Мушинский Олег: другие произведения.

Обзор конкурса Сд-2012

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Создай свою аудиокнигу за 3 000 р и заработай на ней
Уровень Шума. Интервью
Peклaмa
  • Аннотация:
    Обзор конкурса СД-2012

Обзор конкурса СД-2012







Тэта. Симметрия смерти
Угадайка: поначалу подумал на Deadly, но для него слишком небрежно написано, так что это, скорее всего, Лена Новикова.

Перед нами полицейский детектив. Группа российских полицейских ловит маньяка, который маскируется под маньяка. Неожиданно! В финале, правда, автор пытается подвести читателя к мысли, что маньяк всё-таки не совсем маньяк, но верится с трудом. Разве что злодей сам себя очень сильно перехитрил. Впрочем, обо всем по порядку:

Расследование ведет группа профессионалов. Автор представляет их читателю настолько схематично (из-за чего, кстати, и подозреваю, что это работа Лены), что, если бы не Координатор, просто вот взял бы и покритиковал. Ну, посудите сами:

Только эксперт, закрыв лицо маской, скорбно хмуря брови, склонялся над трупом. Его руки в голубых перчатках чутко пробегались по останкам молодой девушки.
- Что? - капитан Парфёнов стоял за спиной Бориса Петровича, но смотрел, как Рокотов старательно собирает осколки, окурки и другой мусор.

Детектив в детективе: кто из трех представленных героев - эксперт? Эксперт работает. Из представленных троих гарантированно работает только Рокотов. Парфёнов смотрит, Борис Петрович чем занят - неизвестно. Правильный ответ: эксперт - Борис Петрович. Это можно вычислить далее по тексту, где автор ловко подкидывает читателю новую загадку:

Борис Петрович оглянулся, оценивая состояние оперативника. ... Но Игорь выглядел хоть и зеленоватым, но держался, старательно прижимая к носу платок.

Кто такой Игорь? Должно быть, тот же, кто и оперативник, но кто у нас оперативник? В общем, вынужден обратить на это внимание автора.

Я понимаю, когда речь идет о конкурсном рассказе с жесткой верхней планкой, но в данном случае повесть не дотягивает даже до середины максимального объема. Можно позволить себе одно-два предложения, чтобы представить героев. Да и, собственно, это касается не только героев, но и всего повествования. Оно настолько схематично, что местами кажется, будто читаешь сценарий.
Хотелось бы побольше "штрихов к портрету" - описаний, деталей и т.п. О том, что дело происходит зимой, читатель узнает в середине повествования, потому что снег лежит. Хотя в подвалах сыро, так что, скорее, поздняя осень или ранняя весна. Но это не та загадка, над которой хотелось бы ломать голову в детективе.
На мой взгляд эта схематичность - единственный и, если я правильно угадал автора, уже устоявшийся минус. Все остальные нарекания к произведению прямо вытекают из него, так что не буду больше цепляться к деталям, а сразу перейду к сюжету.

Скажу сразу, если отвлечься от схематичной стилистики автора, то закручено интересно. Злодей, как и положено в приличном детективе, замыслил убийство, а, чтобы замести следы, решил закосить под маньяка, который каждые три дня насилует и убивает девушек. Сутки через двое, вахтовым методом.
8-го числа маньяк совершает первое преступление. В прессе тишина, всем всё пофиг.
11-го числа маньяк совершает второе преступление. В прессе тишина, всем всё пофиг.
14-го числа маньяк вновь выходит на дело. Тишина, всем всё пофиг, намеченная жертва уехала на дачу. Тут приличный маньяк уже должен был сделать себе харакири, чтобы не позорить профессию, но наш злодей не сдается, и 16-го числа таки убивает третью жертву. Тишина, в газетах - ни строчки. Это в их Америках каждый Крюгер может стать Фредди, а в России пахать надо.
19-го числа маньяк вновь идет убивать, и, наверное, уже не слишком удивляется тому, что никому до него нет никакого дела. После 4-й жертвы я начал подозревать, что автор - Deadly, но он не столь схематичен. Хотя, может, это он так замаскировался.
22-го маньяк с милицией сидят в засаде вместе в одном кафе, однако милиция срывается в погоню за старым извращенцем, польстившимся на авансы молодой девицы. Оставшись один, маньяк, уже привычно никому ненужный, идет убивать следующую жертву. Газеты, наконец, трубят о злодейском злодее, но оному уже не до славы - маньяк подцепил от одной из жертв ветрянку, которая во взрослом возрасте протекает очень тяжело. Короче, нет в жизни счастья.
А милиция тем временем вычислила главную жертву и, пошарив среди ее друзей, обнаружила злодея - студента по фамилии Савальный:

Игорь тяжко вздохнул:
- У меня на него улик нет. Просто съездим к Савальному, поговорим, разведаем обстановку...
...Дверь открылась. На пороге стоял Савальный, укутанный в плед...
- Где врач-то? - спросил хозяин квартиры.
- Сейчас всё будет! - заверил Игорь и без замаха, но мощно ударил Савального кулаком в лицо.

Разведка боем прошла успешно. Битый злодей был изобличен и предстанет перед судом, на чём, как говорится, и сказочке конец, но я бы хотел еще немного задержаться на мотивации преступника. Этот маньяк, опасаясь, что родственники соблазненной им девицы - горячие кавказские парни - его зарэжут, решил замести следы, замаскировавшись под маньяка. Вместо того, чтобы просто вывезти девчонку на охраняемый им объект и похоронить в цистерне. Ну, или как вариант, жениться, но это для самых экстремалов. Конечно, есть риск, что горячие кавказские парни его найдут. Однако, спрятав жертву среди прочих трупов, он добился - и это вполне предсказуемо! - что его будет целенаправленно и упорно искать наша родная милиция, она же пилиция. Которая ищет пока еще профессиональнее, чем те же горячие парни с Кавказа. Отсюда и мое предположение, что маньяк-то был настоящий, хотя, возможно, и прятал от себя свою истинную сущность.
Такое вот мнение. И в завершение хочется еще раз пожелать быть автору не столь схематичным.


Дзетта: Безумное расследование
Угадайка: кто-то из новичков клуба

Очень большой детектив, который не стал бы хуже, стань он вдвое меньше. Двое детективов-любителей расследуют дело о похищении некоего Михаила Корина, а потом и прочих персонажей, когда преступники вошли во вкус.

Непрофессионализм детективов излишне многословно подчеркивается автором. Собственно, "излишне многословно" - это относится ко всему произведению, просто именно в сцене представления детективов этот момент особенно бросается в глаза.
Вообще, сравнивая эту работу с "Симметрией смерти" (раз уж их выдавали на рецензирование попарно) можно сказать - это два полюса, где в одном случае слишком мало, а в другом - слишком много. И в данном случае это особенно плохо, потому что автор, ИМХО, пытается сделать повествование веселым, построенным на смешных моментах, но шутки тонут в словах.

Почему, на мой взгляд, возникает такое впечатление? Рассмотрим сцену знакомства с детективами. Героиня Ирина приезжает в офис к юристу. Сразу декларируется, что тот - редкий красавец, девушки на него просто вешаются и, соответственно, не любят конкуренток, даже потенциальных:

"Чувствуя, как взгляды прожигают ее насквозь - она ведь не была слепой - Ирина постучала и вошла в комнату юриста. "

Ирина чувствует глазами. Иначе к чему это совершенно ненужное уточнение, что она была не слепой? И здесь, как в миниатюре, проблема всего текста. То тут, то там, совершенно ненужные и неуместные вставки.
Далее действие приобретает интригу: в кресле сидит человек, явно не вписывающийся в концепцию редкого красавца. Он морочит девушке голову, на мой взгляд, несколько дольше, чем надо (хватило бы и по одному отрывку каждого стиля), после чего появляется настоящий юрист.

"- Как? - возмутилась Ирина. - Он не Мишин?
...
- Я читатель! - повысила голос Ирина. Она достала из сумочки фотографию и внимательно изучила ее. - Да, вы Игорь Вадимович."

Т.е. у нее была фотография юриста Мишина, она видела, как тот выглядит, и, тем не менее, писатель-охранник ввел ее в заблуждение. Начал он, кстати, неплохо, огорошив приказом сесть и слушать, но сцена затянута, у Ирины была масса времени сообразить, что к чему и к моменту, когда пришло время доставать фотографию, шутка выдохлась и выглядит просто ляпом. Особенно в свете самой первой сцены, у лже-профессора, которую я разберу чуть ниже.
Тут же выясняется, что настоящий юрист тоже не слишком настоящий:

"Но, опасаясь гнева деда, Игорь сохранил свою контору. И только один человек в их городе знал правду о том, откуда Мишин И.В. берет деньги на свою безбедную жизнь."

И эта, можно сказать, секретная информация, сходу отгружается какой-то девице, которую ни один из "детективов" ни разу в жизни раньше не видел. Причем отгружается слишком многословно, с совершенно ненужными Ирине подробностями. B зачем ей сейчас знать, чем занимался юрист в студенческие годы?

Ну и в таком духе все повествование. Преступники, стремясь отвадить любопытных от своего "трофея", имитируют нападения снежного человека, два детектива-любителя пытаются разобраться в происходящем, между делом загружая читателя байками. Задумано неплохо, но излишняя многословность подводит автора. Как пример, приведу отрывок из самой первой сцены, где Ирина знакомится со лже-профессором:

"- Ведь вы профессор Призоров? - застенчиво уточнила девушка. - Я вам недавно звонила.
- Да, я помню. Слушаю вас.
...
- Вы пришли по поводу вашего?
- Да. Но как вы...
- Мне знакомо ваше имя. Вы писали мне? Звонили? - Он потянулся к ящику в другой тумбе стола.
- Нет, я приехала без предупреждения, хотя, конечно, это не слишком вежливо, - ответила Ирина."

Обоих-двух разом накрыло склерозом? Или всё-таки автор, не умея пока работать с большим текстом, сам запутался в безразмерном тексте?
Думаю, второе, а потому рекомендовал бы для начала безжалостно отжать всю воду, не потеряв задуманного автором колорита. Не буду утверждать, что это легко, даже корифеи утверждают: "не так сложно писать музыку, как вычеркивать лишние ноты", но идея того стоит. Чисто для примера порекомендую рассказ Р.Шекли "Призрак-5". Учитывая избранный вами стиль, ИМХО, будет полезно ознакомиться с работой настоящего мастера.


Кси. Первый мотив

Вот понравилась мне эта повесть. Аккуратно написана, гладко читается. Местами попавшиеся мелочи с таким гладким текстом пролетают мимо. "Больше гари, меньше ям!" Опять же, полный хэппи-энд в финале. Такой полный, что дальше просто некуда. Голливуд и Болливуд плачут друг у дружки на плече от умиления.
Теперь что касается детектива. Вот тут всё, увы, не так хорошо. Начнем с сыщиков. Их у нас двое: опытный детектив Игнатий со своими тараканами в голове и его помощница Ника, без тараканов и памяти о своем прошлом.
Игнатий, именуемый по тексту то Игнат, то Ганя, - редкий интравент. То есть, он хронически не любит общение с людьми, что, собственно, составляет основу работы детектива. Интересный типаж.
Поначалу ему это не мешало. В бурные 90-е Игнат в одиночку возвращал затерявшуюся наличку и откусил свой вагончик от поезда застоя, что теперь позволяет ему разъезжать на "майбахе" и жить в пентхаузе. Профессия детектива для него не более чем хобби. Игнат любит тайны и загадки, и вот как же он их расследует?

"он часто нанимал журналистов, актеров, пенсионеров, студентов и прочих фрилансеров для сбора нужных ему сведений. Но нанимал через интернет, а расплачивался со своими агентами через банкомат, информацию же (в виде цифровых фото и звукозаписей) ему присылали по электронной почте"

Прямо Шерлок Холмс с его командой беспризорников. Правда, Холмс всё-таки лично общался со своими информаторами и знал, от кого чего можно ожидать. Игорь же полагается на случайных людей, которым не факт что можно доверять, но это только умножает столь любимые им загадки. Что же до расследования, то у героя есть интересная теория, согласно которой:

"любой нужный для реконструкции некого события фрагмент информации рано или поздно, но обязательно доходит до того, кто занимается этой реконструкцией".

В смысле, если достаточно долго сидеть на берегу, мимо рано или поздно проплывет труп врага. Старина Конфуций не может подвести. А если добавить к этому еще и загадочную помощницу Нику с ее умением тонко чувствовать ложь, то вырисовывается очень интересная завязка. К сожалению, только она одна и вырисовывается.

Потому что дальше теория Игнатия никак не играет. Расследование ведется обычными методами, а результат часто приходит в виде вспышки озарений, когда герой, собрав кое-как нужную ему информацию - причем собирает сам, а не получает в виде внезапных презентов, подтверждающих его теорию - внезапно понимает, как оно правильно. Причем оные вспышки озарений накрывают как самого героя, так и его помощницу, что не позволяет уже записать эти вспышки в работу теории - если она так глобальна, почему не работает у других персонажей? А если вспышки - не оно, то где оно? На этот вопрос я ответа в произведении не нашел.
Апофеозом этих вспышек становится финал. Главный злодей похищает Нику и запирается с ней в вагончике, но не для того, чтобы познакомиться с ней поближе, а чтобы заманить туда Игнатия и стать шахидом. В смысле, взорвать всех вместе с собой. Но главный герой внезапно понимает, что шахид-самоучка не сможет взорвать свою собачку, любовь главного злодея к которой никак по тексту не анонсирована. Как следствие, шахида переехало роялем из кустов, и он был обезврежен и посажен.
После чего отечественная мафия сурово покарала всех злодеев, откусив себе за это алюминиевый заводик, к героине вернулась память, главный герой, напротив, утерял мозги, а теория о сохранении информации так и осталась неподтвержденной и даже не задействованной теорией. И вот это особенно жаль.

Это называется "размах на рупь, да удар на копейку". Интересный персонаж с любопытной теорией - это могло бы стать отличной базой для детектива, но вместо этого повествование скатилось в мелодраму. Написанную, надо признать, интересно и хорошо, но у нас-то конкурс детектива!


Каппа. Тревожные хроники Горно-Эмска

Такое чувство, что это сильно правленая старая работа. Причем правленая не глобально, отчего, скажем так, уровень написанного малость плавает. Это обычно указывает на то, что автор, поднабравшись мастерства, вернулся к старой работе. От угадайки я отказался после гордого саморазоблачения одного из авторов, но тут рискну предположить - уж не председатель ли наш?

Что до моих подозрений о старой работе, покажу, как оно выглядит "под микроскопом", благо по большому счету детектив интересный, критиковать почти нечего, можно и развить мысль в деталях. Итак, начало:

"Егор понимал, что бесцеремонно глазеть на чужую фотографию не очень прилично, но ничего не мог с собой поделать - так было интересно. ... сосед ... повернул снимок так, чтобы Егор лучше мог рассмотреть изображение ничем не примечательного невысокого молодого мужчины у регистрационной стойки аэропорта"

Ну и что там было интересного? Об этом рассказано дальше, и рассказано с куда большим вниманием к тексту. А начало явно не цепляет и выглядит неумело притянутым за уши, что, с учетом общего качества текста, приводит меня к мысли, что начало или было написано раньше повести в целом, или было приписано в спешке. Почему сразу не сообщить читателю, что Егор знал человека с фото?
Еще несколько подобных "артефактов" фигурируют дальше по тексту.
Например, финальная пещера медведя, который так и не пришел. Зачем она вообще? Она имела бы смысл, если бы главным злодеем оказался писатель - кстати, такая мысль мне приходила в голову, уж очень он настойчиво направлял Егора лезть вперед одному, хотя раньше держался рядом - и тогда послужила бы для нагнетания атмосферы.
Но писатель им не оказался и пещера послужила могилой для ставших ненужными персонажей. С другой стороны, финальное поведение героев, освобождающих от пут настоящего злодея Славку - до того замочившего кучу народа - не лезет ни в какие ворота логики и служит лишь прологом к тому, чтобы тот же Славка сильно покалечился и прилетел на своем парашюте к старому финалу. Раньше, я так понимаю, злодея победил медведь, но успехи "животных" на конкурсах ДК побудили автора пересмотреть финал?

Вообще, уже возвращаясь собственно к текущей версии, медведь мне представлялся более значимым персонажем, который как бы аллегорически дублирует расследование:
герои были в ловушке, но с шумом выбрались из нее - медведь держал рыбину в зубах, но шум заставил его отступить;
в пещере герои обнаружили добычу медведя - и в пещере герои обнаружили добычу преступников;
В общем, была бы интересна подобная параллель. Я бы, напротив, сделал бы медведя более значимым персонажем, который как бы ведет свое собственное расследование, случайно оказываясь в нужном месте в нужное время, ну да это дело автора.

Что до самого детектива, то он интересен и хорошо написан. Слишком высокий порожек - та самая мелочь, на которую советовал обращать внимание Холмс - старательно подчеркивается автором.
А вот поведение Зурашвили, пришедшего делать фальшивый паспорт и даже не попытавшегося выяснить - а тот ли человек перед ним, вызывает вопросы. Следил же за домом, видит, что гости пришли, знает, что идет к специалисту по поддельным документам и тому явно не нужны в момент переговоров лишние люди, и при этом заходит и откровенно палится. По-моему, поведение преступника слишком нелогично и имеет первоосновой необходимость подбросить читателю и героям нужную информацию.
Слишком, увы, прямолинейно. Можно было бы и подзакрутить интригу, тем более что преступник оказался мастером удирания и вполне мог свалить и попозже. Думаю, это тоже вставка или, скорее, артефакт из прошлого.
Также я бы сильно усомнился в том, что свинцовая пуля расплавилась бы без следа, однако нечистоплотность местного следователя вполне нивелирует этот момент, так что тут придираться не буду.

Главное, как я отметил выше, это некоторая артефактность текста, которая исправляется глобальной вдумчивой правкой. И дело, по-моему, того стоит, поскольку история закручена интересно.


Ламбда. Меркнущий свет

" Отброшу жизни повседневной прозаичь -
она рождает лишь одну проблематичь!
Я не стесняюсь показать свою обличь!
О, русск язык родной, могуч твоя величь! "
(А.Березин "Слепая фанатичь")

Итак, перед нами первый по порядку нереалистический детектив. Нереалистичность обеспечивает памятник с могилы. В могиле похоронена молодая девушка, умершая такой жуткой смертью, что осмотр места преступления потряс даже видавших виды полицейских. Тут надо отметить, что действие происходит во Франции 1819 года, еще свежи в памяти ужасы якобинского террора и наполеоновских войн - в общем, посмотреть было на что и люди при виде крови и отрубленных конечностей в обморок уже не падали.
Так вот, этот памятник каждую ночь отправлялся к дому покойной и молча стоял под окнами. Такое нетипичное для памятников поведение привлекло внимание смотрителя кладбища Жана-Круа Ля Гера, и тот решил разобраться, что за дела творятся на вверенной ему территории.

Повествование ведется от лица смотрителя в виде монологов, обращенных к его умершему другу. Оригинальное решение. Я искренне восхищен смелостью автора, поставившего перед собой столь непростую в плане стилистики задачу. К сожалению, это единственное, что меня восхитило в данной работе. Дальше будет только критика.

Чем отличается монолог от повествования от первого лица? Прежде всего - обращением. Обращаться можно к неопределенной аудитории, конкретному человеку или даже самому себе. В общем, некто обращается к кому-то, и вот с этим некто имеют место быть проблемы.
Сам по себе образ этого "некто" передан вполне успешно. Старый смотритель кладбища говорит нескладно, мысли путаются, превращаясь в поток сознания - не то, что под этим принято подразумевать на СИ, а одно из направлений жанра "монолог". Собственно, словами же героя:

"Знаешь, дружище, мне всегда казалось, что память похожа на телегу мусорщика, в которую беспрестанно выливают, пихают и сваливают горы ненужной грязи, ветоши."

Таково всё повествование. Там слишком, на мой взгляд, много этой самой ветоши. Она мешает даже автору. Для примера надергал эпизоды, какие первые попались на глаза при повторном чтении.
Вот здесь путаются падежи:

"... Людей известных, как Ля Фонтен и Абеляр, что были призваны завлечь на Пер-Лашез бренные тела богатеев; и всеми покинутых, вроде госпожи Лепен, и бездомных, и юродивых, и святых. Цвет, материал их гробов, самые красивые или самые никчемные службы, скорбь на лицах, а где-то - неподдельная радость. Даже чертова погода и время года"

Либо здесь вначале пропущено слово похороны, либо герой помнит всё вышеперечисленное и тогда он помнит "чертову погоду".
Здесь внезапно появляются лишние детали:

"Парень водил желающих по известным могилам, а параллельно чистил карманы - от избытка денег и украшений. Узнав об этом давеча, я не сдержался: стукнул мошенника лошадиным бюстом...
Молодец задумчиво потер синяк на лбу - с оттиском бронзового копыта и, чертыхаясь, направился к Ля Рокетт"

Где у бюста копыта? На лбу?
А здесь:

"Я зашагал, в точности повторяя дорогу ангела, и день имел вкус пыльных ночлежек."

Уже приноровившись к манере изложения героя, я так понял, что он целый день имел вкус пыльных ночлежек, и потому для меня было удивительно, что герой добрался до места раньше вечера. Перечитав еще раз, я понял, что это день для него имел такой вкус.
Однако я как читатель должен был остановиться, вернуться глазами обратно по тексту и разбираться, о чем вообще говорит автор. И так не один раз. Далеко не один раз.

И еще один момент. Не столь важный, но вносящий свою лепту в разрушение целостного образа: примечания автора. В принципе, думаю, большей части читателей глубоко без разницы, современные ли названия приводит автор, или какие другие, да и не столь это важно, раз произведение всё равно не реалистическое.
Главное, монолог сразу рушится, за смотрителем проступает автор со своими пояснениями, и сразу становится ясно, что вся эта "ветошь" - не образ мысли смотрителя, а авторская задумка. Задумка, которая лично мне как читателю совершенно не понравилась. Я еще могу поверить в нее как в элемент создания образа, но раз уж автор вылез лично со своими пояснениями, пусть уж он изложит историю нормальным связным языком.


Гамма. Небо в алмазах

Это не детектив, а криминальная история. Написанная, надо сказать, не настолько хорошо, чтобы на отсутствие детектива закрывать глаза.
Первое, на что хотелось бы обратить внимание автора - это запятые. Например:

От тщательно описываемых подробностей, мороз бежит по коже

Здесь запятая совершенно не нужна. Возможно, был потерян кусок предложения при правке, но аналогичные предложения встречаются и далее по тексту. Вычитывать его надо, и очень тщательно. Есть полезный финт ушами, позволяющий выловить лишние или отсутствующие запятые: прочитать текст с выражением. Паузы сами укажут, где надо ставить запятые, а где - нет. Если приплюсовать к этому знание правил, то 99% запятых уверенно займут нужное место.

Далее рассмотрим самое начало истории, где пока есть намек на детектив:

Судья подняла голову, поправила очки и продолжила читать:
"-... из кухни коридор ведёт в комнату, покрытие - линолеум. На полу видны пятна бурого цвета. Слева на стене на расстоянии восьмидесяти сантиметров от пола - аналогичные пятна такого же бурого цвета. Предположительно - кровь. "

"Справа от трупа диван, с которого изъят кухонный нож с деревянной рукоятью, также покрытый пятнами бурого цвета, предположительно - кровью. "

Судья, как я понимаю, тут вообще пацак безродный, даже заключения экспертов ему не перепало. Пусть сама угадывает: кровь там была или варенье.

"В зале суда по разные стороны сидели представители потерпевшей и обвиняемой стороны. Военный в тщательно отглаженном кителе, рядом с ним мальчишка - подросток. Видимо отец и сын. Лица бледные, мальчик вытянул шею, не отрываясь смотрит на кого-то за решёткой. Импозантный мужчина принципиально смотрит только в окно, иногда бросая нетерпеливые взгляды на судью. Рядом с ним две красивые, модно одетые девушки, ну... тоже взволнованы. Ещё одна, совсем юная, заплаканная девушка сидит немного в стороне, безвольно сложив на коленях руки."

Кто тут представлял потерпевшую, а кто пострадавшую стороны? Это можно угадать только дочитав до финала, где выясняется, что потерпевшая сторона - это последняя девушка, которая сидела немного в стороне, но по другую сторону (кстати, чего?).

Как следствие, уже после первого эпизода внимание автора к деталям настраивает на минорный лад. В этом жанре "нет ничего важнее мелочей", как говаривал Холмс. Впрочем, как я уже отметил выше, произведение не относится к жанру детектива.
После первого детективного эпизода начинается долгое повествование о том, как две преступницы дошли до жизни такой. Под финал преступление совершается, муж одной из преступниц чисто для отмазки перед Координатором конкурса едет на место преступления и расспрашивает бабку-свидетельницу, которая ему и подтверждает: да, мол, всё так и было. На чем расследование заканчивается, преступниц судят, сажают и совсем в финале одну из них уже успевают выпустить на свободу.


Тау Длинные тени грехов

Очень тяжело писать рецензию на повесть, в которой нечего критиковать. Совсем вы, автор, о коллегах не думаете. Ну да ладно. Как говорится, плох тот гаишник, который не смог бы оштрафовать за превышение скорости телеграфный столб. Будем искать.

Итак, перед нами исторический детектив. Время действия: 1718 год. Место действия: Санкт-Петербург, Меньшиковский дворец и его, так сказать, окрестности. Исторические реалии автор рисует достаточно грамотно, а вот по части фамилий я, пожалуй, изображу того самого гаишника. Но, чуть позже.
Главными сыщиками оказываются непрофессионалы. Профессионалы делом заняты, ловят предателей, шпионов и прочих агентов Госдепа. А во дворце Меньшикова тем временем умирают люди и творится форменная чертовщина. Пришлось отставному солдату Степану и управдому Ван Келлеру (он - голландец) разбираться самим.
Тем временем один из супостатов, которого должны были отловить те самые занятые делом профессионалы, нашел способ проникнуть во дворец Меньшикова. Прикинувшись коробейником, он втерся в доверие к прислуге и преуспел бы еще больше, если бы во дворце не начались таинственные происшествия, два из которых закончились смертью. Разумеется, коробейника не могли не заинтересовать эти события, да и сами по себе смерти вызвали повышение бдительности у караула, что агенту темных сил было, конечно, не на руку. Пришлось разбираться.

Разобрался он, надо отдать ему должное, раньше двух сыщиков-любителей из дворца, так что и сам достоин самого пристального внимания. Тем более, что тут я уже, как и обещал, доберусь до фамилий - единственной неудаче автора. Видимо, не сумев найти подходящего заговорщика, автор вывел в качестве секретной резиденции коробейника новый дом князя Д....го. Скорее всего, князя Долгорукого.
Тут вопрос к автору: почему вы отказались прямо назвать фамилию? Ведь это Д с тремя точками - хотя, на мой взгляд, оно именно Д с тремя точками и есть - вполне могло бывать наездами в Санкт-Петербурге, сводя знакомство с Меньшиковым. Вряд ли Меньшиков ходатайствовал бы перед императрицей за какого-то хрена из Варшавы, не зная того лично. Всё ж таки не батон колбасы просил, а сенаторское звание. Если в контексте того, что неблаговидный образ Долгоруких мог повредить позиции Меньшикова как отрицательного персонажа конкретно данной истории - то это вы зря. Закулисная политическая борьба - дело грязное, там по определению все участники - шайтаны форменные, стало быть, и Д...ов - тоже. А вот Д с тремя точками в прямой речи простых обывателей, на мой взгляд, определенно повредило повести, нарушив нарисованную вами картину.
Это что касается князя. Теперь что касается коробейника, которого звали Аким Зотов. Конечно, мало ли в Бразилии Педров, но фамилия учителя Петра Первого и "архиепископа" его Всешутейшего собора должна была быть известна и самому Меньшикову, и его верному денщику. Тем более что у последнего отменная память, а тут она молчит, как партизан в гестапо, даже когда всплывает знакомство Зотова с князем Долгоруковым. Не порядок. И вряд ли фамилия выбрана наугад: настоящий Зотов тоже был тот еще балагур и затейник, и умер именно в 1718 году, как и герой этой повести.

Зотов-коробейник, впрочем, умер не сам. На каждого Холмса всегда сыщется свой профессор Мориарти. Здесь в качестве Мориарти выведена кастелянша по имени Анна. Она политикой не занимается, ею движет месть. За 10 лет до описываемых событий ее родные погибли при штурме города Батурина.
Эту историю все рассказывают по-разному, а суть такова: в ходе русско-шведской войны (1700-1721гг) гетман Мазепа надумал перебежать к шведам. Понимая, что лучше это делать не с пустыми руками, он собрал в городе немало припасов и оружия, но первыми к городу подошли русские войска под командованием Меньшикова. Гарнизон отказался "отдавать сундук" и был сурово выпилен почти в полном составе. Взятый город был разграблен и сожжен с эпичным даже для тех времен беспределом. Прямо "испанская ярость" с отечественным колоритом.
Кастелянша Анна, потеряв всю семью, историческими параллелями не восхитилась, а вместо этого задумала месть. Просто убить Меньшикова ей было мало, она решила превратить его жизнь в ад. Для этого Анна устроилась на работу в Меньшиковский дворец и потихоньку начала тренироваться на кошках. В смысле, на слугах и охране. Вначале караульных опоила, потом мальчонку отравила, дальше за взрослых взялась, а там и разоблачение подоспело.
Первым Анну разоблачил Зотов, сумев выведать необходимые сведения у старухи Перпетуи, также проживавшей во дворце. Анна замочила старушку - как говаривал Раскольников, "пять старушек - уже рубль" - а после и Зотова. Убийство она вполне разумно повесила на повара-француза, но тому повезло: у него алиби оказалось.
В общем, для мстительницы она, конечно, страдала ерундой, однако тот же Достоевский учит нас, что истина в России обычно носит характер фантастический. Если же фантастический характер помножить на женскую логику, то о мотивации и вовсе не следует задумываться, тем более что образ преступницы автор нарисовал логичный и убедительный.

Отдельно следует отметить сцену перед разоблачением преступницы, когда два сыщика обсуждают ситуацию и голландец, как Шерлок Холмс, говорит своему Ватсону:

- Ох, Степан, и упрямый же ты человьек, - вздохнул Ван Келлер, - честный и порьядочный. Но упрямый. Я же тебье доводы представил и разложил, а ты твердишь всьё одно. Так выходьит, что только один человьек мог это быть, по всем вещьям - только один. Подумай сам.

Все улики собраны, преступник вычислен и автор предлагает читателю наравне с сыщиками проверить свои детективные способности. Причем четко обозначает границу, где можно начинать оглашать версии. Лично мне всегда нравится в детективе этот момент, эта пауза, когда сыщик уже готов назвать имя убийцы, но еще тянет один-два абзаца, давая возможность читателю сделать это раньше него. За это автору отдельное спасибо.
PS Между прочим, Анну я вычислил, хотя пришлось остановиться и еще раз пройтись по тексту.


Йота Забудь про Майами-Бич

Еще одна старая работа. Приятно, что автор не сбросил ее как есть, а редактировал перед подачей. Не люблю, честно говоря, вещи из запасников на конкурсах, считая это неуважением к коллегам, которые писали специально для конкурса. Грустно, что, сравнив старую (автор не палился, но гугль сдаст всех) и новую версии, я не увидел серьезного прогресса.
Главная проблема автора, на мой взгляд, в стилистике. Повесть написана неряшливо и неаккуратно, взгляд цепляется за ошибки и опечатки, в результате чего интерес к ней медленно умирает. Каждая ошибка по отдельности кажется мелочью, но все вместе они старательно и успешно портят всё впечатление от интересно задуманной истории. Если бы я натолкнулся на эту работу, просто бродя по интернету, закрыл бы на первой же странице, но раз у нас конкурс - будет исправлять.
В качестве примера возьмем, как обычно, самое начало текста (здесь ошибки более критичны, начало текста - это та самая одежка, по которой встречают).

-Сейчас вот всажу еще пять пуль и пойду есть мороженое, сообщил он Ноткину, крупному, слегка располневшему субъекту, писавшему что-то на листках в замызганой папке.
...
- Подумай о своем избыточном весе, и о том, что морожение его не уменьшит.

Здесь пропущено тире после слова "мороженое", отчего весь текст превращается в прямую речь, "замызганая" должна быть замызгана с двумя "н", а вместо продукта "мороженое" беднягу Ноткина ждет процесс морожения.
Это в плане небрежности написания. Теперь небрежность стиля:

Глебовым был черноволосый мужчина среднего роста

Это пока еще не театр, а контора частного детектива. Глебов был черноволосым мужчиной, а не черноволосый мужчина исполнял роль Глебова. А то сразу возникают неуместные вопросы - а что, в другие дни Глебовым был крупный и слегка располневший субъект?
Кстати, об этом субъекте по фамилии Ноткин. Он появляется всего в двух эпизодах, никак не влияет на ход следствия и всего лишь перекидывается несколькими репликами с главным героем. По сути, лишний персонаж в жанре, где нет места лишним. Разве что выполнил функции секретаря во втором эпизоде, добавив проблем в текст:

- Какая? - заинтересовался Глебов.
- Такая, будто сошла с обложки "Плейбоя"! Только одежды побольше, - объяснил Ноткин.
- Глазища как у газели, темно-рыжая. Может, крашеная, но я не разглядел. Шея длинная, бюст...
Он сделал руками жест, от которого Глебов присвистнул.

Кому принадлежит последняя прямая речь? Ноткин свою фразу отговорил, Глебов дамы еще не видел. Понятно, что просто опять же неряшливость в написании и лишний перевод строки, но вот оно, как говорится, снова.
На мой взгляд, Ноткина и тут вполне можно убрать, оставив только визитку на столе. Этот ход, помимо вывода за кадр лишнего персонажа, добавил бы в текст интриги. Возвращается детектив в контору, дверь открыта, а на столе - визитка. И сразу проходной эпизод начинает играть совсем по другому.
Но вернемся к началу:

- Кто вы, и как это произошло?
- Румянцева? Вера Афанасьевна, заслуженная Российская артистка.
- Поклонник вашего таланта, - вставил Глебов.

Знак вопроса после фамилии засчитаем как опечатку, но вот следующая фраза Глебова - ни в какие ворота! Какой он поклонник артистки, если не узнает ее в лицо, хотя у него вообще-то работа, требующая внимания, да и на память не жалуется - это видно из следующего эпизода, где Глебов помнит, что ни разу не встречал рекламы подозрительной фирмы в справочниках. Самый низкопробный подхалимаж получился. Если же это подавалось как шутка, то она явно не прошла. В плане юмора я бы уж тогда подал цитату: "не узнал вас в гриме". Здесь не юмор - пусть даже автор выглядит не вполне серьезным - но даже такой вариант лучше, чем липовый поклонник.

Подбивая итоги, я бы посоветовал автору распечатать свою повесть на бумаге (ловить блох с экрана - дело неблагодарное и, на мой взгляд, почти бесполезное) и внимательно, с карандашом в руке перечитать написанное. Теперь, когда повесть уже отлежалась, эффект замыленного глаза не сработает и можно будет ее основательно вычистить. По крайней мере, от фраз типа:

- Я это сделал на всякий случай. Так нам бедет спопойнее.

Вторым шагом я бы взял бритву Оккама и вырезал ею всех лишних и всё лишнее. После чего опять распечатка и правка. Да, это иногда (если честно - почти всегда) муторно, никакого полета творчества, но результат того стоит.


Омега Жанна

Забавный получился сюжетный ход - детектив-свидетель. Серьезно. "Шерлоки Холмсы" без "докторов Ватсонов" встречаются в детективах сплошь и рядом, а вот "доктор Ватсон" без "Шерлока Холмса" - это неожиданно.
На Холмса, герой, впрочем, и сам не претендует. Приятно, что автор, четко выбрав позицию, не морочит голову читателю и четко выдерживает заданную линию, но в целом, как для детектива, получился всё-таки минус. Сам по себе главный герой ведет себя вполне логично для заявленного персонажа и тут повествование нареканий не вызывает. Если бы его была просто криминальная история, всё было бы нормально, но СД заявлен как конкурс детектива. В котором, в результате умственных усилий сыщика, преступников разоблачают, а пропавшую (в данном случае) Жанну - находят. И как же ее находят?

- За что?! - попытался я сыграть оскорбленную невинность. - Я же не нашел Жанны.
- Нашел, - засмеялась Карина. - Она у меня.
- Как так?
- Она живет на юге в моем особняке. Мне пришлось её там временно спрятать.

Из кустов выезжает рояль размером с танк. Прямо-таки "королевский тигр". Аналогично и с представителем преступников, которого заманили на переговоры:

Я поначалу пытался что-то понять в том споре, часто вертел головой, но мое желание скоро усохло, и нить спора потерялась. Особо о потере я не сожалел... Разговор гостей моей конторы часто прерывался телефонными звонками, после которых в результате скоротечной перепалки они находили консенсус...
Казалось, что их переговорам не будет конца, но они все же сумели договориться. О чем? Я так и не понял.

М-да. Вот тут, в финальной сцене, минус окончательно утратил шанс стать плюсом. А ведь могло быть просто замечательно: весь детектив нам показывают Ватсона, и вдруг, в финале, на сцене появляется Холмс-кукловод, красиво и четко расставляющий все по своим местам и объясняющий Ватсону (а заодно и читателям), что же тот искал и нашел в ходе своего расследования. Такой, понимаете ли, вырисовывался интригующий поворот, а вместо него - взвод роялей.
Я бы все-таки переделал финал, но автору виднее, как поступить со своей историей. Если всё-таки надумаете переделывать, заодно обратите внимание на стиль: у вас регулярно времена скачут. То настоящее, то прошедшее. Местами прямо в одном предложении:

Лепеха бьет меня кулаком в лицо, а потом предплечьем стал сильно давить на шею.

Это уже совсем никуда не годится. Причем, если я правильно вычислил автора и это Ян Смовжик, то мы ведь об этом уже говорили. Впрочем, могу и ошибаться, тогда просто примите к сведению - текст лучше читается, если он выдержан в одном стиле и времени.
Напоследок - так сказать, coup-de-grace - еще отмечу лишние запятые. Многовато их по тексту, вполне можно сократить.


Мю Внезапно смертен

Есть такая байка студенческих времен: был в неком институте на редкость умный студент. Выучился, выпустился, работать пошел, отечественную науку вперед двигать. Альма-матер таким питомцем очень гордилась, пока не приехала как-то комиссия с проверкой. Профессора этим проверяющим сразу диплом лучшего студента вынесли: мол, смотрите, какие кадры готовим. Те посмотрели. Начало вроде ничего, серьезное такое, правильное, а на третьей странице приписка: "да один хрен дальше никто читать не будет..." и дальше сотня страниц рецептов из поваренной книги сплошняком.
Такое чувство, что автор этой криминальной мелодрамы, подавая ее на конкурс детектива, мыслил примерно в том же ключе. А мне теперь предстоит мыслить, как написать рецензию на детектив, которого нет. Можно было бы, конечно, написать на то, что есть, но это неправильно по отношению к идее конкурса, основной задачей которого я вижу улучшение мастерства коллег по части детектива. Поэтому пойдем таким путем: посмотрим, можно ли создать детектив на представленном автором материале?

Начнем с преступления: в тайге убита женщина, а следы преступления замел медведь-людоед, случайно натолкнувшийся на тело. При этом медведи не любят связываться с трупом, так что убийство изначально можно смело вешать на мишку. Но, допустим, какие-то улики указывают на то, что не всё так просто. Тут на сцену выходит эксперт, который назван автором превосходным специалистом, но показан ограниченным придурком.

- Но следов насильственной смерти я не обнаружил, переломов лицевого черепа нет. То есть, башку не отрубали и не разбивали.

То есть, ему пока неведомо, что голову можно отрубить, не разбивая жертве физиономию, и пробить затылок тоже можно смертельно, но не доводя дело, опять же, до повреждения костей лицевой области черепа. Опять же, удушение, которое по задумке автора, имело место быть, аналогично на костях не отражается. Значит, эксперта подучить, и пусть озадачит следователя несоответствием того, что должно было быть при встрече с мишкой и того, что получалось по его экспертным выводам.
Далее, следователь, он же сыщик, который вместо определенного жанром умственного противостояния с преступником назначает крайнего и тупо лезет напролом, как тот же мишка. Тут можно было бы провести дополнительную параллель для красоты, но у нас детектив. Поэтому сыщику тоже придется поумнеть. Поумнев, он не стал бы гоняться за Полоцким - главным подозреваемым - просто так. Надо ему что-то дать в руки, и этим чем-то может стать заявленное автором сомнение в диагнозе Полоцкого.
Тут мы добавим остроты в пресную кашу, заваренную автором, и сделаем Маркина - друга и коллегу Полоцкого - тонким и умным злодеем, который желал заполучить его жену Наталью, и потому, воспользовавшись гораздо более легким заболеванием намеченной жертвы, убедил Полоцкого в безнадежном диагнозе. Другие коллеги этого не подтверждали, но Маркин сумел подать это как заботу о друге, которого не хотят расстраивать.
Следователь, подраскрутив внутреннюю кухню, приходит к выводу, что Полоцкий нифига не болен. В этом его убеждает один из коллег Маркина. Далее сыщик параллельно гоняется за главным подозреваемым и за сбежавшими до кучи зеками, которым на воле обещал помочь всё тот же Маркин через Наталью. Та, в свою очередь, была когда-то возлюбленной одного из беглецов. Теперь же, по планам Маркина, беглецам полагалось помочь уйти из жизни засомневавшемуся Полоцкому - тот встретил свою истинную любовь и временно отложил мысль о самоубийстве - а потом и самим сгинуть, оставив Наталью единственному выжившему претенденту. Т.е. побег уже вырисовывается не просто так, от наличия возможности, а после "привета с воли", в котором обещана помощь в обмен на некие услуги.
Далее в хитрый план вмешивается сам Полоцкий, который не хочет, чтобы любимая женщина видела его угасание, и уходит для самоубийства в тайгу, как изначально и было задумано Маркиным (а также автором). Однако время упущено, да и уголовнички действуют не совсем по плану: тут также оставляем версию автора о гибели Натальи и уничтожении банды влюбленным в нее зеком и удачно оказавшимся на месте разборки Полоцким.
Под финал, раз уж автор любит хеппи-энд - только не в нынешнем виде "у него рассосалось, а у нее затянулось" - прилетает вертолет со спецназом и хватает всех выживших. Зек, которому уже нечего терять, рассказывает, где для всей банды были спрятаны документы и прочее, милиция вскрывает тайник и находит там некие следы, указывающие на Маркина. Припертый к стенке и потрясенный гибелью Натальи, тот не отпирается, и к выжившим подкрадывается-таки хеппи-энд.
Разумеется, можно подать эту историю иначе, наверняка даже лучше, но и такой разбор показывает, что на представленном автором материале можно было создать неплохой детектив в полном соответствии с правилами конкурса. Мои выводы, почему автор этого не сделал, я здесь приводить не буду. Они крайне нелестны для автора и, главное, бесполезны для других участников конкурса.


Эпсилон Пальцем в небо

Любопытная окрошка, которая в будущем, после дописывания и правки, вполне может стать интересным криминально-политическим романом. Либо детективом, если малость поменять фокус повествования. Сейчас мы, как и положено в настоящем детективе, имеем мозаику фактов, из которых следует сложить картину будущего романа, как сыщик в детективе складывает картину имевшего место преступления. Вот этим я и займусь, а блох вроде ошибок с написанием "-тся" и "-ться" автор сам выловит - еще не хватало в рабочих материалах правописанием за автора заниматься.
Итак, что есть из того, чем поделился автор?

Главные герои:
Холмс - детектив по имени Георгий, имеющий связи в силовых структурах.
Ватсоны - это и ныне помощница детектива Даша, сама имеющая интерес в заявленном деле; и случайно оказавшийся в нужном месте Сергей - расторопный и сообразительный малый, вполне может пойти по стопам Арчи Гудвина.
Дрон - тот самый друг из структур - вполне подошел бы на роль инспектора Кремера. Заявленный характер подходит, а вот описание характеру пока не соответствует, но автор ведь наверняка еще будет править неудачные диалоги, так что со временем всё будет отлично.
Профессором Мориарти будет некий олигарх Антонов - малость маниакальный товарищ, хранящий компромат на всю Россию. Тут, кстати, автор предлагает интересный вариант развития событий: Антонов довольно быстро от начала повествования умер, и бороться сыщику предстоит не с самим профессором, а с гениально составленным тем планом. Этот план готовы любой ценой реализовать два соратника олигарха - Хромов и Берков. Люди умные, но искренне преданные боссу, что обеспечивает реализацию плана как последнюю волю покойного.

Думаю, именно план станет тем котлом, в котором будет вариться будущее повествование. Утвержденный план - дело свершенное, и, как положено нормальному прошлому, пересмотру не подлежит. Сыщику с помощниками надлежит понять хитрый план и сообразить, как оному противодействовать, попутно выводя злодеев на чистую волу. Те, соответственно, мешают сыщику, но не могут свернуть глобальную операцию. Как вариант, для гарантии, можно добавить, что план столь серьезен, что его провал приведет к неминуемому уничтожению - физическому или политическому - всех главных злодеев. Чисто чтобы не расслаблялись.

Отдельно по деталям: явно напрашивается развитие истории с лже-предателем Юрием, подставленным слишком глупо. Американцы, понятное дело, тупые, но те, кто ими по долгу службы занимается - всё-таки нет, и должны сообразить, кто тут и какими картами играет. Что приводит к нескольким вариантам развития сюжетной линии: либо дело вел агент Антонова; либо спецслужбы, заглотив наживку, потихоньку готовятся сожрать и рыбака, а Юрию, который, разумеется, рассказал все детали вербовки - рассказал однозначно, поскольку кто есть кто спецслужбам всегда интересно, а спрашивать они умеют - можно предложить роль одинокого мстителя под присмотром.
Клады - штука притягательная, но для старого олигарха не столь интересная. Плюс историю почти любого клада можно раскрутить, долго сидя по библиотекам и путешествуя по местам былых свершений. В общем, не та информация, которую стоило так прятать. Интереснее было бы под кладами поиметь ввиду места закладки тайников с информацией по хитрому плану или иные равноценные для повествования хранилища.
Таким образом, учитывая неплохой слог, из этой мешанины вполне можно создать интересный приключенческий роман. Надеюсь, автор так и поступит.


Сигма Ты пришел

Очередная реинкарнация старой работы, на этот раз с ПВ-2010. В отличие от предыдущих, прочитанных мною на этом конкурсе, эта работа по сравнению со своим предшественником стала значительно хуже. На мой, разумеется, взгляд.
Подробно по тексту прошел Виктор Корицын, так что нет смысла дублировать эту часть, да и не в багах текста я вижу главную проблему.

Повествование построено из нескольких историй и связано единым персонажем - Катей. Изначально выглядит неплохо: будущий юрист Катя набирается опыта, оказываясь Ватсоном у различных Холмсов. Это просто отличный выбор. Такая героиня позволяет строить задуманный сериал, не завязываясь на конкретного Холмса, и дает больший простор при создании каждой отдельной истории. Опять же, склонность автора к мелодраме позволит лучше раскрыть характер девушки, а ее изначально заявленная неопытность не даст превратить Катю в Мери-Сью от сыска.
Итак, фундамент тут отличный. А результат? Результат, извините, полный провал, и дальше речь пойдет только о причинах этого провала, как я его вижу.

Сыпаться автор начал уже на вплетении Кати в старый детектив. Вместо того чтобы полностью переписать историю глазами Кати, автор втиснул ее, абы засветилась. В результате фокус повествования скачет с Кати на следователя и обратно.
Зачем Холмсу нужен Ватсон? Чтобы Холмсу было кому рассказывать свои гениальные построения. Для читателя интереснее наблюдать за их диалогом, чем выступать в роли недоделанного телепата, получая обрывки мыслей следователя в строго дозированном автором объеме. Это еще как-то оправдано, когда главный герой - одинокий Холмс, но у нас же есть Ватсон! Есть, но он не используется.

- Понятно. Нам как раз тебя для полного счастья и не хватало! Гуляй отсюда, коллега. Гуляй, гуляй!
Только что этот человек казался нормальным и умным, но после таких слов Катя увидела - он тупой и ограниченный.

Кстати, довольно характерный для повествования эпизод. В меру умный Холмс из первой версии лихо деградирует, не оценив красавицу-героиню. Вообще вся опергруппа выглядит недалекой, и если бы не раскаяние преступницы - благополучно бы они пролетели с расследованием. Но ведь и Катя не блистает! Чем дальше, тем больше детектив исчезает, сменяясь криминальной историей, потом мелодрамой, и, наконец, устав барахтаться на третьей истории с Катериной, окончательно тонет в розовых соплях.

Какой следователь? Той простушке светило место в периферийной нотариальной конторе, максимум.
И вдруг - врач. Да какой! Уверенная, властная и статная красавица выросла из, пусть симпатичного, но "гадкого утёнка". Не "гусыня" - "лебедь" явилась следователю Кусаеву, и дух перехватило от желания обладать ею.

Онегин, добрый мой приятель... Ладно, это лирика, а у нас, согласно правилам (которые для ряда участников неведомая гребанная херня) конкурс детектива, от которого повествование отклоняется всё больше и больше. Что, впрочем, закономерно. Без четкой установки, без четкого понимания - что творим? - повествование рыскает, как потерявший управление катер, а этого четкого понимания как раз и не видно.
Поскольку об этом я уже писал ранее, сейчас банально скопирую кусок текста:

всякое произведение должно иметь некоторый нерушимый внутренний свод законов (для удобства кратко именуемый базисом). Эти законы могут сколь угодно отвергать законы привычного нам мира (реальный базис), но в рамках произведения они должны быть стройны, связаны между собой и нерушимы... нарушение реального базиса - это фантастика, а вот нарушение внутреннего базиса - это вранье.

Так вот, у нас здесь заявлены детектив и Катя-Ватсон. По ходу повествования детективы исчерпали себя на второй истории, уйдя дальше в откровенную криминальную мелодраму. Катя-Ватсон не выполнила возложенных на нее функций, оказавшись "сбоку-припёку". В результате читатель в моем лице чувствует себя обманутым, и никакие стилистические правки автора не спасут.
Повесть может спасти только честное, вдумчивое переписывание с предварительным пониманием ключевых положений собственного базиса этого произведения. Потому что банальным переключением жанров тут не обойтись. Половина текста - нормальный, хоть и нуждающийся в сильной правке детектив. Вторая половина - мелодрама. Их можно слить в единое целое, можно разделить, но нельзя оставлять так - серединка-наполовинку.

Поскольку если повесть и будет переписана, то соавтором - которому я не считаю возможным давать советы - здесь я, пожалуй, и завершу разбор. На ошибку я указал, а ее исправление в руках более опытного мастера, который и сам разберется в нюансах.


Эта Тихий городок

На конкурсе СД к моменту написания этой рецензии было немало копий сломано на предмет: сколько у нас тут детективов, а сколько - нет. Конечно, такое разделение подразумевает вопрос: а где та грань, что отделяет детектив от "уже нет". И вот "Тихий городок" - в этом смысле отличный пример.
Повесть разделена на две части. Первая часть - детектив. Он не без изъянов, но по ним я пройдусь чуть позже. Главное, что тут есть т.н. детективная триада - преступление, расследование и разоблачение преступника. Вторая часть - уже не детектив. Есть и преступление, и расследование, но преступника никто не разоблачает. Точнее, его разоблачил таинственный "шеф", но это осталось за кадром, и суть дела нам изложил не шеф, а главный герой, во второй части оказавшийся преступником.
Это как если бы в классическом детективе преступник вдруг пришел к сыщику и чистосердечно признался. И сразу интеллектуальное противостояние между сыщиком и преступником пропадает, а с ним пропадает и собственно детектив, превращая произведение в криминальную историю.

Теперь попробуем вернуть "пограничника" на поле детектива, не растеряв багажа, заложенного автором.
Для начала я бы превратил эту историю в одну. Все равно она подана как воспоминание, так и будем вспоминать уже в финале действия. Начнем, пожалуй, с пропажи Димона. Исчез человек. Вполне нормально как завязка истории.
Далее, собственно, вся та история, что и составляет на сейчас первую часть. Что это был за человек, и почему у него были основания исчезнуть. Поскольку такую информацию не доверишь постороннему, то обойдемся без всяких Ватсонов, чисто как воспоминание героя. Вот он наш детектив.
Теперь переходим ко второй части. Ее жестко и по максимуму сокращаем, ограничившись одним-двумя абзацами о поисках Димона. Если не получается, кусочек - маленький! - второго расследования перебрасываем в начало. Наша первая история получается как бы завернута во вторую. Соответственно, оболочка должна быть тонкой, лишь бы не порвалась.
И тут финал с неожиданным зигзагом. Герой едет искать Димона, но мертвый Димон валяется у него в багажнике. Подать это можно так. Герой пока едет на машине ,но вот он сворачивает в лес, открывает багажник, а там труп. Новый поворот - думает читатель. Ан нет, это финал. Сыщик прощается с жертвой, и, прихватив деньги, отправляется ловить попутку, мечтая сесть в шведскую тюрьму и спрятаться там от мафии.

Вторым этапом, вероятно, станет работа над текстом. Сейчас он довольно схематичен - много действия, мало описаний. С другой стороны, описания притормаживают стремительность действия. У нас получается, что герой едет на машине, вспоминая, и в таком ключе повествование должно быть ровным, как хорошая дорога. Одного действия тут достаточно, но не такого, как подает его автор. Кусочек, кусочек, еще кусочек - будто машина постоянно дергается. Нет, здесь предложения должны плавно перетекать друг в друга, образуя ту дорогу, по которой будет скользить внимание читателя.

Как пример:

Паспорт, конечно, липовый, куплен на всякий случай несколько лет назад, и при глубокой проверке всё это сразу вылезет, но сделан отлично.

Пробираюсь автостопом в Белоруссию. Мне рассказывали, что оттуда за хорошие деньги лесами и болотами можно просочиться в одну из бывших советских республик: Литву, Латвию или Эстонию - а это теперь уже Евросоюз! И даже парочка адресов надёжных проводников есть...

Всё это, конечно, как-то зыбко. Но у меня нет другого выхода: похоже, проблемы назрели и с законом, и с фирмой нашей...

Игорь, дружок мой из ментовки, заскочил в гости и мимоходом сказал, что на экспертизу отправили записку Димона и образцы почерка какого-то работника с машзавода ... И соседку Димкину посещал Костя, стажёр Егорыча, следователя из убойного отдела.

Эта куча многоточий как грунтовая дорога, по которой на тыгыдынском коне скачет наш герой: тыгыдын - новый абзац - тыгыдын - еще абзац - тыгыдын - следующий кусочек информации - и опять тыгыдын
А если попробовать перефразировать так:

Паспорт, конечно, липовый. Я его купил еще несколько лет тому назад, на всякий случай, у одного умельца. Он, помнится, честно предупредил, что серьезной проверки этот документ не выдержит, но какая серьезная проверка на русско-белорусской границе? Хорошо, если вообще паспорт в руки возьмут.
То есть для меня-то это не хорошо. Это, наоборот, было бы плохо. Так что зарываться не стоит. Только бы перейти границу, а уж дальше - как положено. Лесами, болотами, с надежным проводником - и мимо всех пограничников прямиком в Евросоюз. Контакты у меня есть.
Не то, чтобы стопроцентно надежные, но не та ситуация, чтобы привередничать. Вчера в гости Игорь заглядывал - это мой друг из ментовки - и между делом обронил: записка-то димкина на серьезную экспертизу отправилась, и к соседке Димона опер зачастил. В общем, взялись как следует, и не только менты. Шеф мой СМС прислал, перед свои грозные очи вызывает. Ха! Знаю я эти вызовы. Нет уж, ноги в руки - и вперед. В Евросоюз.
Далее по плану - нашкодить малость, и под чужим именем в тюрьму. Хрен меня там кто найдет.

От идеала далеко, но, надеюсь, мысль понятна.


Ню Маленькая жизнь

Я так понимаю, автор просто не уложился в сроки. Начато ярко, интересно, в красках, а финал запущен как кое-как скомканный снежок. Что ж, хорошая база, чтобы развить на примере тему, поднятую в комментариях к правилам конкурса.
Итак, детектив, на мой взгляд, это единство триады: преступление-расследование-разгадка. Именно единство, а не просто наличие каждой из составляющих. Если ноги отдельно, руки отдельно, а "голова вообще в Чикаго" - это уже не человек. Это труп. Так и здесь. Эта триада образует стержень детектива, вокруг которого всё и строится.
Как оно строится? Я предпочитаю опять же трехступенчатый подход. Вначале идут те самые составляющие: руки, ноги, хвост. В смысле: сыщик, преступник, место действия, порядок расследования и прочие необходимые детективу детали. Это первый этап, и с ним автор "Маленькой жизни" справился отлично.
Сыщики есть, они же сотрудники тогда еще милиции. Есть преступники. Есть колоритная жертва - персонажи вообще получились изначально очень живыми, это отдельный плюс автору - и даже есть побочный конфликт с "Камасутрой", вплетенный в общую канву повествования.
Второе - сборка всего этого вместе. Здесь на передний план выходит план - простите за тавтологию. На этом этапе автор рассказывает собственно историю: нехороший Мориарти убил сэра Генри, Шерлок Холмс и д-р Ватсон взялись за дело, нашли улики А, Б и С, побывали там-то и там-то, поговорили с тем-то и тем-то, Мориарти замочен в сортире, а Холмс рассказывает Ватсону, как он лихо разоблачил преступника, тайком сверяясь с планом, составленным автором.
Вот этого плана в "Маленькой жизни" я уже не вижу. Автор, как мне представляется, просто начал излагать историю с начала, неспешно выписывая сюжет, и тут вдруг звенит будильник. Рота, подъем! Детективы - сдать! А у автора едва ли половина, и пёс его знает, что там дальше. В результате спешно дописывается какой-то невнятный, лишенный прежних красок кусочек, и в таком виде повесть идет на конкурс. Конкурс детектива, а сам детектив автор выписать-то и не успел. Нет разоблачения, нет развязки, нет финала.
"Дэвюшка, хочеш канфэтку?
Да.
А нэту, нэту!"
Так и здесь. Первая часть - после небольшой косметической правки - могла бы стать отличной оберткой, но конфетки-то нэту.
А если бы был план, был внутренний стержень, то нанизать на него мясо повествования было бы куда проще и, главное, быстрее. Пусть финал вышел бы таким же схематичным, но это был бы детектив. Как вариант, его можно было бы - раз уж нет времени на стилистику - банально подать как оперативную сводку.
Ну и, возвращаясь к нашему разговору, третья часть написания - собственно написание. Тут тоже можно поцепляться к автору, но смысла в этом нет. Во-первых, автор уже неплохо пишет и придирки будут мелкие, не идущие в сравнение с основной проблемой текста. Во-вторых, конечно, текст надо чистить и полировать, но пока нечего полировать - бесполезно этим заниматься. Вначале надо создать собственно детектив, а потом уже вылизывать запятые. Свой корректор есть, похоже, только у Виктора Корицына, так что этим тоже придется заниматься автору, но я бы не рекомендовал сейчас бросать все силы на устранение косметических недостатков, когда скелет разваливается. Всему свое время.
Конкретно здесь надо вначале научиться формировать скелет. Желательно такой, чтобы он не разъезжался в процессе написания. После этого можно продолжить разговор о стиле написания.


Фи Шведский Пасьянс

Ну вот, под финал мне достался на прочтение еще один хороший детектив. Прочёл с удовольствием, всё повествование с удовольствием следил за тем: кто кого как надувает.
С ностальгией вспомнил первый Starcraft, в который столько лет рубился и где с такой же легкостью бывшие союзники кидали друг друга чисто из любви к искусству. По крайней мере, в паре "кидков" там практицизма была не больше, чем во вранье шведа из представленной повести о верном дворецком. Причем к ошибкам я бы это не отнес.
Общая канва как раз такова, что все обманывают всех и в этом плане политика автора совершенно правильная. Просто я бы здесь придумал какое-нибудь весомое обоснование этому обману. Ведь сын-брат-сват верного дворецкого ничуть не хуже для поданной шведом истории, но было бы более правдоподобно и оставляло бы больше простора для маневра. С другой стороны, швед сочинял на ходу, причем по ходу погони, так что тонкого продуманного вымысла от него опять же не ждешь. Так что это замечание - не более чем придирка, призванная заполнить объем в рецензии.

А вот что точно, на мой взгляд, надо бы поправить - так это разговор с бородачом по домофону.

- Кто?
- М-марго, - пискнула я. Интересно, что за мужик торчит у Ляльки? Новый ухажер?
- Вы насчет книги?
- Да, именно.

Вот это "Вы насчет книги?" - тут совсем не годится. Если уж бородач принял героиню за другую Марго, то та, ясное дело, пришла насчет книги. Других вариантов просто нет. Понятно, что автору надо заморочить голову героине - и начать морочить ее читателю - чтобы выстроить интригу, но всё-таки это не то.
А что - то? Я бы перестроил фразу так:

- Так-так, - сказал мужик. - Всё еще хотите решить вопрос с книгой? Хорошо, заходите.

Фразу "да, именно" убираем - чем больше слов, тем больше шансов, что бородач поймет свою ошибку - он ведь общался с Марго по телефону и может сообразить, что голос-то не тот.

Также я бы посокращал некоторые длинные предложения, разбив их на два-три коротких. Так легче читается, да и автору легче расставлять акценты.
Но в целом, повторюсь, получился отличный детектив. Такие называют женскими ироничными, но это не Донцова, это уже с прицелом на Хмелевскую. Поздравляю с удачной работой, автор, и желаю успехов.


Расстановка по ранжиру:

1. Тау. Длинные тени грехов
2. Фи. Шведский Пасьянс

3. Тэта. Симметрия смерти
4. Каппа. Тревожные хроники Горно-Эмска
5. Кси. Первый мотив
6. Ламбда. Меркнущий свет

7. Омега. Жанна
8. Эта. Тихий городок
9. Йота. Забудь про Майами-Бич

10. Сигма. Ты пришел
11. Ню. Маленькая жизнь
12. Эпсилон. Пальцем в небо
13. Гамма. Небо в алмазах
14. Мю. Внезапно смертен

Отдельно угадайка (Владимир, это пока не брать!)
Тэта = Мрачный Хэнк, она же Новикова Елена
Дзетта = Кузиманза
Кси = Рыжкова
Каппа = Просвирнов
Лямбда = кто-то из новичков, может быть, Исааков с последнего ФД
Гамма = Буденкова Татьяна
Тау = ? Варвара Клюева или Наталья Сапункова (не уверен)
Йота = Лев Кириллин
Омега = Ян Смовжик
Мю = ?
Эпсилон = ?
Сигма = Вольф
Ню = Немо
Эта = ?
Фи = ? Варвара Клюева (опять же под сомнением)




Популярное на LitNet.com А.Тополян "Механист"(Боевик) О.Мансурова "Идеальный проводник"(Антиутопия) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) А.Зимовец "Чернолесье"(ЛитРПГ) А.Ра "Седьмое Солнце: игры с вниманием"(Научная фантастика) А.Субботина "Проклятие для Обреченного"(Любовное фэнтези) Д.Сугралинов "Дисгардиум 4. Призыв Нергала"(ЛитРПГ) Д.Сугралинов "Дисгардиум 5. Священная война"(Боевое фэнтези) А.Найт "Наперегонки со смертью"(Боевик) Т.Ильясов "Знамение. Вертиго"(Постапокалипсис)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"