бортика набережной. Чопорно разодетые по случаю праздника дамы в весенних пальто с белыми зонтиками в руках и важными господами под руку неспешно слонялись вдоль набережной. Зевак и попрошаек из бедноты неспешно сгоняли городовые. Впервые за столько времени моего нахождения здесь я на улице увидел столько нищих. До этого мне казалось, что их просто тут нет. Нет, они попадались мне во время прогулок, но это было так редко, что я совершенно уверился в их отсутствии. Вдалеке виднелись колонны построенных в линию каких-то военных. Рабочий люд стоял в сторонке, позади променадной дорожки.
  
    []
  
   Народ среди своих тихо шептался, мол недавно был один парад, теперь проводят другой. Поднимают верно военными парадами и патриотизмом национальный дух среди простых людей и молодежи. Не иначе император со своими адмиралами к войне готовятся.
   Погрев немного в разговорах уши, я переключился на другое. Зачем об этом думать?! Тут, блин, такое зрелище! А посмотреть было на что. Большие, сверкающие белым с черным, бортами корабли и серые летающие туши приближались.
   Ва-ау! Вот это супер! Мощща! Разок прокатиться бы мне на таком! И хоть бы порулить чуток. Ловлю себя на мысли, что потихоньку перенимаю здешние слова и выражения. Эх! Какие тут красавцы!
   Рядом с похожими криками и стонами одобрения выражали свои эмоции мои товарищи. Девушки относились к пролетающим дирижаблям и плывущим кораблям подчеркнуто спокойно, словно не понимая, что же в них такого. Женщины, что с них взять! Наши наставники подробнее рассматривали проплывавшие в небе и воде суда через. Похожие на театральные, бинокли и монокли. Физрук, периодически вздыхая, рассматривал проходившие мимо корабли через свою подзорную трубу.
   И хотя по ударной мощи, как мне показалось, вся эта техника сильно отставала от ТЕХ наших современных крейсеров и авианосцев, выглядела она не менее грозно. Что в море, что в воздухе.
   Диктор на набережной проникновенно комментировал все происходящее зевакам и гостям через свою усилительную трубу:
   -Дамы и господа! Сейчас мимо вас проплывает броненосный монитор "Северск". А за ним эскадренный паровой фрегат "Победа". Апосля эскадренный броненосец "Громобой". В небе же летит новая звезда нашей военно-инженерной и магической мысли - большой ударный дирижабль воздухоплавательного флота его величества "Цесаревич".
  
   Затем были другие летающие и плавающие корабли. Сложно было упомнить все названия. Пересвет-Князь Рюрик- Священный-Циклоп-Ураган-Диана-Слава-Император Александр-Светлана-Евстафий и еще более 50 кораблей и дирижаблей различных размеров, форм и мощи в небе и море. Парад закончился, оставив в моей душе чувство легкого разочарования, как показалось, столь быстрым окончанием. Хотя по часам, установленным на набережной, времени с момента начала прошло, наверное, не менее трех часов. Путь обратно в приют прошел в возбужденных обсуждениях всеми ребятами увиденного действа. Споров среди юношей и девушек хватало. Мальчики обсуждали пушки и прочие технические характеристики знакомых им судов. Девушки же, в основном, обсуждали преимущества военных и прочих людей в форме. По приходу выяснилось, что по случаю парада всех воспитанников ожидает праздничный обед. От неожиданной приятной новости буквально все парни радостно заорали, смущая своей выходкой наших девушек.
   После праздничного обеда, которого вполне можно было назвать ужином, обсуждение парада продолжилось в комнатах воспитанников. В нашем дортуаре разговоры прекратились только после отбоя. Особенно упорствовал в этом Олег, честно заверяя всех ребят в комнате, что его отец, когда вернется за ним, возьмет его с собой на свой красивый белый пароход. Разубеждать его не хотелось.
  
   Эх, хороший сегодня был день.
  
  ****
   Директорская:
   -Да вы что, с ума сошли? Что это вы тут мне принесли?
   -Это прожект нового кузова для нашего гоночного мобиля.
   -Вы с ума сошли? Я ж вас спрашиваю, Геннадий Николаевич?! Вы же опытный человек. Первый инженер мастерской. И вдруг такое,- это директор, в свойственной ему манере, гневно распекал подчиненного.
   -Емельян Емельянович, скажите что нужно, я поправлю ..
   -Нет-нет-нет! Вы не понимаете! Ваш проект... не подходит. Совсем не подходит. Никак. Поймите, мой дорогой, с этим прожектом мы к гонке мобиль не подготовим. Мало того, вам не кажется, что вы малость припоздали, Геннадий Николаич? Так долго. Сколько у нас осталось времени?! Чуть больше двух с половиной недель. Позже не могли прийти!? Это же надо!
   -Я же занимался машиной княгини Александры.
   -Я знаю, но вины с вас не снимаю. Идите и думайте! На проект "Пули" даю еще два дня. Не больше. Конова там привлеките, он же все еще ваш подчиненный. Из вас в прошлый раз получился прекрасный тандем. Все, Геннадий Николаевич, идите.
   И замолчал, всем своим взглядом показывая, что разговор окончен.
  
   Подавленный услышанной несправедливой и резкой отповедью, инженер вышел из кабинета директора и пошел к себе. Молоденькая секретарша, слышавшая раздававшиеся из директорской комнаты, гневные крики начальника, сочувственно проводила его взглядом.
  
   -Сергей, опять нужны твои идеи. Мой проект кузова "Пули" Емельяныч зарубил. Отправил думать. На все про все дал два дня. Давай помогай советом.
   -Геннадий Николаевич, я же в гонке участвую. Когда мне? Степан Николаевич с меня за городом три шкуры каждый день спускает. Еще и класс, и домашние задания.
   -Да знаю я, знаю. Но и ты пойми. Тебе же на ней ездить скорее всего придется. Неужели тебе все равно? Вряд ли, ты же первый интересант. И времени нет. К тому же, ты же вроде бы за это у нас деньги получаешь. Вот и отрабатывай.
  
   Это он точно сказал, отрабатывай. Раз назвался груздем. А времени нет совсем. Ни у кого. А раз так, надо быть проще. Совсем проще. И люди к нам тогда потянутся.
  
   Вечером пришлось потрудиться. Ребята, в очередной раз, словно по традиции, поинтересовавшись моим замыслом, отстали. Порисовав немного, так и заснул, с рисунком и карандашом в обнимку. На следующий день продолжил портить бумагу. Рисовал наброски на всех перерывах, но к практической идея была готова.
   Такая.
  
   []
  
  -Серега. Гениально! - первые слова, сорвавшиеся из уст инженера, в очередной раз смутили меня.
   Рисовать вещи просто - это очень сложная задача. Не знали? А вы попробуйте как-нибудь на досуге. Сложно придумать. Трудно рисовать вещь красивую в своей простоте, избавляясь от любых лишних деталей и элементов в дизайне. А если рисуем что-то для производства, нужно в голове держать и процесс изготовления вещи. Да-да, как именно совершенно конкретный кузовщик Петров и клепальщик Сидоров будет выполнять это изделие. До того, как получится что-то стоящее и удобоваримое, можно перебрать множество вариантов. Проще задумывать в голове. Но зато, когда образ более-менее складывается, карандашом работать легче всего. Простые линии 'Пули' на моих эскизах понравились решительно всем. Мне, наверное, показалось, я точно не знаю, что в этот момент наши производственники даже спокойно...выдохнули.
  Обрадовал, значит.
  
  -Здесь нужно ставить конденсатор! И от него уже вести ...
  -Нет, Силантий Евстигнеевич ! Сюда отлично встанет радиатор.
  -А можно как-то их совместить? И конденсатор, и радиатор?! Зачем тогда нам нужен будет лишний бак с водой? Это же целых 15 галлонов. Вдруг получится, уменьшим вес паромобиля.
  -А в этом что-то есть, Сережа.
  -Нужна другая схема запуска мобиля. Десять минут на прогрев котла, ну куда это годится. Остановят гонку вдруг или в дороге сломаемся. Пока починим, пока будем запускать, за это время наши конкуренты оставят нас далеко с носом. Придумайте другое устройство запаливания парового движителя.
  -Предлагаю, пока есть время, доработать нашу заводскую машину, поставив иной парогенератор. Гонка долгая, мало ли что.
  -Нет времени, а ежели ставить, тогда и на "Ноль девятую" надо ставить! Княгиня еще обидится, что все лучшее не ей.
  -Шасси мы подвешиваем на осях? Аль кладем на оси?
  -Оси тут надоть усиленные вместе с усиленными пальцами, кулаками и рулевыми тягами.
  -А может назад поставим оси заморские от Salisbury?
  -Отделку всю долой. Только комфортное сидение оставляем. Контролеру тоже. Чай за день не переломится.
  -Подножки и крылья со всех колес- долой! Все на снижение веса.
  -Ну как же. К вечеру вы от грязи на чертей будете похожи.
  -Долой! Все долой!
  -Ставим кулисную трансмиссию на четыре скорости: три -вперед, одна -назад. Это будет лучше, чем то же самое, но на три скорости...
  -Давайте рессоры поставим. Передние и задние полиэллиптические.
  -Нет-нет-нет! Давайте ставить сюда эластичные рессоры, а-ля типа "кантилевер" от Ланчестера. Дороги на тракте худые.
  -Всю арматуру и медные детали обязательно никелируем.
  -Тормоза барабанные везде или только сзади, а поперед ставим по паре сжимающих и паре разжимающих?
  -А может счётчик скорости Стюарта поставим.
  -Контрольную доску с бортовыми приборами куда? В центр или влево?
  -Какое лево. В центр ставь!
  -И обязательно четыре газовых фонаря спереди и пару сзади. Как можно вечером в по темноте гнать.
  -Бутыль с газом не забудьте в комплект.
  -Шины на ободах. Как на "Александре". И пару запасок на всякий крепления нужны.
  -А чьи шины ставим? Гудьиръ али фабрики Морган энд Райт.
  -Обязательно паровой свисток-ревун, домкрат, насос, инструмент для починки
  
   Вот так, из таких вот рабочих обсуждений с командой, по машинам мастерской и нашей княгини складывался почти каждый мой практический день в мастерской Арбузова. За исключением тех дней, когда наш заводской водитель, а по совместительству гонщик команды, принимался натаскивать меня на нюансы гонки. После классных занятий пулей я летел в мастерскую, где под восхищенные взгляды наших ребят вливался в обсуждение рабочих моментов. Каждый день были дебаты с механиками-движителистами, Геннадием Николаевичем, кузовными и прочими производственниками.
   Видя, что и Петька с Олегом тоже тянутся участвовать, уговорил таки цехового мастера Андреича привлечь моих друзей к работе над проектом подсобниками.
   И вскоре наша команда в полном составе так или иначе участвовала в процессе работ. К вечеру ребята, усталые, но гордые от чувства сопричастности к большому делу, гордо вышагивали в сторону приюта, делясь друг с другом интересными моментами дня.
  
   ****
   -А что это вы тут делаете, молодой человек?! -внезапно раздался за моим ухом строгий женский голос. От неожиданности я даже вздрогнул. Обернувшись, я увидел стоящую вместе со мной Анфисину наставницу, Надежду Яковлевну. Она стояла в закрытом темно-синем платье с черной ленточкой, отчего ее вид становился весьма чопорным.
   -Ну и что же вы тут делаете, в гладильной. Сегодня ведь очередь девушек гладить. Не ваша. Напомните, кажется, вас Сергеем зовут?!
   Я кивнул ей утвердительным кивком.
   -Ну так что?
   Я замялся, одновременно стараясь убрать с зоны видимости свои боксеры и борцовку. Стыдно же, нижнее белье перед чужими светить. И так их стираю и глажу тут в одиночку, чтобы вообще никто ничего не видел. Но мои потуги не остались незамеченными. И Надежда Яковлевна протянула руки к моим глаженым тряпкам. Да и как их не заметить. Яркие цвета, прикольные принты из комиксов фиг не заметишь.
   -Это что такое?
   -Нижнее белье, Наталья Яковлевна. Исподнее.
   -Оу! Исподнее?! Правда?!
   -Правда-правда.
   -Оу. Вы вновь меня удивляете, молодой человек. Какой оригинальный фасон для мужчин. Никогда такой не видела. Опять ваша задумка?!
   -Ну да, -горестно киваю и краснею: - Моя!
   Дама постояла с минуту, со всех сторон рассматривая мои поглаженные вещи. Она, совершенно меня не смущаясь и вообще словно никого не замечая, уверенными профессиональными движениями их растягивала, сжимала, смотрела на просвет и щупала ткань в рубчик, прострочку нитей и напечатанные на тканях прикольные рисунки, о чем-то одновременно задумчиво размышляя. Взглянула на меня по-новому, даже как-то оценивающе, отчего вогнала в краску еще сильнее:
   -Да не тушуйтесь вы так! Вы и краснеете. Полно! Знаете, что я хочу вам сказать, молодой человек. Вам обязательно нужно перейти ко мне в мастерскую. Просто настаиваю на этом. Я оценила ваши идеи и вижу в них большое будущее. Пусть они нынче скандальны, но я не буду мадам Ламановой, если не скажу, что они новы и весьма практичны. Без этого в нашем деле -никуда. Так что бросайте свои мобили.
   Ну-ну. Разбежалась мадам. Пришла тут и сразу все бросайте. Будущее она мое видит. Сам не вижу, а она видит. Как же.
  
   Как ни были заманчивы ее слова, но согласия я мадам Ламановой не дал. И направил ее по нужному адресу. Сослался на то, что я уже работаю у Емельяна Емельяновича в мастерской. С кого мол теперь и весь спрос. Согласится он отпустить, тогда и поговорим. А директор, знаю, мужик ушлый. Рисковый, но своего не упустит.
  
   -Емельян Емельяныч, к вам гостья.
   -Кто-ж? Я никого не жду.
   -Она представилась мадам Ламановой.
   -А-а-а-а, наша эмансипе. Царица ножниц и иголок! Пущай!
   В кабинет вошла ухоженная дама в стильном платье.
   -Хо-о-о, кого я вижу! Сама госпожа Ламанова в моем царстве стали и пара! Какими судьбами вас сюда занесло?
   - Емельян Емельяныч, с годами вы не меняетесь. Все такой же le bonimenteur. Грубиян. Фи!
   - Уж извините, какие есть.
   - Дела, Емельян Емельянович. Дела.
   - А все же? Я вас слушаю.
   - К вам на практическую ходит один интересный le jeune homme (молодой человек). Он мне нужен. Я хотела бы забрать его к себе.
   - М-да? И как его зовут?
   - Конов. Сергей Конов. Он будет работать у меня художником по костюмам. Модистом.
   - М-да?! По костюмам? Модистом? Надо же, наш пострел везде поспел. Видите ли, дорогая Надежда Яковлевна, вы малость припоздали. Энтот молодой человек уже работает на меня. Художником по паромобилям. А теперь на него у меня и другие надежды. Так что не видать вам парня, как когда-то моего кольца. Не отдам!
  
  ****
  -Николаич, как продвигается подготовка Конова к гонке,
  -Хорошо, продвигается, Емельян Емельянович. Парень пока не подвел мои ожидания. Считайте, что практически готов. А гонка покажет. Вот только...
  -Что с тобой, Степан Николаевич?! Вам плохо?
  -Сердце барах...
   Старый гонщик схватился за сердце, одновременно качаясь. К нему подбежал директор, перехватывая того и усаживая в ближайшее кресло. Расстегнув воротник, он крикнул своей молоденькой секретарше:
  - Юленька, вызывай фельдшера скорей! И неси сюда капель сердечных с водой! Николаичу плохо.
  -Успел таки, Емельяныч, смену сготовить. Как чуйствовал.
  -Молчи-молчи, старый, все будет хорошо...
  
   Придя на практическую, Сергей был сражен новостью дня. Гонщика Николаича на мобиле мастерской отвезли в больницу. Правда, через три дня его выписали. Но факт остался фактом. В тот же день Сергея вызвал к себе директор:
  - Сергей, думаю ты знаешь, что Степан Николаевич на 'Стрелку' не выйдет. Не зря он готовил тебя сменным водителем. Других вариантов нет. Так что готовься. Надеюсь, что ты не подведешь.
  -Я постараюсь, Емельян Емельянович.
  -Иди лучше, готовься.
   Когда дверь за парнем закрылась, директор налил стопку водки:
  -Ты уж постарайся парень. Столько денег в эту затею вложено. Не хотелось бы на ветер...
   И разом выпил стопку до дна.
  
  ****
  -Новая драка лучшее средство от одиночества...
   Сегодня день гонки. С утра на площадке, отведенной для технических служб и подготовки мобилей к гонке ажиотаж. Теснота, все вокруг куда-то с серьезными лицами носятся. Зеваки и представители команд-конкурентов ходят среди мобилей. Иногда проходят наблюдатели от организаторов гонок с каким-то камнем в руке. Как сказал, Степан Николаевич, запрещенку в мобилях ищут, в смысле магические устройства.
  
   []
  
  
  Чегось смотришь-то? Мешаюсь нешто? -брякнул здоровяк, стоявший очень близко к нашей 'Пуле', гонщик одной вуатюретки.
  -Есть немного, не переставите?!
  -Погодь, сейчас устроим.
  
   []
  
  И этот здоровяк, смешно взял и легко переставил свою тачку, напомнив мне собой и этим действием памятную сценку "ну где этот чертов инвалид". Прыснул от смеха в кулак. Мужик тот правда моего смеха не понял. Точно не понял. Так, быстро цепляем серьезную маску на лицо и усиленно занимаемся своим делом.
  
  В свободные от подготовки к гонке дел минуты решил подойти к ее высочеству Александре, благо она была в числе участников. В окружении нескольких гонщиков ее команды и некоторых механиков, виденных мною на приемке мобиля после ремонта и " прокачки" в арбузовской мастерской. Неподалеку в разных сторонах поодаль стояло несколько мрачных крепких типов, под полами плащей которых угадывались очертания парострелов. Один из них, увидев, что направляюсь прямо к объекту охраны, быстро пошел мне наперерез, пытаясь преградить мне путь. Но княжна заметила меня раньше, в приветственно замахав рукой:
  - Мальчики, пустите его. Это ко мне!
  Один из "мальчиков", видимо главный, кивнул остальным и охрана, как ни в чем не бывало, вернулась на прежние места.
  -Мое почтение, ваше высочество. Рад видеть вас среди участников гонки.
  -Приютский! Вернула она мне мою подколку и оглядев с ног до головы : -Сергей, а что ты тут делаешь, да еще ...только не говори мне, что ты тоже участвуешь.
  -Да, вот участвую. Участник гонки от мастерской Арбузова.
  Она представила меня своим напарникам по команде:
  - Это тот самый, что батюшку моего его величество не признал. -тут все засмеялись: - И мою любимую "Александру" делал. Ты уж прости, что я тебе тогда гадостей наговорила. Позже я оценила ваши старания.
  Смех спутников тут же сменился удивленными возгласами. Киваю на ее "Молнию ":
  -Как вам мобиль?
  -Превосходно -и прищурившись: - Неужто и к ней ты руки приложил?
  -А как же?
  -И к своей приложил?! Во-от та, серебристая? Ваша?
  - Приложил. Наша. -согласился я.
  - Когда ж ты все делать успеваешь? -это был риторический вопрос.
  - Ну. Стараюсь.
  - Но, надеюсь, моя лучше?
  -А как же. Лучше прочих, но надеюсь с вами на своей потягаться.
  -Вот как. Мог бы и потрафить девушке, сказав неправду. Эх, воспитывать тебя и воспитывать. А хотя нет, лизоблюдов и подхалимов в моем кругу хватает. Нет, лучше оставайся таким. А то неинтересно будет. А мне и моим спутникам на тракте конкуренция явно не помешает. Только воюем, Сергей, по правилам, без подлостей, хорошо?! Договорились?!
  -Договорились, ваше высочество. Подлостей от меня не ждите.
  -Тогда встретимся на тракте.
  Расставшись с ней и ее спутниками, пошел к своим. Степан Николаевич встретил ворчанием, произнеся слова, явно намекавшие на свой опыт:
  -Зачем туда ходил, Сережа? Попомни мои слова, дружба со знатными до добра не доводит.
  Как предчувствовал.
  
   Посмотреть на Гран-При, в просторечии народом названное 'Стрелкой' поутру собралось немало народу. Члены команды были там же, юрко снуя между мобилями, в последний раз осматривая и проверяя свои мобили перед гонкой.
  
  -Серега, тут тебе попутчика подсаживают. -шепчет мне старшой, который все же вышел к нам участником технической команды:
  -Контролера. Над душой твоей будет - тут Степан Николаевич тихонько выругался - Ты уж там поаккуратнее, в пути-дороге-то. Гони, но не лихачь. Думай головой, живая душа, с тобой-то, не дрова везешь.
   Согласно киваю.
  
  -Знакомьтесь. А вот и наш гонщик. Сергей Конов.
  -Здравствуйте! Олег Бойко. Инспектор, назначенный вам от организатора Гран-при. Буду с вами до конца пути. Моя задача-записывать в блокнот гонки все поломки, время прибытия и все события, произошедшие в течение гонки. Помощь участнику в ходе гонки в мои обязанности не входит и прямо запрещено правилами гонки, но при необходимости, могу участвовать. Правда на многое не рассчитывайте. Будем надеяться, в пути все же моя помощь вам не понадобится. По совместительству являюсь постоянным репортером газет "Имперский паромотор" и 'Салонъ'.
  -Здрасьте, бум знакомы.-здороваюсь я.
  -Вы уж меня не убей-те там. В дороге-то. Мне еще матерьял в редакцию завтра сдавать. Договорились?! А то знаю я вас, гонщиков. Наобещают с три короба, а сами...
  
   Здрасьте приехали. Мало того, что мужика незнакомого мне в мобиль посадили, так ещё и он репортером вдобавок оказался. Ну и что правила. Будет мне всю дорогу мозг выносить своими расспросами. Известности мне еще не хватало. Про мое прошлое, как пить дать, ковырять будет. Что да как. Да еще гнать, но не лихачить. Это как?! Хоть бы сказал как, Степан Николаевич. Как по мне, боишься - сиди дома!
  
   Объявили минуточку внимания. На площади перед, собравшимся поглядеть на старт гонки, зрителями и участниками гонки, стоявшими возле своих паромобилей, проникновенно и задорно начал вещать приглашенный организаторами ведущий гонки:
  
  -Дамы и господа. Рад приветствовать вас на самой престижной гонке этого сезона Гран-при Императорского Тартарского Паромобильного Общества "Пробег на кубок Императора". Именно здесь, под Ново-Петерсборгом на Волховском тракте испытают свои силы участники команд, собравшихся здесь. Маршрут нашего пробега длиной в 400 верст разбит организаторами гонки на шесть этапов. К вечеру все участники должны финишировать здесь, в конечной точке нашего пробега.
   - Сей час на стартовой линии стоят паромобили, прибывшие к нам из Аглии, Австро-Венгрии, Франции, Мерикании, Нихон. Вот там стоят мобили дойчей и свенов. И конечно же, самое большое количество участников - представляют паромобильные общества и частные заводские команды Гран-Тартарии.
  - К старту допускаются любые паромобили с любыми характеристиками, за исключением грузовых мобилей, омнибусов, феномобилей и пароциклов. Основное требование к участникам -пройти всю дистанцию без штрафных очков, которые начисляются как за поломки в пути, так и за опоздания в прохождении каждого этапа. А еще - полный запрет на применение в гонке и в конструкции мобилей магических и техномагических приспособлений. Только паровые движители. Голая тяга и механика. Для чего после технического осмотра в каждый мобиль будет посажен независимый контролер, строго и беспристрастно следящий за всеми действиями гонщика в пути.
   - А теперь представляем вашему вниманию всех участников гонки - известную команду De Dion-Bouton со своим новым паровиком в кузове "торпедо" "La Marquise type 10 ". Аглицкая команда Alldays@Onions, прибывшая к нам со своим открытым мобилем Roadster 40/45. Завод 'Воксхол' из Аглии представил на гонку свой одноименный стильный гоночный 'торпедо'. Две восточные команды из далекого Нихон - представляют необычного вида гоночный паровик в кузове "токио" под названием "Yamaba" с его создателем Торао Ямаба за рулем и оригинальной конструкции паровой ландолет "Takuri" команды Tokyo Jidosha Seisakusho. Команда с капитаном Маркусом во главе, прилетевшая к нам из Австро-Венгерской империи со своим гоночным, переделанный из дорожного, паровиком Graf @ Stift. Четыре команды, прибывшие к нам из далекой заокеанской Мерикании. Среди которых, команда известного всему миру гонщика Фреда Марриотта со своим гоночным мериканского типа "Stanley Super Rocket" . Команда братьев Дублей со своим фаэтоном Double-Detroit Model S. Команда братьев Лео и Анри Гарднеров-Серполле со своим новым, подготовленным специально для нашей гонки, паровым дубль-фаэтоном "Easter Egg 05". И гонщик Уайт с сыном на своем личном деми-спортивным торпедо Packard Bell.
  - Особняком стоят гоночные машины, выставленные на гонку Императорским гаражом Великого князя во главе с капитаном команды и участником гонки ее высочеством герцогиней Александрой. Самой бесспорно красивой и смелой девушке и капитану команды на спортивной гоночной 'Ноль девятой Молнии' наше троекратное гип-гип-ура! Гип-гип-ура! Гип-гип-ура!
  - Мобиль-фургонъ "Скорокат" изобретателя из Варшавы Вольдемара Янкевича. Команда князя Вересаева с Вересаевым-младшим за рычагами мобиля Лаурин-Клемент в кузове а-ля "токио". Бесшумные паровые машины в кузове 'шарабан' представлены заводской командой 'Дуксъ'. Заводская команда с фабрики кароссери 'Тартаръ-Балт' со своей новинкой -паровым дорожным фаэтоном, подготовленным к жестким тартарским дорогам. Тартарский завод паромобилей И.П. Пузырева с гоночным ландо необычной конструкции. Экипажно-паромобильная фабрика Ильина с туристической моделью 'Люк'. Экипажная фабрика Крюммель@ Готчкисс со своим дорожным мобилем Grand Luxe. Вуатюретки Бебе от общества любителей паровых вуатюреток Пежо ....
  - И наконец, заявленный в самый последний момент, участник нашей гонки, гоночный паромобиль "Пуля", подготовленный командой из мастерской паромобилей Арбузова. Весьма пикантный момент, за рулем заявлен начинающий гонщик, некий воспитанник Старо-Петерсборгского имперского приюта трудолюбия, пятнадцати лет от роду.
   - Кто же этот бесстрашный малый, не убоявшийся сразиться с самыми именитыми и маститыми гонщиками? Пожелаем же ему удачи в предстоящей гонке. После этого вступления гонщики отправляются в последний раз готовиться и проверять свои мобили, а мы с вами, уважаемые дамы и господа....
  
  -Все мною сделано, как вы просили, господин. Вы будете довольны.
  -Прекрасно. Ты хорошо потрудился. Но знаешь, просто оказался не в той компании.
  -Вы о чем, господин?! ...Ха-ак ...За... что?
  -Ты славный малый, но твоя гибель послужит нашему делу. Фаньцзы!
  
   Перед началом гонки от нервных переживаний Сергею понадобилось отойти в уборную. Степан Николаевич, скрепя сердце и ворча, все же разрешил отойти.
  -Нашел, Сергей, время! Раньше не мог?
  
   Отхожее место для гонщиков было организовано неподалеку, в уборной, принадлежащей одному из приличных городских трактиров. И уже сделав свои дела и выходя со двора на улицу, из-за угла ему повстречался, вышедший из-за угла, скрючившийся, весь в крови, зажимающий свой бок, раненый мужчина восточно-тартарской наружности. Увидев парня, он устало прислонился к стене, медленно сползая на землю.
  -Эй, мужик, кто же тебя так?
  Мужчина тихо шептал:
  -Что? Что вы говорите? - Сергей затих и не дыша, вслушивался в его слова:
  - ...преди. Герцогиню. На шестом этапе. 25 номер. Убью...
  
  Голова раненого бессильно откинулась, мужик умер.
  
   Поднявшись с земли, я вначале немного постоял в задумчивости, решая, что же мне делать в сложившейся ситуации, а потом отмер и быстро рванул к своему мобилю, одновременно, на бегу, напряженно обдумывая свои дальнейшие действия. Речь явно велась об Александре, потому что в составе участников гонки других женщин-герцогинь не было.
   Взглянул на часы, показывающие отсчет до начала гонки. Надо бы сильно поспешить. До начала оставалось какие-то пять минут. Времени предупреждать княгиню, мобиль которой стоял почти в самом начале у клетчатых флагов на второй линии пелотона, у меня уже не было. Или я участвую в гонке и как-то там успеваю предупредить, или не успеваю предупредить вообще и не участвую в гонке. Припустил к машине со всех сил. Когда добежал до своего паровика, времени осталось совсем чуть-чуть. Все гонщики уже давно сидели в своих мобилях, окутывая соседей паром от прогреваемых котлов. Николаич, дождавшись парня и помогая ему усесться в кокпит паровика, цветасто ругался. Рядом сидел контролер, укутанный в серый плащ, платок и в больших очках.
  -Да где ж тебя, зараза, носит? С горшка пораньше слезть не мог? Без тебя же все уедут. Меня бы подвел перед Емельян Емельянычем. Старт через минуту.
  
   Напряжно дыша после бега, принявшись одевать гоночный шлем, Сергей одновременно начал рассказывать старому гонщику о том, что случилось с ним в туалете:
  -Николаевич, понимаешь, на Александру, княгиню, в гонке на шестом этапе планируется нападение. Возле уборной мужика зарезали. Он сообщил. Надо ...
  -О чем ты гришь, какое еще нападение? На кого? Кого зарезали?
  -Найди княжеских! Скажи им! Просто скажи!
  -Что им сказать?
  В воздухе слышен громкий хлопок выстрела паропушки. Все заволокло клубами пара. Старт.
  
   []
  
  -А-а-а-а! Просто скажи им!
  -Да кому сказать-то?
   Вздымая клубы пара, все гоночные мобили сдвинулись, с места набирая скорость, с ходу начав маневрировать, пытаясь в процессе разгона обойти и оставить за собой как можно больше конкурентов, застолбив в гонке место получше.
   Над гонкой парило несколько малых дирижаблей, нанятых организаторами гонки. В каждом из них, помимо стюардов, в правилах которых был надзор за ходом гонки, поведением спортсменов на всем протяжении пути и соблюдением иных требований, сидел и комментатор. Он, в реальном режиме следящий за гонкой, отправлял актуальные сообщения и свои комментарии телеграфной связью прямо в штаб. Где распечатанные ленты сообщений немедля передавались ведущему диктору, который сообщал приглашенным и гуляющим в зале именитым гостям актуальные новости и произошедшие события. Они тут же разлетались с пометкой "молния" во все печатные издания и новостные агенства. На огромной разграфленной таблице с номерами помощники выставляли актуальное положение машин на каждом этапе и под-этапе гонки. В режиме он-лайн посредством большого конвексного зеркала комментатор иногда демонстрировал штабу и фланирующим по его залу гостям мчащиеся по дорогам гоночные паромобили. Передача изображения на большое расстояние и большое зеркало требовала больших затрат магической энергии, поэтому зеркало включалась его оператором на подъезде гонщиков к действительно интересным участкам гонки.
  
  -Ну давай-давай-давай, родная. Пулечка, ну давай, милая, поднажми. Да что ж так ты раскочегариваешься долго?! А-а-а-а!
   Смешно бибикая маленьким клаксоном и пофукивая паром, словно в насмешку, наш медленно едущий паромобиль объехали две маленькие, словно игрушечные, вуатюретки Пежо. Этот дикий ужас и стыд с нами случился из-за того, что мне приспичило в уборную. Пускай я там и узнал о покушении, но. Было потеряно драгоценное время и теперь, разогревая котел до нужного давления в движении, мы, на старте пропустив вперед практически всех участников, на слабой тяге под звуки 'вчих-вчих' и цокот цепей, посредством которых передавалось движение на задние колеса, плелись в самом хвосте гонки. Контролер, напарник по гонке, сидящий рядом, запускать мой мобиль не имел права, равно как и наша техническая команда не могла - нарушение правил с дисквалификацией. Самому все надо. Ручками. Говорил же, надо заменить систему запаливания с радиатором, но нет же. Времени нет-времени нет. Поставили промежуточный вариант с водяным охлаждением и вентилятором в багажном и движительном отделении. И так там все плотненько-плотненько упаковано. Резервуары для воды и сжатого воздуха, емкость для пластов странной смолы, служащей горючим топливом для первичного запаливания котла, горелка с запальником, линии переплетенных труб и трубочек, несколько манометров и колба уровня воды, регуляторы и вентиля, четырехпоршневый мотор с бойлером-парогенератором, насос. Даже глушитель там имеется. И рули управления воткнуть нормальные вместо рычагов удалось. А все остальное нет. Мол, и так сойдет. Вот блин. Сошло.
   Инспектор спокойно сидел рядом. Молча, но его состояние выдавал только нервный перестук пальцев по борту нашей "Пули". Верно думал, что уж на такой машине я прямо сразу пульну в первые ряды. Ну ничего. Все у нас впереди. Главное только, добраться до княгини.
  
  ****
  
  -Шеф-шеф, я иду под двести, а они убрали колеса и пошли на взлет
  
   -Уважаемые дамы и господа. Как сообщают нам комментаторы с дирижаблей, все участники разделились на пять групп. Первую группу составляют все болиды из Имперского гаража, едущие в плотном потоке с 'Ракетой' Фреда Марриотта и Гарднерами-Серполле с их дубль-фаэтоном "Easter Egg' под нумером 05. Их догоняет аглицкий мобиль 'Воксхолл' под нумером 12. Во главу гонки уверенно вышла наша красавица на 'Молнии 09'
   []
   - Места во второй группе делят между собой гонщики нихонских и австро-венгерской команд, в конкуренции с мобилями свенов и дойчей. В третьей группе за места борются многочисленные усиленные дорожные и доработанные туристические машины большинства отечественных команд. В лидерах третьей группы нынче князь, молодой Вересаев-младший, едущий на подготовленной Лаурин-Клемент. В затылок ему дышит пузыревское гоночное ландо весьма странной конструкции, которое пока не дало команде выбиться в лидеры гонки. Посмотрим-посмотрим позже.
   - В четвертой спокойно, без конкуренции, едут многочисленные паровые вуатюретки Пежо общества с одноименным названием. Похоже конкурировать друг с другом они не собираются и их цель - просто прокатиться, ха-ха-ха, в приятной компании.
  - Ну и наконец, крайним, замыкающим, едет наш аутсайдер гонки - паровик с очень звонким названием "Пуля". Но...Как вы понимаете, одного названия явно не достаточно, чтобы побеждать в наших гонках. И наверное, теперь я убежден в этом, гимназистам, пожалуй... не место среди серьёзных гонщиков и заводских команд. Пусть тренируются в своей песочнице....ха-ха-ха, я хотел сказать, дамы и господа, в гонках для молодых людей их возраста. А Гран-При оставят серьезным дядькам. Ну и красивым девушкам заодно, ха-ха-ха.
   - Ну а мы наблюдаем первые позиционные бои между участниками за право объехать своего конкурента на тракте...
   []
  
  -Как сообщают наши наблюдатели, наши гонщики постепенно освоились со своими мобилями и дорогой. И набирая скорость, начинают проверять своих соседей-конкурентов на прочность, пробуя на них разные стратегии атаки.
  -Позиции гонщиков из имперского гаража пытаются пробить аглицкие гонщики, но им противопоставляют контрманевровую командную тактику, по науке которой согласованными движениями преследователям не дают пробиться вперед лидера. Сам Марриотт вместе с братьями Гарднерами, столкнувшись с подобной методой, не только не сдаются, но и усиливают свой натиск, пытаясь найти лазейку в обороне лидеров.
  
   В очередной раз в зале включается экран конвексного зеркала.
  -Дамы и господа, секундочку внимания. Мы видим как лидеры гонки приближаются к очередному левому повороту в пригороде Ново-Петерсборга и вот "Супер Ракета" Фреда Марриотта...обратите внимание, дамы и господа...агличанин начинает атаку ... быстрый разгон, торможение, маневр...
  -И-и-и-и...а-аа, какое разочарование...Фреду не удалось. Но ничего. Этот поворот в гонке не первый и не последний на этом этапе и попробовать воспользоваться возможностям своего гоночного паровика, думаю, ему удастся не раз.
  
   В эффектном заносе на грунтово-каменистой дороге машины проходят этот уличный поворот, окатывая стоящих там зевак длинными клубами сухой пыли и пара.
  - Во второй группе гонщиков на первом этапе тоже наметились позиционные схватки. Торао, создатель паромобиля "Ямаба" , словно заранее сговорившись, держат совместную оборону вместе с "Такури" гонщика Сато, не пуская вперед себя и сдерживая натиск австро-венгерского Graf под управлением капитана Маркуса. За ними ведут свой позиционный бой на Double-Detroit Model S братья Дубли против Уайта на личном Паккарде, едущим впереди них. Их позиции пытаются подточить три знаменитых Хорьха Model 10, принадлежащих германцам. В свою очередь германцы четко и организованно не дают единственному паровику свенов Scania-Vabis 5S позади пробиться сквозь их строй. Кстати о Хорьхах. Эти мобили известны тем, что получили переходящий Бокал Императорского Германского парового общества за лучшую германскую машину. Выиграли два приза Королевского Свенского Парового Клуба, призы фирмы 'Continental' и 'Goodyear'. Но...у нас тут что-то с мобилями с самого начала не задалось. Дамы и господа, мы будем наблюдать за интригой дальше. А сейчас смотрим за...третьей группой.
   - В ней развернулась борьба за позиционные места между Лаурин Клемент князя Вересаева, которого в одном из поворотов лихо и нагло обошло гоночное ландо Пузырева. В затылок ему дышит дорожный фаэтон "Тартарь-Балт", постепенно набирающий силу в этом противостоянии. За ними на некотором удалении движутся паровые шарабаны фирмы 'Дуксь', не пускающие далее себя мобили Готчкисса-Крюммеля и 'Люк' фабрики Ильина.
   - А в четвертой группе наметились первые потери. Легкая вуатюретка наскочила на камень на дороге и сошла с тракта и возможно с гонки с поломкой правого переднего колеса. Гонщик второй вуатюретки не справился с управлением и она, пробив деревенский забор, въехала, ха-ха-ха...в курятник, знатно перепугав гулявших и не ожидавших такого подвоха птиц. Ха-ха! Занятно до колик!
   Приглашенные гости, отсмеявшись интересной шутке, принялись слушать ведущего дальше:
  
  -А что же наш аутсайдер? ! А ... он уже совсем не отстающий. Набрав нужное давление, этот мобиль, весьма оригинальной конструкции, наконец то поехал, обходя малосильные, но верткие вуатюретки Пежо. Но почуяв в нем грозного конкурента, Общество любителей вуатюреток Пежо, словно стадные животные, все как один принялись тормозить догоняющую их Пулю на каждом моменте гонки.
   Да итить их, эти паровые коляски с типа мотором. Уперлись мне мешать проехать. Нет бы, дали пройти. И разошлись бы все как в море корабли. Так нет же. Как сговорились. Не дают мне проехать и все. Каждый драндулет мнит себя большим паромобилем и счел за долг не пускать мою нормальную машину. Явно из зависти, не иначе. Я ж маленький, мне все можно. Теперь понимаю, почему наш опытный гонщик Степан Николаевич говорил мне сразу постараться вырваться вперед. Олух! Для этого. Чтобы меньше времени тратить на такую мелочь и заниматься только самым важным. Эх, блин, отмерить бы время назад. И по новой начать. Но не судьба. Как дурак тут с каждой драндулеткой воюю. Но делать нечего. Только вперед.
  -А-а-а-а! Зар-раза! Ты меня достала!
  
  Снова включается экран конвексного зеркала.
  -Дамы и господа! Гонки это не только красивые и мощные мобили. Это риск, принимаемый на себя гонщиком ради славы и внимания публики. Нам сообщают, что на третьей контрольной точке первого этапа мобиль Де Лорелей, под управлением....э-э-э гонщика Фокина, участника гонки от старо-Петерсборгского парового общества, столкнулся с мобилем Рено частного гонщика Сидякина. Наехав на колесо, мобиль Фокина взлетел в воздух, а сам гонщик в воздухе выпал из кокпита и упав на дорогу, разбился.
  
   []
  
  Вы видите сами, этот момент без сомнения ужасен. О состоянии пилота Фокина нам сообщит наземная команда обеспечения гонки и фельдшеры. Прискорбно, весьма прискорбно. Будем верить, что боле таких опасных для жизни моментов не повторится. Ну а мы, раз комиссары сочли правильным продолжить гонку, будем следить за поступающими из телеграфа и зерцала сообщениями.
   Как говорится, шоу должно продолжаться.
  
   Когда мой мобиль набрал нужное давление в котле, динамика "Пули" резко улучшилась. Я уже мог весьма динамично разгоняться и тормозить. С картом конечно не сравнить, но. Лучше всего мой паровик показывал себя на длинных прямых и весьма туго набирал скорость после торможения и прохождения очередного поворота, где нужно было стравливать пар. В пиковые моменты бортовой манометр показывал до 60 атмосфер, позволявших разогнать, облегченный специально для гонки, паровик до хороших для этого мира скоростей.
   Вдруг молчавший доселе инспектор подал голос:
  
  -Сергей, хочу спросить. Давай перейдем на ты!
  -Да в чем проблема, давай!
   Игра в молчанку мне за недолгое время гонки и самому надоела. До века магнитол тут совсем нескоро, поэтому начавшему разговор инспектору я был очень рад.
  -Что ты имел ввиду, говоря, что герцогиню планируют убить? Ты что-то знаешь об этом?
  
   Вот тормоз. Едем по тракту уже с полчаса, а он только спросил. Неужели тут все репортеры такие? Хотя на старте этот разговор мне только помешал бы. Да и сейчас собственно не лучше.
   Принялся, не спеша, рассказывать случившуюся со мной историю в уборной, параллельно пытаясь справиться с очередной вихляющей на моем курсе вуатюреткой.
   Господи! Да сколько их еще? Достали вконец своей упертостью. Ну как какой-нибудь дэу матиз, дующий в левом скоростном ряду со скоростью 30 верст в час. Ч-черт, да уйди ты вправо! Покатушки, блин, тут устроили. Тоже спортсмены нашлись!
   Рассказываю, как возле уборной повстречался, раненый ножом, мужик и что он сообщил мне. Сказал, что не получилось сразу предупредить Александру. Иначе мне пришлось бы вообще забыть о гонке. Что имею намерение в ходе гонки все же догнать ее и, добравшись до герцогини, предупредить ее. Может быть удастся сообщить ей на очередном пит-стопе, во время замены шин, который будет по завершению каждого этапа.
   Тот, с весьма удивленным и серьезным видом, периодически строчил что-то в своем блокноте на ходу. Записав, он принимался задавать мне новые уточняющие вопросы. И снова строчил в блокноте. Было видно, что вся эта ситуация его весьма заинтересовала и он хотел бы принять в расследовании самое непосредственное участие.
  -Что планируешь дальше?!
  -Что-что! Надо хотя бы догнать Александру. А там посмотрим.
  -Ты так говоришь, словно знаком с ней.
  -Ну так и есть, в общем-то. Мобиль ей недавно в подарок представлял -похвастался я этим репортеру
  -Надо же, какой интересный ты малый.
  
   Отож. Помолчали друг с другом. Репортер, что-то для себя решив, снова принялся говорить:
  - Как контролер, я не имею права тебе помогать. Запрещено правилами. Но никто не обязывает меня сообщать об этом комиссару-наблюдателю гонки. Я понимаю, что тебя уже интересует не столько сама гонка, сколько необходимость предупредить ее высочество о нападении. Как гражданин Тартарии, я хотел бы этого тоже. И хотя мне не нравится наша императорская семья, при всех их недостатках, это не мешает мне уважать их! -как то очень пафосно вдруг высказался мне Бойко.
  -Поэтому я принимаю твою сторону и хотел бы всячески помочь тебе, закрыв глаза на нарушения. Ну и моя газета заинтересована в жареных репортажах и горячих расследованиях. Ежели что пойдет не так, думаю смогу уговорить редактора поддержать и помочь после гонки, чем сможем. По рукам?
   А что еще остается делать.
  -По рукам!
  -А теперь давай немного побеседуем. Расскажи мне немного о себе и своей жизни.
  -А что тут рассказывать, Олег. Потеряшка я. Фельдшером диагностирована ретроградная амнезия. - а вот на-ка, выкуси, глядя на его удивленное лицо:
  -Помню себя ровно с того момента, как попал под паровик обер-полицмейстера в Старо-Петерсборге. С него и пошла моя история.
  -?!
  
  
  -Вашбродие! А вашбродие! Человечек тут один к нам подошел. Начальства срочно требует.
   К становому приставу, отвечающему за порядок на территории во время проведения гонки, подошел урядник.
  -Прямо таки срочно. А ну веди к нему.
   Через некоторое время встреча состоялась:
  -Кто таков? И что у вас к нам за дело?
  -Запасный участник гоночной команды Арбузова Степан Николаевич. Сообщаю, что за минуту до старта от основного гонщика команды мне стало известно о готовящемся покушении на ее высочество княжну.
  -Та-ак! Ну начинается! Еще один "добровольный" осведомитель. Не ваших ли рук дело подброшенные в околотки анонимки?
   Степана Николаевича немедля пробил холодный пот, после чего мужчина нервно вытер проступившую испарину со лба.
  -Каких еще анонимок? И ничего я не рассылал. Я в первый раз от вас об этом слышу.
  -Как не рассылал. Мы уж тут с ног сбились. Которую ночь не спамши, с проверками-то.
  -Это же не я! Я же только узнал и сразу к вам.
  -Вот все вы так говорите. Посидите пока за решеткой, подумаете...авось и еще чего вспомните.
  -Проверьте мои слова, господин урядник, я не вру вам. Там еще возле уборной зарезанный мужик лежит.
  -Даже так. Проверим. Обяз-зательно проверим. А ну! Р-руки!
  
  
  ****
  
  
  
  
  
  ****
  Кабинет управляющего. Лавка "Iосифъ Фрутте"
  
  -Барин! Почта и ваша газета.
  Разворачивая "Салонъ" Йозеф первым делом просматривал колонку объявлений, в поисках одного неприметного сообщения. В очередной раз чертыхнувшись отсутствию сообщения от нужного ему человека, он, сплюнув на пол, принялся рассматривать и читать другие страницы.
   Перевернув очередную страницу на раздел, где освещались спортивные новости Тартарии, управляющий остолбенел, для того чтобы в следующий момент заорать во весь голос:
  -Федька! Васька-а! Канальи! Где вы там! Да за что ж я вам деньги плачу!
  
  Влетевший в кабинет управляющего, запыхавшийся рябой Федька, не найдя глазами причины, принялся расспрашивать:
  -Барин, почто звали ?
  -Федька, грамоте учен?
  -Учен.
  -На, читай!
  
   Ничего не понимающий охранник взял из рук Йозефа Юлиановича газету и погрузился в чтение. Через несколько мгновений раздается:
  -Барин, дык это...это же...гимназист тот. Ну что вас...
  -Сам знаю, олух!
  -Но как же...
  -Сей же час несешь эту газету к Ипполит Матвеевичу. Как узнаешь, что да как, ждешь его и едешь с ним! Аккуратно берете и сюда его! И чтоб без твоих выкрутасов!
  
   Всю ночь кручусь в кровати, не мог уснуть. Не давая спать, тревожило неприятное чувство. Было такое ощущение, что в моей жизни в ближайшее время что-то должно произойти. Пробежала мысль о Йозефе, удачно приложив которого я сбежал. Скотина. Парострел я, кстати, перепрятал в овраге за приютом, буквально на следующий день. И вовремя. Приметивший меня бородатый дедуля-дворник ни в какую не хотел меня выпускать с тупика, угрожая и закрывая выход, ха-ха, метлой. Подумал видимо, что припрятал там что-то. Ворюга не иначе. Припрятал ворованное, ага, за пазухой. Драться с дедом совсем не хотелось. Поэтому удачно обманув его фальшивым движением, я рванул в получившийся проход и дал деру, только усмехаясь от его возмущенного крика:
   -Стоять, шельма! Постой! А ну кому грю!
   Овраг за приютом был глубок и давно порос деревьями и кустарниками. Периодически я ходил издалека проверять свой схрон, а недавно весной в одиночку даже пробовал свой захваченный трофей. Вытащив из схрона парострел, под шум ветра и ветвей деревьев смазал его прихваченным из мастерской машинным маслом. Чтоб не ржавел. Перед тем как выстрелить из оружия, внимательно его осмотрел. Странная конструкция. Сдвоенный ствол большого диаметра, вертикальный магазин с шариками-пульками, интересный спусковой механизм, пара рычажков и два резервуара с какими-то жидкостями. Один резервуар в рукояти, а второй - над рукоятью. Парострел украшал какой-то невзрачный зеленоватый камушек. Даже удивился тогда, нафига он тут. После осмотра оружия, поставив нижний рычажок в верхнее положение 'бой', а верхний рычаг в нижнее положение 'уз', я решился в первый раз опробовать его. Нацелив оружие на не до конца поваленную зимним ветром березу, нажал на курок. Пулька вылетела из парострела с хлопком в дымном облаке шипевшего пара, тотчас же развеянного ветром. Тело мое от неожиданности и сильной отдачи вздрогнуло. А в березе в месте попадания исчез кусок ствола, после чего дерево с треском надломилось и окончательно повалилось на землю. Эта штука посильнее Фауста Гете будет. Факт.
   За мыслями не заметил как уснул. А наутро все было как обычно и о проведенной бессонной ночи напоминал только противный зев. А за делами в мастерской противные мысли окончательно выветрились. О них я и думать позабыл. А зря. Потому что выйдя вечером из арбузовской мастерской и возвращаясь обратно, из остановившейся напротив входа в приют пролетки за вылезшим из нее городовым на мостовую спрыгнул он. Рябой.
   -Гимназист! Гонщик! Вот ты где! Стоять!
  
   Неразлучная троица стояла на противоположной стороне мостовой и с удивлением смотрела на разворачивающееся действо. Только что на их глазах из остановившейся пролетки вылез полноватый унтер-полицейский и какой-то крепкий мужик с рябым лицом. После чего события стали развиваться лавинообразно.
   -Гимназист! Гонщик! Вот ты где! Стоять! - крикнул рябой.
   Попытался схватить Конова. Неудачно. Их друг вывернулся из захвата и совершенно невероятным ловким приемом вывернул рябому руку, после чего сильно толкнул своего врага на полицейского. Те не удержались и оба упали на мостовую. Сергей не стал ждать и ринулся бежать. Его враги тем временем поднимались с земли.
   -Ах, ты ж! Бунтовать мне вздумал! Да за сопротивленье...А ну стой! Пулять буду!
   Парень бежал не останавливаясь. Рябой, видя, что цель удирает, вскочив и крякнув, тоже побежал за парнем. Оставшийся возле пролетки унтер, из-за живота натужно поднимаясь, тем временем вытащил служебный парострел и выставил его наизготовку. Городовой поморщился. Навязанный Йозефом свидетель, по совместительству бывший его охранником, мешал ему целиться в ногу. Вот он ушел с линии огня, зато более быстрый гимназист сменил тактику, принявшись бежать по улице, петляя волной. Унтер принялся целиться через мушку парострела и настраивая увеличенный радиус поражения в связи с растущей дальностью.
   - Гадство! Сбежит! Как есть сбежит! Пулять? Или не пулять?! Уйдет же! Ищи его потом. Да что же он! Да уйди ты в сторону!
   Выстрел паровика. Унтер-полицейский обрадовался. Попал! Когда пары выстрела рассеялись, на тротуаре лежал только рябой, раскинувший свои руки на мостовую. Парня уже не было.
   -Тьфу! Зар-раза! Связался на свою голову с этим Йозефом! Бечь надо!
   Не став смотреть на лежащего рябого, он вскочил в уже собравшуюся трогать пролетку, взглянул зло на насмерть перепуганного возничего и быстро тому сказал:
   - А ну трогай давай. Быстро. Плачу втройне. Пошел!
   Удачно сбежав с места событий, Сергей гулял по городу, стараясь не отсвечивать по началу комендантского часа. Успел зайти в банк, где забрал весь свой депозит. Пустили сразу, швейцар был уже другой. А вот помощник управляющего, узнав цель визита, даже как-то посмотрел на парня с сожалением. Возвращался он обратно в приют уже глубокой ночью. Труп рябого, так вовремя оказавшегося на линии огня, уже убрали. Зачем я им оказался нужен? Почему хотели убить? Вот спрашивается, и зачем я туда поперся? Приличная лавка с виду была. Неужто все из за парострела с ножом. Или Йозеф обиделся на то, что я приложил его по шее. Обидчивый какой. Нет, что-то Йозеф там говорил о стали... бреарлевской, кажется.
   У входа в приют стоял паромобиль с эмблемой полиции. Явно по мою душу. Уж не знаю, что там в полиции наплел Йозеф, но мне это явно не понравится. Нужно отсюда бежать, хотя бы забрав свои вещи. Через парадный вход переться не стал, предпочтя нашу дырку в заборе со стороны оврага. Любимое место всех приютских, бегавших без увольнительного билета в город до ближайшей кондитерской за сладостями. Окно цокольного этажа, служившего приемным окном угольного склада, просто прикрывалось листом металла, не имевшим креплений. Вытащив кусок листа, через окно можно было пролезть на сам склад, а отперев защелку в помещении, выйти в коридор подвала. Этот маршрут Сергею один раз показал вездесущий Петька.
   Сонный приют. Нужный этаж. Дежурный надзиратель спит в углу за столом у включенного ночника. Запах сгоревшего масла ночника в воздухе. Тихонько, едва слышно пройдя мимо дежурного, парень подошел к двери и дернул ручку. Дверь тихо скрипнула, но надзиратель так и не проснулся. Вот он идет в комнату к своей кровати, стараясь никого не разбудить.
  
   -Серег, неужто ты ? -слышу голос Петьки.
   Зажегся ночник. Вскочили другие. Не спали.
   -Живой?! Живой! -тихо сказал Олег.
   -Тише! Живой, братцы, живой!
   Вокруг меня в исподнем стояли ребята и тихо рассказывали новости:
   -Серег! У нас тут такое было. Все на ушах стояли. Вначале полиция была, а потом и штатский приехал какой-то. Глазами так и зыркал, словно вынюхивал что. Акулина Валерьяновна с ним. Всех про тебя опрашивали. Анфису твою тож. Какх... как ее, во...К-кхарактеристику собирали.
   -А городовых у входа, видел ? По твою душу стоят! И у Арбузова тож парочка. Внутри сидят, самолично видел.
   -Вещи твои все забрали. Ничего не осталось. И дохлый труп того рябого забрали. Стрелявшего городового, грят, тож ищут. Может энтот и не городовой вовсе был.
   -Сереж, что тем двоим от тебя нужно было? - спросил меня Илья, смешно щурясь сонным глазом.
   - Да сам не знаю. Зашел в городе в одну посудную лавку свой ножик продать, а они из-за ножика оружие схватились. Пришлось главному по башке дать и сбежать от них. Думал забудут, а вон оно как вышло.
   Влез Петька.
   -А ты энтого рябого хорошо заломал. Любо-дорого смотреть. Раз-два и в дамки. Хороший у тебя приемчик. Научишь потом?
   -Научу, Петь, ну если...сам понимаешь.
   -Понимаю. Что дальше ?
   -Пока ухожу. Раз ищут, здесь мне быть нельзя. Наведаюсь в ту лавку, узнаю , что к чему. Буду искать помощи. Есть у меня тут знакомый человечек.
   -Анфисе сказать что?
   -Ничего. Если все хорошо закончится, сам ей скажу.
   -Горевать будет девка, но смотри сам. Она же с тобой всегда крутилась и девкам спуску не давала. Люб ты ей.
   -Что-то не заметно. Всё парни. Пока. Если что, вы меня не видели.
   Тихо выхожу из комнаты. Иду тем же маршрутом, каким пришел. Спящий надзиратель даже не проснулся.
   Сплюнув от потери вещей, спускаюсь снова в подвал. Пересидев ночь в теплой угольной, под утро задниками ушел, стараясь не попасть на глаза стоящему на страже полицейскому наряду. Тем временем сами городовые бодро зевали в мобиле, борясь с подступающим сном. Я же шел по улице. Мой путь был на квартиру Бардина, адрес которого в выданной мне визитке я запомнил с первого раза. Жил он далеко, на другом конце города. Поймав первый утренний экипаж, называю адрес полусонному вознице. Через двадцать минут пролетка останавливается у нужного мне дома.
   Звоню в дверной звонок под именной табличкой. Слышу молодой зычный голос за дверью:
   -Кто там?
   -День добрый! А Петр Алексеевич часом не дома?
   Дверь открывается. Молодая горничная в белом переднике и черном платье. Прислуга.
   -Нет, молодой человек, Петр Алексеевич давно уехать изволил! Надолго! Кто вы?! Что передать хозяину?
   -Маланья, милая, кто там? - в прихожую вошла белокурая молодая девушка в бежевом платье.
   -Да вот, Варвара, хозяина нашего, Петра Алексеевича спрашивает этот молодой человек - ответила горничная. Та высунула голову из-за спины посмотреть на гостя.
   -Павел?! Но как? Живой! Мы же тебя уже пох .... - и Варвара закатила глаза, медленно осела по стене, хлопнувшись в обморок.
   Что за! Э-э-э, похоже у девушки обознатушки. Я ж не Павел?! А в обморок зачем? Это со всеми девицами так? Под охи-вздохи горничной, помог перетащить незнакомую мне Варвару на диван в гостиной, после чего горничная грозно показала мне пальцем на дверь.
   -Ирод такой, хозяйку мою совсем напужал!
   Ушел по-английски, даже не попрощавшись и не сказав цели визита.
   Вторым пунктом плана зашел к Аюми. Ни ее, ни деда дома никого не оказалось. Окна были пустые, без занавесок. Свет не горел. Спросил соседку рядом, сухонькую тщедушную старушку. Та, едва взглянув на форму, как хорошо носить форму, сразу доверие вызывает, сообщила, что ее соседи недавно, внезапно и очень быстро собравшись, уехали обратно в Нихон.
   -Сгрузили паровик поклажи, ну такой, большой! И усе на фаэтоне уехали.
   Грустно. Чего это они? Еще одна знакомая ниточка оборвалась.
  
   С расстройства зашел в трактир. Надо поесть и спокойно подумать. Заказав себе порцию гречки с хорошим таким шматком мяса, хлеба и молока за тридцать копеек, жую и думаю, как жить дальше. Все-же решил бежать дальше, в Ново-Петерсборг, вначале навестив старого "друга" Йозефа. Просто узнать, за что у него ко мне такая 'любовь'. А в столице, как я заметил, еще больше шансов спрятаться. Большой город, много людей, паромобилей, домов, коммуникаций. Пойди найди еще беглеца. Не то, что тут, где весь город - одна большая деревня с каналами. Работу там в столице поищу. Сытый прошел на базар. Хорошо, сегодня много народу. Затерявшись в толпе, на одного гимназиста никто не обратит внимания. Все торговки и торговцы , зазывая, наперебой рекламировали перед потенциальным покупателем свой товар.
   -Семки! Семки! Купляй семки! Гимнази-ист! Гуляешь?! Купи семки! Карман-копейка!
   -Картоха! Забирай картохи пуд! Очень вкусно, без причуд!
   -Пирожки! Сладкие, с грибами, с капустой пирожки! Что ни в рот, то спасибо! Сладкие пирожки!
   Там, на базаре, купил в одежной лавке поношеную, но вполне исправную одежду, сдав взамен свою старую приютскую. С моей доплатой. Сменяли сразу. Расставался с приютской формой с некоторым сожалением. Как-то привык к ней уже. Там же, в той же лавке, купил за рубль просторный, но уже не новый сидор, куда закинул пару купленной в лавке сменной одежды. Купил немного продуктов на дорогу на первое время. Совсем немного. Был бы голодный, забил бы весь сидор. Ага, правильно говорят, на базар нужно идти сытым.
   Сняв в доходном доме комнату на ночь, решаюсь на вечерний марш-бросок. Нужно забрать парострел из укрытия. Вдруг еще завтра пригодится. Издали оглядел наш приют. Вздохнул. Городовые. Стоят еще.
   Утром, умывшись и за завтраком поев опять каши с мясом, собираюсь с духом. Нет, все же иду.
   Добравшись до лавки, замечаю на боковой небольшой грузовой паровик с рекламой лавки мельхиоровых изделий на бортах. За рычагами никого. Пара грузчиков ходит туда-сюда, таская тяжелые ящики на подсобный склад. Спрятав и накрыв сидор валявшимся ящиком, с парострелом, медленно крадусь ко входу. Вот очередной ящик втаскивается вовнутрь. Дверь приоткрыта. Решаюсь. Сейчас. Вперед. Проходя мимо паровика, окидываю взглядом кузов. Грузомобиль почти пустой. Пока никого не видно, вхожу вовнутрь и сразу прячусь в узких проходах за крытыми парусиной ящиками. В темени полусвета слышно как в глубине склада громко перестукивают молотки. Тихонько продвигаюсь еще ближе, залезаю на самый верх, на ящики. Осторожно тянусь к краю и осматриваюсь. Сверху было видно, как знакомый мне управляющий, Йозеф, будь он неладен, стоял с папкой, что-то тщательно пересчитывая, среди уже открытых ящиков с ложементами и лежавшими в них недлинными блестящими трубками, сделанными из того же материала, что и мой нож. Вот оно что. Бреарлевская сталь. Нержавейка. На трубках в креплениях красными переливами поблескивали какие-то камешки. Пара лиц, явно восточного вида, осторожно вскрывают и закрывают крышки доставленных на склад ящиков. Несут очередной тяжелый ящик крепкие грузчики из тартарцев.
   -Последний?!
   -Последний, Йозеф Юлианыч.
   -Хорошо! Ставьте его сюда.
   Подчинившись воле хозяина, грузчики понесли тяжелый ящик в новое место, случайно задевают соседний ящик и под весом переносимого груза не удерживаются и с сильным ударом ставят его на пол.
  
   -Kretyni! Не дрова несешь! Писано ж! Не ронять! Урр-роды тартарские! Ув-волю!
   - А впрочем, вы ж мне больше не нужны!
   Через несколько секунд вдруг раздались хлопки выстрелов двух парострелов и двое, не успевших ничего понять, грузчиков попадали на землю. В первый раз я видел столь хладнокровное убийство людей с столь близкого расстояния. Ну боевики я там смотрел. Так там же кино, а тут все по-всамделишному.
   -Бар-раны катайские! Я что, ящики сам завтра таскать буду? Я ж разве приказывал?!
   -Прости, хозяина...Ван и Цин не понимать...прости.
   -Пр-ридурки! С кем же приходится работать!
   -А впрочем! Придурки мне тоже не нужны!-раздалось еще два хлопка и Ван с Цином, вслед за первыми, со стоном повалились на пол склада. Йозеф подошел к стонавшему, мыском ботинка качнул его голову, проверяя реакцию. После чего, видимо убедившись в наступившей смерти, пошел от них прочь.
   В этот момент парень, пытаясь рассмотреть произошедшее получше, слегка вылез из-за своего укрытия и Йозеф заметил его. Ничем не выдав своего удивления, он насвистывая веселую мелодию, словно никого не видя, подошел поближе к ящикам, за которыми прятался парень, и произнес:
   - Право, мой день! Хор-роший день! Гимнази-ист, раз пришел, не прячься, выходи!
   И выстрелил. Выстрел разбил пару ящиков, за которыми прятался парень. Удар отбросил его на землю. Обломки ящика ударили по голове юноши, в ушах появился звон. Почувствовал, что по лицу потекло что-то липкое. Кровь....Сук...!
   -Ах, какая жалость! Не попал! Щенок! Эй! Ты там живой еще? Я иду, ид-уу к тебе-е!
   В глазах двоилось.
   -Ось ты где! Больно тебе?! Грил же сразу, скажь мне по-хорошему! Может, отпустил бы! А ты драться! Ось обидно мне! Но не бойсь! Скажь откуда? И я тебя не больно. П-паф и ты на небесах! Ска...
   Хлопнул выстрел. Получивший выстрел в спину, Йозеф мешком свалился на землю. Из уголка рта потекла кровь. Послышался голос:
   -Тебе за Цина...хозяина...
   -Надоть было тебя сразу шл....
  
   ****
   Прошло еще несколько часов. Вечер. По улице медленно брел парень с исцарапанным лицом и кровяной повязкой на голове. За плечом висел сидор с двумя торчавшими из него блестящими трубками. Прохожие испуганно косились на него и быстро, не останавливаясь, проходили мимо. Юноша встал перед входом в Имперский почтампт, постоял, о чем-то подумал, сплюнул да и зашел вовнутрь. Там у не менее удивленной почтальонши купил конверт с листом бумаги, сел за стол и принялся медленно писать. Завершив письмо, запечатал и отдал почтальонше, слегка испачканное своей кровью, письмо. В письме на адрес асессора Бардина парень описал все свои перипетии с момента последнего расставания и извинялся за все доставленные ему неудобства, вызванные этой историей. Чуть позже купил на омнибусной станции билет, дождался прихода последнего вечернего омнибуса на Ново-Петерсборг. Парень улыбнулся. Омнибус. Зеленый, с желтыми полосками весело подмигивал вечерними фонариками. Старый знакомый. Перед посадкой, юноша последний раз оглянулся на омнибусную станцию и город. Теперь его путь лежал в большую столицу, где он намерен был затеряться.
  
  
  
   **** ЧАСТЬ 2
   -Это все известия, Михаил Георгиевич? ! А то я устамши. Хотел бы уж отдохнуть. Вымотали меня известия-то. Совсем своего Князя не жалеете.
   -Да полно Вам, ваше величество! Сейчас скажем нашему дворцовому врачу, он вам энергетических пилюль и выдаст. Примете и будете как огурчик.
   -Не надо пилюль! Надоели. Нет больше известий?!
   -Есть одна, ваше величество. Но я пока не хотел сообщать. Думал в ней разобраться сам.
   -Что там еще!
   -Помните того паренька из старо-петерсборгского приюта, что ее высочеству Александре мобиль представлял! Ну тот призреваемый, что вас не признал!
   -А-а, конечно, такое ж разве забудешь. Целую неделю смешки во дворце о нем ходили. Ну чего с ним, сдал экзамен-то?
   -Нет, ваш величество. Тут дело в другом. В приюте, где он числится воспитанником, произошел весьма один странный инцидент. В ходе происшествия у входа в приют на улице при попытке задержать парня выстрелом из паровика был убит человек, позже опознанный нашей охранкой как проходивший в розыскном списке катайский агент. Стрелявший, по отзывам свидетелей, в форме городового унтер-офицера, прибывший вместе с погибшим, сбежал с места убивства на пролетке. Пролетка нашлась, возничего допросили. О причинах ничего не знает. Был составлен рисунок убивца. Им действительно оказался городовой полиции Старо-Петерсборга, унтер-офицер Запольев Ипполит Матвеевич. Его пока ищем. Сам парень тоже пропал. В приют не возвращался. По делу провели обыск и опрос соседей в приюте и по месту практических занятий в арбузовских мастерских. Сейчас там дежурит наряд полиции, результатов покамест нет. Виноват, ваше величество, не государево это дело, но вы просили о парне сообщать...
   -Оставь, Михаил Георгиевич. Странная история. Что-то она мне не нравится. Очень. Не верится мне в виновность этого молодого человека. И княжна, знаю, имела виды. Возьми это дело под свой надзор, Михаил Георгиевич. Самолично разберись в этой истории.
   -Само собой. Я так и хотел. Но есть в деле еще одна странность. И не одна. В ходе обыска в комнате этого парня были найдены его вещи. Вот эти.
   Глава охранной службы Императора выложил перед князем фотографические карточки куртки, брюк и калькулятора.
   -Это одежа, короткое пальто, из весьма теплого и легкого матерьялу, правда нетипичного, весьма странного покроя и яркого окраса. Судя по блестящим нашивкам с аглицким текстом, сделана одежа где-то в Британии. Но по словам по словам советника госпожи Ламановой, первой столкнувшейся с оными вещами, ей не известны аглицкие модисты, способные выполнить данный заказ. А это брюки из плотной ткани, по словам той же госпожи Ламановой, выполнены из матерьяла, весьма практичного для длительного ношения. Что весьма интересно для пошива формы солдат и офицеров. А вот этот предмет, как мы успели понять, служит для математических расчетов, аналогично конторским счетам и счетным кассам. Принцип работы пока не знаем.
   -Это как так, Михаил Георгиевич?
   -А вот так. По словам наших советников, проводивших исследование всех вещей парня, матерьялы и способ производства, с помощью коих сделаны эти предметы...тут Михаил Георгиевич запнулся...еще им не известны. И они очень просят выдать им эти вещи на дальнейшие исследования.
   -Парень значит... ?! - многозначительно нахмурился князь.
   -Тут нет ясности, мой князь. Катайцы и нихонцы такие придумщики, у них всякое может быть. Тут надо бы разобраться. И еще...по имеющимся у нас сведениям, в приюте парень появился по протекции недавно назначенного ему временного опекуна, коллежского асессора Бардина Петра Алексеевича, который был отправлен вами на восток с ревизской комиссией для проверки режимных объектов. По полицейской линии. Юноша был направлен в приют по представлению полиции. По причине ретроградной амнезии, вызванной дорожным происшествием с участием его превосходительства полицмейстера Старо-Петерсборга.
   -Ах да, что-то такое помню ! Думаете, что и асессор?
   -Мы не знаем, но проверить стоит!
   -Проверьте! Обязательно проверьте!
  
   -Дурак стоеросовый! Где ж тебя, дурня, носит.
   Бардин сидел в кабинете розыскного отдела при департаменте и злился. Разминуться с парнем на несколько часов. Всего какие-то несколько часов, а целая лавина последствий.
   Поначалу пришлось выдержать бой с дочкой Варварой, насевшей на него по поводу парня. Едва коллежский асессор вошел в квартиру в доме, где жил с семьей в последнее время, с первых слов дочери стало понятно, что с парнем что-то произошло. И не менее долго пришлось объяснять дочери, что она обозналась. Горничная в объяснениях помочь ему не могла, она появилась в их доме уже после смерти старшего. Но подтвердила явное сходство гостя с висящей фотографией в гостиной, чем лила воду на мельницу дочери. Матери в этот момент дома не было, бо укатила в гости к близкой подруге.
   -Папа, зачем ты скрываешь от нас Павла?
   Петр Алексеевич опешил:
   - Варвара, ты не в себе? Дочь, что ж тут случилось, пока я отсутствовал? А лучше, давай с вопросами опосля. Только ж с дороги.
   Но дочь не останавливалась, эмоции переполняли ее.
   -Папа, приходил Павел. Спрашивал тебя. Как чужой нам. От случившихся чувств я упала в обморок и Маланья по незнанию выставила его. И он ушел, не сказав, где искать.
   -Варвара, ты обозналась. Правда! Этого молодого человека звать Сергеем, он сильно похож на Павла. Я знаю, где он. В приюте.
   Позже, оставив дом, дочь, кажется, она ему ни капли не поверила, он прибыл в департамент. Его ревизские дела не терпели отлагательства. Каково было удивление асессора, когда, как обычно, ему вручили дежурную сводку происшествий по городу, встретив в сообщении фамилию "опекаемого". Да еще с красным титулом первостепенной важности. Что значило - дело на контроле имперской охранки. Следом ему пришлось в кабинете объясняться с нежданными, словно специально ждавшими его, гостями из той же самой охранки. Контрразведка. Словно удар под дых. Разговор шел по поводу личности Сергея, обстоятельств его появления и не менее непонятного им опекунства над парнем. С опекунством было легче всего. Бардин, еще с момента первой встречи, чувствовал непонятную симпатию к парню, усиленную его внешним сходством с не так давно погибшим старшим сыном. Хоть асессор ничего не утаивал, вопросы, задаваемые офицерами охранки, ставили его решительно в тупик. С такими людьми ссориться не стоило, ведь они могли и карьеру попортить, но сказать им на многое ему было решительно нечего. Слишком многого он сам не знал. И далеко и долго он был от дома. Кто он? Откуда? Парень, как выяснилось со слов контрразведчика, устроился работать к Арбузову, в мастерскую, ведавшую ремонтом паромобилей Великого князя. Новые идеи, воплощенные в последнем мобиле, привели парня в резиденцию Императора, где ему довелось встретиться с ним самим и членами его семьи. Шустер. Еще бы. Тем более понятны их подозрения. Такое дело. А кабысь шпион. Катайцев. Внедренный. У приюта ж одного подстрелили, что пытался его задержать. Второй скрылся.
   Контрразведчик упорствовал. Второй лишь записывал что-то в блокнот.
   -Но вы же понимаете, Петр Алексеевич, чем грозит вам ваше упорство?! Тут не только должность и погоны... Подсудное дело! А там....
  
   Где же парень может быть? Асессор не знал.
  
   Долгий разговор в департаменте закончился ничем. Контрразведчики пообещав Бардину новую встречу, ушли. С тяжелым сердцем, сдав дела ревизской комиссии на доклад полицмейстеру, мужчина вечером поехал домой. Уже раздеваясь и передавая пальто прислуге, он спросил:
   -Маланья, известия есть?!
   -Да, Петр Алексеевич, вам доставили письмо.
  
   Взяв в руки письмо, написанное ученическим почерком, асессор почувствовал легкое волнение. От Сергея. Краешек письма был измазан в крови. От этого волнение асессора только увеличилось.
   Прямо в парадной вскрыв письмо, Петр Алексеевич прочел его, потом еще раз и крикнул, схватив пальто и быстро одеваясь:
   - От дурень! Как есть, ветер в голове! Ну зачем же бежать-то? Варвара, Маланья! Я еду обратно! В департамент. Ждите к утру!
  
   На входе в департамент асессор встретил контрразведчика, что часами ранее выносил ему мозги.
   -О, Петр Алексеевич! Вы поздно, ужель в чем-то хотите признаться?! Так я, ха-ха, всегда к вашим услугам!
   -Обойдетесь, милейший. Вот! Читайте!
   Через полчаса наряд полиции и паромобиль имперской охранки стояли у лавки и ворот склада филиала фабрики мельхиоровых изделий "Iосифъ Фрутте".
  
   ****
   Столица Сергею не понравилась сильным контрастом с провинциальным и спокойным Старо-Петерсборгом. Небо закрывали серые низко висящие облака , сквозь разрывы которых виднелись садящиеся на причальные станции дирижабли. На нижних уровнях дышать было решительно нечем. Спертый воздух со смогом и запах сгоревшего угля, почти невыветривающийся из-за плотно стоящих домов, повсюду разводы влажноугольной пленки на окружающих его предметах, гомон толпы и звуки мимо проезжающих по центральному тракту сотен паромобилей и пароциклов. Пролеток почти не было. Парень шел вдоль главного тракта в купленном недавно носовом фильтре и крутил головой по сторонам, изучая город. Ему было интересно все. Многовысотные дома в окружении домов поменьше, несли на крышах собственные имена. "Романов плаза", "Толстой хаус", "Дом Уваровых", "Шереметьев плаза", "Дом Годунова", "Дом князей Шуйских", "Меньшиков Резиденс" были огромными, закрытыми для прочих, многофункциональными комплексами, каждый из которых обеспечивал жильем, работой и необходимыми услугами прорву народу, по праву рождения, клятве или договору принадлежавших той или иной знатной фамилии. За красивым фасадом здания скрывалось все необходимое для семей отдельно взятого рода - от магазинов, поликлиник-медцентров, цирюлен, швейных, ремонтных мастерских до внутриродовой полиции, несшей вдобавок функцию службы охраны, касс взаимопомощи и взаимного кредита семьям рода, служившие прообразом банков и производств, составляющих компонент силы каждого рода. К каждому дому подходило пара станций железной дороги на разных уровнях. На крышах богатых родовых домов были устроены причальные станции. Каждый дом имел и свои производства, на которых в столице держалась сила и доход рода.
   Сергей искал работу. Поначалу он еще пытался сравнивать и отбирать себе вакансию получше, коими были увешаны работные доски родовых домов. Через две недели безуспешных попыток найти хоть какую-то работу, после очередного отказа, парень даже приуныл.
  
   - Спасибо, вы нам не годны!
   -Но почему, вы можете сказать? Я уже обошел с десяток мест и ни в одном меня не приняли на работу. Даже при наличии ваканций! - юноша даже разозлился.
   Мужчина на это только скупо улыбнулся:
   - Весьма сожалею, молодой человек, но увы. В наши правила, знаете ли, не входит принятие на рабочие места пришлых людей. Со стороны. Будь вы родовитым, по рекомендации иль по поручительству кого-то из рода, вы нам подошли бы. А так, юноша...сожалею. Ничем не могу помочь. Дам совет. Если за вами никого, возвращайтесь туда, откуда прибыли.
  
   Эйлетским (майским) вечером, сидя в одиночестве в темноте акведука на набережной водоотводного канала на окраине города, куда я в последнее время приходил ночевать, слушал шум плескающейся воды с перестуком колес периодически грохочущих паровозов и вагонов. Сюда он часто приходил в последнее время. Здесь, у воды, воздух был значительно чище, чем в центре города, и можно было сносно дышать. Парень, запивая вытащенный из сидора свежий хлеб молоком, размышлял о дальнейшем. Здесь ему никто не мешал. Ни нищие, ни борзые мальчики и парни, коих хватало на нижних уровнях, готовых с легкостью отобрать еду и самое ценное у слабого прохожего. Не раз в процессе поиска работы за эти две недели ему приходилось отбиваться. Знание приемов самообороны часто позволяло ему выходить из схваток победителем. Ну или хотя отбиться и успеть сбежать самому, пока противники не очухались. Пару раз после уличных драк пришлось самому штопать недавно купленные вещи, мысленно говоря спасибо маминой науке. Пришлось и свой парострел вынимать. Умник один был. Перемотанным веревкой парострелом угрожал. На испуг брал. И похоже неисправным. Когда я достал свой, тот утек. Только подметки сверкали. Грабитель, блин.
   Деньги в кармане заканчивались, оставалось лишь несколько рублей. В первые дни, при наличии денег в кармане, он весьма опрометчиво позволял себе номер в доходном доме, с завтраком и ужином в трактире. Рассчитывая вот-вот вскоре устроиться на работу и как-то перекантоваться до первой получки. Такой план оказался ошибкой. Работы все не было, а наличные деньги заканчивались. И в последние пару дней для экономии денег он ночевал здесь же, под акведуком. Хоть и укрывался теплей, но по ночам на улице было еще холодно. Иногда мелькали мысли, может и вправду вернуться обратно в Старо-Петерсборг. Сдамся, чего уж там.
   К набережной канала подъехали два паромобиля. Дорогой и несколько изящный, явно представительский и здоровый, грубый и массивный, явно охраны. Парень усмехнулся. Как ТАМ. Крузер с охраной позади мерседеса. Открылись двери. Издалека было видно, как из салона охраны вытащили какого-то мужчину в дорогом костюме и сбросили его по наклонной отмостке водоотводного канала. После в воду зашвырнули нечто маленькое. Оно плюхнулось в воду и сразу утопло. Тело мужчины скатилось вниз, не до конца, лишь частью туловища частично погрузившись в воду. Охранник, крепкий амбал, полез к нему по наклонной, в желании спихнуть тело дальше.
  
   -Оставь. Без магоамулета все равно скоро сдохнет.
  
   Визитеры сели обратно и через несколько секунд паромобили почихали дальше, скрывшись из виду.
   Убедившись, что гости точно уехали, парень быстро побежал из укрытия к сброшенному в канал мужчине. Дорогой костюм был порван, а сам мужчина избит. Вытащив тело из воды и убедившись, что мужчина еще дышит, Сергей потащил его под акведук.
   -Интересно, за что они его так?
   Мужчина открыл глаза и хрипло произнес:
   - Оставь меня! Ты мне не ничем подсобишь. Без амулета я подохну через час. Видишь, выдули меня почти что. Подняться не смогу. Можно б и за помощью, но ...все равно мне конец придет. Не поспеешь. Камень нужен.
   - Какой еще камень?!
   - Любой! - хрипло ответил мужчина - Альмандин, агат, кха, гиацинт, горный хрусталь! Любой сил даст. Не вылечит сразу, кха, но восстановит быстрее. С недельку -другую полежал бы...и отомстил...и-эх, кха-кха..мечты идиота! Суки! - он гневно обратился к кому-то -Надо ж такое удумать! Кха...Пред-датели! Супротив пошли! ....Парень, прошу, оставь меня...
   Сергей взялся за сидор и вытащил из него одну трубку с насаженным на нее красным камнем. Поднес камень к лицу мужчины:
   - Такой камень пойдет?
   - Ух, кха-кха...-покраснел и закашлялся мужчина - кха, отколева...у тебя, кха, да, кха, гранат, парень, кха, пойдет! Приложи просто, кха, к телу. И кха, нужно отлежа.... в этот момент захрипевший мужчина отключился.
   Испугавшись того, что собеседник вот-вот тут же и помрет, юноша судорожно снял камень с креплений бреарлевской трубки и быстро положил его на лоб мужчины. Сергею показалось, что камень даже немного засветился. Он перетащил мужчину к своей импровизированной спальне. Скатал валик из своей одежды под голову мужчины, накрыл его найденным недавно куском парусины и улегся сам. Ночью мужчина пару раз просыпался, прося пить и нервно ворочал головой, сбрасывая с себя гранат. Сергей, сам просыпаясь от стона, заботливо поправлял камень и давал напиться холодным молоком.
   Утром, проснувшись, Сергей растер глаза. Мужчина был еще бледен, но состояние было значительно лучше, он не спал и лежа, смотрел на него.
   -Никогда не думал, что буду почивать под мостом на набережной. Впрочем, вчерашнего я тоже не думал. Давай знакомиться! Отяев Василий Палыч.
   Уязвленный словами мужчины, Сергей обиженно пробурчал:
   -Ну нет у меня денег на номер, Василий Палыч. В кармане последние три целковых. Сергеем зовут. Сергей Конов.
   -Не нужно, Сергей! Я уж понял. Не в моем состоянии оскорбляться и выбирать. Но лежать с камнем мне долго. Надо, парень, выбираться отсель. Посмотри, в кармане сюртука должны быть деньги...
  
   Вскоре к акведуку подъехала пролетка, с которой соскочил Сергей. Василий Павлович обрадовался тому факту, что парень, взяв деньги, не бросил его. Сергей даже оскорбился от такой мысли. Совсем того, что-ли?! Возница помог погрузить в пролетку обездвиженное тело мужчины. По совету Василия Павловича возница отвез их в один из домов на окраине.
   - Полюбовница у меня тут. Нельзя мне сейчас домой, шум еще поднимется. Добьют. И тебя заодно погубят.
   Подъехав к дому любовницы, возница вызвал молодую хозяйку. Услышав кто приехал, та заревела и кинулась в пролетку, ухватив и вжавшись в неподвижного мужчину и осыпая того поцелуями:
   -Ну полно ж тебе, милая! Живой пока. Помирать не собираюсь.
  
   Целую неделю Сергей был на харчах в доме любовницы Отяева. Один момент хотел было откланяться, мол пора и честь знать, чему любовница была явно рада и даже, не сдержавшись, проговорилась, но Василий Павлович ей и ему запретил даже думать об этом.
   -Цыть, дура! Софья, не смей мне! Я ж ему жистью обязан, а ты...
   Мужчине явно становилось лучше, появлялась подвижность в теле. Он уже мог двигать конечностями в постели, но ходить еще не мог. Естественно, гранат был с ним. Дождавшись, когда его полюбовница уйдет по бабским делам, чтобы не было посторонних ушей, Василий Павлович призвал к себе парня и начал вести сокровенный разговор:
   - Сереж, коль мы одни, ничего не хочешь поведать, а? Кто ты, что ты, откуда? Как тут оказался?
   Парень смутился, а мужчина продолжал:
   -То, что ты малец не простой, я уж в первый день понял. Из дому сбежал, наверное, а?
   Сергей молчал.
   - Нет, я не настаиваю. Просто хочу знать, с кем жизнь свела. Гранат активный с собой и даже не один. Спасибо за это, спас меня. Удивлен? Дык чую его источником своим. И вранье чужое чую. Правду от кривды всяко отличу.
   Сергей скептически искривил лицо, не веря:
   -Не понял? Да маг я маненько. И ты тоже. Не знал? Слыхал? Говорили тебе?! Ну тогда продолжу. Парострел твой в сидоре выпирает и те трубочки твои блестящие. Могу предположить, не простые и довольно дорогие. Кстати, зря светишь парострел, без разрешения за оружие загреметь можешь в кутузку. Вещи поношенные, но явно недавно тобой куплены. На нищего аль попрошайку не похож, бо ухожен. Значит сбежал или ушел из дому недавно. Я прав?
   Сергей молчал.
   - Или не хочешь говорить, да? Серьезная проблема? Ну расскажи, что посчитаешь нужным. Давить не буду. Достаточно знать, темных дел за тобой не водится? Нет? - он улыбнулся: - Ну и ладно. Верю!
  
  ****
  Императорский телеграф
   в ставке ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО
  
   Гриф "Красный"
  
   Его Императорскому величеству
  
   Его высокопревосходительству,
   полицейскому администратору, начальнику службы охраны его величества
   Фон-Коттен Михаилу Георгиевичу
  
  
   Информационная сводка по Старо-Петерсборгу
   по состоянию на 39 ДайЛетъ 7410
  
   Всеподданнейше доношу Вашему Величеству, что по настоятельному требованию коллежского асессора Бардина А.П. с участием сил городской полиции Старо-Петерсборга незамедлительно проведена оперативная проверка поступившего сообщения от разыскиваемого лица "Беспамятный".
  
   В Старо-Петерсборге на улице Знаменецкой, 15 в торговом зале лавки и складе филиала фабрики мельхиоровых изделий "Iосифъ Фрутте" в присутствии нескольких добровольных свидетелей было проведено вскрытие замков и осмотр всех помещений, изучение и изъятие документов, представляющих оперативный интерес.
   В ходе досмотра были обнаружены трупы пятерых мужчин. Особый интерес представляет то, что по розыскным спискам некоторые погибшие опознаны как объявленные во всеимперский розыск:
  
   - Йозеф Юлианович Любомирский, он же Леонид неизв. Рифеншталь
   (розыск за незаконное изготовление магических предметов военного назначения, магопреступления, отмывание незаконно полученных доходов)
   - Ван Куан, настоящее имя неизвестно
   (предп. полевой агент катайской у ши бай, розыск за бомбизм против короны и частных лиц)
   - Цин Лей, настоящее имя неизвестно
   (предп. полевой агент катайской у ши бай, розыск за бомбизм против короны и частных лиц)
  
   Иные погибшие, были недавно нанятыми грузчиками фабрики и оперативного интереса для нас не представляют. Предварительный мотив преступления сообщен в письме лица "Беспамятный". Копия сего прилагается.
  
   В ходе осмотра склада было обнаружено 8 (восемь) ящиков с магическим оружием НЕИЗВЕСТНОГО образца общим количеством 158 штук. По предварительному экспертному заключению полевого магинспектора новое оружие представляет собой жезл из неизвестной стали с активным энергетическим наконечником из граната. Повышенная мощность которого, по предварительной оценке, способна пробить высокоэнергетические защитные купола. Для чего требуются натурные экспериментальные испытания на полигоне.
   По перевозочным документам оружие было доставлено утром 38 дайлетъ на паромобиле с фабрики мельхиоровых изделий "Iосифъ Фрутте" в Варшаве. Некоторые ящики были вскрыты, в ложементах отсутствуют 2 жезла.
   Женщины, постоянные сотрудницы лавки, задержаны силами полиции, препровождены в околоток, где дают показания по данному делу.
  
   Никаких других мероприятий до особого распоряжения не проводилось. Ввиду особой важности для короны покорнейше прошу дать санкцию на осмотр фабрики мельхиоровых изделий "Iосифъ Фрутте" в Варшаве.
  
  
   Полковник Фурсов А.М.
  
  
   - Ну что на это скажете, Михаил Георгиевич? Чуть не прошляпили?! - Великий князь держал в руках сводку.
   - Ваше величество, виноват! Увы, чуть не прошляпили. Один день позже и все, пиши пропало! Слава богу! Картина проясняется, благодаря асессору Бардину, коему наш "крестник" отправил письмо, в котором живописал ситуацию. Благодаря письму стало известно, что он совершенно случайно стал свидетелем убийства сразу ажно пятерых человек. Двое -из простых, просто "мясо", а ещё троих опознали, как находящихся в имперском розыске. Причем двое из них предположительно работают на катайскую военную разведку у ши бай. Ребята там сурьезные. За плечами этих -бомбизм против империи, отдельных сановников и наших заводчиков.
   -И кого же они тронули, Михаил Георгиевич?
   - Помните орудийного магната Фурьева? А адъюнкта Силантьева из Академии? Так ось это они. И есть вероятность, что и к взрыву посольской миссии они причастны. Уж больно почерк на них похож. Шустрые там ребятки! Магопреступления, незаконное изготовление магических предметов военного назначения, отмывание незаконно полученных доходов. Что там они не поделили, сейчас точно сказать сложно, думаем, хвосты обрубали да следы заметали. Но что-то там пошло не так. Что же насчет нового магооружия, на данный момент известно, что у нас пока нет достаточной защиты от такого оружия, ваше величество. И нужно трясти фабрику, авось там что найдется.
  -Значит, теоретически мой дворец беззащитен?
  -Нет, если так рассуждать, то скорее без должной защиты ваши летняя и зимняя резиденции. Ну и дача.
  - Найди и прижми гадов, Михаил Георгиевич. Дозволяю! А то крысы ушибайские шуруют у нас под носом, как у себя дома. Столько оружья! Такого наворотить можно! Не к добру это. Знаешь же обстановку на Востоке. Чертов Ши Цзинт, чтоб его!
   -Знаю, ваше величество, как не знать! Приложу все усилия, чтобы оправдать ваше доверие!
   -И кстати. Как вам парень-то? Нашли?
   -Нет, ваше величество. Ищем до сих пор! Шутка ли, два магических жезла из ящиков пропали. Думаем, что он. Взял себе на всякий случай. Но, знаете, как скрозь землю провалился. Понимаю, парень струсил, побоялся и со страху залег на дно. Зелёный еще.
   -Вы ищите-ищите! Работа-то ваша, Михаил Георгиевич. А мелкие прегрешения - у кого их не бывает. Все мы когда-то шалили. А что там с его вещами?
   - Разбираются пока. Движение там есть, но без энтузиазма.
   - То есть, без парня никак?! И где он?
   - Да. По последним данным он сошел с омнибуса в Новом -Петерсборге, далее в городе его след затерялся. Думаем, он на нижних уровнях, среди черни и лихих ребят. Кто ж безродного на работу возьмет?! Найдем! - утвердительно махнув рукой, сказал главный охранник.
  
  
   ***
   -Ну, Сереж, как тебе мое предложенье? ! Идешь ко мне во флот да на государев кошт?
  
   Исходившее от Василия Павловича предложение было весьма... заманчивым. Когда они остались одни, мужчина вкратце рассказал свою историю. Происходил он из не сильно богатого княжеского рода Отяевых. Младший сын. Отец не чаял души в старшем брате, с малых лет готовив его на свою замену. Учился тот всегда легко и хорошо, имперскую академию закончил. Да и деловая жилка у него ого-го оказалась, как только начал дела отцовы принимать да первыми предприятиями заведовать. А вот Василий хорошими отметками в учебе да интересом к предприятиям похвастаться не мог. С детства тот тянулся к военным играм да механическим устройствам. И как младший сын заведовать делами княжеского рода не мог. Поняв, что растущий младший сын откровенно не проявляет никакого интереса к семейным коммерческим делам, вначале отец, а затем и старший брат, начали насмехаться, как им казалось, над никчемным родственником. Устав от постоянных насмешек брата и оскорблений отца, дождавшись законных 18 лет и получив подтверждение своей взрослости - паспортную книжку, Василий ушел из дома совсем, поступив вначале в недавно открытую тогда Императором Ингрийскую офицерскую воздухоплавательную школу. Родственники, конечно, вскоре парня нашли и по разным каналам пытались надавить на него, чтобы он отказался от своих дальнейших военных планов, написав собственноручный отказ. Но младший Отяев, не поддавшись более давлению семьи, отказное заявление не подписал. Проучившись несколько лет и став офицером, сразу пошел на службу Великому князю в имперский воздухоплавательный флот. Родственники, плюнув на такого 'недоделанного' сына, от него поотстали, посчитав, что , собственно, и таким образом можно нарабатывать пользу и славу роду. За пару десятков лет Василий Палыч дослужился на службе до флайт-капитана первого ранга ударного эскадренного дирижабля воздухоплавательного флота его величества "Новик", побывав в разных уголках Тартарии и земного шара, показывая по долгу службы имперский флаг. Ну и в разных военных кампаниях побывал. Домой он почти не заявлялся, предпочитая видеть вместо лиц родственников борт своего дирижабля, квартиру полюбовницы в столице или, на худой конец, номер в гостинице.
  
   Обстоятельства его появления в канале были откровенно тухлые. Однажды вернувшись из дальнего полета в свой военно-воздушный порт, к коему был приписан дирижабль, ему передали письмо от старшего брата Алексея, сообщивший в нем, что у них де имеются некие серьезные проблемы и от имени отца потребовал от Василия Павловича отдать долг своему роду, просто встретившись в назначенный день на званом вечере с некими высокопоставленными людьми из окружения князей Демидских. Чувствуя во всем этом явный подвох, тем не менее Василий Павлович не смог отказаться от встречи. Пришлось идти, потому что старший брат нашел на него нужные доводы воздействия. Поэтому спустившись на землю, взяв отгул и оставив свой борт на заместителя, он поехал на обозначенный званый вечер встречаться с этими людьми. На тот случай, если встреча затянется и он к сроку не вернется, Василий Павлович озаботился. Дирижабль возглавил бы его зам, флайт-капитан-лейтенант.
   Как он и думал, встреча была с подвохом. То, что ему предложили, не только воняло тухлым за версту, оно было просто физически не выполнимо, так как по завершении полета ему можно было бы сразу снимать погоны, бо тянуло на измену императору. Вкратце, требовалось доставить имперским военным бортом на тартарско-катайско-нихонскую границу некий груз. Минуя таможню и досмотр. Командировку и назначение на границу Демидские пообещали выправить. Выполнив буквально всего один рейс, он сам и его семья от долга была бы свободны. Василий Павлович наотрез отказался. И не имея возможности без шкандаля уйти со званого вечера, оставив на вечере остальных членов семьи, принялся проводить время со встретившимися там многочисленными, еще с гимназии не виденными, знакомыми. Приняв в себя несколько бокалов с шампанским, он пошел по нужде в уборную, где на него исподтишка напали и хорошенько его приложили чем-то тяжелым.
   Очнувшись, он был уже без защитного амулета в каком-то полутемном помещении. Супротив него стояли те же самые люди, с которыми он ранее вел беседу. Они снова предложили ему выполнить тот же рейс, только уже на худших условиях в обмен на жизнь и здоровье родных. Он снова отказался. Тогда маг, стоявший с его собеседником, княжеский холуй, по приказу, из-за отсутствия родового камня вытянул из него значительную часть его силы, оставив того почти совсем без нее. Дальше он помнил, как свалился без сил, как люди Демидских закинули его на пол паромобиля, как двигались по мостовой и его падение в воду.
   -Ну а дальше ты, Сереж, и сам знаешь.
  
   Услышав неприглядную историю последних дней, спросил Василия Павловича, насчет его дальнейших планов на меня. Тот продолжал.
  
   -А дальше мы отправимся на мой дирижабль, предварительно подав письмо на имя Императора с прошением на мою защиту в имперскую канцелярию. У меня нет фактов и реальных доказательств для обвинения против Демидских. Только слова. Мой противник может легко отвергнуть мои слова. Мое княжеское слово против его. Тебе же, как нечаянному свидетелю моего падения в канал, тут вообще светиться не стоит. Да и в наших разбирательствах ты собственно никто. Разбирательство между князьями осуществляет самолично Император с учётом материалов, собранных службой охраны его величества. На время долгого разбирательства он будет вынужден взять меня под свою защиту, запретив противной стороне осуществлять враждебные действия. А пока будет идти сбор, проверка и анализ фактов и доказательств, мы будем далеко от Демидских. Тебе же тоже незачем беспокоиться.
  -Как же не беспокоиться? А жить-то на что?
  Капитан кивнул головой:
  -Документов же нет у тебя?
  Я кивнул.
  -Ну вот. Выдам тебе своей властью временный приписной билет. Как капитан дирижабля я могу это сделать. Будешь у нас флайт-юнгой, правда из вольнонаемных. Позже, к 18-ти годам, если не сойдешь, выправлю тебе паспортную книжку. Послужишь у нас, побываешь со мной в разных концах Империи, а может, и по миру. Сам на людей посмотришь, себя покажешь. Деньжат чуток у нас заработаешь. Одежа и кормежка, само собой, за княжий кошт. Не понравится на службе у нас аль проблема какая, сойдешь с дирижабля в первом же порту приземления. Мешать не буду. Ежли служить будешь, так команда у нас хорошая. Друг за дружку горой. Ежели опосля службы вдруг захочешь учиться дальше, так с военной строчкой в паспортной книжке перед тобой дороги во все имперские офицерские школы будут открыты. Глянь сам, сплошные выгоды для тебя. Да еще и под моим приглядом будешь, раз уж влип со мной. Пока с Демидскими ясности нет, понимаешь?! А там, сам вырастешь, человеком станешь. Ну что, согласен?
   Согласился. А какой выбор-то у меня был. Совсем никакого. Документов нет, еды тоже, денег почти по нулям, связей никаких, без работы, в другом городе. Сдаваться не хотелось. А тут хоть что-то и как-то. Выбирать не приходится. Авось все устроится.
   Через несколько дней, крепко поцеловав на прощание полюбовницу Софью, Василий Павлович, одетый в парадную форму капитана имперского воздухоплавательного флота, с элегантной тростью в руке, слегка прихрамывая, вышел со мной из дверей квартиры, где проживал последние полторы недели. Гранат практически вытянул его из того состояния бессилия, в котором он пребывал в первый день нашей встречи. Камень даже цвет поменял, превратившись из темно-рубинового в ярко-рыжий цвет. Пустой камень-энергет Василий Павлович попросил у меня. На память. Может и зря, вдруг он ценен был, но я не отказал. Легко пришло - легко ушло.
   Несемся по центральному столичному прошпекту на нанятом Василием Павловичем паровике-таксомотору в канцелярию при Императорском дворце. Огромное, внушающее трепет своей мощью и красотой, здание неизвестного мне архитектора с большим куполом и в многочисленных колоннах и статуях по периметру. Внутри купола оказалось куда чище, чем на улицах остального города. Защищенный лесо-парковым массивом по периметру и полупрозрачным золотистым энергетическим куполом, внутрь которого не поступали удушающие миазмы большого города, Императорский дворец очень сильно выделялся на фоне остальных зданий. В воздухе над дворцом несли службу военные дирижабли. Наверное, так и должно быть.
  
   []
  
   Оставив меня дожидаться на парковке в паромобиле, Василий Павлович ушел в канцелярию Императора подавать прошение. Скучать на скамейке у окна паромобиля пришлось около часа.
  За это время, приятно меня удивив, мимо даже успела пролететь моя "АлександрА" с герцогиней за рулем. Одна и без охраны. Я даже выскочил из таксомотора навстречу. Куда там. Пронеслась мимо раньше, естественно, не заметив. И конечно, мой запоздалый крик она услышать явно не могла, но эта непроизвольная реакция немало удивила нашего таксиста, который до конца пути стал относиться ко мне в разговоре куда почтительней. Чем его смена поведения удивила впоследствии и самого Василия Павловича, подозрительно на меня косившегося до самого военного порта.
  
  ****
  В парадную залу Императорского дворца вбежал запыхавшийся секретарь:
  
  -Ваше величество, поступил срочный телеграф с Посольского приказу!
  -Что там! Читай!
  Секретарь начал читать:
  -Мы, Милостью Неба, Ши Цзинт, Император катаев, ханьцев, кумоси, сибо, уйгуров, корейцев, Каан Турчестана, Каан Даурии и Мугалии, сидящий на троне, сим объявляю всем нашим верным и храбрым подданным, что :
  Мы объявляем войну Гран-Тартарии и приказываем нашим магам, армии, воздухоплавательному флоту и тайным службам всеми силами начать враждебные действия против этой Империи, а также Мы приказываем всем поставленным нами властям употребить для этого все силы...
  -Доигрались таки! Ну аглицкие сволочи, подговорили таки катайцев войну начать! Ставки подняли! И Ши Цзинт, наконец-то, истинное лицо явил. Всегда подозревал. Ну значит будем тебе бошку рвать!
  Обращаясь к секретарю:
  - Собирай министров! Срочно!
  
  Императорский дворец. Через некоторое время в большой зале для встреч перед прочими сановниками выступал военный министр:
  
   - Как вы теперь понимаете, господа, наша контр-игра в корне не удалась, а этот раунд выигран вчистую агличанами и мериканами. Удалось им таки стравить катайцев с нами, подзудив их ввязаться в новую войну. Пощупать, так сказать, нас на прочность. Для этого заодно и новейшего оружья им подкинули вместе с учебными командами да опытными, давно служащими, командирами. Обучение армии на агло-мериканский манер даром не прошло. Теперь у катайцев и сухопутная армия научена. И увеличена за счет населения захваченных ранее свободных провинций. И флот воздухоплавательный они нарастили, за злато построив его на верфях мериканских.
   Слова министра перебил император:
  - Тем самым, Алексей Алексеевич, у нас есть еще одно практическое подтверждение того, что ведущие игроки так и не оставили своих планов по смещению имперской власти в Тартарии. Как им удалось однажды провернуть сие, подменив моего прапрадеда Петра на двойника похожего в ходе его путешествия в Белгику.
   Тут император остановился, отпил воды из красивого фужера, после чего продолжил:
   -Напомню также, что моей прапрабабке, отравив лже-супруга, тогда удалось имитировать перед ними покорность и следование в аглицко-мериканском фарватере. Для чего пришлось менять образ жизни на западный, прилюдно отказаться от нашей древной языческой магии, выгнать язычников за Сибирские горы и Тартарскую пустыню, попутно вытравив из себя часть своей истории. Долгое время удавалось ездить им по ушам, но увы, нас вновь раскусили. Надобно ожидать теперь пакостных попыток переменить все в свою пользу. От бомбы простой от инсургентов из разного сброда и подброшенных во двор магических штучек до прямой интервенции с границ своих сателлитов. И по словам Михаила Георгиевича у нас уже есть звоночек об активности и новом оружии у катайской резидентуры в Варшаве и Старо-Петерсборге. Не будем сбрасывать этот факт со счетов.
   Император покрутил головой и обратился к крайнему мужчине в мантии
  -А что-то у нас совсем тихо сидит наше магическое общество? Ефим Емельянович, не хотите ли нам что-то сказать?
  Тот, услышав обращение, привстал, одернув полы своей мантии:
  -А вот и скажу, государь. От своих коллег, магов заморских, со мной дружбой связанных, пришла новость любопытная о возросшей активности среди враждебных нам магов. Интересуются давно заброшенными местами силы. Снаряжены и отправлены экспедиции к ним. Что ищут, мне неведомо. Боюсь, что и захваченную катайцами Калмацкую и Уссуртийскую провинцию сие не обошло.
  -А там-то что, есть что-то им интересное? Да много-ль там их?
  -Так, государь, архивы надобно поднимать, со времен вашей прапрабабки напрочь позабыто все. Язычников из толковых магов в столице нет, изгнали же с запретом возвращаться. А что там деется, за горами Тартарскими, мы и не в курсе. Государственная казна нам на такие дела финансирование не выделяет.
   Император озадаченно крякнул и даже стукнул по столу.
  -Будет вам финансирование. Хоть война, а на это денег найдем! Ищите! Нынче надобно знать, что затевается.
  Маг поклонился и сел, а император снова, уже обращаясь ко всем, продолжил:
  -Кстати, времена меняются, господа. Мне доподлинно известно, что ваши рода имели разного рода деловые интересы с мериканами да агличанами. Дело то прошлое, но все ныне складывается так, что вам, господа, надлежит определиться, с Тартарией вы или нет.
  
   Сидящие министры, задумавшись, молчали, не зная, что и ответить.
  
   У ворот порта, стоявший в будке офицер, узнав прибывшего капитана, отдал ему честь. Василий Павлович, кивком показав на рядом стоящего парня, сообщил офицеру, что сопровождающий с ним и является новым членом команды. Офицер понимающе кивнул и тут же дал команду солдатам на страже поднять стрелу полосатого шлагбаума, пропуская нас. Наше такси, естественно, мы отпустили чуть ранее. Идти пешком не пришлось. Сразу за будкой стоял дежурный открытый военный паровик черного цвета. Капитан, сказав молодому солдату-водителю, нужный номер, полез на лавку. Вскоре паровик медленно повез нас обоих к нужному причальному ангару-кнехту.
   Поле военно-воздушного причального порта под Ново-Петерсборгом было ну просто огромным. Представьте себе хозяйство из множества раскиданных по территории причальных ангаров, разноэтажных построек, разнокалиберных складов в перемешку с отвалами угля, водонапорными башнями разной высоты, водокачными насосами и цистернами, причудливо переплетенными трубопроводами разного диаметра. То тут, то там на площадках были складированы деревянные ящики. В разных местах порта паровозы таскали вагоны для погрузо-разгрузочных работ. Периодически в воздух сбрасывался пар, поэтому от неожиданности я подскакивал, слыша неприятные режущие слух звуки шипения. В воздухе чувствовался слегка влажный, но приятный обонянию запах креозота от просмоленных шпал и сгоревшего угля.
   К каждому кнехту от центрального разворотного круга была подведена ветка узкоколейной железной дороги. В некоторых ангарах висели причаленные дирижабли. Подъезжая с хвоста дирижабля к месту нашей стоянки, я поразился не меньше. Уж больно огромен оказался вблизи тот ангар, где был принайтован "Новик" нашего капитана. Не менее впечатляющим был сам дирижабль. Воздушное судно, длиной не менее 80 метров и в высоту не менее 25 метров, сверкавшее новенькой светло-серой защитной эмалью на сильно надутых боках, производило впечатление большой и очень хищной рыбы, подчинившейся власти людей. Лопасти его центрального воздушного винта слегка крутились от набегавшего ветра. На рулях высоты и направления были нарисованы имперские орлы, флаг Империи и бортовой знак-номер корабля. Дула задних пушек, смотревшие прямо на нас, несмотря на свою смешную пузатость, все же внушали уважение своим диаметром. Под большим дирижаблем стоял черный паровоз с угольным вагоном, цистерной и вагон-насосом, что-то перекачивающим прямо в цистерны летающего корабля. Люди неторопливо сновали по площадке, неспешно занимаясь погрузкой каких-то ящиков на борт дирижабля.
   Капитан видимо искоса смотрел за моей реакцией, подмигнул мне и задал мне явно риторический вопрос:
  - Ну как тебе, Сереж?! Нравится?!
  
   []
  
   Показываю капитану большой палец:
  -Полный улет, Василий Павлович!
  Он только на это довольно усмехнулся. И уже через несколько мгновений на площадке под дирижаблем началась какая-то возня. Это команда дирижабля, увидевшая подъезжающий к ним открытый паромобиль с сидящим в нем капитаном, спешно строилась на площадке в одну линию.
   - Команда, стройсь! Равняйсь! Капитан на борту!
   Когда мы вышли на площадку, к капитану обратился какой-то офицер:
   - Здравствуйте, господин капитан. Команда ударного эскадренного дирижабля воздухоплавательного флота его величества "Новик" построена на площадке. За время вашего отсутствия происшествий на борту не было. Команда занимается текущими погрузочными работами. Рады видеть вас на борту живым и здоровым, Василий Павлович.
   -Вольно, капитан-лейтенант. И спасибо, Семён Семенович! - окинув взглядом на меня, он продолжил: - Я позже объясню.
  
   Обратившись к построенной команде, капитан зычно представил меня всем построенным в линию людям флайт-юнгой. И сразу назначил мне наставника, немолодого усатого флайт-боцмана, с азиатскими чертами лица, Ильгизара Матвеича. Похоже из магнайских тартар. После краткого представления капитан отправил в строй к остальным.
   Стою в строю. Краем глаза вижу появившееся новое лицо. Унтер-офицер связи. Он отдаёт честь капитану, передаёт ему запечатанный сургучом пакет. Капитан расписывается в получении документа. Дождавшись, когда посыльный уйдет, капитан в присутствии команды вскрыл пакет, прочёл его и сообщил.
   - Всему наличному составу дирижабля! Получен новый приказ адмирала. Двигаем курсом на восток. Всей команде проверить наличие провианта и снабжения, готовить паровые машины к полету. Через два часа снимаемся с места. Разойтись!
   Удачно этот связист подгадал. Только прибыли и на тебе. Приказ в зубы и вперед. Лети в дальние края. Вот работа-то. И ничего тут не поделаешь, служба у них. Ну хоть Демидские в небе капитана не достанут.
   Флайт-боцман, перекинувшись парой слов с капитаном, показал и отправил меня в крохотную одиночную каморку на средней палубе, рядом с матросским кубриком, наказав там обживаться. Заодно чтобы не мешался у команды под ногами. Новичок еще да и в данный момент явно был лишний. А сам попер по своим делам. Обживать было нечего, ведь со мной был только лишь один сиротливый сидор. Поэтому оглядев глазами предоставленную комнатушку с одинокой кроватью, маленьким столом и висячей лампой, скинул свой вещмешок на пол, запихнул его ногой под кровать и немедленно вышел в коридор. Пройдя буквально несколько шагов по коридору, наткнулся на флайт-боцмана в соседнем помещении, который, немного подумав, тут же пристроил меня помогать команде грузить ящики. Чтоб на борту не шлялся и ерундой не страдал.
   Ровно через два часа наш, стоявший под парами, "Новик" вздрогнул заработавшими машинами и отдал швартовы. После чего медленно и плавно выплыв задом из ангара, стал медленно подниматься, параллельно разворачиваясь на нужный курс. Дав прощальный гудок удаляющемуся столичному порту, наш дирижабль начал медленно набирать высоту. Из маленького светового окна моей каморки было видно, как столичные небоскребы стали уменьшаться в размерах и вскоре потерялись из виду.
  
   Кабинет начальника службы охраны его Величества.
  Начальник службы охраны касается перстнем большого конвексного зеркала в кабинете и называет фамилию вызываемого. Через некоторое время в его пузатом зеркале проявляется отражение вызванного собеседника.
  
  - Ваше сиятельство, агент Жироцский к вашим услугам.
  - Как продвигается розыск лица "Беспамятный"?
  - Плохо, - тяжко вздохнул агент: -Мы прошерстили все низы Ново-Петерсборга, но нашли лишь только одного мелкого воришку-налетчика, который по нашему описанию признал разыскиваемого парня. Пытался на улице ограбить. С его слов наш парень вооружен парострелом. Ну а дальше он как сквозь землю провалился. Ищем дальше, ваше сиятельство.
  -Ищите лучше, агент. Еще лучше ищите. А не то в солдаты разжалую и прямиком на катайскую границу отправлю. Там ваша работа куда нужнее.
  -Понял, вашсиятельство. Есть искать лучше! -после этих слов собеседник отключился.
  
   Михаил Георгиевич постучал костяшками по полированному деревянному столу и тоже вздохнул. Зачем пообещал его величеству, спрашивается?
  
  ****
  - Капитан, зачем вы взяли на борт юнгу из вольных? Он же зеленый совсем. И кстати, о чем вы хотели мне сообщить?
  - Семен Семенович, как ты сказал на площадке. Рад видеть живым и здоровым?! Так вот, пророческие твои слова оказались.
  -Как так?
  -Ты же помнишь, увольнительную я взял на несколько дней, дабы выполнить свои обязательства перед родом. Ехать туда не хотел?!
  Капитан-лейтенант на это только кивнул, подтверждая слова капитана:
  - Так вот родные впутали меня в темную историю. Люди из окружения князей Демидских, верно, скорее они сами, пытались подставить меня и заодно нашу команду. Нужно было сделать один рейс, как военный, минуя все кордоны и таможню. Контрабанда, понимаешь.
  -Н-да, дела.
  -Обещали выправить все документы, но, Семен Семеныч, это был рейс в один конец. Вернувшись обратно, нас ждал бы снятие погон и тюремный острог, а всю команду согласно уставу - расформирование. Не мог я себе этого позволить, пусть и в угоду роду моему, понимаешь.
  -А юнга причем тут?
  -Так убили меня почти, Семен Семеныч.
  -Ч-что?! Кто посмел?
  -Да-да, такие дела. Стукнули в уборной чем-то тяжелым. Думаю парострелом. Выкрали прямо со званого вечера и сняв защитный амулет, выдули из меня все силы. Ну а потом, все концы в воду, сбросили недвижного в столичный канал. И уехали. А Сергей все там видел и спас.
  -Спас? Без сил? Он что маг или ...
  -Или! Камень у него при себе оказался. Успел приложить до того, как богу душу отдать. Он и вытянул. Ну а дальше, как мамка, за мной в первую ночь смотрел. На последние деньги к полюбовнице отвез. С неделю у Софьи я проваландался, покуда сил не набрался. Апосля в имперскую канцелярию императору прошение подал, на защиту от Демидских. А сам быстрей сюда. И как думаешь, бросил бы я парня после всего того, что было...Под мостом, где меня...Обобрать мог легко и уйти, благо деньги хорошие в кармане были. Гранат полный на меня истратить. А у самого на руках копейка последняя, работы в столице не нашел, хоть и одет хорошо. Темнит немного, правда, но я проверил источником своим, фальши в нем нет. Вот и забрал с собою. Знаешь, человеком хочу сделать. Как сына. Ежели никого за ним и приемным признал бы. Вот, а ты говоришь, живым и здоровым.
  Семен Семенович молчал, переваривая услышанное признание капитана.
  
  -Прошу, Семен Семенович, как человека. Ты присмотри за ним тож,. Ну чтоб команда там...
  -Н-да-да, это ж надо. Ну и дела-а...
  
  
  ****
   -Эй, боцманенок! Снеси на бейдевинд боцману нашему вот эту штуку. Да побыстрей! Он у нас нерасторопных не любит!
   Я схватил и понесся, щеголяя выданными мне новенькими воздухофлотскими черными ботинками и суконными матросскими брюками, слегка расклешенными к низу. А где тут этот бейдевинд? А хрен его знает. Я ж не флотский. Чтоб тут не позориться, встречу кго-нибудь по пути и спрошу. Выбежав в коридор, сзади слышу гогот команды.
   Навстречу попался офицер с нашивками флайт-мичмана. Обращаюсь:
   -Куда спешим, юнга?!
   -Господин офицер! А где у вас тут бейдевинд. Боцману надо вот эту штуку снести!
   Он широко улыбнулся во весь рот и по его едва сдерживаемому смеху я понимаю, как хорошо меня накололи. Офицер понимает, что я тоже это понял и, уже не стесняясь, во весь голос заржал.
   - Эх, новенький, неси все взад. Пошутили над тобой. А опосля попроси боцмана тебе инструктаж провести.
   Ч-черт! Это ж надо так глупо попасться. Надо быстро учиться, а то так и буду по мелочи накалываться. Позже встречаю боцмана. Только открываю рот, Ильгизар Матвеич уже отвечает и заодно сует мне в руку какую-то книжку с нарисованным дирижаблем:
   - Да знаю я, знаю! Я шутникам нашим языки-то пообрываю! Ишь они. Будто сами салагами не были. На-ка, читай-учи пока. Чтоб от зубов отскакивало. Самолично проверю!
   Книжек оказалось две. Замусоленные и замасленные "Наставленья для младых юнг" и "Устройство боевого дирижабля "Новикъ"об осьми орудиях для обученья технической и палубной команды". Их я и заучивал старательно целых три дня, не желая более попасть впросак, как тот раз. Боцман, каждый раз видя меня с книжкой, только многозначительно кмыхал и всякими делами не нагружал. На четвертый день, боцман, словно чувствуя, что "студент" готов, подошел сам и без всякого вступления начал принимать экзамен. А через пару недель непрерывной практики и наставления стали не нужны, так как согласно порученным боцманом делам пришлось облазить весь дирижабль от носа до хвоста и рулей.
  
  ****
   Странным образом конструкции всех дирижаблей частенько назывались терминами, более характерными для надводных судов. Наш трехдечный линейный трехтрубный дирижабль 'Новик' был новой постройки и довольно скоростным судном среди состава адмиральской эскадры. Имел он, согласно прочитанному устройству в своей конструкции три палубы-деки. На нижней деке были трюмные кладовые, цистерны с водой, угольный склад, казематы кормовых орудий, там же хранился провиант, боеприпас и наличное оружие. И парочка малых дирижаблей для разного рода операций помельче с крановыми устройствами и приемными приспособлениями. Мелкие корабли требовались на случай небольших заданий, вроде сгонять куда по-быстрому. На средней больше половины площади занимало пародвижительное отделение, были орудийные казематы для бортовых орудий, кубрик с кают-компанией для матросов, фельдшерская и общий камбуз. Удивлял и способ, как эта вся тяжеленная махина держалась и передвигалась в воздухе. Пародвижитель нашего дирижабля работал следующим образом. Вода, поданная из водяных цистерн в паровой котел, быстро вскипала, нагретая в топке магическим контуром корабля. Контур представлял собой цепочку особым образом расположенных по всему кораблю камней-энергетов, поддерживающих становой хребет корабля в воздухе и как любой источник требовал периодической энергетической подзарядки. Данная подзарядка могла выполняться магом-техником на земле, так и в процессе полета, часто в непогоду, просто отбирая нужную для движения энергию у природы. Как это работало, в инструкциях было сказано вскользь, поэтому я сделал зарубку в памяти, спросить об этом попозже у боцмана. Расширяющийся пар, по ступающий из котла по паропроводам, давил на пару здоровенных малых поршней в малых цилиндрах, после чего перепускался в большие цилиндры. Движения поршней через шток, ползун и рычаги шатунно-кривошипного механизма передавался на главный вал с двумя асинхронно двигающимися маховыми колесами и к лопастям воздушного винта. Рули же высоты и направления позволяли управлять 'Новиком' в воздушном пространстве. Летали мы на высотах от половины до трех с половиной верст. Выше дирижабль не забирался. Как объяснял боцман, могли бы, но не летали. Если только совсем ненадолго. На высоте свыше трех с половиной верст сильно росла магическая нагрузка и расход энергии камней-энергетов. Были и проблемы с котлами в пародвижительном. Не говоря уже о таких прелестях, как нехватка сил, затруднение дыхания от нехватки кислорода, низкое давление, холод собачий и всякие прочие проблемы со здоровьем, начиная от сонливости, головокружения и просто головной боли, заканчивая отекающими руками и ногами.
   На верхней палубе располагались каюты для офицеров, телеграф, офицерская кают-компания и мостик капитана. Связь со всеми отделениями дирижабля легко осуществлялась посредством переговорных звукопроводящих металлических труб, на конце каждой заканчивавшейся раструбом и сигнальным свистком.
   Поначалу удивлялся. Как, думаю, в этот раструб можно говорить?! И еще слушать. Дайте мне микрофон с колонками. Хотя, оказалось, слышно было вполне хорошо. Дунешь в трубочку, так на другом конце свисток сигнальный срабатывает. Собеседник свисток снимает и все. Можно говорить и слышать, как эхом отдаются слова говорящего.
   Конструкция нашего дирижабля представляла собой набор поперечных овальных шпангоутов, соединенных друг с другом продольными лонжеронами. Все это было обшито двухдюймовым листовым железом на заклепках, делавшим летящий в воздухе дирижабль наподобие подводной лодки для воздушных баталий.
   Команда дирижабля оказалась относительно небольшой, по штату человек шестьдесят пять. Из принятых на службу императору. Несколько офицеров, лекарь на борту, матросы в пародвижительном, казематах да и в других помещеньях. Дежурная команда сменялась через сутки. Ну и появился один вольный юнга, единоличным решением капитана оказавшийся на борту. Ударный дирижабль (УД) 'Новик' входил в состав воздухоплавательной императорской эскадры под руководством адмирала Сежавина, выполнявшей задачи по охране воздушных границ Империи. И как впоследствии выяснилось из рассказов матросов и слов самого капитана, нес службу по всей Гран-Тартарии, но странным образом, во время парада я его не видел. А может не запомнил. Теперь уже не важно.
   Когда капитан назначив меня флайт-юнгой, только позже я понял мотивы капитана и глубину моего "попадания". Числясь формально в боцманской команде и не имея обязанностей, потому как "зеленый", в жизни у новоиспеченного юнги каждый день было множество работы.
   Вахту я не нес, но каждый день боцман посылал меня на помощь то к одним, то к другим. Словом, был мальцом на побегушках. У трюмных проверял уровень питьевой и технической воды в цистернах вместе с креплениями крышек, проверял крепления многочисленных грузов и ящиков, набранных в порту отправления. При резких кренах дирижабля от порывов ветра грузы и ящики иногда смещались и падали, поэтому боцман отправлял новичка на всякий пожарный в помощь к трюмным, заниматься там погрузочно-разгрузочными работами. Потехи ради новичку доверили и поштучный пересчет грузов.
   Ну-ну, пошутили они. Я ведь тоже шутить умею. Прячу от трюмных "шутников" под соседнюю накидку незаметно от них один ящик. Во время пересчета считаю количество. Естественно, выявляется недостача по списку. Заставляют считать снова. Снова недостача. Обложив могучим тартарским, не умеющего считать, лопуха-юнгу, пересчитывают ящики сами. Недостача. Еще раз считают сами. Чешут голову от возникшей неожиданности, выбирают главного, того шутника, который пулей летит к боцману. Докладывать. Тем временем незаметно для остальных пристраиваю ящик обратно. По факту пропажи в трюмные кладовые приходит боцман с "шутником". Посчитают вдвоем груз, не поймут - нет ошибки. Другой раз считают - тоже самое, груз по количеству в порядке. От пустого вызова боцман злился да и пропесочивал парой ласковых этого "шутника".
   А я че...я ниче, рядом стою, считаю. Пару раз канало. Потом трюмные, поразмыслив, правда поняли, откуда ветер дует. Пытались "шутники" в темном коридоре "темную" навалять. Ходили потом с фингалами, а сам с неделю на ночь засов двери закрывал. Потом боцман как-то мимоходом сказал, чтоб не больше закрывался, так как трюмные лезть больше не будут.
   У палубных по вечерам и утрам приходилось разжигать и тушить калильные сигнальные огни, дабы видно было летящий в ночи дирижабль. Не подумайте, будто я не понимаю, зачем это нужно. На мой невинный вопрос, мол зачем их тут зажигать, никого ж в округе не видать, палубный рассказал несколько страшных баек про столкновения "летучих голландцев". Бегал проверять высоту дирижабля над землей и забортную температуру, проверял исправность флагов и вымпелов. При необходимости менял их. Фигня вопрос? А попробуйте-ка просто закрепить их в полете да под потоком больно бьющих по лицу и телу струй набегающего воздуха. При крейсерской скорости дирижабля в 125 верст в час. Там и ходить-то страшно, просто держась за тоненький тросик. Того гляди с ног собьет. И хоть на тебе одет перестраховочный ремень с лямками и защитными крюками, а на ногах выданные ботинки матроса-воздухофлотчика с интересной подошвой, прилипающей к металлическому полу, ходить в полете все равно было страшно. И х-хо-лод-но, б-р-р-р! Стоял на палубе с подзорной трубой, высматривая на вверенном мне участке неба вдалеке любые летящие объекты. Стоял у большого руля на мостике вместе с рулевым и капитаном, следя за курсовыми приборами. Класс! Рулю большим дирижаблем. Да еще военным! Сбылась мечта идиота! Полтора месяца назад кто бы мне сказал об этом, я бы только над ним посмеялся. Бегал в камбуз к поварам за бутербродами и горячим чаем для капитана и его заместителя. Ну и полы драил, как же, не без этого.
   С моряками из пародвижительного лазил по всем трубопроводам, дефектуя их на исправность и отсутствие течей. Жара там в пародвижительном стояла неимоверная. Разок над работающими там пошутил, так вскоре и сам пожалел об этой шутке. В первый же день работы у них сам от них ну ничем не отличался. Как в отместку шутили вечером матросы с пародвижительного, присуждая первое место в конкурсе на звание главного черта. Самому немытому "зеленому". Хорошо, у них там душ есть. Помыться хоть можно.
   Помогал швартовочной команде, когда мы в первый раз после вылета столицы садились в воздушном порту в Кайгороде, что в Пермии на окраине Гран-Тартарии. Крыс гонял по трюмным кладовым. Воздухоплавающих. Повадились мешки с мукой грызть. И каждый раз новый грызли. Не съедят, так поднадкусают. Пока не переловили всех, никакого спасу от них не было. Кошки почему-то на борту не приживались.
  Веселуха была, короче.
  
  ****
  Забил заряд я в пушку туго...
   Интересно было у канониров. Артиллеристы в казематах, пока не было боев, периодически занимались практическими занятиями по имитации стрельб по воображаемому врагу, то бишь сдвигание орудия на место, выставление на нужный угол и крепление паровых пушек, поднос, заряжание, прицеливание и производство холостого выстрела. А иногда и настоящего. После чего по завершении оных стрельб дружно занимались охлаждением, чисткой и смазкой орудий.
   Паровая казнозарядная пушка, как шутили пушкари, была просто большим парострелом на подставке. Паровое орудие Грабцева с поршневым затвором имело похожую с парострелом конструкцию, за тем исключением, что не было магазина с ядрами. Высокий дирижабельный станок с поворотным устройством позволял крутить орудие в боевом положении по горизонтали на 90 градусов. Ну и вверх-вниз само собой. На время полета в небоевом положении лафет по рельсе сдвигался внутрь каземата, а в боевом - выдвигали в открытую вертикальную щель, почти на всю высоту помещения. Предварительно сдвинув рычагом в сторону узкий и тяжеленный броневой щиток-ставень. Пара резервуаров с жидкостями и трубками, а также какой-то камень на стволе паропушки присутствовали. На мой дилетантский вопрос, что там и как оно все работает, канонир лишь лениво отмахнулся:
   -Дык вода там и антрахас. Под давленьем смешиваются и хризолит им выйти помогает. Минерал он, понимаешь, природный. Магический. Природа, она такая - пустоты не любит. Где-то магию она копит, а где-то отдает. А мы ось тута ею пользуемся - знай выстрелы-то и пуляем. Хорош, юнга, болтать. Раз пришел учиться, заряжай давай!
  
  -Учись, покуда жив! Тяжко в ученьях, лягко в сраженьях! Открывай броневой щиток.
   Такими словами в очередной раз старый канонир опять вбивал в меня навыки стрельбы из парового орудия. Относился он ко мне с какой-то особенной теплотой, словно видя во мне своего сына или внука. И без злобы терпел и ждал, пока я въеду в объясняемые им по-простому пушкарные понятия. Да что там, я сам этого хотел. Только нюансов при стрельбе оказалось больно много. Вываленные канониром одним разом, они не сразу укладывались в моей голове. Потому и вопросов всегда много было ... туева туча особенностей. Стрельба в прямой видимости, стрельба, если противник не виден... А тут еще эти воздушные ямы. Разок, неся выстрел к орудию, попав в одну такую, внезапную, яму, не удержался. И липнущие к полу ботинки не помогли. Чуть по ноге этой болванкой не отхватил. Для пальбы в движении канонир цеплял себя к длинной направляющей, которая хоть как-то защищала от воздушных ям и резких поворотов. То ли дело парострел. Проще пареной репы. Навел себе на цель, спустил курок. Бабах и цель поражена. Ну или не поражена.
  
  - Слухай сюды! Вот ежели орудие твое заряжено, а враг твой супротив тебя будет, поворотной механизмой совмещай ось энту мушку с целиком. Поправив орудье, по приказу капитана затем делаешь выстрел. И рожу здеся не держи, а то при выстреле откатом по мордасам получишь.
  
  С понятливым видом я внимал наставлениям старого пушкаря-артиллериста Михалыча, сообщавшего мне принципы и подробности работы другого прицельного устройства - дугового прицела с угломером:
  -А ежли супостат твой не виден...
  
   Зачем мне это было надо? Просто иногда выдавались часы, когда сам был свободен, а у канониров были стрельбы. Флайт-юнге, пока не было рядом офицера, не только зарядить, но и пальнуть давали. Не бесплатно конечно. А вы как думали? Хочешь с пушечки шмальнуть - будь любезен, таскай выстрелы! Обычно для этого канонир требовал укладку выстрелов в каземат натаскать. Ну покуда сам табачку из кисета набивал. Как натаскаешь сам себе с нижней палубы из кладовой граненых выстрелов, туда-сюда, туда-сюда, знать выстрадаешь себе право пострелять. Думаете, выстрелы пустые, только порохом набитые? А вот и хренушки! Никакого пороха. Цельные. Чугунные. Литые. Пока пройдешь с выстрелом из нижней деки в каземат на второй палубе, семь потов сойдет. Первые штуки еще бойко таскались, а потом уже руки отваливались, хотелось встать, передохнуть и все такое. Мужики лишь посмеивались, глядя на таскающего выстрелы юношу. Кстати, канониры божились, что болванки выстрелов, вылетавшие из ствола паровой пушки под большим давлением, на полигоне при стрельбе прямой наводкой легко и насквозь пробивали лист броню примерно толщины нащего дирижабля. А были еще шрапнельные и огневые, для выкашивания или выжигания противника на большой площади.
  
   А после стрельбы пожалуйте банничком с тряпочкой ствол от влаги сушить. Чтоб ржа в стволе не появлялась. Б-р-р, та еще, процедурка. Туды-сюды, туды-сюды. Нет бы магу эту работенку дали. Он бы зараз там все высушил. Тьфу ты, ихние словечки так к языку и цепляются.
  
  
   -Бачковой, что у нас сегодня на обед?
   -Щи гороховые!
   -Эй, это же два блюда!
   -Ну да, было два, таперича одно. Коку нашему срочно кастрюля понадобилась.
   -?!
  
   Пипец. Сегодня мой день быть бачковым для боцманской команды. Моя очередь подошла. Ненавижу это занятие. Ну казалось бы, вроде , что в этом такого, раздать приготовленный коком обед людям. Знай разливай себе по тарелкам да раздавай людям. Фигушки. Тут целая наука.
   Для начала попробуйте раздать пищу в полете. Наш дирижабль периодически трясет. То вверх, то вниз. А ты с черпаком и супом. Если даже удалось налить в тарелку, попробуй довести ее до адресата, не расплескав. А самое главное - впереди.
   Матросы - люди простые. На раздаче тщательно следят за тобой, чтобы их не обделили. А ты попробуй не обделить-то, весов бачковому не полагается. Хочешь вот не обделить никого, а не получается. Вроде плеснешь в тарелку супа или нарежешь ножом кусочков мяса, кажется всем все одинаково. Ан нет. Одному щи пусты, другому-не до краев налили, третьему кажется, что "льву не докладывают мяса" и вообще. А почему ему дали крылышек, а мне гузки? Что за отношение, бачковой? А я-то что могу? Что осталось после дележки, то и осталось. Даже на свое не надеюсь. Увы, только гузки.
   Ладно бы только гузки. Трения возникали по всякой ерунде. Из-за хлеба, сахара, соли, специй, воды и чая. Одному было недосолено, другому пересолено, третий хотел бы взять сахара на всю неделю, четвёртый жаловался на спитый чай. А я тут причём, мужики? Мне сколько кок в камбузе дал, столько и раздаю на всех. Равными долями. Ну как умею.
   Кок в последнее время на всех флотских волком смотрит. А все почему? А потому что момент прозевал, когда кто-то ему в готовый суп смоляных шариков накидал. Офицерам подал, ничего не подозревая. Так потом офицеры его самого супа съесть заставили. Бегал потом в одно место. Шпульцы называются.
   Одно в камбузе хорошо. Холодильник. Скажу вам сразу, крутая штука. Магическое охлаждение... от ма-а-асенького камушка, а холодит отлично. Если смогу вернуться домой, возьму бы с собой обязательно. Сразу два.
   А так. Ненавижу работу бачкового. В опу эту работу. Лучше уж стрелять из пушки. И выстрелы в каземат таскать.
  ****
  -Если солнце село в тучу
  -Жди от неба злую бучу
  
   Травим в кают-компании анекдоты. Мужики требуют что-нибудь новенькое:
  - Да пожалста! Летит по небу рейсовый дирижабль. Капитан, значится, грит по трубе, мол дамы и господа, летим по маршруту на высоте три версты со средней скоростью в сто верст в час. Температура за бортом.....а-а-а-а, что это такое?!...ну все, амба....
   На палубе гробовая тишина. Через минуту слуховая труба оживает вновь.
  -Уважаемые дамы и господа, простите за беспокойство. Просто наша официантка Лиза пролила горячий чай на мои брюки. Видели бы вы мои белые брюки спереди!
   Важный господин в первом классе , услыхав оное, отвечает:
  - Твои брюки по сравнению с моими - это все чепуха. Видел бы ты их сзади.
  -Ха-ха-ха! Умора!
  
   Голос капитана в слуховой трубе.
  - Досрочная смена дежурной вахты через полчаса. Приближается грозовой фронт. Всей команде закрепить и спрятать вещи с инвентарем.
  -Вот, юнга! Накаркал!
  -Вы чего? Чего чуть что, так сразу юнга!
  -А ничего! Ось первый раз тута? Ну тажды скоро узнаешь!
   Вы попадали когда-нибудь в грозовой фронт? Странно как у природы бывает. Только что вы летели на дирижабле по летней жаре, а попав в грозовые облака, вдруг резко, вдвое, падает температура. А потом еще и еще. Боцман отправляет тебя быстро померять забортную температуру. Первый раз сунулся на открытую палубу без дождевика, думал слетаю мигом да успею померить. Хотя опытный боцман дождевик предлагал. Куда там. Вышел на палубу, прошелся под несильные капли дождя, а потом. Фигак. Тебя словно парой ведер прохладной воды с душой окатили. Просто стена дождя. Возвращался под ехидные смешки команды, видящей как в коридоре палубы остаются смачные мокрые следы прошедшего мимо них нового неопытного юнги.
   Разница температур вызвала не дождичек, но ливень, быстро перешедший в грозу, а затем и в ураган. Там я как-то попал на аэрофлотовском боинге, летя в Екатеринбург, но здесь. Ощущения были совсем другие. Вообще.
   Чем больше мы погружались вглубь буквально на глазах темнеющего облака, тем более менялись забортные условия. Ливень с грохотом и периодическими раскатами шипящих молний быстро перешел в град, вначале мелкий, потом крупный, размером с голубиное яйцо. Единовременная бомбардировка тысячами яиц по наружной обшивке вскоре начала действовать мне на нервы и с непривычки заболела голова. Начал тереть свои виски, пытаясь унять в голове неожиданно возникшую боль.
  - Скупалси? -добродушно ржет, глядя на меня, наш боцман: - Ливень тут еще цветочки. Сейчас ягодки пойдут.
   И вправду, град на мокрой обшивке быстро стал облеплять и заваливать собой все выступающие прямоугольные части палуб дирижабля. На овально-закругленных частях град не задерживался, но его мокрая обшивка стала на глазах превращаться в лед. Новые градины ледяного дождя прямо на глазах мерзли и добавляли новой плёнки обшивке дирижабля. Тросы на уличных поручнях через окна вскоре сверкали и красовались большими сосульками. От большой массы налипшего нового неучтенного груза наш дирижабль вдруг начал звонко трещать и тоскливо ныть, добавляя тревожных красок в окружающие нас ощущения.
   Второй выход на уличную палубу дирижабля я встретил наготове, утеплившись и накинув флотский плащ-дождевик. Хренушки. Ага! Подготовился. От резкого нырка дирижабля чуть не разбил там метеоградусник и на сладкое вдобавок чуть не улетел за борт. Скользко там было. Очень скользко. На льду ботинки подвели, а от полета вниз удержали только ремни. Матрос, по команде боцмана, вышедший на пару со мной, помог подняться. Окинул взглядом заиндевевшие инеем трубы, из которых в воздух исходило теплое дыхание дирижабля.
   В воздухе резко запахло озоном. Это природа вдобавок решила проверить летящую в небе команду, усилив свой нажим электричеством, перемежая сильные молнии и грохочущие раскаты грома. Носовой, как я читал в инструкции, молниеприемник на дирижабле, принимая в себя все новую и новую энергию, давно уж светился в окружающей облачной черноте от избытка энергии. И даже непонятно, насколько его еще должно хватить. Природа шарахала по нам разными по силе молниями каждые три-пять секунд. По первости от испуга я еще кидался к замерзающему окну поглядеть на сверкающую яркими красками и мерцанием иллюминацию, а позже, привыкнув к войне природы, делать это перестал.
   Отдельное слово нужно бы сказать про тряску. Это было нечто. Тот полет в Екатеринбург просто отдыхает в сторонке. "Новик" от набегавших воздушных потоков нещадно трясло и жестоко мотало из стороны в сторону. Иногда его встряхивало так сильно, что я попросту терял опору под ногами. Не помогало и хождение по стеночкам. От постоянной тряски начала не выдерживать команда. К запаху озона в помещениях начала примешиваться кислый забродивший запах еды из желудков некоторых матросов, к несчастью перед грозой поевших. А ходя по помещениям, надобно было смотреть под ноги и на пол. Не только, чтобы не вляпаться в остатки непереваренной еды. Несмотря на меры, предпринятые командой по приказу Василия Павловича от немилосердной тряски некоторые шкафы и ящики команды все же раскрылись и всякая нехитрая матросская мелочь повалилась на пол, катаясь туда-сюда по углам. Радостно шурша и звеня скрежетом по полу палубы, добавляя в звуковую какофонию свою мелодию. Боже, если уже тут так, то что же творится в трюмных кладовых дирижабля. Там же наверняка все в такую кучу малу повалилось.
   Тем временем нажим природы усилился. Казалось, от повторяющегося грохота раскатов грома, шипения молний, стона и треска переборок корабля, воя натужно и тяжело работающих паровых движителей и скользящих по полу вещам мы сойдем с ума. Когда из слуховой трубы раздался усиленный эхом голос капитана, мы, уже уставшие от немилосердной тряски, все же нашли в себе силы улыбнуться и сказать соседям слабое "ура".
  - Команда! Капитан на трубе! Хоть у нас сейчас проблемы с рулями и тягой, не волнуйтесь, скоро все закончится! Обещаю! Энергомагический накопитель уж полон энергией и его сейчас мы применим. Кто желает и у кого еще есть немного сил взглянуть на это зрелище, пожалте к окнам!
   Естественно, я пожелал. И первым из команды, балансируя по трясущемуся полу, кое-как доплелся до окон палубы.
   Капитан не соврал, картина и вправду была красивой. Сквозь окружающую нас черноту, в глубину грозового фронта из носа дирижабля внезапно вырвался равномерно гудящий лучевой поток голубой с золотыми сполохами энергии. Вскоре там, впереди в глубине грозового фронта появился непрерывно вращающийся круг-воронка, в центре которого виднелся, как мне показалось, белый просвет. Чистого неба. Круг беспрерывно увеличивался в диаметре, отвоевывая у природы место для нашей жизни. И хотя природа еще не сдавалась, беснуясь и продолжая пугать нас молниями и раскатами грома, уже было не страшно. Дирижабль, пробив в окружающей непогоде, подобие спокойного неба уже спокойно, слегка трясясь, летел к наметившемуся выходу. Ур-ра! Закончилось! Ур-ра!
   И вскоре, еще через полчаса все члены команды, у которых еще осталось немного сил, попеременно вылезли на еще ледяные палубы, порадоваться окружающему нас жаркому солнцу. На жарком солнце лёд уже быстро таял, капая и журча ручейками воды по обшивке дирижабля. Многоцветная яркая радуга по всему небу только улучшала хорошее настроение нашей команды.
   На этом благостном фоне услышанный по трубе приказ капитана о начале ревизии на корабле был единственной ложкой дегтя в ведре разлившегося вокруг мёда.
  Даже передохнуть толком не дал.
  
  За что так с нами, Василий Палыч?!
  ****
  Полицейский стучит в дверь дома. Открывает ему хозяин.
  - Что-то случилось, господин полицейский?
  -К нам поступило сообщение, что вы тут издеваетесь над каким-то Морзе.
  (шутка)
  
  -Юнга, на сутки поступаешь в распоряжение дирижабельного телеграфиста.
  -Есть, капитан!
  -Дуй давай!
  Бегу в соседнее помещение на палубе. Стучусь. Дверь открывает серьёзное лицо.
  -Чего тебе?
  -Капитан отправил к вам на сутки. Сказал, поступаю в ваше распоряжение.
  -Чегой?
  -Да у тебя сказал торчать!
  -А-а-а! Ну так сразу бы и сказал. А то сурьезно-мудрено как-то гришь. Заходи.
  
   В небольшой комнатке, немногим больше моей, стояла аналогичная моей застеленная металлическая кровать и стол с аппаратом, похожим на помесь печатающей машинки, кассового аппарата и катушечного магнитофона. Строгий черный деревянный корпус аппарата, поблескивающий матовым лаком, был украшен табличкой "Ремингтон энд сыновья". Рядом, на маленьком столике, похожим на столик от швейной машинки стоял еще один аппарат поменьше, с несколькими кнопками. На стенах комнаты были развешены таблички с инструкциями, символами и предупреждениями.
  
  -Что это? Телеграфные машинки?
  Телеграфиста даже немного покоробило от тона, которым я это спросил:
  -Моя новая любимица. Беспроводной телеграфный механизм системы "Ремингтон". Военная модель. Самый лучший телеграф в мире.
  
   От его незатейливой рекламы используемого девайса так и хотелось засмеяться, но я сдержался. Мало ли как жизнь повернется.
  - А то старая модель. Работает мало, но капитан держит. На всякий. А по сравненью с моей крошкой небо и земля.
   Сижу за этим неиспользуемым девайсом. Отключенным, конечно. Новый аппарат, свою 'крошку' телеграфист новичку не доверил. Подумаешь, цаца какая?! Дятел! Да у нас в приюте почти такой же стоял. Кнопочку нажмешь-лента с текстом и побежала. Всего-то, клавиатуру от печатной машинки добавили.
   В руках держу таблицы вроде морзянки, с расшифровкой, для старой модели. Учу и тренируюсь тут, блин, Штирлиц я недоделанный. Нудное это дело. Через час нудного сидения я уже просто мечтаю в руках подержать свой утопленный смартфон со всплывающей на его экране клавиатурой. Раз уж ремингтоном с клавиатурой пользоваться нельзя. Дятел этот за деревенщину меня принял. У-у-у, маркони нашелся!
   Как это можно выучить?! Тут не учить, тут ржать во весь голос надо. Ну, к примеру, буква П - "пи-па-по-ет". А "К" - "кон-чи-ла".
   "В" -ви-да-ла
   "Ц" -цап-ли-на-ши
  
   Ну и все такое. Пока сидел-учил таблицы, телеграфист от меня радостно по-быстрому свалил, выделяясь своими совершенно истертыми сзади между ногами штанами. И я почти сразу понял, почему. Капитан и его офицеры были весьма строги к нарушению устава, поэтому лишний раз в шпульцы по делам не сбегаешь. Даже еду бачковые в телеграфную таскали. А работа нашего "дятла" была круглосуточной и заключалась в своевременном отслеживании поступающих из адмиралтейства и военных портов Гран-Тартарии сообщений. Телеграфной связи с соседними кораблями не было, все сообщения на соседние корабли отправлялись через "центр". Отправлял он туда и каждодневные записки-отчёты капитана адмиралу. Для такой работы по штату дирижабля должен был быть сменщик, которого на "Новике" по факту не было. А раз так, пришлось нашему телеграфисту обживаться в телеграфной.
   Вот он подмене в виде нового юнги и обрадовался. Убежав по делам, я остался один. А через некоторое время из машинки побежала длинная ленточка с сообщением. В сообщении на имя капитана шел текст следующего содержания.
  
  "Красный. Новикъ. Капитану Отяеву. Сего дня Империей катаев объявлена война Гран-Тартарии, о чем получена депеша с Посольского приказу. На всей территории империи вводится военное положение. Вольнонаемный состав команды призывается на действительную службу Императору с присвоением воинских званий. С момента получения настоящего телеграфа надлежит считать катайские дирижабли и прочие войска своими врагами и обращаться с ними соответственно."
  
   Минуту наверное, я тупо смотрел в стенку. Вот как бывает. Теперь хрена сойдешь отсюда. Согласившись пойти за капитаном, теперь из просто вольного служащего я превратился во флотского флайт-юнгу, приписанного к военному штату. От оцепенения меня вывел продолжившийся треск ремингтоновской телеграфной машинки, из недр которой выплевывалась уже новая лента с текстом.
  
  "Новик. Капитану Отяеву. Имперская канцелярия. По результатам надлежащего рассмотрения вашего Прошения на имя его Величества Императором принято положительное согласие о переходе вашего имени под защиту короны. До получения результатов расследования вам надлежит воздержаться от неблаговидных действий в отношении ваших обидчиков, князей Демидских."
  
   А это хорошая новость. А этого дятла все нет и нет. Что-то долго он на горшке. Ладно, сам побегу к капитану. Да и хрен с ним, с очередным нарядом. Тут такие новости пришли. Прям как в анекдоте, с какой вам начать, капитан, с хорошей аль плохой?
   Капитан, наскоро получив мои телеграфные сообщения, на это только нахмурился. Смяв и швырнув в мусорное ведро листок, который он держал в руке, принялся сообщать всей команде по внутрисудовой связи о начавшейся с Катаем войне. О том, что летим к границам Катая. Наказал быть готовым ко всем неожиданностям. Ленту с новостью из канцелярии он читать не стал, а просто сунул в свой карман.
   Ч-черт, вот и подтвердились шепотки людей на площади во время парада. А по разговорам команды мы летим в самое пекло боев. Что там будет впереди? Надо было тогда настоять и уйти из квартиры. А теперь что? Сказать об этом капитану? Он ведь обещал отпустить в первом порту. На предательство и трусость похоже! Я не такой!
   Решил ничего не говорить, остаться и будь, что будет.
  
   ****
   - Война! Война! Ребят, скорее включайте телеграфную станцию! Катайцы напали на нас! Война!
   Кто-то включил приемник телеграфного радио в классе. Из приемника побежала лента:
  ...Империя Катаев, вопреки всем нашим лучшим надеждам на многовековое добрососедство и не внемля заверению Нашему, что принятые ранее меры отнюдь не имеют никакой враждебной надобности, стала требовать немедленной их отмены и, встретив наш отказ в этом требовании, повела себя отнюдь не по-соседски, внезапно объявив Гран-Тартарии войну и вероломно вторглась большими силами в Калмацкую и Уссуртийскую провинцию. Пред тем низложив власть законных правителей свободных провинций Турчестан, Даурия и Мугалия Флава Магна.
   Ныне предстоит не только оградить честь, достоинство, целость государства нашего, Гран-Тартарии и положение ее среди существующих великих империй, но и заступиться за несправедливо обиженные врагом нашим и родственные Нам страны.
   Я верю, что в сей грозный час на защиту земли нашей Тартарской дружно и самоотверженно станут все верные наши подданные. В дни испытаний да будут забыты распри наши, да сплоченней станет единение Великого князя нашего с Его народом и да отразит великая Гран-Тартария, поднявшаяся, все как один, богопротивный замысел врага нашего.
   Молю и призываю на Святую Тартарию и доблестные войска наши Божие благословение. Враг обязательно будет разбит! Да здравствует Великий Князь, император земли Тартарской, да здравствует Гран-Тартария!
  
  ...Из иных новостей. Студенты Старо-Петерборгского Студиума сообщили в редакцию, что сейсмоприборы их лаборатории зафиксировали вибрацию земной коры из-за выплеска мощных энергомагических ударов. Это все наши новости в настоящий момент. Читайте вечерние новости по телеграфу Старого Петерсборга.
   В классе воцарилось молчание.
  ****
  -За что они так с ними?
   Летим на бреющем полете над нашим городом Карагаиси в Уссуртийской провинции, где ещё совсем недавно шли бои. Капитан сегодня сказал, что мы крейсируем по передовой по заданию адмирала. Ужас. Сильный запах горелого в воздухе до тошноты и противен. Крупные пятна выжженной до стекла и трещин земли, чёрная подпаленная трава, остатки капитальных крепостных стен, в которых сверху угадывается восьмилучевая звезда, остатки фундаментов зданий, печей и церквей. Ни души вокруг. Только в пол-версте отсюда позже встретились одинокие мычащие коровы, призывно зовущие своих хозяев оттого, что давно не доены, и подпаленная коза с невесть как выжившими в огне козлятами. Пригородные деревни, в которых среди одиноких печных труб, пугаясь медленно летящего в небе дирижабля, неслись по остывшей золе сумасшедшие курицы, были сожжены менее мощными зарядами.
   []
   Члены команды дирижабля, на время свободные от вахты, высыпали на корму с разрешения капитана "на посмотреть".
  - Магическими зарядами их, верно, бомбанули, - смотря на эту раскинувшуюся картину под ногами, утверждает Емельян, канонир-наводчик орудия по правому борту.
  - Неверно гришь, Емельян! Наверняка огневыми, по площадям! Ишь, как все повыжгло. Сколько народу...Ироды!
  -Дык, Иваныч, крепость же тут стояла. Видно врагу хорошей сдачи дала. И катайцы в отместку...Иначе не понять.
  - Бить их мало..
   Слышим на улице звонкую , усиленную эхом, трель свистка и голос капитана:
  - Готовность один. На горизонте небольшой неприятельский дирижабль с катайским флагом. Всем занять боевые места согласно предписанью и доложить капитану! Выбросить вымпел "Иду на вы". Паропушки по правому борту к бою!
  -Эх, не дали, гады, передохнуть! Бежим по местам!
   В тот первый в моей жизни воздушный бой наша команда вляпалась на пятый день ВейЛета и нашего полета к катайской границе.
  -Правыя орудья! Огонь!
  - Отведай, катаец, мою закуску! У меня и черту не бывает спуску! -закрывая затвор, кричит Емельян:- Н-на, получи!
   Громыхнул выстрел и каземат окутало клубами пара, вылетевшего из казенника. Бой правда вышел несколько сумбурный. Обменявшись друг с другом с дальней дистанции несколькими выстрелами из паропушек, неприятель вскоре изменил курс и нырнул в густые облака. Капитан наш в ответ погнал дирижабль в погоню за неприятелем. И когда выплыли из густых облаков и осмотрелись, выяснилось, что катаец в очередной раз сменил курс и дал деру, увеличивая отрыв от нас. Преследовать дирижабль капитан не стал.
   Постепенно со временем я начал понимать всю задумку капитана. Натаскивая меня всеми сторонами воздухоплавательной жизни и сталкивая со всеми аспектами жизни нашего дирижабля, Василий Палыч на полном серьезе решил вылепить из меня офицера флота, даже немного выделил среди судовой команды. Первым об этом боцман проговорился. Потом были шепотки среди матросов. Хоть я в это поначалу и не верил, но ведь правда, действительно, факт. Для всех сие не вызывало сомнений. Первейшим доказательством для них служило то, что каморку отдельную выделил, пусть и среди матросов. Вот и сегодня на мостике он в присутствии капитан-лейтенанта натаскивал меня как своего помощника.
  -Василий Палыч, дык это...там внизу такое?! - на мостик капитана с обалделым лицом влетает палубный матрос Сеня.
  -Дык обязательно надо это взглянуть! Никогда такого не видал!
  
   Капитан с заместителем, отставив текущие дела, выбежали на открытую палубу, оставив рулевого на мостике. Я тоже побежал. Он же ничего не сказал, значит мне можно.
   Здесь надо пояснить, что незнание устава воздухофлотской службы уже с пару раз приводило меня на камбуз. Наряды у капитана получал, а у кока их отрабатывал. То прошлогоднюю мятую картошку мыл и чистил вместе с прочими овощами, то работал бачковым, разнося еду по всему дирижаблю. Вахтовые обедали на местах. Прибежавший матрос вел нас на палубу на корме дирижабля. Капитан с заместителем, услышав сзади мои шаги, синхронно повернулись. Увидев меня, на это Василий Палыч ничего не сказал, а капитан-лейтенант только сплюнул:
  -Опять побежал за тобой! Ну прям как кутенок за мамкой! Когда ж он уставу выучится.
   Тем временем, матрос подведя к релингам, показал рукой куда-то вниз. Офицеры отстали от меня и сами взглянули на землю.
  -Ось! Гляньте, капитан!
  Я взглянул тоже. Батюшки ж мои! Ахренеть не встать! Вот это да!
   Внизу, по тракту, среди деревьев сливаясь с лесом, шла конная кавалерия с чем? С чем? Я даже не знаю, как это обозвать. Трое паровых цилиндроподобных роботов с длинными стволами орудий вместо рук и дымовой трубой за спиной. Мы, пролетая мимо них, их не заметили и теперь вражеские войска уже были позади нас. 'Роботы', натужно дымя паром, уже выстраивались в линию, наводя стволы своих рук для атаки. Сейчас стрелять начнут.
  -Обратно на мостик! Бронеходчики!
   []
  Ббах-бах-ба-ба-бах! Это с земли послышались первые выстрелы. И первые болванки на излете попали в корпус дирижабля, оставляя в нем первые вмятины.
  Бежим по лестницам:
  -Василий Палыч, а что это было внизу?
  -Паровые бронеходы. Новое мериканское изобретение. В справочнике читал. Есть там у них один сумасшедший. Видно катайцы его изобретение и купили.
   Капитан влетел на мостик самым первым, первым делом принявшись за свисток. Тревога!
  -Рулевой, право руля. Делай разворот на 180 градусов. Крутимся по кругу. Гады катайские прямо под нами.
  -Казематы по правому борту! Угол стрельбы отрицательный. Первый и третий казематы. Бронебойные товсь. Наводка на паровых бронеходчиков! Как подойдем, пуляем по приказу! И бейте их, чтоб ходули эти носа поднять не могли. Пятый и кормовой каземат. Мины огневые и шрапнельные для кавалерии товсь!
   Ббах-бах-бабах-бах! Это с земли дали новый залп, оказавшийся более точным. Дирижабль тряхнуло куда сильнее. Новый залп и новые попадания. В местах попаданий заныли изогнутые переборки. Послышались крики. Похоже кого-то поранило попаданием.
   Дирижабль развернулся и вскоре вышел на траекторию стрельбы. Капитан-лейтенант, произведя какие-то расчеты, сказал Василию Павловичу, мол, пора.
   - Правыя казематы, первый и третий! Пристрелочный сигнальными! Огонь! Пятый и кормовой, шрапнельными! Огонь! Бронебойные! Огневые! Огонь...огонь...огонь!
   Медленно плывущий по небу дирижабль сбрасывал мины целых полчаса по приказу капитана до тех пор, пока он не дал команду отставить. Внизу все уже было кончено. Лес в местах попаданий горел. Стройные ряды кавалерии неприятеля рассеялись по густому лесу, оставив на тракте множество трупов лошадей и их наездников. Возле трупа одной лошади валялся флагоносец со сломанным древком в руках.
   Поломанные и сожженные бронеходы догорали на своих огневых позициях, не успев уйти далеко. У некоторых покалеченных бронеходов были оторваны и стволы, и ноги, а рядом с открытыми люками виднелись, пытавшиеся сбежать, их пилоты, не успевшие убежать далеко от своей смерти.
   Но и нашему дирижаблю досталось. Кроме двоих матросов, легко раненых в скоротечном бою и лежащих у лекаря в фельдшерской, на красивой обшивке нашего судна красовалось несколько видимых вмятин. И с пяток сквозных, с рваными краями, отверстий, сделанных удачными выстрелами бронеходов. С внутренними повреждениями кое-как управились механики. А по корпусу придется, наверное, капитану в порту Кайгорода на ремонт вставать.
   А так, ничего, сегодня мы их уделали.
   Во второй воздушный бой мы вступили еще через пару дней неспешного полета, завидев на горизонте, в прямом смысле сцепившиеся с друг другом, катайский и нихонский дирижабли. На мостике капитан с капитан-лейтенантом всматривались в подзорные трубы на развернувшуюся в воздухе трагедию боя.
  
   - На абордаж их берут, чертей полосатых! Видишь, Семен Семенович!
   - Нихонцы-то посольские, Василий Павлович! Орудий там раз-два и обчелся. Куда ж им воевать. Странно, что без охраны. Проскочить, верно, хотели. Эвона на свой посольский вымпел понадеялись. Ось, думаю, катайцы-то и полезли! Вдарим по гадам этим, а капитан?!
   - Куда ж стрелять-то. Пока пристреляемся, по нихонцам, как есть, попадем с такой-то дистанции. А защита там, сам понимаешь! Узнают в верхах, за гибель посольских спасибо не скажут.
  - Ну нельзя ж так оставлять, капитан. Что ж мы, гады какие, мимо пройдем?
  
   Когда с посольского дирижабля подняли вымпел-сигнал о помощи, капитан раздумывал недолго:
   - Вдарим им, Семен Семенович! Готовь абордаж!
  
   И все завертелось. Капитан отдал приказ связать катайцев абордажем. Для чего всех, участвующих в абордаже, матросов в оружейке снабдили парострелами и нужным инструментарием. Меня как самого молодого от участия отстранили, но на всякий случай, держали 'под парами'. Перед началом достал свой трофейный парострел из сидора под койкой, осмотрел, погладил руками и сунул себе за пазуху.
   Подходим ближе с кормы, аккуратно и плавно, стараясь не повредить при стыковке сильным ударом сцепленный с неприятельским, посольский дирижабль. Наш корабль, подходит вплотную и своим бортом сносит выставленные под углом стволы орудий врага по левому борту.
   Команда неприятеля была увлечена абордажем и боем на мостках и в помещениях посольского корабля и приблизившийся к ним наш дирижабль просто упустила. Послышались скрежет гнущихся переборок, треск лопающегося от напряжения металла, усиленный металлическим воем, вырываемых из своих креплений, паропушек. Первыми, под прикрытием парострелов, в дело вступили матросы с веревками с привязанными небольшими якорями на концах. Раскрутив груз, они ловко закинули якоря на судно неприятеля и зацепили их за выступающие части. После, обернув веревки через блоки, начали натягивать их, притягивая чужое судно к своему.
  
   -Братва, кошками скорей притягивай! Веревки тянем! Др-ружно! Поднажмем! Кидай мостки катайцу! На шкафут и шканцы!
   Судно притянулось к соседнему, после чего матросы принялись вязать узлы. Тем временем другие рвались на абордаж.
   -Вперед, братцы, ура! Ура-а! У-р-ра!
  
   Хотя дирижабли относительно друг друга нехило так смещались вверх и вниз, тем не менее наши матросы с парострелами в руках, ловко пробежав по узким мосткам, скрылись во внутренних палубах катайского дирижабля. Вскоре оттуда послышались стрельба парострелов, крики и звуки борьбы. Ильгизар Матвеич вскоре отправил меня туда тоже:
  
   -Юнга! Твоя очередь! Берем лекарский набор. Шуруй туда, поможешь! Наши не справляются! На той стороне матрос тебя уж ждет. Одна нога тут, другая там!
  - И я не понял, - тут Матвеич увидал торчащее у меня оружие: - отколь у тебя парострел! А-аа, черт с тобой, нет времени. Выполнять!
  
   Схватив запасную лекарскую сумку, подбежал к мосткам. Ч-черт, какие они здесь узкие. Страшно! Как же матросы по ним ходят, не свалиться бы вниз самому. Лучше вниз не смотреть. Свалишься, костей не соберут. Вниз не смотрим. Не смотрим.
   Матрос, стоявший с парострелом на другой стороне, призывно махал мне рукой, мол быстрее давай. Качаюсь на мостках из-за набегающих воздушных потоков и балансируя, медленно перебегаю на другую сторону, стараясь вниз не смотреть. И в очередной раз сказал "спасибо" неизвестному мне придумщику, что прилипающие к металлу ботинки придумал. Не сильно липнут, но держат.
  
   -Напужался?! -смеется щербатый матрос:- Ось в первый раз завсегда так. Пошли. Только поперед меня не суйся.
  
   Идем внутри палубы катайского дирижабля. Сопровождающий меня матрос с парострелом впереди, я же позади. Смотрю по сторонам. Ничего особенного, внутри почти как у нас. Только надписи на стенах восточные. Ничего похожего с нихон. Спускаясь по лестнице на нижнюю палубу, встретился первый труп катайца. Вдалеке слышны звуки стрельбы парострелов, какой-то лязг и стоны раненых.
   Выходя на нижнюю палубу, натыкаюсь на сопровождающего. Тот уже стреляет по кому-то, одновременно отпихивая меня. От стрельбы воздух в коридоре заполоняют клубы теплого пара. И через пару секунд, получив ранение, со стоном падает сам, сраженный выстрелом из вражеского парострела. Прячусь за угол, одновременно вытаскиваю из-за пазухи свой парострел. Перевожу рычаг стрельбы на 'бой'. Слышу шаги медленно крадущегося человека. Похоже он там один. Кладу сумку на пол. Замираю. Страх. Неизвестность. Слышу, как гулко стучит мое сердце. И все же решаюсь выстрелить по идущему врагу, предварительно упав на пол.
  
   Броском падаю в проход. Стреляю. Парострел резко дернулся, выпуская клуб пара. Не ожидавший такой подлянки, низкий стройный офицер-катаец в флотской форме не успел выстрелить и упал убитый навзничь с парострелом в руке. На темно-синей форме в районе груди офицера появились темные кровяные разводы. Его вторая кисть нервно разжалась, выпуская из рук ножны с странным и красивым мечом с каким-то шнурком на конце. За ним в неестественной позе лежал матрос с парострелом в руках, убитый видимо щербатым.
   Первый раз в жизни руки так предательски тряслись. Вздохнул. Мысленно обозвав себя тряпкой и наградив всеми мысленными эпитетами, вскоре начал успокаиваться. На коленях подползаю к щербатому. Умер бедняга. Меня оттолкнул, а сам погиб. Глаза зло смотрят в потолок. Посмотрев на него, чтобы навсегда запомнить, закрываю ему глаза.
   После чего, закинув на плечо лекарскую сумку, с парострелом в руке иду дальше, проходя мимо убитых, на крики и звуки голосов наших ребят. Выйдя на ют, вижу следы только что отгремевшего жестокого боя. Наши матросы, катайцы, нихонцы, раненые, убитые и обожженные лежали в разных положениях повсюду.
  
   - Юнга, шуруй сюда! - зовет знакомый матрос уже с нихонского дирижабля, пытающийся помочь какому-то нихонцу. Тот самый матрос, что на бейдевинд отправлял. Перебегаю с опаской по мосткам. Оглядываюсь вокруг. Такая же картина. Хватало раненых и убитых с зажатыми в руках парострелами и мечами. М-да, а абордаж-то - жестокая штука.
   -Поглядь, эвона их тут. Помочь бы надоть. Лопочут чегой на своем. Нашенского не понимают. Ну не знаю, что ты гришь? Не по-ни-ма-ю! - обращается он к говорящему, сидящему на полу, раненому нихонцу.
  
   Разбираю слова, их лекарь убит при абордаже катайцев в бою, мужчина просит отправить помощь туда, показывая вглубь жилой гондолы.
  
   - Ии-ё! (хорошо) - отвечаю - Савелий, он просит его бросить и помощь туда направить - показываю - Побудь тут, а я туда пошел.
   -Эй, юнга, погодь! Так ты что, по иноземному лопочешь?! - слышу вдогонку, но отвечать не стал.
  
   В коридорах посольского дирижабля наши с лекарем уже перевязали своих и принялись осматривать раненых нихонцев. Нашлась работенка и мне. Арсенал лекаря был небольшим - зеленка, йод и марлевые бинты в большом количестве. Хирургические операции велись только на борту. Для офицеров и самых сложных раненых в лекарском наборе первой необходимости лежали камни-энергеты, кои доктор, по приказу капитана, уже пользовал для спасения жизней посольских иноземцев. Однако, после первых перевязок, офицеры и матросы, оперативно смекнув по начавшемуся разговору, что новый юнга вполне сносно глаголит на нихонском, быстренько отстранили его от перевязок, назначив его нештатным толмачом. Пришлось помогать, бегая с лекарем от одного раненого к другому, наводя, так сказать, мосты между нашими странами, путем перевода их жалоб и просьб. После того, как первое напряжение с ранеными начало спадать, лекарь с матросом устроили обход по всем палубам нихонского дирижабля. Обошли всю нижнюю жилую палубу, среднюю и по лестнице попадаем на палубу с весьма роскошной отделкой. Отделка строгим темным деревом с золотыми резными накладками, бархат стен с рисунками в восточном стиле, большие расписные вазы, красивые деревья, циновки на полах. Как обычно обойдя все комнаты, вхожу последнюю, где вижу разбитое окно с веревкой, убитого катайца, валяющийся меч с кровью, девушку, лежащую на полу с раной в боку, плачущую возле нее на коленях женщину в атласном кимоно. Краем глаза замечаю знакомые смешные ушки на голове...Аю...Аюми?! Н-нет! Нет! Нет!
   - Аюми! Т-ты! Откуда?! Нет! Только не это!
   Девушка повернулась и улыбнулась, узнав парня. Из уголка рта обильно полилась кровь.
   - Сергей! Кхм. Как хорошо, что ты тут. Жаль, что вот так...
   Женщина, сидящая рядом, плача, начала быстро говорить по-нихонски. Лекарь тем временем начал внимательно осматривать девушку, с каждой минутой темнея лицом. Из слов женщины Сергей понял, что она просит показать ее хорошему лекарю или дать ей камень-энергет. Парень обратил взор на лекаря, переводя слова женщины:
   - Сергей, да не смотри на меня так! Уж по лицу все понял! Извини, юнга, мне нечем тебе помочь. Камни для офицеров и они закончились! Никто не ждал таких потерь. А до операционной с такой раной мы ее не дотащим.
   Сергей мигом принял решение, вскочил и, покачивая указательным пальцем девушке, зарычав, произнес:
   - Аюми, ты не смей мне! Не умирай! Я сейчас! Все будет! Будет камень! Только подожди! Я мигом!
   И стремглав понесся на "Новик", удивляя своим безумным видом нихонцев и наших. Забыв об осторожности, о враге и необходимости держать парострел в руках. На одном адреналине перелетел через первые, двигающиеся вверх-вниз, мостки, чуть не сбив подходящего к ним боцмана.
   -Эй, дурень, я чуть не пристрелил тебя, малахольного! Юнга, ды куды ж ты летишь!
   Пулей пролетел через все палубы катайского дирижабля. Вторые мостки. Матрос, охранявший подход к палубе нашего дирижабля, даже не успел поднять парострел, как он пролетел мимо него. Слышу сбоку крик Василия Палыча:
   - Пострел, куда ж ты летишь! Безумный!
   - За камнем я, Василий Палыч! Я мигом! И обратно!
   Парень в своей каморке из сидора быстро достал вторую трубку, еще быстрей выдернул из креплений камень. От нервов и суматохи чуть не выронил гранат на пол, но успел перехватить в воздухе. Крепко держа камень в руке, быстро побежал обратно, в сторону посольского корабля.
   Добежав до нужной палубы нихонского корабля, Сергей увидел, что капитан был уже там, разговаривая с каким-то важным нихонцем, за которым стояло несколько раненых военных с мечами и парострелами в руках. Охрана, дернулась было встать в защиту вокруг своего господина, но узнав в юноше толмача, успокоились. Парень пролетел мимо них, не останавливаясь и вбежал в нужную комнату. Подбегая к Аюми, он упал на колени, скользя по гладкому полу.
   Девушка была еще жива, когда парень показал ей и женщине камень. Та радостно схватила гранат и быстро приложила его к ране Аюми. Камень начал светиться. Из глаз женщины снова полились, теперь уже счастливые, слезы. После чего она принялась отбивать поклоны Сергею. Не обращая внимания на нее, парень снова покачал указательным пальцем:
   -Аюми, только посмей мне. Не вздумай теперь-то уж помирать!
   Аюми ему улыбнулась и слабо погладила парня рукой за вихры. Из ее глаз тоже потекли слезы.
   - И как это тебе удается? Второй раз человека от верной смерти спасаешь. Знакомы?!
   Услышав слова подошедшего к нему Василия Павловича, Сергей обернулся. Капитан стоял в комнате вместе с тем важным степенным нихонцем, виденным им на нижней палубе. И охранники того позади. Черты лица Аюми чем-то напоминали мужчину. Парень кивнул:
  
   -Хорошая знакомая по Старо-Петерсборгу. Знакомьтесь, капитан. Ивасаки Аюми, Василий Палыч!
   -Значит, хорошая знакомая, говоришь? -прищурился, попеременно глядя на меня и на нихонца, капитан - Добро! Экий ты молодец! Теперь и дочку нихонского посла, значит, спас.
  
   ****
   Сидим после боя в нашей кают-компании. Забрав тела всех своих соотечественников, уж больно много потерь понесли нихонцы, их дирижабль почихал в сторону столицы. Мне было спокойней от того, что Аюми, хоть и ранена, но была жива. Странный у нее отец какой-то. У него дочь при смерти была, а он держится на людях, как ни в чем не бывало. И только ушел наш капитан, лишь тогда он позволил при всех отпустить свои эмоции, пустив слезу и просто поговорить с дочерью. Не понимаю, как так можно! Женщина, а это была мать Аюми, выглядела в моих глазах куда живей отца. До отлета нашего дирижабля капитан разрешил побыть с Аюми немного времени. Рассказал ей, что не так давно сбежал из старо-петерсборгского приюта, как заходил к ним домой и не застал никого, как в столице познакомился с капитаном. И он взял меня на борт дирижабля юнгой. Как служу тут. В общем, чтобы девушку не пугать, вдобавок сообщил, что у меня все хорошо и прекрасно. Кормят только вареньем и большой корзиной печенья. Девушка, услыхав такое, даже засмеялась и сообщила, что я врун. Мать Аюми, поддерживая разговор, расплывчато сообщила причину их срочного побега и не менее срочного возвращения. Вроде как виновата межгосударственная политика и начавшаяся война. Ясно, что не хотят мне говорить. Больно нужны мне их секреты. Только когда еще с Аюми удастся свидеться?
   Своих раненых и убитых мы тоже забрали. И катайский дирижабль заодно. В целом капитан посчитал наш абордаж удачным. Размен жизней, пусть едва знакомых, трех наших матросов и еще нескольких раненых на один трофейный дирижабль - ну не знаю. Не хочу ни о чем думать. Сам сижу весь грязный и чумазый, опустошенный и усталый. Откат от прошедшего боя. Ничего не хочется. Совсем. Немного трясутся пальцы. Парострел за храбрость, узнав от меня все подробности гибели матроса и катайца, наш капитан при всей команде разрешил мне оставить, пообещав позже выправить нужный документ. Забрал я себе и трофейный меч, также испросив разрешение у Василия Палыча. Меч оказался не простым, а парадным мечом цзянь капитана того катайского дирижабля. Флайт-капитан-лейтенант Семен Семенович, как оказалось, сам страстный коллекционер холодного и пароствольного оружия, даже мне позавидовал, хохотнув в разговоре:
  
   -А дуракам и новичкам везет, Василий Палыч!
   -И не говори, Семеныч!
  
   Наводчик кормового орудия передал соседу гитару:
   -Михалыч , а давай нашу?!
  
   Тот берет ее в руки и вскоре затягивает:
  
   -Спите орлы боевые
   -Спите со спокойной душой!
   -Вы заслужили родные
   -Славу и вечный покой
  
   Помолчали. Пушкарь запел вторую песню, потом третью. И еще одну. А мне тоскливо как-то стало. Несколько месяцев уже тут. В другой, пусть и похожей стране, в другом времени, с непонятными перспективами возвращения. За это время и под паровик попал, и в приют, и на работу, и с императором судьба свела, и чуть не убили дважды, и полиция ищет. Теперь вот я на войне, вокруг погибают едва знакомые товарищи и враги, первый раз убил незнакомого мне человека, пусть и врага. Чуть не погибла знакомая мне девушка. Вряд ли меня там ищут, пропаданца. Столько уж времени прошло. Увижу ли еще своих? Остаётся верить, что все будет хорошо и все, что ни делалось - все к лучшему. Я буду верить...
  
   - Сереж, чегой задумался? - спросил Ильгизар Матвеевич.
   - А можно и мне гитару?
   - Нехорошо тебе?! Катайца вспомнил? Ну, выплесни эмоцию. Первый раз всегда такой. Спой, авось легше станет.
  
   Да наплевать, что такой песни тут нет. Мне сегодня все можно. Беру в руки гитару и начинаю напевать под бренчащую гитару песню Лозы.
  
   -На маленьком плоту сквозь бури, дождь и грозы.
   -Взяв только сны и грезы, и детскую мечту.
   -Я тихо уплыву лишь в дом проникнет полночь,
   -Чтоб рифмами наполнить мир в котором я живу.
   -Ну и пусть будет нелегким мой путь....
  
   Последние аккорды. Больше нет сил. Никаких. Слышу, захлопали. Пока пел, оказывается, в матросской кают-компании собрались почти все члены команды дирижабля. На гитару даже капитан пришел послушать.
  
   -Хорошая песня, Сергей. Правильная. Задушевная.
  
  
  ****
  - Петр Алексеевич?! Вы верно насчет Конова? Так нет его у нас. Сбежал он. Мы сообщили полиции все, что знали об этом.
  -Да, Акулина Валерьяновна, понимаю. Мне в целом известны обстоятельства его побега. Должность у меня такая, знаете ли! Но я к вам пришел по другому вопросу.
  - Да? Тогда, сударь, хотелось заранее прояснить, вы сейчас ведомство представляете аль сами? А может вы оттуда? -тут заведующая показала пальцем на потолок: - Повторяюсь, Петр Алексеевич, так мы уже все сообщили.
  -Акулина Валерьяновна, вы правы, я веду свой розыск юноши. По личным мотивам. И в деле есть некоторые обстоятельства, на которые в полиции, думается, не обратили внимания.
  -Вот как? И чем же мы можем помочь вашему расследованию?
  -Акулина Валерьяновна, хотел спросить. Вы не заметили ничего странного в поведении юноши в период его пребывания в приюте?
  -Знаете, Петр Алексеевич, мне кажется, что странности были. Хотя, мы можем послать за друзьями и соседями Конова по дортуару, они виделись с ним чаще и должны знать о нем больше.
   Через час асессор вышел из дверей приюта. Выйдя с территории приюта на городскую мостовую, он двинулся было пройтись пешком в сторону мастерских Арбузова. Мужчина остановился у чугунной ограды приюта возле ожидавшего его паромобиля и задумался. То, что он тут услышал о Конове, требовало, как минимум, осмысления.
   Ребята охарактеризовали парня, сильно похожего на его погибшего сына, как обычным, хотя интересным, но весьма странным юношей. Физически развитый, со знанием приемов самообороны, что по словам ребят, Сергей демонстрировал пару раз. Раскован, легко сходится с людьми. На уроках он не блистал, даже скорее выделялся незнанием примитивных, знакомых каждому гимназисту, знаний. Говор и непонятные слова, не характерные для жителей этих мест. В копилку парня прекрасное для его возраста произношение аглицкого языка, лишь недавно введенного в Гран-Тартарии в обязательную гимназическую программу, неизвестные песни и масса, по словам ребят, анекдотических историй. Возможно одаренный, что требовало проведения дополнительной проверки. Хорошо и весьма с фееричной фантазией рисует, что подтверждалось словами соседей по комнате и девушки-соседки по парте. Подтвердилось также, что парень в день происшествия ночью смог вернуться в приют за вещами. Тут Бардин усмехнулся. Ребята поначалу все отрицали. Но так просто и легко, всего лишь на несовпадении слов, оказалось возможно "расколоть" ребят. Тряхнул стариной. Хороших друзей себе Сергей нашел. Защищают.
   В копилке странностей были его странные вещи, которые в ходе расследования изьяла полиция. Он помнил ее, яркая одежа с блестящими вставками. Тогда она не вызвала его интереса, потому что думал он тогда о чрезвычайной похожести, провидении Божьем и необходимости замять будущий скандал.
   Теперь он направлялся в мастерскую Арбузова, дабы выяснить правду о работе в мастерской и соперничестве за фантазию парня.
  
   - Нашёлся Сергей? Где он? С ним все хорошо?! - такими словами его встретил господин Арбузов, бывший в директорской с каким-то инженером. Узнав от вошедшего, что он и сам бы не прочь найти парня, так как является его официальным опекуном, мужчина только горестно вздохнул.
  -Эх, как жаль, асессор. Я так надеялся. Работа у нас стоит, понимаете?!
   Емельян Емельянович в ходе доверительного разговора сообщил асессору, что в последнее время они на парня весьма рассчитывали.
  -После удачного представления мобиля Императору, вы же должны об этом знать...ну вы понимаете - тут Бардин кивнул. Эту информацию сообщал ему не так давно контрразведчик, она не укладывалась в его голове, но это был факт.
  - И в силу нашей непубличной деятельности на благо Императора-тут Бардин снова кивнул: - у нас на него были планы, согласованные с его величеством. А тут это дело. И этот совершенно идиотский побег. Ну что ему стоило. Пришел бы, сказал. Ну сообщили б куда следует, наняли б адвоката. Решили бы.
  -Дурость, Емельян Емельянович! Вы же знаете, дети в этом возрасте не всегда соответствуют нашим чаяниям.
  -Эх, соглашусь с вами, Петр Алексеевич.
  -А что, Емельян Емельянович, парень-то, в приюте грят, рисует хорошо?
  -Хорошо рисует. Я бы сказал, с фантазией. Взял я его на свое содержание, с окладом в двести целковых.
  -Да ну!
  -Да! Мало того. Хотел его полностью к своим делам привлечь. Так нет же. Еще и с мадам Ламановой надобно биться. Она настоятельно требует выделить парня и ей.
  -Почто так?
  -Дык идеи толковые. Фасоны, она грит, интересные. Вот баба за него и уцепилась. Ну что за невезение - жаловался асессору директор.
   Договорившись обменяться в будущем сведениями, ежели таковые поступят, мужчины раскланялись. Асессор выйдя на улицу, на это только вздохнул. Где его искать, теперь он совершенно не представлял. Еще и дочери опять сказать будет нечего.
  
  ****
  -Что, боишься прыгать с парашютом?
  -Да, боюсь.
  -А ты прыгай без него!
  (шутка)
  
  - Капитан, а можно вопрос?
  С этим я обратился к капитану, стоящему на мостике с боцманом.
  - Да, Серёжа, говори, что хотел.
  -А как с дирижабля спастись можно? Во время боя?! Ну...ну если уж все!
  Капитан хохотнул:
  - Ежели все, пиши пропало. С дирижабля, Сережа, не спрыгнешь! Ну, может боженьку попросишь хорошенько, авось смилуется.
  -А если все же спрыгнуть? В столице то как людей из горящих домов спасают?
  -Эка ты спросил, так там все просто. Растягивают полотнище прочное и ловят, когда сам спрыгнешь.
  - Ну вот. А если нам взять это полотнище. Оно же прочное.
  - Какое еще полотнище? Подумай, тебя в бою на земле пожарная команда дожидаться будет? Вот уж не ожидал от тебя такого! - с укоризной не понял капитан.
  -Да нет, капитан, вы не поняли. Не снизу натянуть, а сверху.
  - Совсем ты меня запутал. Как это сверху?
  Прошу карандаш и лист бумаги. Капитан, пошарив на столе, находит и выдаёт искомое. Рисую быстро парашют с человечком, не особо заботясь об точности.
  - Вот так примерно. Самоспасатель воздухоплавающего человека.
  - Ну не знаю ...ну и бредни какие-то...невозможно это. Отколь это?- бурчит боцман.
  - Сам придумал.
  - Ты-ы? Придумал? Как же тебе в голову могла прийти эта задумка?
  - Как? Просто жить очень хочется. Спасение воздухоплавающих-дело рук самих воздухоплавающих.
  -Ну не знаю, что тут и думать.
  - Капитан, а можно где-нибудь найти швею и материал, чтобы пошить самоспасатель. Готов потратить на это свою первую получку. Можно учение провести и что-нибудь на землю сбросить. Да что там, если надо, я готов даже первым спрыгнуть.
  
  Боцман в удивлении крутит у виска, мол, ты что, белены объелся. Капитан, недолго думая, соглашается.
  - Будем, Сереж, снова в Кайгороде, в порту будут тебе швеи и матерьял. Ежели задумка толковая, на всю команду сделаем. Свои деньги срасходую, а сделаем.
   Через несколько дней приземлившись в военном порту Кайгорода капитан согласовал ремонт дирижабля в мехмастерских, после чего отправились к полковым швеям в мастерскую. Объяснив, чего мы от них хотим, женщины посомневавшись, все же взялись за наш заказ и принялись за работу. Опытовый заказ состоял из трех штук парашютов семиметрового диаметра с отверстием по центру купола, выполненных из накрахмаленных тканей разной прочности, с возможным продлением. Во время необходимой стоянки и проведения ремонта обшивки наш дирижабль пополнял запасы и брал грузы. Ввиду срочности уже через день наш заказ был готов. От нетерпения хотелось опробовать парашют хоть сразу. Получив разрешенье у начальства в порту и вернувшись к себе, капитан велел найти пару-тройку одинаковых ненужных ящиков, набить их всяким хламом, а после , отдав швартовы, подняться на полверсты, сместившись к пустому полю. За нашим исследованием с немалым интересом наблюдали другие капитаны стоявших в порту кораблей. Выпихнув вместе с приданным мне на время матросом привязанный к парашюту ящик, я вздохнул, держа пальцы крестиком. Прыгать первому опытный капитан запретил. И правильно сделал. Увы, первый, самый тонкий, материал оказался полностью негодным. Порвавшись еще в воздухе, парашют превратился в кусок летящей за ящиком тряпки. Сам ящик стремительно упал на землю и там разбился. Второй опыт с парашютом оказался более удачным. Ящик добрался до земли, но скорость спуска была все же высока и он тоже разбился о землю. Третий вариант парашюта был самым удачным. Снова выпихнув уже третий ящик с палубы, через несколько мгновений я обрадовался. Самоспасатель удачно раскрылся от потока набегающего воздуха и ящик, спускаясь, плавно полетел вниз.
   - Юнга, а ежели надену я с ребятами энтот самоспасатель. А он не раскроется. То что?
   Смотрю на него и думаю. Дурак, что-ли. Или придуривается. Шутник, блин. Отвечаю:
   - Тогда, матрос, ты точно прилетишь вниз первым.
   Тот, представив себе картину, только сглотнул и на это быстро перекрестился.
   Капитан, отдав команде приказ швартоваться обратно к кнехту, смотрел за спускающимся ящиком в подзорную трубу. Когда принайтовились, ящик уж давно был на земле. К нему уж на паромобиле подъезжали более расторопные капитаны из числа тех, что следили на земле. Вскоре к ним подошли и мы.
  - Можно вас поздравить, Василий Палыч, с удачным опытом?! Ящик благополучно доставлен на твердую землю.
  - Можно, но только не меня, а вот этого молодого человека. Это его задумка, я ж только помогал деньгами.
  Капитаны с интересом воззрились на молодого юнгу и начали поздравлять:
  - Поздравляю. Браво! Хороша задумка!
  -Неужто не сомневались? А, Василий Палыч?
  -Сомневался, но. Уж больно самому хотелось знать, чем закончится эта затея.
  -Так теперь нужно новый опыт производить?
  -Какой еще опыт? - не понял капитан.
  -Дык найти желающего с воздусей спрыгнуть, ха-ха-ха!
  -Штаны ему заодно сухие не забудьте выдать? Ха-ха-ха!
  -Да есть тут у меня один! -и так многозначительно смотрит на меня. Только уголки губ подрагивают в усмешке. Собеседники капитана, поняв, котого он имеет ввиду, громогласно расхохотались снова.
  За что мне это?
  
  ****
   Летим по пустыне Курсукова второй день. Вокруг никого и предательская тишина. Ну как никого, совсем мелкие дирижабли вроде маленьких почтовых мы в расчет не брали. И вообще в последнее время никакой военной активности катайцев, словно и не было вовсе никакой войны. Под нами барханы наносного песка вперемешку с землей, по которым сухой ветер гоняет одинокие ветки.
  
   -Капитан-лейтенант, по левому борту вижу два дирижабля!
  -Чей вымпел?
   -Наши, капитан-лейтенант!
   Через некоторое время, когда дирижабли приблизились, Семен Семенович снова всмотрелся в подзорную трубу:
   -А-а-а! Точно! "Паллада" Поповского и "Ника" Сергиевского ! Юнга, а ну дуй наверх! Отсемафорь-ка им флагом. Дай им связку: Вызов - Вопрос -Что случилось.
   -Есть капитан-лейтенант.
   Бегу наверх. Эти флаги меня когда-нибудь точно доконают. Когда же тут радио-то придумают. Ну или что-нибудь магическое. А то заставил меня боцман не так давно флаги изучать. Да-да, именно флаги, а не фляги. Заучивал тут книжечку "Правила сигналопроизводства на военных дирижаблях" до поздней ночи несколько дней подряд. Ну и боцман матросов, свободных от вахты, подрядил экзамены у меня каждый день принимать. Сядут напротив, вытащат флаг и с ехидненькой такой пакостной ухмылочкой требуют ответа. Мол, ну-ка ну-ка. Через дцатый флаг у самого в глазах рябит и мозги набекрень, а они только знай пакостят. Одни и те же флаги повторяют. Ну подкалывают так. А к концу мучений так снисходительно тебе говорят, ну ничего мол, назавтра уж точно сдашь. А назавтра тоже самое. Зар-разы!
  
   -Семен Семенович, отсемафорил!
   -Вижу. Они уж ответ дали. Сейчас мы им, Сергей, свое согласье дадим и будем ждать - и опустившись к переговорной трубе
  - Канонир! Сигнальный трассирующий из паропушки по левому борту! Пли!
  
   Через еще полчаса три дирижабля - наш "Новик" и какие-то знакомые капитан-лейтенанту "Ника" с "Палладой" остановились неподалеку друг от друга. С обоих прибывших дирижаблей вскоре спустили малые однотрубные дирижабли. Вскоре малые корабли с гостями подлетели к Новику. Ошвартовавшись, на малые дирижабли наши матросы перекинули широкие мостки на их гондолы. Василий Палыч вместе с Семен Семеновичем и выстроенной на деке, свободной от вахты, командой встречали прибывших гостей.
  
   -Есть у меня пренеприятнейшее подозрение, мой дорогой Василий Палыч, что воздухоплавательная активность катайского флота, несколько спавшая по всему театру военных действий в последнее время, явно неспроста.
  -Есть мысли, Виталий Андреич?!
  -Есть. Думаю, готовят наши вражины ни много ни мало очередное большое наступление на каком-то участке фронта. Вот и стягивают все дирижабли в кулак. Надобно ждать прорыва с выходом на оперативный простор. А потом и их сухопутные подтянутся.
  -Знаешь, я соглашусь, пожалуй. Мелькала и у меня такая мысля, Виталий Андреевич. Только как думаете, где катайцы ударят?
   Оба капитана с помощниками подошли к большой карте Гран-Тартарии, висевшей на мостике .
   -Думаю вот в этом районе. - Капитан показал на карте большой участок: - И знаете, в своем отчете я отписал о своих опасениях адмиралу.
  - И что наш адмирал?!
  - А то адмирал! Телеграфировал на это, что надобно держать оборону имеющими силами. Боятся без флота остаться на случай, если катайцам агличане с австро-венграми помогут. Отписали нам, что свободных судов нет и хорошего вам настроения. И добавили, вот ежели прорвут нас эти гады, тогда и вышлет на помощь из резерва вторую императорскую.
   - Так она ж в столице. Пока телеграф дойдет, пока сбор экипажей, пока до нас дойдут. Катайцы уж на пол-Тартарии свой десант высадят.
  -Ну не на пол-государства, это вы тут, право, загнули. Но, Василий Палыч, тут вы правы.
  Собеседник продолжал:
  -А что с нами будет?! Если они действительно вдарят в нашем квадрате, нам явно не поздоровится. Тут же на многие версты вокруг нет никого, кроме нас. "Чичагов" и "Спиридов" ушли на переформирование, потому что потрепали их катайцы сильно в начале войны. "Грейг" с "Лазаревым" в Кайгороде встали на текущий ремонт, потому что несли вахту до нас. "Жемчуг" на нихонскую границу пошел, нихонцев встречать. "Орел" поврежден не сильно, но толку с него, как с козла молока. Пока еще рули со столицы пришлют. Можно пойти в Калмацию, наших "Славу" и "Ослябю" догнать. Можем забрать из Кайгорода мелочь пузатую, но на этом решительно все. Я готов выполнить приказ адмирала, пусть я с оным и не согласен. Но мы же втроем их тут не удержим. Чем катайцев сдерживать будем, а, господа офицеры? -задал риторический вопрос Виталий Андреевичю
  
   Лица стоявших заметно погрустнели и Василий Палыч, чтобы сгладить напряжение, витавшее в воздухе, от сложившейся ситуации, предложил офицерам и по совместительству старым товарищам по воздухоплавательной школе выпить коньяку за неожиданную встречу.
  
  ****
   Сегодня Ильгизар Матвеевич, наш боцман, отправил меня в пародвижительный, ребятам там помочь. Сходил, ага.
  -Эй, Сергей, ты живой?! Юнга, очнись! Очнись, кому грю! - кто-то сильно бил ладонями по моим щекам.
   Взглянув на бьющего меня матроса, откровенно непонимающим взглядом, пытаюсь очнуться. Вокруг меня толпились матросы, некоторые сидели на корточках, смотрели на меня и что-то говорили. Говорили они ну ка-а-к-то ме-е-е-дле-нно, а голова кружилась.
   Что это было. Не помню. Память возвращалась ко мне медленно.
  Помню, что боцман зачем-то отправил меня в пародвижительный. Помню, как дошёл туда. Помню, как ребята отправили за чем-то. За чем? А-а, в соседний отсек, что-то там взять. Точно! Помню, как иду туда. Но постой, а зачем я туда пошел? Ребята же говорили мне другое. Точно, я пошел не туда. А почему пошел? Голос. Меня привлёк шепчущий голос. Он шел оттуда, из глубины. Из глубины этого отсека. Да! Я подошел и открыл дверь. Голос усилился. Я вошел вовнутрь. Посредине тёмной комнаты, на постаменте, в креплениях лежал камень, сделанный в форме правильной четырехугольной призмы. Он светился голубым свечением и я буду не я, если доносящийся до меня голос не шел оттуда. Я подошел к постаменту и немного полюбовавшись, коснулся его правой рукой. Последнее, что запомнил, это шарик с разрядом голубой энергии, который влился мне в руку. Больше ничего не помню.
   Кто-то задавал вопросы, но я как-будто не слышал никого. Как оказался в коридоре? Не помню. Что я тут делаю? Не знаю. Кто-то меня сюда отправил, наверное.
   Прибежал боцман. Потряс и покрутил парня. убедившись в отсутствии видимых травм, принялся орать:
   - Юнга, с ума сошел? Зачем туда поперся? Убить же вконец могло. Инструкции для кого писаны?! И на двери писано, для одаренных, без защиты не входить!
   Лекарь тоже осмотрел пришибленного Сергея и не нашёл никаких физических повреждений, кроме легкой амнезии. Наказав боцмана временно освободить пострадавшего юнгу от всех физических работ, отправил меня с сопровождающим в свою каморку. Отлеживаться. А ещё через сутки, отлежавшись, я носился по всему дирижаблю, напрочь позабыв случившееся.
   Нет, была одна странность. Когда я смотрел на руки, то видел какие-то сгустки в районе ладоней. Думал, что-то у меня со зрением. Протирал глаза, промаргивался - сгустки исчезали, чтобы через некоторое время появиться вновь. Надо как-нибудь зайти к врачу. За делами не успел.
  
  ****
  После встречи капитанов прошло еще два дня. День выдался ясный. В небе ни облачка. Наши дирижабли неспешно крейсировали вдоль линии невидимого воздушного фронта, перемещаясь из квадрата в квадрат. Вдаль видно все было прекрасно и идиллия этого прекрасного дня после обеда внезапно испортилась:
  
  -Капитан, по правому борту вижу дирижабли. Много дирижаблей! Вымпел катайский!
  -Команда! Готовность один.Неприятель на горизонте! - А следом ко мне:
  -Спокойней, юнга! Сколько насчитал?
  -Считаю! Один-два-три-пять-восемь-десять-двенадцать. Капитан, двенадцать дирижаблей! Они нас увидели и меняют курс.
  -Не торопись, юнга! Читай бортовые названья.
  -Капитан, я ихние иероглифы не понимаю. Как мне их читать? Я ж только на нихонском могу, а не на катайском.
  -Спокойно, давай смотри хвостовые нумера. Вот возьми мой справочник и в бумагу пиши названия.
  
   Смотрю в подзорную трубу и быстро записываю номера в столбик. Помощник капитана, сверяясь с открытым на нужной странице справочником, рядом вписывает названия вражеских дирижаблей. Хорошо у них тут разведка работает. Война только-только началась, а уж названия и технические характеристики флотские давно знают.
  
  -Капитан, названия готовы!
  -Читайте.
  -Ударный дирижабль катайского воздухоплавательного флота Динь-Юань, удар...
  - Короче давай, не на параде...-поморщился Василий Палыч.
  -дирижабли Чжень-Юань, Лай-Юйань, Цзинь-Юань, Чин -Юань, Пин Юн, Чао Юнг, Канг Пин.... и флагман эскадры большой дирижабль Янг Вэй
  -Понятно...Василий Палыч - это вмешался капитан-лейтенант: -Ударные, десантные, воздушный минопостановщик и адмиральский...
  -Уж понял. Хунаньская эскадра. Адмирал Ван Шикай. Не успели мы наших собрать. Придется ведь тут воевать, Семен Семенович. Пропускать их ну никак нельзя.
   Капитан замолчал ненадолго, с тем, чтобы приняв решение, отправить меня на левый борт, сигнальными флагами сообщить рядом висящим нашим соседям о приближающемся неприятеле.
  
  ****
   Флагман "Янг Вэй". В красивую, роскошно отделанную, каюту адмирала и по совместительству новому недавно назначенному наместнику Калмацкой провинции Ван Шикаю, сдвинув двери с цветочным рисунком, вошел капитан дирижабля. Окинув взгляд на игравших на тахте девушек, он взглянул на сидящего рядом с ними нового адмирала. Тот негромко, но с грубостью в голосе, шикнул на них.
  -Хуафэй, лифэй, вон.
  -Да, господин.- невысокие девушки изящно поднялись и быстро засеменили в смежную комнату.
  -Мой адмирал - в церемониальном поклоне склонился офицер: - на горизонте обнаружены дирижабли тартарского флота адмирала Сежавина. Корабли опознаны как ударные дирижабли "Новик", "Ника" и "Паллада" новой постройки. Скоростные, восьмипушечные, с энергомагическими накопителями. Думаю, они нас заметили.
  -Это не стоило моего внимания. Впрочем, эскадре стоп. Распорядитесь немедленно направить этим собакам предложение о сдаче. К склонившим головы меч императора милостив.
  -Мой адмирал, позвольте заметить. Не стоит сразу недооценивать нашего врага. Они вряд ли сразу сдадутся. Лучше атаковать сразу, пока они не готовы.
  -Я верю в силу и опыт нашего флота, у нас больше пушек, капитан.
  -Врагов мало, адмирал, но это опасные акулы.
  -Дерзим?! Смеешь возводить хулу на воздушный меч Императора. Свободы у мериканцев набрался? Палок захотел? - снова зашипел мужчина.
  -Нет, мой адмирал - произнес мужчина, пятясь назад в поклоне.
  
  ****
   Вскоре спущенные малые дирижабли соседей были ошвартованы к левому борту 'Новика', а уже знакомые капитаны на мостике согласовывали с нашим капитаном план дальнейших действий.
  -Быстро ж вы, однако, друзья!
  -Только для Вас, Василий Палыч! Не каждый день совет офицеров собираем. Что нового?
  -Да вот! Катайцы остановились. Выстроились в линию для начала атаки. А с флагмана адмиральского 'Янг Вэй' семафорят флажками нам уж с полчаса.
  -И чегось катайцы хотят?
  -Знамо дело, что! Предлагают нам сдаться, Виталий Андреевич. От имени адмирала Ван Шикая обещают оставить всем флотским офицерам личное холодное оружье и обмундирование. Ну и приличные условия в плену. Но только офицерам. Про команду -молчок. В противном случае, грят, вынуждены будут атаковать.
  -Да врут небось, поганцы. Соврут - недорого возьмут, Василий Павлович.
  После увиденных мною разрушений в Карагаиси, Кафания-орде и Кинросе. А какова судьба арестованных в приграничных конфликтах еще до этой войны команд нет, так никто и не знает. Нет у меня к ним ну никакого доверия.
   -Вот и я также думаю, мой друг.
  -Ну и еще чего?
  -Ну как. Хотят, чтобы к осьмнадцати часам вымпелы с гюйса наших дирижаблей были сняты, вывешен белый вымпел о сдаче, а команды сдались и перешли на их дирижабли. Каково, а?!
  -М-да, берут нахрапом.
  -Ну и что думаем, господа?
  -А что тут думать? Сдать без боя новый дирижабль врагу? У меня сердце кровью обливается. В моем роду предателей отродясь не было и не будет. Надобно принимать бой.
  -Василь Палыч, Вы?
  -Я тоже за то, чтобы врезать им хорошенько!
  -Игнат Михайлович?
  -Буду драться! Без разговоров!
  -Хорошо, господа. Решение на совете нами принято единогласно. Давайте решим, как навязать бой катайцам на наших условиях. Ежели помирать, так с музыкой. Времени на раздумья у нас немного.
  
   Через некоторое время на мостике 'Новика' разгорелись дебаты:
  - Не-не-нет, ни в коем случае! Игнат Михайлович, ваш вариант весьма для противника очевиден. Противник от нас только этого и ждет, когда мы выстроимся в оборонительную позицию. Это позволит им реализовать свое значительное преимущество. В таком случае мы бой сдаем катайцам еще пред его началом. Я против, Игнат Михайлович.
  -А что тут можно предложить? В условиях четырехкратного превосходства противника? В наших стратегиях такого не писано.
  -Предлагаю противопоставить нашему противнику наступательное маневрирование всеми нашими кораблями с выполнением стрельбы по плану. И с выгодного нам курса. Вспомните наши маневры во флотской школе. Там мы играли и такой вариант.
  -Ха-а, это ж когда мы условного противника гоняли по всему полигону? За него тогда молодой Шуйский был?! Ха-ха, да, приятно вспомнить.
  -Вот-вот. Энтот способ был бы тут к месту.
  -Значит делаем так...
  
  ****
  -Мой адмирал! - вошедший, уже знакомый нам, капитан в почтении поклонился.
  Мужчина, уже одетый в парадный церемониальный костюм, держа в руках парадный меч цзянь, медленно повернулся и кивнул вошедшему.
  -Тартарские корабли сдаются?
  -Нет, мой адмирал. Они не приняли предложение о сдаче и отправили сообщение: 'Мы принимаем бой. Идем на вы.'
   Адмирал, ничего не ответив, подошел к восточной статуэтке с дымящими благовониями и склонился перед ней. Закончив, он с мрачным лицом, зло и резко шипя, произнес:
  -Сегодня хороший враг. Тем хуже для них.
  
   Сказав эти слова, Ван Шикай вместе с капитаном дирижабля стремительно вышел на уличную палубу на мостике "Янг Вэя". Там, вскинув подзорные трубы и наведя их на будущего противника, оба принялись рассматривать его. В тот самый миг на головном, также на уличной палубе, в подзорную трубу на него смотрел капитан тартарского дирижабля, одетый в белую парадную форму капитана имперского воздухоплавательного флота. рядом с ним стоял молодой юноша-матрос, одетый в форму юнги имперского флота. Посчитав, что он достаточно разглядел своего противника, адмирал Ван сложил трубу и отдал капитану 'Янг Вэя' короткий приказ: - Последнее предупреждение о сдаче! Пли!
  В этот момент Шикай уже не видел, как юнга сжал руки в локтях, скрестил их и показал жест, в простонародье обозначаемый, как "хрен тебе".
  
  ****
  Вдалеке забабахали пушки:
  
  -Василий Палыч, всё. Началось! Сначала пристрелку с 'Янг Вэя' начнут, вона зажигательными по нам пальнули. Апосля ихние помельче подхватят.
  -Семен Семеныч, давай согласно плану. С Богом! Вперед!
  -Юнга, лети! Семафорь нашим! Вперед!
  Выскочив на уличную часть мостика дирижабля, я просигналил нужным флагом соседям. Дежурные матросы на их кораблях ответили.
  -Капитан, они приняли!
  Капитан обратился ко мне снова:
  -Юнга, снеси этот листок телеграфисту. Пусть быстро направляет под красным в адмиралтейство на имя адмирала и императора.
  -Есть, капитан.
  
   Надо сказать, что телеграфист по-первости за мой демарш с сообщением о войне на меня дулся. Как же. Только оставил свой пост и на тебе. Какой-то юнга-щегол обошел на повороте. Но когда я намекнул ему подумать своей головой, где же он был в тот час и что я просто спасал его этим делом. А еще и как это со стороны будет выглядеть, если он хоть как-то заикнется об этом команде. Обиду телеграфиста враз отпустило и парень после недолгого смущения заржал. Отношения были налажены. Показал он, как пользоваться своей телеграфной крошкой, никуда не делся. Ничего такого сложного в ней, для юзавшего куда более сложные гаджеты, не оказалось. Всяко легче пушки.
  
  В тексте сообщения было:
  
  Гриф "Красный".
  Его Императорскому Величеству.
  Верховному главнокомандующему.
  Адмиралу Сежавину.
  Адмиралтейство.
  
   Сего дня хунаньская эскадра катайской империи под командованием адмирала Ван Шикая в количестве 12 вымпелов предприняла попытку прорыва воздушного фронта со стороны Калмацкой провинции в квадрате 210 (общеимп. к.). Суда опознаны как УД "Динь-Юань", УД " Чжень-Юань", УД " Лай-Юйань", УД " Цзинь-Юань", УД " Чин -Юань", ТД "Пин Юн", ТД " Канг Пин", ДД "Яо Ван", ДД "Ухань", ДД "Аньхой", МД " Чао Юнг", УДБ " Янг Вэй" . От имени катайского адмирала поступило предложение о сдаче наших дирижаблей и команд в плен. По решению совета офицеров и согласно Уставу воздухоплавательного флота, мы, капитан эскадренного ударного дирижабля ЭУД 'Новик' Отяев В.П, капитан ЭУД 'Ника' Сергиевский В.А., капитан ЭУД 'Паллада' Поповский И.Г. приняли совместное решение отказать врагу в сдаче оружия, навязать маневренный интенсивный бой превосходящим нам силам катайского флота и сражаться с ним до последней капли крови. С нами Бог! Да здравствует Государь ИМПЕРАТОР, да здравствует Гран-Тартария!
  
  Подписал Капитан ЭУД "Новик" князь Отяев Василий Павлович.
   Капитан ЭУД "Ника" Сергиевский Виталий Андреевич
   Капитан ЭУД "Паллада" Поповский Игнат Михайлович
  
   Отдав, взволнованному такими делами, мающемуся в одиночестве, телеграфисту листок со срочным наказом капитана о немедленной отправке, лечу обратно. Повстречавшиеся мне матросы были спокойны и по-деловому собранны. Некоторые даже подбадривали друг друга скабрезными шутками. Словно не было той ситуации, когда капитан, построив на палубе всю команду, рассказал о принятом советом офицеров решении не дать врагу пройти на занятом ими участке воздушного фронта. Матросы посовещавшись, дали положительную оценку действиям офицеров и на то свое согласие, пожелав только в случае, ежели баталия станет вконец безнадежной, сделать все же попытку прорыва. А в случае, ежели все члены команды полягут, взорвать дирижабль, пустив вовнутрь энергию магического накопителя.
  
  ****
  
  -Михаил Георгиевич, а не напомните Вы мне, чем закончилась та история с фабрикой? Ну той, где магические жезлы нашли, неизвестной модели. Ну вы же должны это помнить?!
   Его Величество, дабы вспомнить, даже сделал два щелчка пальцами в помещении.
  - Фабрика мельхиоровых изделий "Iосифъ Фрутте" в Варшаве?
  - Кажется да, это она.
  - Ах эта фабрика. Ваше величество, досмотр проведенный полицией и службой контрразведки дал поразительный результат. Металл, использованный для магического оружия, делали там же, в Варшаве. Есть у них один аглицкий изобретатель по штату, Бреарль его фамилья. Так вот он и придумал, как сделать сей металл, использованный в жезлах.
  -А что там с силой? Возможности жезлов проверены?!
  -Да, государь. Предварительный анализ полевого магоинспектора подтвержден практическими испытаниями на полигоне. Оружье это это мощное и крайне пакостное для нас. Идеальное оружие бомбиста. Незаметное, компактное, большой пробивающей силы, но одноразового действия. Разрядил, сделал черное дело и бросил. Впрочем, камни можно зарядить повторно.
  -А сами камни откуда?
  -А с камнями, впрочем, темная история. Мои люди предполагают, что камни доставлялись из-за кордону контрабандой из катайской империи. Все косвенные факты указывают на это. И еще. По сообщению задержанного изобретателя металла было сделано куда больше, чем нами конфисковано на складе фабрики в в Старо-Петерсборге. Считаем, что на данный момент катайское подполье раскрыто не полностью и пока есть опасность...
  Его Величество вскипел:
  -Вот жуки навозные! Но, Михаил Георгиевич! До начала войны вы гарантировали, что каналы с Катая перекрыты все и обещали мне, что контрабандой даже мышь через границу не проскочит. Из-за ваших опасений мне теперь носу из дворца не казать?
  -Да, Ваше величество, верно. Обещал. Но сдаётся мне, что в данной истории замешана одна из высоких княжеских фамилий. Какая, еще предстоит выяснить. Покуда отрабатываем все цепочки. И я настоятельно прошу поберечься. От внезапного нападения уличных бомбистов охране сложно защищаться...
  -Как же с вами сложно. Устал. Все отрабатываете-отрабатываете, а итогов нет. Работать лучше надо.
  -Будем стараться, ваше Величество.
  -Вижу я ваши старания...
  
  ****
  Воздушная баталия с катайской эскадрой. Первая фаза боя
  
  -Мой адмирал. Тартарцы окончательно отказали нам в сдаче. Последний предупредительный они проигнорировали. Никаких сигналов с их стороны не было.
  -Тем хуже для них. Пусть познают враги ярость острого Нефритового клинка Цзю-Тянь-Чжень-вана (Подлинного Царя Девяти Небес). Атака!
  
   Услышав и увидев первые трассирующие выстрелы паропушек с "Янг Вэя", обозначающие первые попытки пристрелки по нашим судам, наш капитан, согласно совету офицеров принявший командование всеми судами, дал общий приказ начать активное маневрирование в воздухе. Следом, тут капитан оказался прав, вскоре начали пристрелочную пальбу и остальные воздушные суда эскадры.
   Тут нужно сказать пару слов об активном маневрировании. Дирижабль это даже не паромобиль. И даже не яхта. Дура огроменная. Поэтому активное маневрирование дирижабля в реальности с учетом неизбежного запаздывания действий после поворота рулей и штурвала, часто выглядело плавными подъемами, спусками и поворотами. Вдобавок зависевшее от силы или сопротивления встречного, бокового и попутного воздушных потоков.
   Три дирижабля, двигаясь параллельным курсом, довольно быстро набрав скорость, словно три хищные рыбины, стремительно плыли в воздухе, натужно чихая и выпуская из всех своих труб клубы пара. Грохот вражеских паропушек усиливал какофонию звуков. Задумав атаковать голову катайской эскадры и заранее выбрав наиболее сильное в голове эскадры судно, на всех трех серых дирижаблях правые борта ощетинились пушками, выдвинутыми в боевое положение. Опытные канониры были давно готовы к стрельбе, в ходе раздумий о сдаче натаскав в казематы достаточно укладок выстрелов. Первым был помечен целью дирижабль "Лай-Юйань".
   Способ воздушного боя, который предложил капитан своим товарищам был прост. Намечалась цель, по которой, активно маневрируя, должны были бить все дирижабли. Первый сигнально-трассирующий выстрел дирижабль делал для пристрелки по будущей цели с заведомым промахом и с весьма большой дистанции. Наружная оболочка выстрела, после вылета из ствола загоралась от трения в воздухе, оставляя за собой видимый дымный след белого цвета. Это позволяло пушкарям на не очень больших дистанциях боевого соприкосновения видеть полет выстрела и корректировать свою пальбу. После чего такие же выстрелы в тот же квадрат должны были выполнить смежные с нами дирижабли. Из-за высокой плотности стрельбы на выбранном участке получалось сплошное накрытие цели. Далее, отряд, словно стая акул, почуявших жертву, быстро лавируя, должен был подойти к намеченной цели и накрыть ее выстрелами, по возможности сразу же выводя ее из боя.
   Тем временем выстроившиеся и висящие в воздухе, как на параде, вражеские дирижабли, паля на упреждение, пытались пристреляться по движущимся дирижаблям. Благодаря широкому сектору обстрела, заданному катайцами, их стратегия вполне могла бы им удасться, если бы не высокая скорость перемещения тартарских дирижаблей в сочетании с активными маневрами, что мешало расчетам катайских канониров.
  
  - Казематы по правому борту! На Лай-Юйань цель наводи! Сигнально-трассирующим бронебойным! Пли! Бронебойные товсь!
  Михалыч, закрыв затвор, нежно погладил ствол паропушки:
  -Ну давай, родимая, не подведи сегодня... - и дернул веревочный шнур. Паровое орудие бахнуло и каземат моментально окутало шипящим горячим паром.
  -Семеныч, дирижабля поймана! Новый бронебойный давай!
  
  -Попали-и! С первого разу попали-и! Прям по мостику-у! Еще! Казематы, бей! По Лай-Юйаню! Добавь на мостки огневым! Подожжем желтым задницы! Еще бей! Еще!
  
   Назначенный первым на смерть, УД "Лай-Юйань", разом получив тройной шквал попаданий, в первые же минуты боя вышел из сражения, полностью прекратив стрельбу. От удачных попаданий повредились пародвижительные машины и котлы. Заливая внутренние помещения, они обваривали команду дирижабля горячим паром. На нижней палубе от попаданий огневых выстрелов разгорались первые языки огня.
  -Пушкари! Первый катаец готов! Благодарю за службу!
   Выведя из строя первый дирижабль, троица 'акул', не снижая скорости, двинулась дальше с тем, чтобы вскоре выполнить синхронный разворотный маневр. Флажковым сообщением капитаны сообща назначили новую жертву. Им стал УД 'Чин-Юань'. Тем временем среди противников царила суета. Матросы рядом стоящих судов обменивались флажковыми сообщениями. Адмирал Шикай, на глазах которого тартарцами за считанные минуты был выведен из строя ударный дирижабль, спешно пытался поменять навязанную ему врагами стратегию боя.
  
  -Казематы по левому борту! Товсь! По второму в голове! По Чин-Юаню наводи! Трассирующим бронебойным! Пли! Следующий - бронебойным! Пли! Еще! Пли!
  
   Вторая атака вышла хуже, не так удачно, как первая, потому что команда 'Чин юаня' до гибели сумела нанести хоть какое-то противодействие. Преодолев заслон из катайских выстрелов, наша троица вышла в зону уверенного поражения противника. Когда настало время, нашими выстрелами на катайском дирижабле была снесена паровая труба и напрочь перебиты рули управления, следом замолкло среднее орудие по левому борту. Из сквозных отверстий вскоре начали выбиваться струйки пара, видимо с поврежденного котла. Но остальные орудия в казематах дирижабля еще отвечали и до распространения пара по борту сумели таки сделать по паре-тройке выстрелов, нанеся удаляющимся 'Палладе' и 'Нике' незначительные повреждения. На этой ноте закончилась жизнь дирижабля 'Чин-Юань' Но на этом наше везение закончилось.
  
   Адмирал, своим видом выражая презрение случайной гибели, стоя на верхнем открытом мостике, от повторной удачной атаки тартарцев потеряв уже второе судно, совершенно рассвирепел. Громко шипя на всех офицеров на мостике, он таки сумел довести до командиров рядом висящих дирижаблей смену планов и запустить машины, начав движение. Отказ от толкового совета капитана 'Янг Вэя' и парение в воздухе в ожидании ответа тартарцев дались ему глупой гибелью двух дирижаблей. Катайская эскадра, ложась на новый курс, параллельно, с перелетом, просекнув и копируя стратегию тартарцев, пыталась устроить стену огня удирающим от них дирижаблям. И им это удалось.
  
  - Капитан! Попадание по левому борту! Плутонговый командир, мичман Кареев убит наповал! Осколком голову отсекло! Легко ранен матрос Фокин, таперича на перевязке у лекаря в фельдшерской. Горит рундук на средней палубе, но сейчас потушим. Третье орудие заклинило, но пушкари грят, быстро сделают. Еще случайным попаданием в первом каземате укладку повалило, но это яйца выеденного не стоит. Там канониры простым испугом отделались.
  
  ЭУД 'Паллада', двигавшейся позади всех, досталось поболее:
  
  -Игнат Михайлович! Прямыя попадания повредили слегка несколько паропроводов и вторую выхлопную трубу. Горячий пар идет в отсеки. Матросы с пародвижительного думают, что можно сделать, но для полевого ремонта надобно сбрасывать скорость дирижабля до нуля. Иначе сможем выдать только часть от максимума. И недолго. Еще разбито орудие во четвертом каземате. Убиты канониры Силантьев и Елисеич. Тяжело ранен заряжающий Евсеев. В нескольких местах погнуты переборки. Их только в мастерских в порту выправить получится. Задеты рули управления. С трудом, но возможность управлять пока есть.
  
  Капитан Поповский, нахмурившись после услышанного, отдал приказ рядом стоящим помощникам:
  
  -Матрос, шуруй на деку! Посигналь нашим. 'Поврежден. Выполнять задачи в полной мере не можем. Уходите.'
  Обращаясь к второму помощнику, капитан резко сказал как отрезал:
  -Передай в пародвижительный! Сбросить скорость до трети от максимума! Слезно проси их, пусть думают как сделать ремонт в движении. Хоть заплатку на паропроводы намотают, но ход дирижаблю мне обеспечат! Иначе сразу в гроб ложись. С дистанции эти желтые собаки запуляют. Ежели сделают, мы еще побарахтаемся!
  
   Тем временем на верхнем мостике 'Новика', капитан, получив новое сообщение от Поповского, глухо и цветасто выругавшись, начал распоряжаться:
  
  -Юнга, лети к телеграфисту. Красным в адмиралтейство. Ведем бой с катайцами. Выведены из строя УД 'Лай-Юйань' и УД 'Чин-Юань'. ЭУД 'Новик' и 'Ника' имеют легкие повреждения. ЭУД 'Паллада' повреждена и вышла из боя.
  -Матрос! Сигналь 'Палладе'. Мы уходим. Держитесь, братцы.
  -Рулевой, один протяжный гудок! И три коротких следом!
  
   Через несколько мгновений раздавшийся из паровых труб натужный громовой рев, похожий на то, как трубит слон, парового судового ревуна оглушили юнгу. Некоторое время юноша тряс и бил себя по ушам, пытаясь восстановить свой слух. Восстановив, как ему показалось, слух, Сергей ринулся к телеграфной, периодически балансируя в проходах и коридорах от периодических маневров судна и воздушных ям. Войдя в комнатку, юнга застал телеграфиста за работой, принимающего новое сообщение.
  -Чего? C адмиралтейства? /
  -Ага! Просят держаться! Говорят, помощь близка.
  -Тю-ю. Когда она еще будет. Бой же он вот он, а они черти где. Это они нас успокаивают.
  -Молчи ты. И так тошно. Ты бы лучше грил, как оно там вокруг.
  -Да как. Двум катайцам как врезали под дых, так они сразу и сдулись. И в отместку катайцы нам заодно навесили плюх. 'Новику' с 'Никой' - еще ерунда, а вот 'Палладе' сильно досталось. Бросаем ее. Тормозит она капитанскую стратегию. Давай, капитан просил вот это срочно отправить.
   Повернувшись, юноша хотел уж дернуть ручку двери, как голос телеграфиста заставил его остановиться:
  -Послушай, Сергей.
  -Чего тебе?
  -Сон мне плохой сегодня снился. Чуйствую, сегодня тута мой последний полет. Ежели что, помнишь как тута я учил?
  -Не дури, дятел, еще не раз тут посидим, покалякаем. Не выдумывай себе.
  И юнга, захватив только поступившее новое сообщение капитану, резво вышел за дверь.
  
   Уходя от 'Паллады', Василий Павлович решили стратегию не менять. Единственное, капитаны теперь решили попробовать на зуб флагмана эскадры. Вскоре, уйдя подальше и взяв более высокий эшелон полета, синхронным маневром оба дирижабля принялись выполнять маневр разворота.
  
   Сверху прекрасно виднелась активно пыхтящая паром плывущая в небе катайская эскадра, которая вслед за двойкой тартарцев тоже начала менять высоту. На фоне земли коричневые дирижабли почти сливались с нею и проявлялись на фоне густой лесополосы.. В стороне от всех к едва плетущейся по небу 'Палладе', каждый наискосок к корме, пристроились УД "Динь-Юань" и УД " Чжень-Юань', явно намеревающиеся взять того в клещи. Капитан от осознания такой незамысловатой катайской стратегии даже закричал невидимому ему Поповскому:
  
  -Игнат Михайлович, да уходи ты! Смотри, сзади тебя! Сзади!
  
   Но было поздно. Канониры катайских дирижаблей уж начали прицельную стрельбу, взламывая бронебойными выстрелами броню нашей 'Паллады'. Через некоторое время ее казематы даже начали было отвечать, но куда с меньшей ожесточением.
  
  -Игнат Михайлович! Катайцы пристроились сзади, на дистанции прицельной стрельбы.
  -Где ж ты раньше был? Казематы, быстро! По катайцам бронебойным с хода пл...
  
   Сильный удары попаданий сотрясли дирижабль. Тоскливо заныли и больно заскрежетали переборки. Ветер донес на мостик капитана рваные клубы густого пара. Воздух вокруг наливался теплой влагой. Новые и новые попадания били по дирижаблю, превращая его бронированную обшивку в подобие рваной тряпки. От очередного попадания капитан не удержался и упал, больно ударившись рукой. Когда он сумел подняться, услышал редкую ответную пальбу своих паропушек. Вскоре в слуховой трубе засвистел свисток и послышался негромкий голос боцмана, усиленный эхом слуховой трубы:
  
  - Капитан, разбиты пятый и кормовой казематы. Первый, второй и третий еще огрызаются, но канониры везде сменены на вахтовых. Первые поранены и лежат с увечьями. Катаец шрапнельных в разрез окна бронещита 'удачно' закинул.
  -А шестой?
  -Туда не пройти. Разбита первая выхлопная труба, поврежден паровой котел. Давление в движителе падает. Паром и горячей водой заливает пародвижительный отсек. Ребята там остались. Энергетический контур частично разорван, но еще держит. Ремонт в наших условиях более невозможен. Сколько мы еще продержимся, сложно сказать. Надобно садиться. Или решайте, капитан. Как пред боем обсуждали! Как слышите меня, капитан?
  Ответа не последовало.
  -Капитан? Вы слышите меня? Капитан?
  -Слышу, боцман! Слышу! Казематы, продолжать пальбу. Цели и выстрелы полностью на ваше усмотрение.
  
  Сквозь сильный грохот, пальбу, шипение и тряску на мостике вскоре слышатся слова капитана:
  -Рулевой, рули у нас еще работают?
  -Тяжело, капитан, но еще работают.
  - Казематы! Мы делаем разворот на 180 градусов. Будем использовать главное орудие. Покажем катайцам напоследок, где у нас раки зимуют!
  
  'Паллада', объятая паром, вытекающим из многочисленных пробоин и повреждений на обшивке, натужно скрипя из последних сил, делает медленный маневр поворота. Ее орудия продолжают пальбу прямой наводкой. УД "Динь-Юань" и УД " Чжень-Юань', не понимая этот маневр капитана погибающего дирижабля, уходят каждый в свою сторону, дабы не столкнуться с внезапно начавшим разворачиваться дирижаблем. Легли на параллельный курс и усилили свой обстрел. Встав 'попендикулярно' к УД "Чжень-Юань', капитан дернул за рычаг энергомагического накопителя, пуская оный в действие.
   Из носа дирижабля вырвался едва видимый в ясном небе равномерно гудящий лучевой поток голубой с золотыми блестками энергии. Поток воткнулся во вражеский дирижабль, кольцами разойдясь по всем сторонам его обшивки. Вначале ничего не было, а потом внезапно, словно ниоткуда, появившийся яркий свет, как небольшое солнце застыл в наших глазах, изнутри разрывая обшивку катайского дирижабля на мелкие кусочки. Высвободившаяся от взрыва энергия сильно смяла носовую часть 'Паллады' и резко отбросила дирижабль на движущийся сзади УД "Динь-Юань", развалив того пополам в зоне хвостовой части. Повторного сильного удара корпус 'Паллады' также не выдержал и взорвавшись изнутри, распался на несколько частей. Сами корпуса обоих кораблей, разом лишившись магической поддержки, еще висели на остатках энергии. Но остатки контура уже не справлялись с нагрузкой и под собственным весом разорванные части корпусов дирижаблей в рассеивающемся паровом облаке начали понемногу оседать на землю. Из разорванных частей корпусов вниз посыпалась куча мала из разнокалиберных ящиков, тряпок, выстрелов, мешков, воды из цистерн, вещей и тел погибших матросов.
  
  Воздушная баталия с катайской эскадрой. Вторая фаза боя.
  
  -А-а-а-а-а! Игна-а-ат! Га-а-ды-ы! Сволочи!
  
  Капитан резко, со всего размаху и явно больно стукнул кулаком несколько раз по крышке ящика, стоявшему на мостике, вероятно физической болью пытаясь перебить гнев и горечь от случившейся только что потери друга.
  -А-а-а! Соб-баки желтые! Что ж вам дома не сиделось! А-а-а!
  
  Немного успокоившись и выпив воды, Василий Павлович начал медленно, словно цедя слова, и четко говорить:
  
  -Юнга, беги на телеграф. Доклад. ЭУД 'Паллада' в ходе короткого боя пала смертью храбрых, уничтожив разрядом магонакопителя УД " Чжень-Юань' и отдачей таранив УД "Динь-Юань". Считаю долгом доложить, что команда ЭУД 'Паллада' и ее капитан Поповский Игнат Михайлович с достоинством поддержали честь тартарского флага, исчерпали все средства к продолжению боя и геройски погибли, защищая воздушные рубежи нашего государства. Подписал капитан ЭУД "Новик" князь Отяев Василий Павлович.
  
  Мостик флагмана и просто красавца катайского воздушного флота, двадцатипушечного дирижабля 'Янг-Вэй':
  
  -Мой адмирал. Тартарцы вышли в другой эшелон и выполняют разворот. Предполагаем, будет встречный бой. Каковы будут ваши дальнейшие распоряжения.
  Адмирал только шипел:
  -Помесь подлых навозных собак. Больше не пускать их близко. Сменить эшелон, сблизить курс и вести интенсивный заградительный огонь по ним. Палить из всех орудий.
  
   Я снова побежал в телеграфную, а капитан, отбросив горестные мысли, принялся следить за маневрами катайских кораблей. Теперь все помыслы были только о флагмане катайского флота, где сидел ненавистный ему, главный в эскадре, катаец. Адмирал Шикай. Василий Павлович напряженно думал. Правильно ли он выбрал тактику боя. Справится ли команда. Не подведут ли движители. Где-то рядом была столь нужная им с Сергиевским помощь. В голову капитана залезли предательские мысли любым способом продержаться до подхода наших, что выразилось в разговоре с капитан-лейтенантом:
  
  - Семен Семенович, как думаешь. Стоит на наших надеяться?
  - Думаю, не стоит. Нам бы сказали их местоположение. Скорее адмиралтейство само точно не знает. Подбадривает. Ежели рядом - да мы бы и сами увидели их.
  -Да, я тоже склоняюсь к этому.
  -Не думайте об этом. Давайте думать, как покрепче гадов боем связать.
  -Знаешь, Семен Семенович, теперь уж жалею, что Сергея потащил за собой.
  -Не кори себя, капитан. Ежели должно, оно обязательно случится. На все милость божья. Лучше посмотрите туда - Семен Семенович махнул рукой в нужном направлении.
  
   Там катайские дирижабли снова начали перестраиваться, быстро, четко, словно заученно, меняя свой строй на три линии в шахматном порядке.
  Помощник капитан-лейтенанта на мостике, опустив подзорную трубу сообщил офицерам:
  
  -Капитан, катайские дирижабли перегруппировываются и одновременно меняют эшелон! Первая группа - ударные, вторая - десантные, третья - транспортники!
   Капитан, моментально забыв о прошлом, в возбуждении тотчас же начал дуть в трубку и говоря прямо в раструб слуховой трубы, отдавать приказы:
  
  - Движительный! Дайте мне ходу! Поддайте еще!
  - Рулевой! Пикируем на катайцев! Пробуй слева, мимо флагмана проскочить. Сквозь строй! Пусть сами от нас отворачивают! Понял! Рулевой, ты меня понял!
  Матрос-рулевой на этот услышанный приказ только нервно кивнул и крепче сжал ручки штурвала.
  - Флажковый! Сообщи 'Нике'! Смена плана. Встречный бой. На всех парах идем сквозь катайский строй без остановки. Левыми - атакуй флагмана. Правыми - десантные.
  Услышав новый приказ, флажковый быстро отдал честь и побежал на палубу.
  - Левыя казематы! Цель - бьем " Цзинь-Юань'! Правыя казематы! Ваша цель - флагман! Канониры правых казематов! Отдам приказ палить, бьете бронебойными без остановки! Наводка на ваше усмотрение. Когда войдем с флагманом в клинч и в общую свалку, помните, все зависит от вас. Пушкари, бейте всех, до кого дотянетесь. Боцман! Кто из матросов свободен, пускай таскают выстрелы пушкарям. Плутонговый! Смену готовь!
   Забабахали пушки катайских дирижаблей. Небо перед 'Никой' и 'Новиком' расчеркали красные дымные шлейфы пристрелочных выстрелов.
  -Капитан, катайцы ведут плотный заградительный огонь!
  -Движительный! Ходу! Дайте больше ходу!
  
  - Дятел! От капитана новое сообщение! Срочное!
  Телеграфист нервно ерзал на стуле.
  -Сейчас все срочные! Давай сюда!
  
  Внезапный сильный удар лишил ног опоры, отбросил юнгу к стенке, где сильно приложившись головой о металл, Сергей на время потерял сознание.
  
   Очнулся. Сквозь звонкий шум в ушах слышу звуки продолжающегося боя, чувствую, как трясется дирижабль, слышу хлопки и треск хрустящих переборок. В глазах двоится. Хорошо ж меня опять приложило. Трясу и кручу сильно головой, пытаясь восстановиться и понять, что же тут вообще произошло. В телеграфной зияла большая дыра, сквозь которую были видны плывущие мимо нас катайские дирижабли. Рукой наткнулся на что-то липкое. Кровь. Обернувшись, Сергей увидел то кровавое месиво, что осталось от знакомого ему телеграфиста.
  -Эх, дятел-дятел! А вещим ведь твой сон оказался. И даже имени твоего не знаю.
  
   Поднявшись, взглядом коснулся стоящей на столике телеграфной машинки. Надо же, цела, еще работает. Память юнги подсказала нужный порядок действий. Сажусь за сломанный без спинки стул. Лицо обдувает набегающий из дыры в обшивке летний ветер с примесями гари и пара.
   Парень, быстро набрав и отправив в адмиралтейство последнее сообщение капитана, качаясь от плохой координации движений и держась за удобные выступающие места, вышел из телеграфной. В коридоре был разгром из погнутых переборок и шипевшего пара. Так просто к мостику было не пройти и не пролезть. Через дыры в потолке виднелось небо. Решив попробовать воспользоваться матросской лестницей и пройти на мостик через среднюю палубу, Сергей пошел дальше.
   Спустившись на среднюю палубу, зашел в первый попавшийся каземат. Шестой. Слышит слова:
  - Артиллеристо-ом я ро-одился...
   Напевая песню, стрельбу вел лишь один раненый канонир, с перекошенным от боли лицом, периодически перехватывая и держа свою раненую руку. Защитный броневой щиток-ставень был отогнут, но позволял видеть врага напротив. Погибшая прислуга орудия и подачи, напарники пушкаря, лежали рядом.
  -А-а-а! Юнга! Подь сюды! Поможешь мне! Знаю, палить умеешь. Тебя наш Михалыч натаскивал.
  - Закрывай затвор! Юнга, теперь наводи! Совмещай мушку с целиком! Дай глянуть! Так! А таперича, дадим понюхать перцу нашего!
  Орудие бахнуло, окатывая нас паром.
  -Неси новый.... Заряжай...Наводи рядышком...Дай глянуть...И-и-и н-на, катаец, получай ишо!
   Сделав несколько удачных совместных выстрелов, я потянулся за новыми болванками к разбитой дальней укладке в углу каземата. Наклонившись за новым выстрелом, меня от сильного удара снова отбросило к стене. От сильного удара лицом о металлическую переборку защитили лямки страховочного ремня, хотя и больно отозвавшиеся в моей пояснице. В ушах слышится металлический стон. Обернувшись и одновременно поднимаясь, вижу вконец разбитое и вырванное из станка наше орудие, из пробитых трубок которого шипел пар, полностью снесенный попаданием броневой щиток и труп израненного канонира. Глядя на меня, он улыбался.
   Закрыв ему глаза, решил идти дальше. Дирижабль трясет от попаданий. Больше здесь мне делать нечего. Захожу в четвертый каземат. Оба канонира лежат мертвые. Эх, Михалыч-Михалыч. И ты сегодня полег. Не услышу я больше твои песни. С трудом поднимаюсь и качаясь, прислонившись к стенам, двигаюсь вперед, опираясь на стены. Захожу в соседний каземат с противоположной стороны. Тоже мертвые. В втором - двое канониров еще ведут огонь. С противоположной стороны все казематы мертвы. В крайнем огромная горящая дыра, через которую видны вражеские дирижабли. Некоторые из них красовались нанесенными пробоинами или горели. В матросской кают-компании лежат тела. Тяжело раненые и погибшие. Среди тел лежал фельдшер и тот приколист, что подкалывал меня в трюме. В этот момент Сергей, негромко шепча, попросил у него прощения за все нанесенные обиды. Зашел в свою каморку. Захватив из-под кровати свой сидор и парашют, иду дальше.
   Двигаюсь наверх, на мостик к капитану Окинув со средней палубы обшивку, только присвистнул. Везде сплошные дыры. Хорошо они нас тут мочили. Гады. Иду на лестницу. Ахренеть. Половины лестницы просто нет. Вырвано с мясом. Закинул вначале мешки вверх. Подпрыгнув, удалось зацепиться руками за еще целые фрагменты поручня. Подтянувшись, удалось встать на еще целые ступени лестницы. Оставив лестницу с большой дырой в обшивке и ступенях позади, вышел на опаленный огнем мостик. Ветер с силой обдувал мое лицо, трепля волосы на голове, делая из них кавардак. Рядом висящая, наполовину объятая пламенем, 'Ника' еще отстреливалась, понемногу снижаясь к земле.
   На верхней деке с носа разгром был не меньший, чем в хвосте. Явно сразу целились в управление. На разрушенном мостике повстречались трупы рулевого и Семен Семеныча. В углу мостика на полу лежал тяжело раненый флажковый, нервно трясущий всеми руками и ногами. Капитана там не было, он нашелся в румпельном отделении, весь перевязанный, поочередно вызывавший отсеки дирижабля:
  -Второй каземат, отвечайте! Вызываю второй!
  -Пародвижительный, отвечайте! Пародвижительный!
  Увидев меня, он улыбнулся.
  -Живой пока! Молодец! Сергей, что там внизу творится? Ни с кем не могу связаться.
  -Отстреливается второй, капитан.
  -Странно. Связи с ними нет.
  -Правда, капитан. Я только из шестого...перед тем ваше сообщение отправил. Телеграфист погиб.
  -Жаль. Что еще?
  -Много тяжелых раненых в кают-компании. На мостике встретил флажкового, рулевого и Семен Семеныча. Первый ранен, остальные...остальн...- тут юнга запнулся.
  -Знаю! Не говори, все знаю. - сказав это, капитан замолчал. Но ненадолго, потому что следующими его словами был приказ:
  -Так, Сергей! Юнга! Слушай мой приказ. Берешь свой самоспасатель. И мне с мостика заодно принесешь. Берешь свои манатки и отсель прыгаешь. Ты понял?!
   Сергей, зло сжав губы, процедил:
  -Василий Палыч, я один отсюда не уйду!
  Капитан вначале принялся уговаривать его, как маленького:
  -Сергей, ну ты же видишь, дирижабль боле не боец. Нам не выстоять против катайцев.
  В этот момент дирижабль сотрясло очередное попадание и последнее орудие замолкло. Капитан стукнул по стенке и медленно продолжил:
  - Пушки, почитай, разбиты, команда полегла или ранена. Пародвижительный молчит. Думаю, там тоже все плохо. Контур магический еще жив, а рули плохо слушаются. А мне еще ребят посадить с высоты исхитриться надо. - в тот момент Василий Павлович сменил интонацию на более жесткую: - Так что бери энтот свой самоспасатель и вали отсель, прыгай к едрене-фене вниз! Рискованно тут понимаешь? Вдруг у меня не получится. А так мож сам жив станешься. И так подвел тебя. И поживешь еще.
  Парень задергался:
  -Василий Палыч, а вы? Я же ни о чем не жалею. И вас тут не брошу. Если, что, мы вместе прыгнем. Я принесу вам самоспасатель, капитан?! Подождите!
  Сергей, бросая на пол палубы парашют и сидор, ринулся в коридор.
  -Юнга, стоять. Не надо! Передумал. Я знаю, где лежит запасный самоспасатель. Правда! Капитан пока остается. Мне вправду нужно постараться посадить дирижабль. И еще кое-что тут сделать! Ежели что, я апосля за тобой прыгну. Ну чего стоишь? Иди прыгай. Ну! Иди давай! Встретимся внизу!
   Все равно парень мнется и стоит в нерешительности.
  -Иди! Нет, Сергей, все же постой. Возьми это - капитан снимает со своей руки красивый фигурный перстень с камнем. Магический, защитный. Отдаю на время. С возвратом, тебе на сохранение. Понадобится - сожмешь в руке, камнем вниз. Отдашь мне внизу, когда все закончится.
  - Капитан, вы чего это такое удумали?
  - Иди скорей, спасайся сам. У меня тут дела! Все! Выполнять приказ! Не мешай мне! Встретимся там! -начал прогонять Василий Павлович.
   В этот момент очередной сильный удар потряс верхнюю палубу дирижабля. В очередной раз погнулись и заныли переборки. Юнга, зажав переданный ему перстень в руке, закинув на плечо сидор и схватив другой рукой парашют, побежал быстрее к уличной части палубы.
   На ходу надеваю на палец перстень. Камень только засветился матовым бирюзовым цветом. В движении, периодически останавливаясь, натягиваю на себя лямки парашюта. Спереди притягиваю сидор.
   Мимо уха просвистел осколок. Выпрыгиваю под разрывы выстрелов. Потоком воздуха снесло вниз. Парашют удачно натянулся и я полетел вниз. А дирижабль, крутанув винтами и рулями, вдруг поплыл, одновременно начав разворачиваться. Зачем это капитану? Он же должен был лететь вниз. Спустившись вниз, как-то неожиданно стало понятно, что задумал капитан. Сергей заорал:
  
  -Нет, Василий Палыч, не делайте этого! Не делайте этого, капита-а-а-н! Капи-та-а-ан!
   Кажущийся черным, коричневый 'Янг Вэй', красуясь полученными пробоинами на обшивке, разворачивался, нарушая общий строй. Из правых казематов по 'Новику' активно палили пушки. "Новик", успев развернуться раньше, поравнялся, кажется в одной плоскости, и приближался к катайскому флагману. За несколько метров до столкновения перед носом 'Новика' начали поблескивать золотистые сполохи. И следом оба дирижабля, большой 'Янг Вэй' и малый 'Новик' с ярким сиянием маленького солнца попеременно взорвались в воздухе, отбросив энергией взрыва в стороны со своих мест два соседних катайских дирижабля. Ударная волна догнала мой снижающийся парашют совсем недалеко от верхушек деревьев и лишь усилила мое падение.
  
  -А-а-а-а-а!!!
   Парашют, падая, зацепился за верхушки деревьев, порвался и парень снова полетел вниз. Падая снова и снова, юноша, попеременно ударялся и цеплялся за нижние ветви деревьев. От нескольких сильных ударов о ветки Сергей отключился. Рука его непроизвольно сжалась, зажав перстень, вызвав появление защитного золотистого шара вокруг тела. Падая вниз, шар отбивал и отталкивал все встречающиеся во время падения ветви вокруг. А само падение тела остановилось в метре от земли, когда истерзанная ткань самоспасателя с канатами нашла очередную зацепку в крепких ветвях. Лишь тогда, непроизвольно встряхнувшись, рука с надетым на палец перстнем разжалась.
  
  Мостик МД " Чао Юнг":
  -Адмирал Шикай погиб вместе с флагманом. Кто теперь должен управлять эскадрой?
  - По старшинству, думаю, вы, капитан Юй.
  К катайскому капитану, ставшему временным главой эскадры, обратился матрос:
  - Капитан Юй, на горизонте видны нихонские и сопровождающий их тартарский дирижабль. Вижу десять вымпелов.
  Новый временный глава, вглядевшись в подзорную трубу, обратился к окружающим его офицерам:
  - У нас больше нет ударных дирижаблей. "Цзинь-Юань' поврежден. Десантные к этому бою не предназначены. Мы больше не можем тут оставаться. Сигнальте приказ остальным дирижаблям. Выход из боя. Курс на Ляолянг. Император будет нами недоволен. Мы не смогли выполнить поставленную задачу.
  
  ****
  Через несколько часов после воздушного боя в лесной чаще между деревьями в поисках грибов шли молодая девушка с еще крепкой бабкой.
  - Ох и страсть-то какая в небе творилась. Словно ад на небесах. Много верно наших побило. Трое супротив осьмнадцати вражин.
  -Да не осьмнадцать их было. А всего двенадцать!
  -Ну и что, мало что-ль. Усе равно много. Ишь наших-то как побили.
  - Ба, да и супостату вражьему досталося от наших не меньше. Сама видела с пяток горевших дирижаблей. А тот, самый большой, свечкой с нашим вспыхнул и бабахнул. Самый главный там был, точно тебе, ба, грю. И все равно молодцы наши их выгнали.
  Вдруг девушка резко побежала вперед и крикнула:
  - Ба-а, смотри-и! Солдатик тута висит, матрос-паролетчик. Живо-ой. Только поранетый весь. Ни живого места на ем. Верно с неба спрыгнул.
   Бабка на столько быстро, насколько позволял ей ее возраст и силы, не спеша подошла к висящему на ветвях телу.
  -Ох ты ж, Лизонька, и взаправду! Неужто сверху спрыгнул. Страх то какой. Ох.
  Девушка обратила внимание на кольцо:
  -Баа, ты глянь, какое кольцо на ем бохатое. Из городских и знатных видать. Что делать-то будем, ба. Мимо пройдем аль на горбу потащим. A?
  Бабка думала недолго:
  -Лизка, я тя жигучкой -то отстегаю. И не посмотрю, что выросла, и моя помощница. А ну сымай с него ремешки эти.
  
   Просыпаюсь от тряски. Шурх-щурх, вших-вших. Открыв глаза, вижу ясное небо и верхушки деревьев. Я уже где? Уже там или еще тут? Ощущаю, что руки не двигаются, потому что стянуты веревками. Ну значит нет, на земле еще пока. Вспоминаю 'Новик', помню, как прыгал на парашюте оттуда, как пошел на таран капитан, как больно бился о ветви. А сейчас вот на земле. С болью в теле пытаюсь приподняться и хоть как повернуть голову, краем глаза пытаясь увидеть тех, кто несет меня. Какая-то высокая бабка и не менее высокая деревенская девушка, сделав из найденных ветвей носилки, волоча их по земле, тащили меня куда-то. Живой пока еще.
   В этот момент импровизированные салазки цепляются за камень, и от резкого движения парень, немного приподнявшись, даже застонал. Бабка повернувшись:
  
  -О, наш ранетый очнулся. Ты не дергайся, барчук, уж звиняй. Домой мы с Лизкой тя тащим. Тама тя и целить будем. Мы люди простые, по-простому, по-деревенскому лечим. Уж потерпи до дому, скоро будем. Немного осталося. Ворошбой полечим. Слово-то, оно волшебное. И лечит, и калечит. Потерпи чуток.
   Упав без сил обратно на носилки, снова отключаюсь.
  Сквозь сон и странный пьянящий запах слышу как-будто вдалеке женский разговор:
  -Лизка, нехорошо глазками зыркать! Не видишь, поранен он?!
  -Ну ба-а Матрена!
  -Что ба? Что Матрена! А ну бери ковшик с ветошью да смачивай настоем тело. Подними барчука вона сначала. Апосля женихаться будешь.
   Чувствую, как чьи-то руки мягко и щекотно трут тело. Сил поднять веки нет никаких. По всему телу словно все отбито. Жарко и холодно мне, одновременно. Горло рвет, как будто простудился. Словно в тумане слышу пробившийся ко мне женский голос. Сквозь пробравший меня озноб, сиплю в пустоту:
  -Пи-и-ить!
  -Очухался наконец. Выпей-ка настою горячего целебного малинного. Полегчает.
  Спасительная влага орошает сухие потрескавшиеся губы. Хочется еще. Еще. Дайте еще. Но нет, слышу.
  -Много нельзя, мой хороший. Не все сразу. Надо по чуть-чуть.
  Выпив, снова отключаюсь.
  
  Просыпаюсь от слов:
  -Эй, барчук, как звать-то тебя? Имя-то как твое?
  Пытаюсь открыть веки, но глаза не слушаются:
  -Сергей, кажется...Сергей Конов...Я уже где?
  -Хи-хи-хи! Пока еще тут. Хи-хи! Ба, тут барчук, кажись, заговаривается.
  -Лизка, ты начинай давай ворошбу-то.
  
  Слышу девичий шепот:
  
  -Маменька быстра вода, смой всю маяту
  -Всю хворь и ломоту с Сергия нашего
  -Унеси их поглыбже в пучину морскую
  -Затяни их в самые омуты глыбокие
  -Надень на них хомуты каменны
  -Чтоб боле никогда им не всплыть
  -О Сергие нашем на веки забыть.
  
  Следом мокрый палец коснулся горячего лба, груди, правого и левого плеча, вызвав на мгновение чуток облегчения.
  -Заговоренной водичкой велю, белым-белой солью заклинаю
  -Изыди ломота вся, изыди маята вся
  -Из головушки буйной, из седца ретивого
  -Из очей ясных, из бровей черных, из костей...
  
  Слушая эти слова не заметил, как снова уснул.
  ****
  
   Костюмированный вечер-чаепитие в императорском дворце в столице. Несмотря на пышный праздник, признаки начавшейся войны уже были видны среди гостей. Среди гостей было немало военных в парадной форме, многие из которых в разговорах обсуждали поступающие новости с фронтов.
   Приглашенные участники вечера смеются и негромко разговаривают друг с другом. Отдельной группой среди праздных дам, военных и чиновников выделяется новый нихонский посол со своей женой и дочерью, прибывший вручить Императору Гран-Тартарии верительные грамоты. Его редкая свита из доверенных лиц стоит позади. Торжественный макияж бело-красно-черных цветов скрывал очень бледное лицо Аюми. Девушка еще не до конца отошла от полученного ранения, была запахнута в красивое темно-синее кимоно с росписью цветов вишни и перетянута расписным поясом оби зеленоватых оттенков. Она посматривала на редких встретившихся ей знакомых из Оболенской гимназии, чьи родители присутствовали на вечере вместе с ними и вспоминала случайную встречу с Сергеем.
   Недалеко от них стоит коллежский асессор Бардин с дочерью и сыном. Его пригласили на вечер по причине удовлетворения Императора работой ревизской комиссии, кою он возглавлял. И хотя результаты этой работы были смазаны некстати начавшейся войной, его величество счел необходимым поощрить асессора за труды и назначить на новую должность. О чем его предупредил его начальник обер-полицмейстер, с сожалением отпуская своего помощника на вечер.
   Аудиенция проходит за чайным столиком Императора, сидящего вместе с супругой и дочерью Александрой, разодетыми в пышные белые платья. Приглашенные гости садятся за столик и ведут беседу. Перед тем секретарь государя показывает папку с выжимкой вопросов по очередному кандидату, пока снующие дворцовые официанты каждый раз приносят и разливают новым гостям чайные наборы со свежесваренным чаем.
   Вот дворцовый церемониймейстер пригласил посла Нихон для беседы к императору. После витиеватого представления и церемонного вручения красивых верительных грамот между сторонами состоялся небольшой деловой разговор, после которого посол попросил разрешения публично объявить благодарность. Удивленный таким неожиданным поворотом император, разрешая, согласно кивает:
   -От имени государства Нихон хотел объявить особую благодарность храброй и отважной команде имперского военного дирижабля " Новик", пришедшей к нам на выручку в ходе боя с катайским дирижаблем, наглым и бессовестным образом напавшим на мирный посольский вымпел. Также от себя лично хотел отметить одного члена команды, молодого юношу, спасшего жизнь моей дочери, благодаря которому она сегодня стоит рядом со мной.
   К императору тихо подошел военный министр и что-то зашептал. Император тут же потемнел лицом:
  -И как же зовут сего доброго молодца. Надо же передать его родным награду.
  Посол, еще раз пошептавшись с дочерью, сообщил:
  - Этого молодого человека зовут Сергей Конов, он воспитанник имперского приюта трудолюбия Старо-Петерсборга. А почему передать родным?!
  Тут слово взял военный министр:
  
  -Эскадренный ударный дирижабль "Новик" геройски пал сегодня вместе с УД 'Паллада' в ходе воздушного боя с превосходящими силами противника при прорыве катайской эскадры адмирала Ван Шикая над Калмацией. Вся команда погибла после тарана флагмана катайцев "Яна Вэй". Гибель дирижабля засвидетельствована участником воздушного боя, капитаном поврежденного в бою, но сумевшего приземлиться ЭУД "Ника" и ЭУД "Орел", который и подобрал остатки команды. Весьма сожалею.
  
   Услышав эти страшные слова, Аюми пошатнулась и упала без чувств на красивый дворцовый пол. А в уголке глаза герцогини Александры побежала непрошенная слеза, которая она тут же смахнула платочком, что не осталось незамеченным ее отцом и императрицей, ее матерью. А Петр Алексеевич, услышав горестные новости, на это только крепче обнял своих детей.
  
  ****
   Сергей проснулся от ощущения чего-то горячего. Нет, сухости во рту и рвущего горла с жаром во всем теле не было. Это летнее солнышко, лучами проникнув сквозь мутноватые маленькие оконца из зеленоватого стекла в избе, припекало и играло с его лежащим на полатях телом своими теплыми лучами. Оглядевшись, его вниманию предстала довольно просторная комната с грубой, хотя и явно недавно беленой отделкой стен в углах, перемежавшаяся с другими, не менее грубыми ошкуренными и отесанными стенами из давно рубленого, уже потемневшего и пошедшего трещинами сруба. Изломы трещин и стыки брусьев в дереве, были кем-то заботливо и плотно законопачены паклей из волокон какой-то травы. Особенно поразила его высота комнаты и дверного проема, шире и выше обычного раза в полтора. Маленькие оконца в стенах и дверной проем в комнате по периметру были украшены бирюзовыми наличниками сложной резьбы с фигурками странных животных по углам. Посреди комнаты стоял большой и длинный массивный стол, накрытый плотной скатертью с красивыми ромбическими фигурками, по двум сторонам которого виднелись две широкие лавки. На деревянных полах длинными дорожками были аккуратно разложены тканые, но цветастые половики. Беленая глиняная печь с закрытой заслонкой пахла чем-то очень вкусным, к чему примешивался запах свежевыпеченного хлеба. Сам же хлеб вместе с глиняной солонкой лежал в центре стола, заботливо, но не слишком плотно укрытый красивым рушником. Рядом с печью, в уголке, стояли закопченные металлические ухваты разных размеров вместе с печной кочергой и странная, давно видавшая виды, "хлебная" лопата, стоявшая "верх ногами", то есть совком вверх, а черенком вниз. Рядом с печью в небольшой дровянице были заботливо уложены чурки расколотых поленьев. Возле устья печи вдоль деревянной стены стояло несколько, похожих на стулья, столиков, на которых под рушниками лежали тарелки, россыпь стеклянных зелёных и фиолетовых бутылочек и пузырьков, заполненных какими-то жидкостями. Особо выделяясь на белом фоне, на полке-приступке, среди глиняных крынок, кружек и кувшинов торцом к печи было прислонено полено-каток. В камельке печи на плошках под лучами солнца светились толстые свечи. На открытых полках видны расставленные аккуратно в ряд батарея чугунных котелков и крашеных глиняных плошек. Видимо эти полки пользовались хозяевами чаще всего. Другие же полки были закрыты от чужих глаз домоткаными тканями с интересным, но разным рисунком, словно владелец которых не сильно заботился о подборе единого стиля. Под ними стояла прялка-колесо, на которою была перекинута незаконченная мастерицей ткань. На кованых крючках висело несколько простых рушников. Под потолком, на веревочках, волнами красовались, связанные пучками и проткнутые засушенные травы и грибы. А у двери в углу друг на друге стояло несколько мал мала меньше окованных металлическими полосами сундуков, как простых, так и украшенных расписными сюжетами, состоящих из диковинных зверей и птиц, рядом с которыми в углу лежал мой ношеный сидор, купленный еще на толкучке в Старо-Петерсборге. В углу комнаты, над ручным фонарем виднелись кем-то вырезанные деревянные фигурки страшно-уродливых и непонятных морд. И все же, несмотря на это, большая комната в избе все же производила впечатление приятного и уютного гнездышка.
   Решив встать и оглядеться получше, Сергей потянулся и отбросил от себя цветастое лоскутное одеяло. И сразу же пожалел об этом. Содрогнувшись от внезапной судороги и сразу пронзившей его тело боли, юноша начал растирать давние о себе знать больное место. Растираемое место еще ныло, когда парень внезапно обратил внимание на совсем другое. Исподняя одежда, в которой он спал на полатях, была совсем, совершенно другой, не той, что ему выдали на "Новике". Моментально вспомнив тащивших его в лесу женщин и в болезненном горячечном состоянии женский разговор попозже, парень от нахлынувшего на него смущения тут же покраснел. Но ненадолго, потому что слезая с полатей на деревянный пол, место нескромных мыслей заняли другие. Матросских ботинок нигде не было видно. Встав босиком на пол, Сергей сразу почувствовал, как за время болезни ноги словно отвыкли от ходьбы. С трудом борясь со ослабшими ногами и болями в пятках, юноша двинулся вперед, к выходу из избы. Первая встреченная дверь вела в сени. Не менее большая комната также встретила его грубым домотканым половиком, пучками сушеных трав, гроздьями свежего лука и чеснока, большим ларем и длинной лавкой у стены, на сиденье которой были расставлены чем-то заполненные чугунки и разнокалиберные бочки. Также на лавке лежал изрядный кусок моего самоспасателя, заботливо сложенный хозяевами в несколько слоев.
   В углу стояла большая кадка, явно под воду, на крышке которой стояло коромысло с двумя небольшими деревянными ведрами. Сквозь полуоткрытую дверь, через щель которой в комнату пробивались солнечные лучи, в сени забежала парочка упитанных коричневых с белыми перьями куриц. Влетев в помещение, они увидели юношу и тотчас же забились под лавку. Принявшись искать в щелях на полу съестное, иногда между поисками замирая и с осторожностью, удивлением и опаской поглядывали на неожиданно вышедшего из комнаты незнакомца.
   Доковыляв до выхода, Сергей открыл настежь деревянную дверь с крючком и щеколдой изнутри. Несмазанные кованые дверные петли скрипнули при открытии двери неожиданно звонким переливом . Следующим шагом он вышел на улицу, держась за открытую качающуюся дверь и осторожно ступая по полубревнам входных ступеней. Справа раздался голос рядом сидящей на лавке вместе с девушкой бабки:
  -А вона и наш барчук болезный встал! Иди, Сергий, сюда и скорей за угол мыться! Сейчас тебе Лизка с кувшину-то польет да рушник-то подаст. А апосля есть да знакомиться будем.
  
   Оглядев вставших с лавки женщин, сразу стала понятной эта странность с проемами и высотой. Бабка с девушкой, несмотря на свой, как они мне впоследствии сказали, невысокий среди родичей рост, по сравнению со моим метр восемьдесят были просто очень высокого роста. Аж на целую голову выше меня. Прямо как баскетболистки какие-то. То-то мне, лежа на носилках, их рост немного высоковат показался. И понятно теперь, каким образом они меня до дому дотащили. Сил то побольше. Стараясь не выказывать свое удивление данным фактом, принимаюсь умываться, принимая в ладони прохладную воду, щедро выливаемую из красивого глиняного ковшика, нависающей надо мной Лизой. Пока я умывался, девушка подробно рассматривала меня. Глаза ее ехидно смеялись, словно она знала обо мне что-то эдакое. Вспомнив, в чем я проснулся и вышел на улицу, вновь сам засмущался. А девушка приняла это на свой счёт и, прыснув в здоровый по сравнению с моим кулачок, как-то негромко хихикнула. Вытирая мокрое лицо и руки расшитым рукотерником, переданным мне девушкой, я оглядел фасад избы, из которой недавно вышел.
   Большая деревянная изба из тесаного бруса, стояла на высоком подклете, словно без всякого фундамента. Подклеть заканчивалась навесом по периметру фасада, крыша которого начиналась от окон. Дом, весь красиво украшенный замысловатой резьбой, словно показывал окружающим вкус и достаток своих хозяев. На коньке были вырезана фигура, похожая на морду коня, нависавшим над домом словно оберег. Резные наличники, с не менее изящными сюжетами, украшали все окна на фасаде. Художественные ставни были открыты, давая доступ солнечному свету. Крепкие деревянные ворота, висящие на кованых жиковинах, вместе с аркой, с вырезанными на ней злыми и добрыми фигурами, словно оберег, сторожили въезд во двор. Правда, забор-загородка подкачала. Сделанный из немного кривоватых жердей орешника, привязанных к не менее кривоватым горизонтальным брусьям, он давал возможность увидеть внутри всех живущих. Вот и сейчас, за загородкой раздалось сдавленное хихиканье. Это две малолетние девчонки, видимо соседские, ну как малолетние, около метра с кепкой ростом, пялились в щелку забора. Цыкнул на них и они, смеясь, убежали.
  
   Когда я умылся и вытер себя, женщины пригласили обратно в дом. Там Лиза подала мне одежду переодеться. Мою матросскую одежду, исподнее и обувь. Пропахшая во время боя потом и солью, моя одежда теперь пахла свежестью и какими-то приятными травами. За время моей болезни и беспамятства, девушка успела ее постирать и порванные во время боя и моего падения места аккуратно заштопать. За что я был ей премного благодарен. На мой вопрос, откуда на мне чужое исподнее, за нее ответила ее бабка, сообщив, что вещи те старые, давнишние, достались ей от ее бабки. Лежали, мол, в сундуке, порывалась выбросить, да все руки не доходили. Вот и пригодились.
   Там, переодевшись в свое и познакомившись заново, принялся расспрашивать женщин о том, что происходило со мной все последние дни.
  -А долго ли я без памяти провалялся?
  -У-у-у, да почитай с пару дней валялся. Как нашли тебя пораненного, висящего на ветвях и с Лизкой дотащили до дому, ты все время был в бреду. Весь в синяках и царапинах, простуда, жар был, горячка. Маменьку звал, домой просил забрать, капитана какого-то просил что-то не делать, герцогине что-то хотел сказать, порывался какую-то Аюми спасти. Аюми ведь твоя девушка?!
  
   Вот блин. От этого нехитрого вопроса, как-бы между прочим сказанного, я чуть не выпал в осадок. Увидев мое смущение и наливающиеся краснотой щеки, женщины все поняли по-своему и усадив за стол, принялись ухаживать за гостем.
   Нарезав свежевыпеченного хлеба, наполнив с горкой расписную плошку томленой пшенной кашей на молоке и налив в большую кружку свежего молока, Лиза, вместе со свежей сметаной, творогом, сливками и маслом, подала угощение гостю. Не прекращая искоса посматривать на юношу.
   М-м-м, какое объедение. Услышав от гостя сладкие слова похвалы, женщины ненадолго засмущались, но лишь ненадолго. Потому что до самого конца завтрака, плавно перешедшего в обед, женщины пытались выпытать буквально все подробности моей городской жизни. Утаивать в целом я не стал. За исключением жизни ТАМ и истории с Йозефом. А так, рассказывал им все подробности, без утайки. И как попал под паровик, лишившись памяти, и приключения в полиции, и житие в приюте, и работу у Арбузова, и как сбежал в столицу с городскими перипетиями. И как попал во флот на военный дирижабль, вкратце рассказав о спасении капитана. И смешные случаи из службы. И про войну, и про последний бой, закончившийся гибелью "Новика". На этой грустной ноте женщины, поохав, сразу принялись успокаивать юношу, говоря, что для него не все потеряно. Жив мол сам и ладно.
   А так. Им было интересно все. И чем живет большой город, и что празднует, и что носят городские дамы, и цены на рынке, и видел ли я князя-императора или прочих членов их царственной фамилии. Услыхав, что видел и даже прихвастнув, что знаком, женщины немедля потребовали подробностей. Жадно внимая каждому моему слову, ни бабка Матрена, ни Лизка не прерывали меня и переживали за всеми поворотами и перипетиями из моей недавней жизни. Словно сериал какой им рассказывал. Если б я знал, что многое из моих слов они растреплют потом соседям, что не раз впоследствии ставило меня в тупик. Вряд ли бы стал рассказывать им столько подробностей. Но все это было потом.
   Оказывается, о начавшейся войне они знали, так как в их деревню уже дошли слухи о неприятеле и творимых им безобразиях. Грабили и жгли катайцы дома, убивали не успевших убежать, попавшихся им или пытавшихся оказать им отпор, мужчин, угоняли в полон пригожих девок и малых детей. На мой вопрос, готовятся ли они к войне, женщины ответили отрицательно. Наивно доверительно сообщая в разговоре, что они далеко и в стороне от проезжих дорог и имперского тракта. Не доберутся мол. Я им не поверил, говоря, что они могут прибыть по воздуху. На что женщины по-простецки ему заявили, ежели что, то успеют сбежать. Ну-ну, какие глупости.
   Сидя за столом, женщины комментировали мой неспешный рассказ:
  
  - Прямо не верится, барчук, что такое бывает.
  - Да вот, бывает. А что это вы меня барчуком называете. Я что вам, князь какой?
  Бабка, улыбаясь, на меня так снисходительно посмотрела, мол знаем мы вас:
  - Дак, Сергий, на тебе кольцо твое защитное магическое.
  - Да что вам сдалось это кольцо? Кольцо свое мне мой капитан отдал, с возвратом вернуть на земле. Только...
  - Нет уже твоего капитана, поняла. Только кольцо оно непростое и без согласия на то человека с руки не снимается. Так что барчук ты и не отказывайся...
  -Да какой из меня барчук-то?
  
   Когда я поблагодарил за угощение и лечение, уход и ласку, закономерен был и такой вопрос с их стороны:
  
  - А куда, Сергий, дальше пойдешь? Времена нынче суровые, жисть, духи и боги наши говаривают, страшна будет. Всем друг за дружку держаться надобно. До столицы идти далеко, до тракта путь не близкий. Главный город в Калмации по слухам в деревне, разрушен. Надобно в какой другой идти, где власть все еще государева. По дорогам верно вражьи заставы. Не ходи, Сергий.
  -Не знаю, надо бы вообще-то знающих людей поспрашивать, подумать самому и решить. А что вы предлагаете?
  
  Бабка Матрена положила руку на плечо, и гладя его, уговаривала:
  - Оставайся у нас. Парень ты, нутром чую, хороший. Вишь, мужика у нас справного нет. Помощь по дому нужна. А то все мы сами да сами. Или родичей просим. Поселим в баньке, места у нас там много, не обделишь. Одежонку тебе справную найдем, лечить-кормить будем. Покойно пока у нас. Да и защита нам все какая-никакая. Оружье я в сидоре видела. И магический в доме не помешает. Сергий, оставайся!
  
  Опять магия. Да что это же такое. Который раз.
  
  -Поживешь с нами, пообвыкнешься. А ежели позже все же уйти захочешь, али проездом кто будет. Решишься уйти, ну тогда мешать не станем.
  -Не понимаю. А что во мне нашли такого магического? Который раз все мне говорят, магия-магия у меня, но никто ничего не рассказывает.
  Бабка засмеялась:
  -Э-э-э, милок, мы хучь знахарки деревенские, враз такое видим. Источник у тебя. Яркий, сильный, молодой и свежий. В руках. Хоть пользуйся. Нешто, барчук, не видишь? А ежели не знаешь, пробовать тебе надо. Хучь здесь.
  
  Не веря, с ехидством отвечаю:
  -Ну-ну! И что же я могу делать? Бочку взглядом поднять?
  - А ты не смейся. Да хучь и бочку. Бабка как-то не знамо кому-то говаривала, мол надобно глянуть на вещь да задуматься, руку направить, куды требуется. Ну и ...не знаю, барчук, у самой-то такого нет. Пробовать надо.
  
   Не веря Матрене, с явно читаемым на лице скепсисом, смотрю на стоящее у двери деревянное ведро с водой. Вскидываю руку, думаю о том, как-бы поднять ведро. Ничего не получается. Женщины внимательно смотрят на мои действия. Раз, другой. Пробую еще раз. Снова. Вижу только, как из руки к ведру исходит тонкая золотистая нить-сгусток. А все мое тело покрывается тонкими линиями таких нитей. Интересно так. Прямо вторая кровь какая-то. А тем временем с ведром ничего не происходит.
  - Ведро, да взлетай давай, черт бы тебя подрал.
  О чем я недовольно сообщаю Матрене:
  - Ну вот, видите! Нет у меня никаких магических способностей. Вы просто ошибл....
  И затыкаюсь с открытым ртом. Потому как ведро медленно поднялось на уровень головы.
  -Ну, а ты не верил! Ну как, барчук! Остаешься?!
  Э-э-э! А как вы думаете, после такого-то. Конечно же, я остаюсь.
  
  ****
  Услышав от меня все самое интересное, Матрена с Лизкой быстро разбежались по своим делам, оставив меня одного разбираться со своим умением. Без подсказок бабки Матрены почему-то больше не получалось. Что-то делаю не так. Или спешу, прямо не знаю. Психанув от очередной неудачи, решил перенести это дело на вечер.
   Вечером Лизка обработала мои раны каким-то тягучим, дурно пахнущим, травяным настоем. После чего, запретив мне путать ее, говорить под руку и даже улыбаться, девушка долго шептала мне наговор. Мне оставалось только глядеть и оценивать ее. Лизка мне нравилась, хотя и весьма смущала своим ростом и комплекцией. Мне, человеку из иного мира, привыкшему к таблеткам и порошкам, было сложно принять действие наговора. Хотя, действие магических камней я уже видел, почему же не поверить и здешним наговорам. Подняли же они меня своими наговорами.
   На ночь, когда поел хлеба с вкусным парным молоком, мне постелили на деревянном полу в предбаннике. Именно там мне выделили угол для проживания. После душноватой и тесной каморки на дирижабле эта, приятно пахнущая деревом и теплая, комнатка показалась мне верхом комфорта. Спать не хотелось. Поэтому, чтобы не сидеть в кромешной темноте, я жег лучины в светцах, наблюдая, как падают сгоревшие угольки в кадушку с водой. Вставив в светцы в пазы несколько новых, зажженных от догорающей, лучин, принялся размышлять о магии и своих дальнейших действиях, заодно перебирая свои вещи в сидоре. Достаю билет, выданный капитаном.
   Как-то мне не везет мне по жизни. Попал сюда. Ладно, устроился в приюте, привык. Вроде что-то наладилось в приюте, так случилась эта история с покойным Йозефом, черти б его жарили. От полиции сбежал в столицу. В Ново-Петерсборге тоже не задалось. В последнее время там почти как бомж жил, проедая последние деньги. Встретился с Василием Павловичем. Вроде все снова начало налаживаться, так нет, война началась. А вскоре и Василий Павлович. М-да, капитан-капитан. Земля пухом вам и всем нашим...Михалычу, Ильгизару Матвеевичу, Семен Семенычу, телеграфисту, коку...
   А теперь? Я дезертиром считаюсь или как? И что же теперь мне делать дальше? Денег в кармане нет. Нахожусь хрен знает где, в Куево-Кукуево, на птичьих правах. Катайцы где-то рядом. Так не может быть, что их войска не придут в деревню. Увидят мой меч цзянь, по головке ни меня и никого со мной рядом не погладят. Остаться тут? Я тут никто. Хоть бабка Матрена и Лизка тепло ко мне отнеслись и даже выделили угол, это ни о чем не говорит. Неясно как отнесутся их родичи, местные в деревне. А главное, что я тут буду все это время делать? Или все же надо извиниться и уйти в большой имперский город? Там все равно возможностей больше, хоть мне и не повезло в столице. Для этого нужна карта. Насколько я помню карту, висевшую на капитанском мостике, до крупного города мне идти и идти. А до Кайгорода без дирижабля так просто не добраться. Засада. Хоть ты тресни, нужен какой-то транспорт. Лучше военный. С этим проще. Заявлю, что сам - флотский. Доказательство моих слов в моих руках - это временный приписной билет, выданный Василием Павловичем на следующий день после вылета из столицы. А чего дальше, ну найду транспорт, доберусь в город, допустим, заявлюсь я в кайгородский порт, скажу, возьмите дяденьки меня обратно. Хорошо, если те капитаны знакомые попадутся, признают помощника капитана Отяева. Ну и его перстень на пальце пригодится. Нет, по-хорошему, надо бы в Старо-Петерсборг возвращаться, Бардина искать или к Арбузову. Или к Аюми. Там, в столичном городе все же больше шансов устроиться, если только полиция не ищет. А может война вообще все спишет. Вот только где его, этот транспорт, носит? То-то же. Значит пока, первым делом надо понять источник магии и как с ней работать. В жизни мне все пригодится, раз уж непонятно, как домой вернуться. В деревне устроиться, информацию собрать. Бабку Матрену с Лизой отблагодарить за все надо. А если все же окажется, что надолго тут застрял, надо бы место падения дирижаблей найти, поискать там, в том районе все, что может пригодиться. Оружия надо бы. Катайцы же рядом. Хотя, может, при ударе о землю все превратилось в лом и кашу. А вдруг?!
   Составив себе небольшой план действий, снова принимаюсь за магическую тренировку. Натаскав в предбанник из бани несколько разных предметов -пустую кадушку, ковшик и веник - сажусь на грубый пол из дерева и в полутемной комнате, едва освещенной огнем из лучин, пробую опять.
   Поначалу вновь не получалось. Я концентрировался до появления золотистых линий по всему телу, пытался отправить сгусток силы в сторону нужной вещи. И спешил или медлил с отправлением команды действия. Наконец, после дцатого раза, мне удалось поднять кадку в воздух, направив ее под потолок предбанника. Ур-ра! Только крикнул, как кадка тут же лишилась магической поддержки и упала на деревянный пол. Посреди тишины раздался грохот от падения кадки. Упс, извините. Фу-ух, кадка цела. Дальше я тренировался только с веником. Едва стало светать, лег спать. Довольный.
  
   Прошло несколько дней. Мое положение было непонятным. С одной стороны бабка с Лизой все еще лечили меня и боли мои уходили, а с другой - я сам старался им хоть в чем-то помочь. Хотелось хоть что-то делать. Но женщины, улыбаясь, от моей помощи дружно отказывались, продолжая заниматься своими делами. Собирали травы, делали мази и настои, лечили и общались с другими больными, иногда приходящими к ним в избу, заодно запрещая мне с ними видеться, готовили и убирали, попутно занимаясь скотиной да по хозяйству. От нечего делать я шел на задний двор, где среди сараев и хозяйственных предметов и построек, часами продолжал свои тренировки на свежем воздухе.
  
  ****
   -Когда меняют пастуха, только стадо считает, что меняется хозяин. (шутка)
  
   Видимо я все-таки их достал своей помощью. Отправили меня с утреца на дальний лужок ихнюю корову Зорьку с теленком Ерошкой пасти. Мол, ну чего там, уговаривала меня Лизка, сложности нет никакой, гоняй их себе хворостиной и веди куда надо. Мол, а ей надо на полянку одну, цветочков целебных с плакун-травой на зиму пособирать. А сама глазками-то так невинно хлоп-хлоп. И еще, чтоб не бегала скотина с места на место, забей в землю колышек и привяжи к нему корову. И лежи, отдыхай себе, хочешь назад возвращайся. Времени - вагон и малая тележка, как говорится, от прихода и до обеда. К обеду корову обратно вести, на дойку. Вот честно...именно это и туда идти ну никак не хотелось. Согласился только потому, что без соглядатаев силу приобретенную хотел попробовать. Уговорила. Пошел. С гибкой хворостиной из орешника в руке. И что вы думаете? Зорька с Ерошкой так прямо сразу и послушались? Как бы не так. Только скотина вышла из хлева в сарае за околицу, так почти сразу и началось. В смысле, поперла вверенная мне скотина куда-то не туда. Хворостиной бью, пытаясь направлять животных в нужную мне сторону, а она, косясь на 'левого' хозяина, знай степенно прёт в сторону. В нужном только ей направлении, попутно ухватив с земли и жуя пучок свежей травы. Забегаю с другого бока животных, пытаясь выправить их маршрут в нужную сторону. А эта зараза, получив очередной удар хворостиной, только от меня припускает. Не туда. Бегать за ней мне еще больно, поэтому раздражаюсь:
  -Господи, за что мне такое наказание. Ну почему Лизка со своими коровами сама туда не поперлась.
   Не поверите, пока до луга дошел, сам от коров умаялся. Идти обратно -уже нет никакого желания да и лень. Пока дошли, скотина вроде в целом присмирела, признавая во мне право ее вести, но иногда взбрыкивала, снова пытаясь уйти с маршрута в лесные заросли. Или получив хворостиной по боку в ответку внезапно пыталась боднуть рогом. А Ерошка, тот еще телок. Если б не веревка, привязанная к ошейнику, дернул бы он от мамки-коровы в другую сторону. Как пить дать. И бегай за ним. Молодой, дури много, скачет он как ... стрекозел. С трудом его держу и веду в нужном направлении, пытаясь управлять еще и движением свободной коровы. Вот и сейчас, эта скотина...в очередной раз взбрыкнув, дернулась в разные стороны. А-а-а-агр!
   Рука, сделав ставшую в последнее время привычной комбинацию пальцев, направлена на сбегающее от меня животное. И мысленно пожелав ей подняться, направляю в ее сторону немного магической энергии, медленно поднимая руку.
   Корова, лишившись привычной опоры под ногами и поднявшись на высоту пяти метров, принялась крутить головой по сторонам, по привычке опуская свою шею к земле, словно пытаясь достать до ставшей теперь ей недоступной травы. Беспомощно суча в воздухе всеми четырьмя ногами, словно передвигаясь, и протяжно воя "му-у", корова вдруг жидко обделалась.
   Вся эта совершенно нереальная сцена враз напомнила мне известный момент из "Особенностей национальной охоты", где Кузьмич отправил свою любимую буренку в бомболюк самолета-ракетоносца. От неожиданного смеха я чуть не потерял полный контроль за своей силой и корова, почти лишившись магической поддержки, начала падать вниз. Сердце мое екнуло. Насмерть разобьется же! "Поймал" я корову почти у самой земли. Больше не желая рисковать жизнью хозяйской скотины, принимаюсь за спуск. Осторожно спустив на грешную землю бедное животное, которое, обретя наконец долгожданную опору под ногами, подняв хвост, принялось удобрять тропинку. От неожиданного действа корова резко присмирела, окончательно признавая за этим новым странным человеком право командовать, более не решаясь взбрыкивать. И призвав мычанием своего теленка, буренка в нетерпении принялась крутить головой, словно говоря мне, ну куда же идем, хозяин.
  Вот так бы сразу.
  
  ****
  -Эта звездная ночь, где ты и я
  -Эта звездная ночь, зовет меня...
  
  -Сергий, не крутись. Дай же намазать хорошенько. Еще немного и заживет, как на собаке.
  -Да щекотно же.
  -Терпи, паролетчик!
  -Лизка, а скажи, что это тут за веники у вас развешаны.
  -Сам ты веник. Это чернобыльник, трава наш дом от ведьм и злых духов защищает.
  -Да ладно, неужели они есть?
  -Не говори так, Сергий. Духи и домовые на нас обидятся, будут пакости делать. Правда, плохо не сделают. Но приятно не будет. Нельзя так с ними.
  -Ну нельзя, так нельзя - легко согласился я с молодой знахаркой.
  -Сергий, знаешь, завтра ночью новомесячие будет. Раз в Круголет на Ярилин день вся деревня гуляет. Ночью с парнями и девками пойдем костры Яриле зажигать. Весело будет. Игры и гадания всякие, гульбища, все песни поют и пляшут, в Иван-озере плескаются. И духи с нечистью и прочими кровопийцами на гульбище из лесу выходят. Пойдешь гулять с нами?
  -Ну ты спросила. Не знаю. Я, наверное, там быть не смогу. Только боль в теле ушла. И я же никого тут не знаю. И зачем мне ваши кровопийцы?
  -Я знаю. Сергий, пойдем?! Тебе там по нраву будет!
  Долго она уговаривала. Уговорила.
   Весь завтрашний день девушка готовилась. Плела парочку венков из травы иван-да-марьи, искусно вплетая в один из них листья лопуха, бородицкой и медвежьей травы, вытащила из сундуков бордовые черевички и красивый белый сарафан с вышитыми на нем красными символами и таким же красным тканым передником.
   Вечером, когда только начало смеркаться, вся деревня собралась за селением. Молодежь колонной шла первой по сельской дороге к воде Иван-озера, позади шли люди постарше и старики. Лизка шла среди первых, красуясь своим пышным травяным венком, ухватив под руки своих таких же, как она, нарядных высоких подруг с не менее красивыми венками. Иногда она оборачивалась, словно боялась, что я сбегу или потеряюсь. Иногда на меня, шепчась и смеясь, смотрели ее подружки. Рядом идущие с ними другие девушки и парни не отставали от них, пели веселые песни, громко шутили и задорно смеялись. Местные 'парубки', хотя и косились на меня, но в угаре праздника под взглядом девушек приставать не пытались. Хотя всю дорогу нужно было следить, чтобы тебя попросту не облили водой, а то и с грязью. Шутки, видите ли, у них в праздник такие.
   Один такой, заметив в толпе чужого, пытался. Но не понял, почему вдруг деревянное ведро с водой вырвалось из его рук, перевернулось и облило того дурно пахнущей водичкой. Упс, явно каких-то чертей проделка, не иначе. Бросив пустую кадку, он, что-то гневно пробурчав, сломя голову побежал дальше вперед, в начало колонны.
   Мне было не весело. Понимаю, что людям хочется праздника, пускай даже во время войны, но, видя посреди лета их цветущие беззаботные лица, хотелось уйти самому. В копилку этого желания было обостренное до безобразия стеснение от роста. Если к росту Лизы и бабки Матрены я еще как-то привык, то увидев их односельчан... Это было что-то. Лиза действительно была самой низкорослой среди других, идущих к берегу, парней и девушек. Я чувствовал себя, словно лилипутом в стране Гулливеров, вдобавок случайно оказавшемся на чужом празднике жизни. Сделав в своей голове пометку в ближайшее время расспросить моих хозяек об этом, я стал потихоньку отставать от колонны. Вначале смешался со стариками, а вскоре, в месте, где дорога делает крутой поворот, незаметно и тихо от них ушел в лес. Побродив там недолго, среди клекота, ухающих и цокающих звуков, вскоре пошел обратно, в одиночестве догоняя ушедшую колонну.
   Встав у одинокого, судя по обхвату, очень старого, дуба, я смотрел за веселящимися деревенскими. А праздник Ярилы тем временем продолжался. Вот старики, под не замолкающие песни, игры и длинные хороводы среди гуляющих, добыли из дерева живой огонь, после чего разожгли несколько костров. В главный костер на шесте воткнули колесо от большой телеги. Горящее колесо в темноте напоминало яркое солнце. Ребята и, чувствующие себя молодыми, взрослые под заводные частушки начали прыгать через костры.
  -Гори, гори ясно
  -Чтобы не погасло...
   После, когда солнце уж полностью село, девушки, среди которых была и Лиза, войдя по пояс в воду, возложили на водную поверхность свои венки, и некоторое время следили за их плаванием. После чего, нырнув с головой в воды Иван-озера, мокрые выходили на берег.
  
   От наблюдений меня отвлек голос бабки Матрены:
  -Сергий, почто здесь стоишь. Невесело тебе с нами, да?
  -Да, баб Матрена, невесело. Тоска прямо заела. Команду свою вспомнил, капитана, родных. И ни никаких сил нет, ни желания.
  -Эх, Сергий. Первое завсегда проще. Сегодня, на Ярилин день, все травы, деревья и камни силу особую имеют. Не только лечат, но и от леших, чертей и кровопийц лесных да от тоски спасают. Даже старый дуб, к которому ты прислонился. Вам, магам, не то, что нам, сегодня самое раздолье - силушку собирать. А вот там, в той стороне - тут Матрена махнула рукой, направляя: - лежит жив-камень, еще с тех времен, когда боги наши по земле ходили.
  -И как же это мне сделать? Силушку-то собирать.
  -А ты прислонись к дереву, пошепчи ему слова добрые, с чистым сердцем сказанные. Увидь древесную силу живительную, ровно как силу свою магическую и...сам дальше поймешь.
  
   И ушла. Ну и бабка. Снова оставила меня самому разбираться со своими способностями. Решив попробовать бабкины слова на практике, делаю, как она сказала. Обнял дерево, совершенно не смущаясь залезших на меня муравьев. Что дубу то сказать нужно? Никогда и ничего такого деревьям не говорил. Просто не обращал внимания. Они же деревья.
   Не нашел ничего лучшего, как просто мысленно пожелать ему простоять столько же лет, сколько он уже стоит. И у меня получилось!
   Мне открылось видение, как зеленые нити кольцевыми хороводами вьются по дереву вверх, разбегаясь по ветвям и неся силу в каждую веточку от мала до велика. Стало как-то очень тихо. Слышать звуки праздника на берегу я перестал. Зеленые нити дерева тесно сплелись с моими золотистыми, также весело играя в хороводы, а я почувствовал, как моя усталость и боль уходят. Очнулся я сидящим на корточках, обнимая старое дерево. Рядом стояла Лиза, пытавшаяся меня разбудить, дергая за плечо.
  -Сергий, просыпайся! Что с тобой?
  -Лизка! Ты. Со мной все хорошо! Просто прекрасно. Ничего не болит. Чувствую себя здоровым и отдохнувшим.
  -Так ты силушку живительную у дуба попросил?!
  -Ну да. Бабка твоя помогла.
  -Экий ты молодец. Дай-ка я тебя расцелую....М-м-м-м! ...На Ярилин день нам все можно...
  -?!
  
  ****
  После приснопамятного случая с коровой, я осмелел. Оказывается, хорошая штука в хозяйстве эти магические силы. Для тяжелых предметов крана никакого не надо, грузчики-помощники тоже мне не нужны, с той же буренкой какой воспитательный момент, однако, вышел. По дому частенько стал силой своей пользоваться. Женщины, прознав об имеющейся значительной силе, применили житейскую сметку, тут же став просить гостя применить эту силу в хозяйстве. Ну разве откажешь им.
   Ну я и пользовался. Бревна там длинные из лесу в наш двор перетаскал, в одиночку их двуручной пилой на чурбаки распиливал. Удобно силой по колуну бить, раскалывая напиленные чурбаки на дрова. Чувствовал себя в тот момент эдаким Ильей Муромцем. Старый крепкий дед, сосед Матрены, сидящий на завалинке, смотря на это мое действо, только удивленно головой качал. Женщины за обедом и ужином приятно расхваливали, подавая гостю, хорошо потрудившемуся на благо их семьи, самую большую плошку с вкусно приготовленной едой. Удобно, кстати, с помощью магии бегать и прыгать. Руки вниз опустил, по плечам выровнял, сконцентрировался. Р-раз и ты на высоте. Первый раз так на скошенном лугу задумал сделать и бездумно прыгнул с места на шесть метров в высоту. И хорошо, стог сена рядом был. С криком а-а-а-а на этот стог и приземлился, к счастью, ничего себе не сломав и даже не отбив. Ну а в дровницу дрова пришлось самому ручками укладывать. Стога заготовленного на зиму сена хозяйкам в сараи таскал. Мешки с зерном в подводу грузил. Обмолоченное в муку зерно в мешках с мельницы таскал.
   Иногда мне даже было обидно. Ну почему эти свойства мне не показались в городе. Ну или хотя бы проявились на дирижабле. Столько же дел мог бы с ними наворотить. Усталый, бегал к жив-камню и старым деревьям за околицей у леса силы пополнять. Лизка вместе с Матреной разок после праздника показали мне путь, а там я и сам туда, чтобы никто из окрестных не видел, вечерами ходил. Заряжаться и, при необходимости, лечиться. Прямо энерджайзер какой-то. Кстати, Лиза после той ночи, хоть и строила глазки, большего мне более не позволяла. Лишь работой нагружала. Разной и побольше.
   Вот и за питьевой колодезной водой в одиночку вместо нее, к неподалеку расположенному колодцу типа "журавль", несколько раз ходил. Обычно по темноте. Чтобы воды из журавля налить, девушка с подругами или соседями кооперировалась. Мне же таскать - никакой помощи не надо. Но когда я несколько раз в одиночку походил, Лизка вновь с подругами взялась за коромысло. Не понял. Почему?
   Оказывается, потрепаться ей с подругами у колодца, видите ли, надо. Вот оно как. Надо же. Колодец, оказывается, в деревне вместо газеты и телевизора. О как! Ну и ладно. Баба, как говорится, с возу ...
  
  ****
   -Мат-ре-на-а! Выдь к воротам!
   Бабка, услышав зов с улицы, подошла к оконцу, вытирая свои мокрые руки о передник.
   -Дык кого ж это нелегкая принесла?! А-а, Степаныч, староста наш деревенский! И помощники с ним. Сей час - сей час, открываю. Ужель дело какое, Степаныч?!
   - Дошли, Матрена, слухи до мене, что некий военный человек у тебя в избе схоронился. Флотский. Угадал ужель?! Так ты, Матрена, давай знакомь меня с ним. Дело есть к нему.
  
   Пришлось идти знакомиться. А начиналось все так:
  
   -Эй, ты кто такой?! Ты не из наших.
  
   Возвращался в очередной раз с полянки в лесу, где проходили мои тренировки. Не дойдя до избы бабки Матрены каких-то три дома, на грунтовку, из-за растущих с обеих сторон кустов акации, выскочила ватага местных ребят, преградив мне дорогу. Сзади, закрывая мне путь к отступлению, выскочило еще двое. Лица их были нахмурены, однако их вожак, прямо глядевший на меня, довольно улыбался. По первому ощущению это были мои одногодки, однако учитывая нашу разницу в росте и пропорциях, казалось, что они были куда старше. Тот. Кто пытался на дне Ярилы облить меня, стоял крайним слева.
   -А тебе-то какое дело?
   -А нам до всего дело есть. Грят люди, ты на нашу Лизку глаз положил.
   -Да может и положил. Это только меня и её касается. Вам-то чего?
   -Как чего? Лизка уже другому принадлежит.
   -Тебе что-ли?!
   -Да хоть бы и мне. Дык грю, Лизка - она девка наша.
   -Смотрите, не ошибитесь.
   -А то что?! Неужто драться с нами будешь? Нас больше.
   -А то. По шеям надаю и заломаю. В имперском флоте и не тому учат.
   -Да ладно. Брешешь! Флотские малорослых не берут.
   -Вас не берут, а меня взяли.
   -Еще скажи, что и оружье там таким дают.
   -И оружье дают. Катайцев бить.
   В разговор встрял очередной пацан:
   -Робяты, да брешет он, нешто видите?! Никакой он не флотский и нет у него никакого оружья. И не бил он никаких катайцев. Мал еще катайцев бить.
   -А мне и доказывать не нужно, оно у меня есть. В честном бою взял. Я и без оружья вас заломаю. Оружие оно нужно умным, с катайцем воевать. А вы чем, ребята, катайца бить будете, а? Вилами да граблями?! Или за вас папки с дедами воевать станут? Сестер с матерями как защищать собираетесь? Цепами да косами?! Или отсидеться тут собрались, пока враг землю разоряет?! Не выйдет! Катайцы уже тут. Слыхали, наш бой тут воздушный с катайцами с неделю назад был?! То-то же.
  
   Ребята задумались. Пользуясь моментом, быстро двигаюсь вперед мимо ошарашенных таким наездом парней, отстраняя в сторону 'обливальщика'. Одновременно добиваю их словами:
  
   -Пустите! Вот когда надумаете, парни, что-то путное, тогда и приходите к дому бабки Матрены. Там я живу. Тоже мне вояки нашлись. Из-за девок они дерутся.
  
   Вышел во двор. Сам во флотской форме, согласно устава. Засунув за флотский ремень свой парострел, выхожу на улицу. У ворот стоит неизвестный мне мужик. Молчит, главное, и пялится на меня. Решив прервать молчанку, отдаю честь и начинаю первым:
   -Здравия желаю! Сергей Конов, юнга и одновременно помощник капитана эскадренного ударного дирижабля имперского флота "Новик".
  -Местный староста я. Евграф Степанович Забейворота. С помощниками.
   -Какие то проблемы?
   -Да, Сергий. Можно так назову?! -и получив в ответ мой кивок, продолжил: - Значится так. Доложили мне, что в деревне новый человек имеется. Это бы ничего. Сообщили мне, что сей человек военным является. Так?! Так. Так вот, ежели так. Немедля прошу покинуть нашу деревню в ближайшее время.
   -Степаныч, ты, родич, верно, белены объелся? За меня решаешь. Гостя мово со двора гонишь! Кто ж эдак с гостем-то делает ? Духи наши...
   - Молчи, Матрена! С тобой я, верно, апосля отдельно грить буду!
   - Степаныч, да ты, нешто, с ума сошел?!
   -Бабка, замолчь! Разговор сей важный не с тобой, а с парнем этим.
   Вступаю в разговор:
   - Евграф ...Степанович, так вас по батюшке?! - нахмуренный мужчина нервно кивнул: - Почему вы меня отсюда гоните? За что? Что я вам такого сделал?
   -Вот именно, что не сделал. Форма на тебе чья? Имперская?!
   - Имперская. Воздухоплавательный флот.
   -Во-от! Потому уходи со двора.
   -Но почему? Вы же наши, тартарские! За императора должны быть!
   - Мы туточки свои. И не император он нам. Наших прапрадедов и прапрабабок еще императрица Анна, мужнина травительница, с семьями в ночь и за горы Тартарские жить отправила. Дабы рылами, укладом и верой своей аглицкий столичный лад не портили. Жить не давала. Бороды и космы нам резала. С красных углов обереги защитные срывала и на улицах жгла. Не государь нам нынешний. Бо родственник он той Анны. Мы уж туточки сами себе хозяева. И он там, а мы здесь. Понял?! Уходи!
   - А как же катайцы? Они же скоро тут у вас будут. Как же воевать с ними собираетесь?
   -А что нам катайцы? Не хуже зверья дикого. А со зверем всяко договориться можно. Не обидят, да и духи помогут. Ежли что, в лесу ухоронимся. Уходи, добром прошу.
   Я стоял в недоумении. Хотелось врезать этому старосте и уйти. За загородкой собралась куча местных зевак из разновозрастных парней и девок, с удивлением смотрящих за этим бесплатным представлением. Завыла бабка Матрена:
   -Степаныч, ирод ты этакий. Духи тебе этого не простят. Дай хоть гостю моему припасов на дорожку собрать. Идти вона сколько. Словно вора какого из деревни гонишь.
   -Матрена, я все сказал. Он уйдет.
   -А если не пойду, то что?
   Мужчина промолчал, потому что внимание его было приковано к моим рукам. Он всматривался, словно изучал меня.
   - Ну так что, Евграф Степанович. А если я не уйду?!
   Мужик вдруг ударил по шеям обоих, рядом стоящих, помощников. Усадил ничего не понимающих, таких же сельских мужиков на колени и сам бухнулся коленками в траву, завопив благим басом:
  
   -Княже! Прости! Пожалей нас неразумных. Добром, Крутобогом и Ярилой прошу. Не доводи до смертоубивства. Что хочешь с собой бери, княже, но уйди со двора!
   Сплюнул на землю, вот какие уроды бывают. Разворачиваюсь и иду в баню, за своим большим сидором. Там собираю обратно, выложенные из него накануне, свои вещи, периодически качая головой от такой вопиющей несправедливости. Собрав вещи, окидываю своим взглядом предбанник. Вроде, ничего тут не забыл. Сел перед выходом на лавку в последний раз. С пол-минуты посидев, встаю, потому что в баню забежала бабка Матрена, прижимая к грудям носимые с собой наспех собранные припасы в дорогу:
   - Сергий, ты прости нас, прости родича моего неразумного. Не ведает, что творит. Я тут припасов, по-быстрому, на путь дорожку...
   -Спасибо, бабушка Матрена, не надо!
   -Сергий, не обижайся, надо...слухай, я тута яичков тебе вареных со вчерашнего в туеске набрала, хлеба свежевыпеченного пару караваев положу...
   -Баб Матрена, ну не надо, зачем?
   - Лука с чесночком, сала шматочек, соль в коробке...-женщина перехватила мой сидор и ловко развязав, принялась укладывать туда принесенную в дорогу еду
   -Ну зачем вы...
   -Мазей лечебных тебе от ран на дорожку...знаю-знаю, что ты маг...на всякий, вдруг пригодится...ранку помажешь, заживет. И камешков лечебных парочку....Ежли что сурьезное, на крайний случай, понимаешь....приложишь к ране и держи, пока не затянется.
   Я кивнул головой, подтверждая, что знаю.
   -Все время знала, что ты непростой, княже. Барчук, ты прости нас за все.
   -Вас мне не за что прощать. Вам спасибо. За то, что не бросили в лесу, спасли, за лечение, за кров, еду и ласку.
   -Сергий, хучь сложно, но идти тебе к тракту надобно. Леса у нас тут дремучие, зверья много. Тебе проще, сил у деревьев возьмешь, у камней старых. Знаешь теперь как. По лесу сложно без проводника. Путь к столице смотри по Яриле. Светило наше встает на востоке, а заходит на западе. Тебе туда надобно. Но все ж доберись до своих. Легше будет.
   Наконец высказавшись и завязав сидор, бабка помогла надеть его на меня. Усадив на лавку, пару мгновений посидели. И молча, ничего не говоря друг другу, вместе с ней мы вышли из бани. Во дворе ничего не поменялось. Тот же староста с помощниками что-то негромко между собой обсуждали. Глазеющие на происходящее, зеваки все также стояли за околицей. Лизки нигде не было. От новой обиды снова сплюнул на землю. И зря.
   Попрощался с Матреной. И пошел, не оборачиваясь, к калитке. Проходя мимо входа в сени, дверь вдруг открылась и из нее, со своим маленьким сидором и большой корзиной в руках, выскочила Лиза, громко крича:
   -Ба, я тоже ухожу. Ухожу со своим Сергеем.
   Женщина, прищурив глаза, со злостью посмотрела на нее. Глаза ее в ярости потемнели:
   -Лизка! Что удумала? Не пущу-у-у с ним!
   -Уйду, ба!
   - Одна ты у меня-а! Не да-ам!
   -Уйду. Решила так! Не уговаривай!
   Женщина, внезапно сорвавшись с места, подбежала к собравшейся уходить Лизе и схватив ее, силой начала ее заталкивать обратно в дверь. Вырвала из рук сидор, упала корзина, из которой выпал и покатился по земле круг домашнего сыра. Из перевернувшейся крынки на землю потекло молоко. Вырывающуюся из ее рук, борящуюся с ней девушку в сени помог затолкать староста Степаныч.
   -Не пущу-у-у с ним, Лизка! Даже и не думай мене!
   -Ишь что удумала, окаянная. Бросить нас решила?!
   Девушка заплакала. Злое и заплаканное от обиды лицо девушки гневно взирало на родных и теперь таких ненавистным ей людей:
   -Я все равно, ба, уйду! Отпусти-ите! Не пустишь, убегу от вас навсегда! Как есть сбегу! Мой Сергий. Бабка, родич мой, попусти-и!
   -Ты никуда не пойдешь?
   -Я убегу. Не сегодня, так завтра убегу. Не завтра, так позже. Матрена, пусти-и! Не пустишь, не вернуся совсем.
   Дверь закрылась, чтобы через мгновение оттуда выскочил староста. В сенях слышался злой ор и крики. Староста уперся в дверь и снова сказал мне:
   -Не дадим. Уходи, княже!
  
   Выйдя за околицу, Сергей оглядел стоящих на улице зевак. Поправив висящий на спине сидор и парострел, заткнутый за ленту ремня, взглянул в последний раз избу Матрены и не оглядываясь, ровным шагом двинулся прочь из деревни. Дойдя до развилки дорог, парень свернул на ту дорогу, которая по словам местных, должна привести его к имперскому тракту.
   Пройдя по дороге примерно пять верст, еще недалеко от деревни, парню встретилось недавно поваленное на дорогу дерево . И он, решив напоследок все-таки сделать ещё одно доброе дело, принялся за, ставший уже привычным, магический подъем тяжестей. Потратив на это дело несколько минут, Сергей решил немного передохнуть и присесть на траву.
   Через минуту отдыха, юноша почувствовал очень, едва чувствующуюся, лёгкую вибрацию.
   -Странно, землетрясение?! Нет, на землетрясение это не похоже.
   Вибрация земли усиливалась с каждой минутой. Парень лег на землю, прислонив ухо к земле, словно пытаясь услышать что-то новое. Лёгкая рябь земли ощущалась сильнее и мерными стуками.
   -Нет, это не землетрясение. Совсем не похоже на землетрясение. Словно ходит по земле кто. А кто ходит?! Б...броне...бронеходы-ы!
  
   Сергей не стал возвращаться прежним путем, а пробежался по краю леса, срезая себе обратный путь в деревню. Сейчас он во весь опор гнался в деревню через дальние покосы и луга. С помощью магии преодолел встретившийся ему широкий ручей. Скоро должно начаться деревенское поле, засеянное растущей пшеницей. Во время бега, он издали анализировал складывающуюся в деревне ситуацию. А она была стремной. В деревню от развилки с другой дороги на полном ходу, чихая паром, не останавливаясь, въехало несколько грузовых паромобилей. Рядом скакало несколько всадников. В хвосте колонны двигался легкий небольшой паровик, нелепо смотревшийся среди всех остальных машин. Позади всех них, по лугу, пугая пасущихся там коров, тяжело ступая и чихая паром, шла пара тяжелых бронеходов, украшенных катайскими знаменами и письменами. Не став заходить в деревню, оба бронехода остановились на ее окраине, издав бортовым ревуном воющие звуки. Стволы паропушек даже не наводились, словно их пилоты никого вокруг не боялись.
   Сергей еще бежал ко дворам, когда из-за стогов сена, копнами лежавших у первых ближайших дворов, выскочил вожак тех парней, что ранее пытались отбить у него Лизу. За ним выглянуло и еще несколько ребят из той ватаги.
  
  -Чужанин, куды бежишь, катайцы там! Убьют же!
  -Знаю, что катайцы, не слепой. А вы значит от них сбежали? И что я вам говорил?! Трусы!
  Паренек, скривившись на обидные слова, ответил ему:
  - Нас отцы из деревни взашей погнали. Что мы можем. У тебя, княже, вона даже парострел есть, а у нас ничего.
  -И что, вы даже на охоту не ходите? Не заливай мне.
  -Так луки, силки с рогатинами в ходу у нас. Парострел только у старого Мелентия и был. Служил он.
  -Так луки бы и взяли. Трусы!
   Не став больше с ними разговаривать, я побежал дальше, к дому Матрены и Лизы.
   Скрытно пробегая мимо деревенских заборов, через щели Сергей видел, как катайские солдаты в синей форме, спрыгнув из кузова паровиков, разбившись на тройки, с мечами и парострелами забегали в каждый двор. Не обращая внимания на, летящую по двору, кудахтающую и квохчущую птицу, они быстро вбегали вглубь изб, вскоре возвращаясь оттуда с выталкиваемыми из дому хозяевами. Некоторых они вытаскивали за длинные волосы и бороды, грозно шипя что-то на своем. Женщины и дети плакали. Мужчины, просили не бить никого. Но у солдат не было переводчиков, поэтому все их просьбы оставались без внимания.
   Когда Сергей добежал до избы бабки Матрены, тройка солдат была там. Матрена сидела на траве, раскачиваясь туловищем и выла, прислонившись спиной к ступеням входной лестницы. Лоб ее пересекла большая царапина, из которой по лицу сочилась кровь. Подозревая, что произошло самое худшее, парень быстро подбежал к бабке, сразу же зажав ей рот. Матрена была не в себе, поэтому среагировала на Сергея, только когда он зажал ей рот. Глаза ее округлились и она открыла рот, решив ему что-то сообщить. Но Сергей на это только усилил нажим, одновременно шепча ей, мол, бабка, молчи.
  -Они там?!
  Бабка глазами и свободной рукой показала на задний двор. Парень поднес к губам указательный палец, мол, молчи дальше, и тихонько пошел во двор, на ходу вынимая из-за ремня свой парострел. Сидор он оставил за околицей. На заднем дворе среди сараев и прочих построек слышались звуки нехорошей возни, среди которых отчётливо различались всхлипы и просьбы девушки.
   Выглянув из-за угла сарая, Сергею предстала картина насилия. Трое катайцев, завалив Лизу на траву, пытались силой преодолеть ее сопротивление. Им это практически удалось. Их жертва, еще пыталась отпихивать ногами насильников, но руки ее были двоими плотно прижаты к земле. Третий же, кряхтя от напряжения, возился в ее ногах. Передник и полы ее сарафана были подняты, позволяя ее насильникам делать свое чёрное дело.
  Рядом с ними, на земле валялось брошенное катайцами в запале насилия оружие. Мечи пудао и парострелы.
   -Чангпу, Бохай, скорей с девкой, а то нас хватится чжихайтсиан (командир). Будет недоволен, еще палками после захода солнца добавит.
  -Э-э, Ченг, Бохай смотри! - Чангпу от увиденного даже приподнялся, перестав сдерживать насилуемую девушку. Тоже самое сделали и другие военные. Лиза, поняв, что ее перестали держать, не поняв почему, рывком поправила полы своего сарафана и, не вставая, отодвинулась от насильников подальше.
  -Д-держите, козлы! От меня!
   В трех солдат практически одновременно воткнулись их же пудао, отправленные в них Сергеем. Солдаты, получив мечом тяжелое ранение в грудь и схватившись за рукояти мечей, со стоном упали на землю.
   Подойдя к каждому из них, юноша убедился, что все враги мертвы. Лиза, сидя на траве, обняла ноги руками и беззвучно плакала. Когда Сергей подошел к ней и обнял ее, она, словно опомнившись и не прекращая реветь, начала осыпать его поцелуями, говоря:
  -Сергий, пришел...ты пришел... пришел
  Сзади раздался голос:
  -Ну княже, ты и впрямь флотский. Эка ты их. Троих разом одолеть.
   Обернувшись с взведенным парострелом в руках, парень увидел, стоящих во дворе встреченных в стогах, ребят, с удивлением и опаской смотревших на мёртвых катайцев.
  -Ей-ей, княже, это мы. Мы за тобой пошли.
  Увидев лежащие на земле парострелы, вожак кивнул Сергею на них:
  - Можно мы их возьмём, у тебя же есть!?
  -Забирайте. Пользоваться как, знаете?!
  -Научи, княже, прошу.
  -Сергей...Меня зовут Сергей.
  
   Взяв с Лизы слово, что она с Матреной немедленно схоронятся в лесу и будут ждать его возвращения, Сергей с ребятами отправился искать катайцев. Выгнанных из домов на деревенскую дорогу людей, катайцы быстро сгоняли к паровикам, устроив всей деревне общий сбор. Слово взял катаец-переводчик, стоящий рядом с офицером. На ломаном тартарском он начал говорить:
  
   - Делевня с сего дня находится под пятой насего господина, императора Катая Ши Цзинта. Калмации назначен новый наместник, который опледелит и плислет вам новую власть. Наш император, Сын Неба, милостив к тем, кто плимет тень его меча. Сталые законы и налоги -отменяются. Смилитесь и все будет холосо.
   Катаец подошел к старосте:
  - Ты сталоста в делевне?!
  -Ну, я, здесь староста.
  -Все здесь знаесь?!
  -Да навроде все, должон все знать. Староста я.
  -Нужна твоя помось.
  -Отчего ж не помочь господам офицерам? Можно и помочь.
  -Помось нужна господам магам ....Господа маги желают говолить.
  
   Из легкового паровика на землю спустились двое в цивильной городской одежде. Их белые лица явно выделялись среди желтоватых лиц солдат и офицеров катайской сухопутной армии. Белые люди произносят несколько фраз, которые Сергей с легкостью перевёл.
  -Агличане?! Тут? В такой глуши? Они заодно с катайцами?! А агличанам что тут надо?
  
  -Нам нужен пловодник. Кто холосо знает эти места?
  -Ну я, знаю.
  -Господам магам нужен Власов кладезь. Нам нужен пловодник. Тот, кто пловедет нас на Власов кладезь, каписе Клутобога, получит холосую нагладу.
  
  Молчание.
Оценка: 6.85*521  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Е.Старухин "Лесовик-5. Хранилище." (ЛитРПГ) | | Н.Соболевская "Ненавижу, потому что люблю " (Современный любовный роман) | | Р.Оганезова "Дюймовочка на шпильках" (Современный любовный роман) | | А.Красников "Забытые земли. Проклятие." (ЛитРПГ) | | О.Райская "Полное счастье Владыки" (Фэнтези) | | Д.Дэвлин "Ключ от магии или нимфа по вызову" (Любовное фэнтези) | | Ю.Танюшина "Если ты - не совсем эльф ("Хаос в моей крови" - книга 1)" (Любовное фэнтези) | | А.Баскова "От любви не убежишь" (Современный любовный роман) | | Д.Билик "Фортификатор 2. Скаут" (Боевая фантастика) | | А.Минаева "Дыхание магии" (Приключенческое фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Котова "Королевская кровь.Связанные судьбы" В.Чернованова "Пепел погасшей звезды" А.Крут, В.Осенняя "Книжный клуб заблудших душ" С.Бакшеев "Неуловимые тени" Е.Тебнева "Тяжело в учении" А.Медведева "Когда не везет,или Попаданка на выданье" Т.Орлова "Пари на пятьдесят золотых" М.Боталова "Во власти демонов" А.Рай "Любовь-не преступление" А.Сычева "Доказательства вины" Е.Боброва "Ледяная княжна" К.Вран "Восхождение" А.Лис "Путь гейши" А.Лисина "Академия высокого искусства.Адептка" А.Полянская "Магистерия"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"