Горн Андрей: другие произведения.

Дух трудолюбия 3

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


Оценка: 8.13*104  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Так, наметки.

   Выйдя из парадных дверей на улицу, я, держа в руке новенькую шляпу-котелок и тонкую трость с набалдашником, этих обязательных спутников каждого уважающего себя господина, навязанных мне придворным портным, взглянул вверх на небо. Утро нового дня порадовало жарким солнышком, словно напоминая всем нам о последних днях Тайлета, об уходящем лете и дыхании наступающей осени. Да и на булыжной мостовой вдоль Никольской хватало опавших сухих листьев, которые впрочем усердно сгребали своими граблями в кучи троица местных,  колоритно выглядящих в своем облачении,  дворников.
    Вспомнив вчерашнее, я улыбнулся. А чего не улыбаться, жизнь-то налаживается.  Вот вчера, к примеру. Асессор, трижды весьма удивленный - нежданным возвращением из небытия старшего сына, безуспешно разыскиваемого охранкой опекаемого лица и уж тем более, воистину неожиданным в этих краях, чай не столица, визитом в квартеру ее высочества, на радостях велел Маланье быстренько накрывать праздничный стол в гостиной и срочно слать гонца в кондитерскую.
  -На Биржевую пусть сразу скачут,  в Филисеевский. Ан нет! Пускай возьмут паромотор! Шампань Луи Родрера и Боллянжэ, алиатико с мозелью. И зельцерской чуток.
  -В "Донон" на Аглицкую. Стерлядку там в шампанском в судках, севрюжки наисвежайшей копченой пусть упакуют. И обязательно белужьей икорки захватят.
  -Засим к Андрееву. Непременно торт. Самый лучший. И северных пирожных. И фруктов тропических. Пусть не скупится -говорил возбужденный асессор, передавая не менее удивленной и радостной горничной несколько крупных ассигнаций:- Радость-то у нас нынче какая!
    Позже, сидя за большим столом рядом с Сашей, Павлом и его семьей, весь вечер на себе ощущал жгучие взгляды его, весь вечер молчащей,  сестры Варвары, то и дело, украдкой туда сюда переносившей взгляд с Павла на меня и обратно. Сравнивала наверное. Перед началом разговора ее высочество начала с дел государственных, доверительно сообщив асессору последние новости. Поблагодарила семью за оказанную помощь Империи, сознательно умолчав о прошедших во дворце событиях, вручив асессору жалованную грамоту за подписью его величества, наделяющую Петра Алексеевича званием почетного гражданина. Подтвердила вновь согласие Императора на создание особой надзорной комиссии. И что Павла незамедлительно восстановят в правах, и без проволочек выдадут необходимые бумаги. Сняты и вопросы контрразведки касаемо моего опекунства, заявив, что Империя ко мне и моей личности вопросов боле не имеет. А Имперская канцелярия в кратчайшие сроки признает князем Сергея Конова, согласно доброй воли  князя Василия Павловича Отяева, передавшего свой личный родовой магический артефакт.
      Вместе со мной из дома асессора вышел дюжий лейб-гвардеец, до особого распоряжения  приданный мне охранником. Один. Вчера, после столь памятного вечера-возвращения в семью Павла, по времени затянувшегося почти до поздней ночи, я проводил Сашу до нашего дирижабля и посадив на борт, вернулся обратно. Петр Алексеевич любезно выделил мне гостевую комнату, прося уважить и вообще быть как дома. Ее высочество с охраной возвращалась обратно в столицу, к родным в загородную резиденцию под столицей, откуда она отпросилась ненадолго. Развеяться и погулять после ужаса последних событий. А мой путь вел в приют и в мастерскую. Надо бы мосты навести, документы свои какие забрать.
   
   Визит в приют в новом статусе вызвал у меня двойственные чувства. Ведь возвращение в альма-матер, которой я отдал несколько, пускай самых необычных, но реальных месяцев своей жизни, согласитесь, это всегда событие. Немножко припоздал к началу урока, отвык чуток за время блужданий по Тартарии, и надо бы соответствовать. Как у нас говорят, начальники не опаздывают, они задерживаются.  
   Вначале Аркаша-сторож на дверях был несколько удивлен столь раннему утреннему визиту щегольски одетого, давно разыскиваемого полицией, потеряшки, на несколько месяцев пропавшего из приюта. Он, недовольно  смерив взглядом, принялся было с хрипотцой в голосе отчитывать,  но увидев сменившего позицию бравого гвардейца-охранника за моей спиной, сник. И только высказал, что ежли де возвернусь,  то надлежит свести вначале к Акулине Валерьяновне. А увидев княжеский перстень на руках, только всю дорогу до кабинета заведующей и бурчал:
   - Нашёл, значит, своих-то. А как есть знал, де ты, Сергей человек-то не простой.  Вот как давеча заприметил, так и решил.
   Заметив такую внимательность сторожа, повернул княжий перстень вовнутрь. Хвастаться новым статусом всем подряд и рассказывать я был не намерен.  
    Следом на лестнице встретился спускающийся Евграф Матвеевич. Наш уважаемый физрук неспешно спускался по ступенькам вниз, насвистывая одному ему известный мотив. Он, завидев меня, пробасил:
   -О! Конов, гляжу, ты?! Нашёлся?
   -Да! Я, Евграф Матвеевич!
   -К нам? Тебя ж вроде полиция...
   -Да нет. Все вопросы сняты. Вот зайти решил.
   -Нда. Ишь ты?! -рассматривал мужчина меня: -Прямо так и не узнать. Всего несколько месяцев не был и только посмотрите на него. Вырос еще, возмужал, да еще и в плечах раздался. Человеком стал!-одобрительно хлопнул он меня по плечам. Я скривился от пронзившей меня боли, лечение все же нужно было продолжать:-Ох, извини! Ты ранен?! Где это тебя угораздило?
   -Ничего-ничего, все пройдет.
   -Так где пропадал столько времени?
   -На фронте был, Евграф Матвеич. Имперский флот. Карагаиси-Калмация
   -Вот как?! Передовая! Удивлен! Экий молодец! Так это там тебя? -довольный услышанным, мужчина, по выправке бывший  военный, гладил свою бороду:
   -Как-то так получилось, Евграф Матвеич.
   -И лейб-гвардеец ...э-э-э Преображенского полка с тобой? Точно?
   -Со мной.
   -Во что серьёзное влип?-продолжал выпытывать физрук.
   -Да нет, все уже позади. Просто беспокоются, как бы чего опять не вышло.
   -Ну да-Ну да. Ты вроде у нас мастак известный. Не вышло -повторил мои слова, словно думая о чем-то, Евграф Матвеевич: -Да что это я. Ты, верно, вначале ...к Акулине Валерьяновне?
   Я кивнул. Мы с физруком тепло попрощались, пожав друг другу руки, и разошлись довольные встречей, каждый по своим делам. Доведя нас до дверей Акулины Валерьяновны, Аркаша услужливо постучал в дверной косяк, после чего схватился за ручку двери, первым пропуская меня.  
    Секретарь в учительской, крикнув "войдите" на негромкий стук в дверь,  повернув голову на скрип открываемой двери, стала похожей на снулую рыбу и медленно прошептала:
   -Нашелся, ну заходи-зах...Здр...ась...те! ...А ...вы... верно к Акулине Валерьяновне?! Так она тут. Я сообщу только -девушка, выскочившая из-за своего стола, юркнула в соседнюю дверь к начальнице. Была она там недолго, после чего вновь выскочила и просила заходить. Акулина Валерьяновна была готова принять.
   Разговор с заведующей за закрытыми дверями продлился где-то с час. Как раз до первой перемены.
   -А, это вы, князь. Входите! -когда я зашел, приветствовала Акулина Валерьяновна. Она с первого раза относилась нормально, но тут женщину было прямо не узнать. С первых же слов она начала держать дистанцию, говоря подчеркнуто вежливо и словно отстраненно.
   -Вы, верно, за своим делом? Так у нас его нет.
   -Что?! Как это нет?
   Женщина принялась обстоятельно объяснять:
   -Так ведь вчера к нам пришел телеграф из полицейского департамента и одновременно Имперской  канцелярии. Первые сообщали о снятии твоей личности с розыска, а вторые уведомляли о новом статусе, незамедлительной передаче  всех дел им. Фельдегерь с канцелярии заявился к вечеру. Так что примите нынче мои поздравления. За то, что нашли родных. Я за вас правда рада и хотела бы надеяться, что покинув нас нынче, в новом статусе вы нас не забудете.
   Не став напрасно разочаровывать ее, я лишь заверил заведующую, что о ольгинском приюте у меня остались только хорошие воспоминания, а её лично, за деятельное участие в моей судьбе, доброту и ласку, буду помнить всегда. Женщина, от ласковых и приятных слов расчувствовавшись, немного оттаяла и предложила мне чашечку ароматного чаю. Я согласился и вскоре девушка-секретарь принесла чайник с конфетами и пряниками. Явно оставшимися с утреннего завтрака. Пили как раз до конца первого урока. Распрощавшись с ней, я пошел к двери. Когда я открывал дверь, Акулина Валерьяновна вдруг окликнула меня:
   -Сергей, знаете, не могу не спросить напоследок!
   -Да, Акулина Валерьяновна?
   -А печатки-то твоих рук дело? Вон дортуар твой никак не признается. Заразной ваша игра оказалась, по всем учебным заведеньям в городе разошлась. Уж измучилась жалобы коллег выслушивать.
   Лучезарно улыбаюсь:
   -Не могу знать, Акулина Валерьяновна. Удачного дня!
   И вышел.
    -Вот ведь стервец! Явно твоих рук дело, а признаваться не хочет. Ну да ладно. Я еще выведу их на чистую воду.
   
     После визита к заведующей, вышел в пустой коридор. Аркаши-сторожа уже не было, ушел куда-то. Попросив гвардейца подождать еще в коридоре у кабинета учительской, не видя смысла в своей охране, что меня тут может напугать, направился в сторону нашего класса. Пока шел по пустынным коридорам, гулко шлепая по плитке новенькими штиблетами, рассматривал по сторонам. Искал любые изменения, произошедшие вокруг в мое отсутствие. Когда громко прозвенел колокольчик приютского звонка, я уже был возле нашего класса. Открылась дверь и первым из класса вышел попик. Ну да, тот самый, Евлампий -любитель гладить абажуры. Не узнав меня, он со стоически довольным видом прошел мимо. Ребята в классе не спешили выходить следом. Наверное собирали свои вещи. Не став ждать, когда выйдут все, я решил войти сам.
   -Конов?! Ты?! Ч-черт! Он жив, чертяка! Братцы, а ну качать его!
   -Эй-эй, вы чего? Не надо! Парни, не надо!
   Налетевшие на меня скопом первыми, совершенно по-детски улюлюкающие, Петька, Илья и Олежка, вместе с другими подскочившими парнями, несмотря на лёгкое мое словесное сопротивление и резкую боль в теле,  под взглядом наблюдающих за таким бесплатным представлением и хихикающих  девушек, резво подхватили меня. И принялись энергично подбрасывать вверх. Сделав так раза три, они, все же, видя мою реакцию и прислушавшись к моим словам, осторожно спустили вниз, принявшись следом заваливать меня вопросами:
   -Обратно к нам?
   -Нет, Петька, я тут совсем ненадолго. За бумагами своими приехал. А вечером лечу дирижаблем в Новый Петерсборг. И там дел много.
    Ребята одобрительно шушукались друг с другом:
   -Серег, где сам-то столько времени пропадал?
   -Олежка, далеко отсюда. На фронте. Записался в Имперский флот на дирижабль. Немного повоевал. Сейчас как-бы в отпуске. Вот к вам и зашел.
    -Парни, айда во флот записываться. Колись, где такие штиблеты выдают?-Петькин бас ни с чем не спутать.
   О-о-о, ты только посмотри на него, экий он важный! А как костюмчик сидит! А щиблеты у него! Надолго к нам?
   -И это, Илья, не костюм, а спецодежда. Выдали вот. Как отпускнику. По должности положена.-посмеялся я над ними. Парни на миг зависли, явно раздумывая над возможностью такого.
   -Да ты врешь все, Серега! -справедливо не верили они мне: - Во флоте такого не бывает.
    -Бывает-бывает, еще как бывает! -не сдавался я.
   -Парни, хорош! -вновь влез Петька: -Серег, чем та история закончилась? Не поймали?
   - Да, Петь, история та нормально разрешилась.  Не поймали только, я сам туда пришел. Там, в полиции разобрались и все вопросы с меня сняли.
   Я лишь только слегка отбивался, не сильно дотошно отвечая на вопросы друзей. Блин, еще бы постоять, сбежать с урока всей компанией в дортуар. Наговориться там, рассказать бы обо всем, но. Вот-вот урок начнётся. Другие парни стояли рядом, не машая, внимательно разглядывая и вслушиваясь в наш разговор.  
   Когда зазвенел предупреждающий о скором начале нового урока звонок колокольчика,  ребята недовольно ворчали:
   -Не мог на большой перемене заявиться? Столько же времени тебя не было. У нас тут столько всего было. Да и тебя послушать ох как хотелось бы. А теперь ищи тебя-свищи.
   -Парни! Вот честно. Как только управлюсь с делами и мигом к вам. А если надолго, устроюсь на новом месте, открытку пришлю с обратным адресом. Можете мне писать. Всем отвечу. Обещаю!
   Зазвонил колокольчик звонка, возвещая учащихся о начале нового урока. Учителя чистописания пока не было, но надо бы выходить. Пожав всем нашим руки и тепло обнявшись с каждым, нехотя выхожу за дверь.
   -Сергей, подожди! Не уходи! -слышу сзади знакомый девичий голос. Я оборачиваюсь. Анфиса. Девушка, моя когда-то соседка по парте, выскочившая за дверь класса, со смущением разглядывала меня:
   -А, это ты! Анфиса, здравствуй.
   -Ты изменился. Прямо не узнаю. Здоровый такой. И хорошо выглядишь, с иголочки. Как ты любишь говорить, классно.-начала она с комплиментов.
   -Да уж, спасибо, и тебе не хворать. Анфиса, ты что-то хотела?
   Девушка, на миг проявив свое неудовольствие уголками губ, быстро вернула себе обладание и заявила:
   -Сергей, прошу простить меня. За недостойную обиду и недовольство. Ну...тогда-пыталась объяснить она. Видя, что я молчу, она спросила вновь:- Ну что...мир?
   Решив извиниться, думая, что от меня не убудет, отвечаю:-И ты меня прости, Анфиса. Мне не стоило так шутить с тобой. Признаю, был неправ. Я тогда этого не понимал. Мир?!
   -Мир! -явно повеселев и улыбнувшись, утверждая, ответила девушка. Только вот следующий ее вопрос меня сильно удивил:
   -Теперь, Сереж, все как прежде?! Ты заберешь меня с собой? Я готова с тобой, хоть на край света.
   -Что "все как прежде"? Куда заберешь? -сразу не понял я.
   -Как прежде! С собой!
   -Анфис, я тебя совсем не понимаю. Объяснись, пожалуйста. -начал я догадываться, о чем она хочет мне сказать.
   -Фу-у! Ну, Сережа, как можно быть таким непонятливым. Все девчонки в приюте знали, что мы вместе. И потому, куда ты, туда и я.
   -Так вот оно что! Нет, Анфиса, увы. Тех отношений больше никогда не будет. Разве они были? Не было их. Разве только, сударыня, дружеские.
   -Что? Как дружеские? - не расслышав, недовольно пробормотала она.
   -Да, Анфиса, только дружеские. За время нашей ссоры и моего отсутствия у меня появилась девушка.
   -Кто она?
   -Анфиса, зачем тебе это?-смотрел я на неё. Перемена чувств отразилась на ее лице.
   Недовольным взглядом, готовым метать молнии, Анфиса зло рассматривала меня. Улыбки больше не было.  
   -Дурак ты! Всегда знала, охальник ты и...- девушка, в глазах которой появились первые слезы, развернувшись, побежала прочь: - бесстыдник!
     Я же, покачав ей головой, развернулся и пошел к заставшему эту сцену гвардейцу. 
   
   -Твоя?- участливо спросил гвардеец. Прохором его зовут.
   -Соседка по парте! Ничего не было, только раз поссорились - отвечаю: - Не могу понять, с чего она принялась так думать? Вроде никаких ей намеков не делал и обязательств не давал?
   -Женщины! - многозначительно ответил он: -Такие собственницы до нашего брата. Да брось ты, сколько их ещё будет. Дело молодое.
   -И все равно не понимаю. Мы же поссорились. Как она могла на что-то надеяться?
   Гвардеец, чему-то усмехнувшись, отвечать не стал. Немного постояв, я успокоился и мы пошли вниз, к выходу.
   
   Проходя мимо доски на стене, с наклеенными там магографическими картинками наших учителей,я остановился. Из всех картинок выделялось фото Евлампия, встреченного мною после окончания урока. Рядом на полу валялся обломок химического грифеля, коим тут же, на малой доске писались изменения и новости по приюту. Подняв его, я, посмотрев по сторонам, убеждаясь в отсутствии могущих заметить людей, напоследок быстренько пририсовал ненавистному мне попику лишних деталей на лице и бороде, превратившие того в карикатурного чертика, выделявшегося среди остальных. Я покидал приют и мог себе позволить это мелкое хулиганство, не особо заботясь о возможных последствиях. Ну не перевариваю я его, еще с первого урока.
   
    На выходе у дверей, попрощавшись в Аркашей, наш сторож долго тряс мою руку, словно на что-то надеялся, мы вышли из приюта. Показав водителю паромотора двигаться в направлении мастерской Арбузова, к воротам следующего здания, я, с непривычки стуча по камням тростью, пошел по краю тротуара. За мной медленно тронулся нанятый нами на весь день паровик. Идя по мостовой, я вспоминал тот случай с рябым, так удачно попавшим под выстрел своего напарника. Чертова Йозефа, из-за которого начался весь этот сыр-бор с бреарлевскими жезлами, продолжившийся моим побегом и закончившийся во дворце.
    Впрочем, закончившийся ли? О судьбе родственника Императора ничего я не знал. Про солдат-катайцев же мне было известно. Некоторых удалось изловить и суметь заставить сдаться живыми. Правда часть из них, по вине лопухов-сторожей, впервые столкнувшимся с таким врагом, после успела зарезаться насмерть, не желая подвергаться ничьим допросам - о чем мне на заданный вопрос поведал Прохор, едва мы остались вдвоем. Террористов в городе нашли и вроде как всех постреляли, по невероятной случайности не оставив никого в живых для допроса. Скорее, отомстили за своих, называется. Организаторы и вовсе были за кадром. Вот так вот. И что-то тяжелое скребло у меня на душе. Сдается мне, что это ещё совсем не конец.
   
     
    Ворота в мастерскую 'Ремонт паровых омнибусов и телег Арбузова' были закрыты, но у ворот стоял незнакомый мне, явно недавно переехавший из деревни в большой город, молодой сторож.
    -Чегой тебе, барин?
    -Открой! Я к начальству.
    -Так не велено чужаков пускать. По приказу. Режим у нас. Токмо по письму, аль с сопрождением.
   -Какой режим? Какое письмо? Что ты мелешь? Свободный вход тут был, приютских на практическую всегда пускали.
   -Так то приютских, а ты, барин, не из таких. Костюмчик на тебе, барин, больно хорош. Не приютский. Эвон не портные без порток шьют, а небось в ателье хранцузском?!
    -Так ты новенький? -пропустил я его предыдущее утверждение мимо ушей: -Что-то раньше тебя не видал?
    -А что? Пускай и новенький! Чегось надобно-то? -несколько грубовато, окрысившись, ответил сторож.
    -Ну-ка, хорош болтать, позови к воротам, -я задумался: -Да хоть кого! Андреича, Геннадия Николаевича...ну можно и Степана Николаевича. Все равно  кого.
    -Нет его! -буркнул парень.
    -Кого нет? -не понял я сразу.
    -Степана нет. Скончался он. Похоронили недавно. Сердце ,люди грят, отказало.  
    Я стоял перед воротами, прибитый только что сказанными сторожем словами,  словно обухом. Николаич, да как же ты так то? -с огорчением я думал о старом гонщике, стараясь ничем не выдать никому своих чувств. Появись я ну чуть раньше, уверен, мог бы влить ему совсем немного жизненных сил, воспользовавшись ближайшим старым деревом, думал я, позабыв о своем состоянии.
    -Мог бы и повежливее сказать. Уважаемый человек был!-отвечаю я ему.
    -А тебе что до него! Ежли нет письма, так проходи дальше, барин, не мешай людям работать! -совсем уж злобно ответил сторож.  
    Ну и дурак. Таких учить надо. Злые эмоции, в поисках выхода, накрыли меня с головой. Накидываю на сторожа капельку магического сгустка, все что удалось из себя выдавить. Врачи сказали, магией не пользоваться, но я не мог оставить слова грубияна-сторожа в отношении моего учителя без последствий. Да и черт с ним, с моим состоянием. Если что, Прохор тут не бросит. Мысленно приказываю поднять. Раздался резкий крик, очумелого от внезапного взлета сторожа.
      -А-а-а! Разобьюсь! Попусти-и! Попусти вниз-то! Барин, я все поня-ял! -заорал он нам.
    -Эй! Что тут происходит? А ну прекратить! -слышу голос мастера Андреича на пару вместе с Геннадием Николаевичем: -Андреич, смотри! Там Конов! Сергей, отпусти его! Он же разобьется!  
    А меня уже вело. В ушах сильно звенело. Последнее, что помню, перед тем, как вырубиться и потерять сознание, так это подскочившего сзади Прохора,  обхватившего меня своими лапищами.
   
   -Ну вот, а вы беспокоились!- слышу я незнакомый голос.  Я открыл глаза. В нос ударил едкий противный запах нашатыря, исходивший из небольшого пузырька, кем-то сунутым мне под нос. Находился я на кушетке в кабинете директора мастерской Арбузова Емельян Емельяновича, в окружении гвардейца Прохора, Андреича, Геннадия Николаевича и неизвестного мне мужчины-доктора, подтвердивший принадлежность к врачебной профессии следующими словами. 
   -Все прямо как я вам и говорил. -он, сказав эти слова им, следом повернулся ко  мне: -А вы, молодой человек -настоящая загадка. Может расскажете всем окружающим, что же привело к такому магическому истощению вашего организма. Уверен, что до недавнего времени вы пользовались своим магическим источником в полном объеме. И судя по вашему спутнику, держащему рот на замке, вам было известно о последствиях магического истощения. И должен вам заметить, что сегодня вы еще легко отделались...князь.  
    Я кивнул, соглашаясь со словами незнакомого доктора. Говорить не хотелось,  было дурно, голову мутило, во рту никак не рассасывался комок, который хотелось бы тотчас сплюнуть. Сам же владелец кабинета, Емельян Емельянович тоже был тут же, стоящий рядом вместе со своей миловидной секретаршей.  Та держала серебряный поднос в своих руках, на котором стоял небольшой графин с водой и граненый стакан.
    - Емельян Емельянович, а правду говорят, что Степан Николаевич...
   -Да, Сергей. Но давай позже. Доктор сказал, тебе нельзя волноваться. -он повернулся к секретарше:- Юленька, дай же воды молодому князю. Не видишь, ему же дурно.
   
     Через четверть часа мы все, за исключением, ушедшего дальше по своим делам, доктора, Прохора, стоявшего за стеклянной ширмой, мастера Андреича и Юленьки, отосланной директором сготовить нам что-нибудь посущественнее, сидели за столом в кабинете директора, обмениваясь новостями, прошедшими с момента последней нашей встречи. Я же уже заканчивал рассказывать присутствующим свою урезанную в деталях историю. О том, как сбежал в столицу, как попал в Имперский флот, как участвовал в воздушных боях, как погиб наш "Новик", про то, как лечился в деревне, как с деревенскими захватили бронеход и освободили механика, по счастливой случайности, приходящимся сыном моему опекуну.
   - Так ты про Бардина Петра Алексеевича нынче говоришь? Так был он у меня. Вот дела-а! - воскликнул Емельян Емельянович, увидев мой подтверждающий кивок.
   -И вот я тут! -попытался я закончить рассказ, уводя внимание собеседников от боя во дворце. Авось не заметят. Куда там.
   -Нет, ты погодь! А как ты тут-то оказался? А бронеход куда дел? Это ж штука по военному ведомству-то. Не верю, что там они не заинтересовались.  Темнишь ты что-то тут...князь.
   -Ну что вы так сразу, Геннадий Николаевич. Давай-те по старому, Сергей, ОК?!Просто большего говорить мне не рекомендуется! -показывая пальцем наверх, кивнул головой я на стоящего рядом за стеклянной перегородкой , бесстрастно взирающего на заводской цех, Прохора.
   Мои собеседники поняли намек, отчего дальнейшие их расспросы на эту тему прекратились.
   -А как у вас тут? Отчего какой-то режим появился? Сторож даже пускать не хотел, все письмо с меня требовал?
   -Режим говоришь?! -Емельян Емельянович замолчал, раскуривая трубку. Выпустив несколько дымных колец,  он продолжил говорить: -Так ведь война нынче. Нельзя без режима-то. Ремонту омнибусов пришлось потесниться. Чиним ноне паромобили по Военному ведомству и Адмиралтейству. Государственный заказ. А в закрытом цехе идею твою сделать пытаемся. Помнишь?
   - Помню, Емельян Емельянович, как не помнить-то! И как успехи?
   -Ни шатко, ни валко, Сергей. Кажется, с тобой дела бы пошли споро! Верно говорю, Геннадий Николаич? - тут директор всмотрелся в меня, явно ожидая от меня ответа. Инженеру же оставалось подтвердить слова директора.
   -В принципе, я не против, Емельян Емельянович и готов. Но в данный момент  я сам себе не принадлежу. К вечеру должен быть в Новом Петерсборге в Имперской канцелярии, потом дела и разбирательства в суде. Как только освобожусь, дам знать.
   Директор задумался над моими словами, вновь запыхтев трубкой. Вдруг, лицо его вскинулось в удивлении :
   -Во! Сергей, Так я ж вам денег должен! И бумаги! Совсем запамятовал,  старый. Уж извините, князь- вновь принялся за свое директор. Подойдя к сейфу, он набрал известную только ему комбинацию, после чего покрутил рукоятку замка. Сейф тихо щелкнул, открывая хозяину свои внутренности. Емельян Емельянович с полки вытащил какую папочку и толстый гроссбух. Открыв в бухгалтерской книге нужную страницу, он нашёл нужную цифру, замер, будто считая что-то в уме и кинул гроссбух обратно. После чего с верхней полки вытащив пачку ассигнаций и какую-то мелочь, он, положив деньги на папку, продвинул их по столу ко мне. Я же смотрел на него вопросительным взглядом, отчего мужчина решил прокомментировать:
   -Патенты на полезные модели и усовершенствования.
   -Патенты?! Мои?!
   -Да, князь. Оформлены на ваше имя и мое предприятие. Все, как и договаривались. Оговоренная плата за месяц и первые проценты за пользование ваших идей. Выполнили мы тут несколько заказов. Решения ваши пришлись весьма впору.  
    -И много тут денег?
    - Немного -тысяча и три целковых. Берите! Все ваше!
   От денег я отказываться не стал. Их у меня пока было негусто, лишь небольшие подъемные от Адмиралтейства за работу юнгой на "Новике", сунутые мне впопыхах каким-то офицером при отлете. Одет с иголочки, да с голой задницей. Так я до этого момента себя характеризовал. Решив просмотреть содержимое папки позже, я сгреб наличные деньги и сунул их во внутренний карман. Живем! Завершив эту несомненно приятную работенку,  вспомнил токийский зал игровых автоматов. Лёгкие деньги-мое любимое выражение, выходя оттуда с выигрышем. Скрипнула открывшаяся дверь, в которую уже входила Юленька с дымящейся супницей.
    -Господа, что-то посущественней прибыло!
    
    Говоря нечто "посущественней", Юленька принесла поздний завтрак, оказавшийся почти обедом. По ее словам яства сготовлены в близлежащем трактире, услугами которого они пользовались явно не в первый раз. М-м-мням! Вкушая вкусный мясной суп-пюре-пашот, вспомнил, что Петр Алексеевич будет непременно ждать меня на ранний обед. Ч-черт, в меня же столько не влезет.  
     Закончив с поздним завтраком, мы все спустились вниз. Пройдясь по всем заводским цехам, заодно пообщавшись со знакомыми мастерами, словно комиссия, мы осмотрели фронт текущих работ в мастерской: разбитые, находящиеся в ремонте армейские и флотские паромобили. А также изделие закрытого цеха, от взгляда на которое появлялась лишь глубокая тоска. После чего, я вместе с Прохором, попрощавшись со всеми, пообещав, завершив дела, непременно дать знать о себе и пожелав всем "до скорого", сев в свой нанятый паромотор, покинул территорию мастерской.
      По дороге в дом Бардина я попросил водителя паровика ехать самой длинной дорогой, заявив, что желаю в деталях осмотреть этот город. На самом деле ехать было недалеко и мне не хотелось показывать асессору, что я совсем не голоден.
      
     Проезжая, верите ли, совершенно случайно, мимо дома Аюми, попросил нашего водителя остановиться, что он и сделал. Прохор, первым открыв дверь со своей стороны, принялся было выходить.
    Я перехватил его руку своей:
    -Прохор, погоди. Не надо.
    Смотрел я в окно соседнего с паромобилем дома  несколько минут, в надежде, что вот-вот промелькнет в окне знакомое лицо Аюми, которую я не видел с момента спасения после того памятного боя. Очень хотелось увидеть ее, хоть издали. Как она там?  Выздоровела ли она после ранения? Как она среагирует, увидев мое возвращение из небытия. Пускай девушка она крепкая, но вчерашний вечер-возвращение Павла Бардина домой ясно показал мне, что такими вещами не шутят. Шутка ли, после радостного крика Петра Алексеевича на шум выскочили остальные члены семьи. В первые же секунды супруга асессора Александра, ровно как и сестра Варвара в мой первый визит, узнав сына и видя его почти копию, бессильно осела без чувств на пол. Его дочь оказалась посильнее матери, а может новые ожидания и известия о гибели закалили ее. А когда асессор, вместе Маланьей и Павлом,  привел в чувство жену, Варвара уже не сдерживалась. С радостным визгом и слезами на лице, она в прелестном гипюровом платье, совершенно позабыв про воспитание, приличия и присутствие ее высочества, совершенно никого не смущаясь, повисла на шее брата, осыпая того сестринскими поцелуями. Из последующих объяснений я узнал, что они все считали и брата, и меня, со слов официальных сообщений и церемоний ритуальных похорон, окончательно погибшими. Саша тогда им сказала, что надеяться на это нужно всегда, ведь тел-то не было обнаружено. И все равно. Сидя в паровике перед домом Аюми, я, перестраховываясь,  боялся причинить ей хоть какой-то вред, который не смог бы исправить. В нынешнем-то состоянии. Да ещё и Саше нужно это все как-то объяснить, совершенно не представляю ее реакцию. А хотя нет, очень даже представляю. И пока еще непонятный мой статус, и необходимость лечиться самому, и деньги нужны. Лучше, когда все наладится, я , найдя верный способ, объявлюсь ей позже. Надеюсь, с ней все хорошо, думал я, заканчивая разглядывать окна напротив.
    -Трогай! -сказал я водителю паромотора: -На Никольскую,  25.
    Паровик, испуская клубы пара, медленно тронулся и почихал дальше по улице, окатывая теплым паром случайных прохожих.
    
    После повторной и не менее плотной за сегодняшний день трапезы, у асессора подавали достойный внимания суп консоме-прентаньер с нежнейшими котлетками по-боярски и тушеным мясом в красном соусе, отдыхая после еды, стоял у окна гостиной в квартире асессора, ведя с Петром Алексеевичем неспешный разговор:
    -Знаете, Сергей! -говорил он по-дружески, про статусы мы договорились еще вчера: -Я весьма благодарен судьбе, что столкнула меня с вами тем ранним утром, когда вы чуть не попали под паровик моего начальника обер-полицмейстера. Вчера вы вернули мне старшего сына. Поверьте, я умею быть должным и отдавать долги.
    -Полно,  Петр Алексеевич. Ваша помощь мне в трудную минуту тоже оценена мною по достоинству. И решение вопросов в полиции, и выбор приюта, и оформление опекунства над совершенно незнакомым вам парнем, и даже первые деньги.
    -Право, разве же это деньги? И напоминали вы мне тогда...
    -Деньги! -прервав асессора, утвердительно ответил я: -Как по мне,хорошие деньги. Поверьте, та ваша помощь в трудной ситуации оценена мной по достоинству. Ну а мое участие в возвращении вашего сына, верите ли вы или нет, это чистая случайность. Ну откуда мог я знать, что он находится в самой глуши среди лесов Калмации. Как ни пафосно это звучит, мы просто спасали деревню и людей, которым я был обязан своему спасению, от пришедшего в их дом врага. А после Павел сам присоединился к нам и не менее нашего помогал себе вернуться домой.
    -Я вам верю-верю. Охотно верю. Павел этой ночью весьма обстоятельно рассказывал перипетии его злоключений и обстоятельства освобождения....-замолчал он: - И возвращения в столицу во дворец. И ваш бой. Я знаю об этом почти все.
    -Вот как? И что вы знаете?
    -Я буду нем как рыба, если вы об этом. Хотя по долгу службы меня, верно, известят наверняка, но от меня никто ничего не узнает. Я и так вам сильно обязан.
    -Хорошо.-буркнул я.
    -А что, Сергей, планируете делать дальше?
      Ответил я далеко не сразу. Задумавшись над ответом, присел на свободный дубовый стул в аглицким стиле в гостиной, всем своим видом и красивой резьбой ножек, демонстрировавший достаток хозяев.
    -Для начала, Петр Алексеевич, сегодня вечером возвращаюсь дирижаблем в столицу. Вечером надо быть в Имперской канцелярии. Что там будет, совершенно не представляю. Назавтра вызов в суд, по делам княжеского рода Отяевых. Зачем и что, большего не знаю. Да я даже, где там жить и работать, совершенно не представляю. Ведь в приюте я больше не числюсь,  дело мое уже ушло наверх. Тут хотя бы в мастерской можно. Так что все так неопределенно.
    -Мда-с! Ситуация-с! Тогда, выслушайте то, что я вам сейчас скажу,  Сергей,  и прошу сразу не отказываться от моей помощи.
    -Петр Алексеевич,я весь внимание.
    -Князь, -я скривился: -вы, возможно, не знаете, что моя доченька Варвара закончила с отличием курсы благородных девиц в нонешнем году.-начал асессор издалека:- Ей желательно появиться в свете. Тем более, что с ее высочеством они вчера несколько сдружились за столом. Касаемо Павла, сегодня наш семейный доктор для профилактики, успокоения и излечения умственных расстройств весьма  рекомендовал отправить сына отдохнуть на воды. Куда-нибудь в Баден-Баден или же в Байонну. Правда Павел от отдыха на водах сразу же наотрез отказался, вместо этого возжелав уехать в столицу. Продолжить прерванную, так некстати, учебу.   
     В связи с этим мое предложение таково. На первое время можете воспользоваться жильем нашей семьи в имперской столице, поселившись в ней  вместе с Павлом и Варварой. Также я телеграфирую своему знакомому в столице. Думаю, он не откажется помочь своему старому другу и у него найдутся для вас на примете несколько замечательных вариантов  жилья. А до тех пор, можете жить в ней, сколько пожелаете.
    
    Из сообщений телеграфных агентств.
    Агентство Вулфа сообщает, что из источников, заслуживающих доверия, стало известно о неудавшейся попытке государственного переворота в Гранд-Тартарии. Из тех же источников стало известно, что заговорщики из числа лиц, приближенных к Императору Миколаю Второму, опираясь на силы из недовольных сложившимся состоянием некоторых иностранных держав и тайных магических обществ, предприняли попытку сменить власть кавалерийским наскоком. Большего пока не известно, но наше агентство не оставляет попыток узнать больше. Что предпримут иностранные державы? Как ответит на попытку переворота Император Тартарии?  Это новая война?! Дамы и господа, об этом и других новостях читайте агентство Вулфа в следующем телеграфе.
    
    Нихон, Эдо. Заговор туземцев Формозы против катайской тирании организован преимущественно мелкими служащими правительственных учреждений с участием оставшихся на острове нихонцев, преимущественно из Тайхоку, откуда доставлялось оружие. Заговорщики собирались перебить катайцев и объявить независимую Формозскую республику. Заговор раскрыт одним из участников и жестоко подавлен колониальными властями. Произведено более 500 арестов.
    
    "Exchange Agency" сообщает об одновременной пропаже известного аглицкого мага-психоиллюзиониста Эдуарда Грексона и его друга, мага Вилли Сайкеса, отправившихся в поездку по заграничным странам. С прошлой недели вышеуказанные лица не выходят на связь. Агентство принимает любые сведения об их судьбе или возможном местонахождении за достойное вознаграждение.
    
    Тепло попрощавшись с асессором и его семьей, мы с Павлом и гвардейцем вышли из дома, в котором жила чета Бардиных. В моем нагрудном кармане лежал дорожный банковский чек в Дворянском банке на пять тысяч рублей, выписанный Петром Алексеевичем на разные текущие расходы. Терзало смутное сомнение, что такой же чек был выписан и его сыну. Брать не хотелось, ведь деньги у меня были, но мой опекун был весьма настойчив, почти силой вручая мне вышеозначенную бумагу, с жаром уверяя, что деньги нам обоим еще понадобятся. И просил не стесняться и обращаться, будучи возникнет такая надобность еще.
     Ага, щас. как-нибудь обойдусь! Хватит с меня. Мне и так было немного стыдно за себя, в растерянности прямо на глазах Павла и прочих членов его семьи принимая из его рук финансовый документ . Хотел даже, улучив момент, тихонько и незаметно вернуть своей магией чек на стол в его кабинете. Лишь поверил его непоколебимой уверенности, с которой он убеждал новоиспеченного князя в том, что жизнь в столице очень дорогая. Ну не знаю. Могу сравнить лишь с Москвой и Токио, там она действительно дорогая. А во время моего побега в столицу поначалу как-то мне дела до столичной дороговизны не было. А потом так совсем, в буквальном смысле, почти на дне оказался. В общем так. Дал себе зарок. Тратить буду свои, а эти деньги - если не понадобится, так разменивать не буду. Заработаю.При случае - верну.
    
     На этой мажорной ноте, нанятый нами паромотор-такси домчал пассажиров до городского воздушного порта, где мы втроем, отметились у тамошнего начальника, дабы получить места для военных и прочих лиц, наделенных жалованными привилегиями. После чего, поднявшись по лестнице, обдуваемые воздушными потоками, сели на рейсовый дирижабль с красивым названием 'Лебедь', который летел в столицу. На этом наши дела в Старом Петерсборге временно завершились, оставляя нас в неведении относительно ближащего будущего. Мне сегодня предстоял визит в Имперскую канцелярию, а на Пашке уже с завтрашнего дня - обустройство в столице, восстановление в правах и поход в приемные Практического Политехнического Института, Технического института и Инженерной Академии. А еще подготовка к приезду его родной сестры Варвары. Как мне кажется, асессор таким образом решил проверить своего 'блудного' сына на адекватность.
    
    Мужчина-стюард из дирижабельной обслуги, весь в бело-синей, чем-то напоминающей морскую, униформе, сопроводив всех нас до нашей каюты 2 класса и дождавшись, когда мы в ней разместимся, сообщил о скором открытии на борту дирижабля ресторана, после чего рекомендовал прогуляться по его главной застекленной палубе.
      []
    Следом он, откланявшись нам, вскоре ушел. Сев на мягкий, отделанный нежно выделанной кожей, диван у окна, я откинулся на высокую спинку дивана, глазами осматривая выделенную нам каюту, больше похожую на купе старого пульмановского вагона, виденный мною в музее. Высокие потолки были обтянуты белым бархатом, для пущего стиля украшенного декоративной накладкой. Люстра-бра, висевшая в центре потолка, давала приглушенный свет. На небольшом столике лежала свежая утренняя газета с новостями Нового Петерсборга. Перебрав рукой страницы, читать не хотелось, я, сдвинув шторку на окне, посмотрел в окно с левой стороны. Иллюминатор, сделанный из толстого стекла, был способен выдержать перепады давления и капризы воздушной стихии. И был куда больше такового в моей каюте на ударном дирижабле. Вдали над городом, сторожа порт, висел военный дирижабль, полная копия нашего "Новика". И услужливая память подсунула кадры моей же службы. За стеклом чернела простирающаяся вдаль гладь морского залива, по волнам которого плыли маленькие рыбацкие баркасы и, идущий в порт, большой пароход. Виднелись грязные и кое-где, поросшие травой и мелким кустарником, черепичные крыши разнокалиберных домов, башни церквей, трубы заводов и металлические конструкции технической направленности, назначение которых, к стыду своему, за все время моего пребывания тут я так и не узнал. Уткнувшись в окно, я смотрел на всю красоту вечернего города вполглаза, перебирая прошедшие памятные и не очень истории и события моей службы. Мне никто не мешал, спутники были предоставлены сами себе. Решив, что хватит, я захотел избавиться от нахлынувшей вдруг хандры и переключиться на более приятные мне воспоминания. Вчерашний вечер.
     Мы с Сашей, поздно вечером, стоя вместе на, едва подсвеченной калильными фонариками, площадке лестничного трапа у входа в дирижабль:
    -Сережа, обними меня. Я боюсь!
    Я нежно обнял свою пассию за почему-то дрожащие плечи, чмокнув ее в щечку. Все равно никто нас не видит:
    -Саш, ну ты чего? Чего тебе-то сейчас-то бояться? Все уже закончилось. Враг ваш повержен. Наши победили.
    -Ты не понимаешь! - негромко произносит она, мягко прижимаясь к моему плечу, словно начав согревать теплом наши тела:-Знай! Я совсем не трусиха, но я боюсь!
    -Ну чего ты? Скажи мне.
    Девушка, обняв меня за шею, медленно заговорила мне в ухо, словно желала, будто бы никто не услышал ее:
    -Боюсь ...вернуться обратно и услышать, что papan больше нет... Боюсь новой внезапной атаки, что вновь застанет нас врасплох. Я теперь сплю с парочкой парострелов под подушкой. Боюсь за maman. Она сильно любит нашего отца и может не выдержать его потери. Боюсь за своих братьев и сестер. Они ничем не заслужили всего этого.
    
    Саша тихонько всхлипнула: -Все, кто меня окружает, в последнее время почему-то вскоре уходят. Туда. В чем я провинилась? Мои охранники, тенью носившиеся за мной. - как могла объясняла она: - Помимо известных тебе случаев в последнее время была еще парочка покушений, едва не увенчавшихся успехом. За которыми, как выяснилось, стоял мой дядя. Во дворце от рук этих чертовых катайцев не стало нянечки и нескольких маменькиных камер-фрейлин и статс-дам, знакомых мне с детства. А уж камер-дам и слуг не перечесть. Илька, князь Гагарин, ты должен помнить его, гонщик из моей команды, участвовавший вместе со мной в последней гонке - погиб. И ты тоже чуть не погиб. Один раз я уже слышала - Александра замолчала: -Ради чего? Ради власти, Империи и короны. - девушка вздохнула, смахнув беленьким платочком невидимую в темноте слезу: -Сегодня я своими глазами видела светившуюся от счастья семью. Как ни кощунственно это звучит, но я готова променять все блага нашей Империи на счастье. Простое человеческое счастье. Свое и семьи. Не хочу видеть ничьи интриги, скрытую зависть князей и дворян, подозревая каждого в измене Империи. Боюсь за нашу страну, по последним докладам подчиненных отца, стоящей на пороге новой войны. Боюсь, что papan не выдержит этого, а вскоре, и maman с горя откажется от власти. Мы обсуждали это, она отпишет эдикт мне. Я не хочу, Сережа, я не справлюсь. Я боюсь... поэтому и мечтаю. Хорошо бы сбежать, чтобы мы одни, ты и я...в небе на бескрайних просторах и на земле, за штурвалом дирижабля и рулями паровика... - она замолчала, не переставая волнующе дышать мне в ухо:
    -Это несбыточная мечта. Даже тебя оставить тут боюсь.
     Я удивился.
    - А это еще почему, Саш? Кому я тут нужен?
    - Мне!... Понимаешь, моя семья может запретить видеться с тобой. Меня прочат замуж за принца Брауншвейгского Фердинанда, сильного магистра магии иллюзий.-словно чайнику, поясняла она мне основы политики: - Династический брак, призванный усилить отношения Тартарии и Германии, и заручиться ее поддержкой против наших врагов. А я не хочу. И с отца станется, несмотря на оказанную тобой ему лично и Империи помощь, запретить и расстроить наши едва начавшиеся отношения.
    Ответить мне тут ей было решительно нечего:
    -Саша, не волнуйся, тут я остаюсь ненадолго. Я уже завтра вернусь в столицу и обещаю, мы вместе что-нибудь придумаем - и чтобы отвлечь ее высочество от грустных мыслей, я впился в нее долгим поцелуем.
    
    
    -Сереж, может сходим на палубу? Раз нам стюард так расхваливал.
    -Да в чем проблема. Пошли - сказал я Павлу, немедленно принимаясь вставать с дивана.
    
    Поначалу мы шли не туда. Это мы поняли сразу, едва прошлись по длинному коридору мимо дверей, ведущих в такие же как наша, каюты. Открыв дверь, вроде бы ведущую в следующий зал, мы, спустившись по лестнице, вышли в зал третьего класса. В котором большая палуба без единого деления на каюты была полностью забита простыми людьми, сидящими за столами на многочисленных лавках со своим скарбом, пожитками и детьми. Поняв, что попали мы явно не туда, куда хотели, вернулись обратно. Повстречавшийся нам вновь знакомый стюард провел куда надо, сопроводив до самой площадки.
     Она и впрямь была застеклена большими толстыми стеклами, идущими почти от самого пола палубы, придавая шикарный панорамный вид на заходящее на закат солнце и зажженные вечерние огни большого города. На обзорной площадке уже стояли люди. Франтовато и дорого одетые мужчины и женщины, дети и взрослые, явно из салонов 1 класса и кают 2 класса, стояли вплотную к стеклам, наблюдая за окружающими их видами.
     После третьего свистка-сигнала,предупреждавшего о начале движения, наш "Лебедь" внезапно дернулся, вздрогнув своими машинами. После чего послышался шум раскручиваемых винтов. И следом, отчалив задом от причальной башни, наш дирижабль, изменив направление вращения винтов и наклон рулей высоты, принялся подниматься в небо, вызывая почти слаженный восторженный вздох у наблюдающей за набором высоты в зале детворы и молодых девиц.
    
    - Дедушка! А вон там ударный дирижабль в небе иль простой? - слышу громкий детский голос справа. Мы с Павлом как-то синхронно заинтересовались, разом поглядев в нужную сторону. У стекла, вглядываясь в темнеющую даль, стояла троица из хорошо одетого пожилого мужчины, мальца лет десяти в коротком детском костюмчике с нашитой на штанишках бахромой и с биноклем в руках, а также затянутая в плотный темно-зеленый кринолин молодая девушка. Которая на мальца и зашикала, призывая его, явно младшего брата, к порядку.
    -Внук! Да откуда ж мне знать-то? Я ж не военный.
    -Но деда-а! Ты говорил, все знаешь. А сам!
    -Алешенька, но это так. Я действительно не знаю. И не могу разобрать -мужчина силился увидеть, всматриваясь в монокль:- Могу лишь догадываться. Скорее всего, это военный.
    
    -Вы правы, уважаемый! - решил вступить в разговор: - Это действительно эскадренный ударный дирижабль. Восьмипушечный. Один из новых, недавно сошедших со стапелей нашей Империи. Похожий на хищную, быструю и крепкую аку...рыбу, которую весьма сложно поймать врагу, если она в опытных руках.
    -Вот деда! Ты слышишь? Я угадал! Угадал!
    -Алешенька, веди себя прилично! -Девушка зашикала на мальца вновь.
    -Олюшка, а что тут такого?
    -Алекс! -прервала она мальчонку: -Откуда у вас, молодой человек, такие познания воздухоплавательной техники? Издалека сумели распознать? Да и на флотского вы не похожи!
    Я козырнул, отдав флотское приветствие при встрече командира, действием подтверждая ее слова.
    -Этого просто не может быть!- с сомнением заявила мне девушка, правда взглядом оценивая стоящего рядом со мной Павла.
    -Вы мне не верите? Уж разве я чем-то дал вам повод сомневаться?
    -Ольга, нельзя так безапелляционно, ты можешь быть не права. Уж простите ее! -решил прокомментировать девичий выпад пожилой мужчина: - Признаю, отчасти доля сомнений в ее словах оправдана. Вы действительно больше похожи на тех франтоватых молодых людей, которых ничего, кроме литературных салунов и званых вечеров не интересует. Простите нас еще раз!
    -И все же. Как вы можете знать? -не унималась девушка.
    -Все просто, сударыня. - со вздохом отвечаю я ей: - Служба. На таком послужить повезло. Ударный дирижабль 'Новик', если вам что-то говорит это название.
    -Браво! Брависсимо! Вы нас уели, молодой человек...э-э-э...вы не представились - вновь вступил в разговор этот дедушка.
    -Ох, простите! Сергей Конов - представляюсь мужчине без чина: - А это мой названый брат, Павел Бардин. Дворянин.
    -Зубов Петр Силыч, дворянин - вернул он подколку мне: - А это мой внук Алексей Зубов и внучка Ольга Алексеевна Зубова.
    
    Уточнив друг у друга, что мы все держим путь в Новый Петерсборг, наш разговор плавно свернул в неспешную беседу. Я рассказывал, восторженному от услышанного, мальцу о технических подробностях так понравившегося ему военного дирижабля, добавляя в рассказ своих ощущений из службы и красок из боевых действий, вгоняя девицу напротив в белизну. Дед внимательно слушал, не перебивая, изредка уточняя некоторые детали, вроде фамилий капитанов. Павел же не отставал от меня, рассказывая всем об особенностях эксплуатации наземной шагающей техники, вызывая у младшего брата Алексея нечто похожее на приступ нестерпимого желания немедленно сбежать и оказаться там же, где были и мы. В разговоре мы не заметили, как наш дирижабль добрался до столицы.
    
    Когда рейсовый дирижабль пришвартовался к причальной башне столичного порта, мы уже были готовы к выходу. Дождавшись, когда юнга со стюардом из обслуги закончат свою работу и разрешат выход, скучающих в нетерпении, первых пассажиров на трап, мы вышли и замерли. Поле городского воздушного порта, освещенное светом множества направленных прожекторов, было по размерам не меньше, чем площадка столичного военного порта. Ко всем соседним причальным башням, ведущим в здание порта, были принайтованы пассажирские дирижабли разных государств. По крайней мере, я заметил на летном поле германский Цеппеллин, французский Зодиак и свенский Форсман, не считая других тартарских дирижаблей, запомнившихся своими птичьими названиями. У складских ангаров разгружалось несколько грузовых дирижаблей разной длины, а совсем уж вдали - в клубах пара были едва различимы снующие туда-сюда паровозы с бочками, везущие воду вставшим под погрузку летательным аппаратам. Продолжая осматриваться по сторонам, когда еще представится такая возможность, мы медленно принялись спускаться вниз. Вскоре сзади послышались шаги догоняющих нас пассажиров. Справа и слева по таким же трапам начали спускаться пассажиры из первого и третьего класса.
    -Сереж, смотри! Вон там Ольга идёт!
    -Где?
    -Да вон!
    Увидев Зубова Петра Силыча с Алексеем и Ольгой, Пашка, дождавшись, когда они заметят на , на прощание помахал им своей шляпой. Я же лишь приподнял свой котелок над головой, внимательно оглядывая за действиями "названного брата".  А он продолжал:
    -Вот скажи, Сереж, на твой взгляд, как тебе Ольга? Правда, она мила?! -не отвлекаясь ни на что и не прекращая ходьбы по ступеням, мечтательно утверждая, произнес он.
    -Молодой красивой Ольге Паша песенку поёт.  -протянул я нараспев: - Бардин, да ты уже, похоже, втрескался в нее! Ну, прям любовь с первого взгляда. Попал ты, брат!
    -Ну ты как скажешь. Ну ладно -смутился он: -Зря это я спросил.
    -Да ладно тебе. Чего тут такого? Понравилась?! Надо было адресок у неё взять.
    -Уже!
    -Что уже?
    -Уже. Ольга Алексеевна пообещала, что будет через три дня вечером в литературном салоне мадам Пумпянской.
    -Ну вот. Я иду с тобой. Подержу канделябру.
    -Чего-о?
    -Чего-чего? Так сказать, помогу навести мосты. Поддержу компанию.
    -Как-то странно ты, Сергей, говоришь. Вроде слова говоришь понятные, а ничего не понятно.
    -Кхм...
    
    Солнце уже зашло, уступая место ночи. Под ярким светом прожекторов, осветивших ступени металлического трапа, мы спустились по нему вниз, издавая своими штиблетами, ни с чем не сравнимый характерный звук. С накопительной площадки мы пошли вовнутрь, прямо в главный зал столичного порта. Войдя вовнутрь, я ахнул, не сдержав своего удивления. Представьте себе высокое здание, полностью выполненное из стекла и металла. Большой зал, залитый ярким электрическим светом, исходящим от множества люстр и светильников, со кучей лестниц, переходов и спусков. Со обилием пальм, гигантских кактусов, прочей посаженной и в кадках экзотической зелени, словно обнимавшей своей растительностью каскад из нескольких фонтанов, несомненно бывших местом притяжения всех пассажиров и встречающих.
    []
  Свет от ламп позволял в деталях разглядеть и оценить масштабный труд рабочих и инженеров, выполнивших своими руками арочные своды под потолком и мощные металлические колонны, которые держали всю конструкцию здания и стеклянную крышу. Бардин лишь посмеивался, глядя на все это, гарантируя мне растяжение шеи от того, что кручу голову во все стороны и отмечал все изменения, произошедшие с момента его выпадения из нормальной жизни. Лейб-гвардейцу, похоже, было на все наплевать, ограничившись охраной. Спустившись вниз по широким ступенькам и сделав несколько шагов к очередной мраморной лестнице, ведущей к центру большого зала, где в окружении цветника и высоких пальм бил вверх самый большой и красивый фонтан, меня вдруг остановили раздавшиеся сбоку слова:
    -Эй, кого я вижу! Разрази меня гром! Никак Конов?!
    Я обернулся на голос:
    -Бойко?! Репортер?! Ты?!
    -Точно! Гонщик! Приютский!- старый знакомец, с которым меня сроднила та безумная погоня за Александрой, стоявший с каким-то другим мужичком, широко распахнул руки. Прохор принялся косить взглядом, словно требуя от меня подтверждения приказа. Я остановил его, ухватившись за рукав, и пошел к Олегу первым:
    -Отож!
    Остановшись на мгновение, мы друг с другом обнялись, как старые знакомые.
    -Живой?
    -Живой!
    Хоть и берегся,  но недолеченные боли вновь дали о себе знать очередным прострелом в спине. Все, как решу все текущие дела, иду в ближайший парк или лес -лечиться:
    -Знать про тебя в имперском некрологе соврали. Костлявая с косой мимо прошла. Долго жить будешь!
    -Кхм...типун тебе на язык, Олег. Не дождетесь!
    Следом по слуховым трубам объявили посадку на какой-то дирижабль. Бойко скривился:
    -А ч-черт! Это мой! Сергей,  в столицу надолго?!
    -Не знаю, Олег, но думаю, да. Скорее да, чем нет. В приюте я больше не числюсь.
    -Понял. А где остановишься, известно?
    -На первое время пока у друзей. А потом-не знаю.
    Репортер, резво принялся хлопать по карманам своего сюртука, и через несколько секунд из нагрудного кармана выудил визитку со своим адресом, сунув ее мне.
    -Вот! Как устроишься, сообщи моим. Я мигом примчусь! Нам многое обязательно нужно обсудить. И есть шикарная идейка!-говорил Бойко, медленно отходя от меня задом наперед: -Не пожалеешь! Обязательно сообщи!
    
    Вечерняя столица встретила нас вечерним шумом и гамом множества пыхтящих, чихающих и то тут, то там, сигналящих паромоторов, медленно снующих по запруженным городским улицам. После нескольких дней комендантского часа, введенного после терактов в столице и нападения на дворец, наложенные на общественную и частную жизнь ограничения были сняты военными и столица, явно вздохнув и перекрестившись от ужаса прошедших дней, зажила прежней жизнью. Выйдя из парадного выхода в город, искать паромотор нам долго не пришлось. Прямо у здания центрального порта стояла целая вереница паромоторов на любой вкус.
    Еще не успев подойти к мостовой, Прохор вскинул руку, показывая водителям паромоторов, что нам нужно такси. Самый универсальный знак двух миров. К нам подскочил мальчонка-зазывала. Залихватски громко свистнув и махнув рукой самому ближайшему водителю паромотора, словно призывая его готовиться, он принялся  показывать нам путь, настойчиво приглашая нас именно к этому паровику, одновременно ловко приговаривая:
    -Дяденьки, а дяденьки! Господа унд баре! Если вам к премьер-министру, домчат быстро экипажи фирмы "Бистро".  
    Первым, быстрее водилы, открыв нам двери, следом он снял со своей головы видавший виды, весь потрескавшийся, бывший когда-то кожаным, картуз. Резко и уверенно перевернув его,  он, словно прося милостыню, демонстрировал нам его засаленные края.  От трогательной и смешной картины в целом я засмеялся и полез в карман за деньгами. Где-то там была мелочь. Достав целковый,  я кинул его в картуз.
    -Держи, бизнесмен!
    -Благодарю покорно! Спасибо, дяденьки! -мальчонка, выудив целковый, проверил его на зубок, после чего засунул монету в глубокий карман гуттаперчевых трико. И следом, также резво, как и снимал, он напялил свой картуз обратно на голову. Убедившись, что все мы влезли в паровик, он аккуратно закрыл за нами дверь. Заодно постучал по крылу,  сообщая водителю паромотора, что его "клиент" уже сел. Помахав нам на прощанье рукой, он побежал к следующему увиденному у входа клиенту.
    -Нет, каков нахал!
    
    Не обращая внимания на ворчание Прохора, недовольного столь лёгким заработком современной тартарской молодежи, я назвал таксисту адрес Имперской канцелярии. Водила, согласно кивнув, без каких-то просьб с нашей стороны, пообещал домчать до нужного места с ветерком. И не соврал. Почти сразу объехав имевшуюся на дороге пробку задворками,  мимо множества помоек с характерным затхлым запахом каким-то известным только ему маршрутом, он вскоре выехал на второстепенную полупустую дорогу. И погнал, сгоняя с дороги тихоходов, часто бибикая своим клаксоном, заодно оправдывая рекламный слоган фирмы.
Оценка: 8.13*104  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Межзвездный мезальянс. Право на ошибку" С.Ролдугина "Кофейные истории" Л.Каури "Стрекоза для покойника" А.Сокол "Первый ученик" К.Вран "Поступь инферно" Е.Смолина "Одинокий фонарь" Л.Черникова "Невеста принца и волшебные бабочки" Н.Яблочкова "О боже, какие мужчины! Знакомство" В.Южная "Тебя уволят, детка!" А.Федотовская "Лучшая роль для принцессы" В.Прягин "Волнолом"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"