Муха Дмитрий Сергеевич: другие произведения.

Дело о пляшущем скелете

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:


   Дело о пляшущем скелете
  
   Если спросишь, я причем,
   Я караю вас мечом!
   Веры нет, ты предал ее,
   Горе в том твое!
   "Король и Шут". "Инквизитор".
  
   Толстый Пепе налил себе вина и посмотрел в окно. За окном шел холодный осенний дождь. Одинокий извозчик медленно ехал по лужам, не менее одинокая собачонка вяло лаяла на лошадь. Просто потому, что ей, собачонке, положено облаивать всяких незнакомых лошадей. Лошадь уныло тащила воз. Она хотела вернуться в теплое стойло, съесть сена. Плевать она хотела на всех собачонок.
   - Танцевал? - спросил Пепе.
   - Так точно, - проворчали подчиненные.
   - И что на этот раз?
   - Марумбу, вашблагородь.
   Пепе осушил стакан и закусил луковицей.
   - Марумбу, говорите?
   - Дык, ее самую...
   Пепе выцедил из кувшина последние капли винной влаги. Подчиненные только слюну глотали, глядя на это безобразие. Пить прямо на рабочем месте! Да их за это штрафуют безбожно, плюя даже на то, что именно они, Багряная Палата, и стоят на страже Божьих законов.
   - А трактирщик?
   - Трактирщик, вашблагородь, говорит, что он вам долю отстегивает не для того, чтобы у него перед таверной скелеты плясали. Даже сказал, что платить перестанет. И других подговорит. Так как от вашблагородь толку как с вола молока.
   - А если я его на костер отправлю как чернокнижника? Зря, что ли, у него скелет перед таверной брямку выплясывает?
   - Марумбу, вашблагородь... - поправил Пепе Ворон.
   - Брямку он тоже танцевал. И ешку. И каронтийский пляс. Он уже третью неделю танцует! А мы ничего не можем с ним сделать!
   И разозлившийся Пепе бросил пустой бутылкой в стену. Бутылка разлетелась на тысячу осколков.
   Шестнадцать дней назад один пьянчужка выполз из таверны "Дохлый паладин". А потом уже на своих двоих прискакал назад, крича, что висящий над вывеской скелет дергается, словно его осы жалят. Тогда завсегдатаи только посмеялись. Допился, бедолага. Трактирщик послал мальчишку за цирюльником, тихонько выпил вина и вышел посмотреть на скелет. Кости спокойно висели, как и положено костям, скрепленным проволочкой.
   Этот скелет был гордостью трактирщика. По легенде, скелет оный принадлежал одному из паладинов, которые сорок лет назад по приказу Святого Престола воевали с Жевурзом. Так или нет, но еще отец трактирщика повесил этот скелет перед таверной. Как знак победы и нехилый рекламный ход. С тех пор скелет тихонько висел на перекладине, веселя окрестный люд да ворон. И жалоб с нареканиями никто не слышал. Кости как кости. И некроманты мимо бегали, и священники - никто слова не сказал. Разве что особые эстеты да старушки жалостливые вздыхали, что не дело это - упокойника незахороненным держать.
   Но на следующий вечер история повторилась. Зашел в таверну проезжий дворянин да поинтересовался, как почтенный трактирщик добился такого эффекта. Скелет руками-ногами машет, вроде танцевать пытается. Что танцует - не понять, только необычно как-то.
   Трактирщик постучал пальцем по лбу, налил проезжему вина и послал мальчишку посмотреть, что там такое происходит. Тот - лодырь, ему бы только бегать - бросил швабру и побежал. И сразу прибежал. Танцует, говорит. Трактирщик не выдержал, хлопнул для храбрости да и пошел посмотреть. Скелет висел себе тихонько, никого не трогая. И не танцуя, как и положено нормальным скелетам.
   К следующему вечеру весь Тарр знал, что дохлый паладин дергается на веревке. Танцевать пытается. Под трактиром собралась толпа, на чудо такое поглазеть. Скелет тихонько до вечера повисел, а там поклонился публике и давай на веревке прыгать, коленца откалывать. Танец там или нет, не понять. А на следующий день наловчился и давай брямку мочить. Довольно похоже получалось.
   Трактирщик сперва только радовался. Такая реклама по всему городу и окрестностям. Только зря радовался. Народ под таверной крутился, на скелета пляшущего пялился, а в таверну не спешил. И слухи пошли по городу нехорошие. Мол, злобный трактирщик продал душу нечистому, младенцев на колбасы пускает и вообще агент проклятых некромансеров, кол им в печенку. Так что мяса у него лучше не есть. И суп с бульоном тоже. И пиво у него разбавленное. А наливку он настаивает на приворотных зельях и ведьмовских настоях. Не зря же у него скелеты танцуют!
   Трактирщик послушал такие речи да и пошел на поклон к Толстому Пепе. Так, мол, и так, господин Пепе, это по вашей части. Пепе трактирщика выслушал, подношение принял и кивнул священнику, чтоб тот святой водой скелет побрызгал. Окропили, помолились - а толку ноль. В тот же вечер скелет танцевал задорный каронтийский пляс.
   Точно, душу продал, решили в городе. А в подвале таверны шабаши проводятся.
   Трактирщик вздохнул и еще раз пошел к Пепе. Повыл, что конкуренция неправедная честных трактирщиков на банкротство толкает. Пепе поворчал и послал за Лысым. К вечеру последняя крыса в Тарре знала, что тот, кто вредит "Дохлому паладину", долго не проживет. Если его поймают, то из самого скелет сделают.
   Вечером скелет плясал ешку.
   На утро Пепе лично посетил таверну. Стражники тщательно обыскали всю таверну, но следов черной мессы не нашли. А трактирщик после них не нашел пару бочек пива, бочку капусты, бараний бок и три кувшина вина.
   Вечером скелет плясал ешку.
   Скелетом занялся штатный некромант. Прочитал все мыслимые заклятья, начертил пентаграммы.
   Скелет танцевал брямку.
   Скелет еще раз освятили, прочитали молебен, а в соборе отслужили мессу,
   Скелет танцевал мирону.
   Пепе самолично пришел на вечернее представление посмотреть. Со священником и тремя магами. Лениво взглянул на толпу, в сторону таверны плюющую, но улочку узкую запрудившую так, что, будь на месте Пепе кто-либо другой, до первых рядов он бы не протолкался. На нависающие над улицей окна доходных домов, в которых за гроши ютились бедняки - окна все раскрыты, и в каждом по любопытному. На скелета, ешку пляшущего. Посмотрел на магов - те только плечами пожали. Нет, говорят, ничего в скелете. Ни духа, ни демона. Обычные кости. Разве только за день воронами обгаженные. Пепе сии умные речи выслушал и священнику кивнул. Тот на стремянку забрался и вылил на скелет три ведра воды, самим архиепископом освященной. Скелет дернулся и затих.
   А на следующий вечер опять тарахтел костями, танцуя нечто непонятное.
   Городская стража обыскала окрестные дома и - еще раз - таверну. Ничего подозрительного, кроме пары бочек вина и трех соленых окороков, не нашли. На всякий случай подобрали местного дурачка, просто ради самоуспокоения. Уже зная, что вечером скелет будет плясать. А на то, что именно он будет плясать, в городе уж принимались ставки. Еще букмекеры хотели брать ставки на то, как скоро шериф и Толстый Пепе с этим безобразием покончат, но им вежливо намекнули, что палачу в Багряной Палате платят много, а работы у него мало. Букмекеры вежливо кивали головами, соглашались, добросовестно отстегивали Пепе его долю, а скелет вытанцовывал брямку.
   - Да сними ты этот чертов скелет к темным магистрам да сожги! - посоветовал трактирщику Пепе, выслушивая очередные причитания. - Я же лично и сожгу.
   А в уме прикинул, что можно купить самых дешевых дров у купца Гарло Бюрати, а записать их как каменный уголь. Разница уже надеждой жгла кошель. Но проклятущий трактирщик заупрямился. Никак нельзя, говорит, скелет снимать. Этого паладина лично мой батя на поле боя зарубал!
   - Еще чего, - ухмыльнулся Пепе. - Этот скелет был куплен им у Элиз Тортилья - тогда еще Найкс! У эльфийки до сих пор накладная сохранилась! Вот копия!
   И бумажка полетела в лицо трактирщика. На, мол, читай, и знай, что от Пепе ничего не спрячешь! Не зря же он Багряную Палату в этих краях возглавляет!
   - А что, сделать так, чтобы эта нечисть не плясала слабо? - невинно заметил трактрищик. - Или Элиз мне бракованный товар подсунула, и вы ее теперь выгораживаете?
   - Что?! Да не будь я Пепе Тортилья, если я не заставлю эти кости сидеть спокойно! - разозлился тогда Пепе.
   Только скелету на авторитет командора Багряной Палаты чихать хотелось. Он бы даже чихнул, да на свою беду насморком скелеты не болели. А вот танцами он выразил все наплевательское отношение к живым и их проблемам. Святая вода его не брала, мощи не пугали, на иконы он внимания не обращал, экзорцизмы досаждали не больше, чем комары. От заклинаний упокоения, изгнания, паралича, призвания, проявления и вытеснения толку было даже меньше, чем от гнилых овощей и сердобольных причитаний, которые летели в адрес скелета каждый вечер. Любопытные уже из окрестных сел приезжали, на танцы посмотреть. С каждым вечером доходы трактирщика становились все меньше и меньше. Сперва он попробовал поднять выручку за счет экстремалов, любителей посидеть там, где опасностью пахнет, нервы себе пощекотать, но те быстренько заведение покинули. Во-первых, скелет из окон таверны все равно не видно, во-вторых, в таверне нет ничего такого, что бы нервы щипало, даже трактирщик от происходящего усиленно отмазывается. А когда разозленная публика решила правду выведать силовыми методами, прискакала доблестная стража и бузотеров разогнала. Это в-третьих. Так что жил трактирщик за счет принадлежавших ему доходных домов.
   Для горожан скелет превратился в аттракцион. Да, кликуши бегали, крича, что скоро вылезет из Преисподней на землю сам Сатана, что это кара за грехи, что скоро пойдут на Жевурз войной Святой Престол и некромансеры проклятые, что скоро возродится Империя... Только большинству мещан было не до того, что за вести несет костлявый танцор. Им было интереснее, справится ли командор Пепе Тортилья со скелетом, или это скелет с ним справится. Особо разговорчивых в темном переулке встречали парни Лысого или стражники переодетые, да вразумляли, что про командора таких слухов распускать нельзя.
   Но долго так продолжаться не могло. Пепе сам это понимал. Или он покончит со скелетом, или приедут из столицы ревизоры да маги, на помощь. Его, Пепе, разжалуют в третьи помощники младшего дознавателя, а все богатство, трудами праведными (хотя и противозаконными) нажитое, отойдет к короне.
   - Сегодня вечером мы еще раз обойдем чертов район! И, если не обнаружим причину, клянусь Первопророком и всеми святыми, я сожгу этот скелет! Если понадобится, то даже вместе с таверной!
   - Дык, вашблагородь, трактирщик против будет...
   - И с трактирщиком! - грохнул кулаком по столу Толстый Пепе. - Я несу закон! Я и только я!
   - Там домов много, - заметил Фрайм, - может весь район сгореть.
   - Да хоть весь город! - заскрежетал зубами Пепе. - Я уничтожу скверну!
   - Магистрат будет недоволен...
   - И магистрат на костер! Нечего нечисти попустительствовать! Им, еретикам, только дай волю, так они сразу Империю возродят! А некромант, который скелетом двигает, Владыкой станет! Потому как он сумел победить меня, Пепе Тортилью! Нет, мы идем сейчас! Прямо сейчас! Вызывайте стражников! Я лично обыщу таверну и дома! И меня никто не остановит! И я найду виновника! Чего стали? Вперед, вперед, шевелитесь! Быстрее за стражниками!
   Подчиненные выскочили в коридор.
   - Сдает наш Пепе... - прошептал Фрайм.
   - Пора отсюда удирать, - прошептал Люк.
   - А то он и правда город спалит, а нам отвечать... - поддакнул гоблин Шкара.
   А Пепе подпоясался ремнем из кожи южноземельского зверя крокодилуса, застегнул камзол, накинул багряный плащ. За пояс сунул новомодный пистоль с пружинным механизмом, в ножны - булатный кинджал с нанесенными рунами изгнания, поправил нашейную иконку святого Джея Запирающего Ворота и значок командора Багряной Палаты. Посмотрел на себя в зеркало, пригладил плащ, смахнул с него невидимую пылинку. Кто сказал, что не одежда красит человека? Красит, еще как красит, особенно, если одежда эта символизирует власть. Как вот этот вот берет. Черный, с красным пером. Он дворянин, и дворянство свое получил за собственные заслуги. За борьбу с ересью и чернокнижием. Это его город. И он не позволит каким-то скелетам разрушить мир и спокойствие!
   К прогулкам Пепе в окресностях "Дохлого паладина" горожане успели привыкнуть. Как сказал бы сам командор - примелькался. Да и скелет, очищенье на его череп, слишком уж близко. Еще две недели назад при одном только появлении Пепе и задиристые пьянчуги, и богобоязненные старушки прятались за дверями, то теперь на него откровенно пялятся. Славу и внимание Пепе любил. Но теперь во взглядах скользила откровенная насмешка. А стайка мальчишек лет восьми вообще громко спорила, кто сильнее, Багряная Палата или скелет танцующий. Пепе нахмурился. Из-за дверей выскочили обеспокоенные родители и расхватали протестующих чад, не смотря на их откровенные протесты.
   - Живей давай! - прикрикнула мамаша своему дитю, - а то дядя Пепе накажет!
   - Мама, он совсем не страшный! - обиженно заявил ребенок.
   Мама оглянулась и прочитала на лице командора пару лет каторги.
   За спиной Пепе хихикнул кто-то из городских стражников.
   Еще неделю назад в его присутствии себе такого никто не позволял! Он - Пепе Тортилья! Он - сила и власть!
   - Где хозяин? - рявкнул он.
   - Где ж ему быть, в таверне он, порядок наводит, - недовольно буркнул ключник, он же - ответственный перед хозяином за сбор квартплаты.
   Пепе молча ударил его кулаком в солнечное сплетение. Ключник выпучил глаза вцепился в ближайший косяк. Так-то лучше! Кто здесь главный? Ключник преданно заморгал, показывая, что главный - Пепе.
   - Пошли, еще раз покажешь, кто тут где живет.
   - Да, вашблагородь, я вам уже показывал... ОЙ! Конечно, с удовольствием! Всегда рад угодить славным воинам Господа! ОЙ-Ё!
   Ключник отпустил глаз и схватился за бок. А командор встряхнул его за грудки и прошипел:
   - Ты кого паладином назвал, гад? Или ты тайно в Церковь Ожидающую бегаешь? По ночам молитвы читаешь, в которых нашего короля в ереси обвиняют? А может, даже порчу наводить пытаешься?
   Вот теперь ключник испугался по-настоящему. Этого Пепе и добивался. Напомнить, кто хозяин. А то горожане догадаются, что их больше. И ЕГО стая перебежит к другому вожаку.
   - Бегаешь?
   Ключник замотал головой.
   - Тогда веди.
   Ключник резво метнулся подальше от командора:
   - Я вам все покажу! Я про всех все знаю! Тут все жулики и проходимцы! Все поголовно!
   Пепе, не слушая, подошел к двери, за которой скрылся болтливый пацаненок.
   Номер как номер. Грязные стены, очаг, на котором готовится нехитрая похлебка с луком и бобами, пара двухъярусных кроватей. Четыре табурета, сосновый стол, на стене полки с посудой, в углу шкафчик. В таком держат одежду, а в дальнем углу - пару монет на черный день. Или не там, а в другом углу, за иконой. На табуретке у окна мальчишка с красным ухом кулаком вытирает слезы, а испуганная мать пытается успокоить зареванную дочку лет трех. Вторая малышка спокойно глядит на весь бедлам и грызет корочку хлеба.
   - Ищите! - прорычал Пепе.
   - Что хоть искать? - спросил усатый стражник. Шлем он снял и остался в грязном подшлемнике с завязками, в другой раз Пепе мог и посмеяться, но не сейчас!
   - Все! Любую подозрительную вещь! Хоть что-то!
   Искать хоть что-то стражники любили. Особенно, если знали, что ничего им за это не будет.
   - Это Марго Ваниш, посудомойка в "Розовом Элефанте"! - пропищал из-за спины ключник. - Она там еду и свечи ворует! И на работу ходит под вечер!
   Пепе присел на корточки и со всей возможной искренностью улыбнулся:
   - Малыш, подойди ко мне. Ну, не бойся, я же не страшный.
   Мальчик вытер нос и слез с табуретки.
   - Как тебя зовут?
   - Жан-Жак.
   - А меня зовут Пепе.
   - Я знаю. Вы Толстый Пепе и ловите ведьм, а еще вы разбойник и бандит.
   Пепе выудил из кошеля монетку:
   - Какой умный и знающий мальчик. Держи суль. А знаешь, почему на улице скелет танцует?
   Мальчик проворно спрятал монетку за спину, пока добрый дядя разбойник не передумал.
   - Знаю!
   В глазах Пепе блеснул охотничий азарт.
   - И почему?
   - Папа говорил, что это господин хозяин устроил, чтобы вам денег не платить, а то вы до хрена требуете. Господин Пепе, а до какого хрена вы требуете? А я знаю, где за таверной хрен растет!
   - Спасибо, помог, держи еще одну - Пепе дал мальчишке еще суль, переступил через деревянную куколку и с деревянным лицом вышел в коридор.
   За следующей дверью сидел старый гоблин и, близоруко щурясь, ковырял ножом полено.
   - Шандор Перро, столяр и резчик по дереву! - доложил ключник. - Режет всякую дрянь и ересь, говорит, что это игрушки и украшения. А они на демонов похожи! И станком своим скрипит по ночам, а когда палец порежет, ругается богохульственно!
   Еще один обыкновенный номер. Узкий лежак, добротный стол, у раскрытого окна верстак и маленький станок с ручным приводом. На стенах полки с инструментами, готовыми игрушками, ложками и прочей деревянной мелочевкой. Шкаф, иконы.
   - День добрый, уважаемый - прокашлял гоблин.
   - Бог в помощь, - привычно кивнул Пепе. - Резчик, значит?
   - Он самый, уважаемый, еще с деда-прадеда. Мой отец был мастером и входил в гильдию краснодеревщиков. А я всего лишь простой мастер гильдии столяров.
   Командор снял с полки фигурки рыцаря и демона.
   - Нечисть вырезаешь, мастер?
   - Только вместе с рыцарями, уважаемый. - Речь мастера была спокойной, так можно беседовать с ребенком, но уж никак не с всесильным Пепе Тортильей. - Дети всегда играют в демоноборцев. Поэтому нужны рыцари, чтобы было кому побеждать, и демоны, чтобы было кого побеждать.
   Только рыцари намного охотнее побеждают друг друга. Ведь пленный противник, сидящий в глубоком подвале, стоит больших денег. А сидящий в подвале демон стоит разве что костра Багряной Палаты. Или Святейшей Инквизиции.
   - Рыцари, говоришь...
   Рыцарей Пепе не любил. Как и большинство тех, кто собственными зубами поднялся с самых низов и выгрыз себе личное дворянство. Впрочем, антипатия между "свинопасами" и "пустоцветами" была взаимной.
   - Паладинов тоже вырезаешь?
   - И их тоже. Не каждая мать своему дитю демона купит. А враги, с которыми наши рыцари воюют, должны быть.
   Провокация не удалась, отметил про себя Пепе. Умен старик. Ой, умен.
   - А магию с помощью твоих кукол навести можно?
   Гоблин улыбнулся:
   - Сильный маг многое может. Только магов таких во всем графстве человек пять. И против вашблагородия они не пойдут.
   Не пойдут, согласился с гоблином Пепе. Разве что, их к этому подтолкнут. Шериф, граф, Матушка Ян... Или те, кто с недавних пор шлет к Пепе своих гонцов с интересными предложениями. Глупцы. Ведь понимают же, что между ними не может быть договора на равных, сами это говорят - и надеются, что Пепе Тортилья согласится играть вторые роли, а потом покорно подставить свою шею под топор палача?
   - Ищите, ищите, чего стали! - прикрикнул Пепе на стражников. Не зря же он половину городской стражи с собой привел! Пусть землю роют, стены ломают, но причину, по которой скелет пляшет, найдут!
   А ключник уже угодливо сгибается перед еще одной дверью:
   - А тут, вашблагородие, Ксавье Поллен с семьей проживает! Они когда мелким ремеслом промышляют, а когда и мелким воровством могут!
   - Что? Это кого ты вором назвал?
   Ключник попытался проскользнуть за спину Толстого Пепе. Командор, морщась, подправляет траекторию, и ключник, охнув, растянулся на полу. Не хватало еще нож под ребро от недовольных горожан получить, уж лучше одним обормотом пожертвовать.
   Ксавье Поллен, увидев, кто зашел к нему на огонек, низко поклонился. Без лишнего подобострастия, но учтиво. Как равный равному, но более удачливому.
   - Господин Тортилья, я рад вашему визиту. Проходите, прошу вас.
   - Фрики, ерша им меж досок, - пропищала за его спиной девчонка лет пяти.
   - Добрая девочка, - усмехнулся командор.
   - Дочка моя, Энни, - Ксавье Поллен потрепал ее по светло-русым волосам.
   - Пахан, а бразер баклал, чо фрикам баклать стремно!
   - Не грузи! - легкий подзатыльник. - Не смотрите, это ее мой сынишка научил...
   - Я не фрик, я факельщик, - блеснул своими познаниями воровского языка командор. - Чумовых ищу. Тут доски гоцают, а зась. Грандам фуфел лепить стремно.
   - Нет здесь магов, отродясь не было, господин Пепе, - влез в разговор парнишка лет тринадцати.
   - Не хрипи поперек нас! - прикрикнул Ксавье Поллен. - Не видишь - гранды законят!
   Мальчишка смутился, глаза опустил.
   - Это Октаво, старший мой...
   - Знаю его, Хорек это, он на площади кошели таскает... - встрял стражник.
   Вся семейка Поллен, включая дряхлую бабку, шамкающую беззубыми губами у очага, яростно блеснули глазами.
   - И хорошо таскает? - полюбопытствовал Пепе.
   - Плохо, - стражник обнажил в усмешке гнилые зубы.
   - Хорошо! - отчаянно выпалил парень и выкатил грудь колесом. - Фарт у меня!
   - А десятину Лысому платишь? - невзначай спросил Пепе.
   Мальчишка замер с открытым ртом. А старший Поллен побледнел. Лысый был самым авторитетным вором в городе и окрестностях, под ним ходили такие костоломы, что стражники от одного упоминания их имен в ужасе напивались. Утаить от него десятину смерти подобно.
   Очень плохой смерти.
   И - все знают - сам Лысый платит десятину Толстому Пепе.
   - Плачу.
   - И сколько в этот месяц заплатил?
   - Пять суль...
   - За месяц?
   - Месяц плохой был! Я могу и больше...
   Пепе расхохотался?
   - И это ты мне, фрику, баклаешь?
   - Вы не фрик, вы факельщик...
   - Ты еще скажи, что я в доле, - взгляд Пепе из добродушно-насмешливого превратился в острый, как булат.
   Заявлять такое мальчишка не спешил. Понимал, что грозит это поротой спиной. Прямых обвинений в причастности к ночной жизни городских низов командор не терпел. С особо непонятливыми разговаривали в темном переулке горлорезы Лысого, что здоровья им не прибавляло. А жизнь частенько отнимало. Иногда всю и не сразу.
   - Я хочу стать таким, как Вы! - воскликнул парнишка.
   - Законишь или баклаешь?
   - Законю! - воришка яро начертил у себя на груди звезду. - Я тоже буду...
   - А тему сечешь? Что поруч кружит? Почему доски у шамалки гоцают?
   Мальчишка замялся.
   - Баклают, корч демона призвал. Чтоб Вас турнуть.
   - А демона этого кто видел?
   - Баклают, - мальчишка окончательно смутился.
   - А что еще баклают?
   - Что дух железякин в доски влез.
   - Ан-Мари баклала, что за мотузки сверху смыкают! - вставила свой суль мелкая.
   - Сама она смыкает! - разозлился парнишка и отвесил сестренке подзатыльник. - Не хрипи поперек, тут гранды законят!
   Толстый Пепе расхохотался, глядя на серьезность мелкого "гранда" и сунул ему арг:
   - Держи. Просечешь тему - законь.
   И махнул стражникам - ищите, мол. Ворам не привыкать. За это время стражники столько обысков провели, что держать под соломенным матрасам "паленую" вещь мог только последний дурак.
   - Что за Ан-Мари? - спросил он в коридоре у ключника.
   - Дочка портнихи тутошней, Фриды Флатрон. Они под крышей живут.
   - Пошли, побаклаем с ними.
   Определенно, разговор с преступной семейкой улучшил настроение Пепе. Подумать только, с него, Пепе Тортильи, берут пример!
   Вот только настроение его сразу же опустили до уровня сточной ямы.
   На лестнице, покачиваясь, стоял пьяный в дым хуманс.
   Лестница была узкой, и разминуться на ней было нелегко. Даже людям худым. А Пепе к таковым не относился. Тем более, Пепе в кольчуге и налокотниках.
   - Дорогу, шваль, - процедил командор.
   Алкаш свел глаза в одну точку. Для этого ему пришлось наклонить голову вправо и слегка запрокинуть его назад.
   - А кого я вижу?! - завопил он. И нецензурно ткнул в Пепе указательным пальцем. Жест этот считался предосудительным. Считалось, что именно так Предатель указал проклятым стражникам на Первопророка. А в преступной среде жест означал угрозу, предупреждение, что и на нож поднять могут. - А это же Толстый Толстый вор! - Тут пьянчуга похлопал себя по бедрам и расхохотался: - Что, сы... сыкелет пляшет? Ниче, ты тоже попляшешь, когда петлю на шею накинут!
   Речь свою пьяница довершил вовсе уж нецензурным жестом, трясущимся опущенным мизинцем. Для Пепе, считавшего себя сердцеедом, намек на его мужскую несостоятельность был последней каплей.
   - Это кто? - спросил он у ключника.
   - Анри Лиган, - пролепетал тот, глядя на плюющееся кровью тело у ног стражников. - Живет у брата на шее, ничем не занимается...
   - Нехороший ты человек, Анри. Ты мне кровью своей штаны запачкал. Такой может ночью демонов призвать, а, парни?
   Парни дружно замотали шлемами, не забывая время от времени мотнуть тяжелыми сапогами.
   - Забирайте его в кутузку. Там поговорим. А ты веди, показывай, где эта змея живет.
   - Извольте, уважаемый! Как раз наверх и идем, там цены дешевле!
   А то я не знаю, подумал Пепе. Он сам родился в похожем клоповнике, только на средних этажах.
   Стражники вусмерть перепугали сидевшую в комнате старушку, как оказалось - троюродную тетушку пьяницы. Пока она жаловалась Пепе на несчастную жизнь, стражники как угорелые носились по номеру, вытаскивая на-гора все более-менее подозрительные вещи. Таких оказалось много. Уже знакомая командору фигурка демона, вырезанная резчиком-гоблином, костяной гребень с ручкой в виде нагого тролля без головы, несколько страниц из учебника боевой магии, заляпанные смолой свечи и осколок зеркала. Это не считая нескольких потертых суль да початой бутыли дешевого вина, прямо с горла допитого стражником "в следственных целях".
   - Это что?
   - Это мой гребень, мне его еще... - проблеяла старушка.
   - Забирайте все! - рявкнул командор. Прекрасно, теперь под чернокнижие можно подвести базу.
   Вот только скелет от этого плясать не перестанет.
   - Откуда у него это? - Пепе потряс листами перед ключником.
   - Это не его, он отродясь читать не умел. Разве украл где.
   Лицо ключника просияло:
   - Знаю, господин командор, знаю, где он взять мог! Тут, за Фридой, студиозусы номер снимают! Жуткие люди! И маг среди них есть! А еще оне...
   - Заткнись. Пошли.
   - К студиозусам? - елейно спросил ключник.
   - К Фриде. Спросим, что там за веревочки. А от нее и к студиозусам нагрянем.
   Ключник просиял. Еще пара таких обысков, и ночлежка избавится от всех проблемных постояльцев.
   Фрида оказалась усталой седоголовой женщиной. Она сидела у окна и, близоруко щурясь, медленно водила иглой по старым штанам. У плиты возилась чумазая девчушка лет десяти. Комнатка была маленькой, но чистой. Возможно, потому, что в ней почти ничего не было.
   - Это ты Фрида? - спросил Пепе.
   - Я... - испуганно ответила та.
   Девчонка настороженно смотрела на пришельцев.
   - Я командор Багряной Палаты. Обыск.
   Пепе подошел к окну и махнул стражнику.
   - Осторожнее, господин, - воскликнула Фрида, - тут дырка в полу! Не провалитесь!
   Пепе пошевелил ногой. Действительно, пара тоненьких досочек закрывает дыру, в которую спокойно может войти его сапог.
   - Это строители недосмотрели, когда этаж наращивали! А у этих голодранцев вечно денег нет, нормальный пол сделать!
   - У нас есть деньги! - воскликнула Фрида. - Мы вовремя платим за жилье! И на еду, слава Творцу, хватает!
   Знаем мы вашу еду, подумал командор. Нехитрая похлебка, лук, немного крупы и много воды. И кусок черствого хлеба, потому что он дешевле свежего. Но иногда хлеб зачерстветь не успевает, и вы едите похлебку без него, молясь перед ужином и славя Творца за ниспосланную пищу.
   - Говорю тебе, дурында, мужика тебе найти надо!
   - Мы с дочкой и без него справимся, - с неожиданной сталью ответила Фрида.
   - Скажите, многоуважаемый господин командор, - ключник сально подмигнул Толстому Пепе, - где это видано, чтоб баба без мужика дите растила?
   Пепе ухмыльнулся не менее сально. Внебрачных детей вокруг хватало. Раньше за этим инквизиция следила, а теперь только добрые соседи таким грешницам жизнь портят. У Багряной Палаты других дел хватает (например, к таким добрым женщинам на огонек захаживать). Хотя, темные магистры его разберут, что хуже, отцы-инквизиторы или соседи.
   Пепе выглянул из окна. Это же надо, почти напротив чертового скелета.
   - Вы не подумайте, добрый господин...
   Пепе ухмыльнулся. Еще какой добрый. А доберется до сидящего в кутузке Лигана, еще добрее станет.
   - ...я замужем была. Я белошвейкой работала, в пятнадцать свадьбу сыграли. По любви сыграли, Макс меня на руках носил, как пушинку. Его конь восемь лет назад сбил, Ан-Мари только-только годик стукнуло...
   - Годик? - Пепе еще раз посмотрел на Фриду. Ей сейчас не двадцать пять, а лет на десять больше дать можно!
   - Почему же сразу замуж не вышла?
   - Год траур. А потом дочку растила. Не до мужа было...
   Темнишь ты, мать, ой, темнишь.
   Темнишь.
   - Белошвейкой?
   - Не той, что в Веселом квартале танцуют, - вежливо уточнила Фрида. - Я на госпожу Лилиенталь работала, гладью узоры шила с десяти лет!
   С десяти лет. При лучинах. То-то она щурится.
   Белошвейки рано теряют зрение.
   Уж это Пепе точно знал.
   Его мать и сестры были белошвейками. А отец был сержантом стражи. А дядя архидьяконом в городском соборе Роллы.
   - Как же ты шьешь?
   - Я не шью, я штопаю, - призналась Фрида.
   - И ты не хочешь замуж?
   - А к ней ключник женихается! - наябедничала девочка. - Он маме проходу не дает! Говорит, что жена его - корова волосатая, и что другого мужчины маме не видать! Что она только его будет!
   - Молчи, дрянь! - прикрикнул ключник.
   - Да ладно, наше дело мужское, - махнул Пепе.
   Перечить командору ключник просто побоялся.
   - Я его жене рассказала, а он меня побил в конюшне! Он злой и нехороший! А без любви в семье жить нельзя!
   Наивная девочка. Можно, еще как можно. И примеров этому тьма.
   - Мы с мамой неплохо справляемся! У нас деньги есть!
   Фриду при этом заявлении передернуло. Плохо быть честной. И признаться в своей беспомощности тому, кто готов этим воспользоваться, тоже тяжело.
   - А я хочу стать актрисой и играть в цирке! Я неплохо могу управлять куклами! Мне даже господин Перро марионетку подарил! Вон, на полке стоит! Я за циркачами наблюдала, я много умею, как они!
   Действительно, корявый рыцарь на веревочках, крепящихся к планкам. Рядом стояла странная игрушка. Скрепленные крючочками проволочки с деревянными шариками на концах.
   - А это что?
   Ан-Мари испуганно вжалась в стену:
   - Это я на улице нашла... Возле рынка...
   - Тащат в номера всякую дрянь, а мне потом перед хозяином отчитывайся! Может, там зараза какая! Или магия темная!
   Пепе на всякий случай провел мимо игрушки кольцом-детектором. Огонек едва заметно мигнул. Мелочь, остаточная магия.
   - Пошли к студиозусам.
   Ключник, браня языкатых девчонок и глупых баб, выкатился в коридор, подкатился к соседней двери.
   - Погоди, - остановил его Пепе.
   - Да, господин? - ключник преданно склонил голову. С подбитым глазом он походил на преданного гламуршира, выпрашивающего у хозяйки сладкую косточку.
   - Узнаю, что к Фриде клинья подбиваешь - худо будет.
   - Э? - не понял ключник.
   Х-ха!
   Прямо в солнышко.
   А не теряй бдительности рядом с Пепе Тортильей!
   - П-понял, вашблагородь...
   Ничего ты не понял. Ты, видно, решил, что Пепе сам к ней клинья подбивает? Ну и дурак. Это к Пепе женщины косяками плывут, зная, что в пылу страсти он щедр. Просто белошвеек, настоящих белошвеек, обижать нельзя.
   Разве только по делу.
   - А теперь веди.
   - Вот они, отродья бесовские! - прохрипел ключник, ныряя в дверь.
   - Пошел вон, бестолочь! - рядом с головой пролетело сабо, грюкнув о стену так, что из щелей в ужасе повалили тараканы.
   Ключник пригнулся и попытался выгрести назад, но, упершись в непреодолимую плотину в виде брюха Пепе, замешкался. Второй сабо попал ему в аккурат пониже спины.
   - Негодяи! Все, завтра же ноги вашей здесь не будет! - разорался ключник. - Свиньи! Живут втроем с бабой, ночью с крыши похабень поют, ругаются матрено, и развратничают! А еще картинки углем малюют на пергаменте! А там сила нечистая да бабы голые! А они брешут, что это - ню! Тьфу, еретики!
   Увидев входящего Пепе жильцы слегка стушевались. Лопухи. Номера уже сколько времени гудят, что по ночлежке Багряная Палата шастает, а этим хоть бы хны. Пепельноволосый альв, девушка лет шестнадцати, довольно смазливая, похожий на нее парень лет двадцати и орк лет восемнадцати.
   И маги среди них есть.
   Интересная компания. Девушка полуодета, вернее, полураздета, сидит вполоборота на табурете. Орк рисует ее портрет углем на обрывке желтой бумаги, пририсовав зачем-то на спине куриные крылья. Альв точит старый мясницкий нож. А похожий на девушку юнец парит ноги в тазу, полном зелени. При этом правой рукой он листает лежащий на соседнем табурете фолиант, а левой пытается откупорить бутылку с вишневкой.
   - День добрый, уважаемые, - нестройно поздоровались постояльцы.
   - Посмотрим, - нахмурился Пепе. И сразу приступил к допросу.
   - Ваше?
   - Позвольте... - протянул руку альв. - Наше. Вернее, мое. У меня недавно какой-то болван учебник разорвал и половину унес. А он казенный, мне за него такую сумму заломят, что дешевле было три таких купить.
   - Маг? - спросил Пепе и подошел к юнцу с вишневкой. Бутылка проворно перекочевала в руки командора.
   - Студиозус факультета боевой магии славного Рольского университета, адепт школы Желтой Розы! - с достоинством ответил альв.
   - Разрешение на ношение меча есть?
   - Есть, - обиделся студиозус. - Вот, "Как и всякий студиозус имеет права и привелегии, а именно..."
   - А где меч?
   - Э... - студиозус смутился. - Вот он.
   И указал на мясницкий нож.
   - Где? - не понял Пепе.
   - Вот... - немного тише повторил студиозус.
   - Свят, свят, свят, - зашептали стражники за спиной, - что в мире делается...
   - Ты его что, превратил в ЭТО?!
   - Нет, как вы могли такое подумать! То есть, вы не по поводу меча? - с облегчением вздохнул маг.
   - Нужен мне твой меч, как зайцу восемь лап! - надулся Пепе. Он про меч просто для порядка спросил.
   - Ну почему, любая утрата магического имущества в университете проходит по линии Багряной Палаты. А меч числится среди факультетского имущества.
   Вот бы меня еще к этому имуществу допускали, горько усмехнулся Пепе. Это как бы тогда развернуться можно было!
   - Так что с мечом?
   - Мы тут погуляли вчера немного... В общем, неплохо погуляли. Скажи, Мориц?
   - Ага, - рассеяно кивнул орк, стараясь спиной закрыть обрывки бумаги, на которых изображены демоны, ангелы и девушки разной степени ню. Разные девушки, не только присутствующая.
   - Вот немного и не хватило. Мы в залог и оставили. Вот проснулись, работу найдем, а завтра-послезавтра выкупим...
   В мозгу Пепе промелькнуло четыре комбинации, как на этом можно заработать денег. И еще пять, как на этом может заработать кто-то другой.
   - А это что?
   Девушка покраснела.
   - Эй, это моя невеста! - альв попытался вырвать пергамент из рук Пепе.
   - Нечего ее такой рисовать.
   - Вы не понимаете, это же ню! Бета хороший художник, к нему многие приходят...
   - Я ж говорю, оргии устраивают и похабень рисуют! - встрял ключник.
   На свою беду.
   Командор наградил его тычком в ухо. Несильным, а так, чтоб помнил, что нечего хрипеть поперек, когда гранды законят.
   - Ну, выпьем иногда, пошумим, песен под трелютню покричим...
   - Во, покричат, ни слуху ни голосу, - проворчал ключник. Просто так, для порядка. И тихо-тихо, чтоб Пепе не услышал.
   - Потанцуете, - благодушно продолжил Пепе. - Брямку, например.
   - Не, здесь танцевать негде.
   - Ой, ладно вам, скелет вон вообще без ничего танцует!
   - Ага, - до постояльцев дошла причина появления в их номере всесильного Толстого Пепе.
   - Ага, ага, - подбодрил их Пепе. Маги и студиозусы всегда сунут свой нос туда, куда их не просят. Почти как дети. Или сами замешаны, или знают, кто.
   - Я вас слушаю, господа. И, - девушка покраснела, - дамы, разумеется. Чем вы можете помочь правосудию?
   - А ничем, - нагло улыбнулся альв. Без должного уважения к командору. Ай, как нехорошо.
   - Совсем ничем?
   - Соседи трепались, что там демон вселился. Бред это. Нет там никакого демона. Я нечисть чувствую, меня пару раз даже шериф нанимал, демонов выследить...
   Совсем скверно. Шериф был конкурентом Багряной Палаты, и человеком, который мешал некоторой сопутствующей деятельности.
   - Ты уверен?
   - Конечно! Я третий курс окончил! И по определению угрозы у меня всегда "отлично" было!
   - Что ж ты здесь делаешь, если ты такой хороший маг?
   - Я к другу на свадьбу приехал еще месяц назад, - вздохнул маг. - А потом у нас деньги закончились. Мы немного заработали, но вчера...
   Неужели то самое? Маг, без определенных занятий, под прикрытием. Близко, очень близко.
   - А деньги где берете?
   - Когда как. Когда купцам поможем...
   - Как вы им поможете? Как в Глухом Угле?
   Туда на днях, прослышав, что несколько купцов задолжали Лысому за охрану, сунулась шайка молодых дворян, гноллов и всякой швали. Купцы, поднатужившись, где в долг, где по дружбе, наняли крепких парней и попытались дать отпор. В результате четыре лавки сгорели, убитых похоронили, а уцелевшие купцы слезно просили Пепе повлиять на ситуацию.
   Маг дернулся.
   Так... Есть еще одна зацепка. Там в драке (вернее, в драках) было три боевых мага и один щиты держал. Один из боевых за купцов, а двое за гноллов.
   - И на чьей стороне вы были?
   - Не на чьей...
   Ладно. Потом разберемся.
   - Так что со скелетом?
   Студиозусы держались все еще настороженно.
   - Ну?
   - Не знаем.
   - Так уж и не знаете? - позволил себе усомниться командор.
   - Не знаем. Только демона в нем нет.
   - А сверху никто магией не шпарит?
   - Вы бы еще сказали, за веревочки дергает, - насупился паривший ноги парень. - Мы и на крыше сидели, наблюдали...
   - На крыше? - показал зубы Пепе.
   - На крыше. Когда вы водой обливали. Там кроме нас только одна ведьма была, ей тоже интересно стало...
   - Ведьма... - задумался Пепе.
   - Это не она. Она еще позавчера из города уехала. Сказала, что ничего не понимает, но магии в костях нет. А скелет лучше всего сжечь, а то беду накличем. Не к добру это. Может, это Темный Властелин на землю придет.
   Ага, ты еще скажи, что у нас Спаситель родится. Нет, он когда-нибудь родится, но не у нас, и не сейчас. До конца света еще Творец знает сколько времени.
   - А сам что думаешь?
   - Интересный феномен. Тут магистр практической магии нужен. Потому как без него разобраться...
   - Разберемся без них! - посуровел Пепе. Знаем мы, приедут магистры с мэтрами, а с ними ревизоры от канцлера. И потеряет Пепе Тортилья место насиженное, тепленькое и прибыльное. Может, даже со свободой потеряет.
   Пора менять тему, подумал Пепе.
   - Вы вот картины рисуете.
   - Рисуем, - настороженно согласилась молодежь.
   - Надеетесь, что богатый меценат вас заметит.
   - Надеемся - а в голосе такая печаль, что даже ежу ясно - поняли, к чему командор ведет.
   - А кто у нас в городе главный меценат? Ну, чего молчите? Я в городе главный меценат. И прошу за свои услуги совсем немного. Десятину.
   - Но ведь... - заикнулся Бета.
   - Я понимаю, денег у вас нет. Меч, вона, казенный заложили, как выкупать - не знаете.
   - Мы выкупим! - заступилась за жениха девушка. - Как же можно на свадьбу без меча!
   - Мы проставлянье гуляли, - вздохнул альв. - Потому и проснулись поздно.
   - Ищите, - скомандовал Пепе.
   Стражники с ворчанием полезли разбирать завалы молодежного быта. Нашли много чего интересного, и для командора, и для своего кармана тоже. Но главного, указывающего на то, что это их рук дело, не было.
   - Ладно, заканчивайте без меня, - вздохнул Пепе. - Я в цитадель. Прощайте, господа им прекрасная девушка.
   - Прощайте, - угрюмо потянули постояльцы.
   - А скелет я бы на вашем месте сжег, а пепел в реке утопил, - посоветовал маг.
   - Без вас разберусь, - проворчал командор.
   - А... - протянул руку орк.
   - А картинки я с собой заберу.
   И вышел. Только в коридоре Пепе заметил, что кроме набросков прихватил с собой бутылку с вишневкой.
   В цитадели его ждал Фрайм.
   - Бургомистр вам бумагу прислал. Пишет, что вы с собой всю стражу таскаете, а по городу людей грабят среди бела дня. Гневаться изволил.
   Гневаться, значит. Пепе молча выковырнул пробку из бутылки с вишневкой и глотнул прямо из горла. И пошел в свой кабинет. Фрайм шел следом:
   - К вам Клык от Лысого. И просители.
   - Кто?
   - Казначей городской и циркач Бараббюс. Принимать будете или гнать?
   - Приму. Сначала Клык, потом казначей.
   - А циркач?
   - Последним пойдет - Пепе плюхнулся в кресло, достал кубок и линул туда вишневки.
   - Там пьяного в каталажку привезли, его пока палач протрезвляет.
   - Пусть протрезвляет. Разберусь с просителями, спущусь побеседовать. Зови Клыка.
   Клык зашел молча, тихо поклонился и просипел:
   - Это не гноллы.
   Обидно. На гноллов всегда можно списать всю неразбериху. Песиголовцев считали магами и провидцами, водящими дружбу с демонами.
   - Ты уверен?
   - Матриарх клянется. И Матушка Яг ответ прислала. Не они.
   Пепе побарабанил пальцами по столу.
   - Ты о Глухом Угле все знаешь?
   Клык кивнул.
   - Я тут подумал, мы одного мага так и не нашли.
   - Нашли. Старый Бородавка. Вчера вечером. Уже мертв.
   Так, этот след ошибочный. Или нет?
   Пепе нацарапал несколько слов на бумаге:
   - Проверить можешь?
   Клык прочитал, кивнул и вышел.
   - К Вам господин магистратский казначей! - открыл дверь Фрайм.
   В кабинет вплыл казначей. Габаритами он напоминал баржу, груженую дорогими мехами и благовониями. Несмотря на жару он щеголял енотовым воротником, тяжелым кошелем из кротового меха, тяжелыми сапогами с серебряными бляхами и синим беретом с беличьей оторочкой. Пальцы были унизаны дорогими перстнями, золотой пентаклеон, затейливо украшенный речным жемчугом соседствовал с медной цепью магистрата. И легкий запах дорогих масел, которыми слуги казначея натирали своего хазяина.
   - Господин Пепе, - поклонился казначей, - Вы же у нас в городе человек влиятельный.
   - Допустим, - проворчал Пепе. Влиятельный, ага. Да без разрешения Пепе в Тарре даже кошки не мяукают!
   А скелеты танцуют, ухмыльнулся внутренний голос.
   - Господин Пепе, - замялся казначей, - тут дело такое... Денежное, короче, дело.
   - Денежное - это хорошо, - настроение Пепе улучшилось. Не то, чтобы совсем, так, до уровня легких заморозков. Для полного удовольствия Пепе нацедил себе вишневки и, посмотрев сквозь стекло кубка на промозглое серое небо, выпил.
   - Оле. Да вы присаживайтесь, уважаемый, в ногах правды нет.
   Казначей с видимым удовольствием опустил свое объемное седалище (куда там Пепе, хоть он и Толстый!) в кресло. Кресло заскрипело.
   - Вишневочки не желаете?
   - Желаю, отчего же не выпить. Вишневочка, она для организма весьма полезна.
   Командор налил казначею вишневки и тот, крякнув, выпил.
   - Я вас слушаю, уважаемый.
   - Тут такое дело, господин командор... У меня брат есть, Феликс, железом промышляет. А у него три оболтуса подрастает. Старший по отцовской линии пошел, правая рука отца, у мастеров мечи и орала скупает, а руду продает. Средний, тот не то чтобы совсем отошел, только он сам кузнецом стал. Говорят, славным мастером будет, ему уже и бляху цеховую справили. А там, Творец и отец помогут, цехмейстером станет. Все для семейного дела прибыли. А вот младший, дурень... Позор семейный!
   - Что, в священники просится? Или, - Пепе посмотрел на лежащие на столе творенья Беты, - картины писать удумал?
   - Хуже, господин Пепе! Он себя поваром вообразил!
   - Кхе, - кашлянул Тортилья. - И?
   - Вы представляете, сын железоторговца Феликса таверну держит?
   Пепе представлял. Раз один простолюдин смог стать кнацлером, а второй командором Багряной Палаты, то почему сын торговца железом не может стать трактирщиком? О том, сколько дворян промышляло по ночам кошельки, командор вообще предпочитал помалкивать.
   - И что вы от меня хотите?
   - Понимаете, Феликс своего Януса любит, хотя он и дурень несусветный. Но чтобы вся Лакоста знала, что Янус Корше таверну держит... Опять же, Капитан Флинт своего не упустит. А Вы человек обходительный, с Вами договориться проще.
   - И что Вы от меня хотите?
   Казначей подался вперед. Кресло застонало от натуги.
   - Вы можете за неделю уговорить какого-нибудь трактирщика приличным делом на паях поделиться? А еще лучше уступить?
   - Сколько? - нехотя поинтересовался Пепе. Какой же баран приличное заведение уступать будет? За неделю? Тут не уговоры нужны, а грубая сила, за такой срок управиться. Дочку-внучку похитить, драку с погромом устроить, петуха красного пустить. И слухи пойдут о новом владельце нехорошие. Кто в таверну с такой рекламой сунется? Забулдыги местные да ночной народ. С такой публикой дело начинать - не каждый проходимец справится.
   - Два аурея, - нехотя выдавил казначей.
   Пепе хорошо знал казначея, потому уточнил:
   - Моя доля - два аурея?
   - Два аурея на все. Ваша доля - разница между двумя ауреями и тем, что вы дадите продавцу.
   - За такую сумму я ему только "Ржавый топор" продам да "Висельника Джо".
   Казначей побледнел. О том, кто появлялся по ночам в этих тавернах, говорили с таким восхищением, будто он огра голыми руками задушил. Если он выбирался оттуда живым и сравнительно целым.
   - А поприличнее заведений у Вас на примете нет?
   - Есть. Только стоят они подороже.
   - Господин Пепе, вы ведь всесильный человек. Вас так уважают, что на все согласятся. Я уже Феликсу написал, что все готово...
   - Что ж вы написали-то, когда еще ничего не решено?
   Казначей засмущался:
   - Я тогда из Веселого Квартала пришел слегка навеселе.
   Не меньше бочки выпил, вздохнул Пепе. Казначей пил столько, что сам Пепе, мэр и отец Флипий за ним втроем не поспевали. Обидно, что такое умение не досталось семье Тортилья.
   - А на пороге меня гонец от Феликса ждал с письмом. Я его сердечно так обнял, поцелова... в общем сердечно, обнял...
   Полторы бочки, понял командор. Только после такого объема скупого казначея тянуло на любовь к ближнему своему. Как-то он бросил нищему два аурея, а в другой раз подарил цветочнице енотовую шубу, чтоб не мерзла (правда, на утро скандалил, что у него шубу в таверне стащили, грозился на воров в суд подать и на галеры отправить. А россказни, что он СОБСТВЕННЫМИ РУКАМИ повесил шубу на плечи цветочницы, называл пьяным бредом. Успокоился он лишь после того, как ему намекнули, что, если он не помнит своих поступков, то цепь казначея следует уступить тому, кто еще не все мозги пропил. Так что большая радость цветочницы едва не обернулась для нее не менее большой бедой). Но не больше двух, а то от двух провалы в памяти бывают.
   - Он мне письмо прочитал, а я ему сказал, что все готово. И что Янус может приезжать. Даже - канцлер посерел, - арг на пиво гонцу сунул. А он взял, негодяй... Больше двух ауреев не дам! Времена тяжелые!
   А кому сейчас легко, подумал Пепе.
   - Хорошо, господин казначей. Я попробую Вам помочь. Как только что-то получится, я сообщу.
   Казначей поблагодарил Толстого Пепе и поднял свою тушу. Кресло вздохнуло с видимым облегчением. Пепе залпом допил содержимое кубка и заглянул в бутылку. Вишневка, к сожалению, закончилась. Пепе, пошарив под столом, выудил оттуда початый бутыль сливовки.
   - И пробовать не буду, - проворчал комендант, капая себе сливовку. Не сейчас, когда со дня на день мэр или священник помощи против демонов в столице попросит.
   - К вам господин Бараббюс, - приоткрыл дверь Фрайм. - Пускать?
   Толстый Пепе мотнул кубком. И в кабинет топая ножищами вошел господин Бараббюс.
   Господин Бараббюс был человеком заметным. И известным. Причем, не только в городе. Известности служила его профессия.
   Господин Бараббюс был директором бродячего цирка.
   А цирк, как и театр, пропустить невозможно.
   Тем более, этот цирк.
   Цирк господина Бараббюса считался одним из лучших на всем южном побережье Жевурза. Его приезда ждали с нетерпением. Многие могущественные дворяне предлагали директору стать придворной труппой. Тот неизменно отказывался. И причина была не в любви к свободной жизни. Господин Бараббюс играл на страстях. Если маркиз Х, славный своими серебряными рудниками, предлагал Бараббюсу семь ауреев, чтобы увидеть циркачей у себя на годовщине свадьбы, то граф У, примечательный знаменитыми виноградниками, предлагал десять, лишь бы господин Бараббюс приехал к нему на день рождения дочери. Директор мялся, намекая гонцам обоих дворян, что его очень ждут в БОГАТОМ приморском городе Н, где он на ярмарке тех же десять ауреев за день заработает, а в душе приплясывал от предвкушения того, что гонцы, проклиная алчность человеческую, раскошелятся еще на столько же.
   Спорить с господином Бараббюсом не пытались. Гонцов дворянских кровей он обычно останавливал фразой о том, что уважаемый граф У имеет такую родословную, что отказать ему ну решительно невозможно. А наиболее спесивых простолюдинов директор цирка легко ставил наместо. Что при его внешности было делом плевым.
   Внешность, как уже упоминалась, была заметной.
   Четыре с половиной честных локтя высотой, семь стоунов веса, черная бородища до живота, завитые усы. Носил он только модные сюртуки из черного бархата и высокие широкополые шляпы, а на ремне его болтался длинный кнут. Поговаривали, что этим кнутом он сшибал на лету стрекоз, ломал доски и отбивал у актеров охоту расспрашивать о том, почему они, зарабатывая столько денег, живут впроголодь.
   Господин Бараббюс подошел к стене, на которой висела картина:
   - Копия?
   - Почему копия? - обиделся Пепе. - Подлинник.
   - Позвольте, - не поверил Бараббюс, - ведь это Бурж аль Тина?
   Пепе улыбнулся:
   - Вы правы. "Старый очаг" кисти знаменитого мастера. Знакомые купцы предлагали мне за него двадцать ауреев.
   - Меньше чем за двадцать пять не отдавайте. А еще лучше за тридцать.
   - Я ее пока никому не отдаю, - Пепе помотал в воздухе бокалом и отметил, что уже немного перебрал. - Что, знакомая вещица?
   - Знакомая, - согласился директор цирка. - Только я ее видел на стене приемной одного сквалыги, чтоб ему мара явилась.
   - Уже явилась, - Пепе плюхнул в бокал еще пару глотков сливовки. Нет, он положительно сегодня напьется. А завтра спалит к темным магистрам чертову таверну. А потом соберет пожитки и свалит за море. В Трег или вообще в колонии. Там, говорят, работы хорошему инквизитору, тьфу ты, командору Багряной палаты, немеряно. Ик.
   - Позвольте, я же его на той неделе в городе видел, - не поверил циркач. И очень уважительно посмотрел на Пепе.
   - Да что ему сделается. Он, как его, гусь! Да, гусь, - командор в очередной раз блеснул познаниями в воровском жаргоне. Только, похоже, на этот раз их не оценили. - А с гуся мы имеем что?
   - Яйца? - спросил Бараббюс. И нехорошо так оскалился.
   - Жир! - провозгласил Пепе. - Уважаемый торговец древесиной, ростовщик и купец Гарло Бюрати, прозванный Папой Гарло, оказался весьма даже жирным гусем. И этим жиром он со мной поделился. Побоялся, что я могу взять его за... ик!
   Директору идея взять старого хапугу за что-нибудь весьма даже устроила. У него с Деревяшкой были старые счеты. Тот как-то умудрился продать резчикам чурбан, в котором жил дух. И пару раз строил подмостки из древесины настолько гнилой, что они разваливались от севшей на них вороны. И требовал, требовал, требовал вернуть долги с процентами.
   - А как вам эти наброски? - Пепе протянул Бараббюсу добытое в номере студиозусов.
   - Посредственно. Пропорции невыдержанны.
   - Зато какой профиль! Прямо Моргота с натуры писал! А ангел, ангел какой!
   - Сюжет стар!
   - Зато какова экспрессия!
   - Его больше чем за суль никто не купит!
   - Да одна бумага больше стоит!
   - Художник, я так понимаю, юное дарование без имени?
   - Именно поэтому я готов уступить вам три работы за один сворд.
   - Пять.
   - Три, но вы сами их выберете.
   - Договорились.
   Искусствоведы завершили сделку, обмыли ее сливовкой и закрепили "Закатом в кувшине". После этого господин Бараббюс подвинул кресло поближе к Толстому Пепе и проникновенно прошептал:
   - Господин Пепе, у меня серьезные неприятности, которые можете решить только вы.
   - У всех неприятности, - проворчал Пепе. Ничего, разберемся с циркачом, спустимся в подвал, а там один пьянчуга сидит... Хоть душу отведем!
   - У меня пропала одна вещь.
   - Украли? Тогда идите к Лысому, я бумагу дам, он поможет. За плату, разумеется.
   - Нет. Я сам потерял.
   - Кошелек? Или любимую марионетку? - Пепе позволил себе ухмыльнуться.
   - Артефакт.
   Командор нахмурился. Вечно с этими магическими штучками неприятности.
   - Давно?
   - Три недели назад.
   - ?! - прохрипел Пепе.
   - Точнее, девятнадцать дней.
   - Сколько? Девятнадцать? - Пепе даже протрезвел. - И вы только сейчас ко мне пришли?
   - Но ведь раз до сих пор ничего страшного не было, то пока беспокоиться не о чем. А там ваши люди мой артефакт найдут, и за вознаграждение тихонько мне вернут.
   Пепе потер виски.
   - Что за артефакт?
   - "Рамка Манипуляции".
   Пепе призадумался. Оставшийся хмель мешал вспомнить, что это за штука такая. И чего от нее можно ждать.
   - Функции артефакта?
   Господин Бараббюс от волнения начал вязать узлы на своем кнуте.
   - Ну? Я не могу искать то, не знаю что.
   - "Рамка Манипуляции" позволяет манипулировать вещами.
   - А по барабану барабанят! - разозлился Пепе. - Точнее! И без двусмысленностей! Мы не два дракона, в загадки играть! Как она манипулирует?
   Директор цирка развязал узел и вздохнул:
   - Вы бывали на наших выступлениях?
   - Бывал.
   Конечно, бывал. Багряная Палата, как и инквизиция, обязательно проверяла трюкачей и фокусников на предмет вредоносной магии. И иногда за некоторую мзду закрывала глаза на мелкие нарушения закона. Все-таки искусство - благодатная нива для таких людей, как Пепе Тортилья!
   - Наши выступления с марионетками видели?
   - Видел.
   - Марионетка - это кукла, которая крепится нитками к рамке.
   - Я знаю, что такое марионетка.
   - Так вот, "Рамка Манипуляции" позволяет обойтись без ниток.
   - Без ниток, - тупо повторил Пепе.
   - Без. Я фокусирую ее на нужных точках, включаю и кукла ходит без ниток.
   Пепе с яростью посмотрел на циркача:
   - "Ничего страшного", говоришь? А если тот, кто эту рамку найдет, с ее помощью разбоем займется? Человек сам куда надо придет, сам деньги отдаст и сам себя убьет?! Темные магистры, такие вещи не зря ЗАПРЕЩЕНЫ!!! И ты мне говоришь "НИЧЕГО СТРАШНОГО"?!
   - Человек не может манипулировать другим человеком! И ничем живым! Даже курицей! Только неживым!
   - А нечистью?! Бесом или демоном?!
   - Тоже нет! Поверьте мне!
   - Если бы все было так просто, ты бы ко мне не пришел!
   - Ну, я же говорю, что эта штука не может управлять живым! Поэтому она вроде как не запрещена. Только неживой материей...
   - Нежитью, стало быть, может?
   - Не может! Призрак нематериален...
   Бараббюс посмотрел на рычащего командора и привел последний аргумент в свою пользу:
   - Пять золотых.
   Пепе покачал бокал, глотнул "Закат" и отметил, что остатки хмеля улетучились, оставив злость и нетвердую походку.
   - Ладно. Где потеряли?
   - Я выпил немного в таверне у рынка. "Золотое руно". Потом в гости к одной эльфийке в Веселый Квартал пошел, голубоволосая такая...
   - К черту эльфийку.
   - Рамку я с собой нес. А потом потерял. Когда к ней пришел, то ее уже не было. Я тогда решил, что я ее в балагане оставил. А утром мы уезжали, я не проверил. Пока спохватился, два дня прошло.
   Вот так самые могучие артефакты и теряются. Выпил, оставил, не проверил.
   - Ага. А как она выглядит?
   Бараббюс взял лист бумаги, вмочил перо в чернильницу и нарисовал:
   - Вот так, потом сюда, а на концах шарики из священного кедра. На них утолщения, это для фокусировки. На точку нужную навел, посолонь круг нарисовал. Так все точки обошел, артефакт активировался. Для отключения любую точку отключил, противосолонь... Господин командор, вы меня слышите?
   Пепе захохотал.
   Все так просто! Он победил! Так вот почему скелет пляшет! А циркачи - глупцы! Если десятилетняя девчонка смогла так просто подсмотреть их секреты - дважды глупцы!
   Только побеждать надо красиво. Героически, как тот же Моргот чернокнижников. И план уже созрел. Детали доработаем позже, а пока...
   - Что в этом смешного?
   - Знаю я, как помочь твоей беде.
   - Мне за монетами бежать? У меня только аурей в кошеле.
   И труппа впроголодь живет.
   - Себе оставь. Купи себе лучше на эти деньги... печатный станок.
   - Зачем он мне?
   - Печатать будешь что захочешь. Азбуку в церковные школы, учебники в университет, а лучше картины эти с Морготом или демоницу суккубью. За год окупится.
   - Его надо в помещении поставить, а я по стране колешу.
   - Помогу я тебе, не боись. В долю войду. А "Рамку" твою я тебе верну. Только два условия есть.
   На условия Бараббюс согласился. На оба. И даже на дополнение ко второму. После чего в присутствии вызванного нотариуса подписал бумагу, по которой передавался ему на хранение артефакт магический, именуемый "Рамка Манипуляции", на особых условиях. А условия те в секретном приложении изложены, в конверте, нотариусом запечатанном. После этого Пепе сослался на то, что ждут его палач и подозреваемый в чернокнижии, и поспешил откланяться.
   В освещенной светильниками комнате пыток его уже ждали палач с подмастерьем и перепуганный Анри Лиган.
   - Все, прихвостень некромантов, смерть тебе пришла!
   - Я не прихвостень! Я тут не при чем! Вы лучше со скелетом разберитесь!
   - Разберусь, разберусь. Только вот тебя за чернокнижие костер ждет.
   - За что?! Мне черти только по пьяни видятся!
   - Но ведь видятся, - оскалился Пепе и выложил на стол улики.
   - Пожалуйста. Найдено у тебя при обыске. Идол демонический.
   - Это игрушка, племяш меньший возился!
   - А почему в крови?
   - Не знаю! А, знаю, брат ножом руку располосовал, кровь ручьем текла! Может, и на игрушку попало!
   - А руны чудодейственные на свечах тоже брат ставил?
   - Какие ж это руны? Это смола!
   - А смолой чернокнижники руны не ставят? Вот тебе руна смерти, а вот руна земли! Ты кого земле предать хотел, мерзавец?
   - Никого, вот вам звезда святая!
   - Ты мне не богохульствуй, а то перед костром еще и колесуют!
   - Да за что? Я ж не чернокнижник! Вот приедут из столицы, разберутся...
   - И на костер тебя сведут. А земле предать ты хотел господина магистратского судью!
   И Пепе покачал перед носом Анри гребнем.
   - Все знают, что он сейчас хворает! То кровь из носа пойдет, то голова болит! Признавайся, твоих рук дело?
   - Да нет же!
   - Пиши, - Пепе кивнул Фрайму. - Подозреваемый упорствовал в своих грехах и даже под давлением явных улик продолжал отрицать свою вину. Для ускорения процесса было решено применить уговор воздействием. Готовьте дыбу. Ты голубчик, не то еще запоешь! Ты всех выложишь! Так что между колесованием и костром еще и четвертуют!
   - Эй, я ничего не знаю...
   - Да? И эти заметки по боевой магии не у тебя найдены? И зеркало, по правилам на треугольник обломанное, не у тебя найдено?
   Палач пару раз щелкнул клещами. Помощник вынул из очага раскаленный прут и показал его Анри.
   - Впрочем, если ты поможешь следствию, тебя, как человека понятливого, от этих прелестей можно избавить. Всего лишь сошлем на пару лет на галеры, ты там подумаешь, кому хамить можно, а через пару лет вернешься. Выбирай, дыба или галеры?
   Анри выбрал сотрудничество.
   К вечеру весь Тарр знал, что Толстый Пепе напал на след злобных некромантов, скелета пляскам обучавших. И что сегодня вечером доблестный командор Пепе Тортилья решил при всем честном народе собственноручно разделаться с терроризирующим округу явлением.
   Сказать, что народ запрудил улочки, значит ничего не сказать. Соленая сельдь в бочках, попади она на улочки, прилегающие к "Дохлому паладину", взмолилась бы к небесам, прося вытащить ее из этой давки и в вернуть просторную бочку.
   Скелет тихо покачивался из стороны в сторону. Цепь скрипела.
   А под скелетом бродил туда-сюда трактирщик, проклиная Толстого Пепе.
   Пепе приехал на вороном коне, блистая новенькой кирасой. За ним следовали Люк и Ворон.
   - Эй, проходимец, - крикнул ему трактирщик, - ты что себе позволяешь? Ты должен нас от нечисти защищать, а не имущество мое рушить! Стой, говорю! Стой! И на тебя управа найдется!
   Пепе остановился в десяти шагах от скелета:
   - Люди, слушайте! Органом дознания, именуемом Багряной Палатой, произведены следственные действия по поводу преступного магического проявления у входной двери таверны "Дохлый паладин", известного как "Танцующий скелет"! В ходе следствия установлено, что неупокоенный дух мертвого паладина под влиянием козней еретиков Святого Престола вселился в скелет, дабы возмутить народ города Тарр против законной власти и короля.
   Люди притихли, прикидывая, куда это Пепе клонит.
   - Виновные в непосредственном воздействии некромантического профиля устанавливаются, но, заявляю, наработки в этом направлении у нас уже есть. И это преступление не останется безнаказанным. Преступники будут покараны.
   - А со скелетом че делать будете? - зашумела толпа.
   Пепе поднял руку:
   - Скелет с вселившимся беспризорным духом...
   Какой к черту беспризорный дух? Ты ж только что вполне даже конкретным духом был! Ладно, продолжаем.
   - ...конкретного паладина признан условно опасным и подлежащим экзорцизму.
   - Да не берут его ваши экзорцизмы! - заволновалась толпа. - К самому архиепископу за водой святой гоняли, все равно танцует!
   - Экзорцизм будет проведен непосредственно мной.
   И Пепе достал из-за пояса пистоль.
   - Сдавайся, адское создание, злобный демон!
   Какой к темным магистрам демон, если я тебя только что духом неприяканным обозвал? А, какая уже разница!
   - У меня в пистоле пуля из серебра, которая навеки упокоит тебя!
   - Что? Не позволю! - замахал руками трактирщик. - Это мой скелет! Его еще мой батя на поле боя зарубал!
   - Видите, как некоторые несознательные граждане покрывают преступления против Бога и короля? У следствия есть некоторые подозрения, что этот человек знает причину, по которой скелет преступления нарушает!
   Блин, так загнул, что сам не понял. Пора комедию заканчивать.
   - Готов ли ты, адское порождение, добровольно оставить тленные мощи раба божьего...
   Твою инквизицию, какой раб божий, если еретики!
   - Остановите безумца! - трактирщик повис на руках спутников Пепе.
   А скелет зашевелил челюстью, словно насмехаясь над глупым командором.
   - Не хочешь по-хорошему? - ухмыльнулся Пепе.
   Скелет помотал головой и принял боевую стойку южноземельских пиратов. Даже ладонью помахал, подходи, мол, ближе.
   В толпе ахнули. Кто-то завизжал.
   - Тогда приготовься умереть!
   Скелет пару раз подпрыгнул, замахал руками и ногами, а потом опять принял боевую стойку. Все-таки господин Бараббюс не зря своих фокусников держит, ох, не зря.
   - Во имя Господа нашего, оле!
   Толстый Пепе спустил курок.
   Пистоль, как упоминалось, был новомодный, дорогой, пружинный. Пружина раскручивалась, терла кресало, сыпались искры.
   БАХ!
   - ИИИИИ! - завизжали в толпе. Люди в страхе качнулись назад, потом в любопытстве вперед.
   А скелет, которому пуля попала в лоб, заметался, задергался, и вдруг обмяк.
   - Помер!
   - Оле, - прошептал Пепе, сдул вьющийся из ствола дымок и стер пот со лба. Обернулся и обнаружил рядом с собой казначея и городского нотариуса.
   - Кого я вижу! Господин казначей! Господин казначей, вы не желаете сопроводить меня в это логово греха, дабы никто не сказал, что следственные органы Багряной Палаты нарушают действующее в Славном Королевстве Жевурз законодательство?
   - Ну... А там нечисти не будет? - на всякий случай спросил казначей.
   - Там буду я, - многозначительно улыбнулся Пепе.
   - Вот что, уважаемый, - сказал трактирщику Пепе после того, как стражник выгнал всех посетителей на улицу, - не скрою, дело темное.
   - Ты мой скелет растерзал! Да его мой...
   - Да, я помню. Не отвлекай меня - разозлился Пепе. - Дело, говорю, темное, непонятное. Но есть у следственных органов зацепка. Показал один человек, что это ты, - Пепе нецензурно ткнул указательным пальцем в грудь трактирщика, - скелет плясать заставлял.
   - Бред!
   - Вот показания. Бланк зеленый, так что получено не под пыткой. Добровольно сознался. А вот тебя ждут пытки, пока не объяснишь нам, как ты умудрился демона в скелет запихнуть, чтоб его упокоение не брало. Это же оборонного значения секрет. Сам канцлер заинтересуется.
   Трактирщик позеленел.
   - Так что ждет тебя... - Пепе пустился в описание палаческих устройств. Тут позеленели и казначей с нотариусом. - Хорошего мало, согласитесь. Но дело темное, а показания тоже разные бывают. Вдруг оговор был. К сожалению, занимаюсь этим делом не я, а мой сотрудник дознаватель Люк Уокер. Опыт у него есть, а терпения не всегда хватает. Сами понимаете, дела чернокнижные, они быстроты требуют. Вот он быстро к палачу и отправляет. И если человек оказывается невиновным, то здоровье ему разве только Спаситель вернет. Впрочем, я готов поспособствовать ПРАВИЛЬНОМУ ведению следствия. За некоторую сумму. Вы понимаете, это некоторое нарушение закона, но до тих пор, пока у дознавателя не будет твердой уверенности, что вы, уважаемый, причастны к этому преступлению, на дыбу вас никто не потянет, воду ведрами не зальет и кнутом спину не исполосует.
   - Сколько? - хрипло спросил трактирщик.
   Пепе назвал свою цену.
   Трактирщик вытрусил из кубышки монеты. Пара аргов даже осталась.
   - Мало.
   - Как мало?
   - Одного аурея не хватает.
   - Пересчитайте! - взвопил трактирщик. - Там все правильно!
   - Мало, - вздохнул Пепе. - Надоело мне этим заниматься. Тащите его к палачу.
   - Я добавлю! - трактирщик достал из тайника еще полтора аурея.
   - Ты что, считать не умеешь? - вздохнул Пепе. - Говорю же, одного аурея не хватает.
   - Как так не хватает? Вы что, издеваетесь? Я завтра все продам...
   - Завтра... Ты уже сегодня к палачу под кнут пойдешь. А потом на дыбу и "ослиные уши". Господин казначей, Вы не желаете помочь этому господину материально?
   - Упаси меня Первопророк, с нечистивцами связываться! Вы ж меня потом в свой подвал потащите! - перезвездился казначей.
   - А если он вам что-нибудь продаст? За аурей? Он предлагал. Что вы можете купить?
   - А если таверну? - просиял казначей.
   - Не продам! - завыл трактирщик.
   - Алчность и жадность есть грехи. А очищающий огонь аутодафе их смывает, - проникновенно шепнул на ухо Люк.
   - Тогда добавьте еще аурей и купите номера, что напротив.
   - Вы меня по миру пустите!
   - У тебя ж еще три ночлежки есть. Вот с них и жить будешь. А за лишний аурей будешь ты этот месяц в приличной камере сидеть, без соседей-висельников, кормить тебя будут как графьев с баронами. Потом выйдешь, спасибо мне скажешь, что своими ногами домой придешь. Впрочем, не хочешь, не соглашайся. Ты не расколешься, жена, дети, внуки правду скажут.
   - Давайте сюда ваши деньги! Подавитесь!
   - Распишись, - нотариус достал заранее заготовленный акт.
   У цитадели Пепе дожидались довольные Фрайм, Бараббюс и Ан-Мари.
   - Господин Пепе, - подскочила к коменданту девочка, - господин Бараббюс пришел ко мне и сказал, что вы посоветовали ему забрать меня в свою труппу! Он даже задаток оставил! Спасибо вам!
   - Как все прошло? - спросил Пепе у Фрайма.
   - Хорошо. Никто ничего не заподозрил.
   Пепе благодушно кивнул.
   - Господин Бараббюс, можно вас на пару слов?
   Они отошло в сторону. Великан насмешливо поглядывал на командора.
   - И как она тебе?
   - Талант есть. Если не будет лениться, хорошей кукловодкой будет.
   - Ты ее должен до зимы по побережью возить. Не обижай ее. Корми хорошо, пои, плати прилично, будто это племянница моя.
   Бараббюс согласно кивал, поглаживая при этом рукоять кнута.
   - А если узнаю, что обидел, - Толстый Пепе похлопал циркача по плечу, - то узнаешь, что в секретном дополнении к договору написано.
   - Там же пустой лист был! - выпучил глаза Бараббюс. - Я сам его в конверт вкладывал!
   - Вот именно - был. Я же Толстый Пепе, я должен графство от магии скверной беречь. И людей, в графстве живущих. Так что, если с ее головы хоть волос упадет, то на последнее твое выступление посмотрит очень много народа. Только главную роль в тот раз будет играть палач. А он не хуже тебя кнутом управлять умеет. А теперь сделай вид, что ты очень рад новому члену труппы.
   Директор кивнул.
   - И еще. Подумай о печатном станке. Тут я не шучу. В доле буду. Все, господа артисты, можете быть свободны.
   Бараббюс тряхнул длинной бородой и пошел по улице вниз к рынку.
   - Клык просил передать, что маг-студиозус в Глухом Угле не дрался. А вот однокашник его, который малюет, троюродный племянник одного из купцов тамошних, и за родню вступился.
   Ложный путь. Ну что ж, это тоже бывает на пути дознавателей из Багряной Палаты.
   - Господин Пепе! Господин Пепе!
   Пепе наклонился и увидел рядом с собой Ан-Мари.
   - Ты что тут делаешь? Господина Бараббюса догоняй, а то без тебя уедет!
   - Я вам хочу на ухо что-то сказать, - улыбнулась девочка.
   Удивленный Пепе присел на корточки.
   - Спасибо, дядя Пепе! Вы добрый! - и Ан-Мари чмокнула его в щеку.
   - Беги уже. И запомни, если господин Бараббюс будет тебя обижать, скажи мне.
   - Спасибо! - и девочка побежала вслед за великаном.
   Повезло. Просто повезло.
   Но повезло красиво.
   Теперь все будут считать, что Пепе сам спланировал репертуар танцующего скелета.
   Даже, если узнают правду.
  
   Железякин (вор. жарг.) - рыцарский. Доски - кости, гранд - уважаемый человек, корч - трактирщик. Законить - говорить "по понятиям", баклать - болтать, трепаться.
   Проставлянье - традиционный предсвадебный обряд. Жених должен устроить пирушку друзьям и подругам невесты. Происходит от необходимости задобрить родственников и друзей невесты, особенно, если она жила в чужом селе.
   Четыре с половиной честных локтя высотой, семь стоунов веса - честный локоть - 42,3 см, стоун - 21,4 кг. Так что уважаемый Бараббюс при росте метр девяносто весил полтора центнера.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"