Мудрая Татьяна Алексеевна: другие произведения.

Я, Аррима, говорю

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:

Дромедар в воде []

Я, АРРИМА, ГОВОРЮ

Они заняли мой замок! И посадили там какого-то отца Ариму!
Не знаю, чей он там отец, но дети его, клянусь Господом, скоро осиротеют.

Барон Пампа дон Бау

Я испросил Путь у Друга, но соблюдает его Враг.
Когти боевого дромедара широко распластываются по раскисшей лесной почве. Адбу не боится даже зыбучих песков на окраине Эсторры. Она доверяет мне - я распознаю любую беду чутьём. Интуитивно. Не боится, что всадники на грузных хамахарских тяжеловозах заступят ей дорогу. Никогда не испытывала подобного унижения.
Нет, я несправедлив: хамахарцы легки на ногу, довольно резвы и боевиты. Это лишь в сравнении со скакунами каменистых дикарских плоскогорий они чистые улитки на склоне. Пока улитка вползёт на вершину священной горы...
Книжники слишком засоряют ум готовыми речениями на все случаи жизни. Это не для мелких торговцев и сыновей мелких торговцев. Даже если мой отец настолько разбогател благодаря купле-продаже верблюдов, что имел наглость обучить обоих отпрысков грамоте.
Но, возможно, эта клочковатая начитанность - в самый раз для меня. Для просвещённого отца Арримы, бывшего сына, бывшего брата и фаворита орла нашего святого дона Рэбы...
Бывшего фаворита. Которого со всем возможным почтением отпустили от королевского двора, дабы малым числом братьев занять родовое гнездо баронов Сейв, донов Бау из замка Бау, признанных бунтарей и смутьянов. Ленное право коих лишает корону двенадцати пудов серебра ежегодно, а штурм гнезда - тридцати пудов серебра в один приём.
Отпустили, дабы удержал сию твердыню во чтобы то ни стало. Хотя бы до прибытия настоящего хозяина, впрочем, весьма гадательного.
Очень мало вероятного, если попросту. Имею в виду прибытие арестованного дона Сейвы.
Чистая синекура, то есть "никаких забот". Против сонмища родичей, прихлебателей и слуг до сей поры не выстоял ни один королевский ставленник.
Прескверный стиль, однако. Гур Сочинитель такой тавтологии бы не одобрил.
Впрочем, что я читал из Гуровых писаний, кроме самого последнего - о бродяге и воине по имени дон Улисс и его преданной супруге доне Пелопе. Завиральная сказочка, в отличие от истории, за которую Гур едва не поплатился головой.
Повесть о любви наследного принца и дикарки - пятно на королевском гербе, потому что за ней стоит настоящая жизнь. Сюжет "Улиссеи" - не арканарский, подсказан нашему писаке доном Руматой, и без того приобретшим скандальную славу. Последнее сочинение почти не опасно ни для кого, в отличие от первого: с эсторским доном в открытую заигрывают и кокетничают. И бывшие королевские фавориты, и сущие королевские фавориты, и фаворитки королевских фаворитов обоего толка.
Причём тут фаворитки?
В качестве негласного выкупа за жизнь (но уже не свободу) доны Орсаны, которую наш дамский любезник так опрометчиво подставил, я нижайше попросил его выбрать мне верховое животное из его родных краёв. При случае. И научить меня управляться со скотиной.
Что случай представится на следующий же день, я знал точно. Мои люди, помимо прочего, работают на таможне - следят, чтобы корабельщики не завезли чумных блох, кои охотно заводятся в крысиной и овечьей шерсти. И нередко наведываются на сами суда, стоящие в карантине. Имею в виду людей, а не паразитов.
Данные к размышлению. Мой покойный батюшка, в бытность мою сущим сопляком, привёз на соанском корабле двух одногорбых верблюдов, обученных и в полной сбруе. А так как цвет обоих был редкостным - чисто белым, обогатился батюшка на том изрядно. Зимы в Арканаре не слишком суровы, и мы надеялись, что в зверином питомнике тогдашнего короля дромедары выживут. Не получилось: загубили эту пару сырость и неподходящий корм, а может статься. неудачная беременность самки. Но так как меня отдавали королю в придачу к верблюдам, я успел кой-чего нахвататься.
Сын родовитой черепахи не знал и десятой доли против моего. Даже того, что дромедаров не подковывают. Хотя можно надеть на подошвы особого рода латные башмаки из бычины с бронзовыми и даже стальными напёрстками для когтей. И снарядить таким образом весь караван. В здешнем мутнолесье скорость и маневренность мало что значат: верблюды торят путь лошадям, а не наоборот. Это потому, что на главную дорогу, что ведёт к серебряным рудникам, мы рискуем выбираться разве что ночью - следы неведомых зверей и призраки душегубцев страшат нас куда менее настоящих душегубцев и скотов.
Отправляясь выполнять задание, я не донёс орлу нашему ни о благородном дворянине Румате, ни о благородном разбойнике Арате, ни о связях тех с этими и обоих со мной - а потом стало всё равно.
Прелестная королевская фрейлина не досталась никому из них.
Из лесных кущей мы выбрались неподалёку от замка. Немудрено, что его не удавалось взять штурмом: гигантские папоротники и эвкалипты вырублены на протяжении полумили, а далее простёрлось откровенное болото. Посреди болота и на другом конце хилой гати возвышается небольшое каменистое плато, где и возвели крепость. Родник, бьющий внутри стен, со временем проточил себе выход и теперь с бурным шумом ниспадает по склону. Оба замковых входа врезаны прямо в скалу, защищены дубовыми воротами и двойной опускной герсой. За решёткой начинается подъём, по которому могут пройти два всадника в ряд. К сожалению или к радости, их легко обстрелять из верхних и нижних арбалетных щелей.
Всё это я на днях узнал от самого хозяина, который пребывает в отсутствии. По поводу присутствия в Весёлой Башне. Надеюсь, ему там не очень прохладно или там жарко.
- Ну и как мы напросимся в гости к хорошенькой вдовушке? - спрашивает меня рано поутру брат Тэва, известный зубоскал.
- Она пока не вдова, - я меряю его холодным, как у красной песчаной кобры, взглядом.
- Соломенной, - поправляется он.
- Как напросимся, говоришь? Один из нас пройдёт путём воды, - взмахом руки я указываю на узкую промоину в основании стены: едва плечи пролезут. - Держу пари на всю сокровищницу днесь почившего в бозе короля, что это единственная слабина во внешних укреплениях.
- Идучи супротив потока, и утопнуть можно, - брат Тэва кряхтит и чешет в потылице. Никаких манер.
- Ничего, я вырос на море, а там знаешь, какие приливы.
Командные роли расписаны заранее. Я иду вперёд всех, потому что подло требовать с подчинённых того, что не смеешь сотворить сам. Побратим остаётся вместо меня. Если главные ворота откроются, а баронский флаг будет спущен - с десантом идёт брат Сэрен. У его людей дон епископ в своё время отнял по мелочи - либо сводную сестру, либо конкубину, либо четвероюродного племянника. Дорогое и тайное. С одной стороны, их жизнь вне особых подозрений, с другой - к чему им, как, впрочем, и мне самому, такая жизнь?
Если синее с белой хризантемой знамя завтра утром продолжит развеваться на ветру, отряд уходит в глубь леса и ждёт поелику возможно.
Если оно бескомпромиссно и навсегда присядет на вервии - так же.
А вот если знамя спустят и тотчас наравне с баронским штандартом вывесят мой алый командирский шарф, все, за исключением обоза и обозников, приближаются к запасным воротам и ждут, пока они распахнутся настежь. Показав меня самого посередине арки.
Обозники подтянутся немного погодя - если всё сойдёт благополучно.
Вот примерно так.
Можно предусмотреть всё и всё вытерпеть, но не насквозь мокрые подштанники. Тючок с капитанской формой и башмаками, завёрнутый в промасленную парусину, смыло потоком. Хорошо, что шарф я заранее обмотал вокруг торса.
Это укрепило меня в решении: до визита к хозяевам проверить стражу у обоих входов.
Несли службу они препогано, что тот, что другой холоп. Я прижал одному сонную жилу, другого легонько тюкнул булыжником в потылицу. Первый снабдил меня ливрейным колетом, штанами и кирасой, второй - кавалерийскими сапогами, подмётки с которых были срезаны на ходу. Вряд ли таким ловкачом, как я сам: скорее всего, следы времени. Мечей у обоих не водилось, а кинжал мой, хоть и слегка притуплен по причине втыкания в скалу, выглядел куда внушительней здешних.
Возиться с засовами и подъёмным механизмом я не стал. Лишний шум демаскирует. Скользнул по двору вместе с ночными тенями и бликами. Чужое платье делало меня почти своим - было бы перед кем.
Что я собираюсь делать? Не знаю и не хочу знать. Хороший мечник должен быть готов отразить атаку с любой стороны и из любой позиции.
Дверь в жилую башню (поперёк себя шире) была приотворена. Я нарисовал в своих мыслях косой крест и вошёл, пытаясь двигаться как человек из близкого окружения. Хозяйские егеря мертвецки спали перед огромным очагом, тусклое пламя озаряло наполовину съеденного быка. Запах, одновременно съедобный и мерзостный, напомнил...
Вот это самое.
... Женщина открыла свои глаза, синие, как кобальтовый фаянс. В них стояли ужас и боль.
   - Дона, - произнёс я. - Дона Орсана, ты, положим, дура, но, говорят, дура смышлёная на редкость. При таких ожогах, как у тебя, никто не выживает, и знаешь, почему? В них образуется яд, как в мертвечине. А секрет вытягивающих эту дрянь снадобий пропал вместе с повешенными знахарями. Так что смотри сюда.
Я повертел перед её глазами узким, чуть изогнутым ножом.
- Для показательного снятия кожи и отточен получше бритвы. Я такому у главного экзекутора выучился. Сейчас начну срезать с тебя всю твою гниль, а ты кричи на здоровье: никого тем не потревожишь. Хочешь поберечь связки - вот, закуси ремень. От кляпа, не дай бог, задохнёшься или нежный ротик порвёшь. Да не беспокойся, я парень опытный.
Опыт я приобрёл на девушке по имени Ируна. Испытывали огнём её куда круче - обвиняли в самозваном знахарстве. Иру была, в отличие от кое-кого, не только сообразительна, но и умна, и преданна. Поняла, что домогаются не её саму, но любовника, и молчала до последнего. Я сделал вид, что не имею к этому жаркому никакого отношения - так, перепихнулся разок-другой. Попросил дать мне позабавиться в одиночку. Возможно, я влил в неё слишком много сонного пойла из маковой трухи, прежде чем приступиться к бедному истерзанному телу, но, скорей всего, надежды не было вообще.
Чтобы не вышло лишних осложнений, тело я вернул. Наверное, после того дон Рэба и стал отводить глаза в моём присутствии. И, наверняка, именно оттого второй труп с меня не вытребовали.
Из шлюх по призванию получаются самые лучшие агенты - по причине любопытства многое выпытывают, всё сказанное слышат и практически всё запоминают.
Вот из-за этой благородной потаскухи, которая явно идёт на поправку и по-прежнему знает очень много, я и не отказался от дальнего путешествия. Я не альтруист. (Ну и словцо - снова книжная зараза, что ты скажешь!) В общем, вывез я дону из города на одиночной телеге, будто скарб. Но теперь удобные носилки с нею находятся в обозе - прикреплены к двум смирным островным иноходцам, а впереди и сзади шествует по особо свирепому верблюду.
Шествовало. Теперь прячется на опушке.
Ныне перед моими глазами - картина умиротворённого свинства. Соседские доны вперемешку с домочадцами всех рангов и, похоже, во главе с самим кастеляном перепились вусмерть. Собаки лижут пол рядом со столами, на которых громоздятся блюда, кувшины и бутыли, одна затащила под стол нечто лохматое и треплет.
Впрочем, дела обстоят не так уж мирно: у той особи, что заняла место рядом с камином, внезапно загорелись волосы, добавив оригинальную нотку в букет местных ароматов. Волосы тут же потухли, но забавно, что особь даже не шелохнулась.
Я двинулся по коридорам, на ходу пересчитывая мертвецов и замирая возле самых живописных. Например, женщин с юбками, туго обёрнутыми вокруг головы. Судя по всему, побоище имело место быть вскоре после того, как охрана заступила на пост, и осталось ею незамеченным. Дебош как дебош, привычное дело. Возможно, женихи доны Пелопы взяли слишком много воли. Как её, кстати, величают на самом деле?
Вот, кстати, живой, привстаёт на локте. Благородные седины, бархатный камзол, весь в новомодных пуговицах и пряжках, кровь запеклась вокруг ноздрей и губ. Чужая сталь прошла чуть ниже, чем требуется по правилам: в сердце попасть по неопытности довольно трудно.
- Парень, хорошо хоть ты... Скачи за хозяином. Скажи...
- С доной хозяйкой-то что, дон замковый? И с доном баронетом?
- Дона Охри...Заперлась в малой светлице. Потом я её. Снаружи, Чтобы не погубила себя. Вмешав...шись. Стражу без оружия в большой кладовой. Загнали. Баронет...
Потянулся всем телом и упал навзничь, не договорив.
Светлица - скорее всего, зала под самой крышей. Неужели мне так свезло, что все друг друга прикончили и я хозяин положения? Маловероятно.
Мимоходом подобрал меч из разряда малых шпаг, этакую спицу - смертоносна и очень удобна в коридорном бою. Потянул из угла одну из накидок, навернуть на предплечье вместо щита...
Опа. Под накидкой прячутся.
Зверь бежит на ловца.
Мальчишка, белый и тонкий, как горностай.
Абсолютно голый.
Кажется, вот теперь я понял. Не удалось поразвлечься с мамашей, не слишком - с её камеристками, так завалим сынка. А что? Дона сама виновата: не озаботилась держать у подола. Тех, кто мешает, зарубим...
У меня ну совершенно испорченное воображение. Такова моя серая планида.
- Ты чужой, - бормочет юный наследник Сейвы, норовя перетянуть плащ на свою сторону. - Не знаю твоего лица.
- А что, вам знакомых лиц сегодня не хватило, благородный дон Телема?
Вспомнил его имя. Парадоксально помогла "Улиссея". Это хорошо.
- Ты обязан мне помочь, сервет.
Что я без году неделя такой же благородный и родовитый дон, его не должно волновать. Тоже мне: род из одной персоны.
- Если вы мне доверитесь, дон Телема. Кстати, вы можете называть меня Аррима. Просто Аррима. Можете провести меня к вашей сиятельной матери? И не соблаговолите ли одеться, хотя бы не по росту, и выбрать оружие по руке?
Очень надеюсь, что в голосе моём нет издёвки. В душе - безусловно нет.
Мальчик послушен. Он весьма сообразителен и послушен для своих шести лет. Влезает в куртку, что я стянул с не очень замаранного трупа и протягиваю ему с грацией лакея в энном поколении, подпоясывается и затыкает за кушак парадную шпажку почти с себя ростом.
- Пойдёмте к высокочтимой доне Охриде, дон баронет.
Насчёт запертых стражников малыш, похоже, не знает и освободить не требует. Принимает меня как должное, лишь подварчивает на лестнице:
- Почему я тебя, чужака и простака, слушаюсь?
- Сам дивлюсь. Весть о моей дворянской грамоте сюда не доходила.
Отец мой бы тоже удивился - был на такое весьма горазд. Изумление, полагаю, буквально отпечаталось на его лице, когда за него и моего младшенького взялись прибирать к рукам нашего орла-стервятника. Залогом за старшенького, приобретшего видный пост в будущем диоцезе дона Рэбы. Как мне донесли незадолго до события, ради моего семейства отперли чистенький покоец в среднем этаже Весёлой Башни. Зарезервированный специально для особ королевской крови. Надеюсь, то сердечное снадобье, которое я подмешал обоим в "отвальное" пиво, подействовало в указанный лекарем срок. При первом сердечном всхлипе. Сам я не присутствовал при этом - отбыл в ту самую окраинную пустыню. Невыносимо было думать, что мои испытают хотя бы это, самое первое потрясение.
Отцеубийца. Братоубийца. За это, согласно Судебной Правде, положено двукратное подвешивание - на дыбе и на виселице, - колесование и выпущенные кишки. Ну, хотя бы и так - всё лучше теперешнего. Что на роду написано... Всякое лыко в строку... Каждому на шею привесили его начертание...
Скажите, какой я стал книгочей: так и сыплю подходящими словесами.
Светлица - будто ещё одна кладовка, поменьше.
- А теперь, баронет, позовите матушку. И сразу же добавьте, что вы не один, - говорю, с лязгом отмыкая чугунный засов толщиной в моё запястье.
Ненавижу врать, тем более в ущерб своим целям.
- Мам, открой, - негромко зовёт юный Телема. - Со мной один благородный дон... Он хороший.
Ужель и впрямь? Хмм...
Нам отпирают.
Та, кто стоит на пороге, слегка похожа на Орсану, только волосы светло-, а не тёмно-каштановые. И горячая лазурь в очах вместо хладного кобальта. Слегка растерзана, отчего видно, что стан, по недавней моде, тонок, а груди - девичьи. Оба головных платка сбиты на сторону, брови и губы размазались на пол-лица. Запах лаванды не перебивает иного аромата: ибо ночная ваза не подверглась совместному с доной заключению.
Благородная дона поистине прекрасна и величава.
- Сиятельная герцогиня-мать Охрида Сейва дон Бау-но-Суруги-но-Гатта-но-Арканари, - я снова кланяюсь самым что ни на есть учтивым образом. - Рад вернуть вам юного барона и наследника славного имени без малейшего ущерба.
Вроде как снова не лгу. Негодяи только и успели, что вынуть малыша из девственных пелен.
Юный барон с блаженным всхлипом приникает к родимой груди.
- Кто вы, сударь?
Обращение как к купцу-торгашу. Она по сути права - чутьё на нашего брата у вырожденной знати отменное.
Достаю алый шарф с вышитым гербом: три рыжих дромедара на песчаном фоне, навершие щита в виде белого клобука с чёрной каймой - знак второго, светского Ордена. Учреждён специально для мирян.
- Благородный дон Аррима но-Цурита. Прибыл по зову сиятельного барона для подкрепления.
Почти правда.
- Моему прискорбному опозданию нет никаких оправданий, в чём каюсь и готов понести любую эпитимью.
Опоздал я оттого, что счёл необходимым пройти мимо Пьяной Берлоги в Икающем Бору. Миля от столбовой дороги, пустяки. Проведать отца Кабаниса и разжиться у него мазями от гнилых и гнойных ран. Заодно пополнить запас макового молочка и горючей воды цвета "перванш". Такой лилово-голубоватенькой. Хороша как внутрь, так и наружу - царапины протирать и лепить примочки от кровоподтёков.
- Мои люди стали лагерем вблизи от баронских владений и просят разрешения войти за стены. Клянусь всем самым для меня святым, мы не допустим и не причиним зла большего, чем уже причинено.
И выбирать тебе, милая госпожа над трупами и пеплом, уже не приходится.
Она кивает.
Дьявол, ну до чего удачно сложилось. Прямо не верится. Поняла из моих слов, что муж - покойник или вроде того?
- Что надо делать?
- Освободите из затвора ваших людей - надеюсь, их осталось не так мало. Велите им вооружиться. Поднимите на главной башне трёхцветковый штандарт в знак того, что хозяин ныне в замке, - моя рука с умеренной властностью ложится на худое отроческое плечо. - Вот этот шарф пусть подвяжут внизу штандарта. Откройте ворота - не главные, но боковые, - и опустите подъёмный мост. (На этих словах дон Телема открывает рот, но не говорит ничего.) Я должен показаться своим людям.
С приготовлениями уложились в рекордно малый срок. Особенно если учесть мои объяснения по поводу обморока часовых. Узкие врата отворяются, решётка поднята, и одновременно с нею из-под настила с рокотом выезжает огромная аппарель. Лиственница пополам с дубом, привозной лес. Неслыханный прогресс, однако! Язык аппарели чуть выгибается вниз и ложится дальним концом наземь.
Я даю знак своим.
- Представляю вашему вниманию братьев Тэву и Сэрена, на коих вы можете полагаться, как на меня самого, - говорю немного погодя. - Они же позаботятся о ваших мёртвых. Предоставляю вашему милосердию некую дону Орсану, скорбную телом и духом. Нимало не верьте тому скверному, что вы, скорее всего, о них троих услышите. Нет, не отвергайте с порога как ложь, но поверяйте личными ощущениями.
Поскольку моё войско всю дорогу сюда глодало одну кору и варило её же, всех решено было подкормить и упоить. Баронские погреба так богаты, что мне приходится грозить брату Тэве битьём батогами перед строем. Это если хоть один воин в строю на следующее утро не сможет держать его как подобает.
Я, как и все, не сплю: если говорить правду, сплю не более часа. Между полночью и рассветом хозяйка и молодой хозяин угощают меня горькой мерзостью под названием "кофе". Кажется, моим друзьям удалось втряхнуть душу обратно по крайней мере в одну из поварих или кофишенка. От вина и пива я отказался наотрез. Не пью, когда при деле.
- Как вы думаете, дона выживет? - спрашивает хозяйка.
- Не сомневаюсь, - отвечаю. - Если, конечно, на то будет ваша воля. Это превосходная заложница. Время нынче мрачное и, скажем так, обескураживающее, так что искренне вам советую.
- А мой отец? - почти прерывает меня дон Телема.
- Хотелось бы.
Самая большая моя неправда. Не то чтобы я имел зуб против этой лужёной глотки. В смысле порвать. Напротив, я желаю ей всех благ. Если благородный дон поладит с Тэвой и Сэреном - а Тэва и Сэрен чисты от серой грязи и мрази. Если ему не замарают слух приключениями сынка в натурально мужском обществе. (Древние боги, в этих местах и скотину живьём палят, буде осквернится скотоложеством.) Если он, подобно дону Улиссу, не усомнится в верности Богом данной супруги. (С радостью вручил бы ему такой повод, уж слишком красива его благоверная - но никак невозможно. Совесть у меня на самом донце, однако имеется.)
Едва рокочут боя трубы - и командир уже в седле. Одежду мою подобрали и привели в порядок чуть ли не в первую очередь. За крупом бойкой островной лошадки вдвигается в своё гнездо мост, это чудо инженерного искусства. Троекратно лязгают ворота.
С собой я не беру никого, тем более побратима. Только так можно обеспечить порученное мне дело. Ныне - моё личное дело.
А что до меня самого - риск меня развлечёт и, будем надеяться, поставит на мне точку. Я отлично вооружён и оттого буду держаться торной дороги.
Ха! В полумиле от замка я встретил люпуса из фабулы. Взмыленный наравне со своим серым в яблоках паршероном, в кожаном фартуке до самых подмышек, из приличной дворянину одежды - лишь праворучный меч-бастард за спиной. Чужой, кстати. оттого и перевязь сидит неловко. На рукояти, что торчит прямо за левым ухом, и одна хозяйская длань не поместится, так что никаких тебе мулине в стиле заветного друга Руматы. И как, любопытно, дон Сейва при случае вытащит из ножен своего ублюдка?
Случай не замедлил представиться. Я выехал на середину, развернул коня и демонстративно перегородил барону дорогу.
- Серая сволочь, - он оценил мой наряд по достоинству.
- В точности как те, которых господин барон изволили гнать от корчмы "Золотая Подкова" до самого Урочища Тяжёлых Мечей. Так хорошо изволили, что упустили случай потрафить дону Румате, - отвечаю.
- Как так?
- Лекарь Будах, - отвечаю дальше. - Румата беспокоился об этом грамотее. Если б вы ненароком его освободили, благородный дон не стакнулся бы с доной Орсаной и не полез бы в объятия ко грифу нашему Рэбе.
Упреждающее нападение. Дон Сейва застывает с приоткрытым ртом.
Милое дело. Теперь развить успех.
- У вас дома крупная неприятность. Нет, имею в виду не моих людей в замке Бау. Между прочим, я не простая серая сволочь, но сам отец Аррима, о коем вы, возможно, предупреждены. Ваша супруга и наследник избегли великой беды, и если вы не порадуетесь тому как должно - ну, вот лишь тогда вам следует опасаться моего отряда.
- Тебя самого беда как бы не накрыла. Не та, что позади, а та, что впереди.
То бишь в Арканаре.
- Только не говорите какая, досточтимый дон. Да будет сие для меня нежданным подарком.
Учтиво раскланиваюсь и освобождаю дорогу.
Город приветствует одинокого путника молчанием и смрадом поистине гробовыми.
Поистине, что сотворил ты в чужом дому, встречает тебя в своём.
Выступление "серой гвардии" вкупе с мятежом Араты Горбатого и Ваги Колеса планировались в верхах. Прибытие Чёрного Ордена - тоже. Я должен был вымостить Ордену дорогу к серебряным рудникам. Вымостить Орденом, как я втайне и, по мысли, безуспешно надеялся после того, как лицезрел Барканскую Резню. Для сего и взял на себя Путь. Ради того и держался за место в Сером Отряде зубами и когтями.
Что за дьявол мне ворожит?
Неприбранная мертвечина трёхдневной давности, среди которой робко пробираются тени. Кто порублен, кто удавлен, кто, лёжа лицом кверху, захлебнулся чужой кровью и собственной рвотой. Упились багряного вина, по словам грамотеев.
Город призраков. Призрачный Арканар.
Я спешиваюсь. Иду по трупам, почти механически помавая свободной от рукояти меча кистью - расплёскиваю своё пастырское благословение на тех, кто ещё жив. Бледный конь шествует в поводу, белый с тёмной оторочкой плащ вьётся за спиной по ветру, конец меча ведёт борозду в пахоте.
Дома ослепли и молчат - битые стёкла, покорёженные свинцовые решётки, рухнувшая наземь слюда, лопнувшие бычьи пузыри. Сорванные с петель створы, безъязыкие дверные проёмы.
Щербатые стены Патриотического лицея. Языки сажи из-под оконных бельм. Пожарище на месте особняка дона Руматы - по ощущению пустяк, комариная плешь, но именно с него дорога заметно ширится.
По ней иду до королевского дворца. За мной следуют уцелевшие. Их больше, чем я поначалу думал.
Внутри дворца тоже смерти обоего рода.
- Что произошло? - спрашиваю, не оборачиваясь.
Высокопоставленному дону с готовностью отвечают.
После бунта и водворения орденских братьев жизнь вроде как налаживалась. Уже по улицам пошли телеги, и народец повыползал со своей мелкой торговлишкой. Но на следующий день после того, как трупы бунтовщиков кой-как прибрали, вмешались благородный Румата. Дон Рэба хотели забрать ихнюю девку, да ненароком подстрелили. Кто ж знал, что они этак взовьются и пойдут мечом махать направо-налево.
- Красиво шёл, я думаю, - говорю. - Направо махнёт - улочка, налево - переулочек. И всё по мрази, по мрази...
Проклятая начитанность лезет изо всех моих пор.
Хотел бы знать, помогло бы мне такое богатырство, когда отца, братишку. Ируну...
Не нужно ли было - рубить наотмашь, предавать огню, сбрасывать с дворцовых ступеней на копья и вилы ревущей толпы. Как густо шептал рядом с моим ухом дон Румата, полагая, что я нарезался в зюзю, обмывая ту самую верблюжью покупку.
Мне указывали на самых главных покойников. Король и наследник убиты, трон пуст - ну, это никакая не новость. Дон Рэба мёртв. Вага Колесо мёртв. Арата - пожалуй. Среди бывалых орденских офицеров много калек, немудрено и перепутать.
Румату забрали свои, предварительно потравив дурманным зельем правых и неправых. Что без чужой помощи кое-кто из смертных задохнётся, богам в голову не пришло.
Боги носили золотой обруч с ируканским изумрудом. Золото практически без лигатуры, как и их фальшивая монета. Фальшивая - потому что не прошла через пробирную палату. Негодная - ибо стирается в обращении, пачкая руки, футляры и ткань. Зато это золото легко выследить и обезвредить.
И количество жёлтого металла в нашем мире не увеличивается. Я своим закалённым мечом разбил хитрый механизм ещё тогда, в хижине отца Кабаниса. Кажется, уже тогда некто из знакомых "обручников" успел поведать мне о величии и падении мифической спанийской земли, которая везла драгоценные металлы из заморских колоний в метрополию до тех пор, пока золото и серебро не стали в одной цене со свинцом.
Из чужих книг я узнал новый термин для этого: инфляция.
Святые братья были напуганы сошествием на Арканар магии. Бороться с тёмной силой никто из них не рискнул - это вам не ведьм жечь и книжников по заборам да кустам развешивать. И не рубить серых неучей в капусту. Отбывая за море, Орден оставил мне, боевому магистру и светскому кардиналу, часть войска по моему личному выбору. Я указал Ордену своих заложников, забыв упомянуть, что они спрятаны как нельзя более надёжно. Можно сказать, внутри скалы.
Вот ещё гарантия, что моих якобы аманатов не тронут. Плотские боги изменили личину, однако я не сомневаюсь, что они вернулись и работают. Кем?
И ещё один чужеземный термин: гарант безопасности.
Отец Кабанис, мой личный исповедник и конфидент - ну и чудище! - служит мне не за страх, а за совесть. Примерно с тех пор, как сочетал меня узами брака. Служит - за обещание почистить Весёлую Башню и нарастить, елико возможно, Астрологическую.
Пока я устроил в первой захоронение, обсыпав тела негашёной известью. От чумы и прочей заразы. Вторую велел разобрать по камешку - мало какой известняк и кирпич выдержат высокий температурный режим. Местные владельцы каменоломен и гончарен уже потирают лапки в предвиденьи больших доходов. Самое первое моё строительство их изрядно обогатило.
Все мы учим новое слово: орфан. Сиротский дом на основе преобразованного и перестроенного Лицея.
Судить и обличать тех палачей, кто сохранил свою душонку, я побрезговал, хотя знаю многие имена и лица. Тот, кто прошёл через земной ад и получил в награду за это высокое право убивать убийц, пытать палачей и предавать предателей...
(Снова слова Руматы - из шифрованного дневника. Рукопись не сгорела.)
...Тот искушён достаточно, чтобы не умалять и без того изрядно поредевшее население.
Ожидающий меня ад - не земной. Ибо я ведаю, что продавал душу сатане, - и познал всю тщету, всю горечь этого. Но вот эти иномирники... они ухитрились незаметно для себя сделать с душой то же самое - и не почувствовали никакой разницы.
Скажу более.
Видите ли, я смилостивился и вернул кое-кого из грамотеев во дворец. Не королевский - кардинальский. И с ними - сотни за сотнями - вернулись старые книги и появились новые. В том числе переводные землянские, кои то ли мы покупаем, то ли на них желают купить нас самих.
То, что я скажу далее, может показаться дичью не одним возлюбленным моим чадам арканарцам.
Боги, явившись сюда, вначале только любовались на нас со стороны. Но их собственная наука гласит, что наблюдатель сам по себе изменяет наблюдаемую картину.
Потом они стали по своей собственной методе рассчитывать минимально возможные воздействия. И воздействовать тоже.
Нет, я понимаю - за всем этим стоят спасённые сокровища знаний. И вольных искусств. И люди - конечно же, люди.
Только вот картина моего мира, нашего мира также менялась неотвратимо. Любая попытка залатать прореху всё больше раздирала ткань бытия. (Ткань была дрянная - ну а где нам, сирым, взять иную, покрепче?)
Как я знаю, боги удивлялись, до чего возникшая картина не соответствует фундаментальной. И до чего совпадает с тем "фашизмом", вернее, "национал-социзмом", который сами они преодолели много столетий назад.
Я объясню. Когда совокупность изменений перешла некую незримую грань - наш мир едва не рухнул в клоаку. В пасть адову.
Но это было бы слишком бесповоротно. Слишком фатально.
И вот как раковая хворь, что, расползаясь, вытесняет здоровые частицы плоти. Как гнилая ряднина, возникшая на месте прочной ткани.
Так пришло в наш дом и село у нашего очага чужое безвременье.
В своём противоборстве я не различаю меж добром и злом. Что есть добро и зло помимо человеческого разумения? Ложные кумиры.
Не требую и чтобы мне верили. Кто я такой, чтобы мне, грешному, поддакивали? Слава Всевышнему, если в новомодный бедлам не отправите.
Ну да, я смеюсь. Теперь я могу смеяться.
По временам ощущение многогранности и полноты бытия становится таким ликующим и невыносимым, что мне впору просить закадычного врага Арату Праведного о личной услуге самого интимного свойства. Он до сих пор мечтает пронзать острой сталью золочёных идолов, сидящих на престоле. Вот пускай делает - и порадуется вместе со мной. По разные стороны баррикады - то есть границы между нашим и иным светом.
Ибо Всевышний карает не за смертные грехи. Но за то, что грешник отрицает саму возможность прощения Божьего.
Ибо, нисходя в кромешный мрак чистилища, я оставлю по себе ту, кто будет возносить за меня молитвы.
Плод семени моего и греха моего.
Мою дочь, зачатую в сердце самого мрачного из арканарских лесов. Орсану-младшую, ныне милую супругу воистине благородного барона Телемы дон Бау.
© Мудрая Татьяна Алексеевна

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Тимофеев "История одного лиса"(Уся (Wuxia)) Ю.Кварц "Пробуждение"(Уся (Wuxia)) В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик) В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ"(Боевик) Л.Малюдка "Конфигурация некромантки. Адептка"(Боевое фэнтези) А.Шихорин "Ваш новый класс — Владыка демонов"(ЛитРПГ) Eo-one "Люди"(Антиутопия) К.Федоров "Имперское наследство. Сержант Десанта."(Боевая фантастика) Н.Изотова "Ржавчина"(Антиутопия) М.Ртуть "Попала, или Муж под кроватью"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"