Горн Андрей: другие произведения.

Дух трудолюбия 3

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


Оценка: 7.58*210  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Приключения Сергея Конова. Часть третья. Наметки.

   Выйдя из парадных дверей на улицу, я, держа в руке новенькую шляпу-котелок и тонкую трость с набалдашником, этих обязательных спутников каждого уважающего себя господина, навязанных мне придворным портным, взглянул вверх на небо. Утро нового дня порадовало жарким солнышком, словно напоминая всем нам о последних днях Тайлета, об уходящем лете и дыхании наступающей осени. Да и на булыжной мостовой вдоль Никольской хватало опавших сухих листьев, которые впрочем усердно сгребали своими граблями в кучи троица местных,  колоритно выглядящих в своем облачении,  дворников.
    Вспомнив вчерашнее, я улыбнулся. А чего не улыбаться, жизнь-то налаживается.  Вот вчера, к примеру. Асессор, трижды весьма удивленный - нежданным возвращением из небытия старшего сына, безуспешно разыскиваемого охранкой опекаемого лица и уж тем более, воистину неожиданным в этих краях, чай не столица, визитом в квартеру ее высочества, на радостях велел Маланье быстренько накрывать праздничный стол в гостиной и срочно слать гонца в кондитерскую.
  -На Биржевую пусть сразу скачут,  в Филисеевский. Ан нет! Пускай возьмут паромотор! Шампань Луи Родрера и Боллянжэ, алиатико с мозелью. И зельцерской чуток.
  -В "Донон" на Аглицкую. Стерлядку там в шампанском в судках, севрюжки наисвежайшей копченой пусть упакуют. И обязательно белужьей икорки захватят.
  -Засим к Андрееву. Непременно торт. Самый лучший. И северных пирожных. И фруктов тропических. Пусть не скупится -говорил возбужденный асессор, передавая не менее удивленной и радостной горничной несколько крупных ассигнаций:- Радость-то у нас нынче какая!
    Позже, сидя за большим столом рядом с Сашей, Павлом и его семьей, весь вечер на себе ощущал жгучие взгляды его, весь вечер молчащей,  сестры Варвары, то и дело, украдкой туда сюда переносившей взгляд с Павла на меня и обратно. Сравнивала наверное. Перед началом разговора ее высочество начала с дел государственных, доверительно сообщив асессору последние новости. Поблагодарила семью за оказанную помощь Империи, сознательно умолчав о прошедших во дворце событиях, вручив асессору жалованную грамоту за подписью его величества, наделяющую Петра Алексеевича званием почетного гражданина. Подтвердила вновь согласие Императора на создание особой надзорной комиссии. И что Павла незамедлительно восстановят в правах, и без проволочек выдадут необходимые бумаги. Сняты и вопросы контрразведки касаемо моего опекунства, заявив, что Империя ко мне и моей личности вопросов боле не имеет. А Имперская канцелярия в кратчайшие сроки признает князем Сергея Конова, согласно доброй воли  князя Василия Павловича Отяева, передавшего свой личный родовой магический артефакт.
      Вместе со мной из дома асессора вышел дюжий лейб-гвардеец, до особого распоряжения  приданный мне охранником. Один. Вчера, после столь памятного вечера-возвращения в семью Павла, по времени затянувшегося почти до поздней ночи, я проводил Сашу с приданной ей охраной до нашего дирижабля и посадив на борт, вернулся обратно. Договорившись встретиться в столице на ближайшей премьере. Петр Алексеевич любезно выделил мне гостевую комнату, прося уважить и вообще быть как дома. Ее высочество с охраной возвращалась обратно в столицу, к родным в загородную резиденцию под столицей, откуда она отпросилась ненадолго. Развеяться и погулять после ужаса последних событий. А мой путь вел в приют и в мастерскую. Надо бы мосты навести, документы свои какие забрать.
   
   Визит в приют в новом статусе вызвал у меня двойственные чувства. Ведь возвращение в альма-матер, которой я отдал несколько, пускай самых необычных, но реальных месяцев своей жизни, согласитесь, это всегда событие. Немножко припоздал к началу урока, отвык чуток за время блужданий по Тартарии, и надо бы соответствовать. Как у нас говорят, начальники не опаздывают, они задерживаются.  
   Вначале Аркаша-сторож на дверях был несколько удивлен столь раннему утреннему визиту щегольски одетого, давно разыскиваемого полицией, потеряшки, на несколько месяцев пропавшего из приюта. Он, недовольно  смерив взглядом, принялся было с хрипотцой в голосе отчитывать,  но увидев сменившего позицию бравого гвардейца-охранника за моей спиной, сник. И только высказал, что ежли де возвернусь,  то надлежит свести вначале к Акулине Валерьяновне. А увидев княжеский перстень на руках, только всю дорогу до кабинета заведующей и бурчал:
   - Нашёл, значит, своих-то. А как есть знал, де ты, Сергей человек-то не простой.  Вот как давеча заприметил, так и решил.
   Заметив такую внимательность сторожа, повернул княжий перстень вовнутрь. Хвастаться новым статусом всем подряд и рассказывать я был не намерен.  
    Следом на лестнице встретился спускающийся Евграф Матвеевич. Наш уважаемый физрук неспешно спускался по ступенькам вниз, насвистывая одному ему известный мотив. Он, завидев меня, пробасил:
   -О! Конов, гляжу, ты?! Нашёлся?
   -Да! Я, Евграф Матвеевич!
   -К нам? Тебя ж вроде полиция...
   -Да нет. Все вопросы сняты. Вот зайти решил.
   -Нда. Ишь ты?! -рассматривал мужчина меня: -Прямо так и не узнать. Всего несколько месяцев не был и только посмотрите на него. Вырос еще, возмужал, да еще и в плечах раздался. Человеком стал!-одобрительно хлопнул он меня по плечам. Я скривился от пронзившей меня боли, лечение все же нужно было продолжать:-Ох, извини! Ты ранен?! Где это тебя угораздило?
   -Ничего-ничего, все пройдет.
   -Так где пропадал столько времени?
   -На фронте был, Евграф Матвеич. Имперский флот. Карагаиси-Калмация
   -Вот как?! Передовая! Удивлен! Экий молодец! Так это там тебя? -довольный услышанным, мужчина, по выправке бывший  военный, гладил свою бороду:
   -Как-то так получилось, Евграф Матвеич.
   -И лейб-гвардеец ...э-э-э Преображенского полка с тобой? Точно?
   -Со мной.
   -Во что серьёзное влип?-продолжал выпытывать физрук.
   -Да нет, все уже позади. Просто беспокоются, как бы чего опять не вышло.
   -Ну да-Ну да. Ты вроде у нас мастак известный. Не вышло -повторил мои слова, словно думая о чем-то, Евграф Матвеевич: -Да что это я. Ты, верно, вначале ...к Акулине Валерьяновне?
   Я кивнул. Мы с физруком тепло попрощались, пожав друг другу руки, и разошлись довольные встречей, каждый по своим делам. Доведя нас до дверей Акулины Валерьяновны, Аркаша услужливо постучал в дверной косяк, после чего схватился за ручку двери, первым пропуская меня.  
    Секретарь в учительской, крикнув "войдите" на негромкий стук в дверь,  повернув голову на скрип открываемой двери, стала похожей на снулую рыбу и медленно прошептала:
   -Нашелся, ну заходи-зах...Здр...ась...те! ...А ...вы... верно к Акулине Валерьяновне?! Так она тут. Я сообщу только -девушка, выскочившая из-за своего стола, юркнула в соседнюю дверь к начальнице. Была она там недолго, после чего вновь выскочила и просила заходить. Акулина Валерьяновна была готова принять.
   Разговор с заведующей за закрытыми дверями продлился где-то с час. Как раз до первой перемены.
   -А, это вы, князь. Входите! -когда я зашел, приветствовала Акулина Валерьяновна. Она с первого раза относилась нормально, но тут женщину было прямо не узнать. С первых же слов она начала держать дистанцию, говоря подчеркнуто вежливо и словно отстраненно.
   -Вы, верно, за своим делом? Так у нас его нет.
   -Что?! Как это нет?
   Женщина принялась обстоятельно объяснять:
   -Так ведь вчера к нам пришел телеграф из полицейского департамента и одновременно Имперской  канцелярии. Первые сообщали о снятии твоей личности с розыска, а вторые уведомляли о новом статусе, незамедлительной передаче  всех дел им. Фельдегерь с канцелярии заявился к вечеру. Так что примите нынче мои поздравления. За то, что нашли родных. Я за вас правда рада и хотела бы надеяться, что покинув нас нынче, в новом статусе вы нас не забудете.
   Не став напрасно разочаровывать ее, я лишь заверил заведующую, что о ольгинском приюте у меня остались только хорошие воспоминания, а её лично, за деятельное участие в моей судьбе, доброту и ласку, буду помнить всегда. Женщина, от ласковых и приятных слов расчувствовавшись, немного оттаяла и предложила мне чашечку ароматного чаю. Я согласился и вскоре девушка-секретарь принесла чайник с конфетами и пряниками. Явно оставшимися с утреннего завтрака. Пили как раз до конца первого урока. Распрощавшись с ней, я пошел к двери. Когда я открывал дверь, Акулина Валерьяновна вдруг окликнула меня:
   -Сергей, знаете, не могу не спросить напоследок!
   -Да, Акулина Валерьяновна?
   -А печатки-то твоих рук дело? Вон дортуар твой никак не признается. Заразной ваша игра оказалась, по всем учебным заведеньям в городе разошлась. Уж измучилась жалобы коллег выслушивать.
   Лучезарно улыбаюсь:
   -Не могу знать, Акулина Валерьяновна. Удачного дня!
   И вышел.
    -Вот ведь стервец! Явно твоих рук дело, а признаваться не хочет. Ну да ладно. Я еще выведу их на чистую воду.
   
     После визита к заведующей, вышел в пустой коридор. Аркаши-сторожа уже не было, ушел куда-то. Попросив гвардейца подождать еще в коридоре у кабинета учительской, не видя смысла в своей охране, что меня тут может напугать, направился в сторону нашего класса. Пока шел по пустынным коридорам, гулко шлепая по уложенной на полу плитке новенькими штиблетами, рассматривал по сторонам. Искал любые изменения, произошедшие вокруг в мое отсутствие. Когда громко прозвенел колокольчик приютского звонка, я уже был возле нашего класса. Открылась дверь и первым из класса вышел наш попик. Ну да, тот самый, Евлампий -любитель гладить абажуры. Не узнав меня, он со стоически довольным видом прошел мимо. Ребята в классе не спешили выходить следом. Наверное собирали свои вещи. Не став ждать, когда они потянутся к выходу, я решил войти сам.
   -Конов?! Ты?! Ч-черт! Он жив, чертяка! Братцы, а ну качать его!
   -Эй-эй, вы чего? Не надо! Парни, не надо!
   Налетевшие на меня скопом первыми, совершенно по-детски улюлюкающие, Петька, Илья и Олежка, вместе с другими подскочившими парнями, несмотря на лёгкое мое словесное сопротивление и резкую боль в теле,  под взглядом наблюдающих за таким бесплатным представлением и хихикающих  девушек, резво подхватили меня. И принялись энергично подбрасывать вверх. Сделав так раза три, они, все же, видя мою реакцию и прислушавшись к моим словам, осторожно спустили вниз, принявшись следом заваливать меня вопросами:
   -Обратно к нам?
   -Нет, Петька, я тут совсем ненадолго. За бумагами своими приехал. А вечером лечу дирижаблем в Новый Петерсборг. И там дел много.
    Ребята одобрительно шушукались друг с другом:
   -Серег, где сам-то столько времени пропадал?
   -Олежка, далеко отсюда. На фронте. Записался в Имперский флот на дирижабль. Немного повоевал. Сейчас как-бы в отпуске. Вот к вам и зашел.
    -Парни, айда во флот записываться. Колись, где такие штиблеты выдают?-Петькин бас ни с чем не спутать.
   О-о-о, ты только посмотри на него, экий он важный! А как костюмчик сидит! А щиблеты у него! Надолго к нам?
   -И это, Илья, не костюм, а спецодежда. Выдали вот. Как отпускнику. По должности положена.-посмеялся я над ними. Парни на миг зависли, явно раздумывая над возможностью такого.
   -Да ты врешь все, Серега! -справедливо не верили они мне: - Во флоте такого не бывает.
    -Бывает-бывает, еще как бывает! -не сдавался я.
   -Парни, хорош! -вновь влез Петька: -Серег, чем та история закончилась? Не поймали?
   - Да, Петь, история та нормально разрешилась.  Не поймали только, я сам туда пришел. Там, в полиции разобрались и все вопросы с меня сняли.
   Я лишь только слегка отбивался, не сильно дотошно отвечая на вопросы друзей. Блин, вот еще бы постоять. Или сбежать с урока всей компанией в дортуар. Наговориться там, рассказать бы обо всем, но. Вот-вот урок начнётся. Другие парни стояли рядом, не машая, внимательно разглядывая и вслушиваясь в наш разговор.  
   Когда зазвенел предупреждающий о скором начале нового урока звонок колокольчика,  ребята недовольно ворчали:
   -Не мог на большой перемене заявиться? Столько же времени тебя не было. У нас тут столько всего было. Да и тебя послушать ох как хотелось бы. А теперь ищи тебя-свищи.
   -Парни! Вот честно. Как только управлюсь с делами и мигом к вам. А если надолго, устроюсь на новом месте, открытку пришлю с обратным адресом. Можете мне писать. Всем отвечу. Обещаю!
   Зазвонил колокольчик звонка, возвещая учащихся о начале нового урока. Учителя чистописания пока не было, но надо бы выходить. Пожав всем нашим руки и тепло обнявшись с каждым, нехотя выхожу за дверь.
   -Сергей, подожди! Не уходи! -слышу сзади знакомый девичий голос. Я оборачиваюсь. Анфиса. Девушка, моя когда-то соседка по парте, выскочившая за дверь класса, со смущением разглядывала меня:
   -А, это ты! Анфиса, здравствуй.
   -Ты изменился. Прямо не узнаю. Здоровый такой. И хорошо выглядишь, с иголочки. Как ты любишь говорить, классно.-начала она с комплиментов.
   -Да уж, спасибо, и тебе не хворать. Анфиса, ты что-то хотела?
   Девушка, на миг проявив свое неудовольствие уголками губ, быстро вернула себе обладание и заявила:
   -Сергей, прошу простить меня. За недостойную обиду и недовольство. Ну...тогда-пыталась объяснить она. Видя, что я молчу, она спросила вновь:- Ну что...мир?
   Решив извиниться, думая, что от меня не убудет, отвечаю:-И ты меня прости, Анфиса. Мне не стоило так шутить с тобой. Признаю, был неправ. Я тогда этого не понимал. Мир?!
   -Мир! -явно повеселев и улыбнувшись, утверждая, ответила девушка. Только вот следующий ее вопрос меня сильно удивил:
   -Теперь, Сереж, все как прежде?! Ты заберешь меня с собой? Я готова с тобой, хоть на край света.
   -Что "все как прежде"? Куда заберешь? -не сразу понял я.
   -Как прежде! С собой!
   -Анфис, я тебя совсем не понимаю. Объяснись, пожалуйста. -начал я догадываться, о чем она хочет мне сказать.
   -Фу-у! Ну, Сережа, как можно быть таким непонятливым. Все девчонки в приюте знали, что мы вместе. И потому, куда ты, туда и я.
   -Так вот оно что! Нет, Анфиса, увы. Тех отношений больше никогда не будет. Разве они были? Не было их. Разве только, сударыня, дружеские.
   -Что? Как дружеские? - не расслышав, недовольно пробормотала она.
   -Да, Анфиса, только дружеские. За время нашей ссоры и моего отсутствия у меня появилась девушка.
   -Кто она?
   -Анфиса, зачем тебе это?-смотрел я на неё. Перемена чувств отразилась на ее лице.
   Недовольным взглядом, готовым метать молнии, Анфиса зло рассматривала меня. Улыбки больше не было.  
   -Дурак ты! Всегда знала, охальник ты и...- девушка, в глазах которой появились первые слезы, развернувшись, побежала прочь: - бесстыдник!
     Я же, покачав ей головой, развернулся и пошел к заставшему эту сцену гвардейцу. 
   
   -Твоя?- участливо спросил гвардеец. Прохором его зовут.
   -Соседка по парте! Ничего не было, только один раз поссорились - отвечаю: - Не могу понять, с чего она принялась так думать? Вроде никаких ей намеков не делал и обязательств не давал?
   -Женщины! - многозначительно ответил он: -Такие собственницы до нашего брата. Да брось ты, сколько их ещё будет. Дело молодое.
   -И все равно не понимаю. Мы же поссорились и давно. Как она могла ждать и на что-то надеяться?
   Гвардеец, чему-то усмехнувшись, отвечать не стал. Немного постояв, я успокоился и мы двинули вниз, к выходу.
   
   Проходя мимо информационной доски на стене, с наклеенными там магографическими картинками всех наших учителей,я остановился. Из всех картинок выделялось фото Евлампия, встреченного мною после окончания урока. Рядом на полу валялся обломок химического грифеля, коим тут же, на малой доске писались изменения и последние новости по приюту. Подняв его, я посмотрел предварительно по сторонам, убедившись в отсутствии могущих заметить мои художества людей. И напоследок быстренько пририсовал ненавистному мне попику лишних деталей на лице и бороде, превратившие того в карикатурного чертика, выделявшегося среди остальных магографий. Я покидал приют и мог себе позволить это мелкое хулиганство, не особо заботясь о возможных последствиях. Ну не перевариваю я его, еще с первого урока.
   
    На выходе у дверей, попрощавшись в Аркашей, наш сторож долго тряс мою руку, словно на что-то еще надеялся, мы вышли из приюта. Показав рукой знак водителю паромотора двигаться в направлении мастерской Арбузова, к воротам следующего здания, я, с непривычки стуча по камням тростью, пошел по краю тротуара. За мной медленно тронулся нанятый нами на весь день паровик. Идя по мостовой, я вспоминал тот случай с рябым, так удачно попавшим под выстрел своего напарника. Чертова Йозефа, из-за которого начался весь этот сыр-бор с бреарлевскими жезлами, продолжившийся моим побегом и закончившийся лишь во дворце.
    Впрочем, закончившийся ли? О судьбе родственника Императора ничего я не знал. Про солдат-катайцев же мне было известно. Некоторых солдатам удалось изловить и суметь заставить сдаться живыми. Правда часть из них, по вине лопухов-сторожей, впервые столкнувшимся с таким врагом, после успела зарезаться насмерть, не желая подвергаться ничьим допросам - о чем мне на заданный вопрос поведал Прохор, едва мы остались вдвоем. Террористов в городе нашли и вроде как всех постреляли, по невероятной случайности не оставив никого в живых для допроса. Скорее, отомстили за своих, называется. Организаторы и вовсе были за кадром. Вот так вот. И что-то тяжелое скребло у меня на душе. Сдается мне, что это ещё совсем не конец.
   
     
    Ворота в мастерскую 'Ремонт паровых омнибусов и телег Арбузова' были закрыты, но у ворот стоял незнакомый мне, явно недавно переехавший из деревни в большой город, молодой сторож.
    -Чегой тебе, барин?
    -Открой! Я к начальству.
    -Так не велено нынче чужаков пускать. По приказу. Режим особый у нас, так. Токмо по письму, аль с сопрождением.
   -Какой режим? Какое письмо? Что ты мелешь? Свободный вход тут был, приютских на практическую всегда пускали.
   -Так то приютских, а ты, барин, не из таких. Костюмчик на тебе, барин, больно хорош. Не приютский. Эвон не портные без порток шьют, а небось в ателье хранцузском?!
    -Так ты новенький? -пропустил я его предыдущее утверждение мимо ушей: -Что-то раньше тебя не видал?
    -А что? Пускай и новенький! Чегось надобно-то? -несколько грубовато, окрысившись, ответил сторож.
    -Ну-ка, хорош болтать, позови к воротам, -я задумался: -Да хоть кого! Андреича, Геннадия Николаевича...ну можно и Степана Николаевича. Все равно  кого.
    -Нет его! -буркнул парень.
    -Кого нет? -не понял я сразу.
    -Степана нет. Скончался он. Похоронили недавно. Сердце ,люди грят, отказало.  
    Я стоял перед воротами, прибитый только что сказанными сторожем словами,  словно обухом. Николаич, да как же ты так то? -с огорчением я думал о старом гонщике, стараясь ничем не выдать никому своих чувств. Появись я ну чуть раньше, уверен, мог бы влить ему совсем немного жизненных сил, воспользовавшись ближайшим старым деревом, думал я, позабыв о своем состоянии.
    -Мог бы и повежливее сказать. Уважаемый человек был!-отвечаю я ему.
    -А тебе что до него! Ежли нет письма, так проходи дальше, барин, не мешай людям работать! -совсем уж злобно ответил сторож.  
    Ну и дурак. Таких учить надо. Злые эмоции, в поисках выхода, накрыли меня с головой. Накидываю на сторожа капельку магического сгустка, все что удалось из себя выдавить. Врачи сказали, магией не пользоваться совсем до полного излечения, но я не хотел и не мог оставить слова грубияна-сторожа в отношении моего учителя без последствий. Да и черт с ним, с моим состоянием. Если что, Прохор тут не бросит. Мысленно приказываю поднять. Раздался резкий крик, очумелого от внезапного взлета сторожа.
      -А-а-а! Разобьюсь! Попусти-и! Попусти вниз-то! Барин, я все поня-ял! -заорал он нам.
    -Эй! Что тут происходит? А ну прекратить! -слышу голос мастера Андреича на пару вместе с Геннадием Николаевичем: -Андреич, смотри! Там Конов! Сергей, отпусти его! Он же разобьется!  
    А меня уже вело. И в ушах сильно звенело. Последнее, что помню, перед тем, как вырубиться и потерять сознание, так это подскочившего сзади Прохора,  обхватившего меня своими лапищами.
   
   -Ну вот, а вы беспокоились!- слышу я незнакомый голос.  Открыл глаза. В нос ударил едкий противный запах нашатыря, исходивший из небольшого пузырька, кем-то сунутым мне под нос. Находился я на кушетке в знакомом кабинете директора мастерской Арбузова Емельян Емельяновича, в окружении гвардейца Прохора, Андреича, Геннадия Николаевича и неизвестного мне мужчины-доктора, подтвердивший принадлежность к врачебной профессии следующими словами. 
   -Все прямо как я вам и говорил. -он, сказав эти слова им, следом повернулся ко  мне: -А вы, молодой человек -настоящая загадка. Может расскажете всем окружающим, что же привело к такому сильному магическому истощению вашего организма. Уверен, что до недавнего времени вы пользовались своим магическим источником в полном объеме. И судя по вашему спутнику, держащему рот на замке, вам было известно о последствиях магического истощения, чем предпочли пренебречь. И должен вам заметить, что сегодня вы еще легко отделались...князь.  
    Я кивнул, соглашаясь со словами незнакомого доктора. Говорить не хотелось,  было дурно, голову мутило, во рту никак не рассасывался комок, который хотелось бы тотчас сплюнуть. Сам же владелец кабинета, Емельян Емельянович тоже был тут же, стоящий рядом вместе со своей миловидной секретаршей.  Та держала серебряный поднос в своих руках, на котором стоял небольшой графин с водой и граненый стакан.
    - Емельян Емельянович, а правду говорят, что Степан Николаевич...
   -Да, Сергей. Но давай позже. Доктор сказал, тебе нельзя волноваться. -он повернулся к секретарше:- Юленька, дай же воды молодому князю. Не видишь, ему же дурно.
   
     Через четверть часа мы все, за исключением, ушедшего дальше по своим делам, доктора, Прохора, стоявшего за стеклянной ширмой, мастера Андреича и Юленьки, отосланной директором сготовить нам что-нибудь посущественнее, сидели за столом в кабинете директора, обмениваясь новостями, прошедшими с момента последней нашей встречи. Я же уже заканчивал рассказывать присутствующим свою урезанную в деталях историю. О том, как сбежал в столицу. О том, как попал в Имперский флот, как участвовал в воздушных боях, как погиб наш "Новик". Про то, как лечился в деревне, как вместе с деревенскими парнями захватили бронеход и освободили механика, по счастливой случайности, приходящимся сыном моему опекуну.
   - Так ты про Бардина Петра Алексеевича нынче говоришь? Так был он у меня. Вот дела-а! - воскликнул Емельян Емельянович, увидев мой подтверждающий кивок.
   -И вот я тут! -попытался я закончить рассказ, уводя внимание собеседников от боя во дворце. Авось не заметят. Куда там.
   -Нет, ты погодь! А как ты тут-то оказался? А бронеход куда дел? Это ж штука по военному ведомству-то. Не верю, что там они не заинтересовались.  Темнишь ты что-то тут...князь.
   -Ну что вы так сразу, Геннадий Николаевич. И вообще. Давай-те по старому, Сергей, ОК?!Что до трофея. Понимаете, просто большего говорить мне не рекомендуется! -показывая пальцем наверх, кивнул головой я на стоящего рядом за стеклянной перегородкой , бесстрастно взирающего на заводской цех, Прохора.
   Мои собеседники поняли более чем ясный намек, отчего дальнейшие их расспросы на эту тему прекратились.
   -А как у вас тут? Отчего какой-то режим появился? Сторож даже пускать не хотел, все письмо с меня требовал?
   -Режим говоришь?! -Емельян Емельянович замолчал, раскуривая трубку. Выпустив несколько дымных колец,  он продолжил говорить: -Так ведь война нынче. Нельзя без режима-то. Ремонту омнибусов пришлось потесниться. Чиним ноне паромобили по Военному ведомству и Адмиралтейству. Государственный заказ. А в закрытом цехе идею твою сделать пытаемся. Помнишь?
   - Помню, Емельян Емельянович, как не помнить-то! И как успехи?
   -Ни шатко, ни валко, Сергей. Кажется, с тобой дела бы пошли споро! Верно говорю, Геннадий Николаич? - тут директор всмотрелся в меня, явно ожидая от меня ответа. Инженеру же оставалось подтвердить слова директора.
   -В принципе, я не против, Емельян Емельянович и в общем-то готов. Но в данный момент  я сам себе не принадлежу. К примеру, этим вечером я должен быть в Новом Петерсборге в Имперской канцелярии, потом текущие дела и разбирательства в суде. Сколько это займет-не знаю. Как только освобожусь, дам знать.
   Директор задумался над моими словами, вновь запыхтев трубкой. Вдруг, лицо его вскинулось в удивлении :
   -Во! Сергей, Так я ж вам денег должен! И бумаги! Совсем запамятовал,  старый. Уж извините, князь- вновь принялся за свое директор. Подойдя к сейфу, он набрал известную только ему комбинацию, после чего покрутил рукоятку замка. Сейф тихо щелкнул, открывая хозяину свои внутренности. Емельян Емельянович с полки вытащил какую папочку и толстый гроссбух. Открыв в бухгалтерской книге нужную страницу, он нашёл нужную цифру, замер, будто считая что-то в уме и кинул гроссбух обратно в сейф. После чего с верхней полки вытащив пачку ассигнаций и какую-то мелочь, он, положив деньги на папку, продвинул их по столу ко мне. Я же, ожидая пояснений, смотрел на него вопросительным взглядом. Видя мой не понимающий взгля, Емельян Емельянович решил прокомментировать:
   -Патенты на полезные модели и усовершенствования.
   -Патенты?! Мои?!
   -Да, князь. Оформлены на ваше имя и мое предприятие. Все, как и договаривались. Оговоренная плата за месяц и первые проценты за пользование ваших идей. Выполнили мы тут несколько заказов. Решения ваши пришлись весьма впору.  
    -И много тут денег?
    - Немного -тысяча и три целковых. Берите! Все ваше!
   От денег я отказываться не стал. Их у меня пока было негусто, лишь небольшие подъемные от Адмиралтейства за работу юнгой на "Новике", сунутые мне впопыхах каким-то офицером при отлете. Одет с иголочки, да с голой задницей. Так я до этого момента себя характеризовал. Решив просмотреть содержимое папки позже, я сгреб наличные деньги и сунул их во внутренний карман. Живем! Завершив эту несомненно приятную работенку,  вспомнил токийский зал игровых автоматов. Лёгкие деньги-мое любимое выражение, которое я говорил, выходя оттуда с выигрышем в кармане. Скрипнула открывшаяся дверь, в которую уже входила Юленька с дымящейся супницей.
    -Господа, что-то посущественней прибыло!
    
    Говоря нечто "посущественней", Юленька принесла поздний завтрак, оказавшийся почти обедом. По ее словам яства сготовлены в близлежащем трактире, услугами которого они пользовались явно не в первый раз. М-м-мням! Вкушая вкусный мясной суп-пюре-пашот, вспомнил, что Петр Алексеевич будет непременно ждать меня на ранний обед. Ч-черт, в меня же столько не влезет.  
     Закончив с поздним завтраком, где нашлась минутка помянуть Степана Николаевича, мы все спустились вниз. Прошлись все вместе по заводским цехам, заодно пообщавшись со знакомыми мастерами. Словно ревизская комиссия, мы осмотрели фронт текущих работ, выполняемых в мастерской: разбитые, находящиеся в ремонте армейские и флотские паромобили. А также изделие закрытого цеха, от взгляда на которое у меня появилась лишь глубокая тоска. После чего, я вместе с Прохором, тепло попрощался со всеми, пообещав, завершив свои дела, непременно дать знать о себе и вернуться. И пожелав всем "до скорого", сел в свой нанятый паромотор и покинул территорию мастерской.
      По дороге в квартиру Бардина я попросил водителя паровика ехать самой длинной дорогой, заявив, что желаю в деталях осмотреть Старый Петерсборг. На самом деле ехать было недалеко и мне не хотелось показывать асессору, что совсем не голоден.
      
     Проезжая, верите ли, совершенно случайно, мимо дома Аюми, попросил нашего водителя остановиться, что он немедленно и сделал. Прохор, по привычке первым открыв дверь со своей стороны, принялся было выходить.
    Перехватываю его руку своей:
    -Прохор, погоди. Не выходи. Не надо.
    Смотрел я в окно соседнего с паромобилем дома  всего несколько минут. В надежде, что вот-вот знакомое лицо Аюми, которую я не видел с момента спасения после того памятного боя,промелькнет в окне. Очень хотелось увидеть ее, хоть издали в окошке. Как она там?  Выздоровела ли она после ранения? Как она среагирует, увидев мое возвращение из небытия? Пускай девушка она крепкая, но вчерашний вечер-возвращение Павла Бардина домой ясно показал мне, что такими вещами не шутят. Шутка ли, после радостного крика Петра Алексеевича на шум выскочили остальные члены семьи. В первые же секунды супруга асессора Александра, ровно как и сестра Варвара в мой первый визит, узнав сына и видя его почти копию рядом, бессильно осела без чувств на пол. Его дочь оказалась посильнее матери, а может новые ожидания и частые известия о гибели закалили ее. А когда асессор, вместе Маланьей и Павлом,  привел жену обратно в чувство, Варвара уже не сдерживалась. С радостным визгом и слезами на лице, она в прелестном гипюровом платье, совершенно позабыв про воспитание, приличия и присутствие ее высочества, совершенно никого не смущаясь, повисла на шее любимого брата, осыпая того сестринскими поцелуями. Из последующих объяснений я узнал, что они все считали и брата, и меня, со слов официальных сообщений и церемоний ритуальных похорон, окончательно погибшими. Саша тогда им сказала, что надеяться на возвращение нужно всегда, тем более, что тел-то не было обнаружено. И все равно. Сидя в паровике перед домом Аюми, я, перестраховываясь,  боялся причинить ей хоть какой-то, пускай самый малый вред, который бы сейчас не смог бы исправить. В нынешнем-то моем состоянии. Да ещё и Саше нужно это все как-то объяснить, совершенно не представляю ее реакцию. А хотя нет, очень даже представляю. И пока еще непонятный мой статус, и необходимость лечиться самому. И деньги нужны. Лучше, объяснюсь ей позже, когда все наладится. И найду верный способ, как объявлиться. Надеюсь, с ней все хорошо, думал я, заканчивая разглядывать окна дома напротив.
    -Трогай! -сказал я водителю паромотора: -На Никольскую,  25.
    Паровик, испуская клубы пара, медленно тронулся и почихал дальше по улице, окатывая теплым паром случайных прохожих.
    
    После повторной и не менее плотной за сегодняшний день трапезы, у асессора подавали достойный внимания суп консоме-прентаньер с нежнейшими котлетками по-боярски и тушеным мясом в красном соусе, отдыхая после еды, стоял у окна гостиной в квартире асессора, ведя с Петром Алексеевичем неспешный разговор:
    -Знаете, что я вам скажу, Сергей! -говорил он по-дружески, про статусы мы договорились еще вчера: -Я весьма благодарен судьбе, что столкнула меня с вами тем ранним утром, когда вы чуть не попали под паровик моего начальника обер-полицмейстера. Вчера вы вернули мне старшего сына, которого я и не чаял боле увидеть. Поверьте, я умею быть должным и всегда отдавал долги.
    -Полно,  Петр Алексеевич. Ваша помощь мне в трудную минуту тоже оценена мною по достоинству. Вы забыли? И решение вопросов в полиции, и выбор лучшего в городе приюта, и оформление опекунства над совершенно незнакомым вам парнем. И даже первые деньги.
    -Право, разве же это деньги? И напоминали вы мне тогда...
    -Деньги! -прервав асессора, утвердительно ответил я: -Как по мне,хорошие деньги. Поверьте, та ваша помощь в трудной ситуации оценена мной по достоинству. Совершенно не важно, кого я тогда напоминал. Ну а мое участие в возвращении вашего сына, верите ли вы или нет, это чистая случайность. Ну откуда мог я знать, что ваш сын находится в самой глуши среди лесов Калмации. Как ни пафосно это звучит, мы просто спасали деревню и людей, которым я был обязан своему спасению, от пришедшего в их дом врага. А после Павел сам присоединился к нам и не менее нашего помогал себе вернуться домой.
    -Я вам верю-верю. Охотно верю. Павел этой ночью весьма обстоятельно рассказывал перипетии его злоключений и обстоятельства освобождения....-замолчал он: - И возвращения в столицу во дворец. И ваш бой. Я знаю об этом почти все.
    -Вот как? И что вы знаете?
    -Я буду нем как рыба, если вы об этом. Хотя по долгу службы меня, верно, известят наверняка, но от меня никто ничего не узнает. Я и так вам сильно обязан.
    -Хорошо.-буркнул я.
    -А что, Сергей, планируете делать дальше?
      Ответил я далеко не сразу. Задумавшись над ответом, присел на свободный дубовый стул в аглицким стиле в гостиной, всем своим видом и красивой резьбой ножек, демонстрировавший достаток хозяев.
    -Для начала, Петр Алексеевич, сегодня вечером возвращаюсь дирижаблем в столицу. Мне назначено этим вечером быть в Имперской канцелярии. Что там будет, совершенно не представляю. Назавтра вызов в суд, по делам княжеского рода Отяевых. Зачем и что, большего не знаю. Да я даже, где там жить и работать, совершенно не представляю. Ведь в приюте я больше не числюсь,  дело мое уже ушло наверх. Тут хотя бы в мастерской можно. Так что, все так неопределенно.
    -Мда-с! Ситуация-с! Тогда, выслушайте то, что я вам сейчас скажу,  Сергей,  и прошу сразу не отказываться от предлагаемой помощи.
    -Петр Алексеевич,я весь внимание.
    -Князь, -я вновь скривился: -вы, возможно, не знаете, что моя доченька Варвара закончила с отличием курсы благородных девиц в нонешнем году.-начал асессор издалека:- Ей желательно появиться в свете. Тем более, что с ее высочеством они вчера несколько сдружились за столом. Я намерен воспользоваться этим обстоятельством. Касаемо Павла, сегодня наш семейный доктор для профилактики, успокоения и излечения умственных расстройств весьма  рекомендовал отправить сына отдохнуть на воды. Куда-нибудь в Баден-Баден или же в Байонну. Правда Павел от отдыха на водах сразу же наотрез отказался, вместо этого возжелав уехать в столицу. Чтобы продолжить прерванную, так некстати, учебу.   
     В связи с этим мое предложение таково. На первое время можете воспользоваться жильем нашей семьи в имперской столице, поселившись в ней  вместе с Павлом и Варварой. Также я телеграфирую своему знакомому в столице. Думаю, он не откажется помочь своему старому другу и у него найдутся для вас на примете несколько замечательных вариантов  жилья. А до тех пор, можете жить в ней, сколько пожелаете. Вы нас нисколько не стесните.
    
    Из сообщений телеграфных агентств.
    Агентство Вулфа сообщает, что из источников, заслуживающих доверия, стало известно о неудавшейся попытке государственного переворота в Гранд-Тартарии. Из тех же источников стало известно, что заговорщики из числа лиц, приближенных к Императору Миколаю Второму, опираясь на силы из недовольных сложившимся состоянием некоторых иностранных держав и тайных магических обществ, предприняли попытку сменить власть кавалерийским наскоком. Большего пока не известно, но наше агентство не оставляет попыток узнать больше. Что предпримут иностранные державы? Как ответит на попытку переворота Император Тартарии?  Это новая война?! Дамы и господа, об этом и других новостях читайте агентство Вулфа в следующем телеграфе.
    
    Нихон, Эдо. Заговор туземцев Формозы против катайской тирании организован преимущественно мелкими служащими правительственных учреждений с участием оставшихся на острове нихонцев, преимущественно из Тайхоку, откуда доставлялось оружие. Заговорщики собирались перебить катайцев и объявить независимую Формозскую республику. Заговор раскрыт одним из участников и жестоко подавлен колониальными властями. Произведено более 500 арестов.
    
    "Exchange Agency" сообщает об одновременной пропаже известного аглицкого мага-психоиллюзиониста Эдуарда Грексона и его друга, мага Вилли Сайкеса, отправившихся в поездку по заграничным странам. С прошлой недели вышеуказанные лица не выходят на связь. Агентство принимает любые сведения об их судьбе или возможном местонахождении за достойное вознаграждение.
    
    Тепло попрощавшись с асессором и его семьей, мы с Павлом и гвардейцем вышли из дома, в котором жила чета Бардиных. В моем нагрудном кармане лежал дорожный банковский чек в Дворянском банке на пять тысяч рублей, выписанный Петром Алексеевичем на разные текущие расходы. Терзало смутное сомнение, что такой же чек был выписан и его сыну. Брать не хотелось, ведь деньги у меня были, но мой опекун был весьма настойчив, почти силой вручая мне вышеозначенную бумагу. С жаром уверяя в том, что деньги нам обоим еще понадобятся. И просил не стесняться и обращаться, будучи возникнет такая надобность еще.
     Ага, щас. Как-нибудь обойдусь! Хватит с меня. Мне и так было немного стыдно и неловко за себя, в растерянности прямо на глазах Павла и прочих членов его семьи принимая из его рук финансовый документ. Хотел даже, улучив момент, тихонько и незаметно вернуть своей магией чек обратно на стол в его кабинете. Лишь поверил его непоколебимой уверенности, с которой он убеждал новоиспеченного князя в том, что жизнь в столице очень дорогая. Ну не знаю. Могу сравнить лишь с Москвой и Токио, там она действительно дорогая. А во время моего побега в столицу поначалу как-то мне дела до столичной дороговизны не было. А потом так совсем, в буквальном смысле, почти на дне оказался. В общем так. Дал себе зарок. Тратить буду свои, а эти деньги - если не понадобятся, так разменивать не буду. Заработаю.При случае - верну.
    
     На этой мажорной ноте, нанятый нами паромотор-такси домчал всех пассажиров до городского воздушного порта, где мы втроем, отметились у тамошнего начальника. Дабы получить места в дирижабле для военных и прочих лиц, наделенных жалованными привилегиями. После чего, поднявшись по лестнице, обдуваемые со всех сторон воздушными потоками, сели на рейсовый дирижабль с красивым названием 'Лебедь', который летел прямиком в столицу. На этом наши дела в Старом Петерсборге временно завершились, оставляя нас в неведении относительно ближащего будущего. Мне сегодня предстоял визит в Имперскую канцелярию, а на Пашке уже с завтрашнего дня - обустройство в столице, восстановление в правах и поход в высшие учебные заведения столицы. Он намеревался посетить приемные Практического Политехнического Института, Технического института и Инженерной Академии. А еще провести подготовку к приезду его родной сестры Варвары. Как мне кажется, асессор таким образом решил проверить своего 'блудного' сына на адекватность.
    
    Мужчина-стюард из дирижабельной обслуги, весь в бело-синей, чем-то напоминающей морскую, униформе, сопроводил нашу троицу до каюты 2 класса, положенной нам по билетам. Дождавшись момента, когда мы в ней разместимся, сообщил о скором открытии на борту дирижабля ресторана, после чего рекомендовал прогуляться по его главной застекленной палубе.
      []
    Следом стюард, церемонно откланявшись нам, ушел. Сев на мягкий, отделанный нежно выделанной кожей, диван у окна, я откинулся на высокую спинку дивана. Глазами осматривая выделенную нам каюту, больше похожую на купе старого пульмановского вагона, виденный мною в музее. Высокие потолки были обтянуты белым бархатом, для пущего стиля украшенного декоративной накладкой. Люстра-бра, висевшая в центре каюты под потолком, давала приглушенный электрический свет. На небольшом столике лежала свежая утренняя газета с новостями Нового Петерсборга. Перебрал рукой страницы, просто вдыхая запах свеженапечатанной прессы. Читать не хотелось, и я, сдвинув шторку на окне, посмотрел в окно-иллюминатор с левой стороны. От увиденного за окном внезапно пронзила сердце резкая боль. Стало душно. Расстегнув верхнюю рубашку, чтобы было легче дышать, я поискал возможность открыть окно, давая в салон приток свежего воздуха. Но нет. Иллюминатор, сделанный из толстого стекла, был способен выдержать перепады давления и капризы воздушной стихии. И был куда больше такового в моей каюте на ударном дирижабле. Но он не открывался и не был способен защитить от той боли, что была в моей памяти. Ведь вдали над городом, сторожа порт, висел военный дирижабль, полная копия нашего "Новика". Увидев который, услужливая память вновь подсунула мне же кадры из прошлого. За стеклом чернела простирающаяся вдаль гладь морского залива, по волнам которого плыли маленькие рыбацкие баркасы и, идущий в порт, большой пароход. Виднелись грязные и кое-где, поросшие травой и мелким кустарником, черепичные крыши разнокалиберных домов, башни церквей, трубы заводов и металлические конструкции технической направленности, назначение которых, к стыду своему, за все время моего пребывания тут я так и не узнал. Уткнувшись в окно, я смотрел на всю красоту вечернего города вполглаза, перебирая прошедшие памятные и не очень истории и события моей службы. Мне никто не мешал, спутники были предоставлены сами себе. Решив, что с меня хватит, захотел избавиться от нахлынувшей вдруг хандры и переключиться на более приятные мне воспоминания. Вчерашний вечер.
     Поздний вечер. Темно. Охрана ее высочества тактично бдит где-то поблизости. Мы с Сашей, стоя вместе на, едва подсвеченной калильными фонариками, площадке лестничного трапа у входа в дирижабль:
    -Сережа, обними меня. Я боюсь!
    Я нежно обнял свою пассию за почему-то дрожащие плечи, чмокнув ее в щечку. Все равно никто нас не видит:
    -Саш, ну ты чего? Чего тебе-то сейчас-то бояться? Все уже закончилось. Враг ваш повержен. Наши победили.
    -Ты не понимаешь! - негромко произносит она, мягко прижимаясь к моему плечу, словно начав согревать теплом наши тела:-Знай! Я совсем не трусиха, но я боюсь!
    -Ну чего ты? Скажи мне.
    Девушка обняла меня за шею, одаривая несколькими нежными поцелуями, и медленно заговорила мне в ухо, словно желала, будто бы никто не услышал ее:
    -Боюсь ...вернуться обратно и услышать, что papan больше нет... Боюсь новой внезапной атаки, что вновь застанет нас врасплох. Я теперь сплю с парочкой парострелов под подушкой. Боюсь за maman. Она сильно любит нашего отца и может не выдержать его потери. Боюсь за своих братьев и сестер. Они ничем не заслужили всего этого.
    
    Саша тихонько всхлипнула: -Все, кто меня окружает, в последнее время почему-то вскоре уходят. Туда. В чем я провинилась? Мои охранники, тенью носившиеся за мной. - как могла объясняла она: - Помимо известных тебе случаев в последнее время была еще парочка покушений, едва не увенчавшихся успехом. За которыми, как выяснилось, стоял мой дядя. Во дворце от рук этих чертовых катайцев не стало нянечки и нескольких маменькиных камер-фрейлин и статс-дам, знакомых мне с детства. А уж камер-дам и слуг не перечесть. Илька, князь Гагарин, ты должен помнить его, гонщик из моей команды, участвовавший вместе со мной в последней гонке - погиб. И ты тоже чуть не погиб. Один раз я уже слышала - Александра замолчала: -Ради чего? Ради власти, Империи и короны. - девушка вздохнула, смахнув беленьким платочком невидимую в темноте слезу: -Сегодня я своими глазами видела светившуюся от счастья семью. Как ни кощунственно это звучит, но я готова променять все блага нашей Империи на счастье. Простое человеческое счастье. Свое и семьи. Не хочу видеть ничьи интриги, скрытую зависть князей и дворян, подозревая каждого в измене Империи. Боюсь за нашу страну, по последним докладам подчиненных отца, стоящей на пороге новой войны. Боюсь, что papan не выдержит этого, а вскоре, и maman с горя откажется от власти. Мы обсуждали это, она отпишет эдикт мне. Я не хочу, Сережа, я не справлюсь. Я боюсь... поэтому и мечтаю. Хорошо бы сбежать, чтобы мы одни, ты и я...в небе на бескрайних просторах и на земле, за штурвалом дирижабля и рулями паровика... - она замолчала, не переставая волнующе дышать мне в ухо:
    -Это несбыточная мечта. Даже тебя оставить тут боюсь.
     Я удивился.
    - А это еще почему, Саш? Кому я тут нужен?
    - Мне!... Понимаешь, моя семья может запретить видеться с тобой. Меня прочат замуж за принца Брауншвейгского Фердинанда, сильного магистра магии иллюзий.-словно чайнику, поясняла она мне основы политики: - Династический брак, призванный усилить отношения Тартарии и Германии, и заручиться ее поддержкой против наших врагов. А я не хочу. И с отца станется, несмотря на оказанную тобой ему лично и Империи помощь, запретить и расстроить наши едва начавшиеся отношения.
    Ответить мне тут ей было решительно нечего:
    -Саша, не волнуйся, в городе я остаюсь ненадолго. И уже завтра вернусь в столицу. Обещаю, мы вместе что-нибудь придумаем.
  -Вот чудак-человек. Сережа, ты просто не представляешь, какие силы действуют. И то, что мы, здесь и сейчас, просто вот так вот вдвоем -уже чудо расчудесное.
  -Саш!
  -М!
  -Хочу, чтобы ты всегда знала. Если в жизни все складывается не так, как хочется, Саша, знай, после ты всегда можешь рассчитывать на мою руку и помощь.
  -М-м-м, спасибо, но ...
  -Давай не будем тратить время попусту, его и так у нас мало. - и чтобы отвлечь ее высочество от грустных мыслей, я впился в нее долгим поцелуем.
    
    
    -Сереж, может сходим на палубу? Раз нам стюард так расхваливал.
    -Да в чем проблема. Пошли - сказал я Павлу, немедленно принимаясь вставать с дивана.
    
    Поначалу мы шли не туда. Это мы поняли сразу, едва прошлись по длинному коридору мимо дверей, ведущих в такие же как наша, каюты. Открыв дверь, вроде бы ведущую в следующий зал, мы, спустившись по лестнице, вышли в зал третьего класса. В котором большая палуба без единого деления на каюты была полностью забита простыми людьми, сидящими за столами на многочисленных лавках со своим скарбом, пожитками и детьми. Поняв, что попали мы явно не туда, куда хотели, вернулись обратно. Повстречавшийся нам вновь знакомый стюард провел куда надо, сопроводив до самой площадки.
     Она и впрямь была застеклена большими толстыми стеклами, идущими почти от самого пола палубы, придавая шикарный панорамный вид на заходящее на закат солнце и зажженные вечерние огни большого города. На обзорной площадке уже стояли люди. Франтовато и дорого одетые мужчины и женщины, дети и взрослые, явно из салонов 1 класса и кают 2 класса, стояли вплотную к стеклам, наблюдая за окружающими их видами.
     После третьего свистка-сигнала,предупреждавшего о начале движения, наш "Лебедь" внезапно ощутимо дернулся, вздрогнув своими машинами. После чего послышался шум раскручиваемых движителем винтов. И следом, отчалив задом от причальной башни, наш дирижабль, изменив направление вращения своих винтов и наклон рулей управления, принялся набирать высоту, поднимаясь в небо. Вызывая почти слаженный восторженный вздох у наблюдающей за набором высоты на смотровой площадке детворы имолодых девиц.
    
    - Дедушка! А вон там ударный дирижабль в небе иль простой? - слышу громкий детский голос справа. Мы с Павлом как-то синхронно заинтересовались, разом поглядев в нужную сторону. У стекла, вглядываясь в темнеющую даль, стояла троица из хорошо одетого пожилого мужчины, мальца лет десяти в коротком детском костюмчике с нашитой на штанишках бахромой и с биноклем в руках, а также затянутая в плотный темно-зеленый кринолин молодая девушка. Которая на мальца и зашикала, призывая его, явно младшего брата, к порядку.
    -Внук! Да откуда ж мне знать-то? Я ж не военный.
    -Но деда-а! Ты говорил, все знаешь. А сам!
    -Алешенька, но это так. Я действительно не знаю. И не могу разобрать -мужчина силился увидеть, всматриваясь в монокль:- Могу лишь догадываться. Скорее всего, это военный.
    
    -Вы правы, уважаемый! - решил вступить в разговор: - Это действительно эскадренный ударный дирижабль. Восьмипушечный. Один из новых, недавно сошедших со стапелей нашей Империи. Похожий на хищную, быструю и крепкую аку...рыбу, которую весьма сложно поймать врагу, если она в опытных руках.
    -Вот деда! Ты слышишь, что говорит этот дяденька? Я угадал, деда! Угадал!
    -Алешенька, веди себя прилично! -Девушка зашикала на мальца вновь.
    -Олюшка, а что тут такого?
    -Алекс! -прервала она мальчонку: -Откуда у вас, молодой человек, такие познания воздухоплавательной техники? Издалека суметь распознать? Да и на флотского вы, право, никак не похожи!
    Я козырнул, отдав флотское приветствие при встрече командира, действием подтверждая ее слова.
    -Этого просто не может быть!- с сомнением заявила мне девушка, правда взглядом оценивая стоящего рядом со мной Павла.
    -Сударыня, вы мне не верите? Уж разве я чем-то дал вам повод сомневаться?
    -Ольга, нельзя так безапелляционно, ты можешь быть не права. Уж простите ее! -решил прокомментировать девичий выпад пожилой мужчина: - Признаю, отчасти доля сомнений в ее словах оправдана. Вы действительно больше похожи на тех франтоватых молодых людей, которых ничего, кроме литературных салонов и званых вечеров не интересует. Простите нас еще раз!
    -И все же. Как вы можете знать? -не унималась девушка.
    -Все просто, сударыня. - со вздохом отвечаю я ей: - Служба. На таком послужить повезло. Ударный дирижабль 'Новик', если вам что-то говорит это название.
    -Браво! Брависсимо! Вы нас уели, молодой человек...э-э-э...вы не представились - вновь вступил в разговор этот дедушка.
    -Ох, простите! Сергей Конов - представляюсь мужчине без чина: - А это мой названый брат, Павел Бардин. Дворянин.
    -Зубов Петр Силыч, дворянин - вернул он подколку мне: - А это мой внук Алексей Зубов и внучка Ольга Алексеевна Зубова.
    
    Уточнив друг у друга, что мы все держим путь в Новый Петерсборг, наш разговор плавно свернул в неспешную беседу. Я рассказывал, восторженному от услышанного, мальцу о технических подробностях так понравившегося ему военного дирижабля, добавляя в рассказ своих ощущений из службы и красок из боевых действий, вгоняя девицу напротив в белизну. Дед внимательно слушал, не перебивая, изредка уточняя некоторые детали, вроде фамилий капитанов. Павел же не отставал от меня, рассказывая всем об особенностях эксплуатации наземной шагающей техники, вызывая у младшего брата Алексея нечто похожее на приступ нестерпимого желания немедленно сбежать и оказаться там же, где были и мы. В разговоре мы не заметили, как наш дирижабль добрался до столицы.
    
    Когда рейсовый дирижабль пришвартовался к одной из нескольких причальных башен столичного порта, мы уже были готовы к выходу. Дождавшись, когда юнга со стюардом из обслуги закончат свою работу и разрешат выход, скучающих в нетерпении, первых пассажиров на трап, мы вышли и замерли. Поле городского воздушного порта, освещенное светом множества направленных прожекторов, было по размерам не меньше, чем площадка столичного военного порта. Ко всем соседним причальным башням, ведущим в здание порта, были принайтованы пассажирские дирижабли разных государств. По крайней мере, я заметил на летном поле германский Цеппеллин, французский Зодиак и свенский Форсман, не считая других тартарских дирижаблей, запомнившихся своими птичьими названиями. У складских ангаров разгружалось несколько грузовых дирижаблей разной длины, а совсем уж вдали - в клубах пара были едва различимы снующие туда-сюда паровозы с бочками, везущие воду вставшим под погрузку летательным аппаратам. Где-то неподалеку отсюда находится летное поле военного порта, откуда мы с капитаном вылетели в Калмацию. Продолжая осматриваться по сторонам, когда еще нам представится такая возможность, мы медленно принялись спускаться по ступеням. Вскоре сзади послышались шаги догоняющих нас пассажиров. Справа и слева по таким же трапам начали спускаться пассажиры из первого и третьего класса.
    -Сереж, смотри! Вон там Ольга идёт!
    -Где?
    -Да вон!
    Увидев Зубова Петра Силыча с Алексеем и Ольгой, Пашка, дождавшись, когда они заметят на, на прощание помахал им своей шляпой. Я же лишь приподнял свой котелок над головой, внимательно оглядывая за действиями "названного брата".  А он продолжал:
    -Вот скажи, Сереж, на твой взгляд, как тебе Ольга? Правда она мила?! -не отвлекаясь ни на что и не прекращая ходьбы по ступеням, мечтательно утверждая, произнес он.
    -Молодой красивой Ольге Паша песенку поёт.  -протянул я нараспев: - Бардин, да ты уже, похоже, втрескался в нее! Ну, прям любовь с первого взгляда. Попал ты, брат!
    -Ну ты как скажешь. Ну ладно -смутился он: -Зря это я спросил.
    -Да ладно тебе. Чего тут такого? Понравилась?! Надо было адресок у неё взять.
    -Уже!
    -Что уже?
    -Уже. Ольга Алексеевна пообещала, что будет через седмицу вечером в литературном салоне мадам Пумпянской.
    -Ну вот. Я иду с тобой. Подержу канделябру.
    -Чего-о?
    -Чего-чего? Помогу навести мосты. Поддержу компанию.
    -Как-то странно ты, Сергей, говоришь. И не впервой. Вроде слова говоришь понятные, а ничего не понятно.
    -Кхм...
    
    Солнце над городом уже зашло, уступая место ночи. Под ярким светом прожекторов, осветивших ступени металлического трапа, мы спустились по нему вниз, издавая своими штиблетами, ни с чем не сравнимый характерный звук. С накопительной площадки пассажиров служащие порта направляли вовнутрь, прямо в главный зал столичного порта. Войдя вовнутрь, я ахнул, не сдержав своего удивления. Ну представьте себе высокое здание, полностью выполненное из стекла и металла. Большой зал, залитый ярким электрическим светом, исходящим от множества люстр и светильников, со кучей лестниц, переходов и спусков. Со тьма-тьмущим обилием пальм, гигантских кактусов, прочей посаженной и в кадках экзотической зелени, словно обнимавшей своей растительностью каскад из нескольких фонтанов. Несомненно это место было местом притяжения пассажиров и их встречающих.
    []
  Свет от множества ярких электрических ламп позволял в деталях разглядеть и оценить масштабный труд рабочих и инженеров, выполнивших своими руками арочные своды под потолком и мощные металлические колонны, которые держали всю конструкцию здания и стеклянную крышу. Бардин лишь посмеивался, глядя на все это, гарантируя мне растяжение шеи. От того, что кручу голову во все стороны. А сам отмечал все те изменения, произошедшие с момента его выпадения из нормальной жизни. Лейб-гвардейцу, похоже, было на все наплевать, мужчина ограничился нашей охраной, не выдавая никаких эмоций. Спустившись вниз по широким ступенькам и сделав несколько шагов к очередной мраморной лестнице, ведущей к центру большого зала, где в окружении цветника и высоких пальм бил вверх самый большой и красивый фонтан, меня вдруг остановили раздавшиеся сбоку слова:
    -Эй, кого я вижу! Разрази меня гром! Никак Конов?!
    Я обернулся на голос:
    -Бойко?! Репортер?! Ты?!
    -Точно! Гонщик! Приютский!- старый знакомец, с которым меня сроднила та безумная погоня за Александрой, стоявший рядом с каким-то другим мужичком, широко распахнул руки. Прохор принялся косить взглядом, словно требуя от меня подтверждения приказа. Я остановил его, ухватившись за рукав, и пошел к Олегу первым:
    -Отож!
    Остановшись на мгновение, мы друг с другом крепко обнялись, как старые знакомые.
    -Живой?
    -Живой!
    Хоть и берегся,  но недолеченные боли вновь дали о себе знать очередным прострелом в спине. Все, как решу все текущие дела, иду в ближайший парк или лес -лечиться:
    -Знать про тебя в имперском некрологе соврали. Костлявая с косой снова мимо прошла. Долго жить будешь!
    -Кхм...типун тебе на язык, Олег. Не дождетесь!
    Следом по слуховым трубам объявили посадку на какой-то дирижабль. Бойко скривился:
    -А ч-черт! Это мой! Сергей,  в столицу надолго?!
    -Не знаю, Олег, но думаю, да. Скорее да, чем нет. В приюте я больше не числюсь.
    -Понял. А где остановишься, известно?
    -На первое время пока у друзей. А потом-не знаю.
    Репортер, резво принялся похлопывать по карманам своего сюртука, и через несколько секунд из нагрудного кармана выудил визитку со своим адресом. Сунув ее мне, он продолжил:
    -Вот! Как устроишься, сообщи моим. Я мигом примчусь! Нам многое обязательно нужно обсудить. И не встречайся с нашим братом. Первый репортаж мой. Есть шикарная идейка!-напутствуя, продолжал говорить Бойко, медленно отходя от меня задом наперед: -Не пожалеешь! Обязательно сообщи!
    
    Вечерняя столица встретила нас гулким шумом и гамом множества пыхтящих, чихающих и то тут, то там, недовольно сигналящих паромоторов, медленно снующих по запруженным городским улицам. После нескольких дней комендантского часа, введенного после терактов в столице и нападения на дворец, все наложенные на общественную и частную жизнь ограничения были сняты военными. И столица, явно вздохнув и перекрестившись от ужаса нескольких прошедших дней, зажила прежней жизнью. Выйдя из парадного выхода в город, искать паромотор нам долго не пришлось. Прямо у здания центрального порта, в ожидании пассажиров, стояла целая вереница паромоторов на любой вкус.
    Еще не успев подойти к мостовой, Прохор вскинул руку, показывая водителям паромоторов, что нам нужно такси. Самый универсальный знак двух миров. К нам подскочил мальчонка-зазывала. Залихватски громко свистнув и махнув рукой самому ближайшему водителю паромотора, словно призывая его готовиться, он принялся  показывать нам путь, настойчиво приглашая нас именно к этому паровику, одновременно ловко приговаривая:
    -Дяденьки, а дяденьки! Господа унд баре! Если вам к премьер-министру, домчат быстро экипажи фирмы "Бистро".  
    Первым, быстрее водилы, открыв нам двери, следом он снял со своей головы видавший виды, весь потрескавшийся, бывший когда-то кожаным, картуз. Резко и уверенно перевернув его,  он, словно прося милостыню, демонстрировал нам его засаленные края.  От трогательной и смешной картины в целом я засмеялся и полез в карман за деньгами. Где-то там была мелочь. Достав целковый,  я кинул его в картуз.
    -Держи, бизнесмен!
    -Благодарю покорно! Спасибо, дяденьки! -мальчонка, выудив целковый, театрально проверил его на зубок, после чего с чувством собственного достоинства засунул монету в глубокий карман гуттаперчевых трико. И следом, также резво, как и снимал, он напялил свой картуз обратно на голову. Убедившись, что все мы влезли в паровик, он аккуратно захлопнул за нами дверь. Заодно постучал по крылу, как-бы сообщая водителю паромотора, что его "клиент" уже сел. Помахав нам на прощанье рукой, малец побежал к следующему увиденному у входа клиенту.
    -Нет, каков нахал!
    
    Не обращая внимания на ворчание Прохора, недовольного столь лёгким заработком современной тартарской молодежи, я назвал таксисту адрес Имперской канцелярии. Водила, согласно кивнув, без каких-то просьб с нашей стороны, пообещал домчать до нужного места с ветерком. И не соврал. Почти сразу объехав имевшуюся на дороге пробку задворками,  он помчался мимо множества помоек с характерным затхлым запахом каким-то, только ему известным, маршрутом. До gps/ глонасс навигатора тут еще не додумались. И вскоре паровик выехал на второстепенную полупустую дорогу. И водитель мобиля погнал, сгоняя с дороги тихоходов, частенько бибикая своим клаксоном. Заодно оправдывая рекламный слоган своей фирмы.
    
    -Прошу прощения, вам назначено? -отвлек от осмотра внутреннего убранства Имперской канцелярии голос неслышно подошедшего ко мне администратора. Здание, величественное снаружи, оказалось не менее  примечательным внутри. Даже на стенах холла были развешены большие полотна картин,  рассказывающие о важных вехах истории Тартарии, становления Империи, о воинской доблести армии и флота  или символизирующие единство страны. Неведомые мне художники весьма удачно передавали на полотнах детали сюжета, отчего почти каждую картину я рассматривал очень подробно, жалея, что в этом мире нет смартфонов с фотокамерами. Пожалел еще,  что со мной рядом нет Пашки. Остался ждать  в паромоторе.  Думаю, ему бы понравилось тоже. С легким огорчением, оттого, что не с кем поделиться имеющимися впечатлениями от увиденного, я продолжил осмотр галереи.
      Назвал свою фамилию и имя, после чего следом пришлось демонстрировать перстень князей Отяевых на руке. Администратор канцелярии, удовлетворившись, на время от меня отстал, принявшись высматривать нужную фамилию в своих записях в, похожей на амбарную, большом фолианте. Сверившись с книгой, мужчина подтвердил мне назначенное время. И рекомендовал, видя мой интерес, если хочу осмотреть тут все самое главное и не опоздать на аудиенцию, потихоньку двигаться прямо по парадной лестнице в главный зал. С благодарностью кивнув ему, я продолжил осмотр экспозиции, потихоньку перемещаясь в указанном мне направлении, изредка отмечая незаметное глазу присутствие охраны из военных в помещении.  
     В передней у входа в нужный зал уже сидели люди. Одетые строго для блезиру,  с иголочки в парадном, все из себя важные господа и дамы, собравшись тут в кружки по интересам, терпеливо дожидались вызова вовнутрь. Увидев в помещении новое лицо, все находящиеся в нем люди с интересом окинули взглядом новенького вошедшего, после чего, потеряв интерес, снова вернулись к своим компаниям. Никого из них я не знал, делать мне было нечего. Пришлось сесть на ближайшую к себе мягкую банкетку у стены, отмечая высокое качество выделки тканей обивки. Выбранное место было хорошим. Оно позволяло осматривать не только всех находящихся в передней участников, но и следить за парадными дверьми в главный зал.  
     Не знаю, сколько времени прошло, но из полусонного состояния, куда я начал впадать из-за бездействия, меня вывел голос вышедшего из парадных дверей распорядителя зала:
    -Дамы и господа! На следующую аудиенцию приглашаются... чета князей Отяевых-старших и... господин Отяев-Конов! Прошу вас!  
     Встаю с банкетки и иду в зал, прямо таки предчувствуя будущие неприятности. И ведь ни капли не обманулся.  Едва я встал и принялся идти, как противные  уколы с ненавистью направленных в меня изучающих взглядов, от стоящих неподалеку,  мужчины и женщины в возрасте, я ощутил всей кожей. Вот черт! Родственнички капитана это, блин!  
      Они, внезапно подорвавшись, быстрыми шагами плавно фланируют мне наперерез, словно пытаясь войти в эту дверь первыми. У дверей в зал я несколько притормозил, пропуская этих спешащих, по старшинству, вперед. Первой у двери,  прищурившись от нескрываемой ярости и подавляющей разум ненависти в глазах, заговорила со мной дама, крепко сжимая руку своего кавалера: -Ты! Выскочка! Без роду и племени! Уж не знаю, как и чем ты очаровал моего младшего сына -эта мадам, поморщившись, словно выплюнула эти слова: -Это ничего не значит! Нашего согласия тебе не видать! И всяк оставь надежду, голодранец!  
    От неожиданности заявления даже не сразу начал отвечать:
    -Мадам! Я вас не знаю и не желаю знать! Много чести! -ровно, спокойно и вежливо, смотря прямо в глаза, принимаюсь отвечать ей. Да, слова звучали издевательски. А что она накинулась? Ну, получай, мадам, ответку.
    Женщина на мои слова поперхнулась и взъярилась пуще, вцепившись сильнее в рукав костюма своего спутника:
    -Ах ты! Нахал! Да ты с кем разговариваешь? Да мы тебя!
    -Елена Николаевна, оставь ! Дорогая! Не стоит так унижаться. Перед ...этим! Пойдем!-мужчина презрительно, словно простолюдина, оглядел меня с ног до головы, на миг задержавшись на моем перстне, и, проявляя заметное усилие, потащил свою дражайшую половинку в зал.  
     Огляделся по сторонам. За нашей внезапной стычкой, кто с интересом, кто с полнейшим безразличием, наблюдали все стоявшие в зале гости. Ухмыльнувшись, я вошел в зал вслед за старшими Отяевыми, а распорядитель закрыл следом за мной двери.
    Не успев войти и осмотреться, как мои родственнички, быстренько подлетев к столу и обступив главного начальника  Имперской канцелярии, принялись, мешая друг другу и перебивая, задавать вопросы:
    -Да по какому праву...почему нас не соизволили предупредить...кто это такой...это вопиющее неуважение... оскорбление...сударь, имеем право требовать защиты чести и достоинства...репутация...
    Следя за разворачивающимся на глазах представлением, счел за лучшее промолчать.
    -А ну тихо! Тихо!...-раздалось три шумных хлопка-удара подряд по столешнице. Отяевы-старшие отшатнулись, представляя начальника, держащего в руках  пресс-папье, которое он следом положил на суконную поверхность стола: -Тих-хо! Раскудахтались тут!
    -Говорите, репутация, Павел Васильевич?! - тон говорившего не предвещал им ничего хорошего: -Какая такая...репутация?
    Старшие Отяевы переглянулись:
    -Петр Петрович, что-то мы вас не разумеем. -это дражайшая супруга.
        -Не разумеете?! А потому, что не о том думаете, Елена Николаевна! Совсем не о том.    
    -О чем вы говорите, ваша светлость? -за неё продолжал супруг, на что вставший из-за стола дородный мужчина, нажав на какой-то кубик, продолжал: 
        -Думали, о вашем участии в заговоре против Империи и его величества никто не узнает? Думаете, с внезапной кончиной обоих князей Демидских во дворце для вас все закончилось? Что про проделки вашего старшего никто не узнает? Все?! И концы в воду?!  На мёртвых свои делишки списать решили?! Как бы не так!
      
     Голос начальника с каждым словом крепчал, хотя звучал как-то странно и даже несколько тревожно. А к концу речи лично у меня появилось настойчивое желание покинуть это место. Но не тут-то было. Попробовал двинуться с места, как вдруг поймал себя на мысли, что делать мне этого совсем не хочется. Лучше постоять на месте, тут как-то спокойнее и безопаснее. В помещении, словно паром, изливался страх, давящий любые возражения.
    -Каком заговоре? - уже тихонько, как-то разом сбавив тон и свой напор, молвила Елена Николаевна. Со спины было видно, как шея и вырез платья на спине покрылся неестественной бледнотой. -Молчать! - начальник канцелярии грубо прервал ее. Воздух был буквально наэлектризован злобой: -Репутация! Поздновато вы о ней вспомнили. Лучше бы помнили о степени соучастия вашей семьи в контрабанде магического вооружения из Катая. И о соучастии вашего старшего сына в нападении интервентов на дворец. Да только за вашу помощь, пускай неявную, и потворство врагам Тартарии напомнить, что по Уложению дворянам полагается?
    -Какое потворство? Каким врагам? Что с нашим сыном? - не унималась занервничавшая супруга.  Супруг сжал ее руку, пытаясь остановить. Но было поздно. Новая давящая волна страха, густо исходящая от начальника, теперь накрыла помещение полностью. Отчего у меня даже сработал княжий перстень, накрывая меня защитным куполом. Женщина от ужаса что-то пискнула и замолчала совсем, словно признавая за хозяином зала право говорить. Который, в свою очередь, подобравшись и выдержав паузу, продолжил говорить:
    -С неудовольствием... довожу до вашего сведения, что Ваш старший сын князь Алексей Павлович Отяев был убит вместе со своими приспешниками в Имперском дворце во время магического боя, однозначно выбрав сторону врага. Государь за предательство Империи и своего государя повелел лишить Алексея Отяева даденного его прадедом Императора княжеского титула. Посмертно. Также посмертно за преступления против Империи и помощь врагу в разборе дела князей Демидских  супротив князя Отяева Василия, флайт-капитана имперского флота, старший сын Алексей лишен защиты его величества. По причине наличия доказательства неявного причастия вашей семьи к контрабанде магического вооружения и припасов. Этого достаточно, чтобы просто сгноить вас, Павел Васильевич, в камере старой Петерсборгской крепости.  А вам, сударыня, не по паркетам туфельками шастать, а прямиком в монастырь на иноческий постриг. С забвением. В лучшем случае.
       Только вот наш государь зело велик и милосерден к врагам своим. -продолжал, словно кирпичом, припечатывать моих родственничков начальник канцелярии: -Его величество посчитал, что отец  за сына не отвечает и в отношении вас потребовал ограничиться лишь негласным надзором. Жаль. Очень! - от себя прокомментировал он.
    -Но как же! Но позвольте! Мы не участвовали ни в каких заговорах! -не зная, что сказать в свою защиту, пыталась защититься княжеская чета.
    -Довольно слов! Сей факт не требует доказательства. Присутствие и гибель вашего сына на стороне врага подтверждена его величеством лично. Вам этого мало? -сказал, как  отрезал, его светлость.  И лишь благожелательное отношение к памяти героя Империи, князю Василию Павловичу Отяеву , вашему младшему сыну, сударыня, с которым вы так долго были во вражде, не позволило наказать вашу семейку должным образом. Вы, Павел Васильевич и Елена Николаевна, все поняли?!- добившись  нужного эффекта,  стоявший за столом, разгневанный мужчина словно возвышался над всеми остальными, заставляя родственничков смотреть на него исподлобья. Оба супруга, склонившись, кивком головы обозначили свое согласие.
    -А теперь продолжим наши дела суетные. -едва сказав это, его светлость вновь сел за стол, одновременно вновь нажав на встроенный в стол кубик.
    
    -Довожу до вашего сведения, что канцелярией, незадолго до гибели Василия Отяева, от него было получено письмо с просьбой  разрешить в обход согласия семьи усыновление человека не дворянского происхождения, воспитанника Старо-Петерсборгского имперского ольгинского приюта трудолюбия Конова Сергея. Наш государь, главный попечитель приюта,  рассмотрев его прошение лично,  дал на то свое согласие. Да и сам Василий Павлович, не дожидаясь ответа государя, признал своего приемного сына родным, самолично и в добром здравии передав свой родовой княжий перстень. Данный факт установлен и проверен  дополнительно магическим артефактом, установленным на входе в Канцелярию. Возражений с вашей стороны быть не должно.
      Я же стоял ошарашенный. Как же так? Так он, втихаря, еще когда живой был, с дирижабля письмо отправлял? Наверное, почтовым с Кай-города, больше неоткуда. Откуда он узнал про меня? Как? Когда? И почему молчал все время. Хоть бы раз сказал мне чего. А я-то про него иногда плохое думал, сбежать хотел. Вот, блин, позорище-то. Простите меня, дурака, ошибался я на ваш счет, Василий Палыч. Пусть земля вам будет пухом, мысленно отправил я месседж капитану "Новика" на небо.
    -Но как же, ваша светлость! Как им не быть-то, возражениям, Петр Петрович? Вам ли не знать, какой же это позор. - выдохнула Елена Николаевна.
    -Нет бы свой, аль бастард какой. Так ведь чужой нам совсем. Молва людская по свету разнесет.-не отставал от супруги взволнованный новыми вестями Павел Васильевич.
    -А это уже ваши проблемы. Его величество повелел имущество Василия Павловича переписать на приемного сына. Да и старшего заодно. И в наследовании парня не обидьте. Уж мы-то проследим! 
    -Петр Петрович, за что? Не губи, родной!
    -Катайский волк тебе родной, Павел Васильевич! Хватит с вас оставшегося! Скажете еще спасибо его величеству, что не сгноил совсем. Тля картофельная! Признаете сына?!
    -Но как же это сделать? Всему двору известно, что у нас не было внуков. Только внучки. Шепотки пойдут, разговоры еще какие. Разнесут про нас невесть что. Люди такие твари болтливые... -с сомнением заговорила, задумалась, бабуля.
    Начальник Канцелярии хохотнул: -Да уж! Неужто по себе судите?! Ну да ладно. Рекомендую публично объявить о радости обретения и воссоединения с семьей с младых лет пропавшего внука от героя нашей Империи, по счастью случайно найденного в имперском приюте. Уверяю, вам поверят. Так что, признаете внука?! Или упорствовать изволите?  
     Чета Отяевых переглянувшись друг с другом и кивнув себе, соглашаясь, почти одновременно с ненавистью глядя ему в глаза, словно выплюнув, ответили:
    -Мы признаем, Петр Петрович!
    -Ну вот и хорошо! И нужные бумаги нынче готовы. Как чуял, пригодятся. Подойдите и распишитесь, сударь... вот здесь... и здесь, сударыня! -мужчина раскрыл лежащую на столе папку и достав оттуда нужные бумаги, положив оба листка поверх остальных. После чего придвинул эти листки прямо вместе с папкой. Пальцем указывая нужные места для подписи.  
     Новоявленные бабуля с дедулей встали со стульев, намереваясь подписать бумаги. Лишь Елена Николаевна, на миг задержавшись, с опаской сообщила столоначальнику:
    -А вы, змей, Петр Петрович!
    -Ну уж не хуже вас, Елена Николаевна! Подписывайте бумаги!
      
     Размашисто подписав бумаги, практически не глядя и не читая, Павел Васильевич вопросил:
    -Что в них?
    Его светлость как-то резво забрал со стола папку и подув на высыхающий текст, вдруг внезапно захлопнул ее.
    -Бумага о признании родства вот этого молодого человека вашей семьей. А также бумага об эмансипации несовершеннолетнего Отяева-Конова Сергея. Все?! На этом все вопросы излишни?!
     Негодование "деда" выдал зубовный скрежет. Но он ничего не ответил, видимо смиряясь со сделанным.
    -А теперь, Вы! Подойдите к столу, молодой человек! -вызвал он меня следом. Заставив расписаться в бумагах, его светлость вручил одну из них мне, со словами:
    -Поздравляю Вас с эмансипацией, господин Отяев-Конов. Позвольте от всей души и в знак признания пожать вам руку. Наш государь недавно весьма лестно отзывался о вас - мужчина словно говорил эти слова моим новоявленным родственникам, такое последнее предупреждение напоследок: -И примите мои самые искренние сожаления в связи с гибелью вашего приемного отца. Более чем уверен,  в вас он души не чаял. Думаю, теперь у вас все будет хорошо. -взглянул он на "родственников": -В конце концов вы всегда можете обратиться за помощью к его величеству и его семье. Вам не откажут.
    -Спасибо за добрые слова, Петр Петрович. Теперь мне уже можно идти?! Но его светлость не отпустил:
    -Да, кстати, чуть не забыл. Должен вам передать эти письма и приглашение -мужчина достал перевязанные лентами и скрепленные почтовым сургучом письма из верхнего ящичка: - посетить Императорский дворец послезавтра утром. Отказ не принимается.
     Я с удивлением посмотрел на начальника Канцелярии. Уж чего-чего,  а письма получить здесь я не рассчитывал: -Спасибо!  
    Мужчина усмехнулся, видя мой ступор: - Да вы не волнуйтесь так, там что-то связанное с вашими проделками - сделав неопределенный взмах рукой и вновь усмехнувшись чему-то,  он отпустил меня: -Можете идти!
       
      Забрав письма с бумагами из рук Петра Петровича, я, развернувшись, решительно направился к выходу из зала. Поравнявшись с "бабулей", эта женщина вдруг перехватила меня за рукав костюма:
     -Сергей, погоди! Так кажется, тебя зовут?! Куда ты? Нам нужно о многом поговорить.
     Я попытался отцепиться от нее,  всем своим взглядом показывая, что не желаю и не приемлю разговора с ней.
     -Сударыня! Нам не о чем с вами разговаривать. Простите, я вам, кажется, говорил, что не знаю, да и не желаю вас знать. Для решения вопроса с имуществом и наследством в ближайшее время постараюсь нанять и прислать к вам своего поверенного.
     -Внучек! -елейным голоском проворковала мне "бабуля", словно пробуя на устах новое слово: -Уж прости дуру старую, что наговорила тебе всякого на входе. Я чувствую, в твоих словах сквозит обида.  
      Женщина говорила и говорила, говорила и говорила. Короче, уболтала она меня не начинать наши отношения с войны, упросив приехать к ним в ближайшее время. Отказавшись сразу ехать к ним домой, сославшись на имеющиеся у меня дела, я, взяв у них визитку с адресом, откланялся и быстро удалился, ни на грамм не поверив в их искренность. Ну не могут так люди внезапно меняться. К выходу я уже бежал, не желая столкнуться с ними еще и в фойе канцелярии. На освещенной фонарями вечерней улице тем временем стеной воды лил летний ливень. Сунув, чтобы не намокли, полученные письма за пазуху и подняв воротник своего костюма повыше, дабы дождевая вода не попала мне за шиворот, я, пробежав по едва подсвеченным фонарями налившимся на мостовой темным лужам, вскочил на подножки в салон нанятого нами паровика. И на вопрос Павла о том, как все прошло, сразу не ответил, стряхивая с себя капли еще не впитавшейся воды. А постучался в настенное окошко, то самое, прямиком за спиной водителя паромотора:
     -Трогай! Едем домой! 
       
      По дороге пришлось рассказать, как все прошло. Бардину было интересно все. Порадовался он и моей эмансипации, поздравив с получением бумаг. Особенно его заинтересовала моя встреча с "родственниками". Однако не став акцентировать на ней его внимание, рассказал лишь то, что посчитал нужным. А вскоре, проезжая мимо залитого ярким электрическим светом гастрономического магазина Орлова, работавшего круглые сутки, потребовал остановить паровик. Организм сдался от непосильной борьбы с желанием поесть.  
      Дождь на улице уже практически закончился, одаривая нас своими последними каплями. Выскочив из салона паромотора, мы втроем, ненадолго задержавшись на призывно манящих, богато украшенных окнах магазина, превращенных в витрины, полные товара, вошли вовнутрь. Вопросов у Пашки никаких не возникло. Прямо удивительно. Наверное смекнул сразу, что ни прислуги, ни еды в предоставленной нам квартире не имеется.  
     И теперь мы, спокойно, не торопясь,  ходили по магазину между рядами прозрачных витрин, полными разных вкусных яств за стеклом. Верите ли, гастрономический магазин оказался шикарным в плане богатства выбора. Вышколенные  продавцы в отделах наперебой нахваливали свой товар. Предлагали пройтись вместе с ними в холодный подвал магазина - за паюсной икрой, рыбой недавнего копчения и наисвежайшим живым лимбургским сыром. По настойчивой рекомендации набрали себе сыра-лимбургера вместе с шахтелем. В фруктовом отделе молодые приятные продавщицы хихикали и кокетливо строили нам глазки, настойчиво предлагая нам попробовать свежую экзотику - кокосы с хранцузских колоний. Отказался, ограничившись набранным в плетеные туески и корзины виноградом, яблоками, бананами и апельсинами -привычным набором ТАМ. В мясной лавке набрали окороков, балыка, колбас копченых и немецких сосисок. В кондитерской хлеба, сдобы и пирожных. В винной лавке набрали по паре бутылок бургундского "Шабли", понравившегося мне мозельского и австро-венгерского "Бакатора". Продавать нам вино поначалу не хотели, а Прохор, зараза этакая, где-то в другом зале завис. Но мы выкрутились. Тут очень помогла бумага, выданная сегодня в канцелярии. С гордостью продемонстрировав ее удивленному этим моментом приказчику, после прочтения им немедленно потребовал себе нужный товар.  В общем, затарились на славу, уходя из магазина с полными корзинами  и туесками свежайших продуктов. Ну и лишились заодно пятнашки целковых. Ну и ладно. Сегодня нам можно, праздник у нас. Гуляем!
     
     Прибытие в столичную квартиру Бардиных прошло как-то буднично. Консъерж в фойе, уточнив в чью квартиру мы прибыли, напомнил нам наш этаж, вдобавок рекомендовав воспользоваться работающим лифтом, который сам же нам и продемонстрировал. Большой лифт с темным кожаным диваном и пальмой внутри, сильно смутивший меня своим дребезгом и лязгом работающих механизмов, поднял всех нас на нужный этаж. Открыв дверь ключом, мы вошли в квартиру. Павел, нащупав на стене знакомый ему рубильник светильника, повернул его, включая в прихожей тусклый электрический свет, с каждой секундой разгорающийся все сильнее.  Гвардеец Прохор помог нам дотащить купленные продукты. Опустив корзины на пол и убедившись, что его клиент уже дома, тут же принялся отпрашиваться уйти, обещая мне обязательно вернуться наутро.  Отпустив его, мы с Пашкой закрыли за ним дверь и принялись разуваться.
     
     -Да-а! Похоже твои тут давно не жили, -едва пройдясь в комнатам, сказал я Пашке, оглядывая накрытую льняными чехлами-покрывалами всю мебель в квартире. Тот не стал спорить, согласившись со мной сразу. На пару, по-быстрому, сняв все чехлы, мы привели гостиную в подобие жилой комнаты. После чего, сгрудив коробки из магазина Орлова на столе, вдвоем принялись из них выкладывать свои покупки. Пока Паша искал посуду и приборы, я успел выложить оставшееся и начать делать бутерброды. Наделав нам закуски на скорую руку, мысленно подумал о необходимости поиска поварихи.  Или же в трактире питаться? Наконец на столе все было готово. Убрав все лишнее, я предложил Павлу начинать. Он с громким хлопком вскрыл первую бутылку понравившегося нам мозельского и разлил в, принесенные из шкафа, найденные им хрустальные фужеры.
     -Ну, за наш день?! Первый день в столице! -предложил я, немного покривив душой. Ведь в столице я уже был.
     -И твой титул, князь! За эмансипацию! -ехидно добавил Пашка. Нет, я его точно когда-нибудь прибью.
        Наутро встал с тяжёлой головой. Вечерний гульбарий закончился глубоко за полночь. Как я добрался до кровати -не помню. Размявшись зарядкой и кое-как умывшись, приведя себя в порядок в просторной уборной, имевшей вполне привычный нам вид -с ванной, душевой, туалетом, большим зеркалом на стене, фаянсовым умывальником и идущими по стенам открытыми медными линиями водопровода с медными же кранами на конце. В которых была холодная и, ура-а, текла горячая вода. Долой бани по выходным, да здравствует комфорт, совершенно немыслимый в приюте. Хотя, подозреваю, и во многих домах в столице тоже. Под окном висела чугунная батарея отопления, что было весьма немаловажно в связи с наступающими холодами.
   []
 
 В голове уже роились первые мысли, что  хорошо было бы найти похожую квартиру с удобствами, ведь долго жить вместе с Бардиными, стесняя их, я был не намерен. А ведь скоро в столицу должна приехать его сестра Варвара. И такое непотребство в гостиной после вчерашнего явно не понравится красивой молоденькой девушке, привыкшей к чистоте и уюту, наведенному хорошей прислугой. Решив вначале убрать за собой, после чего заняться делами, я немедленно приступил к исполнению задуманного.  
      Вначале нашел кухню, как-то не довелось вчера. Она оказалась хоть и просторной по площади, но весьма заполненной мебелью и кухонной утварью, столь необходимой каждой уважающей себя хозяйке. По зеленым стенам висели многочисленные полочки и крючки, с которых свисали рушники, разнокалиберные ковшики, чугунные сковородки, кастрюли- сотейники и даже дуршлаг. В кухонных шкафах за стеклом стояла фаянсовая посуда на все случаи жизни, откуда ее Пашка вчера и таскал. Понравился бежево-салатовый пол, выложенный в шахматном порядке мелкими квадратиками керамической плитки. Но центром кухни несомненно была нарочито украшенная ажурными вензелями и надписью большая чугунная угольная плита Boynton@lakewood с вытяжной трубой, топкой духовкой, зольником и даже баком для нагрева воды. Все великолепие завершали ажурные подставки, явно служившие  для сушки помытой посуды.
 -Блин! Как хорошо в приюте было. Налили тебе девушки горяченького с кухни и ешь. А на дирижабле, помню, кухня - епархия кока. Никого к ней не допускал, особенно после шариков смоляных. И Лизки рядом нет. А тут как? Как эту хрень включать-то? Хорошо бы чайку бы горяченького. Нет, если соберусь жить в квартире, обязательно нужна кухарка. - с этими мыслями я принялся лазить по плите, открывая друг за другом ее секции. В одну из них дунул и ... Пф! Кх-кх-пф, тьфу! Оттуда полетела угольная пыль с золой. Прямо в глаза. Спрашивается, и зачем я полез?
 
   []
 
        Пока таскал грязные тарелки со стола и накопленный нами мусор на кухню, проснулся Пашка. Спросонья позевывая и прихорашивая, ставшими непослушными за ночь, свои волосы, он во все глаза наблюдал за моими действиями на кухне. Но до конца перенести все на кухню не удалось. Со стороны входной двери послышался металлический лязг вставляемого и проворачиваемого кем-то дверного ключа.
  Дверь открылась и пятясь задом, одновременно возясь с непослушными ключами, вытаскивая и вставляя их в замочную скважину, совершенно не замечая нас, в квартиру вошла молодая женщина лет тридцати.
  -Ой! Простите! Вы, верно, только с дороги? -увидев нас, она чуть не выронила ключи из своих рук. Женщина улыбнулась и тут же спрятала улыбку:-  Я думала, молодые господа будут лишь к вечеру. Петр Алексеевич прислал телеграф с уведомлением о вашем скором прибытии в квартиру . Вот я и пришла, к приезду вашему управиться хотела. И комнаты сготовить - для двух господ и молодой хозяйки. Ну ничего, я тут мигом. Голодны небось?  
  Гостья уже снимала с себя ситцевый платок и  габардиновую накидку, под которой скрывался темно-коричневый жакет. Завершалось одеяние закрытым платьем из недорогого коленкора с высоким, до горла, воротником, фасон которого придавал ей весьма простой и строгий вид, более соответствовавший прислуге,  чем даме благородного сословия.
  -А вы кто будете? -для порядка с этим вопросом я обратился к ней, уже понимая ответ, который услышу.
  -Евдокия, -женщина улыбнулась и сделала небольшой книксен: - Петр Алексеевич с супругой всегда нанимает меня, будучи проездом али по делам в столице. Готовлю, убираю, слежу за квартерой. Да вы не волнуйтесь, я сейчас что-нибудь, судари,  сготовлю. Голодными точно не оставлю. И вы бы умылись, с дороги-то?  
  Пока я ходил приводить себя в порядок вновь, смывать угольную сажу с лица, женщина уже принялась за дело. Переодевшись в неприметном закутке прихожей, вход в который я бы по незнанию сразу не нашел, наша гостья помчалась на кухню, щеголяя своим черным бумазейным платьем с накрахмаленными белыми воротничком и кружевными  манжетами. Поверх платья на ней был, завязанный бантиком сзади, белый передник, отороченный несложным кружевом.  Волосы ее были собраны в белый чепец-беньоз и скреплены сзади кружевной заколкой.  Увидев в гостиной и на кухне остатки нашего вчерашнего бардака, Евдокия вновь охнула и всплеснула руками, сокрушаясь своей ошибке и наличию беспорядка.  
  -Да как же так-то, господа хорошие?! Простите меня! Так маху дать! Неужто тут все сами? Ох! Вправду не пристало молодым  людям самим делать. Не положено.
  
   Взяв на себя все хлопоты с нашим завтраком и уборкой, она удалилась на кухню. Мы же с Пашкой были предоставлены сами себе. Я же, вспомнив о полученных письмах и приглашении во дворец, оставил Пашку и ушел в свою комнату, где оставил пиджак от костюма. Там, где его и оставил, я нашел нужные мне бумаги. Развязав общую ленту-бечевку, освобождая стопку из писем, я принялся вскрывать каждое, ломая сургучные печати на них.  
  Писем было несколько. Помимо уже известного приглашения, содержащего требование уже завтра утром явиться в Имперский дворец, одно из них приглашало новоиспеченного князя посетить бал Дворянского собрания, другое - настоятельно рекомендовало определить уровень и направленность имеющейся у меня магии и при необходимости пройти практические курсы при Магическом обществе. В третьем же был листок с шапкой канцелярии, в связи наступлением дееспособности уведомляющий о возможности поступления в Имперскую Академию или военное училище по моему выбору. Хватало и рекламных приглашений на частные званые вечера и салоны. А еще одно из писем, на удивление, предназначалось Павлу. Словно неизвестный составитель письма точно знал, что адресат будет со мной.
  
    Передав Пашке письмо, оставив того в явном недоумении, я пошел на кухню. Думать о будущем сейчас не было никакого желания. Евдокия, уже закончив убирать за нами, по-простому снеся все на кухню, принялась готовить из имевшихся в квартире запасов и наших покупок. После лёгкого завтрака и последовавшего за ним чаепития, мы с Пашкой, оставив Евдокии денег на хозяйские нужды, вскоре засобирались на улицу. Целью была прогулка по городу с заездом в главный новопетерсборгский универмаг "Мюр и Мэрилиз" и парк. Универмаг подсказала нам Евдокия, едва мы сообщили ей наши желания.  Решив последовать ее совету, все равно ни я,  ни Павел столицу хорошо не знали, и  дождавшись Прохора, часто зевавшего от недосыпа, мы втроем рванули в центр на паромоторе. Выглядывая из окна такси, я, держа свою шляпу, смотрел по сторонам. Столичный город, не меньше вечернего запруженным паровиками, днем выглядел совершенно иначе, совершенно не так, как ночью. И ощущения пешего, идущего по мощеной брусчатке, как оказалось, совсем не такие, как из окна едущего паровика. Высотные башни из стекла и бетона, медленно сменяющие друг друга, в редком окружении зелени, меньше давили меня своей монументальностью.  
   Добравшись до центра города, а следом и до искомого торгового центра, мы с Пашкой отпустили паротакси и прошли вовнутрь, вальяжно стуча своими тростями. Несмотря на военное время, покупателей и зевак внутри хватало. То ли потому, что выстрелы паропушек были где-то далеко-далеко, то ли по какой иной причине. Внутри бродить по этажам было интересно. Первый этаж универмага был отдан под парфюмы для дам и сударей, а также предметы роскоши и разнообразные подарки. Второй этаж был царством женской одежды, третий же -мужской. На четвертом этаже продавались многочисленные предметы интерьера и быта - от ледников и домашнего телеграфа до меблировки и светильников. На пятом торговали детскими игрушками, плавно переходящими в зал развлечений, лотки со свежим мороженым и ресторан.  
    В универмаге, уже с первого отдела духов и парфюмерии, я подхватил услышанное среди покупателей обращение к прелестницам -продавщицам, стоявшим у прилавков и стеллажей:
  -Барышни! Мюрмерилизочки! -девушки от такого обращения сразу двух молодых юношей в самом расцвете сил, хе-хе, лишь млели, только смущаясь и хихикая со своими товарками. Впрочем, не забывая выполнять свои прямые обязанности. А покупали мы всего лишь самое необходимое. Начиная от мужской парфюмерии на первом этаже, запах которой на себе мы просили оценить стоявших в том отделе девушек, напрочь смущая последних неприличными просьбами. Заканчивая новыми мужскими костюмами и штиблетами на четвертом, которые нам были просто необходимы в ближайшее время. Ведь ходить несколько дней подряд в одном и том же, даже если вещь выглядела прилично -в этом обществе совершеннейший моветон. Мюрмерилизочки и мужчины-приказчики в обувном и отделе готовой модной одежды носились туда-сюда, выискивая нам подходящий костюмный фасон и модель штиблет, как угорелые. Знаете, угодить вкусу современного человека, избалованного огромным выбором, в архаичном обществе, в котором я вынужден жить, ну очень трудно. Практически невозможно. Павел же, обладая вкусом попроще, хотя и брал вынужденно пример с меня, выбрал подходящее для себя куда раньше. Мне же пришлось ждать, когда портнихи в отделе мужской одежды, приталят купленные мною брюки и пиджаки, обрежут и прошьют лишнее. Но по крайней мере, мне нравился мой выбор и полученный результат. Оставив вещи в отделе хранения, мы, весьма довольные собой и сделанными покупками, двинули на парадную лестницу искать ресторан.
  
    []
  
   В ресторане мы были недолго. Поев ракового супа, а Павел - ботвинью с осетриной, и запив всю эту вкусноту обычным яблочным компотом, мы засобирались обратно. Правда, когда спускались по лестнице, мне показалось, будто впереди, у самого выхода, промелькнуло знакомое ранее лицо. Вот только вспомнить, где я его раньше видел, не получалось. Идти быстрее идущей впереди тебя толпы покупателей -дело неблагодарное, поэтому когда, добравшись до выхода, я выглянул на улицу -того человека и след простыл. Сказав об этом Прохору,  тот поначалу забеспокоился, а потом, убедившись сам, что за нами никто не следит -поостыл.  
    Путь домой пролегал через ближайший к универмагу городской парк. Но посмотрев на растущие там деревья, явно не так давно посаженные и не  имевшие значительной живительной силы, от своей идеи полечиться за их счёт отказался.
  
    - Вы думаете, что в Императорский дворец зовут на бал какой-нибудь? Или на аудиенцию?! Три раза ха-ха.  Нас вызвали совсем не поэтому. Угадайте с трех раз. Просто бронеход надо было убирать от дворца. И подбитый нами тоже. А попробуйте-ка убрать эту неподъемную прорву чугуна и стали, которая даже катайцам в полуразобранном виде поступила. Как с такой паровой техникой работать? Как запустить? Как управлять? А еще она даже на вооружении Империи не стоит и опыта управления оной не имеется. Еще и оценить пригодность надобно, на чем настаивало Адмиралтейство. А как? Ну не из Мерикании водителей бронеходов выписывать -засмеют. А что есть? Как что? Несколько пацанов деревенских.
   Проблема была большой. Огромной и для не сведующего сложнорешаемой. Как нам по секрету позже шепнули, военные кинули клич среди своих поначалу, но увы, получали отказ. И немудрено, что флотские и морские механики отказывались от сомнительной чести, едва прослышав о наличии целой команды. Пускай и такой сомнительной, ведь ни к какому ведомству она не относилась. Но задача встала и ее незамедлительно принялись решать. Для чего с утречка у дворца собралось представительное производственное совещание по вопросу уборки и ремонта дворца с прилегающей территорией. Состоявшее из начальника хозяйственного департамента, кучки его подчиненных, разных специалистов, военных из адмиралтейства и сухопутных, приглашенных гостей и нескольких подрядчиков, деловито оценивавших масштабы "катастрофы", то бишь восстановительных работ. Думаете, синекура? Хрена, отдуваться пришлось, как командиру бронехода. На которого заинтересованные стороны сразу же и накинулись. Паша же стоял в сторонке, не особо вклиниваясь в разговор. Умный!  
   Главный завхоз дворца, то бишь начальник хозяйственного департамента, оказался калачом тертым и в споры подчиненных не влезал, явно представляя себе предстоящие объёмы работ. Предпочтя занять позицию над схваткой, он молча оценивал доводы каждой стороны. А стороны сошлись в клинче. Словесном.  
   Как я и чуял, особенно распекал, невзирая на титулы и звания, главный садовник. С жаром выговаривая и перечисляя заодно список погубленных и раздавленных красот, он, по его словам, лично пришел взглянуть на тех молодцев, кто попортил его дворцовые лужайки и цветники. И пускай часть разрушений нанесли им катайцы, нам с Пашкой от него тоже нехило досталось.  
  -Это ж полиантовая роза! Исключительная редкость для тех, кто понимает. Подарок самой хранцузской королевы Марии Антонии. Акромя нас, почитай больше ни у кого и не было.  А вы?! Как слон по клумбам, по родным нашим! -выговаривал он нам.  
   Этот момент я слушал вполуха, усиленно вспоминая текст про Большую буку и про то, как аборигены съели Кука. Нет, я его прекрасно понимаю, но ничего тогда поделать не мог. Садовник, поняв, что его сентенции не достигают цели, сменился ответственным за дворцовые пути, распинавшимся про некогда прекрасные, а теперь разбитые дороги. Как будто у нас был выбор. Следующий "мозговыноситель" был смотрителем дворцовых памятников, проведший нам целую ознакомительную лекцию об истории каждого уничтоженного памятника или посеченной осколками статуи.  Как будто у нас была возможность направлять полет выстрела или разлет шрапнели в стороны. И вообще, вновь и вновь напоминал я им всем, не только наш бронеход в этом месте палил. Но как живые представители и участники боя получали за все и за всех (и катайцев, и наших).  
   Когда нам обоим надоело это слушать, пытаясь прекратить бесполезный cпор, я прилюдно послал всех скопом,  что-то с нас требующих  и обвиняющих, идти далеко-далеко лесом. Заодно объявив всех, кто дует на мельницу катайцев, скрытыми инсургентами, противниками действующей власти и врагами Империи. Так их! Желающих оспорить не нашлось и это сработало. Волна критики "инсургентов" как-то несколько поутихла, позволяя всем сторонам начать конструктивный разговор.  
    Узнав, в чем состоит проблема, я обратился к стоявшим военным с единственным вопросом. Где же наша команда? К счастью, ребята были тут же, неподалеку, маялись бездельем в помещениях Семеновского полка, временно устроенные там по причине их неясного статуса и возможной надобности. Объяснив, что для решения первой проблемы, нам нужна вся команда, вода и маршрут движения, стороны приступили к обговариванию имеющихся технических вопросов. Вроде места стоянки, сопровождения и прохода этой тяжелой паровой техникой по улицам большого города. dd>   Кстати о тяжёлой технике. Видя настойчивое желание армейских заграбастать себе наш трофей, да что там, в разговоре они уже распоряжались им, как полноправные хозяева, строя на него различные планы,поставил вопрос об его выкупе. Ну или хотя бы какой-то оплате. Или премии. Услышав наши материальные претензии, поведение военных резко изменилось. Принявшись юлить, наводя тень на плетень, мотивируя скудными бюджетами, армейские принялись перекидывать ответственность на кого-то другого. На командование, Адмиралтейство, военного министра и, наконец, отправили с этим вопросом к Императору.  
   Правда, проблема была еще одна...и уже конкретная. Если наш бронеход убрать было просто - завёл и поехал, то бишь пошел, то с нашим "оппонентом"  все было сложно.  Бронеход катайцев, копия нашего, лежал на боку, прислоненный к стене дворца, также, как сумел примоститься при своем падении. Из-за своих габаритов и большой массы, шутка ли, поднять эту многотонную машину не мог ни один из имевшихся дирижаблей в Империи. Подходящий по размерам кран был лишь в морском порту. И тот был на рельсовом ходу. Имевшиеся в городе экземпляры, даже те, что использовали при строительстве небоскребов, кроме, как на подъем лёгких металлических конструкций, были совсем не годны. А за запрет прокладывать рельсы по дворцовой территории легли костьми хозяйственники. Цветочки им, видите ли, важны. Спорили долго. Решили поступить по старинке -дернуть бронеход, не особо заботясь о сохранности того, что будет в зоне падения. А потом с помощью Пашки, особо обученных людей-механиков из армейского гаража, специалистов мастерской Арбузова, участие которого я оговорил отдельно, зная его возможности. И предоставленной паровой грузоподъемной и не только техники, а также вновь какой-то матери приступить к крупноузловой разборке бронехода. После чего, вывезти полученные элементы грузовыми дирижаблями на заранее определённую площадку. Чем мы вскоре после всех согласований и должны были заняться.
  
  А пока требовалось ждать. Согласовав нужные рабочие моменты и особенно оговорив нашу оплату за предстоящие работы, тут я уже не удержался и потребовал своего и на всех, ожидал предстоящую встречу с нашей командой. За которой послали посыльного курьера из военных. В ожидании встречи с ней я шлялся, вдыхая запах бронехода, состоявший из машинного масла, смазки и влаги, прямо под окнами дворца, из-под которых не так давно усвистывал от преследующих меня магов-катайцев. Медленно шагая в такт своим мыслям, я думал о предстоящих планах и днях, обещающих быть непростыми. Пашка же от нечего делать присел на скамейке неподалеку, наблюдая по сторонам. Сделав очередной шаг по газону и подняв мыском своих штиблет траву на газоне, увидел, как из-под моего ботинка мелькнула, поднятая из травы, массивная печатка с большим зеленым глазом-камнем.
  
  Наклонившись к увиденному кольцу и пошарив в траве рукой, я нащупал его среди  травинок и  поднес к глазам. Печатка представляла собой массивное кольцо с прямоугольным зеленым камней в потемневшей от времени серебряной оправе, рисунком повторявшим форму глаза посреди большой, похожей на египетскую,  пирамиды. По бокам оправы по кругу струилась витиеватая надпись, текст которой я сразу не разобрал -требовалась лупа.
  -Пашк! Глянь, что я тут нашёл?! -негромко говорю я братцу. Он быстренько вскочил со скамейки, направляясь ко мне. Увидев в руках печатку,  он с каким-то сомнением на лице сразу же принялся меня отговаривать от находки:
  -Верно, магическая. И старая. Сдал бы ты её, Сергей, от греха подальше. Авось в ней зараза какая, я ж в этом ни капли не понимаю. Аль кому принадлежит. Я бы отдал. Или бросил прямо тут.
  - Вот еще. Такими вещами не разбрасываются. И вообще, что с возу упало, пиши пропало. -сунул я печатку в карман, рассчитывая заняться ею позже на досуге, ведь на горизонте появились наши.
  
  -Княже, не может быть?! Мы снова в деле?! -орали деревенские, узнав, какая работа нам предстоит в ближайшее время: -Да мы только за. Только кликни.  
   Едва встретившись, мы принялись выпытывать друг у друга новости прошедших дней. Но приятного было мало. Едва нас разделили, меня с Александрой и детьми в больничку к лечащим врачам, за команду принялась контрразведка на пару с армейскими и флотскими. Первых интересовали детали их собственного провала на пару с историей нашего тут появления. Я скосил глаза на Павла, ведь ты, братец названый, мне этого не рассказывал. Тот же, воздев небу очи, вел себя, будто ни в чем не бывало. Армейских и флотских больше интересовали тактико-технические характеристики и боевое применение диковинного оружия в реальных условиях. Узнав, что они самоучки и реального боевого опыта с кот наплакал, они скрывать свое разочарование не стали , но вопросов к деревенским меньше не стало, продолжая выпытывать у парней разные детали, вроде описания особенностей механизма управления движением бронехода и способа стрельбы из паровых орудий. Не укрылось от глаз проверяющих и то, что они из староверов. Пришлось им рассказывать об обстановке в знакомых селениях. Про семьи и быт. Ну и про события, предшествовавшие их появлению здесь, досконально, путем перекрестных опросов. В общем, контрразведка тянула из парней жилы, выкачивая из них любые знания, могущие пригодиться либо сейчас, либо потом.  
   Поняв, что парни не опасны и совсем не враги Империи, испытующие от них отстали, на всякий случай на время поселив неподалеку от бронехода, в казармах дворцового Семеновского полка. Где они столовались вместе с занявшим пустые койки Преображенского полком, срочно вызванным по тревоге в столицу. Там парни и обретались,дурея и мучаясь от хронического бездействия, скуки и полной неизвестности, пока к ним не прибыл посыльный.
  -Так мы до столицы шагать будем?! Оп-ля, лады! Самую столицу увидим. Знал бы тятяня, ни за что не отпустил бы. Ей-ей, не пустил бы, знамо дело. - радостно комментировал Шушило. Ему вторил и подначивал Хмара Удалой из машинного и Берендей из крюйт-камеры, смехом говоря парню, что вовремя он сбежал: -Да, Шушило, да батя твой дальше хлева и савраски никак не пустил бы. Точно тебе кажу.
  -Сбежал бы со двора! Не впервой! -пытался защититься паренек.
  -Без Акинфия-то?
  -Не галди, пареши!  Тихо! Дай князю слово казать! -встрял и остановил начавшийся гомон команды Акинфий.  
   Когда команда подуспокоилась, я принялся говорить:
  -Значит, так, парни! Нам было поручено помочь с уборкой территории дворца, где мы тут хорошо погуляли. Нужно сдернуть катайский бронеход со стены дворца. Павлу с приданной ему такелажной командой необходимо разобрать этот бронеход и после на дирижаблях вывезти отсюда в военно-морской порт.  Мы же, подготовив наш бронеход к походу, все необходимое нам доставят сюда, идем в порт самостоятельно, с придаными нам сопровождающими и под охраной. Чтобы не пугать людей.  В порту нас будет ждать новая команда этого бронехода из военных, которых Павел и все мы должны будем обучить всем премудростям. За это нам обещали заплатить. -объяснил я враз загрустившим и притихшим от новостей парням:  
  - Там у вас будет выбор. Поступить на действующую службу Императору или вернуться в деревню. Дирижабль попутный в адмиралтействе мне, пусть не сразу,но обещали, ведь порталом в целях безопасности, как мы пришли, вернуться нам не дадут. Время нынче военное, вот отцы-командиры перестраховываются. Не стал парням говорить, что вообще-то интереса у военных не было. Никакого. Невелика птица дирижабль на другой конец страны гонять. Не отказав нам сразу, кто их знает, молодых да ранних, авось как дело по вернётся, военные подложили себе соломку. На всякий случай.  
   Деревенские совсем загрустили.  Только вырвались из однообразного сельского быта и житья в казармах,  так новый облом. Выразив свое отношение гулом, в котором было столько разочарования,  от которого у меня екнуло внутри:
  -Парни, есть, правда, еще один вариант. Можно пойти со мной. Только сразу предупреждаю всех, он самый непроработанный. Где жить, что делать, как зарабатывать -пока не знаю. Деньжат у меня сейчас немного и хватает непоняток, Павел тут мне не даст соврать. С наследством, с судом, учебой, с титулом этим и обязательствами. Но я что-нибудь придумаю.  Рассчитываю, что за то время, пока мы все будем заниматься бронеходами, появится ясность. И когда этот день наступит, я снова спрошу вас об этом. Какое вы, парни, примете в тот день тогда решение, значит так оно и будет. Просить и уговаривать не стану. Лады?! -повторил я прилипшее словечко Шушилы.  
   Согласный слаженный ор большинства парней был мне ответом. Обратно домой из всех засобирался лишь один. Но, думаю, их вожак, Акинфий, его быстренько переубедит.  
  
  Утро нового дня ознаменовалось быстрыми сборами. Евдокия, накормив до отвала два молодых быстрорастущих организма чисто по-английски, подав на утренний стол яичницу с беконом, вперемешку с мелконарезанными сосисками, и  гренки-тосты со свежим маслом и сыром, вместе с заваренным чаем и кофе, бросив посуду, уже помогала собирать обоих. Проверяя, как на нас костюмчик сидит и смахивая с него невидимые нашему глазу грязинки. Мы же, принимая ее помощь, все же стремились поскорей сбежать из квартиры.  Не знаю, как Павлу, но мне не то, чтобы это было неловко, просто такая непривычная забота о нас этой женщины чем-то напоминала помощь мамы в детстве. Лично у меня навевая ненужные воспоминания о доме.  
   -Павел Петрович, не забудьте,  вечерним дирижаблем прибывает Варвара Петровна. Ужин будет готов, непременно ждём вас.  
   Но мы уже спускались вниз на лифте, чуде местной техники, представлявшей целую меблированную комнату с кожаным диваном и пальмой. В наши планы  входило посещение нескольких университетов и академий, для определения наилучшего и возможного варианта учебы. Для чего нужно было говорить с приемными комиссиями,  ведь документы мы несли подавать весьма поздно, а учёба в них начиналась уже через два дня. Первые же варианты, а именно Инженерную академию и Технический институт Павлу пришлось безжалостно вычеркивать, ибо члены комиссий, едва услышав пашкину просьбу, принимать бумаги наотрез отказывались, мотивируя уже полностью сформированными группами и отсутствием лишних мест. Предлагая посетить иные учебные заведения столицы или же попытать счастья позже, придя снова через год. Лишь в Практическом Политехническом институте на Соляной улице у Павла приняли бумаги, предварительно проверив имеющиеся знания, задав несколько вопросов по гимназическому курсу. На теоретические он с грехом пополам, по его словам, ответил, все же сказывался вынужденный перерыв. А вот обширные знания Павла по практическим и техническим вопросам привели члена комиссии в восторг.  И он,  приняв у него бумаги, выдал Павлу временную справку о зачислении на первый курс лекций института. Первое дело было сделано.   По пути в Имперскую Академию,  куда мне предлагалось поступить по гранту его величества, мы заскочили в знакомую мне редакцию "Имперского паромотора" . Оставив для Бойко свою визитку, коей я обзавелся при посещении "Мюр и Мэрилиз", когда сделал там заказ с доставкой на дом, мы двинули дальше.
  
  Собеседование в приемной Имперской Академии я провалил. Напрочь. Совсем седой сухонький дедулька в приемной комиссии, выделявшийся среди остальных преподавателей своей аккуратной бородкой, атласным белым шарфиком со восьмилучевой звездой с надписью "за веру, Императора и отечество" и маленькими очками-пенсне, недолго погонял вопросами пришедшего потенциального студента с письмом-грантом за подписью его величества. Наткнувшись на откровенное незнание будущего абитуриента по многим вопросам,  он замолчал на пару мгновений. А потом, совершенно невзирая на точно виденный на руке княжий перстень, выдал мне кузькину мать:
  -Молодой человек! Не могу знать, за какие именно заслуги вам выданы эти бумаги и какие соображения двигали в тот день его величеством, когда подписывал вам именную стипендию, дающую вам право на внеочередное зачисление. Но могу сказать, что давать присягу студента Имперской Академии и получать шпагу вам еще рановато. По нескольким причинам. И хотя лично я принять вас решительно отказываюсь, наша академия не сможет отказать вам в приеме и подчинится приказу. Впрочем, все же рекомендую забрать ваши бумаги и попытать счастья еще раз через год. А прошедшее время использовать для должной подготовки по гимназическому курсу. В противном случае, кем бы вы ни были, уверяю вас, молодой человек, надолго на казенном коште вы тут не задержитесь. Держу пари, вылетите отсюда быстро шампанской пробкой.  И даже если вы обратитесь с жалобой на имя его величества, что совершенно не возбраняется. -дедуля покачал головой: - Не поможет. В нашей академии знания выше протекции. Лучше приходите через год.
  Забрав письмо и извинившись перед этим, думаю весьма уважаемым, преподавателем за занятое попусту его время, я вышел  обратно в коридор, долго чертыхаясь про себя. Так мне и надо, дураку. Какого рожна ...в академию-то поперся. С наскоку?! Больше всех надо?! Нет, ну откуда я могу досконально знать историю Гранд-Тартарии? Я и там-то с историей не дружил. А латынь? О требуемом немецком и французском я умолчу, хотя узнав, что я владею на разговорном уровне аглицким и нихон - этот дедуля,хмыкнув, явно немало удивился. Наверное, поставил мне плюсик.  И все равно, для получения заветного матрикула или зачетной книжки студента академии не хватало самого завалященького гимназического аттестата, выданного пускай приютом. Хотя бы удовлетворительного. А у меня его не было-никакого. И не могло быть.
  Самое главное, почему я в пролете -возрастной ценз у них. Выгляжу белой вороной среди всех остальных. Еще целый год с небольшим ждать. Так что, будем пытать счастья позже.
  
  -Ох, ёлки! -хлопнул себя по лбу, едва сев паромотор к остальным: -Совсем забыл. Так мне сегодня ж в суд надо прибыть. На четыре вроде бы было назначено.  
  Сообщив новый адрес возчику, вскоре нас троих доставили в нужное место. Здание Имперской юстиции было пускай и когда-то помпезным, но зданием довольно старым, серым и пошарпанным от времени.  Большие граненые мраморные колонны вместе со статуей женщины с весами и коротким мечом украшали главный вход в здание суда. Павел остался ждать на стоянке в паровике, а мы с Прохором пошли вовнутрь. Предбанник суда был просто забит стоявшими и сидевшими на лавках людьми знатного сословия, угадывавшегося по дорогой одежде. Хватало просто зевак и представителей разных газет, что стояли у входа с готовыми к съемкам магографическими аппаратами, служившими прообразом наших фотоаппаратов. Те редакции, что победнее, прислали в суд художников-графиков, скромно возившихся с папками-планшетами, в которых что-то черкали карандашами в руках. Еще бы. По висящей на стене информации сегодня в имперском суде в частично закрытом режиме уже третий день рассматривалось  дело о покушении на Императора и его семью. В части причастности к нему княжеских родов. Сегодня рассматривались детали причастности к этому делу княжеских родов Отяевых и Демидских, чьих членов судили и обвиняли заочно. За смертью обвиняемых.
  Когда я вместе с Прошкой, протиснувшись сквозь толпу зевак, вспышки и дым сработавших объективов, а также стоящую плотной линией охрану из полицейских, вошел в полупустой коридор у входа в зал суда. О боже. Нет, только не это. Ко мне этаким большим пароходом, вероятно из-за богатого платья с кринолином, прямо кричащего о своей стоимости, подплыла  моя "бабуля" , Елена Николаевна Отяева. Ее супруг, не видя меня, беседующий с каким-то нагловатым хлыщом в плаще, наверное их адвокатом, стоял в сторонке. Дама, подхватив меня под руку и косясь на Прохора за мной ,  принялась тихонько, чтобы не услышали другие, втолковывать:
  -Внучек, дорогой! Что ты тут делаешь? - поглядывая назад на идущего сзади Прохора: -Избавься от... этого солдафона. Молодые люди твоего круга не ходят с такой охраной. Если тебе так нужна она, мы можем предоставить своих.
  -Да мадам!  Меня пока все устраивает, но я обязательно приму к сведению ваши слова.
  -Фи! Сережа, ты, верно, все ещё продолжаешь дуться? Нехорошо быть... таким. Ведь мы же теперь родственники.
  -Мадам, сложно так быстро забыть все произошедшее ранее между нами. Сами понимаете. Что было сказано -отлито в граните.
  -Ох, Сережа, прекращай! И прошу, в будущем называй меня Еленой Николаевной. Мы же теперь свои.
  -Да, мадам.
  -Сережа! -гневно воскликнула бабуля: -Ну как можно? Что я только что говорила?
  -Да, Елена Николаевна, исправляюсь.
  -Так что ты тут делаешь? -вернулась она к своему вопросу.
  -Как что? Вот с неделю назад сказали быть в суде обязательно.
  -Но что ты можешь в этом понимать? Это дело нынче совершенно тебя не касается. Или же ...-она, с подозрением оглядев меня, задумалась: -Дай-ка угадать. Тут не обошлось без твоего участия? Говори мне сейчас же! Немедленно! Ну!
  - Елена Николаевна, от вас ничего не скроешь, но я, право слово, не имею понятия, зачем меня сюда вызвали. Честно! Простите, сейчас ничем не могу помочь. Могу лишь догадываться, что это как-то связано с делами Василия Павловича. А он со мной ими не делился. -пытался я уболтать ее.
  Поняв, что от меня большего не добьешься, женщина отстала с вопросами и принялась было настраивать на нужный лад, намекая, что бога ради про нашу семью мне не следует говорить ничего лишнего. И что их адвокат, вон тот наглый, но чрезвычайно известный в своих кругах, защитник, нанятый ее супругом, их вытащит из того болота, куда затащил их старшенький своими делами. Женщина ворковала, говорила о чем-то, я её не слушал. Помня досконально разговор в канцелярии, было противно ее слушать. Приняв для себя, что буду поступать по совести и согласно своим правилам, не сильно полагаясь на их адвоката, тем более, что в заговоре я участвовал с "нашей" стороны, я в один момент оборвал ее щебетание:
  -Елена Николаевна, не нужно. Я прекрасно понял, что вы хотите мне сказать.
  -Сережа, мы можем на тебя рассчитывать?
  -Елена Николаевна, рассчитываю, что буду поступать, как велит моя совесть. Что бы меня ни спросили, знайте, врать я суду не собираюсь.
  Бабуля вспыхнула и тихонько зашипела:
  -Ах так! Сергей! Думаешь, раз заимел княжий титул, можно никого и ничего не бояться?! А зря. Мы к тебе по хорошему, так и ты к нам отнесись со всем уважением. Ведь ты сирота, как уже мы успели о тебе узнать. Император высоко, за всеми подданными поди уследи. И как говорят нужные люди, болен он. И тогда, кто знает...
  
  Я не ответил на ее угрозу, потому что всех участников вызвали в зал заседаний.
  
  -Господин Отяев-Конов?! -не успев войти, ко мне подскочил парень старше меня: - Князь! Примите заверения в моем уважении. Позвольте представиться! Назначенный вам от Канцелярии поверенный. Чижов Ферапонт. Рад с вами познакомиться. А вот, чтобы вы не сумлевались. Мои бумаги!  
   Краем глаза по диагонали читаю подсунутые мне адвокатом бумаги. Доверенность на оказание услуг поверенного для ...бла-бла-бла.  Вроде, все написано верно. Хоть бы предупредили. И зачем мне сейчас адвокат?  
  Сажусь на места для свидетелей и приглашенных. "Родственники" сели в соседний ряд, недовольно сверля меня глазами. Так и чувствую, исходящие от них, волны недовольства. А я тут причём?  Ферапонт горячо зашептал в ухо:
  -Надо было бы заранее обсудить, вашсиясь, но не довелось. Не смогли вас найти. В общем, вашсиясь, не тушуйтесь. На вопросы судьи говорите как есть и то, что знаете. Но без особых подробностей. Нужные решения уже приняты сами знаете кем- адвокат показал глазами вверх: - и вам остаётся только следовать по течению. Процесс этот на публику устроен. Чижов на время прервался:
  -И, кстати, вашсиясь,  мне поручено помочь вам с вопросами наследования.
  
  Забегая вперед, скажу, что поверенным Ферапонт оказался хорошим. На вытащенный личным поверенным "родственников" в их присутствии список "моих" активов, по которому я был лишь наследником большой библиотеки и кабинета Василия Павловича, распорядителем счета, открытого с детства на имя капитана, в банке " Имперский капитал" с небольшой суммой в восемьсот пятьдесят пять целковых на нем и такого же опустошенного счета на имя его брата с издевательской суммой десять целковых, наш жук вытащил свой. Где на бланке Имперской канцелярии был напечатан подробный перечень принадлежащих братьям активов. По мере зачитывания Чижовым списка по тексту и примерной оценочной стоимости, сделанной неизвестным аудитором,  лица "бабули" и "дедули" искривлялись, будто съели что-то совсем несъедобное. И к концу чтения они стали почти зелеными, а взгляды - почти безумными.   
   И все же, многое из имевшегося мне было напрочь не нужно. Поражался я и тратам этой семьи. Ну зачем, спрашивается, мне конюшня с породистыми лошадьми и экипажами-каретами? Я же современный человек. Дались мне эти лошади в век паромоторов. Их же еще содержать надобно. Помилуйте, а свора породистых охотничьих собак на псарне? Старшему нужна была, пыль в глаза пустить на дворянской охоте среди таких же аристократов. А мне не нужно. Доля имущества в большом особняке Отяевых? Зачем, я же с ними жить не собираюсь.  А на кой мне марина и яхта для участия в Имперской регате? Я ж воды с недавних пор побаиваюсь. А бумаги многочисленных государственных и частных военных займов и облигации, срок выплаты по которым в лучшем случае наступит только через пять лет? Их ещё надо как-то прожить. Счета в банках, векселя, предъявленные кредиторами к погашению. Бумажками сыт не будешь. Ложи в столичном Гран-Театре  и на балет в Александр-холле. Карточка члена клуба "Скачущая лошадь". А как вам винный погребок вместо денег? Нафиг-нафиг. Спиться еще не хватало. Оплаченные членские взносы в мужском карточном клубе.  
   Вообще, как оказалось, многое из неназванного тут имущества семьи Отяевых оказалось просто-напросто заложено-перезаложено, отчасти объясняя причины, по которым эта семейка полезла в сомнительные и пахнущие зловонным душком  истории. Не желая сразу же быть должным неизвестным мне ростовщикам, я, махнув рукой на справедливость наследования,  забрал себе, кроме почти девятисот целковых и библиотеки капитана, не пропадать же добру, еще и представительский паровик, лично принадлежавший старшему сыну. Отписанное ему же, и к счастью, не заложенное, имение с охотничьими угодьями и хорошим земельным наделом в полторы тысячи гектаров в далеком Стародуб-городе, что в провинции Севера. И ...судя по доходам, явно дышащий на ладан, удивительно свободный от закладных,  литейно-механический завод в местечке Плес-озеро, что под столицей. На что, едва услышав мое пожелание, вся семейка лишь радостно выдохнула. Тьфу, неужто где-то тут опять подвох?
  
  ****
  
  Попрощавшись с Чижовым, я взглянул на большие механические часы, установленные в большом зале суда. Мелодичный трезвон ходиков заставил обратить внимание на циферблат. Было уже шесть. Время, когда мы должны были быть дома.  
   Паровика с Пашкой на стоянке уже не было. Точно уехал встречать сестру. Поэтому нам с Прохором пришлось нанять первое попавшееся паротакси и ехать сразу домой.  
   Открывшая нам дверь, Евдокия, с укоризной на лице принимая шляпу и трость, сообщила, что Варвара Петровна с Павлом Петровичем уже дома. И что вкусный ужин, запахи которого чувствовались даже в прихожей, давно ждёт его сиятельство.
    После вкусного ужина, тут Евдокия действительно расстаралась, мы все, расположившись в просторной гостиной, вели друг с другом неспешный разговор. Я рассказывал о себе, о жизни и учебе в приюте Старого Петерсборга, намеренно опуская вопросы моего попаданства, о недолгой службе на дирижабле, боях за Калмацию и про случайную встречу с братом. Варвара иногда ахала, услышав очередной, по ее мнению, невозможный в жизни поворот. Девушка в отсутствие родителей с каждой новой минутой беседы оттаивала понемногу и уже не так стеснялась "нового" брата, открываясь новыми гранями своей натуры. И знакомилась с братьями заново, задавая обоим множество интересующих ее вопросов. Ну которые обычно девушек интересуют. И скромных, и нескромных.
  -Сергей! А каковы ваши планы в ближайшем будущем? А есть ли у вас увлечения? А какие у вас отношения с ее высочеством? А как вы состоялось ваше знакомство?  А понимает ли его сиятельство, что эти отношения для публики весьма скандальны и невозможны.  
  Ну и множество других вопросов, которые обычно интересуют молодых девушек. Иногда хотелось сбежать. Нет, правда, увлеченная вопросами девушка -это, точно, какой-то ужас.
   []  
   Удовлетворив свою жажду новостей, Варвара вдруг встала и неспешно подошла к флигилю. Салонный музыкальный механизм мериканской конструкции с шильдиком братьев Роберта и Андрея Дидерихса, сверкая чёрными лаковыми боками,  словно требовал обратить на него внимание. Девушка, томно вздохнув и проведя пальчиком по крышке клавишного механизма, вдруг спросила:
  -Братец,  вы, кажется, говорили, что любите петь? Не откажите, спойте нам. Под мой аккомпанемент. Прошу вас.  
    Я заметался. Вот меньше надо было ля-ля. А раз назвался груздем! Е-мое, ну не про крейсер Варяг же ей петь? Что тут девушкам поют? Ну совсем не Иванушек Интернешнл. Названая сестра, правильно поняв мои метания,  показала взглядом Павлу  на ближайший стул, отчего парень немедленно пришел на помощь. Пододвинув стул и открыв ей крышку, под которыми скрывались бело-черные клавиши, Пашка вернулся в свое кресло.  Варвара же смотрела мне в глаза, терпеливо ожидая первых слов. И с первых же произнесенных слов песни сестра подхватила песню бравурной мелодией, быстро подстраиваясь под незнакомый ей текст.
  
  -Тусклый свет лампы и дым сигаpет
  -Чеpные стены и мыслей секpет.
  -Голое сеpдце, душа как окно
  -Есть одно сpедство, известно оно!
  
  После этого я спел еще. И ещё. И ещё.  После чего мой почин подхватила удивленная Варвара,  спев несколько песен на стихи явно собственного сочинения. Припев у одной заводной песенки был несложным и мы с Павлом иногда подпевали ей. Устав, она остановилась, закончив песню, и аккуратно закрыла клавишную крышку, радостно похлопав всем нам в изящные ладошки. Мы, бросая взгляды друг на друга, вдруг рассмеялись, осыпая друг друга комплиментами. Удачный сегодня выдался вечер.
  
  ****
  Без лоха и жизнь плоха.
  
  Наутро пришлось озаботиться поиском квартиры. Ибо смотреть, как красивая молодая барышня после вчерашнего продолжает зажиматься и стесняться присутствия в квартире чужого, хоть и названного брата, было выше моих сил. Я её понимаю, сложно вести себя естественно и расслабиться в своей квартире, когда в ней гости. Пришлось решиться и сообщить о своем решении Павлу. Тот поначалу, не разобравшись в моих мотивах, оскорбился. Просил не уходить или, по крайней мере, не спешить с поиском. Узнав причину, рвался поговорить с сестрой, рассчитывая поговорить с ней по душам, но увы. Я был непреклонен. У меня должно быть свое жилье. То самое, в котором я сам хозяин, делаю, что хочу, хожу в чем хочу и вожу, кого хочу. И никого не стесняюсь. И заявил заодно изумленному Павлу,  что к такому же решению скоро придет либо сам Павел, либо Варвара. Приведя Паше несколько разумных доводов, больше бытовых, он, скрепя сердце, согласился с моими словами. Найдя нужный контакт в своих немногочисленных вещах, решил нанести личный визит риелтору, благо его контора располагалась неподалеку. Поближе к основной клиентуре,  так сказать.  
   Риелтор Петра Алексеевича оказался человеком с весьма обширными знакомствами. Его контора, расположившаяся на видном месте среди множества доходных домов, за плату сводившая квартиросдатчиков разного достатка с желающими их снять, больше занималась, что называется, средним классом. Не чураясь совсем уж небогатого клиента, для приема которого была контора поплоше среди бараков и складов  грузового порта. А на вызовы по телеграфу от обеспеченных и богатых клиентов выезжали лично.  
   Сообщив риелтору, что я по рекомендации его клиента -коллежского асессора Бардина Петра Алексеевича и назвав причину своего визита, мужчина напротив тут же засуетился. Криком зазвал в приемную своих помощников с большими альбомами и просил садиться за просторный стол, явно служивший для переговоров с клиентами. Составив требования к моей будущей квартире, они   у меня не сильно отличались от того, что было у Бардиных, помощники принялись, листая страницы, просматривать варианты из свежих в своих записях. И мне повезло. Похожая по площади без меблировки квартира сдавалась в том же доме двумя этажами ниже. Даже с возможностью выкупа, если квартиросьемщик оное пожелает. За целых тридцать пять рублей в месяц, без коммунальных расходов. Телеграфировав уведомление хозяину той квартиры о необходимости встречи с ним или его представителем, мы расстались. Встреча с квартиросдатчиком состоялась к вечеру.
    Спустившись вместе с Павлом вниз для осмотра, парень пошел со мной за компанию, мы, дождавшись, когда нам откроют дверь, принялись бродить по гулким от пустоты комнатам, вслушиваясь в эхо от наших голосов и шагов. Квартира по планировке оказалась практически копией принадлежащей чете Бардиных. Управляющий от квартиросдатчика тем временем наперебой расхваливал свой товар, обращая внимание больше на ее плюсы. Особенно упирая на то, что других таких вариантов в этом самом доме нет. И что только из уважения к своим соседям, кольцо я заблаговременно снял, его хозяин, как истинный аристократ, всегда готов сдать благовоспитанным несемейным молодым людям с хорошей репутацией отличную, без замечаний, квартиру. И без особых условий.  
  Махнул рукой, соглашаясь. Мол, согласен на договор, готовьте бумаги. Радостный управляющий с широкой улыбкой на лице, больше похожей на легкий оскал, принялся за составление бумаг. Но чувство какого-то подвоха не покидало меня.   Помог с этим Павел. Пока заливавший нам сладкой патокой речей, разными, уводящими от дела, вопросами, не отпускавший нас далеко управляющий собственноручно заполнял имеющиеся графы договора, братец, как бы невзначай, все же увел показывать комнаты, тихонько показывая не замеченные в ходе осмотра дефекты. Я чуть не ахнул. Пашка, ну какой же ты молодец! Надо же, еще не подписал договор, так чуть уже не лопухнулся. Влетел бы потом на бабки, как пить дать. Точно, хотел развести.    Злость захлестнула меня. Ну, зараза!    
   Главный подвох был в уборной. Там рыжим цветом красовался перекаленный чугунный котел в ванной комнате, который треснул вероятно по причине небрежного использования, в паре окон не хватало фурнитуры, а в дальних комнатах обнаружились многочисленные темные пятна от чего-то пролитого на светлый деревянный паркет, ремонт которого, стопудово, пришлось бы уже вскоре оплачивать из своего кармана. Мы же джентльмены, друг другу на слово верим. Ага, как же. Доверяй, но всегда проверяй. Ухо, ухо востро держать с этими... обязательно. Расслабился тут.
  -Готово! С нашей стороны подписано! -заявил довольно управляющий, подсовывая мне заполненные листки договора.
    -Знаете! Осмотрев квартиру, решил не подписывать с вами договор. Или же требую вписать сюда дополнительные условия. Об устранении имеющихся недостатков.  
   -О чем вы? Какие еще условия? Где вы тут видели недостатки? - завелся управляющий, напуская на себя праведный гнев.
  -Как каких? - отвечаю: -О которых вы просто умолчали, но должны были нам сообщить. - сообщаю задергавшемуся от того, что его замысел раскрыли, мужчину: -Вижу в этом намеренный обман.
  - Это поклеп и оскорбление с вашей стороны. Я буду жаловаться на вас в полицию. Управа найдётся!  
  - Жалуйтесь! И мы пожалуемся. Еще посмотрим, кто кого - демонстративно, перед глазами управляющего, надеваю на палец княжий перстень. Управляющий тут же потемнел лицом, но надо отдать ему должное, театрально состроив придурковатую улыбку, он все же нашелся:
  - Ваше сиятельство! Зачем же полиция!? Ну бросьте! Неужели не найдутся такие варианты, при которых мы можем прийти к взаимоприемлемому согласию? Мой хозяин, будьте уверены, готов и уступить хорошим людям.  
   Варианты естественно нашлись и к моему удовольствию, договор аренды этой квартиры был подписан. На год, с возможностью выкупа и пролонгации, со снижением ежемесячных платежей вполовину. Также управляющий брался за срочную покупку и замену, уже с завтрашнего дня, ванного котла, выведение пятен на паркете и замену оконной фурнитуры, из внесенных мною авансом вперед денег. И смену замков. А иные условия, неизменные для арендуемых квартир, вроде шума, музицирования, игр и разных беспорядков, ограничения животных и гостей, были вычеркнуты. А у меня появилась очередная головная боль. Пора начинать думать об обстановке.
  
  ****
 
  Наутро у меня была новая головная боль. Ее высочество сообщила при расставании, что их семья планирует вскоре выйти в свет после попытки переворота. И сделает это на премьере оперы "Орфей и Эвридика" в Гранд-Театре вечером. А это через два дня.  И если я хочу вновь ее увидеть, то мне надлежит быть там.  
   Прекрасно. Просто прекрасно. Премьера через два дня. Только вот у императорской семьи там своя ложа имеется и билеты уже давно куплены, а как это сделать мне? Наверняка уже все лучшие места уже распроданы. В общем так и оказалось. Про дорогие билеты на места типа ложи бенуара или бельэтажа и говорить нечего-все оказалось распроданым. А на дешёвые места вроде на балконах и галереях и говорить нечего -тоже. Словно все подданные разом устремились вживую увидеть семью Императора. Но купить билетик на галерку мне все-таки удалось. Правда втридорога переплатил. Заветные билетики купил рядом со входом в театр, когда я вышел недовольный из кассы. Отдал десятку зачуханному мужичку, боязливо смотревшего на гвардейца и постоянно озиравшегося по сторонам, за три  сереньких невзрачных квитка с названием театра, оперы, даты и места. Даже торговаться не стал.
  -Вы, барин, не подумайте чего. Женщинам своим брал, а жинка не смогла. Заболела, лечить надо, лекарства нынче денег стоят. Купите, барин, а? Недорого прошу.  
  Приобретению билетов больше всех оказалась рада Варвара. Как оказалось, девушка давно мечтала попасть на оперу и тому факту, что билеты попались "дешевые" ничуть не обиделась. Пашке опера, как и мне, была не слишком интересна, но он все же же пошел с нами за компанию.  Лишь Прохору билетов не досталось, но идти в театр с охраной мне показалось излишним.
  В назначенный день премьеры вечером мы были возле театра. Расставшись с гвардейцем у входа и отправив его окончательно домой, мы пошли ко входу. Подсвеченный множеством ламп, весь залитый электрическим светом, столичный Гранд-театр встречал гостей. К вип-входу подъезжали паровики, где их встречали респектабельные швейцары. У входов для зрителей победнее толпились страждущие попасть вовнутрь, к которым мы и направились.
    Выйдя из гардероба и отметив местонахождение галерки, где по билету находились наши места, принялись бродить по театру. Гуляя, Павел с Варварой больше интересовались богатым убранством Гранд-театра, отмечая интересные им мелочи и магографии спектаклей из на стенах. А я глазами был в поисках ложи, в которой должна была быть семья его величества. Купил всем полакомиться по мороженому в стаканчике.  
   Не обошлось в театре без встреч со знакомыми. Если кто говорит, что столица это большая деревня, то театр -это ее средоточие. Первым навстречу попался офицер в парадном, ну из тех, что вели расследование во дворце. Поздоровавшись и перекинувшись парой словцов, что совершенно не помешало мужчине галантно облобызать ручку Варвары и осыпать ту комплиментами, мы прошли дальше. Почти сразу следом столкнулся, не поверите, с директором нашей мастерской Арбузовым с супругой и сыном, прогуливавшимся, также как и мы, в ожидании начала оперы. И госпожой Ламановой Надеждой Яковлевной. Ну наставницей Анфисы из нашего приюта. Женщина была в кокетливой белой шляпке, стройном платье "а ля хромающая юбка" цвета слоновой кости, заставляющей ту передвигаться мелкими шажками и небольшой вуалью на уровне глаз выделялась на фоне стоящих тут дам иным, стильным и более фривольным, облачением. Правда простых форм, явно бросая собой смелый вызов сложившимся традициям носить кринолины. Мне даже показалось, что Надежда Яковлевна где-то творчески переиграла мои эскизы. А ведь точно. Мадам же профи. И в довершение всего госпожа Ламанова была без спутника. Ну не считать же таковым директора мастерской. Пыхтением дамской сигареты на длинном мундштуке завершался ее образ дамы эмансипэ.
  -Не помешаю? Емельян Емельянович, Надежда Яковлевна. Мое почтение.
  -Ах, какая встреча! Сережа, какими судьбами?
  -Оу, это вы, le jeune homme (молодой человек). A la perfection (прекрасно).
  -Дорогая, представляю вам его сиятельство Сергея Конова. Того самого, что участвовал в гонке от нашей мастерской. И в работе нашей мастерской, по которой мы получили благодарность Его величества. И смею надеяться, наше сотрудничество в скором времени продолжится. Да, ваше сиятельство?
  Кивнув согласно головой, представил всем присутствующим Пашку и Варвару, а наш директор -жену и сына, похоже не очень довольных этой встрече. Уж чего-чего они там ожидали, мне разбираться не хотелось.
  -Да, Емельян Емельянович. Вам же уже сообщили из дворца о моей просьбе? -
  Эх, не подходящее время для разговора. Уж простите, дамы и господа, мы вас оставим ненадолго.  Дела-дела!
  Отойдя недалеко, мы принялись разговаривать:
  -Емельян Емельянович, мы же договаривались. Все остаётся по-прежнему.
  -Извини. Не ожидал тебя тут встретить.
  -Ладно, это мелочи. Так что вы хотели сказать?
  -Моя контора получила намедни телеграф из хозяйственного  департамента дворца с предложением участвовать в работе и комментарием, что это было сделано по твоей инициативе. С этой работой мы никогда не сталкивались, все же омнибусы и паровики немного не наша стезя. Однако недолго зная тебя, на всякий пожарный я уже дал свое предварительное согласие. Наши заводские в ближайшие дни прибудут сюда, в столицу. Оценят предварительно объем и способ работ. Знакомый тебе Геннадий Николаевич сделает доклад и даст рекомендации.  Не мог бы ты немного пояснить мотивы, по которым втянул меня в эту историю.
  -Все просто, Емельян Емельянович. С одной стороны мне и моей команде хотелось бы немного заработать на работах по эвакуации боевых трофеев с дворцовой территории.
  -Рассчитываешь заработать?
   -А что? Изделия негабаритные, тяжелые, работа должно быть денежная. Команду мне в скором придется содержать. Пока ее преображенские держат при себе. Ребята мои много не просят, ночлег в казарме, щи да каша, но чую, вскоре их оттуда попросят. Может быть Император еще за трофеи приплатит. Адмиралтейские вроде как желанием помогать не горят, хотя транспортные дирижабли дадут. Армейские -тоже. И хотя обещают подсобить площадкой в порту и сопровождением, но не более. Кроме того, вы же помните нашу с вами договоренность? Про новое вооружение.
  -Помню, еще как.
  -Ну так считайте, что я уже начал над этим работать. На перспективу. Вряд ли кто заинтересуется этим проектом. Хотя впрочем, никого из подходящих не знаю. Так что, без вас никак.
  -Я понял. Спасибо, Сергей, за доверие. Есть тут у меня хороший знакомый. Фабрикант. Мы с ним иногда на пару хорошие объёмы проворачивали, думаю, помочь не откажет....Мда-с,  однако. Растешь. Команду вон заимел. Ах, верно это те ребята, с которыми ты к дворцу прорывался?
  -Они самые, Емельян Емельянович.
  -Посмотрим, что можно сделать. Но хорошо бы бы встретиться на днях. Когда у меня уже будут все предложения. Ты не против?
  -Не против. Где вы остановились?
  -В гостинице "Триумф". В нумерах. Отсюда недалече.
  -Не волнуйтесь, найду,  Емельян Емельянович. Пойдемте обратно, а то наши уже заждались.
  Возвращаясь обратно к нашим, перехватила неподалеку стоящая от них Надежда Яковлевна. С коварной улыбкой на лице женщина перехватила мою руку:
  -Господа, вы верно уже пошушукались о делах. Не откажите одинокой женщине, позвольте и мне вашего собеседника перехватить. По неотложному делу.
  -Наде-еж-да Яковлевна -с иронией нараспев, усмехаясь сказал наш директор: -Ну как же можно вам в этом отказать?
  -И да, Емельян Емельянович, скажу вам по секрету, супруга ваша уж очень, скучает. Нехорошо так надолго бросать. Не настолько вы свободны от устоев общества.
  -А вы все такая же язва, Надежда Яковлевна.
  -Я любя-любя.
  -Я вас оставляю. Супруга и впрямь недовольна. Пойду вымаливать у нее прощение. И жду вас завтра у себя.
  -Договорились, Емельян Емельянович. Я буду.
  Расставшись с директором, я переключил внимание на наставницу Анфисы. Женщина, кокетливо пустив в сторону несколько кружков табачного дыма, оставив руку, уже оценивающе рассматривала меня.
  -Ваше сиятельство, -пробовала она на вкус новое слово: -Я вижу новые нотки на вашем костюме. Тоже приложили руку?
  -Надежда Яковлевна, если вы хотите просто поговорить о моем костюме, то знаете, время для этого явно неподходящее.
  -Фи, Сережа как вы могли так думать. Но поговорить о костюмах я и впрямь готова. Нам не удалось поговорить об этом, будучи в приюте. А после вашего внезапного побега, да-да, мне известны некоторые обстоятельства вашей истории...
  -Надежда Яковлевна, не ходите вокруг да около. Что вы предлагаете?
  -А вы изменились....М-м-м, мне нужны ваши смелые идеи, князь.
  -Неужели вы думаете, что это сейчас актуально? Когда на востоке война, когда...более актуальны дирижабли и корабли.
  -Пфе! Железки! Оглянитесь вокруг. -перебила она, начав издалека: Что вы видите перед собой?
  Я огляделся:
  -Мужчин и женщин ...девушек... детей.
  -Нет, Сережа, вы видите перед собой глину, работая с которой можно вылепить простой кувшин. А можно задаться целью и вылепить сервиз Гарднера. Нынче, тут, нет войны. А на премьере собралось множество моих клиенток из знатных и богатых семей. Такие женщины капризны, а мода преходяща. Не знаю, насколько это будет вам откровением, что каждая, вне зависимости от ситуации, титула или возраста женщина хочет стать и быть красивой. Ради женщины начинают и завершают войны, творят художники, открывают магазины и фабрики. Женщина движет и правит миром. И работа моих мастерских и моих девочек направлена именно на это. Представьте себе, князь, я стараюсь лепить из каждой сервиз. Для этого каждый раз нужны идеи, чувства, видения. Видеть будущее. Иметь смелость, наконец. Не знаю как, но у вас, князь, получается.  И знаете, будет ошибкой зарыть свой талант в землю.  Я в вас верю, Сережа. Дайте женщине новую моду и она перевернет весь мир.
  -Я освобождаю их тело, зато сковываю их ноги.
  -Что-что вы сказали?
  -Да так, ничего, это фраза одного известного человека. Надежда Яковлевна, -решил я: -знаете, я готов попробовать. Вот только необходимо в спокойных условиях обговорить все нюансы совместной работы. У меня ныне множество дел и обязательств, но я обязательно найду время для вас.
  -Оу, вот и прекрасно. Верю, мы договоримся. Обязательно договоримся. Всю эту неделю и следующую я буду в своей столичной мастерской по этому адресу-протянула женщина свою визитку: -Приходите. Буду ждать вас.
  
  Расставшись и с наставницей, я принялся догонять Пашу с Варварой, успевших уйти вперед. Догнав, мы принялись искать ложу императорской семьи. И вскоре мы их нашли, стоящих в окружении парадно одетых придворных и кольца охраны из военных. Оставив Пашу с Варварой позади толпы, с извинениями лезу вперед. Саша со своим papan и maman уже входили в ложу, под хлопки и взаимные приветствия радостных подданных на этаже. Вскинул руку, надеясь, что, помахав рукой, Александра меня заметит.
  И тут же опустил ее. И было отчего. В толпе людей напротив, совсем неподалеку от меня, повстречался он. Человек, тот самый, которого не удалось догнать в "Мюр и Мерилиз". И который был во дворце, участвуя на стороне противников Императора. Лицо знакомого незнакомца его обросло пышными усами и бакенбардами. Мы встретились взглядами. Почувствовав, что его узнали, мужчина враз переменился в лице и , повернувшись, принялся лезть обратно в толпу, желая в ней затеряться.
  Саша обернулась и заметив меня, тоже приветственно замахала мне рукой, явно желая, чтобы двигался к ней. Но вместо этого, показав ей рукой туда, где скрылся этот человек, с частыми "простите, извините"  стал протискиваться сквозь тела стоящих людей, частенько вызывая оскорбительные и злые реплики в ответ. Саша с недоумением  провожала глазами. Когда я пробрался сквозь людскую массу, мужчины на этаже уже не было. Он успел спуститься по лестнице и быстрым шагом направлялся в сторону технических помещений.
  -Стой! -но этот мужчина только прибавил шагу.
  Почти бегу вниз по ступеням лестницы, мешая поднимающимся по ней людям. Беглец, подойдя к двери с табличкой " вход для труппы и работников театра", не раздумывая открыл дверь и вошел. К двери я уже бежал. Придержав почти закрывшуюся дверь, вошел за ним следом. Мне представилась вновь закрывающаяся впереди дверь. Добежал до неё мигом. Только открыть не успел. Открыв дверь, мне навстречу вышел участник труппы в клоунском сценическом костюме. За которым никого не было.
  -Вам кого, молодой человек? Грим-уборные в другую сторону...
  -Мужчина в коричневом сюртуке мимо вас только что пробегал? -запыхавшись от бега, спрашиваю его.
  Удивленно в ответ : -Не-ет!
  -Как? Но он же только что сюда вошел!
  -Молодой человек. Уверяю вас, тут никого не было. Возможно он воспользовался запасным выходом. Вон там. -и комедиант показал мне в нужную сторону. Метнулся туда. Открыв указанную мне дверь, увы, за ней оказался небольшой едва освещенный коридор с открытой, скрипевшей от осеннего ветра, дверью на вечернюю улицу. Выскочил на улицу. Того беглеца и след простыл. Лишь идущие по тротуарам прохожие шли по своим делам.
  Тьфу! Что это было?
   Возвращаясь обратно, сработал звонок, возвещающий о начале оперы. Добравшись до ложи, убедился, что там никого нет. Паша с Варварой ушли в зал. Строгая охрана вовнутрь никого не пускала. Знакомых лиц в ней не было, а говорить незнакомым о своих подозрениях смысла не видел. Еще самого окрутят до выяснения. Покрутившись недолго в надежде, что её высочество выйдет, и так и не дождавшись. Пришлось идти на галерку.
  -Сергей, ты куда пропал? Увидал ее высочество?
  Задумавшись о причинах недавно виденного, немного невпопад отвечаю:
  -Да-а! Увидать-то увидал, но мне в толпе одна рожа попалась. Из дворца. Хотел догнать, но безрезультатно. Боюсь, не к добру это. Не к добру. В антракте пойду к Александре снова.
   Едва досидев до объявления антракта, метнулся снова к императорской ложе. Но, увы, в ней никого не оказалось. Вся венценосная чета уже уехала, не закончив просмотр премьеры. Лишь какой-то работник театра суетливо поправлял стоявшие в ложе стулья. Боже, и как же теперь с Сашей связаться?
  
  
  
  ****
  
  С недавних пор взял себе за правило делать пробежку по начинающему вставать утреннему городу. Вместе с необходимой зарядкой, силовыми упражнениями, повтором  и оттачиванием въевшихся в подкорку приёмов самбо на небольшой полянке в лесном массиве в пяти километрах от дома. Удивительно, что сохранившемся при расширении городского пространства. Конечно, по-хорошему, нужен был бы напарник по физическим играм, только где же его взять. Павел этим не интересовался,  а Прохор  - обычно приходил к нам позже, когда я уже закончил и даже принял водные процедуры. К тому же я подозревал, что со дня на день мой охранник вскоре получит новое назначение. Сколько можно меня охранять?  
   Время для занятий я выбрал удачное. Когда низы городского дна еще спали, а ранние пташки утренних профессий -фонарщики,  возчики-таксисты, дворники и прочие мусорщики еще только собирались заступать с утра на работу. Утром, надевая трико, флотскую полосатую тельняшку и трикотажный сюртук, дабы не стесняли движений, я тихонько закрывал дверь Пашкиной квартиры, моя еще была не обжита, и спускался для разогрева мышц по черной лестнице, оправдывавшей свое название. По ней действительно каждый день таскали уголь для кухонных плит. Заодно, чтобы не разбудить спящего в фойе подъезда администратора. И выбегал на улицу. Мой каждодневный маршрут, в основном по одним и тем же ,пустынным от людей и паровиков, улицам, вел к лесу. Первые физические занятия, сочетаемые со слабыми, но каждодневными вливаниями в себя природной магической силы, с благодарностью заимствованной у деревьев старой дубовой рощи, с каждым днем лечили и улучшали мое физическое состояние и тонус. Мышцы спины с каждым разом болели все меньше, а каналы магоносной системы набухали по всему телу, возвращаясь в то самое исходное состояние, что было до памятного боя с магами. Пробовать работать магией на поломанных стволах я пока не рисковал. Рановато еще. И как-то не хочется свалиться тут на полянке от магического истощения, где уж точно никто не найдет. Даже Прохор. Но я обманулся.
     Где-то через неделю самостоятельных занятий физкультурой, выскочив из узкого прохода одной из улиц, меня незаметно догнал наш гвардеец в, похожем на мой, черном тренировочном костюме:
  -В одиночку тренируетесь, вашсиятельство?! Нехорошо это! Я, между прочим, за вас ответственность перед начальством несу. А вы! -едва догнав и поравнявшись со мной, с какой-то обидой в голосе, принялся отчитывать он. Дыхание Прохора было ровным и размеренным, словно он жил где-то отсюда неподалеку.
  -А, это ты, Прохор?! Как узнал? -дернувшись от неожиданности слегка в сторону, с искренним удивлением и лёгкой паникой от того, что меня запалили, спрашиваю недовольного гвардейца в ответ.
  -А! Ерунда, вашсиясь! Намедни с утреца проговорился Павел Петрович, апосля спросил об этом Евдокию. Она подтвердила, что с недавних пор у вас это не впервой. Сложить два на два было несложно.
  -Понятно! -в голове разочарованной пробежала мысль о том, как легко оказалось меня просчитать. И до самого леса мы оба бежали и молчали, слушая лишь размеренный свист и дыхание обоих.
  -А занятная, ваше сиятельство, у вас метода! -признался он, когда мы только подбегали к роще.
  -Прохор, ты о чем? Не пойму, изъясняйся яснее.
  -Дык, я за вашим сиятельством вторые сутки издалече наблюдаю. Обязанности охранять вас, князь, с меня начальство никак не снимало.  Вот и следил, как бы чего плохого не вышло. То, что вы -маг, я энто и раньше знал. Только вот, интересно, князь, было наблюдать в лесу ваше дрыгоножество и рукомашество. Знаете, вроде баловство, но что-то неуловимо знакомое и, в то же время, не видал никогда. - невольно дернулся второй раз, услышав это : -А нас в Преображенском наставники учили сильные.  Не откажите, князь, позвольте составить вам компанию. Уж больно попробовать хочется.
   Я, не долго думая, согласился попробовать, тем более, что вспоминать захваты самбо лучше вдвоем. В тот день мы занимались более обычного, ибо в раже тренировки и борьбы за временем совсем не следили. Захваты за руки, ноги и одежду сменялись бросками, подсечками и удержаниями, завершаясь болевыми приемами. Я показывал на травяной подстилке гвардейцу приёмы борьбы стоя и в падении, перекаты и перевороты, наработанные своей недолгой практикой. Прохор же делился своими хитростями и приемами силовой борьбы, названной им тартарской системой кулачного боя. Противником он оказался неожиданно сильным, можно сказать равным, когда после тренировки на поляне мы провели друг с другом дружеский бой.
  -Ф-Фуу! Измотали вы меня, ваше сиятельство. Приемчики эти ваши. Я вас захватом под плечо, а вы меня -задним переворотом. Я вас кулаком, а вы мне, как его там, блок. Я вас уронить оземь желаю, а вы мой приём супротив меня оборачиваете. Хитро!  Кто ж вас этому выучил, князь?
  -Ой, ну не надо. Вы, знаете, тоже мне хорошо кулаками наваляли, спасибо за науку. Что же до второго, Прохор, не знаю, говорили ли вам, в прошлом году у меня обнаружили ретроградную амнезию и засунули в приют. Всего, что было в моей жизни до попадания в приют  его величества - я просто не помню. Мои знания просты -я просто делаю и все. Но наверное, скорее всего учил какой-то хороший мастер. Может быть даже из Нихон.
  -А почему же сразу из Нихон?
  -Так я ж нихонским владею. Так что вполне.
  -Да-а, эти могут. -с секунду помолчав:   -Ваше сиятельство! Да как же так жить то можно? Не помнить родных и близких.
  -А что ж мне еще делать остаётся,  Прохор? -соврал я гвардейцу, отчего мне стало противно на душе: -Живу вот.
  -А искать ваших-искали?!
  -Да! Искала полиция по моим приметам. Никого не нашли.
   Гвардеец замолк, о чем-то размышляя.
  -Князь, а можно я приемчики ваши своим покажу? -терпеливо ждал он моего ответа: -Больно руки чешутся парней в полку повалять.  Или лучше, вашсиясь, наставникам нашим показаться. Думаю, и мастера вашего авось так найти быстрее сможем?  
   Я поперхнулся. Да что ж ты будешь делать? Идти к его наставником откровенно не хотелось. Откажешь Прохору - будет мужик потом еще подозревать. Не откажешь -пристанут сотоварищи его после вдвойне. Да, задал ты мне, Прохор, задачку.
  
  ****
  
  К вечеру в литературном салоне мадам Пумпянской, где обещала быть Ольга Алексеевна Зубова, Пашка готовился загодя. Готовился и я,  поскольку обещал. Не очень надеялся, но отправляя на всякий случай телеграфом на имя ее высочества сообщение, перечислив в нем все известные мне титулы, верил, вдруг придёт.  Равно как и Варвара Петровна, приклеившись к братьям, пожелав пойти на этот вечер, ведь ходить без сопровождения тут не принято, решила отсюда завести знакомства со столичным бомондом. Мне же показалось, что сестренке еще очень хотелось увидеть ту, на которую запал ее старший брат. Судя по новостям в скандальной газете "Салонъ" , где публиковались сплетни и слухи из жизни двора, газету я по случаю купил на улице, у этой мадам, ох и ах, собирался весь аристократический цвет столицы.  
   У входа в салон, расположившийся в большом особняке в окружении разбитого парка в центральной части города, подальше от башен-небоскребов, двери нашего паромотора открыла парочка вышколенных,  чёрных как смоль, швейцаров из какой-то африканской страны, одетых по случаю в парадных ливреи. 
  Назвав себя на входе и отдав приглашение, удивительно нашедшееся в числе писем , полученных в Канцелярии, встречающему администратору, мы, позже сдав свои шляпы, зонтики и трости служащему салона в гардероб, вошли в большую залу. Литературный салон, ему больше подходило иное название -клуб, поразил своим размахом. Он разместился сразу в нескольких залах, от большого до залов поменьше. Хватало тут и небольших, камерных помещений, в которые вполне можно было убежать от всех и уединиться вдвоем. Красота богато отделанных помещений, встречавшая гостей зеркалами и картинами на стенах, роскошной, украшенной позолотой, резной лепниной стиля ампир в декоре стен и потолков,  шелковыми расписными обоями и ажурной меблировкой привлекала гостей не меньше последних слухов и разговоров из жизни двора и знати.  
   Негромко играла приятная музыка, доносившаяся из недр ослепительно белого рояля в главном зале. Множество стоявших и сидевших за столиками, на диванах и банкетках среди растущей зелени военных, гражданских в парадном, их дам, дочерей и  спутниц. Гости салона разбились по компаниям и интересам, периодически отрываясь от одной и плавно фланируя, присоединялись к другой. То тут, то там слышался заливистый смех, в помещениях не стихал гул разговоров. Иногда раздавались звуки открываемой бутылки шампанского. Компания, сидевшая на банкетках дальше всех, слушала очередную декламацию стихов, сочиненных стоявшим в центре литератором. Закончив слушать очередной стихотворный опус, женщины в зависимости от удачности прозы одаряли этого исполнителя редкими хлопками или радостными овациями.
  
  Знакомых лиц в главном зале не было. Паша, поискав глазами Зубову и не найдя ее, понесся искать ее в других залах, оставив свою сестру на мое попечение. Мы неспешно принялись гулять, попеременно подходя то к одной, то к другой компании.  Увидев на вечере новые лица, ни разу ранее не присутствовавшие, к нам подошла владелица салона, чей вечер мы изволили посетить, мадам Пумпянская. Познакомившись с этой жизнерадостной и яркой блондинкой-хохотушкой, смешно сочетавшей кокетливый смех с интенсивным обмахиванием себя веером,  и обменявшись дежурными комплиментами, нам пожелали приятного времяпровождения. И не скучать, порекомендовав найти в салоне занятие по своим интересам.  
  Вистующих за ломберными столиками аристократов мы пропустили сразу. Так как Варвара сразу же проявила недовольство, искривив свой прелестный носик, и потянула меня дальше, к другой сложившейся компании, выслушивающей  словесные экзерсисы.  
  Послушав недолго стихотворные вирши нескольких литераторов, соревнующихся за внимание и успех у слушающих их дам бальзаковского возраста и молодых девиц, хотелось уже уйти самому. Но вы же знаете девушек, как сложно отказать, если им что-то хочется. Пришлось слушать эту дребедень лишь потому, что названой сестре захотелось наблюдать за ходом литературных поединков. Ей было интересно, и она хлопала в такт остальным в ладоши, услышав очередной удачный эксперимент. Я же там умирал со скуки.  
  Посмотрели феерические магические иллюзии приглашенного мага. Из рукавов которого вылетали волшебные сказочные птицы невообразимой расцветки и распускались цветы невозможных форм и размеров, заставлявшие ахать дамскую половину и понимающе усмехаться мужскую.  
  К подвыпившей компании военных и молодых повес, так громко расказывавших похабные анекдоты, что их гомерический хохот был слышен в других залах, мы обошли издалека. Будь это наша компания, моего запаса веселых историй хватило бы надолго. Проверено приютом.  
  В очередном зале под заводную музыку двигались танцующие пары. Варвара потянула было на танцевальный пол, желая танцевать. Но пришлось ей отказать. Не хотел перед ней позориться. Вальс как-то не разучивал, да и в приюте не довелось. А знание движений на дискотеке, согласитесь, совсем не то. В этот момент я даже пожалел, что не учился танцевать.  
   К нам никто не подходил, за исключением официантов с бокалами налитого шампанского и сельтерской. Поэтому, смотря на кружащиеся в танце пары, мы были предоставлены сами себе. Молодые девицы и женщины-аристократки постарше неподалеку лишь на мгновение окидывали оценивающим взглядом незнакомую новенькую пару, с тем, чтобы вновь вернуться к своим занятиям. Молодые напыщенные парни, что называется из "золотой молодежи", коих можно было опознать по фамильным перстням, прямо таки на глазах раздевали стоявшую рядом со мной Варвару. Я прямо кожей ощущал сходящиеся на ней цокающие от возбуждения и сальные взгляды. Самые смелые и наглые подходили к ней знакомиться и просили разрешения на очередной танец. Я с недовольством отказывал этим наглецам, вызывая возмущенную реакцию и недовольную моську спутницы, которой я портил все расклады. Павел, зараза, где тебя носит, когда ты нужен?  
  Все изменилось, когда появилась она. Приезд ее высочества Александры я как-то упустил. Не догадался. Иначе бы непременно постарался перехватить ее у входа первым и поговорить с ней вдали от шума и толпы.  Лишь по громким и витиеватым комплиментам той самой компании неженатых молодых мужчин, немедленно ринувшихся засвидетельствовать первой красавице Империи свое почтение. И понадеявшихся на благосклонность ее высочества хотя бы этим вечером. Вот только для них все пошло не так, девушка, принимая комплименты, отказывала каждому. Когда очередь желающих подойти к ее высочеству аристократов поредела, поняв, что сегодня им ничего не светит, я,  извинившись перед Варварой, сестра поняла мою задумку, улучив момент, решил подойти к ней:
  -Ваше высочество! Александра!
  -Да, князь! Мы знакомы?! Извините, Вас так много, что всех просто не упомню? -явно играя на публику, выдала ее высочество.
  -Сударыня, ваш наряд! Вы в нем просто прелесть и душка! В этот прекрасный вечер, ваше высочество, позвольте выказать вам свое отношение и облобызать вашу прелестную ручку.  
   Галантно наклонившись и взяв поданную мне руку, принимаюсь нежно целовать пальчики, вспоминая тепло ее рук. Следующие слова ее высочество сказала тише:
  -Сергей, знаете, вы избрали очень любопытный способ добиться внимания императорской семьи. Еще ни один будущий кавалер не присылал по имперскому телеграфу приглашение о личной встрече прямо в резиденцию. Вам же это удалось.     Теперь, уверяю вас,  весь двор только и будет шептаться об этом. А если это попадёт в газеты?! -девушка хихикнула: -Боюсь, секретарю papan точно придётся завести нового помощника -для приема телеграфных сообщений личного характера. Вас сочтут большим оригиналом, Сережа!  - и уже тише, так, чтобы эти слова услышал только я:  -Необдуманными действиями лишь привлекаешь к своей персоне ненужное внимание. А мне бы хотелось подольше сохранить в тайне ото всех нашу связь. И уж точно не желаю показывать чувства на людях. Тем более, что вы, ваше сиятельство, в глазах света только что бросили свою даму. И уже увиваетесь за другой. Этим вы бросаете тень на мою репутацию. Ах, князь, вы такой негодник!
  -Ну Саша! Ты чего? Это же...
  -Это же просто неприлично. -скопировав мои слова и строго проговорив, девушка улыбнулась, а в ее глазах  забегали смешинки. Довольная моим явным смущением, отнеся его полностью на свой счёт,  Александра, нарочито вздохнув, расслабился и продолжила:  -Шучу! И ,кстати, пользуясь случаем, заодно передаю тебе приглашение papan на аудиенцию.  Его величеству уже лучше и он очень хотел бы вновь встретиться с тобой.
  -Саш, звездочка моя, зачем мне твой papan, когда рядом есть ты. Веришь, мне очень хотелось увидеть тебя снова. Помнишь, я обещал тебе вернуться.
  -Ах! Да-а! Расставаясь, способа связи друг с другом ведь мы не обговорили.
  -Да, ты права. Со связью у нас промашка вышла. Но ведь сработало же?
  -Сработало. И вот я, и ты здесь.... Что же делать? Ненавижу я эти салоны...
  -Саша, знаешь, мне тоже они не по душе. Давай сбежим ото всех?
  -А давай. Только чур, я уйду первой.
  
  Через полчаса мы вышли порознь из небольшой комнаты, предназначенной для уединения парочек вроде нас. Первым вышел я, заодно проводя рекогносцировку местности, физиономии и одежды в ближайшем зеркале на предмет наличия ненужных элементов.Ее высочество должна была выйти чуть позже, задержавшись ненадолго попудрить носик. Убедившись, что все в порядке, довольный собой, я пошел к главному залу. Пашку с Варварой и появившейся на вечере Ольгой Алексеевной Зубовой я нашел на лестнице. Поздоровавшись с Ольгой, меня вдруг отвлекли:
  
  -Кхм...Господин Отяев-Конов? -уверенно говоривший молодой человек, в парадном, с аксельбантами адъютанта Адмиралтейства, стоял в окружении своих друзей. Его глаза метали молнии.
  -Да! Чем могу?
  -Вы, сударь, невесть кто. Про вас говорят, что вы наглец, нищеброд и выскочка, недостойный стоять рядом с ее высочеством. Среди нас есть куда более достойные. Это неслыханное оскорбление и я первым вызываю вас! До первой крови!
  Этот хлыщ с надменным лицом, что швырнул мне лайковые перчатки в лицо, стоял на лестнице, ожидая моего ответа. И не то,  чтобы касание перчаток по лицу было больно. Нет, их прикосновение было неожиданным. И от этого немного неприятным. Но стоя в компании, я пока еще хотел бы погасить будущий конфликт с этим, почему-то нарывающимся на него, нагловатым парнем в новеньком парадном военном френче. С каждой новой секундой понимая, что избежать его мне никак не удастся.
  -Я с вами ни разу не знаком. Кто вы?
  -Князь Левандовский-младший.
  -А все-таки, какова настоящая причина?
  -Кхм...Вы нам не нравитесь, князь. Кто вы таков? Откуда взялись? Ваше непонятное происхождение,титул и нахождение рядом с ее высочеством оскорбляет меня и моих друзей до глубины души.  
  -Что? Да вы... -Я уже закипал.
  Сзади откуда-то подскочил Прохор, удерживая меня вместе с Павлом от более активных действий. Еще бы чуть-чуть и этот хлыщ получил бы по физиономии и разлегся бы прямо на лестнице особняка.
  -Оружие?! Или же вы признаетесь в том, что вы не дворянин, а самозванец. Прохор уже шептал мне в ухо:
  -Вашсиятельство, вас намеренно оскорбили. Не отвечать нельзя. В этом случае выбор оружия остается за вами.
  Хлыщ продолжал:
  -Так что выбираете?! Шпага или парострелы!?  
  Смотрю на него, решаясь навязать ему свои условия. А вот хрен тебе:
  -Выбираю рукопашный бой. По простому -драку.
  Мой оппонент ошалел от услышанного:
  -Кулачный бой?! Так им же только простолюдины?! Это же не по-нашему. Нам не пристало на дуэлях кулаками-он обмяк и скуксился, словно из будущего дуэлянта буквально только что вынули внутренний стержень.
  -Да-да, именно кулачный. Не нравится? Увы, ничего не могу поделать. Так вы теперь сами отказываетесь?
  -Нет! -ненавидящим взглядом проскрежетал он: -Завтра на рассвете. В семь утра. Встречаемся на Черном озере. Знаете, где это?
  На это Прохор кивнул, подтверждая место.
  -Господа, а что здесь происходит? -раздался удивленно-звонкий голос ее высочества.
  Повернувшись на голос,  нарочито вежливо, и откуда во мне такие обороты берутся, ответил ей:
  -Ваше высочество, этот господин уже уходит. Вместе с друзьями.
  -Так что же здесь было? -на девушке уже не было ни следа недавней бурной страсти и она снова превратилась в холодную красавицу, слабо похожую на ту, которую я встретил в первый раз. Как они так могут превращаться? Театр! Загадка! Саша с первых слов поняла недоговоренность моих слов.
  -Мы просто повздорили немного, ваше высочество. Пустяшное дело!
  -Знаем мы ваши пустяки. - ее высочество словно холодным душем окатила и пригвоздила всех недовольным взглядом, вдобавок добавив льда в свои слова. Ее голосом можно было замораживать: -Господа, напоминаю вам, что его величеством императором запрещены дуэли. Тем более, нынче война. Империи нужны промышленники, офицеры, маги и солдаты. Хотите драться по пустякам, молодые люди -ступайте-ка на фронт. Выплескивайте там свою дурь и  энергию на нашего врага.  
   Не услышав ответа или подтверждения от нас, ее высочество, подняв полы своего роскошного кринолина цвета само, следом обратившись к стоящим рядом нашим девушкам:
  -Я уезжаю. Мне душно здесь. Ольга Алексеевна, Варвара ...-словно вспоминая: -Петровна! Девочки, прошу, проводите меня к мотору. -и решительным шагом, не прощаясь, на мгновение задержав взгляд на мне, направилась прочь.  
   Не понял? Это что же, Александра знает Ольгу Зубову? Да ладно. Вот это поворот. Ой, черт, да девчонки же ей все сейчас расскажут. Ну все, я попал!
  За ее высочеством подхватилась Варвара. И Ольга на миг задержав Павла, словно говоря, не надо, мы сами,  тоже понеслась за ней, оставив нас вместе с компанией князя Левандовского.
  
  Расстались с князем и его компанией, делать нечего, подтвердив назавтра утреннюю встречу. И уехали втроем с салона сами. Смысла находиться там не было. Потому что Александра, забрав с собой обоих девушек, с ними же и укатила. Девичник у них там намечается что-ли?
  Вернувшись домой и убедившись в том, что мы никуда больше не собираемся, сославшись на то, что ему нужно срочно найти где-то секундантов, Прохор смылся. Есть приготовленное Евдокией почему-то не хотелось. От нечего делать пошел на свою новую квартиру, где прошёлся по пустынным комнатам, отмечая сделанные перемены и следы, оставленные мастерами по ремонту, что были присланы управляющим. Варвара же вернулась ближе к ночи и ничего не говоря нам о причинах отъезда и месте ее нахождения, с каким-то мечтательно-загадочным выражением на лице сразу ушла в свою комнату.
   Проснулся как обычно. Не завтракая, собравшись и взяв свою обычную тренировочную одежду, в ожидании прихода Прохора размял свои мышцы гимнастическим комплексом,тихонько, чтобы никого не разбудить ненароком. Погонял сгустки магии по растущим каналам и даже, закинув первый раз каплю сгустка, поднял кухонный стол. За час до выхода заявился гвардеец и мы вышли.
  -Уговорил наших, вашсиясь. Будут вам секунданты. Вчерась это вы хорошо придумали. Нашим понравилось. Вот только уж князя того сильно больно не бейте. А не то греха не оберешься с этими благородными.
  Сев с охранником в ожидавший нас у входа чёрный армейский паровик, в котором, помимо водителя, сидело двое незнакомых мне мужчин, явно военных, примерно одного возраста с Прохором. Ну, может, немного постарше. Представив одного - полковым фельдшером, а второго -секундантом и мастером по тартарскому  кулачному бою, я пожал каждому руки и отвернулся в окно. Сидели молча, думая каждый о своем, пока паровик чихал на место сбора.  
  Когда прибыли на нужное место, моих оппонентов еще не было. Но ждать пришлось недолго. Едва мы вчетвером буквально вывалились из салона паровика поразмяться, не отличался предоставленный мобиль мягкостью езды, что по укатанным мостовым, что по грунтовке. Как со стороны столицы показался паровик наших оппонентов, едущий вместе с сопровождением. Раскрашенный герб князей Левандовских на борту и флаге на капоте, основой которого был больше похожий на женскую фигуру щит с рогами, выгодно отличался от стандартной черной окраски армейского паровика. Лишь присмотревшись к нему, на концах рогов можно было признать раструбы духовых труб в ореоле горных вершин. Оппоненты прибыли.  
   Внимательно рассмотрев нашу сборную солянку,  лишь наш фельдшер в этот момент полез за своей дорожной сумкой, двери прибывших паровиков с небольшим запаздыванием  открылись. И из обоих паровиков на травяное покрытие полезли обидчики с незнакомыми людьми, оказавшимися  впоследствии секундантами и охраной князя. Суровость их лиц не оставляла надежд на иной исход нашей встречи.
  Секунданты с помощью нескольких охотничьих спичек выбрали распорядителя:  
  -Его сиятельство князь Отяев-Конов?! -киваю.
  -...князь Левандовский! -насупленный ответчик, с ненавистью смотря мне в глаза, кивает секундантам в ответ.
  -Нет ли причин, влияющих на возможность досрочного прекращения дуэли? У обоих сторон осталась последняя возможность извиниться и решить обиду мирным путем.
  -Никаких-с жаром бросает мне оппонент.
  -Никаких -пожимая плечами, говорю я в ответ.
  -Господин Отяев-Конов!  Желаете ли вы изменить оружие дуэли? Заменить на шпагу?! Парострелы?!
  -Нет, пускай остаётся кулачный бой.-спокойно отвечаю я секунданту князя, оказавшимся жилистым суховатым  мужчиной, правую сторону лица которого пересекал безобразный шрам. 
  -Как скажете, ваше сиятельство!
  - Стороны участвуют сами али привлекают доверенных лиц? -спрашивает наш секундант.
  - Сам! Лично! -первым отвечаю ему я, еще не зная, что с руками и ногами влезаю в расставленную мне ловушку. А вот Левандовский на поставленный секундантом вопрос ответил иначе.
  - Нет! Требую замены на доверенного представителя. По причине невозможности личного участия в дуэли. В силу незнания приёмов кулачного боя. В дуэли будет участвовать мой человек. Вот он! - и этот хлыщ, ехидно улыбаясь, резко вскинул руку, указав куда-то  в сторону своего паровика. Из глубины которого на дуэльную площадку медленно вылезло новое лицо.
  - Мать честная! -мысленно простонал я: -Это подстава!
  
  Наши, узнав вылезавшего здоровяка, почти синхронно изменились в лице:
  -Простите, вашсиясь, мы должны были об этом подумать. Не сообразили.
  Обратив внимание на их "мы", я не стал акцентировать на этом внимание, рассчитывая расспросить его об этом попозже. А Прохор, крепко выругавшись и недовольно сплюнув себе под ноги,  рванул к секундантам. Подбежав к ним, он принялся что-то им втолковывать. Следом к разговору привлекли одного из представителей Левандовского. Доносились обрывки их разговора, из которого мне удалось разобрать лишь некоторые слова:
  -Бретер... родственник....это никак не по правилам...возможно...формально нет нарушений...участвовать может.
  -Прохор! Что там такое? -позвал я его: -Есть проблемы? Не молчите, я имею право знать.
    Договорившись друг с другом окончательно, секунданты на время прервали  свой разговор, после чего гвардеец вместе с секундантом из наших подошли ко мне.
  -Что с соперником? Не молчите. Говорите, не скрывая, как есть.
  -Ваше сиятельство. Дело тухлое. Ваш оппонент выставил супротив вас опасного соперника.
  -Кто он?
  Ответил за Прохора наш секундант:
  -Сигизмунд Войшицкий. Поляк. Дальний родственник князя Левандовского. Увы, дворянин, из рода разорившихся графьев Войшицких. По известным в нашей среде слухам профессиональный бретер. Только вот.
  -Что?
  -Люди грят, кровь за ним есть. Вроде как нескольких соперников загубил... на чужбине.
  -Это как? Нормально?! И он еще на свободе? - прервал я объяснения секунданта, не понимая: -Дуэли же запрещены. По имперскому закону. Ее ж высочество...
  -Так тут не пойман же -не убивец, вашсиясь. А там? По тем же слухам, причин для ареста у тамошней полиции не нашлось. Как, впрочем, и тел этих несчастных. Весьма непонятная история. А слухи и разговоры, знаете ли, к делу не пришьешь.
  - Они все хорошо подстроили.  Левандовскому-отцу нынче за шестьдесят, старший брат -увечный и полная противоположность младшему. По нашему дуэльному кодексу отказ от дуэли в силу неумения драться не принимается. А тут такая удача - родная кровь, кулачный боец, которому сам черт не брат. Иногда участвует в боях на деньги. Силен, но зная куда, свалить можно. Будь заранее известно, можно б было одной методе научить, но увы. В общем, вашсиясь, соперника опасаться вам надобно. Хоть и до первой крови, но...мутный он. Мы приглядим, чтоб все по правилам, но как-бы чего не вышло.
  -То есть участвовать в драке все же придется?
  -Да, князь. Придётся. -развел руками секундант.
  -Хорошо. Я понял.
  Следом негромко заговорил Прохор:
  -Князь, ежли сразу не получится, танцуйте с ним, как со мной. Ну там, в лесу. -наш секундант, услышав эти слова Прохора, удивленно повел бровью: - На измор соперника берите. Но под удар его не подставляйтесь. Танцуйте с ним, прям как с барышней. Авось, где громила этот ошибется. Тогда у вас будет шанс.  
   Секунданты сошлись. Перекинувшись друг с другом парой слов, они пригласили обе стороны в дуэльный круг. Громила, выставленный Левандовским, принялся снимать с себя верхнюю одежду и вскоре он остался в брюках и беленой рубашке, сквозь отвороты которой виднелся большой золотой крест. Во мужик золота на шее тягает, килограмм, не меньше, подумал я тогда. Деловито закатав рукава, обнажив тем самым крепкие бицепсы, и демонстрируя всем желающим свои пудовые кулачища, он попрыгал на месте несколько раз, проверяя себя на предмет лишних предметов. Мешающийся ему крест он снимать не стал. Я же , глядя на него, тоже принялся переодеваться.
  -Стороны готовы? Прошу в круг. Объясняю на раз правила. Кулачный бой ведется до первой крови. Разрешено бить в корпус, голову и ноги. Можно бить ногами. Удары в пах воспрещаются. Лежачего не бить. По появлению первой крови дуэль считается удовлетворенной и прекращается. Магию и иное оружие в поединке не применять. За дуэльную площадку -не выходить. Нарушивший правила считается проигравшим и будет апосля ославлен. В случае нечестной борьбы одной или обоих сторон секунданты могут остановить поединок досрочно. Или принять меры воздействия к нарушившей правила стороне, вплоть до ранения. Все понятно?  
   Мы кивнули по очереди и я пошел в круг первым.  
   Сигизмунд вошел в круг следом, нарочито театрально по очереди на ходу звонко выщелкивая каждый палец на обоих руках, сгибая и распрямляя их до характерного хруста в суставах. Со стороны выглядело это грозно.
  Когда он закончил психологический прессинг, мой противник развел руки в стороны, усмехнулся и с язвительной улыбочкой на лице заявил:
  -Ну что, княжий потрох. Напужался небось?! Беги-ка лучше к маменьке играть. А то папенька тебя обидит.
   Секунданты, завидев, что обе стороны находятся в дуэльной площадке, дали нам отмашку:
   -Стороны. Дуэль началась. До первой крови, господа. dd>   Получив отмашку секундантов, поляк оскалился: - Ну что, сосунок, играем?! Иди! Иди сюда!
  Так! Спокойно!Пока мой противник далеко, принимаюсь в последний раз разминаться, настраивая себя на бой, попутно отмечая сильные и слабые стороны стоящего напротив меня поляка. Заодно по привычке, как на поляне, проверяю магические каналы. Прохор прав, этот соперник силен и лучше под его удар не подставляться. И этот Сигизмунд, черт бы его побрал,  знает об этом. Вон как себя ведет. Как когда-то учил меня тренер, становлюсь в защитную стойку, принимая для себя удобное положение.
    Тем временем мой противник, также согнув руки и выставив перед собой в защите сжатые кулаки, принялся вращать ими, одновременно потихоньку двигаясь вперед. Сделав несколько шагов, он внезапно прекратил защиту, возмущенно помахав мне пальцем.
   -Э, не-не-не! Княжий потрох, да ты кажись, маг инициированный. Надо же. Dzień dobry! Ave Angelus Domini! Ecce Servus Domini. Fiat mihi secundum verbum tuum.
   Чего? Чего это он там бормочет?
  Отнеся его слова к очередному средству психологического подавления и деморализации противника,  поддался на его призыв,  принявшись сближаться с поляком, заодно в попытке найти наилучшее положение тела на ходу изменяя защитную стойку.   
  -Чего скачешь аки пся крев.  -закончив бормотать что-то непонятное, натужно заржал он. Только вот глаза мужчины изменились. Обладатель полностью черных зрачков казался мне каким-то одержимым.
  Раскрывшись для удара полностью, Сигизмунд, сделав несколько ударов в грудь, зашипел,  коверкая слова :
  - Ave Angelus... Иди сюда ...Domini ...малтшик. Et Verbum caro factum est. Et habitavit in nobis...ждет тебя... Ora pro nobis...
  Со стороны зрителей из компании Левандовского раздались подбадривающие крики:
  -Войшицкий, почто стоишь-то. Хорош бурчать. Бей этого юнца да и дело с концом.
  Тот недовольно зарычал, на момент отвернувшись в сторону зрителей. Схватившись по привычке за тонкую рубашку противника, моментально отметив качество и ощущения скользкой атласной ткани, я уже шел в атаку. Поляк заметив мой бросок, в последний момент дернулся, все равно попадая в захват руки под плечо. И последующий за этим бросок. Раздался хруст разрываемой по шву рубахи и противник, по классике направляемый мной, с глухим шумом и всей массой ударился оземь. И мои восемьдесят следом на него. Поляк от боли недовольно заревел подо мной. Вскочил и отскочил от него, принимая вновь защитную стойку для новой атаки.
  
   []
  
    Лучше бы так не делал, а пока он лежал подо мной - бил бы в лицо до первой крови, заканчивая поединок с ним прямо там. Просто привычка работать честно, как на соревнованиях, сегодня сыграла со мной злую шутку. Потому что запыленный и грязный от падения поляк, оглядев себя и свою рваную рубаху, вскочил и снова заревел,  сходу принявшись размахивать и лупить по мне кулаками.  
  Агх! -ожгло меня в ухо прилетевшим кулаком: -Блок! Жжж! Чертова молотилка! Иех! Блок! Ажж! -снова прилетело: -Ещё блок! Хрена блок! Меняем стойку. Уклонение. Ажж! -новый кулак в грудь от поляка: -Блок. Ажж, а-а-а. Стесни зубы. Терпи! Да что у него там, чугун в кулаках походу? Жжж! Уклоняемся. Захват. Уклонение! Отход! Скотина! Ажж! Уклонение! В сторону! Ажж! Да когда же эта кувалда остановится? Не подойти. Уклонение! Перекат!
  
  С первых минут кулачной драки, названной по-благородному дуэлью, прямо сразу же после того самого обидного падения, вызванного недооценкой своего противника, Войшицкий с нескрываемой яростью на лице принялся атаковать. Целясь в лицо и корпус,  удары по которым могли бы на время ослабить молодого княжонка  и впоследствии гарантированно выполнить условие дуэли, мужчина  раздавал свои удары направо и налево, с целью достать крутящегося ужом вокруг противника. Мужчина обычно привык бить и выводить из строя соперников сразу же яростными и почти безостановочными атаками в первые минуты, редко занимаясь играми с соперниками. А тут Сигизмунд был почти взбешен.
   Этот княжий сосунок мало того, что первым же непонятным приемом заставил его  хорошенько повалиться и наглотаться пыли с травой, так  уже несколько минут умудрялся как-то через раз-другой-третий отбивать или хотя бы смягчать, отклоняя его мощные удары. Сводя, если не на нет, так около того, его потуги. И все же он его скоро добьет, видно, как устал его противник. И добыв силу левитации этого неопытного начинающего мажонка, он в очередной раз исполнит свои обязательства перед Святым Отцом-Инквизитором, оставив на этом поле серый пепел и пыль рассыпавшегося в труху тела.
  -Радуйся, Ангел Господень. Слуги Твои через страдания и крест наполнят душу твою и да возрадуется Раб Твой увидев Ангельское приветствие.
    
  -Пх!  Пф! Сс...! Ажж! Вот мельница! Кх-кх-пф! Ажж!
  Удары поляка сыпались на меня градом. Стараться не встречаться с кулаками Войшицкого было сложно. Он стремился бить с дальней дистанции в наиболее уязвимые точки, не допуская в ближнюю дистанцию. Попытка сделать захват ногами ни к чему не привела, а вот я еле откатился и ушел из-под ударов его, словно стальных, ног в ответ. Реакция бретера только возросла. Повторить захват и бросок, подобный первому, выжидая нужный момент, не получалось и мне пришлось трусливо избегать контакта .  
  В общем двигаясь, словно танцем, кругами, уклонениями и многочисленными перекатами  в стороны, вокруг соперника меняя положения и стойки, по факту приняв слова Прохора за ведение поединка на измор, я осознавал,  что долго так не протяну. Тело ныло и болезненно чесалось, требуя прекращения поединка и отдыха.  А противник, как ни в чем не бывало, махал кулаками. И  даже и не думал выдыхаться. А мне только что и оставалось, как надеяться на его ошибку. И на подленький приём.
  -Ну поддайся мне! Сделай ошибку! Ну же!
    Но увы. Чуда не случилось. Выходя из очередного переката, этот поляк удачно подловил меня, засвистев кулаком в глаз. С появлением звезд в глазах потемнело и , потеряв координацию, я свалился на землю, на миг потеряв сознание.  
   Очнулся я от множества раздавшихся криков, зажатого мне горла и ощущения чего-то тяжелого, натужно сопящего и пыхтящего рядом со мной:
  -Ave Angelus.... Эй-эй! Войшицкий! Это не по правилам!... Domini! Ecce ... Князь Левандовский! Нож! Что же вы стоите? Сергей! Очнись! Господа секунданты!...Servus Domini...В кресте нож! Fiat mihi secundum... Берегись! Инквизитор! Считаю, условия нарушены и нам следует.
  
  Один из секундантов, замешкавшись, еще вытаскивал из кобуры парострел, второй уже наводил на цель.
  - Остановите же его! - кричит ему фельдшер из нашей команды.
  -Я боле не желаю участвовать в этом обмане. Вы подлец и еще ответите за это.
  
    Окончательно продрав глаза, я увидел поляка, стоящего рядом со мной на коленях. Мужчина занимался тем, что заканчивал читать молитву, одновременно держа меня своей пудовой лапищей за горло. А другой рукой. Другой рукой он держал свой золотой крест, стороны света которых были украшены большими рубинами. Порванные звенья массивной  золотой цепи сиротливо болтались, зажатые вместе с крестом  в кулаке. А из нижней части креста виднелось выдвинутое треугольное лезвие кинжала. Счёт времени оставался на мгновения.
  -...secundum verbum tuum.
  -Да стреляйте же!
  Разжимаю свою ладонь, заставив Войшицкого дернуться и оставить свою молитву. Пока мы встретились с ним взглядом, жирная клякса магического сгустка уже приклеилась к нему. Лети! И легкий взмах рукой. Время замедлилось. Как в замедленном кино, я видел падающую на меня руку поляка с зажатым крестом-кинжалом. Хлопок парострела и ранение от попадания в руку бретера. Его стремительный с места полет в высоту. Смотрю на черноту зрачков, оскаленного от боли в раненой руке и ненависти, громилы в последний раз, принимая окончательно решение о его дальнейшей судьбе. Жизнь за жизнь! Вновь легкая отмашка рукой. Падай! Тело инквизитора поднявшись на высоту пятиэтажного дома, потеряв невидимый поддерживающий крюк, по команде, кулем рухнуло вниз. И у самой земли, зайдясь в душераздирающем предсмертном крике, как тяжелый мешок, разбилось оземь.
   Вот и все. Сил нет никаких, в душе моей полное опустошение. Жаль, магии саданул в гада много. Опять нарушив все предписания врачей. Чувствую откат и нестерпимое желание закрыть глаза. И спать. Спа-ать! Прохор -зеваю:- рядом. Если что...
  Уже совсем отрубаясь, в ушах откуда-то сверху раздался громкий голос. С эхом , словно усиленным   иерихонскими трубами. Над дуэльной площадкой в небе навис небольшой дирижабль.
  -Всем участникам незаконной дуэли оставаться на местах. Говорит полиция Нового Петерсборга. Согласно имперскому закону о дуэлях все вы подлежите аресту до выяснения всех обстоятельств.
  
  ****
  
  Словно калейдоскопом передо мной сменялись многочисленные образы:
  -Сынок, вставай, в школу опоздаешь - лицо и голос мамы вместе с традиционным ее любимым поцелуем в лоб по утрам ни с чем не спутать.
  -Серега! -кряхтящий хекающий голос моего деда: - Падъе-ом! Не забыл? Сегодня у тебя тренировка с утра.
  -Серег! -внезапно навалилась на меня наша троица из Петьки, Олежки и Илюхи: -Темную ему!
  И отскочив, втроем сдернули с меня одеяло. Вот паршивцы: -Вставай, если не хочешь наряд до обедни схлопотать. Надзиратель идёт. Шухер!
  -Юнга! Встать и привести себя в порядок! -мой наставник на "Новике", боцман Ильгизар Матвеевич, как всегда, был непреклонен: -Заступить на раздачу вместе камбузными!
  И добавил: -Хочешь успеть с утречка глотнуть немного горячего шоколада, поспеши. Кок нынче добрый.
  -Сергей! -сменил боцмана строгий, звенящий басом, голос капитана Отяева, стоящего в парадной капитанской форме имперского воздухоплавательного флота: -Будущему офицеру флота не пристало думать только о себе. Офицер прежде всего думает о подчиненных. А я сделаю из тебя офицера...сынок. Что, задумался? То-то же. Вставай давай.  
   Дальше пронеслось лицо Аюми в цветастом зелененьком с яркими цветами кимоно, на фоне традиционного нихонского убранства несущей мне приятно пахнущую благовониями кадку офуро с водой для умывания и бордовое бархатное полотенце. Девушка застенчиво улыбалась и иногда миленько хихикала. Вот только висящий на поясе ее кимоно в золотистых ножнах кинжал-танто и нагината над притолокой входной двери не оставляли сомнений в том, что эта девушка легко превратится в фурию, способную укоротить у тела что-то ненужное.  
   -Сергий! Просыпайся -Лизкины формы перед глазами кого хочешь разбудят: -Барчук, дай-ка я тебя расцелую. М-м-м!...оторвавшись, торопливо взглянула куда-то назад: -Хватит-хватит. Потом. Лучше оборачивайся, ладо. Мазаться будем. Не дай Крутобог, бабка Матрена в горницу заглянет. Не смотри, что стара, рушником тя, охальника, хорошенько-то отстегает -девушка, с ехидцей в голосе сказав это, рассмеялась. Ох девки, что вы с нами делаете-то?  
   Очередным поворотом стекла калейдоскоп отправил меня в казармы Семеновского полка, по случаю нападения катайцев и их приспешников, превратившихся во временный полевой лазарет. Лежу на чьей-то кровати, спешно застеленной чистой, варенной в крахмале, простыней. Александра, тихонько плачущая рядом со мной. Сорвалась вниз очередная капля. Ее высочество, ничуть не стесняясь рядом лежащих в импровизированной палате раненых гвардейцев-семеновцев, принялась гладить и сжимать мою правую руку. Следом в исступлении девушка подняла и прижала мои пальцы к своим губам. После чего  принялась нежно гладить мне щеки: -Не смей! Не уходи! Только вставай, миленький, вставай!
  И рядом незнакомый доктор, хрипучим строгим голосом:
  -Ваше высочество, отойдите. Прошу вас не мешать врачебным магопуляциям. Сигнальный камень этот явственно показывает, что наступило время поставить больному очередной энергетический камушек. Сейчас поставим и уверяю вас, ваше высочество, ваш э-э-э... больной будет в полнейшем порядке.
    И вновь все потемнело. Что-то выдернуло меня из несомненно приятного сна. Как жаль. Открыв глаза, мне представилась задрипанная тюремная камера с несколькими шконками-полатями из простой доски. Давно не крашеные стены, с многочисленными царапинами на них, из текстов которых можно было понять о том, кто ранее сидел здесь. И рука толстого конвоира-полицейского, лениво трясущего мое тело.
  -Барин! Полно вам дрыхнуть! На выход!
 
 Слез с полатей, пытаясь одновременно размять затекшие и избитые конечности. После фирменных ударов Войшицкого по корпусу, рукам и лицу тело продолжало болеть и ныть. Представляю, что на лице творится. Фингал под глазом мне обеспечен. Эх, баньки бы нашей, думал я, согласен и на третий класс. Или на худой конец в японской офуро посидеть, погреться в горячей воде, расслабить избитые мышцы. Ага, мечтай больше!  
  Мой конвоир, на глазок оценив диаметр моих рук, посмотрел на наручные кандалы в своих руках, представлявшими собой два кованых полукольца, соединенные между собой тремя звеньями цепи и дужками на пружинах. И посредством стопора фиксировавших отсутствие свободы рук.
 -Очухались, барин? - он критическим взглядом оценивал арестанта: -Благородный навроде?
 -Вроде как.
 -Всхопитися? Идти сдюжишь? - и сразу: -Дожидаются тама тебя. Ежли обещаешь не озоровать, надевать оковы не стану. Лады?
 Согласно кивнул, радуясь, что избежал этой неприятной процедуры.
 -Смотри, поверил. Не стой столбом, топай.
 И следом небрежно толкнул меня к окованной металлом, с решеткой на окне, двери камеры.
 Проход по коридору и в очередной комнате одни конвоиры сменились другими. Одетые в знакомую форму Преображенского полка, они приняли арестанта, подписав все необходимые бумаги. И повели на улицу, ,залитую очередной осенней непогодой. Там, перед входом в главный полицейский околоток, под дождем и под парами стоял чёрный мериканский "Паккард" Имперского гаража, не раз встречавшийся мне на практической,  когда их привозили в цех Арбузова на ремонт. Сев с арестованным в салон, мобиль вскоре медленно тронулся со двора околотка, застилая обзор вокруг клубами пара.
  
  ****
   Из сообщений в газетах.
  Журнал 'Jahrbucher fur difentche Armee, Flugschiffe und Marine' (Доротеенштадт). Герр Макс фон Кирхбах, генерал 1-го воздушного флота, отметил в интервью нашему сотруднику, что ход противостоянии с империей Катаев и прочими интересантами показывает, что в силу протяженности границ положение Гранд-Тартарии на всех фронтах в настоящее время весьма неустойчиво. Сухопутные, воздушные и морские силы Гранд-Тартарии чрезвычайно растянуты и больше сосредоточены в ключевых городах империи, что грозит возможным прорывом противника сразу с нескольких направлений. И хотя наступившее затишье на полях явно вызвано небольшой паузой, взятой катайским командованием после неудавшегося десанта в столицу, генерал отметил, что командованию Гранд-Тартарии нельзя расслабляться. Он с большим беспокойством отмечает подготовку и наращивание войск на границах Австро-Венгерской империи, Большой Аглии и Соединенных Штатов Мерикании. Положение империи могло быть спасено срочным вводом в строй эскадренных ударных дирижаблей новых моделей, однако военная дирижаблестроительная программа до начала войны оказалась откровенно слабой на фоне усилий ее соперников. Либо, отметил генерал, вступлением в войну ее союзников, к каковым можно отнести в первую очередь Нихон. Либо предъявлением нового оружия, способного разом переломить ход текущей войны, чего явно не наблюдается. В результате чего нашим соседям остается лишь пожинать плоды собственной недальновидности и засилия в штабах ретроградов, долгое время уверенных в превосходстве парострелов пехоты и сабель кавалерии. В то время, когда германская военная наука и все прогрессивное военное сообщество отдает приоритет магической машинерии вместо использования грубой магии.
   Собеседник также сообщил нашему журналу, что, хотя наша Империя держит нейтралитет, в случае, если поступит таковой приказ его величества кайзера, воздушный флот Норд-Германской империи готов прикрыть тыл своему соседу.
  
  ****
  
  -По какой причине меня арестовали? Кто-нибудь сообщит мне причину моего присутствия здесь. И где мой поверенный?
  -Князь Отяев -Конов?! Не надо тут гонор выказывать, здесь вам не в лесу. Повод для ареста? Серьезный! Вы и ваши секунданты нарушили Манифест Императора о дуэлях. И пускай ваш оппонент стремился вас убить подлым образом, когда как вы защищались -вина ваша равно как и прочих участников априори доказана. Не сметь этого отрицать. - воздух, казалось, уплотнился, давя чем-то тяжелым. Было похоже на то, что я ощутил в Имперской канцелярии, только источником приложения сил был я.
  Тихонько скрипнула дверь:
  -Погоди, Петр Никандрович. Не давал тебе такого приказа, парня давить. -в комнату, кряхтя, медленно и явно терпя боль, вошло новое лицо. Отец Саши. Император: -Свободен. Подожди за дверью. Дай мне с ним поговорить с глазу на глаз. Думаю, после всего произошедшего уж ему-то можно доверять.
   Безопасник кивнул государю и, чеканя шаг, вышел из комнаты, оставляя нас обоих вдвоем. Тягучее давление разом пропало, улетучиваясь вслед за ушедшим.
  - Ну и как мне с вами прикажете поступать, молодой человек? -Не до конца выздоровевший, с белым, словно бескровным, лицом Император медленно прохаживался по ковру богато отделанной комнаты, предназначенной для приема гостей в загородной резиденции. Дойдя до просторного кресла, он с болью развернулся и плюхнулся в него:
  -Как же так? Законы мои нарушаем, м? Нарушаем! -сам же и ответил на свой вопрос
  -Дворец мой попортил, м? Попортил.
  -За дочкой моей ухлестываем! Ведь ухлестываем? -Его величество строго всмотрелся в мои глаза.
  Я взгляд не отводил, смотря прямо в глаза. А что? Скрывать мне нечего. В мозгу внезапно закололо, словно кто-то принялся колоть иголками в разные точки. Зрение принялось мутнеть. Что это? Воздействие? Убедив себя в том, мужчина напротив удовлетворенно заметил, возмущенно качая указательным пальцем: -Значит, ухлестываем, стервец этакий. Хоть охрана уж доложила, но мне не верилось. Ай да Алекса. А ведь обещала. Ну да ладно. -говорил он о чем-то своем: -И как только посмел? -Еще и кляузные жалобы на вас, князь, в канцелярию шлют. А всего-то и недели в столице не прошло. Чего молчишь-то?
  -А что говорить-то? Все так. Правда. - не видел необходимости я отпираться.
  -Каков наглец! Иной бы побоялся. Эхма. - крякнул он: - Вы, князь, уже в который раз оказываетесь в самой гуще событий. Нет, это прекрасно, Сергей, я и моя семья вам безмерно благодарна за помощь и мы готовы вам отплатить той же монетой, но. Вам везёт, как утопленнику. - в этот момент я ухмыльнулся. Знали бы вы, как недалеки вы от истины:
  -Как чертик из табакерки в очередной раз выскакиваете в нужное время в нужном месте, ломая намеченные планы моих врагов.
  -Прошу понять и простить, - пытаюсь обратить все в шутку.
  Монарх засмеялся и раскашлялся. Вены мужчины вздулись от напряжения и кашля, а на лице мелькнула зеленоватая магическая линия капилляров:
  -А вы еще способны шутить под давлением. Порадовали. Ой, порадовали. Но это не отменяет вопроса. Что же мне с вами делать? М-м?
   Я молча дернул плечами, чувствуя себя не в своей тарелке. Тут не перегнуть бы и не прогадать.
  - Молчите? Хорошо. Представьте себя на моем месте.
   - Ее высочество Александра ходит не единожды с просьбами. Не догадываетесь, с какими? Дети малые наперебой просят пригласить сюда дядю-мага, того самого - фокусника. Моя супруга просит повлиять, ведь вы, молодые, и незадумываетесь, как ваши вольности могут повредить нашим планам. Газетчиков в узде придержать, чтобы пикантные подробности наутро в печать не пошли. Аристократия наша на ушах стоит, пытаясь вызнать причину низведения одних и возвышения одного безродного. Вы для них уже, что бельмо в глазу. Нет бы затаиться, заняться своими делами, а вас в свет понесло.
  -Но... - попытался я влезть в разговор.
  -Понимаю, подсказать некому. Вам не говорили, что прерывать невежливо? Временный глава моей службы охраны всю плешь проел, просьбами вызвать вас, князь, к себе на сокровенный разговор. И мне стоит немалых усилий сдерживать его. А вчерашним событием вы лично легко даёте ему повод для такой встречи, хотя разговора безусловно заслуживаете. Хотя бы вот поэтому. Кстати, не вы потеряли? -отец Александры, подойдя к столу, резким рывком сдернул со стола расшитую бисером ткань, под которой лежал. Ч-черт, как я мог про него забыть!
   Лежал мой небольшой калькулятор, изъятый и потерянный при досмотре полицией моего шкафчика в приюте.
  -Ну что вы молчите. Не поверю, что вы его не узнали. Ваша же вещь. И лично мне очень интересно, откуда она у вас. Но речь совсем не про то, хотя и до этого позже дойдёт разговор.
   Настроение падало с каждой минутой. Ведь его величество предложил невозможное. Отказаться от Саши. Навсегда. В обмен на волю и свободу. И решение принимать нужно было там. Немедленно.
   - Несмотря на ваши заслуги перед Империей, как отец и Император считаю, что её высочества все же вы пока недостойны. Пока! -особенно выделил его величество, подслащая пилюлю: -А посему видеться вам запрещаю. Не для тебя пока цветочек. До особого распоряжения охрана будет предупреждена на ваш счет. Ее высочество тоже. Вы все поняли?
  - А если я откажусь?
  - Жаль. Знаете, не хотелось бы применять к вам меры жесткого воздействия. А они у нас широкие - от просторной камеры где-нибудь в Старо-Петерсборгской крепости с подавлением магии скажем лет на десять -процедил монарх: -или отправка на передовую до принудительной женитьбы на одной из достойной вас фрейлин Императрицы. Что выбираете? Можно и что похуже...Был бы человек, а забыть -заставим!
  -Не надо. Я подчинюсь вашей воле.
  -Ну вот и хорошо. Я надеялся, что вы - разумный человек и бузить, как некоторые, не станете. Знаете, я завтра могу и переменить свое мнение. Под воздействием обстоятельств. И тогда у вас, возможно, будет шанс. А теперь давайте обратимся к делам. Чего стоите, вы садитесь, садитесь, князь. Разговор у нас будет долгий. Накопилось. Начнем, пожалуй. Где там моя папочка? Дошли до меня сведения, что...
  
  
  ****
  
  Прибытие на завод в сопровождении поверенного и Акинфия прошло как-то буднично. Бросив паровик и пройдя на завод через ворота, у которых не было никакой охраны, мы, справившись у первого встречного о местонахождении заводоуправления, направились в указанном направлении. Случайно вышедшему из кабинета управляющему, на вопрос о цели визита, Ферапонт предъявил тому наши наследственные бумаги и письмо на бланке с экслибрисом семьи Отяевых.
  -Кажись, все верно . -произнес управляющий, изучив предоставленные нами бумаги, и пригласил в кабинет. Там, вначале предложив гостям лучшие места, он , засуетившись, как радушный хозяин, кликнул помощника и отдал ряд распоряжений. В основном, стандартный набор -выставить стол важным гостям. Закончив с первыми распоряжениями, мужчина вернулся к разговору, спросив прямо в лоб:
  -Позвольте поинтересоваться. Простите, ежли что обидное скажу. Мы люди простые, к экивокам не приучены.
  Я согласно кивнул, не подозревая подвоха. Тот продолжал:
  -Так вы, вашсиятельство, как обычно дела вести будете? Али дела наши принимать станете?
  Сразу не поняв причину столь странного "наезда", уточняю:
  -Не понял вас, Михаил Силантьевич? Что значит "как обычно"? Повторите!
  Тот уточнял:
  -Ну так, сродственник ваш, вашсиятельство, обычно носу на завод не казал и делами каждодневными не интересовался. Все больше отчёты денежные принимал. И то все больше глава семьи. А старшому наши дела наши неинтересны были. Все больше за театром и охотой. Как до нас снисходить? Так вам, ваше сиятельство, понимаю, тоже заводскими делами заниматься недосуг?
   Хотя за грубость он нарывался, на первый раз я решил оставить выпад управляющего без последствий:
  -Ах вот вы о чем. Нет, все будет по другому. Как? Без отчёта о состоянии дел на заводе не скажу. И это будет моим первым поручением вам. Интересует все. Что производит мой завод, ассортимент товаров, цены. Какова его загрузка, кто является нашим покупателем. Состояние доходов и расходов, из чего складывается стоимость товара. Сколько денег на счете заводоуправления. Кто и что поставляет нам. Перспективы завода и новые товары. В общем, меня интересует все. Вам ясно?
  -Э-э-э! - управляющий даже замялся: -Ваше сиятельство! Похвально ваше стремление узнать, но...Понимаете ли вы, что ответы на эти несомненно важные вопросы потребуют некоторого времени?
  -Понимаю! Но спешить нам некуда, а у меня на ваш завод есть определённые надежды. Какие?! Об этом я сообщу после прочтения отчёта.
  Управляющий согласно кивнул:
  -Понимаю! Приложу все усилия, дабы полный отчёт о состоянии дел на заводе вы получили в кратчайшие сроки.
  -Благодарю!
  -Могу ли я узнать ваши планы в отношении рабочих? Вы же понимаете, узнав о появлении нового начальства, заводские непременно будут задавать таковые вопросы мне?
  -Я понимаю ваши опасения, но сейчас сложно сказать. Я хотел бы ознакомиться с состоянием дел. Познакомиться с коллективом, осмотреть имеющиеся у нас машины и инструмент. А лишь потом делать окончательные выводы. В любом случае, заверяю вас, скоропалительных решений до получения вашего отчета принимать не стану. Надеюсь, вы не будете с ним затягивать? Недели-другой вам на него хватит?
  -Как можно?! Спасибо, ваше сиятельство, этого времени более чем достаточно. Изволите оглядеть ваш завод?
  -Да, я не против, Михаил Силантьевич. Пойдемте!
  
   Поход по цехам моего завода оставил двойное впечатление. С одной стороны настороженное внимание как бы чего не случилось, к идущей по цехам комиссии среди рабочих и подмастерьев. С другой стороны явное желание управляющего провести новое начальство лишь по главным цехам, исключая посещение второстепенных и мало-мальски важных участков. Но у меня уже был опыт борьбы в мастерской Арбузова с подобным нежеланием и пренебрежением, поэтому это давалось мне легче. Пока мой управляющий, увлекшись, расписывал красоты очередного заводского цеха, я, чувствуя очередной подвох, делал очередной знак Ферапонту и Акинфию, поотстав от них, сбегал в смежный участок. Мой побег вскоре раскрывался, но до того я успевал взглянуть на условия работы как бы скрываемого от меня участка. Кои были совсем далеки от идеальных.
   Грязь, копоть, дыхание пара и протечки паровых линий, чёрные, пускай слабо освещенные, но видно, что закопченные стены помещений вдобавок с полным отсутствием освещения в некоторых, заваленных чем-то, углах, вместе с грязными, чумазыми, копошащимися в земле рабочими и подмастерьями из подростков , производили на меня неприятное впечатление.
   Завидев нежданного гостя в цивильном костюме, больше подходящем для какого-нибудь бала, чем производства, подростки-подмастерья бросали свою работу, впиваясь в меня своим взглядом и тихонько обсуждая с соседями столь необычный визит. Когда появлялся управляющий, они, словно по команде, возвращались к работе.
   С первых же минут обход по цехам ввёл Сергея поначалу в полнейшее уныние. Бардака, именуемый литейно-механическим заводом, требовал хозяйской руки. И денег. Множества денег. Про себя парень сокрушался, видя к чему привело долгое нежелание старшего Отяева казать нос на завод. Непонятно еще, как только такая машина не завалилась, а еще и приносила "родственничкам" хоть какой-то доход. У Конова даже закралась предательская мыслишка избавиться от всего махом, продав этот неказистый завод. Ну хоть кому. Хотя бы тому же Емельяну Емельяновичу. Но следом юноша отверг эту мысль, увидев очередную стайку чумазых подростков, вручную и посредством кожаных перевязей катавших чугунную колёсную пару паровоза в соседний цех. Отчего у нового владельца сложилась ассоциация с бурлаками. Парнишки, как и их одногодки в других цехах, остановились, взирая на появившегося в цехе незнакомца.
  -Не буду рубить сплеча. Я же обещал. Надо бы во всем разобраться.
  
  Послышались шаги сзади. Умудренный новым опытом управляющий на сей раз дал мне меньше времени:
  -Вот вы где! Простите меня, ваше сиятельство, я увлекся рассказом и не заметил. Лучше пойдемте дальше, здесь ничего интересного. А вот в следующем цехе гордость нашего завода. Прошу вас...
  -Нет!
  -Нет? - удивленно переспросил он.
  -Михаил Силантьевич, вы давно тут управляющим назначены? -спросил я, внезапно перебив речь собеседника. Мужчина напрягся, глаза его забегали в поисках неучтенного подвоха:
  -Так почитай года три как.
  -Понятно. Срок вроде бы достаточный, чтобы во всем разобраться?! -утверждающе спрашивал я.
  -Как-можно. Конечно достаточный. Хорошему управляющему года достаточно, чтобы во все тонкости вникнуть.
  -Хорошему...действительно. Так скажите мне на милость, Михаил Силантьевич, отчего везде на вверенном вам заводе грязь и хлам, темень и беспорядок. Отчего вы меня по своему маршруту ведете, а не все досконально показываете. Есть что скрывать?
  -Ну что вы, князь. Как вы могли так подумать?
  -Конечно же есть. Мне достаточно было свернуть с главной дороги, чтобы увидеть первые явные недостатки. Отчего тяжелые предметы катают подростки и нет никакой механизации, чтобы облегчить эти работы? Почему сплошь и рядом нарушается техника безопасности?
   -Так ведь, ваше сиятельство, апосля обратитесь к Павлу Васильевичу. Имею надлежащие от его сиятельства указания увеличить доход. Машины нынче денег стоят, а ребятне платить много не надо. Несколько целковых за месяц получат и рады. А нам выгода. Пусть еще радуются, все какой-никакой опыт набирают.
  -Барин, а когда за прошлый месяц расчёт дадут? Есть дома нечего. Михал Силантьич все обещает, а слов не держит! -послышалось из стайки пацанов: -У меня сестры дома сидят голодные. И тятька нынче болен.
  -Это кто там еще голос поднять изволил? Степка, ты, стервец? Значится так. Апосля придёшь ко мне, расчёт получишь. Полный...
  -Погоди. Кому еще денег должны и сколько? Не бойтесь, говорите. Я -новый хозяин завода.-вновь я прервал управляющего.
   Поднялся лес рук. К пацанве под шумок стали подтягиваться соседи. Узнав у соседей в чем дело, новые следом поднимали руки, добавляя свой голос в общую какофонию. Через несколько минут у нас собралась целая толпа разновозрастных пацанят, к которым постепенно присоединялись и взрослые.
  -Ванька Отрепьев, десять целковых.
  -Елизар сын Полена, восемь целковых с копейками.
  -За Кожевникова я. Пять с полтиной....Я...За...Трешник...За тот месяц еще пятерка...И ещё осьмушка с того разу....
   -Тихо! Успокойтесь! В поднявшемся гуле стало сложно разобрать, кто и что говорит. Задние пытались перекричать передних, а передние -пытались сделать тоже самое в отношении соседей, пытаясь первым донести свой голос до нового хозяина. Управляющего, пытающегося остановить крики толпы, никто не слушал.
  -Тихо! Тише!
   Вижу рядом с нами штабель железнодорожных рельс. Хорошо, рядом никого нет. Накидываю сгусток на валяющийся неподалеку небольшой кусок рельсы. И не обращая внимания на толпу, пользуясь ей как палкой, магическим способом принимаюсь бить по штабелю, как в рынду, вызывая громкий металлический звон.
  -Тих-хо!
  Услышав внезапные звуки, толпа замолкает. -Тихо! Значит так. Как новый владелец завода сообщаю всем собравшимся, что в ближайшие дни я постараюсь разобраться во всех имеющихся на заводе проблемах и решить их. Со всеми жалобами, проблемами или предложениями, начиная с завтрашнего дня, прошу, обращайтесь. Постараюсь принять лично всех желающих. Также прошу назначить и явиться завтра доверенных, уважаемых всеми вами, лиц для обсуждения круга вопросов, касающихся вас и работы завода.
  -Степку давай! Степку от наших!
  -Епифана-мастера! Он энтому управляющему спуску не даст! Епифана!
  
  Я поднял руки:
  -Хорошо-хорошо! Пускай Степка и мастер Епифан завтра подойдут. Если кто ещё от вас будет -не беда. Пускай приходят. А сейчас, прошу, расходитесь.
   Рабочий люд, обсуждая новую ситуацию между собой, принялся потихоньку расходиться по цехам. Дождавшись, пока почти все разошлись, я обернулся к управляющему:
  -А теперь, Михаил Силантьевич, извольте рассказывать, что здесь происходит. И без утайки! Иначе сегодняшний день работы будет для вас последним.
  -Вы не посмеете! Я доложу Павлу Васильевичу. Уж он найдет на вас управу.
  Вмешался Ферапонт:
  -Вы бы не ерепенились так, господин. Примите небольшой совет. Рекомендую держаться его сиятельства. Павел Васильевич вам не поможет, только хуже себе сделаете. Вы же не хотите вызова?
  -На дуэль? Так я же...
  -Дуэль?! Много чести! Нет, ну скажем... в тайную полицию.
  -Как в тайную?! Вы шутите? -сбледнул с лица управляющий.
  -Как знать, как знать. В каждой шутке есть доля правды.
  
  Управляющего все же вскоре пришлось уволить. Расставался я с ним без сожаления, хотя в душе скребли кошки. Была боязнь как-то навредить сложившемуся устройству. Окончательно решение помог принять Емельян Емельянович, которому я первому рассказал о моем недавнем приобретении, когда чуть раньше назначенного времеми я прибыл на встречу в "Триумф-палас". Пока никого из заводских не было, директор мастерской принялся расспрашивать о моем состоянии, правильно опознав задумчивость на моем лице. Узнав о возникших проблемах и недовольстве людей, он предложил свое участие и помощь в делах.
  -Так, говорите, Сергей, бунтуют люди? Нехорошо! Конечно, однозначный рецепт сразу выдать сложно, для этого нужно больше сведений. Счетные книги глянуть, счетовода отправить, нужных людей поспрошать. Но косвенные сведения говорят мне, что ваше предприятие в затруднительном положении. И думаю, что на пороге.
  -На пороге чего, Емельян Емельянович?
  - Серьёзных трудностей, Сережа.
  -И что же мне с этим делать?
  -Ну-с...ежли вы мне доверяете...
  -Что за вопрос, конечно!
  -Позвольте спросить, почему?
  -Почему? Емельян Емельянович, у вас была возможность обмануть меня, когда я был никем. Но вы этого не сделали. К тому же, думаю, вам было выгодно наше партнерство, а я приложу все силы, чтобы сейчас оно для нас всех стало еще более выгодным. Можете использовать для этого возможности моего завода. Уверяю вас, мне нужна ваша помощь.
  -Кхм, спасибо, князь.
  -Емельян Емельянович, мы же договорились.
  -Да-да, я помню.
  -Так что насчёт действий?
  -А! Так вот. Пока наши все тут, можно заодно привлечь их к сбору сведений на заводе. Что называется, из первых рук. Нашему счетоводу нынче отпишу телеграфом. Завтра после обедни будет тут. А вот, кстати, и наши пришли! -едва скрипнула входная дверь в нумер.
   Пришедшим я был весьма рад. Знаете, приятно вновь встретить знакомые лица, пускай мы расстались недавно. После тёплых приветствий, Емельян Емельянович предложил заводским похлебать чаю или чего-нибудь покрепче. После не долгого чаевничанья и легкого перекуса, за которым директор объявил о новой появившейся работе. Первые поздравления с наследством быстро сменились неодобрительными возгласами в адрес начальства и укоризненным покачиванием головами, едва собравшиеся услышали про рабочие протесты. Но делать нечего, приняв приказ директора за руководство к действию, специалисты мастерской принялись рассуждать между собой. Когда обсуждения закончились, я спросил про бронехода у дворца и их решение:
  -А что бронеходы?! Махины, скажу я вам Емельян Емельяныч. Удивительные! Прям не верится. Неужто заморский инженер какой смог придумать. А рядом ажно оторопь вблизи берет. Дюже страшно.
  -Соглашусь с вами, Геннадий Николаевич, но только поначалу. Потом привыкаешь. Человек ко всему привыкает -мужики одобрительно закачали головами, соглашаясь: - Но уверен, на улице я лично бы не хотел оказаться под его ступоходами.
  -Мда! И как вам только удалось? -мастер Андреич как-обычно теребил свой ус.
  -Все просто. Нужно было спасти себя, близких мне и моим друзьям людей. Подробности мне рассказывать не велено, извините. -я ненадолго замолчал и осмотрел всех вокруг. Собравшиеся ждали продолжения: -Но мы отвлеклись. Мы можем убрать бронеход от дворца? Что вы скажете?
  -Ну как сказать, ваше сиятельство. Дело это непростое, но в тоже время решаемое. Несколько рычагов в нужных местах, подкладки и катки из бревен, строевой лес достать нонче не проблема. Вяжем канаты. Дирижабли нам были обещаны. Связываем концы. Несколько хвостов тянем к паротрактору. По команде плавненько спускаем бронеход на землю.
  -А дальше?
   -А что дальше! Дальше дело машинерии и наших рук. Строим мостки вкруг. Полевую кузню и не одну придётся строить. Но тут иначе никак.
  -Понятно. -Рассоединяем заклепки кропотливо на крупные узлы и все! Дальше можно дирижаблями. А вот скажите, князь, неспроста к заморской машине интерес такой?
  - Неспроста. Открою вам государственную тайну. Император просил помочь наладить новые образцы вооружений. И раз бронеход трофейный, эта штука могла бы помочь. Мужики приосанились. Мастер Андреевич крякнул и вновь схватился за свою роскошную бороду, приглаживая ее руками.
  -Так чего ж. Мужики! Поможем!? Отчего не помочь, ежли государству нашему помощь надобна. Поможем! -находившиеся там одобрительно закачали головами.
  Пока были розданы нужные указания в мастерскую и ждали прибытия нужных машин с мастерской, у команды Арбузова выдалось немного времени, которое они предпочли потратить на визит на завод.
   Новое посещение было осуществлено представительной комиссией. Помимо прилетевшего утренним дирижаблем из Старого Петерсборга счетовода с помощником, господина Арбузова и мастеровых, я потащил на встречу поверенного Ферапонта, Павла Бардина, Акинфия с ребятами. Ну и Прохора, после неудавшегося покушения на меня и пропесочивания, он был со мной неотлучно.
   Анализ счетных и торговых записей в заводских книгах, не дожидаясь результатов отчёта управляющего, показал наличие приписок и сокрытий. Управляющий засуетился почти сразу, едва мы нагрянули на завод комиссией. И через несколько часов, едва дело запахло жареным, незаметно от нас сбежал, сказавшись пройтись по нужде, когда пошли первые вопросы счетоводов.
   Ситуация была непростой. Со счета завода в последние месяцы путем завышения расходов и занижения доходов пропали денежные средства в размере трехмесячного дохода предприятия, из-за чего возник кассовый разрыв, повинный в неплатежах рабочим, грозивший в ближайшем времени полноценным скандалом и неповиновением администрации. Виновным в этом по бумагам был сам главный управляющий, чьи подписи были в счетных книгах.
   Пока счетоводы вели анализ, тем временем мастеровые и команда Акинфия разбрелись по заводу. Не отставали от них и мы с Арбузовым. Ходили вместе с инженером Геннадием, лично осматривая все закоулки завода и опрашивая непонятные нам моменты встреченных нами инженеров, рабочих и подмастерьев.
   Доставшийся мне литейно-механический завод находился неподалеку от столицы и был несколько староват. Протянувшиеся вдоль неширокой реки Колы большие, давно построенные, заводские здания из красного кирпича перемежались многочисленными малоэтажными постройками, отделанными глиняно-песчаными смесями. Выше всех построек в небо поднимались три, темнеющие на фоне серого осеннего неба и несущих дожди туч, заводские трубы, из которых вырывались дымные клубы дыхания работающего завода.
   На чем-то одном завод не специализировался, что обеспечивало ему большую гибкость в торговых делах и постоянство загрузки, но и большими успехами не отличался, судя по цифрам в годовым ревизских бумагах, отмеченных штампиком Имперского департамента окладных сборов, каким-то чудесным образом доставшихся Ферапонту.
   Завод практически все делал самостоятельно, особо не обращаясь к сторонним производителям. Ассортимент выпускаемой продукции был широк. Силами занятых на производстве почти шестисот человек, четверть из которых были подростки, занимавшиеся самым непроизводительным трудом, отливались колёсные пары для паровозов, колеса, котлы, топки, резервуары, баки и трансмиссии для паровиков и прочих механизмов, брались за кузнечные молота, насосы, мельницы и крупорушки, лебедки и пресса, плуги и прочие земледельческие орудия для крестьян, элементы благоустройства, вроде уличных фонарей и оградок. Не гнушались они и банальными чугунными сковородами, плитами, колосниками и даже ненавистными мне угольными утюгами, одним из которых я сжег свои джинсы. И даже брались за ремонт всевозможных машин и паровых движителей, в чем их работа пересекалась с работой мастерской Арбузова. Но из всей деятельности больше всего интересовало два имевшихся на заводе участка - прокатки броневых листов для кораблей и дирижаблей вместе с участком сборки небольших дирижаблей.
   Акинфий с парнями, что надобно делать, сообразили сразу. Гуляя самостоятельно по заводу, тем временем заводили знакомства с одногодками-подмастерьями, охотно делясь знанием о новом начальстве, козыряя возможностью решить многие проблемы напрямую в обмен на сведения о темных делишках управляющего и его помощниках.
  Когда арбузовский счетовод огласил результаты своей работы, сомнений больше не было. На управляющего нужно было заявлять в полицию. И быстро решать проблемы, закрывая долги перед людьми. Столько денег на руках у меня не было, а за трофейный бронеход от канцелярии деньги еще не поступили. Для того, чтобы купить отсрочку времени, в тот момент я все же решился обналичить в Дворянском банке чек, выданный мне на всякий случай асессором Бардиным.
  
  -Вот и все, Сергей. Счетоводу своему я доверяю. Управляющий виновен в утайке, в том сомнений моих больше нет. Советую его уволить и подать заявление в околоток. Ваше дальнейшее решение, князь? - как-то официально обратился Емельян Емельянович.
  -Думаю, вы правы. Надо уволить и дело с концом. Взамен назначить нового. Как владелец завода до окончательного решения предлагаю назначить временным исполняющим обязанности управляющего... мастера Епифана! Об условиях работы мы с вами, мастер, конечно, еще обязательно поговорим. После! - вопросительно глядел я на реакцию Епифана и всех остальных стоявших доверенных лиц от завода. Мастер ошалело крутил и качал головой, не в силах поверить в привалившую ему только что должность.
  -Все согласны?! -одобрительное "да" было мне ответом.
  -Это в моих полномочиях? -обратился я к Ферапонту. Тот заверил, что препятствий нонче нет никаких и теперича готов поспособствовать в задержании, теперь уже бывшего, управляющего.
   Собрав с помощью Епифана и доверенных лиц всех работяг в одном заводском цеху вновь, я, встав на импровизированный стол-помост, объявил всем о том, что предыдущий управляющий виноват в том, что проворовался. Из-за чего возникли задержки по оплате. И сообщил о назначении мастера Епифана новым управляющим завода. Народ забурлил, справедливо ожидая дальнейшей развязки. Дождавшись, когда в шумном от криков и разговоров цехе станет потише, объявил еще и о том, что долги не прощаются, а непременно начнут закрываться на днях. Из личных средств. И закрыты окончательно, едва наш счетовод сверит правильность расчётов и начислений. В общем, просил народ потерпеть еще пару дней. Пока у меня появятся деньги. Ужас, сколько же мне денег нужно?! Где их взять? Когда за бронеход денег еще дадут? Может продать мне что-нибудь ненужное? Псарню ненужную там или марину? Только вот нужны деньги прямо сейчас, а продам я ненужное в лучшем случае -потом. Где же взять деньги? Где?
  
   Не откладывая на потом, после собрания пришлось просить задержаться инженерных спецов, цеховое начальство и мастеровых рабочих, которым объявил об грядущих изменениях в ассортименте производимых изделий, едва мы закончим с анализом ситуации. И высказал пожелание для пользы общего дела всем вносить предложения или замечания, если таковые будут. Правда, это заявление было немного сумбурным и малосодержательным. А на голодный желудок так вообще излишним, ведь новые идеи в такой момент не воспринимаются. Но сказать людям это было нужно.
   На излете дня, делая над собой последнее усилие, ибо устал за день от бесконечной говорильни и восприятия информации неимоверно, собрал инженерный состав завода в административном корпусе. Ведущие специалисты и их помощники собрались в небольшой комнате, где управляющим всегда устраивались производственные совещания. Куда пришла и наша комиссия. Разместившись кто-как и кто где, я, под пытливым взглядом Емельяна Емельяновича вновь, бррр, уже в который раз, взял слово:
  - Судари... и сударыни! - ибо среди участвующих в уголке затесались несколько женщин, кажется стенографистка управляющего, помощница конторщика, кондукторша, оказавшейся банальной чертежницей и магичка с дирижабельного, судя по постоянным перешептываниям -подруги.
  -Как вы уже, наверное, знаете, предыдущий управляющий проворовался. И хотя на положении большинства из вас это не сказалось, успел, знаете, просмотреть работные ведомости, но. Положение на заводе не простое, но поправимое. Во всяком случае, специалисты Емельяна Емельяновича не раз заверили в том. Так что поправим. Теперь о причинах нашей встречи.
  -Никому не надо рассказывать о положении дел на фронте, это вы все и так знаете. Оно непростое. И его величество император на недавней встрече лично просил придумать и найти возможность изготовить для нашей армии новые образцы оружия, повысить точность и надёжность имеющегося. А также задуматься о дне завтрашнем, ведь война рано или поздно закончится. Я прошу вас также задуматься над моими словами. Можно поискать идеи, возможно уже есть не пошедшие в дело задумки, чертежи и даже готовые изделия. Знаю, есть нарекания с надежностью многих уже выпускаемых заводом изделий, над этим тоже необходимо думать. Но верю, что новый управляющий -киваю на Епифана: - со всем усердием включится в эту работу. Обещаю не менее вашего включиться в процесс. А наш партнер, господин Арбузов и его мастерская, также помогут нам в этом. Над одним делом ведь работаем. Согласны?
   Народ в комнате зашумел, перекидываясь друг с другом словами и делясь комментариями. Передав волну разговоров, обратился вновь:
  -Ну так что, судари и сударыни! Согласны? Прошу согласных поднять руки.
  Я взирал на собравшихся. Пашка с Арбузовым украдкой демонстрировали одобрительные жесты. Ферапонт чему-то довольно улыбался. Кажется, победа достигнута. Лес поднятых рук был мне ответом. Недовольство с неверием было, но немного. И по делу, ведь завод мне достался несколько подзапущенный. Теперь надо искать деньги.
  
  
  ****
  Договорившись с "семьей" о том, что я заберу к себе в столичную квартиру некоторые вещи Василия Павловича, его кабинет с библиотекой и представительский паровик-фаэтон "Делонэ-Бельвиль" старшего сына, уже через день я принялся за дело. Сделав заказ в местную транспортную фирму и наняв в ней же в помощь грузчиков, после позднего завтрака вскоре уже был у поместья Отяевых.
   -Уж не терпится забрать?! -спросила меня "бабушка": -Эх, молодо-зелено!
   Что она имела ввиду под этим, уточнять не стал.
  Нанятые мною грузчики были довольно аккуратны. Хотя и смутило меня поначалу. Шутка ли, запросили за бережный перевозку целых двадцать целковых. Хотя по факту денег я заплатил не зря. Они прибыли с большим количеством тары и запасом стружки в мешках для хрупких вещей, отчего от них приятно веяло свежестроганным деревом. Акинфий с Шушилой, взятые мной на помощь, помогали складывать и упаковывать вещи. Через несколько часов все было закончено. Отправив Акинфия за главного вместе с деньгами для расчёта в квартиру, я остался вместе с Шушилой. Дворецкий, открыв ворота в гараж семьи, провел нас к лимузину. Черный паровик для выездов, сверкая лаковыми боками, стоял в углу большого гаража, подсвеченный электрическими лампами.
  - Фига мне с маслом, вот это аппарат! -завопил Шушило: -Крутобог меня дери, князь, неужто на таком самолично ездить будешь?
  -Не знаю еще. Но до дома на нем поеду. Паровик ведь мы с тобой отпустили.
  -Ага! А это что? Место для возчика? Верно грю? -не унимался парень.
  -Верно-верно. Шушило, что ты хочешь-то?
  - Дык знамо что. Прокатиться хочу. Хучь на подножках.
  -Так это ты во вкус вошел, после бронехода-то?
  -А то.
   -Хорош болтать -сказал я ему, засучивая на ходу рукава рубахи:
   -Надо заправить паровик водой и проверить исправность механизмов. Покататься еще успеем.
  По дороге к поместья Отяевых был довольно длинный прямик, на котором я решил дать порулить Шушиле. Естественно, под моим присмотром. Немного правда, всего с пару-тройку километров, но парню и этого хватило. Когда стихли радостные ахи-возгласы и мы потихоньку, ведь ехать на длинном "Делоннэ" это вам хухры-мухры, доехали до дома, парень решился. Когда наш паровик вырулил на пандус, где стояли припаркованные мобили, принадлежащие жильцам и гостям нашего дома, он выскочил первым, стараясь помочь вписаться мне в нужный габарит. Когда я закончил маневр, парень, переминаясь с ноги на ногу, мялся рядом:
  -Этта, князь!
  -Чего тебе, Шушило? - захлопывая дверцу пыльного и заляпанного грязью паровика.
  -Отдайте меня учиться водить и работать на этот аппарат. Я шибко научусь. Мыть буду, смотреть за это...как его...механизмой. Зарок даю!
  -Точно?! -с некоторым сомнением оглядел я его, принимая в душе согласие сделать его позже водителем паровика. А что, почему нет. Парню техника нравится.
  -Вот те Крутобог, князь! Я способный. Только не отдавайте его никому.
  
  ***
  Вернувшись в квартиру, в которую нанятые мною грузчики уже заносили последние вещи, застал Акинфия, как-то по-своему сверявшего сохранность и количество принесенных ящиков. Шушило остался внизу. Взялся паровик сторожить. Но что-то мне подсказывало, что парня больше заботила возможность побыть одному в машине. Ну да ладно.
  -О, князь, вы споро. -и окидывая взглядом заносимые ящики, продолжил жаловаться:
  -Ежли б не толчея на столичном тракте, давно б уж тут оказались. Как же тут люди только живут. Не-а, вот в нашей Власобожне -тишь. Никакого тебе шума-гама. А воздуся! Благодать! -мечтательно произнес парень.
  -Все прошло нормально? -прервал я находящегося в облаках парня. Тот немного стормозил и, опомнившись, принялся отвечать.
  -Дык да. Вот последнее снесем и можно обживаться.
  -Так, Акинфий, пойдем, покажу тебе и твоим парням ваши комнаты.
  -Дык зачем же тут-то. Нешто поплоше фартеру не найти. Нам хором не надобно. Эй! Те ящики вон туды тащи! - крикнул он очередной парочке носильщиков: -И осторожно! Не замай крайние!
  -Акинфий, прекрати. Жить пока со мной будете. Я вас из дому потянул, мне и решение принимать. Не понравится, потом, захотите сами от меня уйти или отдельно жить с лЮбой какой надумаете, с жильем решим. Понял?
  -Чегой не понять-то?
  -То-то. Только Акинфий, сам лично про то ребятам нашим скажешь. Нечего им в бронеходе спать...
  -Так нас с казарм только с пару дней и погнали. Сказали, нет ваших фамильев в ведомостях. Марш оттедова. Вот парни в бронеход-то и забрались, вас дожидаючи. А что? -видя мое покачивание головой.
   Ничего себе. Вот же я раздолбай. Князь, называется, с командой. Надо было их раньше сюда перевести.
  Акинфий тем временем продолжал:
  -Там тепло, хорошо. Ребята запасливые, с полевой кухни на всякий сухарики в сидор натаскали. И водичка еще есть. Растянуся на полу и спать.
  -И чего, вы только все время только и спали? -вопрошаю с удивлением.
  Парень насупился:
  -Дык еще... еще играли мы. -и видя мое изумление, развел руками: -А что ишшо делать осталося?
  -Играли? В бронеходе? Во что там можно играть? -с сомнением оглядел я парня, пытаясь представить ту игру, в которую можно было играть в большом, но тесноватом бронеходе: - В прятки что ли?
  -Как во что? В "брюльки" да "камушки". Ишшо и в "стеночку" резались. На щелбаны.
  -Вот как? Дай угадаю. Небось на командирском мостике "резались? И при открытом окне? Да!? Небось весь дворец слышал ваши крики! Знаю я вас. А если увидит военная комиссия ваши художества, денег от Императора хрен быстро получим...
  Парень вновь насупился и покраснел:
  -Не-е князь, мы там ни-ни. За собой все прибрали. Никто вовек не догадается.
  -Ладно! Черт с вами. - дойдя до нужных комнат, показываю Акинфию две смежные комнаты: -Эта, эту и эту. Решите промеж собой с парнями, кто и где жить будет. Мебелью займемся завтра, денег я дам. Вот только с ящиками разберёмся.
   Работы продолжались до позднего вечера. После переноса шкафов из библиотеки, мебели из кабинета и разных ящиков все упакованное необходимо было бережно установить и распаковать. Процессом расстановки руководил я, иногда принимая рекомендации сестры названного брата Варвары, пришедшей к нам на огонёк, едва я забежал в квартиру Бардиных. Попить чаю и просить Евдокию накормить своих парней. Ну и сказать, что уже дома. Девушка заинтересовалась и приняла участие в процессе, иногда соглашаясь или рекомендуя изменить положение очередного шкафа. На Акинфия с Шушилой, видя мое отношение к ним, она поначалу недовольно косилась, но после привыкла.
   Когда вся привезенная нами мебель была расставлена, вещи и книги из ящиков и коробок были расставлены на полках шкафов, а пустая тара и мусор были убраны, забежала, уходящая домой и приглашенная мною на погляд, Евдокия. Оценив масштаб работ в квартире, женщина вздохнула:
  -Ох! Столько мне одной не потянуть! Не возражаете, вашсиятельство, если я сестру свою младшенькую к этому делу привлеку. Девица она ладная, кхарактер справный, к хозяйству приучена. Чай не пирожные, но готовить умеет. Если что, помогу. И мне ее помощь иногда не помешает. Да и, почитай, при мне будет? Что скажете?
  -Евдокия, что тут скажу, если рекомендуешь, приглашай!
  
  Тем же вечером я поужинал у Бардиных, заодно отправив Акинфия с деньгами и Шушилой поесть в близлежащем трактире. Наказав вернуться обоим в нормальном виде. После чего перетаскал небогатые пожитки в свою квартиру. Оценив глазами расстановку привезенных вещей и мебели, поигрался с блестящим секстантом. Качнув напоследок глобус медной астролябии, стоявшей на столе из кабинета Василия Павловича, пошел спать. Спать мне пришлось на полу, положив сидор за голову. Так хотелось своего, что готов был терпеть все неудобства жития в полупустой квартире. Парни заявились около полуночи. Недолго потоптавшись в прихожей, они, скрипя половицами паркета, тихонько пошаркали по коридору в свою комнату и вскоре затихли.
   Наутро меня разбудил бой напольных часов из кабинета Василия Павловича. Сон больше не шел. Пришлось вставать и разминаться. Пока парни не встали, ушел на улицу совершать принятый мною утренний моцион. Особо жалея, что со мной с недавних пор нет Прохора. Заявившись обратно, успел умыться, когда вновь раздался звонок. На пороге была Евдокия, стоявшая вместе с похожей на неё девушкой.
  -Доброе утро, ваше сиятельство! -бодро начала она:
   -Вот! Привела! Моя младшенькая -Аксинья.
   Девушка топталась рядом со старшей сестрой, переминаясь с ноги на ногу, с любопытством оглядывая по сторонам полупустой квартиры. Хорошенькое личико было припудрено косметикой, а в воздухе улавливался знакомый по "Мюрмерилизу" легкий и приятный запах новомодного недорогого парфюма "Коти".
  -Ну что же, прошу вас, входите! Правда на сегодня работы не много, мы только-только начали обживаться. Но прошу осмотреться и составить список всего необходимого из расчёта меня и шести парней, которых будут жить со мной.
  -Шести?! -девушка пискнула, от ужаса прикрыв рот ладошкой.
  -Шести. -подтвердил я ей: -Но вам решительно нечего волноваться. Мои парни вас не тронут. Ну и все, что необходимо в расчете на гостей. И вас с Евдокией заодно. Составите список, решим, что из того купите сами, а что придётся купить мне. Вам вести дом, готовить завтрак, обед или ужин -по необходимости, покупки по хозяйству, прием гостей. В общем, сами разберетесь или сестра подскажет. По оплате -не менее той, что получает ваша сестра. Помогать будете и ей. Как и она вам. Не понравится, получите расчет. Лады?
  -Хорошо. Я согласная! - Девушка довольно кивнула головой и в первый раз хихикнула, заметив выходящих из комнаты полусонных Акинфия и Шушилу в белых деревенских кальсонах. Позевывая, сделав несколько шагов, сон парней враз сошёл с их лиц, едва они увидели нас с Аксиньей и Евдокией в коридоре. И быстро сбежали обратно от девиц в комнату, догоняемые нашим дружным смехом.
   Через минуту оба они вышли уже одетые. Лишь щеголяли художественным бардаком на голове. Мы же, вдоволь отсмеявшись случившейся жизненной ситуации, с Евдокией и Аксиньей уже ходили по комнатам, осматривая все вместе квартиру, между делом обсуждая условия работы.
   А еще через полчаса вчетвером, по совету Аксиньи, махнули на своем паровике в "Алексеевский пассаж" и находящиеся рядом Екатерининские торговые ряды, оставив у Бардиных Евдокию. Благо никаких бумаг, подтверждающих собственность на паровик и право управления им в этом мире иметь не требовалось. Готовить мобиль к новой поездке помогал Шушило, ловя на лету основные места у паровых мобилей, требующих периодического осмотра и обслуживания. И он же сторожил наш "Делоннэ" цвета антрацит, вызывавший завистливые взгляды многих мужчин и ахи-вздохи, проходящих мимо стоянки перед зданием торговых рядов, дам, пока мы ходили за покупками.
   Там мы шлялись несколько часов, постепенно заказывая и покупая нужные в квартиру вещи. В мебельной лавке - готовые кровати и шкафы без выкрутасов для парней. На кухню -кухонный сервант, шкаф с полочками для утвари и парочку столов. Плитой пока решили пользоваться старой, но дал себе слово, что с ближайших доходов обязательно куплю новую. В столовую прикупили большой стол на десять персон и столько же стульев. Наличные деньги улетали со свистом, да так быстро, что я после сделанных нескольких покупок принялся экономить. В платяной лавке нашлись приличные и недорогие скатерти и шторы.
   В посудной лавке набралось столько необходимой Аксинье утвари, что я только диву давался, смутно припоминая мамины запасы оной на кухне дедовой квартиры. Кастрюли, чугунные сковородки, крышки, парадный и столовый сервиз, ложки-вилки-ножи, ухваты, лопаты, щетки и многое другое, только самое необходимое, что понадобится нам уже в самое ближайшее время. Скрепя сердце, видя, как заканчивается наличная стопка купюр, приобрели ледник самой последней модели, поддерживающий холод в шкафу при помощи магии воды. Постоял возле лавки с домашними телеграфами. Не купил, решил приобрести как-нибудь в другой раз. Вспомнив, стоя у паровика, что обычно заселение принято отмечать, на последние в руках наличные деньги заскочили в "Филисеевский" набрать в дом продуктов. Сообщив Аксинье о том, что ей придётся с нами задержаться по причине праздничного сабантуя, вновь отправились с ней и Акинфием по отделам продовольственного магазина. Держа в уме скорую доставку мебели и прочих сделанных покупок на дом.
   Вернулись домой к шести. Вскоре прибыл паровик с покупками, нанятый нами в торговых рядах. Приняв и расставив готовую мебель, принялись разбирать мелкие покупки в коробках. Аксинья тем временем уже шуровала на кухне, пытаясь по-быстрому состряпать для нас а-ля праздничный обед. Под шумок пришли Варвара с Пашкой, встревоженные нашим долгим отсутствием. Справившись у фрейлины ее высочества ставшим обыденным вопросом об Александре и не получив ожидаемых новостей или на худой конец записки, пригласил родственников в будущую гостиную. Увидев последние покупки, стоящие в комнате, девушка принялась выпытывать теперь уже у меня последние новости. Пашка же сразу усвистал в комнаты к парням, где еще слышались звуки работающего молотка и передвигаемой мебели.
   Когда Аксинья, закончив с готовкой, вышла к нам расставлять блюда на новом столе, Варвара еще пытала последними вопросами.
  -Господа хорошие, праздничный ужин готов. Изволите ставить на стол?
  -Да-да, Аксинья, прошу. Варвара, прошу знакомиться. Это Аксинья. Наша горничная и кухарка. Сестра Евдокии. По первому дню весьма ответственная и хозяйственная особа. Прошу любить и жаловать.
   Вечер прошел прекрасно. Посидели с Бардиными, отмечая зельтерским новоселье. Варвара на вид была не очень довольна этим фактом, но облегчение иногда проскальзывало в ее словах. Собравшись уходить, Варвара вытащила из-за отворота своей блузки и незаметно от всех вручила мне треугольничек. После чего попрощалась и вышла с Павлом из прихожей, оставив нас с парнями и Аксиньей одних.
   Письмо от Саши. Бумага пахла любимыми сашиными духами и еще хранила тепло тела названой сестры. Аккуратно отломил сургуч, раскрывая письмо.
  
  Милый, дорогой С.
  Никак не могу примириться с мыслью, что не увижу тебя больше. Мой  papan настрого и надолго лишил меня твоего общества в силу известных причин. Он напугал меня картиной моего и твоего будущего до дрожи и слез, в случае, если я не подчинюсь наказу отца и Императора. Судьба же моя, похоже, предрешена. Через три месяца наша семья должна породниться с монархией Норд-Германской Империи. Политический брак, который меня ждал все эти годы. В первых числах Рамхата, на Новогоднем балу состоится помолвка с принцем Брауншвейгским Фердинандом, где в присутствии множества гостей я должна дать будущему мужу свое согласие.  
   Знай, что твоим участием в дуэли, несмотря на мое предупреждение, я недовольна. Мне шепнули, что твой противник был дюже силен и коварен, но хочется верить, что от известного тебе В. тебе досталось не так  сильно. Мне не пристало, но я бы поколотила тебя.  За то, что послужил причиной нашего расставания.  
   Милый С., пишу тебе, но совершенно нет сил.  Рараn отправляет смотреть наши войска в составе ревизской комиссии. Так тоскливо, что готова немедленно сбежать с тобой ото всех. Но нет. Охрана ходит следом за мной по пятам. Я много, много передумала в эти два дня. Я все время вспоминаю ту ночь, когда ты, милый С., осыпал меня поцелуями. Тогда , темной ночью у входа в дирижабль, я тобою все время любовалась. Ты так был в ту минуту дорог, и так страшно я тебя ревную к той, что скоро будет иметь возможность тебя осыпать своими ласками. Но помни, милый С., что никто не полюбит так тебя, как я.
    Скажи мне, милый С., если вдруг ты женишься, ты совсем забудешь твою А.? Или хотя бы изредка будешь вспоминать о моем существовании? Поверь, невозможного я никогда не буду требовать! Буду помнить и надеюсь, что воспользуюсь обещанной тобой поддержкой и помощью в трудную минуту.
    Я хочу знать это теперь. Скажи мне. Тогда ночью ты не боялся сказать мне правду. Если да, то надобно теперь все же кончить. Если нет, буду льстить себя надеждой скорой встречи. А теперь прощай, мой дорогой, милый С. Не забывай горячо любящую тебя твою А.
  Эту записку я передаю через знакомую тебе В.Б.
  Навсегда Твоя А.
  
  
  -Акинфий, у нас есть что покрепче шипучки? Неси сюда! -злость переполняла меня. На себя, на Сашу, на Императора, что лишил меня Саши. Больно. Злюсь на неизвестного мне чертова Фердинанда, будь он неладен, Войшицкого, на того хитромудрого урода Левандовского, что пристал ко мне со своей дуэлью. Чтоб они все сгинули.
  -Случилось что, князь?-вскоре парень принес бутылку коньяка.
  -Случилось! Наливай! Чего ты ждёшь?
  -Этта...э-э-э..-удивленные глаза.
  -Чего этта? -передразнил я его.
  -У тебя, сиятельство, глаза зеленые. Может не надо?
  Вскочил. Добрался до шкафа с трюмо. Всмотревшись в зрачки, увидел лишь на радужке зелёный оттенок.
  -Врешь ты все, Акинфий. Наливай давай. -на что парень лишь покачал головой.
  Выпили с парнями, не сильно парясь разницей в сословиях. Хорошо так выпили. Ночью, уже собираясь уходить из-за стола, заканчивая баловаться левитирующей вверх-вниз тарелкой и бокалом, заметил внимательный взгляд убирающей грязную посуду девушки.
  -Аксинья? Что ты т-так на м-меня? Н-не н-нравлюсь? Просто я в-выпимши! П-представляшь?! Ч-чего м-молчишь? Я, и-ик, так с-сильно пьян? Или ... -увидев как девушка нетерпеливо мнется, в нерешительности желая что-то спросить.
  -А скажите, вы- маг, ваше сиятельство?
  -А ч-что? По мне -н-не видно? -ответил вопросом на вопрос: - М-маг! Н-наверно! Н-не зню! З-зачем спршваешь?
  -Просто тарелки смешно летают. Это и вправду вы делаете? - спросила она перехватив в воздухе тарелку и бокал.
  -О-отож! Я и тебя в-воздух отправить могу, х-хочешь?
  -Что вы, ваше сиятельство! Я и постоять могу.
  -Ж-жалко! А то я м-могу. Р-раз, фьють и баста.-прищурив глаз: -А-аксинья, н-не надо, я пштил. Я не т-такой. Т-ты х-хорошая, я т-тебя б-беречь буду. С-смотрю т-ты меня боисси?
  -И ничего я вовсе не боюсь!
  -Т-тогда спршивай ещ-ще. Я же в-вижу.
  Девушка кивнула:
  -А скажите, ваше сиятельство, у вас нареченная аль девица какая есть?
  -И-ик! В-вот в-вы к-какие к-коварные. В-все ж в-вам надо знать. Н-ну есть. С-смею еще д-думать. Только в-вот о-отлуп м-мне д-дали. И м-морковку п-повесили, чтоб сильно не з-зарывался. И б-беги, к-князь, р-работай. А я не с-соглашусь. П-поединки в-выигрывал и э-этот в-выиграю, д-дай только с-срок.
  -Ничего не понятно. Но вижу, что душу вашу терзает сильная привязанность. Приворот. Я ж вижу. Бабка еще учила.
  -Ч-что? К-кто терзает? К-какой еще п-приворот? -я резко и пьяно поднялся со стула. И сделав шаг, ступил на валяющуюся на полу кожуру яблока. После чего, поскользнувшись, растянулся на полу и заснул.
Оценка: 7.58*210  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  М.Воронцова "Виски для пиарщицы" (Женский роман) | | Д.Сойфер "На грани серьезного" (Женский роман) | | И.Смирнова "Проклятие мертвого короля" (Попаданцы в другие миры) | | Т.Сергей "Делирий 3 - Печать элементов" (Боевая фантастика) | | Т.Михаль "Когда я стала ведьмой" (Юмористическое фэнтези) | | Д.Сугралинов "Level Up 2. Герой" (ЛитРПГ) | | Н.Соболевская "Ненавижу, потому что люблю " (Современный любовный роман) | | М.Атаманов "Искажающие реальность-2" (ЛитРПГ) | | К.Марго "Мужская принципиальность, или Как поймать суженую" (Любовное фэнтези) | | А.Медведева "Это всё - я!" (Юмористическое фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"