Мудрая Татьяна Алексеевна: другие произведения.

Костры Сентегира 18

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Зимняя сказка. Запертые в башне тешатся историями былой любви.


КОСТРЫ СЕНТЕГИРА

XVIII

  
   Проснулся он от слитного чувства белизны и холода. Кое-как выпростался из наброшенных на него покрышек и сена, отряхнулся и стал на ноги. Из крошечных, величиной в кулак, оконец на самом верху лилось фосфорическое сияние, перемешанное с мельчайшими иголками, камин в углублении стены прогорел, только чёрная копоть стелилась вверх по камню вплоть до самого большого из продухов.
   - Зима на землю свалилась, - негромко произнесла Кардинена. - Снега нам по пояс, лошадкам по брюхо, впору плавать в нём. Это оттого, что Огняник наверх ушёл.
   - Ты откуда знаешь?
   - На верхнем этаже мельком побывала. Там окно хоть и в забрале, да ясное. В своё время ставила вполне современного литья.
   Она закуталась в подобие ворсистой шали, на удивление крепкой на вид: Сорди вспомнил, что ему говорили об энтропии с обратным знаком. Или то был фантастический рассказ?
   - Ты как, выспался? Есть-пить желаешь? Насчет обратных процессов - вниз к лошадкам. Потом из кизяков формуем брикеты и топим. Дров запасено мало, а гнилья хоть и много, да лёгко прогорит.
   - Ничего, - Сорди вздохнул с какой-то внутренней судорогой и сжал плечи руками. - То есть не очень. Я пойду посмотрю?
   - Только быстро. Принеси заодно что-нибудь толковое. Потом и я схожу, пожалуй. А вообще-то закрыть чердачный ход придётся наглухо и ещё подумать, чем забить стенные отверстия: слишком их много.
   Почему-то не вызывало спора то, что продолжать путь они не смогут. Какая-то леность времени больших холодов, подумал он несвязно.
   Соловьиная лестница и то была почти беззвучна - едва поскрипывала.
   Вверху воздух был как жидкий лёд: еле можно дышать. Крупные снежинки, что в одиночку или попарно планировали вниз, походили на балетных танцовщиц в пачках, а на самом полу в точности отразился пейзаж за окном: переливы белого, изгибы и лёгкие тени, только никаких гор и вод, даже покрытых пеленой, не было видно. В люстре отразилась лишь серость - солнце даже не проглядывало из-за облаков. Может быть, в этом новом мире его не было вообще?
   Нечто в отчасти знакомом рельефе слегка его удивило. Как раз посередине пола лежало нечто вытянутое в длину, и слой снега на нём был тоньше, чем на прочих предметах.
   Он нагнулся и дотронулся с некоторой опаской - но когда понял, что это вовсе не мёртвое тело и даже не орудие убийства, а нечто совсем иное, подхватил на руки и понёс.
   Внизу Кардинена целенаправленно шарила по углам.
   - Смотри, что я обнаружил. Тёплые попоны, лёгкие, точно пух. И какие-то накидки вроде пончо с рукавами. И того, и другого по две. Откуда?
   - С самого верху сброшено, - она пощупала материал, улыбнулась. - Только не думай, что здесь железные винтокрылы летают. Волк показывает, что мы по его слову здесь оказались. Помнишь - "сиди в своем дому, джан, и носа на улицу не высовывай".
   - Помню. Но неужели он считает, что ты послушаешься?
   - Весь расчёт на то, чтобы не. Он меня присудил к затвору, а с какой это стати? Уж кто-кто, а он знает мой супротивный характер. Только до самого конца не просчитывает. Всё сделал, чтобы меня отсюда выдворить: и еды в закрома тишком добавил, пожалуй, ещё загодя, и верёвочную лестницу с крюками - чтобы окна легче заделать, и покрышки для нас и лошадей. Вот назло ему и воспользуюсь всем этим в своём добровольном заключении.
   Под эти разговоры они с Сорди торопливо влезали в накидки - кажется, еще более пушистые и тёплые, чем из натуральной вигони.
   - А кони пока подождут: факт у себя тепла надышали, - прибавила Карди. - Давай собирай камни, тут везде валяются, круглые такие. Заглушки для амбразур.
   Потом они аккуратно прилаживали к месту булыжники - она стояла на лестнице, прицепленной к стене, мурлыча "Шелковые петли к окошку привесь", он подносил образцы и уносил их прочь.
   После того наверх спутешествовала уже Кардинена.
   - Холод мне не так чтобы мешает, - объяснила она потом. - Дело в том, что одно время в руине, как раз под самой крышей, поселились мои приятели вампиры.
   - ???
   - Бледнолицые и белокурые красавцы. Дети Луны. Лунники - так я их называла. Мы с самого начала легко поладили - женщина ведь создана из той же материи, что и месяц. Одно время я даже стала одной из них - обернули, хотя не до конца. Мне тогда нешуточно угрожал канцер, но как-то быстро избавилась и от него, и от последствий. Типа само соскочило, когда больше не было опасности. Солнечный свет я с самого начала переносила без больших проблем, не то что некоторые не шибко продвинутые особи. То-то радость - в землю п уши зарыться... Ах, ты думаешь, им так уж нужна наша заветная красная жидкость? Вовсе нет. Они умеют легко и быстро убивать, но при нужде довольствуются напёрстком величиной в небольшой стакан. Я вообще пила лошадиную кровь, как воины-монголы: это раз в десять целительней кумыса и не приносит животному никакого вреда. Разве что слишком ручным становится.
   - Карди, это было на той или на этой земле?
   - Одно скажу: в Динане, - она со значением улыбнулась. - Парень, ты не заморачивайся. Иная выдумка имеет смысл метафорический, иная - аллегорический.
   С тем и удалилась на чердак. Там ей удалось отыскать среди рухляди и ветоши старинную мельничку для пряностей, почти не тронутую окислами, чугунный котелок на треноге и самый настоящий рашпер длиной со старомодную шпагу. Поэтому чуть позже было решено, что пончо - это пончо, но огонь в камине следует разжечь как следует. И кстати приготовить на нём хоть какую-никакую снедь.
   - Мы остановились, а ведь к Белому Сентегиру следует идти, - с сожалением произнёс Сорди, запивая свои слова очередной чашечкой кофе из-под циветты.
   - Идти к цели можно и взаперти, - сказала Кардинена, закусывая напиток эльфийским крекером. - И наоборот: иногда приходится бежать только ради того, чтоб остаться на прежнем месте.
   - Ага. Первое Правило Алисы, - кивнул ее собеседник. - Тем более что здесь как раз Зазеркалье Страны Чудес. И что - долго будет длиться это приключение? Пока мы от тоски не начнём месить рыхлый снег ногами, грудями и копытами?
   Она посмотрела на Сорди с иронией:
   - Если уж ты взялся цитировать, вспомни лучше такую пьесу - "Обыкновенное Чудо". Как та в единственную ночь в году, когда всё можно, он и она остаются в доме, все дороги к которому запорошило метелью.
   А они не поняли, не осмелились, не бросили всё на чашу весов, - подумал он. Мысль о том, что и с ними обоими случилось похожее, он гнал, не давши оформиться в слова.
   Но вот что можно выбраться, расчистив снег перед воротами, - это он озвучил.
   - Конечно, - без особого азарта подтвердила Кардинена. - Ещё навьючиться припасом до упора, чтоб совсем невмоготу стало. Уж будь уверен, я без тебя так бы и сделала - и будь что будет. Вернее, уже сделала однажды, по непроверенным данным.
   - Как так?
   - Волк ведь не всеведущ. Был у него вполне закономерный провал в памяти, вот и закрыли его потом легендой. Будто бы я бросила всё и вся, даже кольцо неснимаемое Тергате на эфес нацепила, когда ее мне принесли, и тайно ушла за перевалы. В безводную глинистую степь, где меня сначала едва не пришибли, но, одумавшись, подобрали как некий кусачий раритет. Один "песчаный князь", как говорят в Эдине, сделал меня четвёртой по счёту женой и матерью своего сына.
   - Это правда?
   - Отчасти. Знаешь, есть у легенов такой ритуал "смены лика". Когда старое "я" носить становится невмоготу, ибо замарано, приходится от него до поры до времени отрекаться и жить так, чтобы лишь под самый конец рассчитаться за всё, что было в разных жизнях. А у меня - у меня было столько бытийственных вариантов, что ужаснуться можно. И все активные. Сплошная...как это? Синергетика в действии.
   - И дети в них? От Огневолка, да?
   - Почему ты так решил? У Терга и Терги хороших детей не случается. У меня случались и дочки, одна - "играющая во всех мирах", как и я сама, и сыновья, но от самых разных мужчин. Я умела их всех ублажить, предстать богиней, которая к ним нисходит. И сама получала от них больше, чем иные женщины... Однако это всё было не то по сравнению с Дженом.
   Кардинена плотнее закуталась в свои одежды, придвинулась к собеседнику.
   - С тобой хорошо. Ты не будишь пожара в крови, как многие из вашего рода-племени.
   - Карди, Волк рассердился за то, что было, или за то, чего не было?
   - Хороший вопрос. Скорей за второе. Теперь мне тебя из рук придётся учить фехтованию, а ему, вишь, некогда. А уйти, как он желает... Уйти всегда можно, только слишком это просто. Одна кавалерственная дама прямо бросила мне тогда, после того, как Джена увели вооруженные легены, такое напутственное слово: "Уходи и ты. Ты сделала верно, до того верно и правильно, что нам всем невмоготу тебя видеть". То есть бегства она нисколько не подразумевала - за такое легену смертная казнь, а магистра одно кольцо его спасёт, и то самого, но не власть. И еще малолетнее дитя - у меня уже тогда оно было. Меня ведь незадолго до того прямо закоротило на ребёнке: все бабы могут, а я что - после того издевательства в тюрьме неспособна сделалась?
   Она привстала, чтобы помешать варево, что готовилось над приглушенным огнём очага:
   - От травок самое горькое пшено станет сладким, самая замкнутая женщина - плодовитой. Так говорят в Эдине, да и в лесном Эрке тоже. Тот дворянский юнец был вроде как монах по жизни, я у него была единственным опытом такого рода. В первый раз убил в запальчивости - с грубым умыслом коснулись его сабли. В первый раз познал женщину. Его до суда выпустили в город под залог и поселили неподалёку от самого охраняемого в городе места.
   - До суда.
   - Ну конечно. Что еще делать с человеком, который органически не приемлет ни бесчестия, ни убийства? - ответила Карди, будто повторяя чужую фразу. Его имя было, как помню, Даниэль Антис. В ту дурацкую войну был сущим мальчишкой - офицер по праву высокого рождения - и настоящего дела не нюхал ни разу. Один наш "красный плащ" в пылу ссоры хватил рукой за его наполовину обнаженную шпагу, а это ведь смертное оскорбление. Хуже, чем за яйца взять. И отвечают на такое инстинктивно. Ну, он выдернул "чёрное жальце" из чужих рук и вгорячах рубанул оскорбителя чести от плеча вплоть до задницы. Его потом сутки рвало жёлчью с непривычки. Меня попросили защитить, среди моих знакомых был один набивший руку адвокат, специализировавшийся на подобной клиентуре. И приглядеть заодно... О, как сразу вкусно запахло! Теперь только бы не подгорела наша с тобой стряпня.
   Попробовала с ложки.
   - Самое то, что нужно для такого денька. Тем зимним утром тоже было холодно: снежило, завораживало, смывало горечь с души, и в воздухе плясали такие же танцовщицы в пышных белых юбочках. Ветер относил их в сторону и бросал наземь, но оттого их не становилось меньше. ...
   Мальчик на самом рассвете проснулся и вышел на порог дома. И как раз прошла мимо него смутная фигура, обёрнутая в длинную накидку. Широкий капюшон ложился на плечи, под плащом прятался вечерний туалет или верховой наряд - женщина? Судя по походке, гибкой прямизне стана, гордому поставу головы, она была молода, но именно таких он и не хотел. Боялся роскошных победоносных самок, остерегался неопытных, как он сам, девственниц и пуще огня боялся нежного материнского начала.
   В ее голосе зазвучали чужие нотки, словно она передавала историю с чужих слов.
   - Но эта женщина двигалась иначе: не раскачивая бедрами, как большинство их них, не оглядываясь кокетливо. Будто парила, летела над землей вместе со снегом. Так легка и просторна была ее поступь, что юноша начал отставать почти сразу. Но она замедляла шаг, точно подманивая, - и снова уходила, легко вынося вперед маленькую ножку в отороченном мехом башмаке. Двое почти бежали незнакомыми улицами, почти деревенскими - одноэтажные дома, покрашенные будто самим временем, заборы из штакетника с резными навершиями или хитроумно переплетенной ивы, плакучие березы и ладные дубы. И когда уже сердце подступало к самому горлу и во рту появился солоноватый привкус - тогда женщина остановилась: он чуть не налетел на нее с разгона. Остановилась и обернула к нему смеющееся лицо. Глаза были очень чистого синего цвета, говорил он потом, - как зимнее небо при ясном солнце. Светлая прядь легла на ворот, голос мягко толкнул его в грудь:
   - Спасибо, до дому вы меня проводили. Не зайдете ли внутрь? Обогреетесь, чаю выпьете, вина согрею ради гостя.
   Он послушался, как заворожённый. Без лишних слов - иногда они только мешают.
   Горячее вино цвета спелого граната, с запахом корицы и гвоздики, терпкий чай почти того же цвета. Комната с выцветшими гобеленами, старинным оружием, развешанным поверх них, с шаром резной слоновой кости вместо светильника - электричество еле пробивалось насквозь - показалась ему величиной со скорлупу грецкого ореха: так много было книг. Рядами выстроились на стеллажах, угнездились на крышке распахнутого бюро, стопками возлегли на письменный стол и на узкий старомодный диванчик...
   Сроду не видал подобного книжного богатства, признался он, хотя в роду были отпетые книжники. Мы бродили в этом море по щиколотку, размыкали застёжки тяжких переплетов, любовались золотыми, киноварными, изумрудного цвета заставками, причудливостью инициалов, отдували шелковую бумагу с гравюр.
   - Это всё твои? - спросил он. Не договариваясь, мы стали с ним на "ты".
   Я рассмеялась:
   - Не в том смысле, какой придают этому твои родичи. Мне их сюда привозят - ничейные, брошенные, пережившие своих людей. Книги, которые умирают.
   - Твой голос - что серебро звенящее, как чистая вода, бегущая по ложу из камней, - ответил он. - Ты-то сама какого рода?
   - По матери я Стуре. Они все поголовно были букинисты, архивариусы, учителя премудростей. А род Антис ведёт свое начало от кузнецов, воинов и оружейников. Оттого ты библиями любуешься, а на клинки уголком глаза таки поглядываешь. Скажешь, нет?
   - Значит, ты угадала моё прозвание и историю?
   - Не так уж это и сложно. Угадать и догадаться.
   Не только об имени, но и о том, что последует за разговорами. Ибо всё было предопределено с самого начала. Волосы, которые я подколола на висках и распустила по спине, казались ему плащом из золотой пряжи, щёки зарозовели с мороза, губы окрасились вином.
   - Ты и в самом деле из аристо, причём с обеих сторон - зачем оговорка насчёт матери? Такое почти инстинктивное чувство собственного достоинства, устоявшееся благородство слов и движений говорят сами за себя.
   - Или о том, что я много тебя старше, а опыт мой - не обычный женский, - ответила я. - Тяжелый опыт, что любой другой не по плечу.
   Не знал он, кто перед ним, или отстранял от себя неуместное знание?
   Мы еще что-то пили, шутя пытались доставать прямо ртом бирюльки со дна плоской чаши, как будто я была гейшей с тех драгоценных гравюр укиё-э, что мы рассматривали. Читали друг другу стихи, на разных языках говорящие об одном и том же, листали старинные рисунки и акварели, что всё более откровенно повествовали нам о земной любви. У меня было много таких - привозили специально, ибо для тогдашних государственных библиотек это уж никак не годилось. Обречено было на безвестную гибель в схронах... И он уже ничуть не боялся того, что должно было произойти. Что надвигалось на нас тугой волной. Стояло за спинами и обдавало жаром.
  

"Роняя лепестки,

Вдруг пролил горсточку воды

Камелии цветок",

    вдруг шепнули его губы. Очередной раскрашенный лист соскользнул с колен. И мы бросились друг другу в объятия - с отчаянием последнего дня.
   - Знаешь, у меня ведь никогда не было женщины, - пробормотал он.
   - А у меня - юноши, - отозвалась я.
   И это было чистой правдой, которой не было дела до десятков, сотен, тысяч моих мужчин. Только сейчас, когда мы, не разъединяя рук и губ, пали на ковёр и запутались в одежде друг друга, он испугался. Однако куда меньше, чем мог, если бы дал себе труд понять истоки моего опыта. Я сдерживалась, как могла, но невинные души и тела - они особенные. В свой первый раз они прорицают глубины.
   - В тебе есть нечто первородное, - сказал он под конец, и, думаю, это было правдой. - Я излил в тебя всю муть и грязь, весь ужас, который поднялся из моего нутра, - гордыню и гнев, мрак первой стыдной тяги к женщине, кровь той нечаянной смерти, что легла поперек всех моих путей. Ты понимаешь мои слова?
   - Больше, чем ты думаешь, малыш.
   - Ты как земля. Всё поглощаешь без возврата.
   - Я как вода: смываю любую нечистоту. Принимаю любую форму, оставаясь собой. Я огонь: выжигаю, чтобы возродить.
   Так я говорила ему, пока он лежал на мне опустошённый, без мыслей, без желаний, даже не испытав истинного облегчения. Но наши губы уже отыскали новые пути, и они были чисты, как снег, что залеплял окна, опутывал дом сетью, кутал нас обоих в кокон.
   В такие часы говоришь совсем не то, что намереваешься, - и не тому, кто должен слышать.
   - Знаешь, я ведь человека убил, - неожиданно признался он, прижимаясь ко мне всей дрожью своего тела.
   - А я, наверное, сотню. Это тех, чьи имена я запомнила. Тех, кто сумел их назвать.
   - Моё имя - в их числе?
   Он понял верно. Хотя я вспоминала убитых в горячке первых боёв и следующих за ними поединков, однако после сегодняшнего безумства никто и ничто не осталось прежним. Это было как смерть естества. Оттого ли я не сумела ответить или просто потому, что увидела будущее своей истинной любви, которую неким непонятным образом обменяла на сегодняшнюю жалость? Ибо в любви нет места состраданию.
   - Скажи мне, наконец, твоё собственное прозвание, - продолжил он.
   - Тебе не будет в нём проку, - ответила я еле слышно: не было никаких сил, мне казалось, что вся она ушла на перемену судьбы моего светлого мальчика.
   - Тогда я назову тебя сам. Ты Хрейя. Хрусталь, и радость, и светоч, и хруст снега под ногами ясным утром. Лучший колокол в городе Лэн-Дархан, подобный человеческому голосу.
   Хрейя. Такое имя он выкрикнул, когда я приняла его ещё раз. И ещё раз, и ещё - пока он не насытился, а я не получила от этого ребёнка новое дитя. Не спрашивай, как я угадала то, чего не знает с точностью ни одна женщина. Но сбылось.
   К концу дня я его отослала: нужно было жить, как прежде. Такой, какой я была всегда.
   Только с тех пор ни один из мужчин не колыхнул во мне даже кровиночки. Разве что Джен - и то на пределе жизни. Всегда на пределе жизни.
   - А он? - спросил Сорди.
   - Дэйна удалось выгородить: состояние аффекта. Ну, лагеря - это не смертельно, особенно если Братство над тобой надзирает. Потом ему удалось счастливо эмигрировать. Знанием об отцовстве я его не обременяла, хотя он, безусловно, слышал и даже видел. Женщин, как я могу судить, ему больше не понадобилось - по крайней мере, в упомянутом аспекте. Францисканец на вольном режиме - как те, может быть, знаешь, что собирают милостыню. Только из него получился отличный учёный. Оправдание моё. Эколог и этнолог, что ли. На стыке сфер.
   И тотчас же, без перерыва, воскликнула:
   - Вот и готово. Упрело и доспело, можно налетать. Жиру маловато, что уж там наскребла по донышку. Зато пряности отменные. Не боишься, что так же одурманю, как крошку Даниэля?
   - Там еще глинтвейн был. Если захочешь сварить - вот им упьюсь с восторгом, - поддержал он шутку.
   А сам подумал:
   "Даниэль и Даниль - два варианта одного и того же имени, если я не ошибся. Два разных человека или две стороны одной монеты?"
   Но вслух произнёс совсем другое:
   - Уйти нам трудно, но и оставаться невозможно. В точности как тебе тогда.
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com О.Герр "Заклинатель "(Любовное фэнтези) У.Соболева "Пока смерть не обручит нас"(Любовное фэнтези) В.Казначеев "Искин. Игрушка"(Киберпанк) Н.Видина "Чёрный рейдер"(Постапокалипсис) В.Пылаев "Видящий"(ЛитРПГ) В.Соколов "Обезбашенный спецназ. Мажор 2"(Боевик) А.Гришин "Вторая дорога. Путь офицера."(Боевое фэнтези) В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2"(Боевая фантастика) Ф.Вудворт "Замуж второй раз, или Ещё посмотрим, кто из нас попал!"(Любовное фэнтези) А.Демьянов "Долгая дорога домой. Книга Вторая"(Боевая фантастика)
Хиты на ProdaMan.ru Малышка. Варвара ФедченкоОтдам мужа, приданое гарантирую. K A AОсвободительный поход. Александр МихайловскийЧудовище Карнохельма. Суржевская Марина \ Эфф ИрПоследний Рыцарь Короля. Нина ЛиндтВолчий лог. Сезон 1. Две судьбы. Делия РоссиЗолушка для миллиардера. Вероника ДесмондP.S. Люблю не из жалости... натАша ШкотТайны уездного города Крачск. Сезон 1. Нефелим (Антонова Лидия)Невеста двух господ. Дарья Весна
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список