Михайловна Надежда: другие произведения.

Сказка - ложь...

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


Оценка: 9.17*28  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Один не разберет, чем пахнут розы... Другой из горьких трав добудет мед... Кому-то мелочь дашь, навек запомнит... Кому-то жизнь отдашь, а он и не поймет. Омар Хайям Сможет ли полюбить дева человеческая Костия из рода Кощеева, да так, чтобы стал не мил белый свет без него? Да и достоин ли Кощеев пра-пра-пра- любви?

   СКАЗКА - ЛОЖЬ....
  
   Ссылка на обновление
  
  Глава 1.
   Весна в этом году задерживалась уже на месяц, природа застыла в каком-то мрачном полусне, даже вездесущие одуваны, каждый год торопящиеся выскочить из земли, и они не спешили. Лишь кое-где робко пробились тоненькие стрелочки травы, да и те, застыдившись, замерли в росте. Студиозусы с небольшими связками книг подмышками, торопились на занятия. В их срЕдине редко кто мог похвастаться приличным ранцем для книг, совсем недавно, пять лет назад по настоянию княжны их небольшого княжества - Забавы и организовали этот средин для обучения имеющих хотя бы слабый магический дар детей из бедных сословий. Как упирались ученые мужи, доказывая, что среди черни мало кто захочет учиться, поскольку это сопряжено с большими трудностями, особенно, в плане оплаты обучения. Но Забава - некрасивая, толстая, неуклюжая, плохо видящая и поэтому не снимающая затемненные очки, сама имеющая малую толику магии, настояла на своем. При всей её некрасивости народ простой уважал свою наследницу, если в первые годы после её рождения многие горевали, что прервется род славного Елисея-князя, не суждено ему иметь после Забавы-то наследников, а дочурка уродилась хилой да некрасивой.
   -Подцепил, слыш-ка, наш князюшка - в странах заморских-то неведомую болесть, как-то по свински обзывается, вот и не случится у него больше детишков-то! - шептались по базарам людишки. - Поди и не доживет до пяти годков-то Забава наша.
  
   -Но Забава дожила и до пяти, и до десяти, вот уж и двадцать шесть подкатывает, надо бы замуж отдавать, да вишь ли, наша умница Забавушка никак не определится с женихами-то. Есть, как не быть, женихам-то, да все, вишь ли, на её приданное зарятся. Да и староваты женишки-то, оно, конечно, не красавица наша девочка-то, но умна, ой, умна выросла!! - рассуждали три стражника, после службы зашедшие в трактир пропустить по кружечке пивка.
   Уж больно славился им трактир-то под названием "Хромая кляча". Откуда пошло то название никто уже и упомнить не мог, воды-то много убежало, одно оставалось неизменным - название и хозяин седой уже, хромоногий Никифор. Знал он какой-то секрет, пиво у него всегда случалось на отличку, да и не баловался он пакостными делишками - никогда не разводил, не добавлял всякую дрянь в него. Вот и ходили в "Хромую клячу" люди степенные, не было у Никифора в трактире всяких пьянчужек-драчунов. А ещё любили у него останавливаться люди заезжие, строго блюл Никифор порядок-то, да полюбилась "Кляча" студиозусам из средина, кормили здесь сытно, и Никифор, сам будучи из бедных-пребедных, понимал, каково это ходить с постоянно бурчащим животом-то.
   Вот и добился он приема у Забавы, которая, несмотря на свою некрасивость, цепко держала в своих руках много чего от управления княжеством, она и постановила кормить срединских-то обедами за счет княжеской казны. Нет, Елисей не был слабаком, здраво рассудив, что его некрасивой Забаве замужество абы с кем не подойдет - сильно любил он свою дочку. В народе-то давно говорили, что неправильно названа она, надо было Василисою назвать, Премудрою, заинтересовал дочку ещё маленькую наукой управлять княжеством.
  
  Все это высказывали стражники человеку сурьезному, подсевшему к честной компании, по одёже видно было - человек не бродяга, а самостоятельный и явно из купеческого сословия, по ухваткам, по разговору. Угостил он достойных людей пивом хмельным, да и текла беседа-то неспешная. Пришлый интересовался торговлею, а кому как не служивым, через день заступавшим на дежурство, знать, что творится в столице, они же постоянно в курсе всех дел. Порассказали про торговлю, что идет у них хорошо, что не очень берут люди.
  
  -А ты, Велизар, чем торгуешь-то? Мы не за ради любопытства спрашиваем, глядишь, тебе и обскажем, пойдет ли твой товар.
  -Да был я в странах заморских, накупил там специев множество, вот хочу во столице и начать торговать, слыхал я, здесь нашему брату купцам предых попервоначалу дают, налоги божеские, не драконовские, вон, как у нас в Нилиме, совсем ведь невозможно торговать, почти половину в казну уходит, а надо и семью содержать, и помощникам платить, и товар закупать, вот и решил я податься к вам сюда.
  -Чего же ты привез-то, мил человек?
  -Специи, из Веростана.
  -Слыхали мы про Веростан-то, а вправду там звери чудные водятся, как его?? Микул, подскажи?
  -Па-ви-аны, - по скаладам произнес самый молчаливый и самый молодой из них.
  -И какие у тебя специи-то?
  -Специи - перцы всякие, что остроты в пищу добавляют. И они тоже, да и для теста, для всяких селянок, для супов - все есть. А павианов видывал я, и есть там ещё диковинные звери -слоны прозываются, не обскажешь какие, давай нарисую.
   И пошел этот рисунок гулять по городу, дивились чудному зверю люди-то.
  -А сходи-ка ты, Велизар, ко голубушке нашей, Забавушке Премудрой, давно мы так-то её зовем, обскажешь ей всё, она тебе и присоветует, как лучше-то.
  -Да попасть к ней, поди, сложно?
  -Что ты, она, голубушка, после учебы-то - обучает девушек ведению хозяйства да всяким премудростям счетоводным - каждый день идет в управу, там людишек принимает, правда, по паре часов всего, а и запишись сходи, через дня два и обскажешь все как есть-то.
  Сердечно поблагодарил купец Велизар мужчин, договорились, ежли все наладится, встречаться у Никифора. Мало ли совет какой понадобится, али ещё чего. Пошли вместе на выход, Микула вызвался проводить купца до управы. Там записали его на послезавтра к Забаве Елисеевне на прием, и пошел купец бродить по городу-столице. Вид имел он обыкновенный, только вот росту был немалого, ну да кто знает, может затесалися в его предках те давние народности, что были высокими - одни скифтами прозывались, а другие арианами. Остались в книгах картинки-то, видно было, что люди были могучие да высокие. И посейчас встречались такие-то высокие мужчины, ну да через пару дней на высокого, средних лет купца уже мало кто и глядел, пообвыклись, да и прошел разговор, что разреши ему Забавушка торговлю-то, станет он здесь и проживать. Вдовицы и девки перестарки, правда, подоживились, мало ли... но пока ждали решения Забавушки.
  Она у них как-то и не ошибалась ни разу, разрешая пришлым торговлю или ещё чего, вот тебе и магии совсем у неё нету, а как людей чует! Гордились своей девочкой люди-то и совсем не обращали на её внешность внимания, любили за душевность, за ум и обхождение и всем своим княжеством верили, что найдется ей суженый, что полюбит её не за внешность, а за красоту душевную.
   Но пока и не находился такой-то, все больше алчные да нахальные наведывались... спасибо, Забавушка, разбираясь в людях как никто, и давала от ворот поворот всем этим.
   Вон опять на горизонте нарисовались два желающих, один-то из соседнего княжества, знавали его похождения люди-то, прокутил-порастратил все батюшкино добро и надумал "на страхолюдине ожениться, пусть будет счастлива, что такой красивый я её в жонки возьму!" - болтал так в подпитии-то князёк непутний.
   Да только у весчан везде уши имеются, не успел женишок приехать, а уж всё про него и вызнали. Ну соответственно готовили прием не только в княжьем терему, а и на постоялых дворах.
   А другой? Вот тут чесали затылки-то весчане, другой, сказывают, принц целый, из какой-то дальней страны, что аж за Веростаном где-то, иные думали, что там уже и земля кончается, ан нет, Иллирия какая-то. Кто знает, с чем её едят?? Вон, в Веростане-то у главного ихнего аж восемь жонок имеется. А надо нашей Забавушке какой-то там по счету стать? Да при её некрасивости, когда ещё оценить сможет её ум и душу этот принц заморский?? Небось, семь жонок-то уже имеет, старый, да жирный весь. А и пусть уже Забавушка в княжестве и остается перстаркою, найдется же суженый, предсказывала тогда ещё убогая Калина, когда маленькая Забавушка, в церкву идучи, увидев, как обидел её какой-то воришка - ухватил из её миски все монетки-то и побёг. Забавушка, не смотри, что в очках, как-то быстро догнала его, стукнула по шее сильно, да набежали тут слуги княжеские верные, отобрали у воришки монетки-то. Калина, которая редко чего и сказывала, возьми и выдай:
   -Полюбит тебя, красавица, молодец незнакомый, да сильно так, ты только дождися его, нескоро он появится.
   Вот и отвечала всем Забавушка, кто прикидывался опечаленным - 'как это, княжна и никак замуж не пойдет, уже пора двум-трем ребятишкам бегать..??' - одинаково:
   -Калинино предсказание, что явится суженый мой, жду, когда исполнится!
   Шептались за спиной некоторые, что выжившая из ума старуха, слепая не видела, кто перед нею, какой добрый молодец польстится на такую-то, но оглядывались, боязно так-то, брякнешь, а стража тут как тут. Народ-то, он все слышит, враз в холодную утащат. А княжна, она девка сурьёзная, вмиг мал-штраф наложит.
  Забава внешностью удалась не пойми в кого, только трое и знали, что наведен на нее морок родной матерью Забавы, и вина в том была батюшкина, Елисеева. Казнился он сильно, да сделанного не воротишь - не знал и не ведал он, когда в дальнем походе возжелал деву младую, что споймали в ближайших камышах слуги его, гридни удалые. Увидел ее Елисей, а поскольку был уставши и во хмелю немного, то и возжелал немедленно возлечь с нею. Дева было кричать взялася, князь же осерчавши и скажи:
  -А раз не хочешь князя, то к гридням и отправлю!
  Покорилась дева, князь всю ноченьку с ней и миловался, без удержу, уж больно сладка оказалась она. Утром отпустить не пожелал, захотел полюбовницей и сделать. Так вот и озвучила дева в ответ:
  -Слепой ты, княже, на оба глаза, не углядел под носом своим - ведь в жены тебе была предназначена я, да сам ты все испортить сумел!
  -Всякая девка из камышей да в княжьи жены?? В уме ли ты?
  Вздохнула дева горестно да и исчезла тут же.
  Дошло до князя что была это Дева речная, и кому суждено любовь ее познать, тот был удачлив во всем, он же в своей торопливости все испортил. Закручинился он, да вспять-то не повернешь. И опостылели ему с той поры все полюбовницы, сумела-таки Дева речная зацепить его.
  Подолгу сидел он на берегу красивого своего пруда, вернувшись из похода, и как бы чего-то ждал. И дождался - вынырнула в один прекрасный день Дева-то, да не одна, а со свертком в руках и молвила:
  -Случилась у меня беременность, вот дочка твоя, возьми. Не могу я оставить ее себе -нет в ней водной сущности, не выживет она на дне, а и погубить безвинное дитя нельзя! Возьми вот дочку свою. Принесешь, никому не показывай ее, только одна из всей челяди и будет знать, какова на самом деле дочка твоя, имеешь ли надежную такую?
  -Дда!
  -Как налюбуешься на дитя, на утро и случится морок, и не будет знать никто истинное лицо дитяти, будет она некрасивою.
  -Да за что же дитятко будет за мое безобразие страдать-то? Накажи меня лучше! -воскликнул горестно Елисей.
  -Это и есть твое наказание - помни, кто полюбит ее всем сердцем, тогда и спадет морок-то! Ты не смеешь принудить ее замуж за нелюбимого!!
  Елисей поник. И пожалела его Дева, сказав:
  -Не горюй, уродилось твое дитя ума великого, да души светлой, и будут любить ее твои подданные сильно и гордиться разумностью княжны! Помни - никто не должен знать про настоящий облик дитя.
  -А тебя? Увижу ли когда-нибудь еще? В сердце моем места для дев и не осталось!
  -Выдержишь такое - вернусь к тебе! - и дева исчезла.
  Долго сидел Елисей, жадно вглядываясь в прекрасное личико дочки нежданной, вздыхал, печалился, но делать нечего. Понес свою крошку домой, смеркалось уже, и никто, кроме верной Агафии- молочной сестрицы князя, так и не узнал про истинный облик Забавушки.
  
  Дочка, как и предсказывала Дева речная, росла спокойной разумницей, уже в десять лет поймала за руку вороватого старосту дальней деревни, а к ее пятнадцати почти все, кроме воинских нужд, было в ее руках. И любил Забаву Елисеевну простой народ крепко, и гордились ею всем княжеством, и прозвали людишки - Забавою Премудрою.
  Да только одно печалило Елисея - женихи. Были, как не быть, желающие взять в жены Забавушку, да не случалось даже симпатии к ней у них. Одни желали заполучить умницу жену, чтобы, значит, вела хозяйство, а муженек поплевывал в потолок, да разъезжал по всяким увеселительным заведениям, других манило весьма приличное приданое, вот и оказалась Забавушка перестаркою, двадцать шестой годок пошел. Она совсем и не унывала даже, посмеиваясь, ждала обещанного мужа заморского, а что не ехал он, говорила:
  -Заблудился! То ли в трех соснах, то ли много жен заимел, растолстел, обленился, не до меня!
  
   А в это время... где-то далече:
  
  
   -А-а-а, не хочу, не буду! - разносились по всему первому этажу огромного замка вопли Петруши, тринадцатилетнего дитятки Костия Адамовича, именуемого по всей земле славянской не иначе, как Кощей Бессмертный.
   Давно уже свыкся с этим еще пра-пра нынешнего Костия, не объяснишь же всем и каждому, что нет никаких уток, яиц, иголок, просто отмеряно потомкам Кощеевым на полтора века больше жизни-то, чем людям, но об этом мало кто и знал. А еще было поверье такое - кто встретит истинную любовь свою, жить тогда вместе с суженой еще целый век сможет.
   Только изо всех Кощеев повезло вот батюшке Костия, да и то в дело тогда вмешался случай.
   Снарядился Адам Костиевич украсть деву красную - Марью, Дормидонта-князя дочку на выданье, явился поздно ночью, чтобы речами искусительными, да богатством невиданным прельстить оную, да только не стояла жизнь у людишек на месте-то, менялось все, забывались древние обычаи. Жившая во граде столице самого большого княжества Марья ночами убегала к жениху своему, Никите Варфоломеевичу, здраво рассудив, что свадьба все одно будет. Да, на виду у честного народа, мамок-нянек надо блюсти себя, а так кроме верной Лушки никто и не прознавал про отлучки-то.
  
   А в эту ночь все и сошлось, в один клубок запуталось. Дормидонтовна убежала миловаться-то, а батюшка ейный, перепив медов хмельных, и ввались в девичью светелку, а там только Лушка и сидит в уголку на сундуке, вполглаза подремывает. Как осерчал княже, а и вдарил ему хмель-то в нижние чресла, решил ссильничать девку ядреную. Лукерья и начни от него бегать по светелке, кому понравится, когда жирный, пьяный боров норовит ссильничать, а потом дорога одна: либо в полюбовницах, пока не надоешь, либо, вон, в речку Мечу с обрыва головою, от позора.
  
   А Адам и ввались, когда князь Лукерью в угол загнал да сарафан девичий разрывать стал. Лушка с синяком огромным на лице, все одно отбиваться пытается, да куда там, против озверевшего мужика-то, Адам в личине Кощея князя-насильника по плечу похлопал:
   -Охолонись, у тебя девок согласных полон двор, чего ты насильником захотел стать-то?
   А тот и отмахнись, не глядя:
   -Кто таков, велю на кол!
   Взял тогда Адам борова двумя своими железными пальцами да и потряс хорошенечко, чисто грушу соседскую. Вот тут-то и разглядел Дормидонт, кто его ухватил-то, испугался до мокрых штанов 'герой-то', а все норовит выкрутиться, виноватит девушку, поносит всяко, а она возьми и кинься в ноги Кощею-Адаму.
   -Возьми меня, Кощей Бессмертный, с собою, верною слугою стану - здесь назавтра сам поиздевается, да еще страже отдаст, не возьмешь - тотчас побегу, утоплюся, сирота я, заступу ждать неоткуда.
   Адам-то уже углядел, что пригожа Лукерья, да и по нраву ему пришлось, что не стала покорной овцой насильнику-то. Дормидонт, с ненавистью поглядывая на нее, униженно кланялся, прикрывая руками мокрое на штанах-то, и виноватил Лушку пуще прежнего.
   -И не страшно тебе, дева младая, в Кощеево царство?
   - Нет, батюшка-Кощеюшка.
   И задумался Адам нанемного:
   -Зачем ему дочка этого хитрого и блудливого, что с того, что княжна, жена должна... - и услышал полузадушенный писк - этот, мокроштанный скакнул к Луше и ну ее душить!
   Ох и осерчал Адам, ухватил его за шкирку и отбросил к противоположной стене, сказав:
   -За подлость твою и пакостничество вот тебе мой сказ: не станет отныне у тебя силы мужеской, а коль станешь кого слабее тебя обижать, тотчас портки твои будут мокрыми!! - подхватил бесчувственную Лукерью на руки и исчез.
  
   Через два месяца гуляло все Кощеево царство на свадьбе Адама и Луши, через полтора года и Костий народился.
   Не случилось пока у родителей больше детишков, матушка переживала, батюшка посмеивался:
   -Подожди, ласковая моя, было еще до тебя мне видение, как полюбит сильно нашего сына дева, так и мы родим детишков!!
   Костий было нашел деву-то, из рода Марьи Моревны, да куда там - измельчал род знаменитой воительницы, одни наряды да драгоценности на уме и были. Так, без свадьбы-то и прожили год, сыночка народили, она и впади в истерики:
   -Родила я тебе наследничка - плати златом-каменьями и возвертай до родительского дому! Не люб ты мне и ребенок тоже!
   Вот и разочаровался Костий в девах-то, да и сыночек уродился уросливым, капризным, не Кощеевой совсем породы - рыхлый, ленивый, ябедник, устали от его истерик все, и озадачился Костий, как быть с чадом дальше??
   Прикидывал и так и эдак,по всему выходило надо Петрушу в людские земли да на свои хлеба отправлять, здесь, в Кощеевом царстве, толку из него не выйдет никакого, мамки-няньки совсем избаловали его.
   Пока Костий несколько лет разбирался с Упыря Траяшки подлянкой - подговоривал тот украдче всю нечисть скинуть иго проклятого Кощея и построить светлую жисть, да тайно так, прикидываясь наипервейшим другом, вызнавал всякие сплетни на кухне и у прислуги, а потом придумывал страшилки всяческие для наивных болотников, аук, коловертышей, лесавок, кладовиков, злыдней, а у тех и взыграй классовое самосознание, нашлись "рэволюсьоны", как обозвал их стародавний знакомец Вэйвр.
   А жалко же глупых, прибить-то, оно легше всего, Костий, под личиной обычного человека сумел в свое время поучиться в людском Вышине, что в княжестве Задвинском, даже диплом имеется. Они с Вэем там вот и сдружились - из рода огненных драконов друг, имел нрав горячий, а Костий, наоборот, остужал его, выручая из всяческих каверзных ситуаций. И красотку из родни Моревны там и встретил, была она девою видною, статною - как люди скажут - 'кровь с молоком'. Заглядывались на нее многие, выбрала же она Костия. Он-то, идиот, думал, любовь всей жизни случилась... как бы не так, злато-каменья ей и нужны были только.
   Понадеялся тогда Костий на ближних своих, всех мамок-нянек-дядек, родители-то укатили попутешествовать по человечьим землям, в личинах, естественно, средних лет супругов. Уехали на годок всего, а уж восьмой пошел, как осели в краю Беловодьинском и возвращаться все никак не хотели. Батюшка категорически заявил:
   -Я, сын, двести восемьдесят лет ждал своего отдыха. Ты у нас ученый - Вышин сумел закончить, тебе и на троне сидеть, порядок держать и недовольным головы с плеч снимать.
   А Петрушку совсем и разбаловали, пока Костий разбирательством занимался, да сносил головы - сильно зараза вольнодумская укоренилась было в наивных-то умах.
   Костий, поразмыслив, отделил самых горлопанистых, выселил на дальние, неосвоенные просторы, наглухо закрыв все щели даже для тараканов, пожелал им построить рай и думать забыл о них. Упыря-зачинщика и его сподвижников жалеть не стал, понимая - допусти он слабину, опять как поганки Ягушины, урожай дадут, - казнил лютой смертью.
   Осознали подданные Костия, может молодой Кощеюшка быть ой каким лютым, да еще стали просачиваться слухи, что очень лихо пришлося выселенным-то. Горлопаны оказались ни на что не годными, кроме как красиво говорить, да защиты, что имели в царстве Кощея - не стало. Жилось не сладко, всякая более крупная нечисть так и норовила подмять под себя, подчинить, а то и рабами сделать, повыпинывали говорунов-то из своих поселений вольнодумцы, и вернуться бы... ан нет - слово Кощеево крепкое.
   А в Кощеевом царстве революционные идеи засохли на корню - наоборот, осознали все - жить под защитой, оно надежнее!
   Да вот подкатила беда у Костия, откуда и не предположить не мог - сынок Петрушка. Едва появившись, узрел Костий премерзкую картину - орал и топал ногами рыхлый, как на убой откормленный, дитятко на старого дядьку, учившего еще маленького Костия воинским уменьям. Ох и осерчал Костий, велел выпороть поганца малолетнего, да моченой хворостиной, а когда поднялся вой среди челяди:
   -Пошто младенца бить-то! - да узрел он, как кормят дитятко шестипудовое с ложечки, сам взял хворостину, вломил ума через седалище жирное, разогнал по дальним поселениям жалельщиков и посадил паршивца на хлеб и воду.
   Но не унимался Петрушка, втихую поносил отца, подворовывал еду на кухне, отлынивал в ученьях, опять был бит, малость похудел, никак не шла наука впрок.
   Разослал Костий по городам и весям верных своих слуг узнавать, где что имеется для учебы таких вот, нерадивых петрушек. Были, как не быть, в нескольких странах воинские заведения, но куда такого посылать, его через пару дней с позором выкинут за ворота - он же ходить, не то чтоб бегать, не может.
   Как раз навестил Костия стародавний друг Вэй, пролетом, летел посвататься, долго выбирал невесту - и выбрал наконец-то. Костий сильно удивился его выбору.
   -Вэй, ты же в Вышине, помнится, на Василису Прекрасную запал, любовь промеж вас была - искры летели, да и красы неописуемой она, ноги самые длинные!
   Вэй хмыкнул:
   -Твоя, из рода Моревны тоже видная, не один сох по ней, а уж тебе завидовали... Ничему не научился?
   Костий махнул рукой.
   -Вот и я выбрал Марью Искусницу, пусть не затмевает солнце красой своею, зато и во дворце порядок, и еда вкуснющая, и жена ласковая да пригожая!
   -Я бы со всей душою такую вот Марьюшку, да одна она на весь белый свет! Русалки, упырицы, кикиморки- все не прочь мне в жены, а хочется, чтобы я ей мил был, не как богатый и Правитель, а как муж желанный да любимый! В нашем Кощеевом роду такое у отца моего только и случилось, эх, жизнь моя жестянка.
   А Вэй отчего-то замолчал, не стал ехидничать, как обычно. Подумав так-то, сказал:
   -Слыхал я краем уха, в каком-то из княжеств, не упомню, где, есть княжонка, ликом-то совсем не вышла, а умом и житейскою мудростью Совушку одноглазую как бы не превзошла.
   -Такую-то давно небось замуж взяли?
   -Не помню, отчего, но была она уже перестаркою, поищи по княжествам-то, да и объявись под личиною, сам посмотришь, что за княжна. Может, и преувеличивают, людишки-то любят возвеличить, чего нет, сочинители, туды их. Что обо мне всякую ерунду придумывают, а уж ты-то Кощеюшко-Злодеюшко... А с другой стороны - хорошо, захочешь вот какого возжелавшего верховной власти наказать - открывай любую из сказок про себя, родимого, и вуаля - ничего придумывать не надо, там все уже описано!Княжеств-то едва с десяток и есть, найдешь где эта разумница есть.
   Не забыл разговор Костий, да все время не мог выбрать по княжествам проехаться, сынка непутнего куда отослать думал, взвешивал все варианты, а тут и приди весточка из маленького княжества Весчанова, что есть там заведение для слабых в магических умениях отроков, учат их быть хозяйственными. Поскольку учатся там самые что ни на есть из бедняков, и они все, чтобы отучиться, работают кто где, то и Петрушка станет на пропитание зарабатывать, навроде как лишил его Костий всего.
   Сильно так обрадовался Костий:
   - Вот и пусть Петрушка без мамок-нянек да на своих хлебах поживет, не без пригляду, конечно, но вмешаться его тайный глядельщик должен, только когда случится угроза жизни сынку, не раньше.
   -Костий Адамович, а не круто ты с ним, так-то вот? - спросил, уже ознакомленный с решением Костия, его надежный Злот, из злыдней.
   -В самый раз! Сам видишь, что за поганец растет, не научится жить нормально - отправлю к царю морскому, старый чудик умеет поиздеваться, будет у него то ли шутом, то ли мальчиком, что танцы дурацкие пляшут, пузом трясут.
   Подумал-подумал Костий да и решил Совушку одноглазую навестить, посоветоваться. Так вот случилось, что стали дружны, казалось бы, такие неодинаковые личности.
   Совушка, потеряв один глаз в битве с пришлой - неведомо как попавшей в их мир горгульей, мало кого привечала, жила в отдалении ото всех, но Костик и дурной драконище были отличаемы ею наособицу. Случилось тогда так - маленькая сова отчаянно защищала гнездо с еще не умеющими летать птенчиками, обессилела совсем, но не сдавалась, понимая, что остается у нее от силы несколько мгновений. Не видевшая уже одним глазом, потерявшая большую часть оперения, Совушка билась с яростью, и случилось чудо - подгулявший, припозднившийся Вэйр, с больной головою - сказывалось чрезмерное подпитие - пролетая высоко вверху, увидел полное непотребство: маленькая птичка отчаянно защищала свое гнездо от огромной против нее горгульи.
  . Даже не узнав в измученной, общипанной птичке их Совушку, не стерпел Вэйр такого, молча, камнем свалился вниз, а увидев окровавленную Совушку, взревел и выпустил из пасти столб огня, на землю горгулья упала уже изжаренной.
   -Совушка, - бережно подхватил обернувшийся дракон неподвижным комочком лежащую птицу, - подружка моя, не смей умирать, деток оставлять!
   Шикнул на пищащих птенчиков, ухватил гнездо и перенесся в Кощеевы палаты, там вот и выхаживали тяжело приходившую в себя Совушку. Лучшие лекари, созванные со всех краев Кощеева и Драконова царств, старались и вытянули-таки почти безнадежную ее из лап костлявой. Костий, будучи подростком, не отходил от птенчиков - пищащие, клюющие его поначалу, они постепенно привыкли к нему и смешно клекотали, радуясь его приходу.
   Совушка болела и болела, птенчики подрасли, их надо было учить летать, Костий отчаялся, не зная как быть. Попробовал было показать им, как летать, Вэй, но птенчики, сбившись в кучу, грозно щелкали клювами и не собирались слушаться.
   Прорвался-таки сквозь строй лекарей Костий к ней и накричал:
   -Лежишь-полеживаешь, себя жалеешь? А я не знаю, как деток твоих летать заставить, подброшу вверх, они крыльями пару раз махнут и ко мне на плечи. Совесть имей - у Мудрой Совушки и бестолковые детки!
   И услышала его она, через три дня и вставать начала, а еще через неделю наблюдал Костий за своими кувыркающимися в небе питомцами.
   С тех пор и случилася крепкая дружба между Костием и Совушкой. А учась в Вышине, Костий совсем крепко и с Вэйром сошелся.
   Совушка мудрая говорила в свое время про Моревну-то, что не подходит она для Костия, но где там -ослепленный, не видящий никого и ничего вокруг, Костий был глухарем. Повинился потом-то он, да Совушка только и сказала:
   -Свои ошибки, они больнее, но и наука крепкая бывает. Кто из нас не ошибался?
   Вот и собрался Костий до Совушки.
  
   ГЛАВА 2.
  
   Совушка во второй своей ипостаси была симпатичной женщиной средних лет, глаз ей, конечно же, маги смогли вырастить, но видела она им слабовато. Только пестрые волосы намекали на её птичью породу. Завидовали модницы её цвету волос, но ни одному куафёру ещё не удалось повторить её оттенки. -Природа-матушка, она лучше любого из нас умеет подобрать и раскрасить и живое и неживое! - философски отвечала Совушка некоторым неверящим натуральному цвету её волос.
   -Костинька, ты меня-таки навестить собрался? - подставляя щеку для поцелуя, обрадованно говорила Совушка. - А у нас как раз новые вкусные канелички появились, ты вовремя!
   Совушка была знатная мастерица, поразлетелись её совята по разным местам, и занялась она воплощением давней мечты - приготовлением вкуснятинок. Любили оба - и Костий, и Вэй наведываться к ней, даже появляясь нежданными, они были самыми желанными, кроме деток, конечно же, в магически закрытом подвале их всегда ждали вкусняшки.
   -Знаю, Костинька, знаю твою беду! Поешь, я по принципу Ягуси - напою, накормлю...
   -Что, и в печь посадишь? - заулыбался сумрачный Костий.
   -Когда это было? Ягуся теперь к куафёру зачастила, цвет волос беспрестанно меняет, маски на лицо делает, - Совушка понизила голос до шепота. - Слух тоненький просочился, влюбилася наша бабуся Ягуся, да не в Лешего или Водяного, какой-то нечисть заморский, дэв, имя какое-то чудное. Она его Ганькой окрестила, вот и старается понравиться, чем наши черти не шутят, может усвистит в даль заморскую. Война там, правда, идет, Васька ревнует, на Ганьку с выпущенными когтями бросается, тот его обездвиживает, а сам милуется с нею. Васька, после того, как Ганьки волошба спадает, собирается и уходит с котомкою на палке. Далеко, правда, не успевает, Ягуся в ступе путь преграждает, горькими слезами умывается, прощения просит, Васька-добрая душа прощает. Тут намедни... - её прервал стук в дверь, пошла открывать, на кухню ввалился похудевший, опечаленный Васька - черный котище.
   -Здорово, Костян! Вот, настроился я к Лешему Антихе уйти, тот давно зовет, нет сил смотреть, как эту дуру старую, из ума выжившую, охмуряют. Я сколь раз говаривал ей, нужны-то её умения, да накопления. Не слышит, сковородкой вот в меня кинула, когда я ей сказал, что останется с голым задом. Курьи ножки тоже сбегать собралися, уж больно дух чижолый от гостя-то, парфюююм какой-то. Веришь, Совушка, я задыхаюся, а курьи ножки чихать зачинают, да так, что изба ходуном. А Ганька и прельщает дуру мою палатами каменными, окнами зеркальными, ага, как же, станет она царицею! Моей ли Ягусе быть так-то, она же хулюганит кажин день, то разборки устраивает с кем ни попадя, то метлу свою бедную всю растреплет, мотаючись повсюду - как же ступа для неё отстой, прошлый век, неповоротливая. Косынку ей подарил с черепами энтот гад - "Ах, дорогой подарок!"
   -А что Вася ей шалюшку мягонькую, больную спину укутывать достал, в человечьи земли мотался, этова не считает. Уйду я, Совушка, ей-ей, от неблагодарной. Из ума выжила - триста лет хулюганила, то с Лешим война была, потом два года мирилися - погановку гнали, упивалися до зеленых чертей, то с Соловьем разбойником на спор, кто кого пересвистит, опять же с погановкой. Я, бывалоча, из болота застойного воды наберу да и похмеляю так-то, быстро в себя приходили. Потом Илюша Муромской, дай ему Боги всякие здоровьица, свистуна-лиходея приструнил, так с Лихом связалася, сколь нервов моих поклал на неё... Потом вроде угомонилася, на печи полеживала, разговоры вела, да принес нечистый Ганьку, последние мозги порастеряла. Я уж и разбойничков подговорил перестренуть энтова жониха - разбежалися, глаз кажут нечистой... Вот мы с избушкою, пока Ягуся с кавалером променад делают, потихоньку утаскиваем ценное самое да прячем у Водяного, в землю-то зарывать побоялися - найдет ещё Ганька-то, а у Водяного, сама знаешь, воды протухшей не скрадешь.
   -И какого же цвета она сейчас? - засмеялся Костий.
   -Не поверишь - двухцветная, рыже-черная, мода такая, говорит. Я после её походов к куафёру за сердце хватаюся и валерьянку пью!
   -А Леший что?
   -Леший-то? Да разборки устроил - подруга-то стародавняя.
   -Не твоего ума дело, - ответила, - я, может, любовь свою встренула и интереэс завелся!
   -Леший мужик простой, посмотрел на эту чуду-юду, сплюнул, сказал "Покеда!" и не появляется. А Вася отдувайся, поматросит и бросит, а ведь спинушка больная, кости скрипят, ноють к непогоде, эхх, дуры бабы. Совушка, не серчай, не об тебе речь. Охохо, - горестно вздохнул кот, - чисто дитя малое!! А ведь прощу дуру старую, когда приползет со слезьми!
   -Костян, пустишь ли на постой, к тебе Ганька не сунется, да и моя дура крашена постесняется хулюганить! А я все хоть спокойно посплю.
   -Вась, а ежели тебя в земли человеческие отправим? - Неожиданно спросила Совушка.
   -Нашто это? - удивился кот.
   -Да его Петрушку перевоспитываться отправим на учебу, а ты чисто простой кот будешь приглядывать за ним и нас предупреждать.
   -Петрушку - нытика, ябеду? - Кот задумался, покачал головой, потом азартно потер лапы. - А согласный я, пусть эта красотка без меня с разбитым сердцем останется. Я посмотрю, кто её жалеть станет, ведь из-за ревности своей, со всеми девками русалками-кикиморками переср... ругалася, один я у ей как подушка, да и не нужен стал. - Кот всхлипнул, потом сказал: - Согласный я, только вы ему память замутите. Зачнет там хвалиться, что Кощеев сынок, оно совсем ни к чему. Пусть будет из простых, а я уж повоспитываю, у меня как раз накопилося желчи, Костян, не в обиде будешь?
   -Нет!
   -По рукам-лапам? Когда отправишь нас?
   -Поживешь немного у нас, присмотришься к сынку, чтобы наперед знал, на что он способен, и отправитесь.
   -Ну и лады!
   Кот ушел, напевая:
   "Прощай, Ягуся!! Я не вернуся!"
 &nb -Совушка, мудрая моя подружка, как думаешь, будет ли толк от моей задумки?
   -Мальчонке твоему однозначно надо со сверстниками пожить, твой же наследник, а каков он сейчас, слезы горькие! Знаю, у людей есть обычай, как научить дитя плавать - бросают на глубину, и не хочешь утопнуть - начнешь барахтаться и выплывешь. Вот и твоему Петрушке так надо, иначе путнего ничего не выйдет из него. Забавушка, Елисеева дочь, она справедливая и разумница большая, а что с лица не уродилась у такого видного батюшки, то прихоть богов людских. Я так предполагаю: скорее всего, она родилась, когда время их грозного Перуна было, тот, как часто бывает у него, затеял свару со своей Ладушкой, приревновал как всегда, вот и отмахнулся от народившейся крохи. Да видать устыдился и добавил разумности, а Лада красотой душевной щедро одарила.
   Не стала Совушка больше ничего говорить про Забаву, а в душе крепко так понадеялась - углядит Костий в ней достоинства-то, вот бы славная пара случилась, всем на зависть.
   -Когда дитятко отправлять станешь?
   -Да сам хочу там побывать, разведать, так ли хорош этот средин, и на самом деле знания крепкие получают недоросли?
   -Наведайся, наведайся, своим глазом увидеть, оно того стоит.
  
   -Забавушка,- решительно вошла в домашний уютный кабинетик няня, - я ведь не посмотрю, что взрослая, крапивою настегаю! Сколько можно-то над бумагами сидеть? Вон Марья-Искусница и дело знает, и отдыху время находит, веселилась так-то с девушками на лужайке, и углядел ее добрый молодец Вэйр, свадьбу будут играть. Видела ли послание-то Марьюшкино?
   -Какое? - не вникая в вопрос, спросила Забава.
   -Ах ты, - нянька сдернула с ее с места, - вот я батюшке скажу, что согласная ты за принца заморского замуж пойтить, пусть будешь хоть двадцать пятой женою, зато не станешь так-то вот сидеть над бумагами, глаза слепить!
   -Ага, и буду много есть и много спать, и стану как Селиван-бочонок, и так сарафан самый большой Малица шьет, все девки дворовые худей меня, сколько раз уже женихи обознатушки, за меня кого угодно принимаючи? Да и Вэйр-то, может, и жених хоть куда, но умчит Марью в даль дальнюю, он дракон и жить среди людей никак не сможет, и когда еще Марья сможет родных навестить?
   -То не женихи, зайцы косоглазые, - заворчала нянька, - под носом не видят! Да я, будь мущщиной-то, за одни глазоньки твои ясные полюбила тебя накрепко!!
   -Не мущщина ты, да и глазоньки мои ясные только тебе да батюшке и дано видеть-то. И не верю я про принца-царевича-королевича давно уже, не родился еще на свет белый суженый мой. Сама же видела, что выпало в том гадании, чепуха всякая, и даже старец не обозначился.
   -Девонька, - ахнула нянька, - так когда это случилось-то, почитай, годов десять назад? Сейчас-то точно по другому может случиться, спробуем? Я мигом!
   -Ага, еще скажи, в бане в печку задом? Нет, нет и нет!
   -Ох, дождешься ты, дева, старого да хромого Апрошку, сказывают, овдовел, паршивец, в который раз!
   -Я теперь сама могу выбирать, взрослая стала! Не нужен мне постылый муж, лучше я возле вас девкою-вековухою.
   -Ох, как в народе сказывают: злее нет осенней мухи, да девки-вековухи.
   -Ну, как стану злою, так и пойду за какого-то Апрошку! - сняв уродливые очки, посмотрела Забава на няньку своими глазищами, что твои бездонные озера или чисто весеннее небо.
   Дано было видеть няньке только ярко голубые глаза племянницы, да волосы цвета созревшей пшеницы, коса у Забавы была такая у одной на все княжества! Ох и завидовали ее косе, да никакие травы и настои не помогали другим девам заиметь такую же красу.
   -Чего поведаю тебе, явились женихи-то, оба, княжонок-то, знать, медов хмельных перебрамши, затребовал жбан рассолу ядренова и сидит в 'Кляче' с самого приезду, морщится да на своих спутников покрикивает, а что к Никишке завалился на простой-то, сказывают наши ухогреи - проиграмшись сильно он. Батюшка и прогнал, очень большую надежу имеет понравиться он тебе - красавец ведь, писаной, а с разумною женою и образумится, глядишь.
   -И ты в такое поверишь? - фыркнула Забава.
   -Да как жа, про Устина-то только глухой и не слыхивал, второй-то с имечком смешным... как его? -нянька задумалась, - а, - она хихикнула, - Насрулла, уж больно грозен, да глаза, сказывают, дикие, вроде огонь в них проскакивает, колдун, поди, какой?
   -Посмотрим, - нахмурилась Забава, - ох, как не ко времени они заявились, урожай наливается, надо объехать, все самой посмотреть. Ладно, постараюсь побыстрее с ними встретиться, да отказать.
   -Может, заморский-то и неплохой, ошиблись наши-то?
  - Столько лет надеялась нянюшка, вот-вот явится добрый молодец, не царевич-королевич, а душевный, ладный собой, пусть даже из купцов каких, да только все наезжали никудыки или вдовцы, и не видел никто за неказистою внешностью души-то красивой, да разума славного.
 &nb На следующий день к Елисею явились посланцы и Устина, и Насруллы. Княже, уже с утра успевший переговорить с дочкой, отвествовал важно:
  - -То, что ваши хозяева заинтересовались моей дочкой, и хорошо, да вот не вовремя немного. Сваты обычно после сбора урожая заявляются, когда уже все припасы заготовлены, народ к зиме приготовился и закрома не пустые. Сейчас же только-только плоды наливаться собрались, дел невпроворот, княжество наше невеликое, да хозяйского глазу требует - я прибаливать стал, вот Забава Елисеевна и мотается по деревням, полям и лесам - прикидывает и просчитывает, какая зима-то случится, хватит ли на всех жителей припасов али подкупать придется? Негоже оставлять своих людей полуголодными, да присмотреть надо, чтобы в лесу здоровые деревья не вырубали, чего зря дубравы наши изводить, с коих пор повелось - сами ездим-смотрим, отмечаем для порубки засохшие деревья - у нас строго с этим. Вот и посудите сами, как время дорого, знаете же - день, он год кормит!
  - -Знаем, батюшка Елисей, да вот невтерпеж стало княжичу, решил ожениться, да на разумной деве, а кроме Забавы Елисеевны, разумнее и нету, - отвествовал посланник Устина.
   А посланник Насруллы что-то неразборчиво пробормотал себе под нос.
   -Что ты говоришь?
  - -Да я тоже не одобряю спешку, но кто нас, мелких людишек слушать станет? - льстиво произнес он.
   Не знал посланник, да и никто из челяди княжеской тоже, что Елисей речь понимает иноземную, была у него знакомая, побывавшая в тех местах - полетела сизокрылой голубкою, прельстилась на сладкие речи иноземца-красавца жгучего, в любви вечной клявшегося. Да попала на невольничий рынок, там вот и узнала, что красавец-то ездил по многим странам и княжествам, да и влюблял в себя наивных, верящих в человеческую порядочность дев молодых, сманивал их с собою, а там и продавали их старикам богатым. Евстолии, знакомой князя, несказанно там повезло, купил её старый иноземец, ох как она убивалась, как проклинала красавца-то, а старик знай вел её, как козу какую, на веревке за собою, да покрикивал, ругался, знать, по-ихнему.
   А привел в дом-то большой, да богатый, велел пожилым слугам отмыть-накормить Евстолию, да потом и на разговор вышел. Сказал так - тогда на весчанском наречии:
   -Мне рабыня не требуется, я в свое время долго жил у вас - объездил с товаром все ваши княжества, даже в Кощеевом царстве умудрился побывать. И была у меня там лада-ладушка, да вот не сложилось у нас - не отдал её отец за иноземца неверного. Собрались было бежать с ней вместе, да братья - четверо догнали, ладушку мою тут же увезли, а меня... меня даже бить не стали, связали и бросили, сказав: - "Суждено тебе выжить - выживешь, а нет, значит, кысмет такой твой".
   А младшенький-то брат сильно дружен со мною был, вот и оставил незаметно ножичек небольшой, сумел я к утру освободиться, да возблагодарить всех - и ваших, и наших Богов. Уплыл вскоре домой-то, больше никуда уже и не ездил, а вот ладу не могу позабыть.
  - Сегодня тебя увидел, как по сердцу полоснуло, может, ты из её рода, уж очень похожа. Ну, да будет время узнать про твой род подробнее. Одно скажу - числиться будешь у меня в девках для услады. Я тебя не трону, да раз купил, значит, только для услады ты и нужна. Учи язык, обычаи, нет у меня наследников, посмотрим, что можно сделать для тебя, слуг не бойся - они верные.
  -
   Вот так и случилось жить Евстолии в чужой земле. Порядочным оказался иноземец Бурхан, да и прожив там с полгода, многое поняла и увидела дева весчанская. Ох, несладко приходилось многим в неволе - и били, и перепродавали их, совсем больных и постаревших увозили к полудиким людям пустыни, оттуда возврата не было. Евстолии хозяин сумел-таки жениться на ней. Поскольку родственников у него, как ни странно, не осталось совсем, да и не последним человеком был он в своем уртае, стала Евстолия мужневой женою, да зваться Фарахой - радостью то есть. Язык их освоила в совершенстве, по их законам, после смерти мужа жене дозволялось удалиться на родину, вот и вернулась Евстолия через десяток лет, жила скромно, не выпячиваясь.
  - Елисей давно к ней дорожку протоптал, люба она ему стала. Вот и нахватался от неё иноземских слов-то, сейчас кой чего понял сам, остальное доскажет сидевшая в потайной комнатенке и внимательно слушавшая посланника, Евстолия, она-то и разобрала, что бормотнул он:
  - -Ишак облезший, говорил - спешить не надо, ритуал проводится после сбора урожая, выкручивайся теперь!
   Ох, и насторожился князюшка! Его Забавушку, мало того, что иноземец, хитрой нации, так ещё и дочку на какой-то ритуал, ишь, паршивцы!
  - Евстолия же решала, говорить или нет князю, что в посланнике том едва признала она того самого красавца - да только голос и остался прежним, так-то-старый, потасканный, какой-то весь мерзостный... брр.
   -Ходили слухи, что непрост ненаследный Насрулла, еще в бытность мою там поговаривали, очень злобен уродился парнишка-то, с детства любил издеваться над беззащитными домашними животными, пока не покусала его песчаная собака. Год лежал после этого пластом, думали уже домовину готовить, да явился из пустыни неприметный, худенький такой мужичонка, он и пообещал Солнцеликому правителю, что выздоровеет его сын. Да заранее оговорил - платы возьмет немного, а вылечившегося Насруллу пусть отец отпустит с ним в обученье. Уставший от проделок, потом годичного лежания полуживого сына, Солнцеликий - чего там было солнцеликого, разве что рожа блином да лоснилась, - согласился. И поднялся на ноги Насрулла. Отдали его в обученье, а потом, по его появлению в доме родном и начались всякие непонятные происшествия. То нашли удушенного конюха, то захлебнулась пившая воду служанка. Сначала-то не придали значения этому - нелепые смерти и все, а потом и дошло до обслуги - умирали как раз те, кто хоть когда-то отвешивал Насрулле подзатыльники за жестокость. Понять-то поняли, а как объяснить Солнцеликому, не пойман, он не вор.
   А среди слуг смерти-то и прекратились, как отрезал кто. Но внезапно скончался от укуса сроду не водящейся во владениях змеи-жагобы, старший брат, наследник и любимец отца - непонятно как могла она появиться, ведь обитала-то только в жарких песках. Потом две старшие сестры, тоже отлупившие когда-то Насруллу за дело, умерли неожиданно.
   Видать, задумал он вместо Солнцеликого свой зад на нефритовый трон пристроить. Похоже, научил тот лекарь, или кто там разберет, как его называют, Насруллу всякому колдовству, уж очень глаза у него... - Евстолия задумалась, - не знаю, как сказать... какие-то даже не звериные! Довелось ныне возле лавки мясника увидеть его, очень нехороший взгляд у него. Поверь, Елисей, не к добру он у нас появился! И этот, Меджик, жалко не прибил никто за загубленные души-то девичьи, возле него, дерьмо, оно к дерьму и липнет. Надо как-то по-хитрому отказать Насрулле-то, может, заболеть Забаве-то?
   -Ох, как не к месту эти женихи!
   -Посоветуйся с дочкой, она дева разумная, может, что и придумает!
   Елисей, устав от дум, всю ноченьку прокрутился ужом, а под утро и сморил его сон. Приснилась ему в кои-то веки дева речная, мать родная, которая все эти годы и ни разочку не вспомнила про дочку-то.
  . -И чего это ты, краса, снишься мне?
   -Подзабыл ты меня, Елисеюшка, подзабыл, да я не в обиде, только будь очень осторожен в разговорах с принцем. Две сущности в нем и обе жутковатые!
   -Да как же деточку уберечь от этой напасти-то?
   -Хоть я и не воспитывала дочку, не помогала, не объявлялась, но на поругание не отдам. Найдешь поутру проснувшись, у изголовья пузыречек занятный. Никому, ни единой душе не обмолвись о нем, капни Забавушке в её липовый чай, строго три капли, она и заболеет, да тяжело. Как уедут эти два ... оглядись внимательно, не подкупили ли кого из челяди, а я принесу другой пузыречек, вот и пойдет на поправку дочка твоя. Но смотри, береги её, выдай замуж за первого посватавшегося. Этим ты её от жуткой участи спасешь, запомни все накрепко. Никому, даже верной Агашке не проговорись, все будут искренне горевать, никто и не заподозрит ничего.
   А с Евстолией-то оженись, не приду я к тебе, нельзя дочке на глаза появляться. Стыд душу грызет, да и какая из меня мать получилась бы!
   Проснулся Елисей, проморгался, тщательно и подробно вспомнил разговор с девой, подумал было:
   - Приснится же такое! - перевернулся на другой бок, а под подушкой чего-то есть, руку сунул - пузыречек маленький.
   -Знать, не случайно приснилась ты мне, дева-краса, да только сейчас и понял я - краса твоя, она холодная, нет тепла от нее. Это от Забавушки ровно от печки греешься ласковым таким теплом, от девы-то холодом веет.
   Вот и случилось в княжестве беда большая - в одночасье заболела всехняя любимица, зараз слегла, сыпью покрылася. И так-то невидная была, а в болезни-то совсем нехороша стала, да и опасаться начали, что "болезнь-то заразная поди, и не заморская ли?" - поначалу перешептывались, а потом в голос заговорили весчане, вот и пришлось Насрулле спешно уезжать, не мог он тут показывать свои тайные умения, время ещё не пришло.
  -
  Устин же не доехал до дому, надрался с горя да и пошел куролесить, смутно помнил события вечера.
   А поутру проснулся от нестерпимой жары, непонятно где, да к спине какая-то печка привалилась. Голова трещит, жажда страшенная, и кто его к печке прислонить постарался??
   Попробовал было отодвинуться, да как приклеилось к нему это горячее что-то, не открывая глаз, он аж простонал от бессилия.
   -Что сладенькой мой мальчик хочет? - послышался женский голос, явно, не молодой.
   -Воодицы бы! - прохрипел сладенький.
   Печкою оказалась какая-то могутная бабища, Устину сначала, когда продрал глаза-то, подумалось - так-то кажется с большого похмелья. Он зажмурился, потом осторожно приоткрыл один глаз - бабища никуда не делась: в прозрачной сорочке, не скрывающей жировые складки, она была... ох, она была... безобразной горой сала.
   -Тыыы ктооо?
   -Я-то, ай не признал жену свою, Досифею?
   -Какую такую жену, нет у меня никакой жены!
   -До сегодняшней ночи - да. А счас мы с тобой венчаные супруги!
   -Какие супруги? Что ты мелешь? Да ты мне в матери годишься!
   -В матери - не в матери, а венчалися мы с тобой прямо ночью, ты же не стерпел до утра, на всю столицу кричал, что жениться надо немедленно!
   -Я не помню, - обхватил голову руками Устин, - ничего совсем не помню. Кто ты есть, откуда взялась?
   -Досифея Пичужкина я.
   -Пичужкина, да скорее ты - лошадь тяжеловоз, пичужка, как же.
   -Сладенькой, - резко изменила тон эта старушенция, - батюшка мой, да и я тоже, много сделали для приумножения капиталу нашего. Я, почитай, после княгинюшки нашей, Забавушки, вторая по количеству приданного в княжестве, да вот не случилось для меня жениха-то подходящего, так и уже не чаяла замуж пойти. А ты вчера, узнав размер моего приданого, сразу же потащил меня венчаться, разбудив полстолицы своими воплями возле храма. Я ведь, не смотри, что толста до безобразия, умом-то меня не обделили, дочь-то купецкая, а мы, Пичужкины, отродясь умели приумножать свои доходы. Так-то я тебе скажу - будешь примерным мужем, прекратишь пьянки-гулянки, как сыр в масле станешь кататься, а уж любить тебя начну... Но прознаю, с кем ежели хоть раз сблуднешь - разорю, последние порты отберу!
   -Так ты из тех самых Пичугиных?
   -Да, батюшка из фамилии нашей букву 'Ж' убрал, для солидности, я же, наоборот - оставила. Не надейся, что вывернуться сумеешь, у меня все судейские, крючкотворцы, во где, - она сжала немаленький такой кулак! - Я и поколотить смогу, зная мой буйный нрав, со мной мало кто рискует ругаться-то, так что решай - будешь ли ты мужем купчихи уважаемой или побродяжкой! А сейчас испей, сладенькой, вот, отвару-то, помогает. Батюшка иной раз на всяких разговорах-договорах лишка позволял, приходилось, вот, отваром и спасался. Я тебя не тороплю, подумай, что и как, да и обвенчаны мы с тобой уже, назад ходу нет!
   -Меня же засмеют, скажут, на горе... женился.
   -А и что с того? Гора своим умом батюшкины капиталы почти удвоила. Серьезные купцы завсегда прислушиваются к моему мнению-совету, давно так повелося, ежели Досифея соглашается на участие в каком-то начинании - к удаче. Мало кто знает, что ночами не сплю, считаю и прикидываю всякие варианты, и ни разу пока не ошиблась. Я не стану на тебя сильно давить, но распутства не потерплю. Про батюшку своего престарелого вспомни - я сразу же выделю деньги для его лечения на Марцаловом источнике, зело помогает водица-то, больные суставы заметно перестают ныть, особливо к непогоде, да и сестриц меньших в учение пристроим. Думай, до вечера тебе сроку! А то что старше я тебя, да толста - ребеночка рожу, сказывала мне Калина, после рождения дитяти постройнею, да и я страсть как желаю мамкою стать! Ты в учении-то большие надежды подавал, да вот закрутила тебя сладкая жизнь-то, никак невдомек тебе, что без труда капиталы-то не увеличиваются, наоборот, тают, вон, как снег. Вот тебе два варианта: или живешь уважаемым человеком - попробуй подними против меня голос хоть бы кто, или быть тебе побирушкой!
   -Сразу говорю - лежать и плевать в потолок не выйдет! Забавушка, умница наша и моя первейшая советчица давно меня уговаривает делом новым заняться, да мне все рук и времени не хватало. Чужих людей в новое дело брать - себе дороже, теперь вот супруг законный имеется. Ты не переживай, многие хотели бы на Досифее, на мне то есть, ожениться - батюшкины и мои успехи, они завистникам спать не дают, а тебя-то я у Забавушки давно просила.
   -Это как? - не понял Устин.
   -Да знала я - приедешь в надежде дела поправить за чужой счет! А ты мне еще в те годы запал в душу-то, когда учился здесь, но мы же красивые, княжеского роду, где нам на купецкую дочь глядеть! Сейчас-то я в богатых невестах-перестарках числюсь, вот и про тебя станут толковать - женился на приданном!
   -Черт его знает, - почесал в макушке Устин, - ты может меня чем опоила?
   -Как же, я в той ресторации нужную сделку провернула с купцом иноземным, выходим так-то из кабинета, а ты весь расхристанный, пьянючий, с какими-то пятью хлыщами споришь о чем-то. Увидел меня и ко мне: - "А пойдешь за меня замуж?" - Эти охальники ржать давай, мне так тебя жалко стало, ведь славный вьюнош был. Подумала, что я теряю - если даже пакостником законченным окажешься - наладить успею, а хоть дите красивое рожу. Вот и решай Устин, как ты хочешь жить, в уважении или...
   -Ох, сейчас я точно не в состоянии о чем-то думать, с перепою-то.
   -Это поправимо, Гавриловна? Неси похмельное лечение. Я пошла по делам, лечись вот, муж венчаный!
   Вошла тоже нехилая бабенка, неся на подносе два запотевших, затейливо изукрашенных, стеклянных графина:
   -Испей-ка, молодец. Спервоначалу вот из этого, потом из второго, и полегчает, мозги-то просветлеют.
   С трудом сдерживая стоны, Устин еле выпил горькую отраву. Потом после второго зелья, на него напал жор, он даже не ел, глотал пищу, почти не жуя, как утка. А Гавриловна все подсовывала ему еду и горестно вздыхала:
   -Милай, пошто ты так себя довел-то, ведь с лица пригож да статен был?
   -Да вот, - торопливо глотая, попытался оправдаться Устин, - как-то так вышло, меды хмельные весь горизонт застили!
   -Ничего, милай, ничего, Досифеюшка, не смотри, что могутная, а уж кого зауважает и кто ей в подмогу-помощь случается, того она ох как ценит-уважает! Ты не морщися, присмотрися - за её толщиной душа цельная скрывается, она и строга-то по необходимости бывает, иначе сожрут завистники всякие. Ты и стань ей опорою-то! Иди пока, отоспися, как проснешься, ум-от ясным станет, тогда и порешай все. Она, Досифеюшка-то, сильно волнуется и переживает за княжну нашу светлую, народишко в открытую поговаривает - наслал этот Засрула на нашу девочку болесть лютую, понял же, что не пойдет она за него. Это ж совсем слепой надо стать, али с завязанными глазами с ним говорить, ведь страшон и снаружи, и внутри чернота одна!
   -Да вроде на вид интересный?
   -Что ты, - замахала руками Гавриловна, - чернота скрозь него так и прет, я смолоду таких-то вот с чернотой внутри распознать могу. Чернота, она всякая бывает, у одних вот ласковая, чисто кошка наша. А у Засрулы она, ну, навроде колючек мерзких!
   Устин уснул прямо за столом и не услышал, и не почуял, как явившяся Досифея, как ребенка какого, отнесла его на руках в спальню, заботливо укрыла одеяльцем и вздохнула, глядя на спокойное, уже не такое помятое лицо супружника.
   -А красив, зараза, и сейчас, вот бы сладилось чего?
   Забава болела долго и шпионы, подкупленные Насруллой, исправно сообщали об этом. Не ведомо ему было, что шпионами-то стали самые верные вои княжеские, а на деньги те клятые пристроили к зданию средина ночлежные комнаты для учеников-то - все польза от паршивой овцы заморской. Забава за время болезни заметно схуднула, стала тоненькой, но знали об этом только батюшка да нянька верная.
  
   ГЛАВА 3.
  
   Заявился с утра к Костию разобиженный, печально-злой Васька, с узелком, привязанным на длинную палку,ну как есть сиротинка.
   -Все, Костян, прошла у нас любовь с Ягусей, обьелась белены моя старуха. Никак не доходит, что Ганьке не она - молодка крашена, нужна, а сокровища ейные!
   -Да ладно, откуда у нее сокровища? Сколько ее помню, юбка - заплата на заплате, космы седые в разные стороны, полтора зуба.
   -Как же, я ж тебе сказывал: челюсть вставную из Беломорья привезли - зубастая, причесон навела, платье с разрезами, срамное такое, туфли - туды их, на каблуку - курьи ножки плачут, совсем весь пол истоптала. Я-то, глупой, переживал за дурищу, как бы ногу не подвернула - скачет чисто коза, пока что. А сокровища... - кот горестно вздохнул, - да, есть у нее, не, не злато-серебро и каменья драгоценные - другое. А Ганьке-то, похоже, они и нужны, да только не знает он, что волшебные вещички-то валяются как попало. Мы с ножками сколь раз разбирали, чистили, укладали по порядку, сушили. Где там! Присвистит после очередной потасовки-скандала, последнее время все с Горынычем миру не было, перероет все, раскидает, не приучена ни к чему по хозяйству-то! А вещи-то... эх, хорошему хозяину да хранить как следоват. И меч-кладенец лежит без дела, богатыри-то думают - на дне моря-окияна где-сь, как же - у ей. Вот, гляди, - Васька подал Костию мятый листок бумаги, - описали мы с курьими ножками все - не ровен час, Ганька чего сопрет, очень уж он хитро выпытывает про все, вещи-то старинные, в родных краях всегда сгодятся!
   Костий, развернув листок, присвистнул:
&
  -Вась, да где ж она столько всего взяла-то? -А помоложе была, где сопрет, где выпросит, где обманом, да беда в другом, ты там прочти.
   Красивым, на удивление - кот ведь, - почерком с завитушками в написанном Васькой списке значились:
   Скатерть-самобранка - 5 шт.- в пятнах,
   ковер-самолет - 3 шт. побитый молью,
   джинова лампа - 1шт. закопченая,
   меч-кладенец - 1 шт. пока не заржавел,
   шапка-невидимка - 5 шт. мятая, чисто тряпка половая,
   сапоги-скороходы - 2 пары, ссохшиеся,
   клубок - 8 шт. запутанные, оборванные,
   огниво - 8 шт. - отсыревшие,
   блюдечко с яблочком - 1 пара, червивое...
   -Вася, - поднял Костий удивленные глаза, - разве можно так-то с предметами волшебными-то?
   Васька горестно вздохнул:
   -Принца ей захотелось, иноземного, а что сама некудыка, окромя хулиганства ничего и не умеет.., к порядку не приучена навовсе, хоть обругайся. Набаловал я ее за столь лет-то, ведь щец не сварит, невееста! Одно душу греет - полезла в бардак свой, ненаглядному Ганешику подарок выбрать, я ей Джинку и подсунь - негоднай, пакостный мужичишка-то, на языке мед приторнай, а пакостить горазд, драл я его когтями-то, ой, драл! Ну, вот лампу в задаток - остальное-то все в непотребстве пребывает. Я, было, совестить зачал - понятно же - старая, Ганька вон как на кикморок и русалочек поглядывает, те девки молодые, все свойское - и зубы, и волосы - не куделя, и ноги тоже. Ясно даже Дроньке - кроту почти слепому, не случится счастья-то! Но где там! Я всю жисть ей порчу! Осерчал в конец - пометил тапки дурацкие - подарок женишка-то, небось три копейки и стоют в тамошнем базаре, с загнутыми носами - ходит в их, запинывается, но подарок любимого, тьфу три раза!
   -Вась, ты что... на самом деле?
   -А что я, не кот? Ей наплевал в них, а Ганьке... - кот зажмурился от удовольствия, - тут я от всего своего сердца уладил, выкинуть однова придется, я когда во гневе-то, ох, и пахуч случаюсь. Она меня гнать, я узелок-то волшебный давно сготовил, с виду-то сиротский, а внутри-то - ого-го! Вот как к Забаве Елисеевне приду, в ноги поклонюся, да и попрошу все в порядок привести, она дева не простая, ей вещи волшебные все доверются. Да и слух идет, у ней кошечка имеется необычная, сим-бир-ская, ни одного кота к себе не допускает, а котятков много кто хочет таких, вот, глядишь, и оженюся! А моя-то пущай...
   -Эх, Костян, обиды сколь перенес! Выскочил с узелком-то, а Ягуся и сунь ноги в тапки, да намочи ноги, прысь за мной-то, я в кусты, она свистеть, сколь раз Соловья-то корили все - ведь никто и вынести этот свист не может. Ну, думаю, Вася - вот и смертушка твоя, да Ганька и выскочи, ухи его большие в трубу завернуло, она к нему, я еле выполз да и к тебе! После такого издевательства - ни за что не вернусь, клянусь котом Баюном, предком своим!
   -Костян, я вот надумал чего - учеба пока не зачалась-то, отправь-ка нас с твоим Петрусем или к дружку своему, злыдню, или вон к Апрошке-русалу, к Горынычу... - кот почесал лапой лоб, - ох, пожалуй к ему не надо. Там, вишь ли, посрамление произошло, или как твой друган Вейка слово мудреное такое скажет - афронт случился.
   -Это какой же?
   -Совсем ты, Костян, сплетен нашенских и не знаешь, а надо бы в курсах быть, чай, на твоем Кощeевом царстве все и держится у нас, как люди говорят - у всякой нечисти! Сами они, я давно знаю, лукавцы те еще! Сколь раз один Ванька-царевич конопатый мою... старушку облапошить сумел, пока я не обьявился и приглядывать за ей стал! Ээх, на шее своей незнамо сколь возил! - кот огорченно взмахнул лапой. - Одни гадости гадские и расстройства.
   -Костян, она как в ум войдет, искать меня кинется непременно, слезьми обольется, подряхлеет враз - ой не верь - лукавство это одно!
   -Так, не отвлекайся, что там у Горыныча?
   -Да Мавка на свое рождение пригласила всех, моя впервой не пошла - как же Ганечку ненаглядного да к молодым - это ж козел в капусте. Ну вот, Мавка-то хитрюга, кажин год все моложе случается, в прошлом годе было сто двадцать - нонче сто девятнадцать, одна Совушка у нас с годами-то не балует, сколь есть так и говорит...
   -Ганька сказывает у их все бабешки, у кого злато имеется, ринулись - как-то, слово мудреное, ну морды разглаживать - навроде вона как, горячими каменьями бельишко разгладить. Да Горынычевы головы и учудили.. две прилично себя повели, разговоры говорили, ну и увлеклися знаешь ведь, Гавраськину натуру - чуток по губам помажет, и пошла писать губерния, болтун знатной!! А полезно у людей бывать-то, сколь присказок полезных назапоминал я... А третья, младшенькая, и дотянись до бочоночка с бражкою... И ударил хмель в голову, зачала задираться, оскорблять, Мавку - поболе всех и позорила.
   Гавраська вдвоем еле скрутили свою третью-то, да и домой, тама, сказывают, младшая много чего припомнила - от ведь, чисто моя - хулюганка, а наутро все три головы похмельем и маялись. Да два дня и болели, бочонок-то полностью выхлебан оказался, а у Мавки и хмельного не осталось, рождение скомканное случилось. Вот и злой Гавраська-то, чисто демон подземнай, - кот, рассказывая все подробности, расслабился, повеселел.
   Костий порадовалса, хороший пригляд будет за недорослем, мимо любопытного Васьки мало что проскочит незаметным.
   -Ты, Костян, не печалься, я ученай, не стану потакать Петрушке, наоборот - спрашивать буду, как ровно с мужика!
   Так вот с Костяном и порешили, уходить к Апрошке.
   - Мужик мировецкий, не смотри, что склизкай и холоднай, с им и за жисть можно разговоры весть, не болтливай, да и моя-то спробовала было с ним потягаться - куда ступа полетела, куда сама. Вася потом две полные неделицы всякие травы прикладывал, не скажу, к какому месту, долго ржать станешь, чисто Сивка-Бурка. Не, не счас, а когда заявится... - кот смачно сплюнул. - Пошли с Петяном знакомиться. Не, ты мне его издаля покажи, а уж я и обмозгую, чего делать.
  
   Петрушка, полулежа под деревом на мягком одеяльце, неспешно открывал рот, а две дебелые тетки поочередно совали ему в рот ложки с чем-то, еще две визгливо приговаривали:
   -А вот ешё ложечку за Петрушеньку-душеньку!
   -Костян, вот эта ленивая гора и есть твой... - кот подавился, - ...сынок? Но в ем же ничего от тебя, да и Моревниных я видывал родственников-то, там по мужеской линии все ого-го-го какой фактурности, а тута, не серчай, но как есть гора жира. Ох, Костинька, жалко мне вас с им! - кот покачал головой, надолго замолк, что-то решая про себя, потом выдохнул. - Ягу не смог перевоспитать, она мне уже в девичестве досталася, сколь ей было-то, дай вспомнить.
   Кот забавно начал загибать когти.
   -А, двести тридцать семь, твой-то ишшо младенец. Костян, сделай так-то, пущай он про твое царство враз забудет и станет... кем же ему стать-то?? Во, пусть будет прикащика сынком. Навроде как жили оне с сынком во глубинке какой, княжество выбери сам, мне они все на одну морду. Только Забаву и отличаю, да не из-за полу женского - ума великого, да души светлой она-то. Матки у Петяни давно нету, кажись, померла от лихорадки? А папаня... возьми и пропади, - был и в одночасье пропал, купчишка и нащитай долгу за папаней немерянного. Вот и выгнал недоросля из дому-то, тот грамоте обученнай и решил пойтить учиться к весчанам, сказывают - тама всех в обученье берут. Складно ль я сочиняю, Костян?
   -Складно, Вась, где только и научился?
   -Поживи с мое с дурищей, не так складно привирать зачнешь. Я же, бывалоча, цельный день распутывал, чего она мне правду молвила, а чего... Правда-то, она у ей на самом донышке запрятана, пока доберешься. Ох, опять я об ей!
   -Вот, и встренул Петяня по дороге меня, кота ученого, я его пригрел, вот и пошли вместе к весчанам. Я-то зачем туда пруся? Ты чем слушал, я же тебе обсказал про кошечку необычную? Ну молодежь пошла, куда вам супротив нас-то? Мы, бывалоча... отвлекся я.
   Вот и пошли вместях, денег у нас с ним - два пятака да алтын, будем по дороге потихоньку подрабатывать. Я сказы сказывать, чай Баюновский отпрыск. Петяня?? Да вон, хоть двор подместь. Не умеет, научим. Голод, он учитель хороший. А идем зашто через Апрошкины земли? Так до учебы еще не скоро, есть-пить кажин день надо, у Апрошки, глядишь, хоть рыбкой разживемся, ежли повезет, насушим с мешок, все в обученье сгодится. Ох и погоняю я эту тушу! А моя заявится - скажи ей так-то:
   -Какой Ганька принц, так, младший лапоть её драного сапога, что я намеднись выбросил. Меня искать не надобно - не возвернуся!
   И проснулся Петрушка через пару дней рано оттого, что спать было ...неудобно - жестко, зябко, только с одной стороны было тепло. Он, совсем еще не проснувшись, потянул это теплое на себя, желая укрыться, и получил удар по лицу чем-то мягким и возмущенный вопль:
   -Иль совсем из глузду выжил, чего ты меня тискашь, я, чай, не перина?
   Петрушка испуганно распахнул глаза - над ним нависла кошачья морда, да больших размеров, он таких котов и не видывал.
   -Тыы хтооо?
   -Дед Пихто! - сердито ответил кот и, заметив, что недоросль сморщился зашипел: - Ты мне ещё слезу срони тут, а и взвой на весь лес - приманишь всяку нечисть, мне чего, я на дерево - прысь и нету меня. А вот ты-то такой толстай, неповоротливай... И чего батька тебя раскармливал так-то?
   - Мамки-няньки это так-то вот, уговаривали. - Вздохнул Петрушка.
   -Какие такие мамки-няньки, сказков наслушался? - заворчал Васька, понимая, что у недоросля еще не совсем стерлось даже вчерашнее. Чем больше кот станет говорить ему про отца-прикащика, тем быстрее парняга станет обычным, ну перекормленным, ленивым, но человеческим дитем.
   -А-а-а, разве я не во дворце живу?
   -Вот он лес-от, истинно королевские древа в ём растут, ты, похоже, только сказками и интересовался? - притворно вздохнул кот. - Батьке твоему настучать по кумполу бы надо. Да где его сыскать?
   -Кого, кумпол?
   -Темнота, почище моей старухи! - вздохнул кот. - Ладно, раз проснулися, пора и в путь, вставай -поднимайсь, однова умоемся, перекусим чего и пойдем полегоньку. Ох-хо-хо, горе ты какое, даже не луковое!
   -Шагай давай к ручейку-то, да умойсь, как надо, воона за ухами грязи набралося.
   -Я не умееюю, - проблеял Петяня.
   -Эт как тако может быть? Тебе сколь годов?
   -Триинадцать, - плаксиво протянул недоросль.
   -И ты умываться не умеешь? - кот удивленно сел на задницу. - Ничё себе каклеты с мухами, не врешь?
   -Неа, меня кто-то... - Петяня задумался, - не помню тока, утром будил, помогал все делать.
   -Ай ты инвалид безрукай? Ну удружил Костян! Иди, эвон, там в воду зайди немного, нагнися, водицы зачерпни в ладонь, да и обмой хар... лицо-то, а то вон на аспида похож, в варенье весь - мухи-то облепют, станешь чисто пугало.
   Поплелся парнишка к ручью, да и застрял тамотка.
   -Охти мне, - по-старушечьи воскликнул Вася, - родют вот дитенков, а нужды в их и нету.
   Петяня обнаружился в самом илистом месте - имелась небольшая ямка застойной водицы, вот недоросль в неё и влез, а глинистое дно его и ухвати.
   -И зачем ты тута встал? Я тебе где велел? Где ручеек бежит! Эх, чево делать-то, я ведь эко место не вытяну из ила-то!
   -Дяденька Васечка, помоги мне скорея! - уже в голос рыдал Петяня.
   Кот заполошенно бегал по бережку, с дерева, низко нависшего над ручьем, послышался заливистый смех.
   -ХИ-ХИ-ХИ, ой, не могу!
   -Ты, эта, не знаю кто, неча хи-хи разводить, помогай давай, ишь подглядки устроили мне тута!
   -Дяденька Васечка, - передразнили ревущего Петяню, - а ты меня не обидишь?
   Кот всплеснул лапами:
   Помогай ужо, утопнет в грязи-то!!
   С дерева скатился какой-то клубочек, у земли оказавшийся маленьким, тощим, конопатым парнишкой.
   -Держи, бестолочь! - протянул он Петяне тонкую палку. - А мы с дядь Васяней попробуем тебя вытянуть!
   И еле-еле вытянули толстого недоросля.
   -Да ты чево так разожрался-то, чай, и повернуться никак? Пошли однова в воду, всю болотную грязь собрал.
   -А вы, бесстыжие, - мальчонка погрозил кулаком куда-то воду, - совсем распоясалися, вот нашепчу про ваше поведение... кому следоват!
   Вода плеснула и замерла.
   -Пошли, вот твердое место, заходи по колено и давай отмываться!
   Парнишка шустро показал Петяне, как надо мыться, и тот с горем пополам повторял все движения.
   -Ничё, паря, всему научим!
  
   - Хто таков будешь, чего на древе хоронишься? - строго вопросил Васька, когда его два несмышленыша пришли от ручья.
   Один-то сразу видать - бывалой, умытай, чистай, а Костяново горе... - кот про себя всякие непотребные слова вспомнил. У Ягуси много таких-то вот в запасе имелось, а уж ежли собиралися на погановку Леший, Горыныч и его непутняя, похабщину слышало пол округи. Малец, палец в рот, похоже, не положи, ишь, как захитрил:
   -Сначала, как вон баушка Яга накорми-напои, потом и расспросы заводи, - бойко ответствовал замореныш.
   -Гляжу, боек не в меру?
   -Дяденька Васечка, не стань я шустряком, давно бы уже мной кто и закусить сумел! Да и признал я тебя - ты же при Яге и проживаешь?
   -Проживал! - подняв вверх лапу, сказал Васька. - Попрошу впредь не путать чево-то там с яишнею!Ответствуй на вопрос - пошто на древе сидел?
   Малец поник:
   -Долгонько будет, про все-то!
   -А ты в двух словах?
   -Да убег я, убег из дому-то, тама совсем с глузду съехали, просватать меня возжелали, а я на учебу хочу, на кой мне свадьбы-женитьбы? - малец помрачнел.
   Вася решил поспрошать подробнее потом, зачем мальца дотошно пытать - в подходящей обстановке сам и обскажет.
   -А учиться где задумал?
   -Да у весчан - тамошняя Забава-умница для таких вот средин организовала. Мои уперлись - я тоже осерчал, вот и сбежал.
   -Ну знать тому и случись - мы тоже туда путь держим, веселее так-то, да и увальня чему научишь за время пути, как звать-то -величать тебя?
   -Даньшей зовусь.
   И брела по дороге непонятная компания: большой важный кот с окрасом чернее ночи, толстый до безобразия, с плаксивым выражением на лице недоросль и шустрый, мелкий кто-то, встретившись взглядом с которым, проезжавшие или проходившие мимо люди и нелюди старались пройти побыстрее мимо, слова от чего-то застревали у них в горле.
   Васька подметил эту особенность, была у него кой-какая догадка насчет Даньши, но покамест помалкивал.
   Петяня быстро уставал, часто останавливались передохнуть, Даньша усвистывал поглядеть - где чево, а Петяня, охая, но уже не рыдая, жалобно просил, пока шустрика не было:
   -Дядечка Васечка, да брось ты меня среди лесу дремучего, да пущай меня волки али медведи загрызут, да за што мне такая судьбинушка?
   -От, опять запричитал, мы как в Елисееву вотчину придем, оставлю я тебя во большой деревне! - сплюнул кот.
   -Ззачем?
   -А станешь тако причитывать над помершими - жалестно с завываниями. Оно, правда, бабенки плакальщицами-то идут, но ты их всяко переплюнешь, причитамши-то. Талан у тебя прорезался.
   -Нне надо меня в тетки, я ж мужецкого роду.
   -Мужецкого в тебе тока чем в кусты ходишь, и то пока в жиру-то отыщешь, зачем стока жрал-то?
   -А вкуусно было.
   -Вкуусно, - передразнил кот, - и тащишься как, эвон, улитка малая. У той ног нету, а случись вам с нею вместях итить-ползти, она и обгонит тебя.
   Недоросль, перестав причитывать, призадумался, потом скривившись от боли, просительно сказал:
   -Некому и пожалиться на судьбинушку горькую, никто и не посочувствует - не пожалеет сиротинку.
   -Ах, тебя жалеть надоть, за что, скажи-ка? - вкрадчиво осведомился кот.
   -Ну как за что, один, ни мамок, ни нянек, никто не кормит, не обмахивает от жары, спал вон на сырой земле, в ручье чуть не утоп, - загибал толстые, больше похожие на обрубки пальцы Петяня, все больше входя во вкус. -Обмахивать тебя надоть? - еще вкрадчивее спросил кот.
   -Ну да, жарко же! Да и штей сутошных, томленых ужасть как охота!
   -Шти эвто нет, а обмахнуть - раз желаешь... - кот ловко вытащил из котомки свернутую холстину и пошел обмахивать наглеца. - Я тебе сквознячку устрою! - приговаривал он, охаживая. - Я тебе и штей прокислых, и мамок-нянек - все зараз отвешу! Ишь, захребетник, умыться как следоват не могешь, а туда жа! Отцов-дедов позорище!
   Будь на месте Петяни Даньша, Васька и не достал бы вьюна, а увальню досталось - неуклюжий, неповоротливый, убегая от кота, быстро запнулся, рухнул наземь и горестно зарыдал!
   -Во-во, поплачь, жаланник! Слово мое такое - али перестаешь скулить и всякую хулу возносить, доведу до Апрошки, тама и оставлю, пусть тебя его девки хороводят, мигом на глубину заманют, а и выплывешь - добро, нет, кака разница! Могу и тута волкам-ведьмедям оставить, просил жа!
   -Дядечка Васечка! - завыл в голос недоросль. - Не оставляй за ради не знаю кого - я буду умываться, ей-ей!
   -Тебе, обормоту, шанс даден - или тянися и становься мужиком, а не тестом кислым, перебродившим -видал небось, как квашня убегает?
   -Дда!
   -Вот и ты пока така квашня. Даньша-то боек и шустер, нам его, как его, Ганька -(от нечистай дух, тьфу, вспомнил дерьмище) говорит частенько? Привиден..., не, не так, а ... во - провидение послало, тянися за ним, я где подскажу-присоветую, глядишь, и случится из тебя толк-от. Но это надо самому шибко захотеть, не захошь - Апрошка, он на карахтер мужик резкай, в момент царю морскому сообчит, и станешь тогда на дне морском проживать!
   -Это как? - вылупил узкие до того глазки Петяня.
   -А так... Тритошка тот еще выдумщик, у его вместо дев прекрасных, гибких, мужики толстые пузами трясут, он, Тритошка их и подгоняет, оне стараются, а людишкам на воде-то горе-горькое случается!
   -Почему? - глаза у Петяни стали еще ширше.
   -Бури-ураганы от такова случаются, и гибнут кораби всякие. Гляди-кось, у тебя глаза-то какие занимательные, цветом навроде как водица морская, да только ты, поди, сам их и не видывал из-за жиру своево, неужто не понимал? Экая туша, случись дикай драконище пролетать станет - утощит заместо жирного барана! Да и кака девка на тебя польстится?
   Вася специально говорил всякие ужасти, услышь его Тритошка - друг старинной, вмиг расплевался как с Ягой-то, Васька тяжело вздохнул - болела душа-то за стару клюку!
   -А с другово краю как еще заставить это чудо-юдо шевелиться? Он и Костяна понимал, но и в одно время нельзя было доверять воспитание бестолковым бабам!
   -Ну Адамка, дед паршивай, явись только, много чево обскажу. Мог ведь внука-то повоспитывать, пока у Костяна всякие недовольные не угомонилися - нет, удрал. Оно, конечно, правильно - всяк со своими трудностями должон сам справляться... - кот так глубоко задумался, что Петяня чуть ли не заорал:
   -Дядечка Васечка, слышь ли?
   -А? - встрепенулся кот.
   - Я это, буду стараться, не хочу я к Тритошке вашему - тама солнышка нету! Да и дракона боюся!
   -От правильно помыслил, как глаза проявются на лице-то, тогда и в учебу податься можно!
   -Я... - недоросль помялся, - я бы с Даньшею и поучился, он много чево умеет и меня, глядишь, подучит. Не надо меня к морскому царю!
   -Эка тебя проняло, ну, смотри, даденое слово, оно вес огромнай имеет, а нарушившим его по башке знатно ударяет, бойся!
   -Даньша, где ты, выжига, болтаесси?! - взвыл Васька.
   -Чево базлаешь на весь лес-от, любопытнаи и здеся водются! - появился из ниоткуда Даньша. - Я вот малинки подсобрал, на хлебец насыпаешь и ужасть как вкусно!
   -Дай мне! - возопил Петяня, но наткнувшись на суровый взгляд кота, резко замолчал.
   -И ниче твои уверяния и не стоют! - вздохнул кот.
   -Я... это... Даньш, можно мне чуток малинки? Так хочется?
   Даньша по честному разделил малину, и если Петяня заглотил все враз, то Васька и Даньша, не сговариваясь, ели потихоньку, под шумные сглатывания недоросля.
   - Ну, поднимайсь и пошлите дале! - проговорил Васька.
   -Даньш, а может, мы тово... - жалобно спросил Петяня, - малинки-то по дороге и наберем, не едал я такой скусноты-то!
   -А не боишься? - хитро посматривая на него, спросил Даньша.
   -Кого? Окромя нас да стрекотухи и нету в округе?
   -А ведьмедя? Он малинку тоже, знать, любит, я-то верткай, убегу, а ты?
   -Ох, - загорюнился недоросль, - не убегу, задерет, поди. В прошлом годе... кто-то сказывал, он так-то корову чью-то задрал! Откуда я это знаю - не помню совсем! Я чево, совсем безглуздай? Эхма, невезучай я!
   -Не, не невезучай - ленивай!
   Васька решил четко придерживаться выбранного поведения с ним - не раскармливать, гонять почаще, слово давши - пусть пыхтит, индо толку и не будет навовсе. А парнишка, может, еще и оправится, уж он постарается.
  
   ГЛАВА 4.
   Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Пока идут наши герои потихоньку, купец Велизар стал совсем своим у весчан.Зауважали враз честного мужика люди, никогда не обвешивал, не подсовывал лежалой товар, был постоянно вежлив, уважителен со старшими, приветлив с молодыми.
   Князюшко их, Елисей полюбил вечерами вести неспешные разговоры с ним - много повидал купец-то за годы странствий по разным странам, вот и слушал Елисей, удивляясь,иной раз и глаза тараща в неверии, да знал, что Велизар врать не станет. А еще приходил купец с диковинным, враз полюбившимся князю, бодрящим напитком - кафа прозваньем. Пили его неспешно, запивая маленькими глоточками ключевой водицы, князь, правда, пил кафу-то с сахаром, Велизар так, без всего.
   Елисей удивлялся - горечь ведь сплошная, а купец только посмеивался, говоря, что привык. Рассказывал про кафу много, всяко вишь её готовят - и с молоком, и с солью, и с неведомой до Велизара в их местах корицею, а кто и с перцем в тех дальних краях уваживал.
   И приносил с собою доску с искусно вырезанными из кости неведомого зверя - слоном что прозывается, фигурками и научил Елисея играть в чудную игру - шахмути. Умственная такая игра-то, заболел прямо ею Елисей, призвал своего самого искусного деревщика и повелел изготовить тако же фигурки из самого твердого дерева.
   Как пожар распространилася по княжеству игра-то умственная, мужики часами стали просиживать над ей, а бабенкам и на радость, все не меды хмельные дуют, да и тверёзые до дому идут. Женки-то не заинтересовалися игрою, окромя Забавы - та враз скумекала, что и зачем, поигрывала иной раз пред сном с батюшкой-то в мужскую игру, как окрестили её в княжестве.
   Елисей прихворнул, а ей, голубушке и времени совсем не оставалось на девчачьи забавы-те, княжество требовало неусыпной заботы.
   А на носу Иван Купала подкатывал - девки венки плесть станут, в наряды самолично вышитые долгими зимними вечерами нарядются, через костры вдвоем прыгать. Да молодежь, она заводная, много всяких выдумок будет. Вот и ворчал Елисей на дочку-то:
   -Сходи, донюшка моя, развейся. Веночек сплети, чисто для порядку, хороводы поводи, сколь уж лет наряд-то в сундуке томится?
   Не говорил Елисей-то, а в душе крепко надеялся, что объявится суженый Забавушкин, не могла ошибиться старая Калина, все сказанное ею всегда исполнялося.
   -Да только где его лукавый водит, у сверстниц Забавиных, уже по два, а то и три ребятенка бегали... эххх!
   Дочка отнекивалась, да Елисей был неумолим:
   -Пойди, милая, сколь можно в делах и заботах пребывать-то?
   И уговорил-таки, нехотя, но согласилась она, подумав про себя, что часок и хватит с неё. Наряд-то давно уже, годов семь как, любовно расшитый полевыми цветочками - васильками и ромашками, да кое где разбавленный яркими красными маками, смотрелся на диво.
   Забаву молодежь встретила восторженно - любили её за все, сразу и увлекли хороводы водить - шутки, смех, веселье. Забава и увлеклася, забыла про время, а Елисей, переодевшись седобородым старцем лукаво улыбался, глядя на радостную дочку-то.
   Настало время через костер прыгать-то, Забавушка как очнулась, стала потихоньку отдаляться от костра -то, знала же что нет ей пары. Так-то вот уже до самого раскидистого огромного дерева доходила, чтобы спрятаться в ветвях-то, да домой улизнуть потихоньку, а из-за ствола необхватного и вывернись добрый молодец, да не местный, слишком высок, да широкоплеч.
   -Пошто, дева красная, убегать надумала в разгар веселья-то? Я вот издалека на ваш праздник Купалы явился, не составишь ли мне пару, очень уж хочется через костер прыгнуть, очищает огонь-то от всякой скверны.
   Говорит так-то, а сам руку Забавину бережно взял в свои широкие ладони.
   -Не откажи, девица красная! - и смотрит на неё внимательно-внимательно, словно чего разглядеть в ней удумал.
   Оглянулась Забавушка на костер-то, там все смеются, шутки горланят, а пары прям взлетают над огнем-то, и захотела она так-то перескочить, да и молодец и искушает:
   -Не бойся, красавица, не уроню и не допущу, чтобы хоть искорка на тебя упала. -Аль слепой ты, не видишь разве, какая я тебе красавица? - огорчилась было Забава и услышала чудные слова в ответ.
   -Краса, она в душе, а твоя душа на диво красивая! Побежали? - он потянул её за руку, и так-то с разбегу они прыгнули, и показалось Забаве, что огонь взметнулся ввысь, да только не обжег совсем, а ласково погладил её по лицу, приземлились так и не расцепив рук, добрый молодец успел ухватить за талию и аккуратно поставить на ноги, а смотрел при этом сильно удивленно, не должно быть у толстой и неуклюжей на вид княжны такой тонкой талии, и задумал он дознаться секрета Забавина.
   А девушки-то пошли веночки в воду бросать, да и Забаву за собой сманили, она нехотя бросила венок в воду, а он и поплыл, да за поворот.
   -Девы, да княжна наша замуж пойдет скоро! - воскликнула самая знающая, знахаркина дочка, Ульяша. - Ох и пригож молодец, что прыгал через огонь-то, статный такой, нездешний, только интересно, чей будет?
   Пришли, одевшись, девицы к кострам-то, венки в воду бросали, как и положено - оставшись только в нижних рубашках, а там парни затеяли всякую борьбу, да перетягивать канат стали в ожидании своих симпатий или невест.
   А того кто с Забавою прыгал и не углядели вовсе, Забава-то привычная к тому, что все молодцы от неё уходят к более красивым, а подружка - Ульяшка огорчилася.
   Да не дал ей сильно горевать жених Никодимушка, завертел-закружил в танце-то.
   Забава потихоньку отошла от веселящихся, собралась было домой, нечего ей тут делать, да других смущать, а её осторожно взяли за руку. Узнала она ладони-то, её рука в них казалось совсем детской.
   -Дозволь мне проводить тебя?
   -А пошто ты меня собрался провожать, али нет больше девиц-красавиц в хороводе?
   -Есть, как не быть, да вот душа моя к тебе потянулась. Тебя выбрала!
   -Так уж и выбрала? Али ты выгоду какую хочешь заиметь?
   -Выгоду, да, - кивнул буйными кудрями молодец.
   -Ну вот, - вздохнула Забава, - записывайся ко мне,там все и обговорим!
   -Куда записываться? - молодец даже остановился, удивленно глядя на неё, но не отдавая её руку.
   -Ну тебе же выгода требуется! - тщетно пытаясь выдернуть её, осерчала Забава.
   -Глупенькая, мне выгода одна нужна - чтобы ты ласково смотрела только на меня и не замечала других-то!
   -Ох и лукавишь ты, молодец!
   Вместо ответа он подхватил её на руки и неспешным шагом пошел к княжьему терему.
   -Пусти, - затрепыхалась Забава, - не ровен час - увидит кто?
   -Никто не увидит, не беспокойся. Молодежь вся на гулянье, а кто из неспящих, вместо нас с тобой увидит совсем другое.
   -Так ты чародей что ли?
   -Нет, но кое чего умею.
   -Пусти, я тяжелая, руки-то заболят!
   -Не пущу! Ты как пушинка, да и носил бы я тебя так-то на руках всю жизнь.
   -Ой, не лукавь, увидел меня впервой, а словами-то разбросался...
   -Не впервой, лада моя, я давно тебя приметил, да подойти причины не мог сыскать.
   -Не поверю, такой видный молодец и забоялся?
   Донес так-то он Забавушку до терема, нехотя опустил её на крыльцо и, вздохнув, сказал:
   -Не вправе я просить-то тебя, но ежели я тебе хоть чуток приглянулся, дождися меня, птица лазоревая, никак не могу я пока остаться и у батюшки твоего руки попросить! Есть у меня одно дело срочное, неоткладываемое, за два по три десятка дней, надеюсь, обернусь. Люба ты мне, и не вижу я других-то, впервые так со мною случилося, дождись - прошу тебя! - он бережно дотронулся губами до её рук и вздохнув, с сожалением сказал:
   -Пора мне, милая, дождись меня!
   И низко поклонившись быстро стал уходить.
   -Как звать-то тебя, молодец? - и услышала только последний слог имени-то...."яяян"!
   А потом в удивлении и разглядела на руке-то браслет диковинный - узенький, червленого серебра и по браслету-то две змейки переплетясь как бы в обьятии, посверкивали глазками лал камня-шпинели, у одной змейки-то глазки точь в точь Забавушкины - сини небесной, а у другой, поболе которая -фиолетовые.
   -Знать с серьезными намерениями молодец-то! - запоздало поняла Забава, любуясь браслетом, уж больно хорош оказался!
   А в светлице уже, раздеваясь ко сну, не смогла снять его с руки как не пыталась.
   Поутру батюшка, все замечавший, хотел было помочь дочке снять его, да получил ощутимый удар.
   - Как молонья пронзила! - воскликнул Елисей. - Дочка, знать, то суженый твой! Хорош добрый молодец, я за тобой приглядывал, он ведь никого другого и не видел, увивалися возле девицы-то, а он ни-ни, пока вы венки пускали - в сторонке стоял, одинешенек, наблюдал я такое. Как звать-то молодца?
   -Не знаю, - вздохнула Забава, - он поспешал куда-то, просил дождаться, и услышала только окончание имени-то,"..ян".
   -Хмм, всяко может прозываться: Боян, Демьян, Лукьян, Севостьян, в Белогорье-то еще Стоян, Калоян встечалися. Ну подождем зятюшку неведомого, чай объявится, раз таку красу на руку нацепить смог, что ты и не учуяла. Знать по нраву он тебе?
   -Да я и сама не поняла, как-то быстро все случилось, только и запомнились в ночи-то рост необычный, кудри буйные - воронова крыла цветом, да глаза вот, как камешки, амарантовые.
   -Может это и есть принц, давно тебе предсказанный?
   -Нет! - Забава покачала головой, - он, скорее, из воев будет, нет в нем манер, вон, как у Устина, по повадке видно - вой.
   -И ладно, такие-то всё одно лучше, не столь капрызные! И будем ждать мы его со всею серьезностью.
  
   Не оголяли по тем временам девицы рук, вот и не углядел никто у Забавушки браслет-то неснимаемый, одной только верной своей подруге - Досифеюшке и сказала Забава про добра молодца, да браслет дозволила посмотреть.
   Еще с детства сдружились девчонки, обе поначалу дразнилок наслушались от несмышленышей-деток. Досифея побоевей - сразу кулаком в нос вмазывала за обзывалки, Забава-умница, потом вежливо родителям деток с расквашенными носами объясняла, почему и за что получил обидчик.
   Быстро прекратились обзывания-то, а девчушки так и росли, дружба их крепчала год от года, не было у них секретов совсем, и при всей занятости находили они время немного посекретничать за чашкой чая.
   Досифея, нежданно оказавшаяся мужневой женою, враз похорошела, сильно схуднула, и сияли её глаза необычно:
   -Знаешь, подружка, Устин, он неплохой. Избалованный - да, но не все мозги прогулял, прислушивается ко мне, приглядывается ко всему. Если такой и останется, не поведется на чью внешню красу и пустую голову, мы тогда с ним... ух как развернемся! Он такой смешной, меня побаивается, да видать, дошло, что со мною-то нужды знать не станет, мы вон к батюшке его со знахаркой съездили. Я там много чего непорядка углядела, разогнала половину приживал, своего прикащика Митряя туда определила, пусть попробуют свёкра только обидеть. Я, - Досифея засмеялась, - управителя-то скалкой лупила. А рученька у меня, сама знаешь, тяжелая. Устин глаза повылуплял, а я вместо пустых слов - ворюгу и поучила. Ох, времени не хватает на все. А ещё, - Досифея понизила голос, - ох и жаркой Устинушка мой ночами-то, я и не думала,что так-то бывает... сладко,как вон пирог с вареньем.По первости-то шарахался от меня,а сейчас, сказывает, разглядел, и не нужны ему все красавицы.
   -Рада за тебя, подруженька моя, а у меня вот что приключилося...
   Забава рассказала про праздник Ивана Купалы, показала браслет, Досифея и возьми осторожно дотронься до него рукой, Забавушка вскрикнула:
   -Не трогай, батюшку, вон, как молоньей ударило.
   -Не, меня, наоборот, как кто по руке погладил, это потому наверное, что я твоя подруженька, и он, браслет-то, как-то распознал это.
   -А батюшка, он же меня любит?
   -Э-э-э, подруженька, скорее всего настроил он этот браслет так, чтобы ни один мужик без его ведома до тебя не дотрагивался. Попала ты всерьез, Забавушка. И славно!
   Досифея крепко обняла её.
   -Сколь времени мы их, суженных-то высматривали, шлялися незнамо где! Ох и нарожаю я детишков много, если Устин не станет пакостником, но я его, - она сжала кулак, - во как буду держать! Признался вот мне - устал говорит от своей разгульной жизни, а силов бросить её не находил, а моя помощь-то и во время. Ведь совсем хмельного в рот не берет, советуемся с ним теперь постоянно, он дельные советы мне подсказывает. Я, конечно, опасаюся ёще, мало ли каверзу какую устроит, но виду не подаю. Ой, Забавушка, глянь, идет мой ненаглядной, да с сердитым видом, заговорилася я. У нас же с купцом Велизаром разговор назначен, отплывает он за товаром, да и хотим мы его просить, чтобы и на нашу долю чего диковинного привез. А я и заговорись с тобою! Побежала!
   Забава подглядела из оконца-то, Устин сначала сердито хмурился на Досифею, потом просиял, оглянулся, приобнял свою пышечку, звонко расцеловал, и поспешили они рука об руку на разговор. А Забава крепко уверилась - нашли они оба свои половинки, видно же.
   Устин сам себе удивлялся, как сумела Досифея-Феюшка стать такой нужной? При всей своей беспутности он ещё не разучился считать и анализировать, не зря же был лучшим в учебе. Едва отошедши от жуткого похмелья, пошел посмотреть, где и как живет его венчанная жена.
   -Вот попал, дурачина!!
   Он предполагал, что эта толстуха живет в окружении всяких там кошечек, подушечек, салфеточек, статуэточек. И очень удивился, обойдя небольшой уютный домик, в котором не было ничего лишнего - не пылились новомодные картины с ундинами и сказочными принцами, не было пуфиков, думочек и всякой другой так бесившей его ерунды.
   -Хмм, у толстухи с её деньгами и так скромно?
   Приотворив дверь в очередную комнату - любопытничал, пока никого не было в доме, гром-баба ушла на рынок - замер на пороге, постоял, посмотрел, тихонько присвистнул. Кабинет толстухин был... необычным, ничего такого, что напоминало бы о женщине. Большая карта княжества на стене, огромное окно, от которого на полках, вдоль двух стен стояли всякие книги.
   Устин подумал было - слезливые дамские романы, но специально осмотрев все полки, не нашел ничего подобного. Зато книги были здесь знатные - много редких, старинных, стоявших наособицу - которые он брал в руки с придыханием, много по всяким разным отраслям -"Кораблестроение", "Плодоводство", "Производство железа" - читая эти названия, подумал, что батюшка её увлекался. Подойдя к столу, на котором аккуратной стопкой лежали толстые амбарные книги, а посредине чертеж какого-то судна, застыл-завис. На каждой тетрадке красивым женским почерком написаны чудные слова: "Судоходство", дальше лежали:"Делопроизводство", "Выделка шкур", "Изготовление мебели" - почти каждая тетрадь была исписана этим же почерком.
   -Ну-ка, погляжу толстухин бред!
   0ткрыл судоходство и, присев на стул, не заметил, как пробежало время, с все возрастающим интересом вчитывался в эти записи, ухватил со стола красный карандаш, начал делать пометки и очнулся только от вопроса жены.-
   -Что, заинтересовали мои мысли?
   -А? - он поднял на неё непонимающие глаза. - Ты что-то хотела?
   -Да, вечер уже, пойдем вечерять!
   -Как вечер, я только недавно тут, - он замялся, - ...без разрешения вот... но увлекся - кой с чем не соглашуся. Но в целом - мысли дельные!
   -Правда? - просияла толстуха. - Может, возьмешься все обсчитать? У меня времени нехватка страшная, идеи захлестывают, хочется много чего сделать для княжества - негоже весчанам в хвосте плестись.
   Устин с удивлением заметил, что при всей её толщине, она очень даже симпатичная. -Надо же, а вот сбрось она с десяток килограммов-то, отбою от желающих не станет, - задумался Устин. - Я эдак по друзьям, а у неё полюбовники появятся??
   -Не позволю! - вслух выдал он.
   -Что не позволишь? - удивилась жена.
   -Не позволю с другими мужиками даже улыбаться.
   -Окстись, какие мужики, я с раннего утра на ногах и вот в это время прихожу домой?
   -А днем-то, со всякими ведь видишься?? - сам себя не понимая, завелся Устин.
   Досифея, внимательно поглядев на него, расхохоталась:
   -Это что, ревнуешь что ли?
   -Ревную-не ревную, а изволь быть верною женою.
   -А как насчет тебя, милочек? - она уперла руки в боки.
   -Да кто в здравом уме со мной при такой ... э-э-э... грозной связываться станет?
   -Вот и порешили, пошли вечерять, а там посмотрим, как пойдет.
   При всей её толщине двигалась она легко, стал Устин приглядываться потщательнее и через пару дней знал, что у его толстухи очень красивые руки и ступни, а уж когда приехав к болящему отцу, увидел Досифею во гневе, чего-то и загордился ею.
   Как она быстро разобралась с вороватыми слугами, поставила своего верного Митяя на хозяйстве, отцу знахарку самую дорогую, да понимающую привезла, так вот и дошло до него, как до зверя диковинного, длинношеего - жирафля, что от добра добра искать не надобно.
   А уж когда еще через день он понял, что его грозная, резкая, бесстрашная жена ещё и мужика неспознала, да и была совсем неопытною, тут уж от гордости чисто индюк раздулся. И ночи-то стали случаться сладкие, да вот одно печалило - короткие. Отец сразу тогда еще сказал:
   -Повезло дураку несказанно!
   Вот он сейчас и понял, да и горевал, столько лет потерял, сейчас бы уже и детишков двое-трое бегало.
   Устин сам от себя не ожидавший такого, с каждым днем все больше очаровывался Досифеей. Все нравилось в ней: ее практичность, умение быстро просчитывать все плюсы и минусы, неиссякаемый оптимизм, умение вежливо, но действенно поставить на место любого хама, жесткоть и наказание виновных и в то же время - доброта, готовность помочь и милая стеснительность по ночам. Никак не получалось у них выспаться, Досифея иной раз ворчала:
   -Можно подумать, у тебя подружек навовсе и не было!
   -Феюшка, то подружки, вспоминать не хочу даже, а ты... ну не получается тобой насытиться! Да и сейчас никто не назовет тебя толстухой, вот что значит старательный муж!
   Устину нравились их совместные вечера, они увлеченно обсуждали все, накопившиеся за день, мелкие и не очень проблемы, обоим нравилось такое взаимопонимание.
   Одно только расстраивало Досифею - подружка ее верная - Забавушка.
   -У вас глаза на заду что-ли у всех, такое сокровище не углядеть?
   -Шут его знает, - чесал макушку Устин, - даже и не скажу, перво-наперво она княжна, щекочет самолюбие стать княжеским родственником, а за Забаву и не думается, типа - жонка во всем мужу должна подчиняться. Тшш, тихо, тихо, я уже все свои взгляды полностью пересмотрел и так не думаю. Поверь, сокровище, я совсем по-другому на многое сейчас стал смотреть и точно могу сказать - углядит твою Забавушку достойный!
  
   Задумали они договориться с купцом Велизаром, чтобы закупил он понемногу разных заморских диковинок. Была у подружек давняя задумка - сделать княжество свое одним из самых достойных, а диковинки и пригодятся для привлечения любопытствующих. Были в княжестве и необычные места с источниками, что в студеную зиму не замерзали, местные-то давно вызнали великую пользу для здоровья, вот подружки и надумали обустроить там небольшие гостевые домики и бросить клич по соседям. Много желающих уже пожелали полечить свои ноги-руки-спины в чудесной водице. Да средств не доставало, никак не могла Забавушка выкроить лишние деньги из казны. А Досифее и стукнул в ум такой план - от продажи диковинок большую часть выручки отдать на постройки, Забавушка же отдавала ей всю торговлю там с уменьшенным налогом.
  
   ГЛАВА 5.
  
   -Дядечка Васечка, чевой-та порты у меня не держутся?
   -Разносилися, сколь уж бредем-то, у батьки небось, окромя двух дён и не нашивал, а здеся одне все время, вот и поширели! - обстоятельно пояснил Васька, незаметно показывая Даньше сжатую в кулак лапу.
   Схуднул Петяня знатно так, но кот с выжигою условились не говорить ему.
   -Неча раньше лошади телегу выставлять, только начал выправляться чудок, отдыху помене стало, да нытья убавилось! Смотри мне, Даньша, болтанешь ежли, сам с им и оставайсь!
   -Не, Василь Баюныч, я не согласный совсем!
   -Тогда молчи, пока сам себя не увидит, не сказывай!
   Васька втихаря, замечая даже крохотные изменения в поведении недоросля, плевался через левое плечо и крутил фиги. Петяне страшно не хотелось к царю Тритошке, он пыхтел, надувался сычом на Даньшины ехидные слова, но капля камень точит, вона уже плошки за собой стал намывать, сперва-то полохо, да вот последние пару дней совсем как иная бабенка - чисто отмыл.
   Васька сам себе удивлялся, но так легко стало у него на душе, понравилося ему об мальцах заботиться - они вона и прислушивались к ему, совета спрашивали, вечерами, замерев, слушали Васькины истории, которых он знал великое множество.
   -Довелось, когда еще совсем сопливай был, с Ягусею в ступе пассажиром полетать.
   -Чё, дядечка, и не боязно было?
   -Ну, впервой, конечно, поорал дурниною, Ягуся меня за шкирмон и возьми:
   -Будешь так-то верещать, сброшу.
   -Ну, замолк, куды денешься с энтого... хмм, отстойного дерьмолёта, назвал так-то ступу дракон Вэйка. Другому-то моя дурища бы не спустила, а с им связаться... - это же во сто раз дурее Горыныча. Тому простительно, об трех головах, всякая главною стать хочет, а у энтого дурь-то своя, не покупная, на сто голов хватит! Ох и учудит иной раз, одно хорошо, друг у ево Кощеюшка - мужик ума здравого да хладного, откуль только энтого драконищу дурного, - Васька понизил голос, не ровен час услышит, спалит в миг, и не станет кота славного, - не выручал-то.
   -Дядечка, а какой он, Кощей-то?
   -А ты как думаш? - прищурил один глаз кот.
   Петяня подумал:
   -Страшной, худой, вона, как древо засохшее, кости-то как у шкилета, зубов нету, глаз недоброй, брр!
   -Ну, может, и так-то выглядеть, а может и по другому, умеет лики менять-то. Ну отвлеклися, вот так-то и привык летать, упросил дырочку маленькую сделать в ступе, повидать чего, где летаем. - Кот задумался.
   -Дядечка?
   -А... да. Где только нас не носило, я пообвык, потом вот на помеле летал с ею, тама похужее, ветрище, да старушка моя, любительница выхвальнуться-то, виражи закладывает, а Вася на прутьях еле удёрживается. Но скажу я вам, чего только не видывал, однех шабашов ихних, они ведьмы, девки фулюганистые, я бывалоча чую - в разнос начинают итить, за метлы схоронюся и шепчу:
   -Метелочки, родненькие не выдайте на погибель-то!
   С их, дурищ, после погановки-то, станется - зачнут над единственным мужчиною куражиться. Но метелки понятливые были, распушатся, хозяйки-те спьяну и не углядят меня.
   -Баюныч, а сказывают, есть такие специальные... - Даньша замялся. - Ну на их тожеть летают?
   -Ковер-самолет, што ли?
   -Ну да, он. -Летал я на ём, неудобна штука, нет бы ровно доска, метерьял же - ямами, горбится, неприятственно, с дурищей моею сподручнее.
   Вплетал в свои рассказы Васька всякие поучительные моменты, дело молодое, ум не засоренный, запомнют и, глядишь, сгодится когда.
   Так-то и до Апрошкиной вотчины добрели, а тама, в первой же захудалой деревеньке Петяня и удивил, да не только Ваську с Даньшею, а и самого себя.
  
   Дело-то случилось такое, не хотел кот заходить в неё совсем, не пондравилася она ему, да ребятёшки заныли:
   -Хлебца мягкого давно не ели!
   Дал Васька им алтын, наказал по-быстрому обернуться, да и прилег в тенечеке. Только глаза призакрыл-по дороге пыль столбом, Даньша бегит.
   -Ба...юныч! - едва выговаривая слова, молвил. - Та...ма, тама, Петяня, в драку... я за тобой.
   -Ах, Ягусино горе! - подхватился кот и рванул в деревню, увидел вот...
   У столбов, недавно вкопанных, стояли крепко привязанные два тощих пацаненка, явно из чужедальних - не водилися такие, как перехженный сахар цветом у их ребятишки-то, а к третьему тащили упирающегося, вопящего всякие угрозы Петяню.
   Командовал всей этой безобразией мужичонка, плюгаш - такой, соплёй перешибить.
   -А позвольте узнать, - вкрадчиво так спросил кот, - чево тут у вас стряслося?
   -Да вот воришек спымали, ко столбу привяжем, а тама как вон Ксанко и решит. - Кивнул нечесаный мужик на плюгаша.
   -А много украли-то?
   -Да две ковриги хлеба будто, поначалу орал Ксанко, потом добавил, што муку и маслице тоже.
   -А что у их нашли?
   -Да краюху только одну, вот будем спрашивать, куда остальное дели.
   -Так-так, а этого, - кот кивнул на Петяню, - за што жа?
   -А пусть не заступается, ишь, нашелся, - визгливым голосом завопил Ксанко, - поносные слова молвит, не допущу! А ты шел бы отселя, мил челове... - он, разглядев кота, замолк. - Тыы хтоо?
   -Я-то? Я совесть твоя! Сколь, говоришь, маслица и муки у тебя украли?
   -Мешок целай и масла баклагу, весь собранный ясак, хозяину Апронтию сготовленнай.
   -Сильны робятишки, муки куль унесть, это даже ты под им упадешь, а тут щуплаи доходяжки.
   -А и шел ба ты отсель, покудова и тебя не привязали, - рассерчал отчего-то Ксанко.
   -Меня? Внука кота Баюна кака-то воша привязать собралась?
   В одно мгновение кот заметно вырос и не спеша двинулся к пятившемуся плюгашу.
   -Я тебя даже когтем не трону! Я щас, - кот оглушительно засвистел, пригодилися уроки Соловья разбойничка-то.
   Унесло мужичонку свистом и впечатало в забор.
   -Кто еще желает? - грозно вопросил кот.
   Молчали мужики, а чья-то бабенка всхлипнула:
   -Последнее ведь отдала на ясак-то.
   -Подь сюды! - поманил её Васька. Та несмело вышла.
   -Как звать?
   -Палашка я.
   -Вот возьми двух стоящих из этих болванов, и сходитя к ему на двор. Много чего найдете али в подполе, али в погребе, да бегом - один лапоть здеся, другой тама.
   Даньша уже перерезал веревки на Петяне, тот, утирая расквашенный нос, погрозил кулаком мужикам.
   -Вот выучуся на мага, приеду, я вас запомнил!
   Два других отвязанных ребятенка, бессильно опустились на землю.
   -Дяденька кот, голова кружится, три дня ни крошки, а этот поманил, дал по куску и тут же напраслину на нас возвел.
   Кот вытащил из котомки по небольшому кусочку:
   -Нате-ка, много вам пока нельзя, а чудок подкрепитеся.
   По улице,загребая босыми ногами пыль, бежал мальчонка:
   -Дяденька Баюнов, тама... у Ксанко, нашли... ужасть чево!
   -Вот, - кот повернулся к деревенским. - А вы за два куска хлеба детишков, с голоду умирающих...
   -Апронтий! - заорал неожиданно кот, - у тебя под носом всякое непотребство. А ты... спишь?
   -Нет, - ответило что-то басом из кустов. - Наблюдаю!
   Деревенские повалились в пыль, а из кустов вышел кряжистый, кривоногий, угрюмый мужик.
   -Ясак, значит, для хозяина собирал?
   -Дда, - заикаясь ответил плюгаш.
   -И сколь раз он его собирал в этом годе?
   -Дак, вот ужо третий! - робко проблеял кто-то.
   -Аха, третий? А не я ль тебе, паскуднику отсрочку на три года зимою дал?
   Деревенские охнули, потом враз загомонили.
   -Тих-ха, скажи, женщина, что нашли у этого? - Апронтий кивнул на съежившегося Ксанко.
   -Ах, господин, много чево! - торопливо начала перечислять Палашка.
   Чем больше перечисляла, тем сильнее гудели люди.
   -Вот так, значит, я задавил деревню непосильным налогом? Видишь, Вась, и есть-то соплёй перешибешь, а сколь гадости успел наделать? Эхма, людишки, жадность глаза застила. Ты думаешь, я тебя сразу живота лишу? Неет, ты у меня у этого вот столба и сдыхать станешь, медленно. Кто даст воды - рядом привяжу. Ослушаетесь - всю деревню отправлю на Кудыкину, тамошний Ухарь давно людишек просит, рабы у него перемерли. Пошли, Вась, до меня, отведаешь хлеба-соли.
   -А эти? - всунулся все еще злой Петяня. - Ты што же, оставишь так? Ведь тут же водицы поднесут.
   -Не смогут! - ухмыльнулся Апронтий. - Слуги мои верные не дозволят! - он как-то тоненько свистнул, и возле столба с уже привязанным Ксанком закачались две змеи.
   -Ух ты, силен ты, дяденька Апронтий!
   -Апрош, робятенки-то итить не могут, здеся оставить тожеть не резон, найдутся какие родня-приятели, ведь и каменьев не пожалеют!
   -Вась, ты меня чевой-то за совсем дурня числить стал?
   -Да нет, но тако пакостничество столь времени твОрится, распустилися твои людишки!
   -Как распустилися, так и заплетутся. Я ишшо посортирую их, кой кого точно на Кудыкину закину! Пущай у нового хозяина хлеб-от попробуют!!
   -Палашка, подь сюды! Грамоте разумеешь ли? -Да, батюшка Апронтий, обучена, прислугою у барина-то Авксентия числилася.
   -Понятно, а ребятенок твой где жа?
   -Не губи, владыко! - она повалилась в пыль.
   -Тю, дура! Я ево забираю отсель, штобы тебя никто не мог... как, Вась, слово-то мудреное - девки ведьмачки его все талдычут на шабашах-то?
   -Оконфузить!
   -Во, ставлю я тебя тута старостихою, не бойсь, пригляжу. Значицца, такое мое слово - ни в жисть не поверю, не мог этот один так провернуть все, признавайся, кто ещё?
   Толпа угрюмо молчала.
   -Значит, никто? - Зловеще протянул Апронтий.
   -Ты уйдешь, а нам тута жить! - пробурчал кто-то из толпы.
   -Ещё хужее, чем я думал! - Он опять тоненько свистнул, появились ещё змейки. - Слуги мои верные, желаю я вас поставить на пригляд за порядком, подраспустилися здесь, проверите все, как следоват, и мне доложите к утру-то, а я уж и решу, кого куда заслать. Вот эту бабенку, - он указал на Палашку, -охраняйте - кто даже одно слово плохое скажет - можете укусить, дозволяю!
   -А ты не тушуйся, запиши все найденное, завтра и раздадим по едокам!
   -Ну-ка, бедолаги, - Апронтий как пушинок поднял обессиленных робятишков и попер с ними из деревни, следом поспешал Вася со своими двумя. Петяня беспрерывно шмыгал носом-то, Васька вытащил чистую тряпицу, намочил её и сунул ерою. Идти пришлось совсем недалеко, там Апронтий и преобразился. -Экой ты, дядечка Апронтий, симпатишнай, чисто какой-то лыцарь! Вон дядечка Вася Баюныч, нам про ево сказывал! - восхитился Петяня.
   -Перво-наперво идите отмываться - вам всем с дороги-то надо, потом уже и поспрошаем, кто откуда, идите все вместе, помойтеся.
   -Погодь, Апрош, ты же знаешь, я не особо люблю воду-то, пусть мене вона не пострадавший Даньша подмогнет, а робятишков твой Кондрий помоет, у ево ловко получается.
   -Хорошо, друг мой!
   Кот растянулся на лавке, охая и постанывая от удовольствия - Даньша постарался, отмыл кота до блеска.
   -Охохо, славно-то как! - промурлыкал кот и вроде придремнул.
   Даньша шустро рванул в бассейн, негромко бурча, совсем не замечая приподнятое Васькино ухо.
   -Барин-котярин, сам не может, видите ли, всю жисть коты лапой моются, а тута ему султанское мытье понадобилося!
   Отмытые смуглолицые детишки оказалися и не смуглые, грязи на них случилося много.
   -А и худы вы, охохонюшки! - пригорюнился кот. - Пошто одне-то бредете, где матка с батькою?
   -Нету! - угрюмо ответил тот, что малость постарше. - Одни мы на всем белом свете!
   -Ну подумаем мы, чево с вами делать, куда брели-то?
   -К весчанам, к Забаве Елисеевне, хотели в ноги пасть, на учебу проситься.
   -Дядечка Вася, - робко потянул его за лапу отмытый Петяня, - а давай их с собою возьмем, все одно сами туда жа идем!
   -Ишь ты, прыткай! - Васька не был бы Васькой, если б не воспользовался такой возможностью. - А как ты себе тако представляш, дядечку Васечку за няньку?
   -Не! - серьезно ответил недоросль. - Я чевой-то как увидел из замореных, к столбу привязанных, эких дохлых, а супротив их толпища - злость меня обуяла, другая, не така, как когда сладенького хочется, а ево и нету. Ты же сам баешь - слабых забижать последнее дело! Ну я и враз задумал - Даньша хоть и верткай, а супротив мужиков-то не устоит, я потяжельше, ну и велел к тебе бежать-то, а сам - виш. -Петяня тяжело вздохнул: - Теперя точно учиться стану, перво-наперво, как драться уметь, вона юшку пустили, злой я стал. -Да ладно, добредем до городу-то, опять зачнешь: перины мягкие, булочки сладкие, - подначил кот.
   Петяня поколебался, что-то решая в уме и спросил:
   -Дядечка Апронтий, а нет ли у тебя мущщины знающего, в ученье штоб помог, хош кулаком ответить кому? Дорога-то дальняя, мало ли кака зараза встренется ишшо? Один дядечка и не справится, а я покрупнее буду, всё в нос кому суну, как вона мне-то?
   -Ежели не передумаешь, назначу, есть у меня подходящ мущщина. Но суров, гонять ведь станет, как Сидорову козу.
   -Я постараюся, силов-от не столь много у меня, зато хочу, обидно жа, хочу вот кааак размахнуться, и штоб отлетали всякие далеко.
   Васька не выдержал, подскочил к какой-то лавке и постучал лапой.
   -Что это ты?
   -Да в лапе чевось застряло! - сплюнул трижды влево Васька. - И на зубах тожа, стар я становлюся, поди и не смогу ответить достойно обидчику какому, вся надёжа на вас с Даньшею!
   -Дядечка Вася Баюнович, я пока сам не знаю, чево у меня получится, но мелких давай возьмем, а?
   -Я подумаю, погляжу!
   Поздно уже вечером сидели два старых приятеля на крутом бережку озера - гордости Апрошкиной, зело красивушше было оно, да не всякому удавалось увидеть красу его, настоящую. -Эхма, Апрош, кака благость тута - чево я, дурак, тогда на посулы сладки польстился, скажи?
   -Молодой, глупай, вознестися возмечталося, как жа, возля самой бабы Яги! Она-то шелками стелила, слова искушающи говорила и чево? Ну полетал с ей, миры всяки повидал, но не так как хотелося, а пролетом, в ступе, надоть-то пошшупать-понюхать изнутря! Потом вот у беспутной на хозяйстве осел -все без пригляду за столь лет - не приглядывай Васька-подлец, порушилося бы! Эхма, не стану и воспоминать! Я от обиды-печали согласился на Костянову просьбицу недоросля обтесать. Конешно, не сказывал ему, но когда сынка углядеть случилося - Мамочки!! Гора сала, студень, с ложки кормют... я Костяну навысказывал всяко, да и понимаю у ево сколь времени всякие рэво... чево-та, как тама Вэйка сказывает, неколи и продыхнуть было - подсказал все жа, бабье-то поразогнать, ишь, из мальчонки пугалу сделали. Да и интересно стало, может, в горе-то чево и имеется Костяново. Он мужик славной, должно жа и евоное в дитятке хоть чудок быть. Признаюся, поначалу совсем безобразной был, скулил, кроме пожрать и полежать ничево и не надоть было, хотел уже и наплювать и возвернуть, да Даньша как с неба свалился - выжига, шустрай, ехиднай, мой-то озадачился, завидно стало. Даньша как на дереве родился... - кот странно замолк.
   -Вона оно как, я-то дурень, не углядел, ну, ладно! - он кивнул башкой. - Так вот и по муравьиному шажку стал за им подтягиваться, рыдал сколь раз, мы делали вид - не знаем, зачал в человека превращаться, щас-то парнишка и парнишка, малость толстоват, но твой Косьма пусть посгоняет остатки, порты вона совсем свалются скоро, оставлю их, пусть потом сам над собой посмеется. Я сильно озадачен - ведь трусоват был, ночью от каждого шороха дергался, а в деревне, глянь, все верно порешал. Даньшу за мною послал, сам-то когда и добежал бы, да и не убоялся... Вот, Апрош, и думаю, может, и случится такое - вылупится из ево неплохое?
   -Косьма приглядится и скажет, знаешь же скольких он забраковал.
   -Я, Апрош, думаю, знать, судьба моя такая настала, детишков подбирать. Они жа не бабка-хулюганка упертая, чай смогу имя добра-то во младые головы вложить?
  
   Косьма - суровый неразговорчивый мужик, встретил Петяню пристальным взглядом, под которым недоросль стушевался и заробел.
   -Не станет со мною возиться! - поник Петяня и, горестно вздохнув, повернулся уходить.
   -Ты куда? - спросил мужик гулким басом. - Я тебя отпускал?
   -Дак это, дяденька Косьма, понЯл я - не станете со мною учебу проводить-то, я неприспособленнай, неловкай совсем, эххх! - Петяня махнул рукой, не оборачиваясь.
   -Иди сюда! Посмотрим на тебя! Таак! - Косьма крутил и вертел Петяню в разные стороны, заставлял приседать, пару раз подпрыгнуть, наклоняться, дотягиваться на мысочках до высоко висящего странного шара. Упарился отрок, пот с него просто лился, но так хотелось ему научиться хотя бы малому - суметь отмахиваться. Дорога впереди еще длинная, мало ли - он самой крупнай, да и сколь тама силы у Даньши, и тем более, у полуживых, каких мучили вчерась?
   Все это и озвучил упарившийся Петяня, устало шлепнувшийся прямо на землю.
   -Дяденька Косьма, знаешь, как обидно было так-то терпеть, я хоть немножко бы... а?
   Предупрежденный Васькой, Косьма внимательно выслушав его, проронил:
   -Беру, многому не научу, но окрепнуть помогу и покажу несколько ударов, чтобы, значит, не случалось больше привязанным стоять. Будет очень трудно, однако у тебя костяк хороший, сумеешь перетерпеть первое время, выйдет из тебя толк!
   -Ай не омманешь? Я не знаю, сколь могу терпеть, а так зло во мне разошлося, эдак всякой над меньшими станет изгаляться!
   -А ты кошек-собак не мучал разве?
   -Нее, я всего не помню, но кошков совсем не было, я бы всяко помнил, вона у дядечки Васечки шкурка мягонька. Я ночью-то проснуся - зябко, и к ему подлазю, а он такой теплай, шерстка чисто соболья-откуль я про ево и знаю? Не помню, но дядечка Васечка сказывал - у княжны кошка имеется зело красивушша, вот я и задумал, давно уже - как исправлюся, и подорют они с кошкою мне котишку малого, ох и любить стану, и спать он станет у меня на груди. Ты, дяденька Косьма, только Баюнычу не сказывай про котишку, он в меня вовсе и не верит. Помоги мне за ради всего доброго, я так сильно задумал драться уметь!
   -Порадовал ты меня, Петро, если на самом деле так думаешь и захотел, начальным навыкам научу, а у весчан? - Косьма призадумался, а потом сказал: - Есть толковый вой - Боян и еще, слыхал я, основательно там устраивается Велизар-купец!
   -Ууу, купец, чево в ем воинского и есть?
   -Не укай, Велизар не так давно в купцы подался, так-то - один из лучших воев, возьмет он тебя в ученики, быть тебе славным воем. Опять же, все от тебя зависит, не сдрейфишь - сможешь все. Воями не рождаются, упорство, злость и годы тренировок, тогда вот и получается. Подумай, откажешься, я пойму!
   Поклонился ему Петяня и пошел ко своим. Васьки не было, ребятишки сидели на подоконнике, нахохлившись.
   -Чисто воробьи перед дождем! - подумал Петяня.
   -Ну чево? - Спросил Даньша, Петяня обстоятельно поведал про разговор с Косьмой, вздохнул, понимая, что станет ему ой как не сладко:
   -Даньш, я вота упрямством от тебя напитался, пусть буду падать, но стану учиться, Косьма сказывает, кулак у меня хорошай, все в морду кому дать смогу!
   -Петянь, - подал голос старший из спасенных, Лихослав - Лишка по-простому, - тожеть с тобою пойду, вдвоем оно весельше!
   -Вась, а парнишка-то занятный! Не знаю, как тебе удалося за месяц из него жиров столь выгнать, видывал я его - гора жира была, ходил как утка, да с одышкою!
   -Тяжкими трудами, руганью и личным уменьем - моим и Даньши, пообтесался чудок. Порты мне надобно для ево подобрать, чисто в юбке ходит!
   -Погоняю с седмицу, опять велики станут. Погодь, Вась, вот как к весчанам уходить время настанет, тогда и справишь ему порты.
  
   Ох, какая тяжкая мука досталась Петяне! Сколь раз он готов был сдаться и взвыть:
   -Не могу боле! - но останавливался всякий раз в полушаге от такого по двум причинам: рядом пыхтел немощной поначалу Лишка, и был еще такой ехидный взгляд Косьмы, казалось, он с нетерпением ждал - вот Петяня скажет:
   -Сдаюся! - И тот с облегчением и даже радостно ответит:
   -Так и знал!
   Лишка после седьмицы занятиев как-то весь подобрался, стал таким упругим, Петяня горевал про себя, был-то по-прежнему рыхлым, "ну не так, когда оне с Баюнычем вдвох шли, а все одно - толстай." Не видел себя Петяня со стороны-то, не признали бы в этом отроке мамки-няньки своего Петюнюшку навовсе.
   Васька волновался, наедине дотошно выспрашивал Косьму:
   -Не во вред ли недорослю така наука, не получится ли, ослабнет он и зачнет прибаливать? Я за ево волнуюся, даже ест-то вечером уже в полусне.
   Не видел и не слышал спящий Петяня, как разминали ему руки и ноги Даньша и второй задохлик, девчонка лядащая, как оказалось. Узнавши про то, Васька долго чесал лапой между ушами, но делать нечего:
   -Как вот их бросить-то, одне-одинешеньки, доведу до весчан, обскажу Забавушке, чево и как, посодействут, надеюся. Да и есть у меня в мешке-то кой чево нужное для ее средина. Пущай детишков учут на волшебных предметах, у Яги оне все одно ржавели и валялися как попало! Отписал я, когда уходил, ей, чево взял за службу многолетню, неблагодарнаю, пущай!
   Косьма сготовил мазь, Васька чихал от нее, но ребятешкам она была на пользу.
   Где-то в конце третьей седьмицы Косьма впервые сказал:
   -Ну што, ученички мои неожиданные, многому научить не успел, но ежли не забросите эту науку, станете и у весчан заниматься, толк из вас выйдет!
   И видя, каким восторгом загораются их глаза, добавил:
   -Старайтеся всегда держаться друг дружки, спину научитеся защищать - мало кто сумеет вас одолеть! По одному - вмиг раскидают, вдвоем - точно нет!
  
  
   Глава 6.
  
   Пришел черед идти дальше, Апрошкины мастерицы пошили для всех робятишков заплечные мешки на лямках, другие слуги подсобрали для дальнего пути одежки, кой какую обувку, провианту - оставалося найти приличные порты для всех. Ольшану тожеть не стали в девчачье наряжать - в дороге оно сподручнее мальчишком итить, да и спокойнея - согласились все. Пошли по лавкам одежным и выбрали Васькины питомцы единодушно порты из грубой ткани, называемой 'чертовой кожей'.
   -Да чево эвто вы на таку страсть польстилися? - изумился кот.
   -Дяденька Васечка, не рвется жа, и намокнет не скоро! - ответствовал Петяня, а Даньша добавил: -И на дереве повиснуть можно, не оборвавшись.
  
   Васька поохал, дал им мелочишки, велел 'Пойтить в сладкие ряды, петушков на палочке да пряников печатных прикупите, я пока расплачуся'.
   Ушли мальцы, Васька и развернулся - прикупил всем по рубахе и другим портам.
   -А как жа, негоже перед Забавушкою оборванцами-то оказаться! - говорил он вечером Апронтию. - Хто знает, может, как состарюся и приют дадут, не Петянька, так Даньша, али брательник с сестрицею. Маракую я - не простые побродяжки оне, ой, не простые, но выпытывать всяко не стану, захочут - сами обскажут! Не было у меня до сей поры детишков, сейчас ажно четыре! И у Петяньки только папаня имеется, это же не Ягуся моя - детишки!
   В Васькином безразмерном мешке все обновки уместилися незаметно, и пошли наутро они дальше.
   Петяня чуть не прыгал от счастья - сумел-таки стать нормальным, и не отправил его Баюныч к тому царю морскому, а учиться ему зело захотелося, чай, не последним может станет в обученье, да и вчетвером, это не один. Опять шли, как тама в сказах-то сказывают, тропами нехожеными, лесами дремучими. Вот лес дремучий и удивил. Ну, не совсем дремучий, но густой кустарник цеплялся. И шел Баюныч в хвосте, ребятишки, меняясь, отводили колючие ветки, чтобы кот мог пройтить.
   -У нас, дядечка Вася, - все как и Петяня звали его дядечкой, - царапины быстро заживут, а вот тебе с испорченной шкуркою быть негоже, чай, старшой! - рассудительно сказал Лишка.
   Даньше надоело плестись по земле-от, и он белкою понесся по деревьям.
   -От ведь выжига! - сплюнул набившуюся траву в пасть кот.
   А откуда-то неподалеку раздался дикий крик Даньши, он как-то отчаянно звал:
   -Робятыыы, сюдааа!
   Как рванулся на ево крик Петяня, сам не понЯл, но стучала в голове одна мысль:
   -Даньша в беде!
   Какой там колючие кусты, Петяня летел, не разбирая дороги, не замечая царапин и, выскочив враз на небольшую полянку, увидел сидящего на коленях возле каких-то палок его, громко рыдающего! -Даньш, чево? - едва переводя дыхание, смог спросить Петяня.
   -Вооота! - заливаясь слезами, показал Даньша, Петяня глянул и обмер. Оказалось - то не палки, а гнездо порушенное, и лежат тама в ём маленькие, едва вылупившиеся птенчики. Да видать, крупной и породы! Да неживые!
   -Охти мне, - по-старушечьи шумнул Петяня, опустился на корточки и осторожно начал брать птенчиков, надеясь, что хоть один выжил.
   Даньша прорыдал:
   -Неживыя оне!
   А Петяня, взяв самого слабого, вдруг замер, поднес его ко рту и легонечко дунул, птенчик трепыхнулся.
   -Вота, один пока дышит. Чё делать-то?
   На поляну вывалились остальные:
   -Дядь, чё делать?
   Кот тут же полез в свой мешок, достал баклажку с молоком и сказал:
  . -Петянь, набирай в рот и пои его изо рта своего. Ох, какая горя! Это ж ... - заохал Васька.
   Петяня и Ольша хлопотали над птенчиком, едва-едва смог недоросль влить несколько глоточков молока в птенчика.
   Даньша горько всхлипывал. Все удрученно молчали, чево можно сказать, а с высоты на них стремительно летел... орел - не орел, а огромный птиц!
   Ребятишки сжались, Васька наоборот, выпрямился и стал больше, встав перед ними, загородив их собою.
   -Ты погодь, приятель давнишний, Ферапонт, клюв острый на детишков нацеливать-то, али не углядел - не под силу моим мелким твое гнездо разорить и пару твою неведомо куда девать!
   Птиц завис в метре от земли, потом аккуратно приземлился возле всех.
   -Что тут произошло? - клекочущим голосом спросил всех сразу.
   -Я, я... - судорожно выдыхая, ответил Даньша. - Я по деревьям полез, кусты внизу колючие, а тута... - Даньша опять всхлипнул, - гнездышко разворочено, и детишки неживыыя!
   -Не, один самой малай дышать зачал! - бережно держа в ладони крошечного птенчика, ответствовал Петяня.
   -Добрался-таки старый враг до моих деток! - как-то злобно щелкнул большим клювом Ферапонт. - Вась... Его перебил осмелевший Петяня:
   -Дядечка Ферапонтов, дозволь просьбишку одну?
   -Дозволяю! - удивился птиц, его такого грозного боялись все. Смотри, парнишка явно трусит, а все одно, храбро лезет в разговор.
   -Дозволь эвтого малого птенчика с собою взять? Мамка евоная у ворога томится поди, а я вона его из рота поил, он сглотнул и задышал, я взаправду стану за им хорошо глядеть! Он такой слабай, пока ты с ворогом лютым расправишься, он, поди, вырастет, а я стану ему наипервейшим другом! Дядечка Ферапонтов, ты реши тако!
   -Вась? - спросил птиц.
   -Тако же подумал, только Ольше хотел отдать!
   -Нет! - громко вскричал недоросль, - я с им уже познался, вона, глядите! - Пока вели разговоры, Петяня успел сунуть птенчика себе за пазуху. - Вона, спит спокойно, а я уже и имя ему дал, про себя-то!
   -И какое же? - клекотнул птиц.
   -А - Феля, Фелюнька!
   -Ишь ты, Феля, ну быть по тому, только помни - случись чево по твоей вине...
   -Не, дядечка - он слабай и малай, как такова забижать-то?
   Птиц, как-то горестно клекотнув, собрался улетать, Васька твердо сказал, что детушек безвинно погибших они предадут земле, пусть Ферапонт не беспокоится за птенчика - оне всем миром за им приглядывать станут!
   -Разберуся с врагом своим лютым, сразу навещу сыночка!
   Как возрадовался Петяня и шел дальше, осторожно обходя всякие кусты - подолгу нес маленького птенчика в ладонях.
   Все Васькины ребятешки дружно радовались, когда через день птенчик совсем оправился, и стало понятно - выживет. Петяня вскоре привык разговаривать с Фелею. Спервоначалу все посмеивалися, а потом, когда Петяня поругался за што-то на Фелю и тот поник, начали верить, что их спасеныш взаправду все понимает.
   Все выискивали ему жучков-паучков-червячков, птенчик заметно подрос и обожал сидеть на Петянином плече. Они в заботах-то и не заметили, что вдалеке уже показались земли весчан.
   Уже перед самой границей с весчанским княжеством остановилися в небольшом постоялом дворе - надо было помыться, привести отроков в приличнай вид.
   -Чево будем побродяжками глядеться?
   -Да денежков-то у нас и нетути, не пустют за просто так-то! - вздохнул Даньша.
   -Апронтий выделил сколь-то монет за пакостного старостишку, вы ж его и вывели на чистую воду-то.
   Петяня взмолился:
   -Дядечка Васечка, ты не подумай чево, но пирогами пахнет... слюни вона побежали!
   -Помоетеся, потом будут вам пироги!
   Заказал Васька, пока детишки ево мылися, супу густого, сытного, да пирогов с ливером и рыбою, да напитку смородинового, да медку.
   Ребятишки чинно рассевшись, не торопясь хлебали супец, а за соседним столом две какие-то мутные рожи об чем-то переговаривалися.
   Окрепший, ставший симпатичным птенцом Фелька бегал по краю миски Петяни и утаскивал из под ево носа вкусные кусочки, ребятишки смеялися, а Лишка тихонько толкнул под столом ногою Ваську.
   -Баюныч, про тебя речь ведут-то.
   -Чево там?
   -Да вот...
   Мужики как раз встали и подошли к столу.
   -Скажика-ка, кот говорящий, не тебя ли Ваською звать?
   -Васьки, вона, на заборах орут дурниною, а дядечка наш - Василь Баюныч! - тут же ответствовал Даньша.
   -А эта... не встречался ли вам похожай кот, тожеть чернай, он бы нам пригодился!!
   -Пошто он вам нужон?
   -Да вот, - один вытащил из-за пазухи смятую бумажку, - грамотнаи есть у тебя, Василь Баряныч?
   -Есть, как не быть, у Забавы Елисеевны все учиться станем, - пробурчал Лишка.
   Второй, молчаливо стоящий рядом, воскликнул, глядя на птенца.
   -Питирим, глянь-ко. Энто же... энто же - золотун!!
   -Каакой золотун, Фелька энто мой! - вскинулся Петяня.-
   -И прозванье у ево уже есть? Повезло тебе, парняга, мало кому удается вживую мальцов золотуна даже увидеть, а уж хто имя ему придумает, тот навовсе станет золотуну дружбаном, и така птица всякого остановит, с им взрослым связаться... страшно дело.
   -Ты откуль все знаешь?
   Петяня посадил наевшегося Фельку на плечо, и тот закрыл глаза, задремывая.
   -Дак я в другой... другое время охотничал. Довелося мне золтуна видеть в небе-то, энто же така махина - крылья аршина три размером-то, а красивай, чисто из золота отлит, но когти у его, бают, страшенные, у ево и врагов-то поди нету!
   Второй с удивлением смотрел на Лишку, что-то черкавшего в его листке.
   -Ты эта чево делаш?
   -Ошибки исправляю, стыдоба так писать-то, у нас даже Фелька поумнее станет.
   Птенец открыв один глаз, согласно цвикнул.
  
   Который охотник присел рядом с Петяней, не сводя глаз с Фельки: -Диво дивное! Не скажешь ли отрок, как ты ево заполучил-то?
   -Да я ево... дядечка, чево с тобою?? - встревожился Петяня.
   Кот хватал воздух и ничево не сказывал, только тыкал лапою в разрисованную Лишкой бумажку.
   -Дядечка Вася, дядя Баюныч? - теребили его ребятишки, кот не реагировал. -Лиш, Лишка, он чево, в одмороке? Вы чево тута ему подсунули? - стал приподниматься, состроив грозную рожу, Петяня. - Да за Баюныча вас Апронтий живо к царю Тритошке пузом трястись отправит!
   А Фелька вмиг грозно растопорщил свои пестренькие перышки и вместо цвиканья грозно клекотнул.
   --Вона я чево и сказывал - золотун, настоящий! - завопил тот, которого заинтересовал птенец. А Васька наконец-то отмер:
   -Вот оно как выходит... ну так тому и быть! Робятишки, айда отселева, надоть поторапливаться, успеть у Забавы записаться, слух идет - много отроков так-то пожелали в учебу податься! - Кот, говоря все это, как-то сгорбился, ребятишки, забрав недоеденные пироги - заплочено за их, дружно поднялися. Лишка незаметно взял почирканной листок. В комнате кот горестно поник.
   -Да чево случилося, Лиш, прочитай!
   Лишка, нахмурившись, стал читать непривычно запинаясь.
  
   "Памагитя пажалейтя сторушку немачнуя
   Абакрал миня кот зладеюка чиста варана масть у ево глаз один касой
   строшной вараватой аставил без срествов нетути даж корачки хлебца
   хто памагнит мине аткажу душагрею и митлу тожа супастат акаянай всю жись искаверкл вирнися сквернавищо""
  
   -Дядечка, и ты из-за энтова разостроился??
   -Эхххма, сколь лет заздря потратил!! - горестно качал головою кот, а Даньша вдруг захихикал:
   -Глаз касой, хи-хи-хи, где? Похоже, у ей косой, ты у нас самай красивай кот, и никака масть у тебя не ворона, ты коричный, темноватай, вона, на солнышке сильно отдает!
   Даже Фелька, осторожно спрыгнув на кота, успокаивающе зацвикал.
   -Ну чево-жа, окрестила меня ворюгою, пусть теперя и живет, как жалаит, я для ей - помер!
   В дверь комнаты осторожно стукнули, Ольша, ближе всех сидевшая к двери, открыла. Вошел второй, что наводил расспросы про Фелю.
   -Василь Барянович, я энто, спросить вота схотел, можа, и я с вами-то до весчан подамся? Сказывают, княжна у их зело многомудра, я ж охотник не из последних был, да заломал меня ведьмедь-шатун, валялся долго в горячке, а напарник и исчезни с охотничьим добром-то, вот и маюся тута. Одному-то несподручно итить, а кумпанией, оно надежнея. Я вам пригожуся, да и птенчика кой чему подскажу, как обучить. Непроста птица-то, ежли смала обучить, чище пса какова станет защитником!
   -Я Баюнович, пусть мальцы и порешают!
   -Фель, как думаш? - спросил Петяня, птенчик цвикнул.
   -Ну, раз Фелька согласнай, то пусть идет.
   Собралися вмиг и ушли, на столбе осталось висеть Ягусино объявление с Лишкиными исправлениями, а внизу, на аккуратно наклеенном листке красовался в ответ искусно нарисованный большой такой кукиш.
   Васька сразу же приметил - у весчан везде порядок, деревушки чистенькие, домишки аккуратные, дороги чисто загляденье, людишков заморенных не видать, никто без дела не болтается, в придорожных харчевнях кормют сытно и недорого.
   -Ай да Забавушка Елисевна у вас, получче иного мужика - крепкого хозяина, глянькося, пол-княжества прошли и лепота! Вона, смотритя и учитеся хозяйствовать!
   -Чево нам учиться, мы жа не княжьи детки? - сильно так удивился Петяня. - Я родителев плохо помню, у Лишки с Ольшею совсем нету, да и Даньша не здря убег, щитай все ничьи!
   -Дубина - мои вы!
   -Да ты ж сам говаривал сколь раз - доведешь так-то меня и покедова?
   -Я так-то когда сказывал, напомни?
   -Ну, как только в путь-дорогу тронулися...
   -Вота! Не стану сказывать, чево вместо тебя было...
   -А я и не стесняюся, Даньша все одно видел, а робятишкам сам сказывал про себя-то, чай вместе держаться станем, чево скрытничать-то, - надежа она должна быть среди друзьев!
   -Я тебя упреждал - станешь ныть, ябедничать, так-то и сделаю, а ты не хитрованничаш. Да и итить мне некуда, станем у Забавы Елисеевны приюта просить. А нащет добрым хозяином быть - то энто и в своем дому надоть суметь!
  
   До столицы весчанской остался один переход, вышли по зорьке. Васька уже стал привыкать, что никого будить не надобно, Фелька откуль-то распознавал время и тихохонько клекотал Петяньке на ухо, тот и подхватывался враз.
   Васька сильно удивлялся, лапу отбил стучать, никак не ожидал он такой заботы о птенце от Петяни. Радовался про себя, вслух же ни-ни, дай ему слабинку, опять зачнет пальцы загибать и мамок-нянек требовать, про которых он сразу же обскажет Костяну. Энто ж надо, пили-ели ево еду, заботилися об их, а оне про Костяна ужасти всякие недорослю сказывали, негоже про такое забывать-то, страшилищу из родителя сделали!!
   А еще и Ферапонтов птенец к месту случился, спят-едят вместях, у Петяни заботушка стала большая. Фелька-то совсем никакущий был, Васька и не чаял, что оживет, а смотри, как Петяня с им носится! Отдыхнуть-перекусить садятся - он вначале Фельке отломит, потом себе - дивно!
   Вот как раз присели на чудок - водицы испить, хлебца пожевать, а с неба и свалися почти на головы - Ферапонтушко!
   А Фелька-то, Фелька... крылышки свои коротки в растопырку, грозно так клекочет и наступат мышь на гору!
   Папаня и клекотни ответно, птенец все одно ругается по своему. Тогда Ферапонт и распахни крылья-то свои, и враз спрятал в их чадо!
   А детишки замерли - когда так-то увидеть случится золотуна крылья поблизости. А Фелька копошится у ево в крыльях-то, высунул головенку и цвикает Петяньке своему - 'подойди дескать' - знали уже все, зовет он всегда так Петяню-то. Охотник как сел задом на каку-то коряжину, так и не шевелился, с восторгом глядя на громадну птицу.
   -Дядь?
   -Иди, не бойсь, зовет ведь Фелька.
   -Ферапонт, ты тово, не забижай недоросля! - попросил Васька.
   -Зачем я стану забижать того, кто сынка моего единственного выходил? - как-то гортанно спросил птиц. - Те, остальные, дочки были. Вижу, сынок совсем окреп, благодарствую, малец! Проси чего хошь!
   Васька аж зажмурился:
   -Ну щас он выдаст - хочу, хочу, хочу...
   -Дозволь просьбицу обсказать, дядечка Ферапонт?
   -Говори!
   -Дядечка, я знаю, Феля скоро лететь сможет, а вота без него совсем не смогу, ведь ест до сех пор из рота моево! Может ты дозволишь ему со мною почаще бывать? - и столько мольбы стало в глазах Петяни, что Васька аж крякнул.
   -Да чево ж творится на белом свету?
   А Ферапонт-то удивил, молвив:
   -Да и сынок от тебя уходить не собирается, ругается на меня!
   Фелька и впрямь клекотал, знали опять же все, клекочет - значит чем-то недоволен.
   -Буду прилетать, слетка учить, а так-то возле вас всех пусть и будет, не с руки мне его забирать, сейчас надо кой кого наказать!
   -Ой, дядечка Ферапонт, благодарствую! Я жа без его и спать не засну, он мне чисто брат меньшой покуда. Вырастет вона как ты-то, я и стану перед им плюгашом!
   -Фель, иди ужо!
   Птенец, цвикнув, тут же выскочил из под отцова крыла и, переваливаясь, заторопился к Петяньке, тот посадил его на привычное место и, диво-дивное, Фелька легонечко стал дотрагиваться клювом до его щеки!
   -От ить, любовь случилася! - расстрогался кот.
   А птенец и недоросль ворковали промеж собою, и не было им дела до остального.
   -Забавушка, там к тебе цельная делегация просится, чудная такая. - Заскочил отчего-то веселый помощник Венедикт-Веньша. - Прими скорея!
   -Но, Веньша, ты же знаешь, набор учеников закончился?
   -А ты посмотри на них, да повнимательнея!
   -Ну зови!
   Первым в кабинет вошел... кот, да не простой, а ученый, ростом с огромного дворового кобеля, что бегал отпущенный с цепи по ночам по княжьему двору, и никто не смел совать носа к ним. Знали - никого не подпустит и ничего не съест, пытались уже мясцом-то с сонным зельем соблазнить.
   -Здрава буди, княжна Забавушка Елисевна, на долгие годы! - Отвесил ей низкий поклон кот, а за ним вошли четверо ребятишек.
   Вот они-то и привлекли внимание Забавы. Принаряженные, с приглаженными вихрами, мальчонки - один повыше и покрупнее, а два худенькие, и девчушка - в чем душа и держится. У того, что повыше, на плече сидел птенец, да не простой ворон, а птенец редкой птицы - золотого орла.
   -Здрава буди, княжна! - дружно поклонились ребятишки, птенчик тоже цвикнул.
   -Вот, Забавушка-княжна, привел я, значицца, к тебе в ученье робятишков, пошол-то с однем поначалу, вона, с Петянею. А потом вота и остальные прибилися, ты уж разреши нам отучиться-то, детишки сиротинки, все до тебя рвалися, не станут сиднями сидеть, а штобы ты не сумлевалася, я тута принес кой чево для обученья всех значицца.
   -А птенчик, он тоже к вам прибился? - удивилась Забава.
   -Да спасли мы ево, тама гнездо ктось порушил, решили - все неживыя, а он и шевельнись! - вступил в разговор мальчонка побольше. - Ну я вот и комил ево из рота, не, папка имеется, знашь, какой красивай? Крылья - ух, только у ево враг завелся, нельзя мальца оставлять-то, погубют. Вот мы с Фелькою и пришли. Ты не думай, Фелька, он все понимат, тако же станет учиться!
   Забава перевела взгляд на шустрого мальчонку и замерла, увидела кой чего во взгляде-то.
   -Ну что ж, раз вы сами так долго сюда добирались, быть вам учениками средина. Только вот придется частенько на всякие работы ходить, у нас так заведено.
   -А мы и не боимся, - вступил в разговор хмурый второй мальчишка, - ты только нам кой угол выдели, а уж мы не подведем.
   Кот взял свою котомочку и начал доставать оттуда волшебные вещи.
   Забава ахнула:
   -Так ты тот самый кот Василий?
   -Да, Баюнов праправнук.
   -Васенька, да это же, это же... - Забава не могла подобрать слов.
   -Вот, и я тако же уразумел, когда забирал за свою долголетнюю службу у неблагодарных личностев, а оне, виш - меня вором и охрестили!
   -Не переживай, Василь Баюныч, никто тебя здесь не обидит, а много ли знаешь сказов-то?
   -Ой, Забавушка, - взмахнул лапами кот, - не перечесть, не переслушать.
   -Вот и славно, быть тебе старшим над младшенькою группой - сиротки мелкие, пришли едва живыми со старшими своими, да и пригрели мы их, пришлось и сорганизовать такую группу, а старшего и не нашлось.
   -Ух ты, дядечка Баюныч, ты теперя учителЁм станешь, здорово как! - сказал высокий, а Забаве на миг почудилось в его облике что-то знакомое.
   Но сморгнула она, и вроде мальчишка как и все - обычный, а вот Даньша... заинтересовал, но в точности как Васька поняла - не надо спрашивать, придет время... сам скажет.
   К вечеру обустроилися, поскольку Ваську 'назначили' учителём, то и жильё нашлося для всех сразу - небольшой домишко в нескольких метрах от средина с живущей там старенькой Рокшею, которая кажин год привечала у себя учеников. Брала с них небольшую плату, да и сама возля них забывала про одинокую старость.
   -А тута глянь-кось, сразу кумпания славная, столь жильцов!!
   Робятишки сразу же, как муравьи - забегали, навели порядок и в домике, и небольшом дворике, перетрясли все постели, поотмывали окна, отскоблили стол и лавки. Рокша только охала.
   -Василий, каки у тебя робяты славны, эдак-то мой домишко чисто хоромы княжески стал!
   Васька помуркивал, поглядывая на упарившегося Петяню - тот изо всех был самый сильнай и с каким-то огромным удовольствием таскал лавки, передвигал стол, выносил ведра с грязною водою... Фелька тоже суетился - Петянька наложил для нево всякий легкий мусор на подоконник, он хватал клювом и скидывал его из окна на землю, потешно наклоняя голову.
   Нашлася на задах у бабули и банька, топившаяся по-черному, но Забавушка, самолично приведшая их на постой, сказывала - пришлет умельцев, переберут печурку-то, и станут робятишки мыться кака следоват.
   За такую-то вот заботу, за вниманье ко всем им, Васька готов был снять с себя шкурку и положить её к ногам Забавушки. На что она долго смеялася и поцеловала кота в нос, а Васька и обомлел - за всю-то жисть никто и не целовывал так-то.
   -Ой,Забавушка, я теперя верным тебе навовеки стану, ты не смотри, што я в кошачьем обличье - сердце-то у меня муцкое, я в случае чево... - кот как-то враз подвырос и напружинил лапы, - не собака, конешно, но защиту окажу!!
   А она-то опять засмеялася и, поцеловав ево, сказала:
   -А познакомлю я тебя со своею кошкою, может, и подружитеся!
   -Забавушка! - кот аж вскричал. - Да я, будь молодцем, зараз бы оженился на тебе, а уж любил-то как!Ты, энта, смотри, не торопися, в мужья выбирай, кто истинно, как вона я, твою прекрасную душу углядит. А и сдается мне, ты вона как дева в сказе - с личиною живешь!!-
   -Про деву в сказе послушаю с удовольствием, а про личину? Я с рождения такая - некрасивая.
   -Ты чево? - замахал кот лапами. - Ты таку дурь в голове не держи совсем, я враз тобою очаровался. А кот-от я недоверчивай стал посля стольких лет... эхма. Сколь время здря потерял, но ничё, у меня теперя другая жись, вона как полна братина винца!!
   И без перехода добавил:
   -С кошечкою когда сведу знакомство?? Стар я становлюся, об наследничках задумываться зачал, пройдя два месяца с детишками. Оне мне все теперя родня, но хочу Баюна род славный продолжить!
   Забавушка опять весело смеялась, говоря, што кошечка ндравная.
   Васька выпятил грудь:
   -Так и я, чай, не с забору!
  
   Охотник, оставшийся возле стражников поспрошать насчет работы, выбрал время, когда не было Васькиных детишков - пошли поглазеть на красивай город, пришел на разговор:
   -Баюныч, пришел я... повинну голову меч-то не посечет, вот и я так-то...
   Васька, будучи в благодушном настроении, не стал шипеть и выпускать когти:
   -А ты, мил человек, думаш, я не понял, чево ты до нас пристал-то? Да только ежли я сплю навроде, ухи мои, оне все слышут!
   -Слыхал я как эвтот мутноглазой на тебя напирал, присматривал я за тобою, повезло тебе - не стал ты подлюкою зловредною!
   -Ну раз тако дело, и сказывать мне станет легче. Я нисколь не врал про напарника, што обкрал меня навовсе, а энтот и подвернися - у меня третий день ни крошки, он и посули златые горы за тебя. Не Яга, какой-то чуднай мужик, не нашенской наружности с им уговаривался. Я ево не видал толком, приметил лишь рожу круглую, чисто сапог, рыжий цветом, да туфли смешные, носом в коленки завернуты. И голос такой, противнай, чисто медовай, как вона сказывают-то: на языке мед, под им - лед, ну приторнай такой. Я согласие-то дал, а как вас углядел - засумлевался. Ребятишков, заморышев ты всяко бы не стал за собою весть, ежли чево и спер, нужна тебе така обуза, давно бы уже ищи-свисти тебя с богатствами-то. А уж Фелю когда углядел... тута взыграла совесть, - охотник я или ворье? Вот и напросился я с вами, а золотун-то, вишь, учуял, што я сподличать хотел, думаш, зря меня ободрал?Слыхал я про них-то, што оне людишек могут чуять, да не верил, а птенец малой и подтверди. Так вот меня и грызло, шел с вами, по сторонам присматривал да к драке готовился, боялся, не дойдем без маханья. Да знать, прознали, што у Апронтия застряли, земля слухом полнится, понЯли - ребятишки не у кого-то, у самого Косьмы училися, вот и не стали подлянки устраивать. А уж я весь извелся, не могу вам в глаза глядеть! Поверь, Баюныч, я душою прикипел к вам!
   -Прикипеть-то, может, и взаправду, а нук случись чево, и переманют тебя за деньгу какуя? -Баюныч, я каку хош клятву дам - не враг я вам всем. У меня... мысль меня точит, - он замялся, потом выдал: - Хотел бы я ребятишков, Лишку с Ольшею своими родными сделать. Погодь, Баюныч, дай доскажу. Я вота на их смотрю - сироты совсем, у Петяни папашка есть - ты сам сказывал, што объявится. Даньша... энтот мне не зубам, я не знаю как обсказать, парнишка явно из смесков - чево-то с кем-то, взгляд у ево иной раз такой, што камнем застываешь. А энти два, оне как молодшие мои братик со сестренкою, ты не думай, я ужо договорился - берут меня пока што в ученики, стану следы всяки распутывать, я ж охотник был не самай плохой тама у себя. Ужо и с княжною разговор вел, ндравится мне тутока. Порядку много, и люди спокойно живут. Пока вона на постой встал, зачну сам-от следы распутывать всякие и домишку прикуплю, и робятишков будет куда привесть. Им сколь еще расти, подмога нужна всегда, а стану старшим братом для их, ужо легче. Вота, все я и обсказал, как на духу!!
   -Нащет робятишков - пока время не пришло, обживися, может, молодку каку найдешь и передумаш, а вот клятву, штобы ты вреда им не нанёс, возьму точно, я за их в ответе, оне все стали враз моими котятами, навроде я их и рожал. Веришь, сам удивляюся, за их жись отдам! Так-то вот. Я у Забавушки поспрошаю, где самая сурьезная клятва у их дается, и дойдем.
   -Да я уже поспрошал, пошли, Баюныч, чем скорея я слово дам, тем лучче!
   И поверил ему Васька, раз торопится, знать, в самом деле - не станет зла приносить. Пошли с котом в храм ихний, Велесов, охотник и начни слова важные говорить... Громыхнуло же... и так знатно, што охотника приложило лбом об пол. Васька рот открыл, а тот встал щасливой:
   -Во, Велес и упредил, што станется со мною, не нарушу я клятвы-то! Я, Баюныч, теперя тоже за их в ответе, стану помогать, чем смогу!
   Кот протянул ему лапу:
   -Как людишки сказывают-то; вот тебе моя рука, то ись лапа. Пошли ужо. Тама небось меня и потеряли?
   Тама ждали кота с горящими глазами, рассказывали, где были и чево увидели наперебой.
   -Дядечка Васечка, славно-то как, понравилося все! У князя со княгинюшкою Забавою везде хорошо, а уж возля средина... мы тама долго наблюдали, скорея бы учиться! - восторженно сказал самый сдержанный из всех - Лишка.
   А Петяня молчал, и Фелька сидел нахохлившись у ево на плече:
   -Ты што молчишь, ай не по ндраву?
   -Да по ндраву, ищо как, да Фельку куда? Я целым днем тама, а он?
   -Не закисай, я у Забавушки испрошу дозволенья, штобы ты с им тама был.
   -Фелька, - обратился кот к нахохлившемуся птенцу, - слово давай, што станешь себя правильно весть тама. Фелька поднял голову, как бы подумал и цвикнул.
   -Ты это у Забавушки тако же скажи, тьфу, цвикни, да штоб поверила!
   Птенец встрепенулся, забегал по Петяниному плечу и выдал целую речь на птичьем.
   -Вот, так-то оно и должно быть! - одобрил Васька.
   -Дядь, ты чё, понял ево?
   -А чево не понять, ясно же, што он от тебя никуда, ежли только летать учиться будет с отцом своим!
   -Эх, и чево я с им не полечу!
   Пошли с Петяней и Фелькою.Тама, в княжьем терему-то, кот сразу учуял запах кошечкин - славной, но виду совсем и не подал, што взволновался.
   Забавушка приняла их ласково, пригласила ко княжьему столу.
   -Мед-пива испить? - поинтересовался осмелевший Петяня.
   Забавушка и рассмейся, да чисто, как хрустальные колокольчики зазвенели, недоросль и замер, потом сказал:
   -Ух ты! Жаль, годов мне маловато - оженился бы враз, за смех хрустальной!
   Фелька, забавно склонив голову набок, одобрительно цвикнул.
   -Ой, извинитя! - Петяня неловко поклонился сидевшим за столом князю Елисею, такой пышной, чисто пышка сдобная, веселой деве и приятственному мужику.
   -Я княжну заслушался и не приметил вас! Забавушка Елисевна, мне не с руки вами садиться, мал ищё да и не умею я сурьезные разговоры весть. Энто дядячечка Вася пущай, а у нас до тебя просьбица имеется!
   -Какая же?
   -Дозволь, дева красная, нам с Фелькою вместях на учебе-то быть, мы с им не расстаемся, он меня, ежли я чево не так сказываю, за ухо клювом трепет, а я и запоминаю, што неправильное. Феля, скажи сам-то.
   Феля неуклюже слетел с его плеча, переваливаясь, подошел к Забаве, требовательно цвикнул, типа:
   -"Подними меня ужо!"
   Забава взяла его на руки, и птиц что-то серьезное ей проговорил на своем языке-то.
   Забава опять и рассмейся:
   -Какой ты забавный. Будь по вашему, но, Феликс, вести себя прилично.
   Фелька цвикнул и приложился клювом-то к ее ладошке, ну как вона к Петянькиной щеке.
   -Знать, поцеловал он тебе руку-то! - проговорил Петяня. - И слетел он совсем в первой раз, знать, скоро хорошо летать зачнет.Эх!
   -Да что ты вздыхаешь, это же хорошо?
   -Да, нук улетит кудась, а я-то без ево обстрадаюся!
   Фелька клекотнул.
   -Ааа, понял! Извиняйте, пошли мы с им!
   А Васька... Васька враз очаровал всех, подруга Забавушки, Досифеюшка, вмиг предложила Ваське должность у себя, но Васька, сам себе удивляясь, ответствовал:
   -Может, вот до моих детишков я и согласился бы, но теперя... вона Петянька, сколь славным становится, был-то незнамо чево, пондравилося мне с детишками-то итить, оне же как вона воск, чево вылепишь во младые годы. А у Забавушки много прибилося, совсем малых. Вота и поучу их добру-то! Так што, извиняй, Досифеюшка славная! Ох и хороша ты, голубушка, не будь я котом...
   Васька аж замурлыкал - видел ведь краем глаза, промелькнул у двери пушистай хвост...
   -Но-но! - погрозил коту пальцем муж Досифеюшкин, Устин. - Не позволю!
   -Отчего же не высказать хвалу достойной?
   Васька вел разговоры, рассказывал всякие байки, потом пошел с Елисеем поиграть в шахмути, поначалу-то проигрывал раз за разом, восклицал, бил себя лапами в грудь, досадуя и не забывая втихаря подсматривать и замечать любопытственную мордочку.
   Но делал вид, что ему совсем неинтересно.
   -Подумаш - кошка, не видывал он их што ли?
   А сам про себя твердил:
   -Не сорвися, Вась, потерпи! Кошки, оне любопытственные, надоть её совсем заинтересовать, потом уже все остальное зачнешь!!!
  
   ГЛАВА 7.
  
   А через пару ден и на ученье собралися.Ох и залюбовался Васька своими, ажно слеза подступила - ево детишки - принаряженные, подстриженные, взволнованные, в предвкушеньи, красивушшие! -Вы смотритя, не позорьтеся! Фель, приглядывай тама! Пошли малость пораньше. Васька, чай, теперя воспитателем станет работать. Возля средина уже толпилися ученички, Ваську позвали к Забавушке, а робятишков окружили, особенно интересно было поглядеть на непривычну птицу, сидящую спокойно на плече недоросля. Так-то вот!
   Забавушка сказала:
   -Василь Баюныч, познакомься со другими, кто ребятишков учит.
   И были тута не только людишки, углядел кот и лису-хитрунью, и волка - знать робятишков драться как следоват учат, вона, какой мощнай - мавку такжа. Они все, не знает кто, выглядели совсем людьми, а Ваське доступно было увидеть иху натуру настоящу! ПринЯли ево хорошо, да и наслышаны же все про род Баюнов.
   -Вон твои, Вася, детишки стоят! - Забава указала на нескольких малышков, испуганно сбившихся в кучку, испужалися, знать, мальцы такова шуму-гаму.
   Кот враз встрепенулся:
   -Дозволь, я ужо к им отправлюся?
   Забава кивнула, наблюдая. Кот быстренько подошел к ним, что-то сказал, и через пару минут детишки окружили кота и чему-то улыбались.
   -Замечательно, Забава Елисеена! - проговорил Гнездко по-людскому, а на деле - волк Смур. - Поражен, найти к испуганным маленьким деткам быстрый подход ...ай да Баюныч! Я, честно говоря, сомневался -думал, долгие годы с Ягой его испортили, ан нет!
   Васька и сам себе изумлялся - не было у ево никогда любови к робятишкам-то, а тута откуль и взялося чево? Ему хотелося враз обнять энтих пужливых мальцов и помурлыкать...
   -Энто ему, прошедшему с Ягою.., тьфу, вспомнил не к месту!
  
   А Забавушка, ох и славна девица, улучила-таки минутку, забегла к Ваське в комнатку, где он рассказывал усыпающим мальцам сказ-то, и шепнула про симпатию-то:
   -Вася, кошечка весь вечер возле того места, где ты сидел, принюхивалась! Знать, заинтересовал ты Ванду!
   -Каку банду? - не понял кот.
   А Забавушка тихонько и хихикни:
   -Не банду - Ванду!
   -А чево, красиво имечко - Вааандааа, - мяукал про себя кот, вслух-от нельзя, услышит кто ненужнай и сломат всю Васькину хитру игру. - Пусть-ко она, Ваандаа к ему присматривается, он-то враз очаровался, да пока молчок!
   И кот продолжил сказ своим теперь новым детишкам:
   -Так вот, пойдет налево.., у э-э... про налево пока ниче не скажу... - а потом сам себя обругал:
   -Тьфу, привык с дурищами на шабашах - загульное понятие, а тута детишки!
   Время зачалось сумасшедшее. Васька сам себя не узнавал-где лежание на лавке,где послеобеденной сон-отдых,истома и расслабление?
   -Чисто белкою крутюся! - делился он с Елисеем,пристрастилися оба к игре шахмутной и неспешным разговорам. - Однова хорошо -мои, истинно мои робятишки - радовают, учутся всурьез! Мене-то про все становится известно, сказывают ихи учители, да и Фелька, птиц разумнай, строго следит за ими. Тута на занятье Даньшу и ущипнул за ухо-то! А и не спи на их, вишь ты, книжку читал антиреснуя до средины ночи! Провел и я с им разговор-воспитание, понЯл! Оне мне чисто мои котяты! Да и нетути других-то в настоящем, котовом обличьи, не свезло мне во любови-то, никто и не обращат вниманье, бракуют девы нашенские меня!
   Кот горестно вздыхал, незаметно кося глазом в дальний угол горницы, где за за комодиком пряталася Ваандушка.
   Елисей, понятливо улыбаясь, подмигивал Ваське и подыгрывал:
   -Да ты ж, Баюныч, почитай, в рабстве у бабы-Яги и находился! Она ж тебя, бедолагу, от себя никуда не отпускала, какая уж тут любовь с кошечками, одне ведьмы да кикиморы... Но ниче, полюбит тебя стоящая кошечка, вот увидишь, у нас их много имеется!
   А из-за комодика на миг проглядывался бешено мотающийся кончик хвоста... Васька расплывался в хитрой улыбке и продолжал жалестные речи:
   -Всяко подумываю, может, каку котишку и подберу из ничейных-то, нельзя роду Баюнову окончиться на мене. Робятишки - оне мои, но человеки! А с моею жистью где времечко и найтить на ухажерство?Кошечки, оне любют всякие подходы-уговоры, да и молодых котов-то...
   -Не все, Вась, не все на песни падкие!
   -Охо-хо, не встречалися мне такие, даже и когда я малой был. Ну да, знать, судьбина такая, сиротинушкина!
   Ушлые Васька и Елисей, видя любопытственную мордочку, мелькавшую иной раз, заговорщицки переглядывались и пожимали друг другу руку-лапу.
   -Одно меня печалит - все-то у меня теперя лепотно, окромя кошачьево, но да с твоею помощью, глядишь, и обзаведуся котишкою, а вот за курьи ножки ох и беспокоюся!! Знаю ведь - вымещат на их зло-то! Да хоть бы и уволок Ганька ее, Ягу то ись, в свои дали-дальние, все ножкам роздыху б досталося чудок! Да только оставют энти заморския с носом, он у ей итак страшной. Веришь, не осталося к ей ничево, только и хочется плюнуть, вона, как следоват, и ответствовать одно: до стольких годов дожила, а дурища!
   -Ну, да не станем об ей, непутней, сказывать!
   Играть Васька приходил пару раз за седьмицу - мальцы ево требовали внимания.
   -Чисто маленькие старички, улыбаться не умеют! - сокрушался Васька, пестовал их, стал совсем нянькою. Оттаивали мальцы-то помаленьку, особо когда забегал взмыленный Петяня с Фелькой. Оживлялися мальцы, радовалися, а птенец, как понимая, старался, веселил их-то, давался и погладиться немножко.
   Забавушка непременно хвалила Ваську, он и радовался, чисто вона Лишка с Петянькою. Еще ждал Васька Костяна, хотел увидеть ево ро... э-э-э... лицо - всяко не ожидат такова Петяньку углядеть, не сразу и узнает в ем сынка-то!
   Васька стал примечать - вылазют Костяновы черты в недоросле, ой, как вылазют! Просто мало кто Костяна истинова и видал-то, разве только охальник и буян Вейка. Побаивался Васька - вот случися Вейке откудова-нибудь свалиться дурниною, ведь забазлает про сходство ихое. Хорошо - с женитьбою закружился, дурить совсем некогда, да Искусница-то дева строгая, безобразию вмиг прекратит, у ей везде порядок-то. Вейка-то, вона, как и он, Васька, всурьез семьей-то озадачился и не мотается в пьяном виде, и не плюется сверху огнем, и не орет похабень всяку. Удержу и не было совсем с Вейкою-то, Марья-то спервоначалу ево выгоняла, охальника, а он и прикипи к разумнице-то. Сколь людей и нелюдей вздохнуло свободно, фулюганил сильно без Костяна. Костян только один про ево и сказывал:
   -"Вьюнош-де еще."
   Хорош вьюнош, вона цела гора дури!
   Сказывал так-то Васька Вейке и не раз, энтот охальник только гоготал и просился с Ваською на шабаш, ведьмочков молодых пошшупать! Отвлекся в думах-то Васька, вона на Вейку перешел:
   -Тьфу, не до их теперя, вона сколь заботушек.
   Одно радовало кота - училися все старательно, сказывали все учители Ваське - за ими и другие тянутся, и в приработке мальчонки ево бралися за все, кот только плевал через плечо и молча радовался - слетела, счистилася шелуха с Петяньки, и во многом заслуга Фелькина. Петяня всурьез с им вел долгие разговоры. Васька намедни вона рот открыл, удивляясь.
   Чево-то у Петяньки не сходилося в решении, пыхтел, сопел, чуть не взрыдал, а Фелька и залезь на листок-от, и давай клювом по цифири долбить - Петяня спервоначалу как баран вылупился, Фелька уже клекочет, недоросль и вскричи:
   -Феля, и точно, тако и надо!
   Схватил птица и ну целовать, тот поворчал маненько, мол - "чево с дурня возьмешь!"
   А другой раз Ольша ево попросила:
   -Феля, подскажи!
   Силен птиц в счете оказался, а кот и призадумался:
   -Ой не здря така кумпания тогда сорганизовалася, ой не здря!
   Надувался кот от гордости, когда хвалили их Ваське - в учебе Лишку и Даньшу больше, Петяню вой Боян отмечал, сказывал - толк из ево уже есть! Так-то вот в заботах время и бежало.
   Петяня и Фелька заявилися с ученья смурные, опечаленные.
   -Натворили чево?
   -Не! Хуже!
   -Подралися?
   -Не! Хуже!
   -Сказывай уже про всё! - приготовился к плохому кот.
   -Фелька... его дядечка Ферапонт забирает на ученье, летать учиться и, значит, охотничать.
   -Так энто и хорошо, птиц должон как следоват всё уметь, а то станет как ты вон - недорослей!
   -Оно так, а как я-то без ево стану?
   -На сколь улетит-то?
   -Кто знает, как Фелька обучится, - горько вздохнул Петяня.
   -Да не сумлевайся, он у нас вона как щитает, почище иного выученого, обождем - прилетит, да Фель?
   Тот как-то печально цвикнул и прижался к Петяниному плечу.
   -Вот ить горюшко, не печальтеся, встренетесь - не нарадоваетесь.
  
   Рано утром, едва рассвело, Петянька с котом пошли на окраину города - там уже ждал их Ферапонт. И взлетели в небо большой и малой золотуны, и клекотнул в восторге по-взрослому Фелька, возрадовался небушку-то.
   Не стал Васька разостраивать недоросля, да забоялся в душе-то, не перетянет ли простор небесной Фельку.
   Петяня не ныл,но сильно схуднул, ходил нерадостной, стал молчаливой, задумчивой.
   Васька и порешил, повел свою кумпанию в чайную, тама Досифея развернула торговлишку всякими сладостями ненашенскими. Петяня всегда охоч был до всего сладенького, а тута взял одну конфекту -чудное такое названье, откусил, прожевал, запил самородиновою заваркою и подвинул все Ольше и Даньше.
   -Петянь, чево энто ты, ай не вкусно?
   -Вкусно, только не хочется!
   Не стал говорить Петяня, что ежли б рядом суетился и цвикал Фелька, они вместях бы все энти конфекты и съели, а без Фельки ничё не мило! Но дядечка сколь раз, бессчетно, говаривал - надоть быть мущщиною, вот Петянька и молчал, а така тоска в ево душе накопилася, одно только и выручало, вой Боян признавал ево самым знающим учеником.
   Ждали приплытия купца Велизара, Боян сказывал - отведет самолично Петяньку к ему, и тот обязательно возьмет ево на обученье.
   -Петро, это мастер - всем мастерам, к ему в обученье попасть, энто как на прынцессе какой ожениться, их, сам знаш, мало совсем, вот и к Велизару тако попасть.
   Петянька и спал плохо, даже ехиднай задира Даньша не лез к ему, а тихохонько шептал Лишке с Ольшею, што тоже заждался Фельку.
  
   -Забавушка, как мне недоросля от печали отвлечь-то? - встревоженно махал лапами кот. - Усох совсем парнишко мой, и не придумаю, чево с им делать?
   Забавушка, светлая душа, думала недолго:
   -Вася, давай Досифею попросим, пусть она ему какую сурьезную работу-заданье найдет!Чтобы, значит, занят сильно был!
   -Да согласной я, лиш ба не видеть его тоскливые глаза! Понимаю, Ферапонт-от здря Фельку держать не станет, да мой-то...
  
   Досифея подумала-подумала и взяла Петяньку и Лишку в паре на пристани помогать Устину, вначале-то приглядывать. Потом Лишка стал докУменты проверять, а у Петяньки дело другое нашлося - стал он придумывать, как ладнее и удобнее грузы-то грузить, али наоборот - выгружать, да и придумки-то время стали экономить. Досифея-то твердо сказала, такие-то работники на вес золота, и што завсегда станет рада им с Лишкою.
  
   Досифеюшкин кораб впервой приплыл из соседского княжества - первый раз решили отправиться недалече, да и по морю-то ловчее туда оказалося и дешевле доплывать. Дороги к им были горные и трудные, а тута враз и обернулися. Да и привезли оттель несколько тамошних человеков для разговору-договору и среди их-то...
   -Батюшки! - ахнул кот, - Костянова Моревна, Петянькина, знать, мамашка.
   Как заволновался Васька.
   -Костян, едри его, никак не объявится. Петянька на пристане при деле, и энта выплывает... ух, стервь!
   Но ничё, пронесло, не стала Моревна даже и минутку смотреть на каких-то мальчишков. Да потом уже ругал себя кот - как она ево опознат, ежли сразу, как народился, сбежала от младенца-то. А Петяня от её ничево и не взял, снаружи-то, Костяново - да, имеется, а так-то больше на бабку свою и помахивает.
   Выдохнул Баюныч, полегше стало, а то уж было хотел просить Досифею услать куда мальчишков. Да и не важна птица оказалася Моревна-то, так сбоку чевой-то, главного прикащщика жонка. Вот Васька позлорадничал:
   -Ишь ты, у Костяна бы на царстве была, а тута обычна жонка, так-то и надо!
   Да и услышал Васька кой-чево - болтали людишки-то, оттудова приехавшие, не случается у Моревны-то детишков заиметь, как сглазил кто.
   -А не бросай беспомощно дитё!
   И хорошо - про Петяньку-то мало кто знал, што Моревна ево мамашка.
   А Петянька и не взглянул на тетку,он тосковал, все больше и больше догадываясь - не появится ево самый луччий и самый необходимой Фелька, знать, милее всево ему птичья жисть!
   -Дядечка! Я ноне с теткою дурною посварился! - Пришел весь такой разозленный Петяня.
   -С какою жа?
   -Да снаруже-то краля, а внутре така постыла, почище тово хитрована, ну што бабы Яги записку в своем карману держал. Зачала орать, как базарна баба Янча, ажно верещать, я вежливо ей ответствовал, а она все сильнея! Послал я её к Досифее-то, ох и орала даже плевалася. Да только Досифея и слушать не слушала, осадила вмиг!
   -Ты, Моревна, горло-то не дери заздря, осипнешь враз! Мой парнишка дело знат, как пять возрастных мущин не сумеют, и не след так-то себя вести, чай не дома!
   Та и замолчь, а Досифея при ей и скажи:
   -Молодчина, Петро, все как следоват сделал, вы с Лишкою у меня самые сурьезныя! И одарила нас, вота, - Петяня вытащил из кармана бумажны деньги. - Сказала, на одёжи нам всем хватит! Лишка побег на дальний склад, я деньгу принес, ты сам распорядися, куда и чево. А дурну бабу я теперя оббегать стану. Досифея сказывала - оне хотели Велизара дождаться, да вишь ли, погода меняется. Анфим-погодник предсказыват бурю вскорости, вота оне и отчалют через день-два, не дожидаючись!
   -А нашол ково заприметить, свое вниманье надо хорошим людям уделять, эдакую дуреху ужо хворостиной не перетянешь, пусть себе брешет, чисто кабыздоха родня. Не до её нам, давай-ка подумам, чево надоть куплять в перву очередь.
   -Ну энто, Ольшанке теплу кацавейку, да доху хошь не нову, худа больно, да мерзлява она. Даньше обувки, у ево все развалилися, Лишке душагрею, а тебе, Баюныч, на случай холодов-то надоть тожа душагрею завесть, вот прибегиш так-то с улицы в мороз, а дома на печи нагрета душагрея дожидатся!
   -А себе чево удумал?
   Недоросль горестно вздохнул:
   -Да ничё и не надо, другой раз деньгу заплотют, тада.
   -А чево хотел ба?
   -Да ничево, поначалу задумывал зипун с кожею на плечах, для Фелькиных когтей, я Ферапонтовы когти то увидал - ужасти, а Фелька ево сынок, столь же грозен станет... поди... Да и не видать мне ево когти!!
   Васька, неожиданно для себя, обнял лапами недоросля:
   -Не верю я, што забыл нас Фелька так-то, не должон.
   А Петяня всхлипнул:
   -Дядечка Вася, я же без ево совсем пропадаю!
   Уткнулся коту с грудь и забормотал:
   -Я не жалуюся. Но чево-то никому я и не нужон, мамки нету, батя гдесь пропал, я наверное совсем негоднай, раз так-то вот, все от меня отказываются?
   -Тю, дурень, а я, а робятишки, Досифея с Устином, Боян, Забавушка? Што ты, што ты, а батя твой скоро объявится, нюхом чую! Ты энто, поплачь чудок, никто и не узнает!
   -Не, - Петяня кулаком утер глаза, - сам же сказываешь, я не девка кака, только так без Фельки чижало!!
   -А прилетит негодник, мы ево и посовестим все-то, ишь!
   В энтих заботах болело у Васьки сердце-то за Петяньку, да и за Фельку волнение случилося, мало ли, у Ферапонта враг же лютай имеется, а Фелька молодой, глупыш совсем.
  
   Попозорил Васька маненько Моревну-то, шол вона по улице-то, а она и вывернися навстречу со своим прикащиком. Весела така, а как кота углядела, так и сбледнула вся разом - ево трудно не узнать. А кот ушлай, много чево знал-то про её ту жись. Заюлила, хотела в проулок завернуть, а мужик-то и удивися:
   -Чево это ты в тупик-то заворачиваш?
   -Ой, милай, обозналася, на дивна кота загляделася! - а сама смотрит эдак умоляще.
   А Васька чин по чину поздравствовался, да и скажи ласково так:
   -А пошто твоя женка мово ребятенка за работою похабила? Я не посмотрю, што слабова полу - когти мои востры - вмиг за ево заступлюся, он мне сынок названой, не попущу, штоб ево поносили!
   -Да я обозналася, не углядела! - заюлила Моревна.
   -А сиди дома, шти вари и не путайся под ногами у людей, делом занятых!
   -Прости великодушно, Василий, женку умом небогатую! - поклонился муж-от, знать, истинный прикащик, умеет держать ухо востро!
   -Я упредил, а ты сумей её вразумить!
   Кот пошел дальше, а в терему-то чудо случилося - подошла к нему Вандочка и ну мурлыкать! Васька зарадовался, да не в полну силу. Вот ежли Фелька б заявился, недоросль успокоится, и Васька всурьез с Вандочкою задружится, а так-то душа напополам у ево пока.
   Как-то незаметно подходила зима, море становилось хмурым и неприветливым, ветра начались студеные, продувающие до костей. Елисей очень переживал за Велизара - задерживался друг его, ой задерживался. Приходил Елисей частенько на пристань и подолгу вглядывался в неуютную даль. Васька тоже набегал, постоять с ним, переговорить за житейские дела, да и подсказать чего дельное, прислушивались к Баюнычу-Ибрагимычу жители-то.
   А получил другое прозванье по батюшке Васька случайно. С давних пор осели у всечан несколько веростанских мужиков. Оженилися, детишки народилися, внуки тожа, да как-то все получились перемешанными, не поймешь, то ли из весчан - они все светловолосы и глаза-то сераи, чисто небо поутру, али голубые - у смеси же волос белай-белай, а глаз чернюшш. У других-то наоборот - волос чисто ворон в отцы затесался, а глаза в голубизну, рождалися и будто веростанцы обличьем-то. Вот один такой малёк и перепутай Васькино отечество, и ответствуй на весь базар воскреснай на кота вопрос:
   -А свежа ли рыба твоя, малёк?
   -Где ты свежее видывал? Чай, только в море-окияне она и есть свежее, Василь Ибрагимыч! - А голос-то звонкай, далеко ево слыхать, вот и прилипло прозванье такое. Другой и оскорбися, до батьки сбегай пожалиться, да кот-то недаром столь много годов прожил, понял враз - смеяться не перестанут бойкие и острые на язык весчане, да и проверни все в шутку-то.
   -Ну, коль прозвал меня так-то, стану я Василь Баюнов Ибрагимов. Все одно фамильи не имеется!
   Вот и величали так-то: Баюнов-Ибрагимыч, а спустя седьмицу совсем перекрестили в Абрагимыча. Васька только посмеивался:
   -Поподзабудут половину прозванья-то и стану я... - кот задумался, завел глаза к потолку, - стану я..
   -Абрамов! - выдал Даньша.
   -Хмм, Абрамов... навроде неплохо, а тогда и вы - Лишка и Ольшанка станете тако же - Абрамовы, али Охотниковы? Горюн-то не поменял свое мнение, в братья-сестры вас задумал определить.
   -Дядечка, мы с им дружим, а фамилье есть у нас - батькина, на што менять-то? - вздохнул Лишка. -Горюн он неплохой, да вона, вдова Семкина ево обхаживат и нас не забижает, сам же знаешь - всяко перед ученьем нас у ворот ждет да расстегаи сует ещё теплаи. Вот откажешься от нас - тогда подумем... а так? Вона Петяня свою мамку совсем не помнит, знать, померла, болезная. Наша мамка - она хорошая ... - Лишка поперхнулся, а кот вскричал, отвлекая внимание на себя, давая Лишке время:
   -Ах ты, негодник малой, как смог так и ядовиты слова сказать-то? Я??? Я??? Откажуся??? Посля всево??? - Кот аж плюнул в досаде. - Ох и обиду ты мне нанес!!
   Кот бы ещё долго отвествовал, да забежал парнишка, што с Васькиными вместях в обученье был и с порога прокричал:
   -Абрагимыч, князюшко меня послал, Велизаров кораб ужо виден стал!
   Ну и подхватилися все бегом, Васька мыслю-то Лишке внушениев добавить про себя отметил, а пока -хвост трубой, несся вперегонки с робятишками на пристань, где ужо полгорода толпилося.
   Высокай Велизар со товарищи радостно махали руками, а Васька и притормози:
   -Вона как оно выходит?? Удивил... удивил!
   -Ты чево, дядечка? - обернулся к ему раскрасневшийся Петяня.
   -Да удивил ты меня, бегаш как!
   -Да я ужо всех обгоняю, окромя Даньши, а ты и не заметил, со своею Вандочкою.
   -Но-но! Я с тобою вот разберуся!!
   Кораб причалил, Велизар со товрищи сошли, Елисей расчувствованно чегось говорил. Васька же, аккуратненько так, незаметно для других приблизился к Велизару:
   -Здрав буди, купец Велизар, про тебя столь разговоров ходит, а вот увидеть довелося впервой, Василь меня зовут, Баюнов внук.
   Велизар, оживленно что-то рассказывающий Елисею да Забавушке с Досифеею об своем плаванье, обернулся, широко так, радостно улыбнулся коту:
   -Наслышан, наслыша...ан, - он удивленно уставился взглядом за Ваську.
   А кот и не упустил возможности, когда ещё така случится:
   -А энто мои детишки, за мною: Петяня, вота, Лишка с Ольшею и Даньша.
   -Не знал, что у котов человеческие детки случаются.
   -А ты много чево не знашь, Велизарушко, ужо обскажу, будет время-то!
   -Да и у меня к тебе много вопросов имеется, - в тон коту ответствовал купец. - Интересно же с мудрым котом поговорить про всякие диковинные дела.
   Кот важно выпятил грудь:
   -Я, чай, Баюнов, а оне завсегда были непростыми котами, а учеными! - и услышав за спиною смешок Даньши, показал кулак.
   -Хи-хи, дядечка, энто я любя!
   -Знам твою любовь, дома разговоры весть станем! Пока не мешай!
   Всех интересовало, как прошло плаванье-то. Велизар отвествовал, што два раза попали в бури: -Прошли краем, а ежели б в саму средину случилось, то и не выплыли б.
   Петяня с Лишкою, да Досифея с Устином занялись привычною уже суетой-работою по выгрузке, а Велизар в какую-то минуту и встань столбом от удивления!
   Васька и спроси ехидненько так:
   -Чево ты, купец справной, замер-то? - и не дождавшись ответа, зацепил лапою ево руку.
   -А?? - очнулся Велизар.
   -Чево ты, спрашиваю?
   -Удивился сильно, Вася, - сурьезно отвествовал купец, - мальцы какие у вас тут шустрые да толковые?
   -На том стоим, - задрал мосю кот, - мои, чай, детишки-то! Раз кот ученай, знать и дети у ево такия жа!!
   -Не поспоришь! - кивнул Велизар. - Значит так, я напарюсь-намоюсь в баньке, отдохну чуток, а завтра приглашаю тебя, Василий, с детками на угощенья мои, привезенные из Веростана и ещё издалече! -И расскажешь, - высунулся Даньша, - про разные диковины?
   - Расскажу! - улыбнулся Велизар.
   Васька весь день был в приятственном настроенье - получилося у ево удивить купчишко сильно, то ли еще будет, не видывал он других способностев детишков-то, а оне имеются! Назавтра, после ученья, дождавшись кота, пошли к Велизару, пили-ели тама всякие сладости, фрукты непривычные, слушали про диковины и чудных зверей, а потом Васька и похвалися уменьями Петяни и Лишки в науке воинской.
   -Да не может быть? - усомнился Велизар, - Косьма и Боян, говоришь, с вами занималися?
   Петяня и Лишка кивнули.
   -Так, айда на двор, погляжу, что вы за умельцы!
   Ох и погонял детишков Велизар, но видно было - довольнай.
   -Достаточно! - наконец сказал он. - Увидел я все, что надо. Что сказать? Тебе, - он кивнул на Лишку, - меч надо другой, полегче, я посмотрю, что есть у меня, попробуем подобрать подходящ. А тебе, - он как-то странно поглядывал на Петяню, -..тебе... руку левую подразовьем, и станешь обеими руками уметь одинаково работать, мало кто так-то умеет - и левой, и правой в полную силу драться, дар это у тебя! - он бы еще чево сказал, да случайно увидел - что-то мелькнуло вверху.
   Поднял глаза и обомлел, высоко в небе парили два золотуна, один - видно было по крыльям - молодой.
   -Что за чудо? - воскликнул было он.
   А с неба раздался радостный такой клекот, и меньшая птица камнем рванула вниз.
   Не успел Велизар и досказать, как Петяня сорвался с места и, заорав что-то дикое, побежал на пустырь.
   -Куууда, это же золотун?! - заорал Велизар, а его никто уже и не слышал - все неслися за Петяней, крича одно:
   -Фееелькааа!
   Птица резко затормозила над головой Петяни, затем аккуратно спланировала в протянутые к ней руки и обняла недоросля... крыльями.
   -Это что??
   -Любовь у их такая, Велизарушка! - отвествовал важно надувшийся кот. - Погляди на их.
   А птиц, мало того, что обнял пацана, так ещё и голову на его макушку пристроил.
   Петяня же, высунув одну руку, гладил его и, всхлипывая, бормотал:
   -Не надеялся ужо, думал, не явиссся, извелся весь, ожидаючи.
   Птиц же только чего-то клекотал.
   -Ага, а я тута чуть не помер, летал ты...
   -Петяня, дай нам с Фелькою обняться-то?
   -Феля??
   Птиц слетел на землю распахнул крылья, ребятишки и давай обнимать такую серьезную птицу.
   -Это же, это же чудо? Золотуны, они же гордые и никогда к людям не подходят?
   -Да Петяня ево полуживого выходил, и рос он с им, спали вместях, а тута Фелька улетел - время пришло учиться охотиться да летать, а мы все и истрадалися без ево!
   Кот последним подошел к Фельке, смешно было видеть, как птиц и кот обнималися. А кот еще и урчал тому:
   -Брродяга, недорросля моево умучил!
   -Ферапонт, я с тобою поругаться хотел, сын-то сын он тебе, дак и нам всем роднею приходится! Петяньке вона третьи штаны меняем - все велики сделались от тоски-то! Ты не забывай, Фелька и наш тожа!
   Большой птиц в небе только клекотнул, добродушно так.
   -Знаю я тебя! - погрозил лапой Васька.
   А Петяня, сев на землю, прислонился к Фельке - тот положил свою башку ему на плечо - и радостно так вздохнув, сказал:
   -Теперя мне ничево и не надо совсем, Фелька возвернулся!!
   -Даа, Василий, однако! Ну ты и молодец! - восхитился Велизар.
   -А ценют меня здеся весчане-то, не то што некоторые, идиётки старые! Златые горы посули - не вернуся! У меня тута жись така интересна - вона мои робятишки, опять же мальцов учу, других, Забавушка с Елисеем да Досифея с мужем во друзьях...
   --Вандочка, - съехидничал Даньша.
   -Цыть! Не твоево ума дело, достукашся - откажуся от тебя! - осерчал враз кот.
   -Прости, дядечка! - тут же повинился мальчишко. - Натура моя такая!
   -Ужо за энту натуру получишь, обещаю!
   Петяня и Фелька, позабыв обо всех, общались. Недоросль деловито трогал, оглядывал своего, враз вымахавшего птенца и бурчал:
   -Соскучился он, а тута без ево жись совсем не мила была..!
   Фелька в ответ осторожно касался клювом его лица, явно извиняясь.
  
  
   Глава 8.
  
   -Мне дядечка сколь раз говорил - возвернешся, а ты все не прилетал, нет бы весточку каку - мол, Петянька, скоро буду! - бурчал Петяня, поглаживая крылья птица. - Здоровай стал, когтишши, смотри, каки выростил. И как теперя на плече сидеть станеш? Научился ли чему, окромя летать-то? Или вона как я - недоросль?
   Фелька как-то совсем по-взрослому клекотал - отвечал ему, явно успокаивая.
   -Феля, Фелюнь, а покажи чево ты умееш-то? - попросила Ольшана.
   Фелька склонил голову набок и уставился в глаза Петяни, явно спрашивая разрешения.
   -Давай ужо, самому жуть как хочется, антиресно же!
   И Фелька дал. Робятишки, да и не только оне - все, застыв, глядели в небо, где в синеве величественно-неспешно плыла большекрылая птица.
   -Ух ты!!!
   Феля, сменив плавный полет, зачал выписывать всякие фигуры, кувыркаться, долетать почти до Петянькиной головы и резко взмывать в небо. Ребятишки аж приплясывали от восторга.
   -Иди ужо! - позвал Петянька свою радость-любовь.
   Васька тихохонько шепнул Велизару:
   -Глянь-кось как быват, птенца малого выходил, кака дружба навечна случилася! Ты, Велизарушка, поучи мово паренька-то как следоват, оне с Фелькою много славных делов сделают ищё! Знаш, я как сто годов скинул с имя со всеми, оне разныя, но таки разумны - учутся старательно, хвалют их и мне в радость. И чево сидел возля... только и было друзьёв-то - одне Курьи ножки. А так-то??
   "Васька, сволочуга, квасу ядреного неси, подай - то, убери энто." Эххма, ну да оно все прошло, чево было, то было! Глянь, ведь с такими когтишшами на Петянькино плечо сел?
   -Петянь, Фелька не оцарапал ли? - заволновался кот, чисто мамка родная.
   -Неа! - Петяня сиял чисто начищенный пятак. - Дядечка Васечка, я теперя самой богатой, Фелька возвернулся.
   -Чево? - повернул голову к Фельке. - Ааа, ладно!
   -Сказывает - будет улетать, охотиться, чево ещё, но меня упреждать станет.
   -Благодарствую! - вдруг заорал Петянька, глядя в небо, где опять появился огромный золотун. -Благодарствую, дядечка Ферапонт!!
   С неба донеслося:
   -И я тебе за сына благодарен!
   -А ништо, он мне заместо всякой родни, без ево совсем плохо было!
   -Наведываться буду! - ответил Ферапонт.
   -Я тебе, дядечка, твердо обещаю - пироги-расстегаи научуся делать, прилетай когда хош!
  
   Ферапонт, покачав крыльями и чево-то клекотнув Фельке, улетел.
   Васька же раздулся от гордости:
   -Ох, чую я, много раз стану гордиться за их всех, не просты робятишки мои, ох, не просты. Мысля вот имеется така - не здря нам с Петянею оне все в пути попалися. Я тебе обскажу, как Петяня - толстый увалень, за робятишков драться полез, не умеючи совсем, в Апрошкиных владеньях-то. Пригласиш ли опять?
   -Вася, - поглаживая кота и почесывая ему за ушами, отвествовал Велизар, - вы всегда для меня желанные гости.
   -Истинно ли сказываешь? - хитро прищурился кот и чуть не получил щелбан.
   -Но-но, я теперя Василь Баюныч, осторожнея!
   Велизар засмеялся:
   -Как скажешь, Баюныч! - и негромко добавил. - Жду ночью тебя, с подробностями.
   Робятишков Велизар не обидел - наложил полну торбу фруктов-сладостев, мальчонкам по красивой иноземской рубахе, Ольшане каку-то мудрёну накидку, шарфом прозывается. Увидел глазастой кот, с какой завистью мельком глянул Даньша на шарф-от, удовлетворенно кивнул про себя, и спросил у Велизара:
   -А нету ли у тебя какой красы для ..?
   -Понял, понял, - засмеялся купец и отдал Ваське малой сверточек. - Понравится, я уверен!
   Васька украдче посмотрел, чево тама, и чуть не замурчал - бантик для Вандочки случился необыкновеннай - кака женчина супротив такой красоты устоит, энто вам не на заборе дурниною орать, энто ухажерство настояще!
   У Васьки аж свербило все внутри - Вандочке красивай бантик преподнесть, сам себя вот тормозил - не время.
   -Энто вона как у людей ведется, только тама кольцы дорют, - авторитено выдал Даньша, восхищенно разглядывающий переливающийся всякими цветами бантик.
   Не хотел кот вначале показывать-то, да робятишки дружно опечалились - навроде как Баюныч им и не верит навовсе, приуныли.
   -Тьфу! - плюнул кот. - Смотритя, ежли проболтаетеся раньше время - останетеся без меня!
   И удивил Петяня:
   -Дядечка, пошто ты нас за совсем глупышов щитаешь? Али мы не понимам - люба тебе кошечка, ежли хочеш знать, мы тебя постоянно с Лишкою подхваливам - носим жа забаве Елисевне документы всяки! А Вандочка твоя, ох и хитра - не бывала у Забавушки в конторке-то, а стали мы забегать, у ей интерес и проснися, особливо ежли об тебе речь заводим. Навроде как и ты, вона - спишь, а ухи - оне все и слышут. Мы с Лишкою приметили - она внимааательно все про тебя слушат! Ну оженитесь с ею, вон Ольше враз котеночка задорите! С ими, как Забавушка сказывает, питомцами, вона как лепотно. И станет Ольша за им, чисто я за Фелькою! Я без ево совсем душа пустая была, с им счасливай! И нисколь не болтливы - ты нам заместо родителев, чево мы забижать тебя станем?
   Даже Даньша-выжига и тот молвил:
   -Я вота хихикаю, вредничаю, а ты дядечка мне и мамкою, и папкою стал, можно я тебя обниму - давно так-то хочу! - Даньша подошол к коту.
   Кот ажно растерялся:
   -Энто ты чево?
   -Ничево! - сграбастал его Петяня. - Я так жа маракую!
   И Лишка с Ольшею подлезли к ему... притих Васька, странно так. Ну и Фелька не отстал - развернул свои здоровушши крылья и приобнял всех.
   Кот прокашлялся:
   -Виш кака семьишша сложилася! Примет ли нас, ватагою, Вандочка?
   -Дядь, сколь раз сказывал сам про красиву любовь-то? По душе ты Вандочке - да и мы чай не мальцы сопливы, няньков не требовам!
   -Эхма, на слезу меня, кота, э-э-э, совсем не мальчонку, пробиват, я и не ожидал такова!
   А в ночь, когда все робятишки крепко спали, кот шепнул приоткрывшему глаз Фельке:
   -Феля, я пошол обсказать все как надоть, сам знаш, кому, ты тута бди!
  
   -Ну здорово Костян! И запрятался ты - ишь, купчиною стал! Не пытаю, за што, знать, надоть тебе так!Не признал Петяньку-то?
   -Не, Вась, ты волшебство сотворил?
   -Знаш, попервоначалу сколь раз хотел плюнуть и возвертать ево взад, ох и мученье с им было, да вскоре Даньша прилепился, чай увидел скрозь личину, чево на самом деле?
   -Да, Вась, удивлен сильно - василиски своих так просто не отпускают, должно что-то очень серьезное случиться.
   -Да куда сурьезнее - пару ему нашли, виш же, не из чистых дитенок, вот и... А Даньша учиться возмечтал, сразу и убег. Не знаш часом, хто из василисков в родне отметился-то? Знать, маманя Даньшина была красы неимоверной - падки оне на красу-то, да виш, дитю не повезло совсем - куды такова малолетнего женить-то, он же Петяньке вона до плеча не дорос.
   Костян задумался:
   -Что-то было связанное с василисками, скандал какой-то, надо у Вэйра спросить, я в тот момент весь в любви был, мимо ушей проскочило.
   -Была тута любовь-то энта, я вот с Ягою слепой был, простительно, годы немалы, а вот ты ослеп на оба глаза - диковинно? Энта ж базарна скандальна баба!
  
   -Давай, Вась, подробнее обо всем?
   И рассказывал кот в лицах весь их путь: как толстай, неуклюжай застрял в илистом месте, 'таку тушу сколь время тянули, упарилися', как повстречавшийся вовремя Даньша тормошил, вредничал, задирался с недорослем, как ворчал и пугал ево морским царем Тритошкою сам кот...
   -Прознат так-то Тритошка, ведь клоком шерсти не обойдуся - таку напраслину на ево возвел, но напужался недоросль. А дошли до Апрошки, и Петяня, не раздумывая, ничево совсем не умея, кинулся заморышев выручать - вот тута я и возрадовался - знать есть в ем твое! А и вправду, Костян, парнишко неплохой вылупляться зачал. Я ево не хвалил - нук сызнова противнай станет, ан нет! А уж когда Фельку из рота своево кормить приладился, да и как не всяка мамаша оберегал, вот тут я и понЯл -толковай, твое в ем проснулося! Так-то вот и сложилося, про Фельку - сам видывал, как оне встрелися, я еле от слезы удержался, а ноне ухватил меня, чисто ведьмедь, и бает - ты де нам заместо родителев стал!! Я и не чаял так-то, и скажу тебе - оне мне детишки! Ты как, Петяньке в отцовом обличье станешь объявляться? Он тута, как Фельки не было - горевал, мол, все от ево отказалися... Ты, Костян, звиняй, я супротив шерсти поглажу - понЯл вот - не было у твоево недоросля ни друзьев, ни любви такой теплой. Все энти мамки-няньки только пичкали ево, да про тебя всяку дурь сочиняли, он про Кощея одне ужасти и знат! А ище Адамке в лоб стукнуть надоть - роднова внука - мальца так-то бросить! Ты как знаш, я ево и всех остальных робятишков от себя не пущу никуда. Оне отучутся, из их настоящи люди получаются! Вона Лишка - Досифея давно им с Петянькою предлагат - посля учебы-то у ей работать! Не обижат, деньгу вона выплатила, мы всем одежи и накупляли на зиму-то. А твой-то опять удивил - за всех подумал, а про себя сказывал - в другой раз, посля всех! Косьма-то зараз, видать, в ем твое углядел - сразу стал уважительно величать - Петро и не иначе. Парнишко посля занятиев в рост пошол, жиры сошли, а с Фелькою в разлуке побыв, совсем разумным стал!!
   -Да... Фелька... удивил меня сынок, ой, удивил, я и надеяться не мог. Вась, а золотун-то просто так к человеку не привязывается!!
   -Да как не привяжешься, когда Петянька заместо матери ему с первой минуты. Даньша тама возрыдал - все мертвыя, а твой-то птенчика и углядел, да и затормошил, тот и вздохни, потом вона молоком стал поить! Феропонт, мужик серьезнай - не знам кому единственного птенца не доверил бы, забрал бы куда до своих, а тута враз согласие и дал! Знать, углядел в Петяньке чево, настояще! А иметь во друзьях таку птицу! Ты ево учи как следоват, я вот задумался - а не Петяньку ли меч-кладенец дожидатся?Даньша нашто выжига-хитрованец и то Петяньку за старшего почитать стал, пару раз навалял твой-то по первости обидчикам Даньшиным, а за язык свой и пострадал выжига, ох и острай у ево - и никто не нарыватся - знают кулак у ево чижолай, а Фелька птиц громадной... нету у их теперя супротивников! А ище ох и уважил Забавушку словом ласковым - сказывал, оженился бы враз на ей за смех хрустальной и душу красиву! - кот поднял вверх лапу. - Энто означает - тута он не в тебя, на красу снаруже не поведется, вона про Моревну враз отвествовал - 'тетка противна', а уж супротив Забавушки Моревна с лица-то ...
   -Ох, Вася, как и благодарить-то тебя за сына, за остальных ребятишек, ума не приложу!
   -И не прикладывай, нас всех и прими в свою семью, мы как срослися все! Да и защита детишкам твоя ой как пригодится - сдается мне, еще придется за Даньшу посвариться, а тама кто знат - чево выплывет про Лишку с Ольшею. Я на их не давлю - случилася у их беда кака-то, отойдут - сами доверются, вона волчатами зоморенными смотреть перестали, ужо продвиг. Ты, Костян, задумайся - тута Забавушка, да ейна подруга Досифея, ох и хороши девы-то! На кажной бы и оженился, будь в человечьем обличьи!Досифею-то углядел Устинка - хватило ума, не весь прогулял, а Забавушка... не скажу чево, не понял -сдается мне, на ей морок наведенай имеется, ты приглядися, энто тебе не Моревна-дурищща!Так, проговорил с тобою почти всю ночь-то, бежать надоть - твой приучился ни свет ни заря вскакивать, носются с Лишкою по пустым улицам - для разминки, слыш, а Фелька над головою летат, а я украдче любуюся!! Любы оне мне все!
 &nb -Дядечка, - громким шепотом встренул кота Петянька, - ай уговорился с Вандою?
   -Тшш, робятишков разбудиш, горластай! Не, по хозяйству добёг, недалече! А с Вандочкою... тута будем всурьез вести разговоры, да и окромя тебя-дубинушки, она всех-то не знат других. Ишь как в рост-то взялся итить, чай, скоро отца догониш! - брякнул кот и прикусил язык.
   А Петянька и заволнуйся:
   -Дядечка, пошто совсем не помню ево? Чай, наведёно чево? Ты правду обскажи, я навроде в разуме, пойму, а то и ничево не знаю, чей я, каких кровей? Про тако только вона Феля прознает, не стану сказывать робятам, пусть оне мне и родные стали совсем. Я без Фельки и их совсем и не знаю как жить-то?
   -Праально сказываш! - аж замурлыкал кот.
   -Утра доброва всем! - бодро вскочил Лишка.
   -И тебе тако же! - враз ответили кот с Петянькою.
   Кот тихонько шепнул:
   -В вечор обскажу! - а сам сделал заметку себе - поговорить с Костяном, чево уж от Петяньки скрывать-то, должон все понять, чай не малец глупай!
   Набегался Васька за весь день знатно - устал мочи нет как.
   -Костян, ты энто подумай, чево сказывать стану про отца-то? Спрашиват Петянька из чьих корней -кровей, смутно только и помнит ужо всех энтих, што ево раскармливали, чисто борова!
   Костян подумал-подумал:
   -Вась, скажи так: отец-де за товаром в иную страну подался, да попал там в неприятную было историю, обманули его лихие людишки, вот и подзадержался - деньгу заработать, товару накупить и с честью домой вернуться. Скажи... - Костян подумал, - вот к весне и возвернется, а Петяньке намекни, чтоб воинское ученье осваивал как надо - отца порадовать. Велизар к тому времени уедет на родину, а Костян и объявится.
   -Ишь, мудрец! - хмыкнул кот. А я, как понял, за энто время про отца должон много чево обсказать?
   -Да, и я в стороне не останусь, про Кощея нет-нет да буду речь заводить!
   -Мудрён ты, Костян, да знать, так вота и надо, ты энто... про мать ево, ну про Моревну не сказывай. Уж больно она Петяньке не глянулася. Не скажет вслух-то, переживать станет сильно, вона, как с Фелькою - молчал, а уж настрадался без ево. Ни к чему мальчонке про скандальну бабу знать, ну была и была мать-то, скончалася в одночасье, а ты, отец-то, и не говоришь про её, зазря чево волновать ребенка? Как придумка?
   -Ну да, была из дальних земель, да слаба здоровьем, еле выносила Петяню, вот и... - добавил Костян.
   -Ты к ему присмотрися, недоро... тьфу, Петянька впитыват все хорошее, пущай у ево о матери добрые воспоминанья станут в голове-то. Да и ни в жись не поверит про Моревну-то, и неча! Мальчишко справной стал, разумной, да и Фелька ево блюдет!
   Петянька, выслушав Васькину байку, задумался, потом вот и молвил:
   -Я стану как смогу деньгу тебе отдвать, появится отец - чай ему сгодится на отдачу долга, пусть и от меня подспорье, али я не сын евоный?
  
   Велизар всерьез взялся за обучение ребят, не жалел, спуску не давал. Васька весь испереживался:
   -Ты энто чево твориш с ими? Живова места нетути на их?
   -Вася, не хочу, чтобы повторилось как у Апронтия или Совушки нашей! У парнишек неплохо получается вдвоем, но кто скажет точно, что они всегда рядом будут? А я их учу не сдаваться в любой ситуации! -и понизив голос добавил. - Наследник должен уметь многое!
   -Да ужо понял, помыслил - останься тама у тебя Петянька - негоднай, пакостнай и случился бы! Теперя вона сильнай стал, меня тута каак ухвати и на плечи себе и закинь, я ж чижолай - пуда с два буду, ругаться с им - дурное дело, вот и шумлю встречным-то - повылуплялися многие - тако занятье у нас! А скажу тебе, К... - кот замялся, увидев идущую к ним Забавушку, - упрямай становится Петяня, взрослай совсем!
   -Доброва дня тебе, душа моя! Красотулюшка наша!
   -Доброго, доброго, - засмеялась Забава. - Вася, ну почему ты не добрый молодец?
   -А пошла бы за меня, будь я им?
   -Не раздумывая!
   -Вот! - кот назидательно подняв вверх лапу, помахал ею. - Поизмельчали ноне мужики-то, вона в иноземских...как оне прозываются, скажи... Велизар? Ну навроде балда?
   Как засмеялася Забава, Васька с Велизаром и заслушайся.
   -Так-то весь день бы и слушал твой смех-то, чисто реченька зажурчала, котора в горах дальних с высоты падат! Не видывала такова? - удивился кот. - От Елисей негодник - едет на тебе голубушке, нет дочурку отпустить на несколько ден - Отдыхни де! Ужо я с им посварюся! - заворчал кот.
   -Вася, я так тебя люблю! - Забава чмокнула кота в нос.
   Кот расцвел:
   -Эхма, Забавушка, и пошто я не прынц?
   -Ты лучше прынца! Так что там про, хи-хи-хи, балду?
   -Велизар, как?
   -Баллады, Вась?
   -О, оне - тама про таку любовь, про лыцарев толкуют! Оне под окнами поют!!
   -Вася, миленький, - опять закатилася в смехе Забавушка, - ой, только петь не надо - все коты побывали у нас под окнами, их серенады замучили.
   -Чево с их взять, не обучены... как энто? Вспомнил... политесу! Виш, краса ненаглядна - кот Васька не совсем, как Даньша сказыват - дремучай! Не поверишь, я от их много чево набираюся, сам так-то душою молодею! А скажи-ка, ненаглядна, как тама Вандочка поживат, неколи вота было и забежать -мальцы мои, сама знаш, приболеть замысли. Велизарушко, благодаствую, и помог - кожушков приобрел, а Устин сказывал, катанков для их купют днями. Я возрадовался, а уж мальцы-то зараз болеть раздумали. Скучат, говориш, кошечка? Знать, ноне и явлюся, да не с пустыми руками, то исть лапами! Забава опять ево и чмокни в нос.
   -Я всурьез помыслю, может заместа Ванды тебя возьму. - Кот сделал паузу. - Вона в Веро... чево-то, где Велизар побывал - много жонок-то заводют, я чем хужее? Одна для умных и всяких душевных разговоров, друга - для котятков! И буду я...
   -Будешь толстый, ленивый, неповоротливый, - дополнил Велизар.
   -А завидовать - грех! - тут же ответствовал кот. - Шуткую я, Забавушка славна, подсказыват мне мое котово сердце - недолго тебе в девках ходить осталося! Вот пригрезилося мне в миночку: ведет тебя ко венцу добрый молодец, а позаде мы с Вандочкою выступам, да красиивыы! - кот зажмурился, но Велизар -чисто аспид, не дал Ваське так-то насладиться.
   -Кто, Вась?
   -А?
   -Кто красив, Забавушка с молодцем или вы с кошечкой?
   -Эхма, Велизар, ужо и не малец навроде, а нету у тебя полета в мыслЯх-то. Все красивы - и мы, и невеста со жанихом.
   -Вася, а жениха-то не углядел? - прыснула Забава. - Не Насрулла ли?
   -Тьфу, тьфу, тьфу! Вспомнила дерьмо-дерьмущще!! Не, жаних стройнай, высокай, куды энтому огузку криволапому до ево!
  
   ГЛАВА 9.
  
   Собирали Ваську на сурьёзный разговор всем миром, Ольша расчесала всю шерсть, ажно заблестела -запереливалася, Петянька подровнял когти, Лишка с Даньшею положили в торбочку щетку для лапов, штоба не оставлял следов каких в терему - и драгоценнай бант в красивую украшену бумагу завернули.
   -Ну, дядечка, ждем тебя с положительным ответом!!
   Вася было двинулся на выход, да Фелька клекотнул:
   -Чево, Фель?
   А энтот птиц лапою подтолкнул Ваське красиву кожану полоску, сплетену из разноцветных кусочков кожи.
   -Чевой-та? - недоуменно спросил Васька, потом вгляделся, присвистнул. - Энта же на ево бант приклепиш, и станет Вандочка в ем везде ходить! Фель, ты ево не спёр?
   Птиц возмущенно заклекотал и щелкнул кювом возля Васькиной морды.
   -Но-но, ты так-то всю красу-марафет испоганишь.
   -А не возводи, Баюныч напраслину на ево! Он сёдня честным трудом ево заробил - провалилися доски в трюму - суседи приплыли на развалюшке, никак и не могли достать чево вниз провалилося, а Фелька в клюве и таскал. Старшой ему и выложил всяки кожаны ремешки-гривны, мастерицов у их много всяку красу плетут, Фелька и выбрал для тебя а ты...
   -Феля! - вскричал Васька, - Феля, прости дурака старова! - и смахнул лапой слезу. - Феля, не простиш, никуда и не двинуся! Феель?? Ну дурной ндрав у меня, ты вот только слыхивал, а я столь лет с дурищей подозрительнай, вороватай жил вот и ...Фееель.
   Птиц качнул головой и пододвинул полоску Ваське.
   -Прости, Феля, ищё много разов!
  
   Ушел кот, робятишки, поучив уроки, обговорив всякие немудрящие новостя, стали позевывать.
   -Ложитеся ужо, мы с Фелькою подождем, а уснем, так вутре и скажет, чево и как. Не идет столь долго -знать уговариваются с Вандою! - сказал Петяня. Уснули ребятишки, через немного, поговорив как всегда вечером с Фелькою, задремал за столом и Петянька. Птиц совсем как родитель, ласково погладил его кончиком крыла по лицу и потихоньку стал прихватывать клювом щеку.
   -А? - вскинулся пацан. - А? Иду, Фель! - добрел до своего топчана и тут же уснул.
   Фелька привычно устроился рядом и прикрыл глаза.
   Вася явился за полночь.
   -Эх, не дождалися! Фель, иди хош ты сюды, поделюся! Чево, Фель, сказать-то... согласная она, сначала так-то пожеманничала, а когда бантик со полоскою красивою узрела... согласилася, на днях обещалася для знакомству прийтить! Ух, Феля, жись кака пошла, замечательна!!
  
   Когда робятишки проснулися, кот дрых, да так крепко, что и не добудилися - ну, как добудилися, чудок - приоткрыл один глаз и молвил:
   -Отвяжитеся! Фелька все обскажет, я полночи уговоры вел, уморимшися - сплю!
   -Фель? - поинтересовался Петяня, понявший, что кота не добудишься. Феля не спеша, так обстоятельно молвил на птичьем языку, Петяня и кивнул:
   -Понял! Сладилося у их тама, пошли ужо в обученье! Баюныч, хи-хи, старой стал, виш, посля ночи удрыхался, небось смолоду, как оне все коты с кошками-то, по паре-тройке седмиц орал по заборам!
   -За поклёпы ответ держать станеш! - бормотнул Васька, не открывая глаз.
   Пару дён мыли-скребли в домишке, не то штобы у их грязь развелася, но для дядечкиной жонки отчего ж не расстараться? Боялись робятишки-то - опосля теремов княжьих их домишко-то навроде вона худого зипуна супротив собольей шубы, но как не подмогнуть любимому дядечке?
   И поглядывал народец весчанский на таку картину: посередь улицы важно вышагивал кот Василь Баюныч-Абрагимыч, а на ем сидела красива кошечка, така вся пушиста, светло-серово цвету.
   -Ух ты, Абрагимыч, ты штоля оженилси? - Вопросил кто-то.
   Кот кивнул.
   -А и поздравлям тебя!
   Весть така молнией разнеслася, и потянулися к их домишку весчане с подарками, и сказывали только одно:
   -На счастье молодым и котятков рожать побыстрея и поболе - мы вона очередь упредили, ты, Вася, и не подведи, нова порода кошков и разведется. Мы вона и прозванье надумали - симбаюнами назвать хочем.-Говорил солиднай такой старшой улицы, где домишко стоял-то. - Кошки - оне на радость в дому устроены. Ежли собаки для службы, то энти... оне и детишков, и нас добрее делают. Так што ждем симбаюнов-то.
   А Вандочка знакомилася с домочадцами.
   Ну, как знакомилася, только Васька ввел её - Ольша и подскочи, возьми красу симбирску на руки и закружися с ей:
   -Вандочка!! Ты така красавица! - И ну наглаживать её.
   -Ольш, мы тожеть желам с Вандочкою ознакомиться! - буркнул Лишка.
   -Ой, забылася!
   И кажный из робятишков так-то подержал и погладил кошечку. А Фелька и крылья растопорщил в уваженье. Кот волновался, но краса Вандочка, умнюща кошка, сразу всех и приняла, а у Васьки от души отлегло -доверье имеется, за робятишков он не переживл навовсе. А побаивался - как-то Вандочка таку большу семью воспримет, чай, в хороминах проживала, а тута... Но не ошибся он в выборе, славна Вандочка оказалася! Так-то вот и зажили, а в скорости и приплод ожидался, Васька втихую Петяньке ухи накрутил:
   -А мал и соплив покамест сказывать чево не надо, ишь, нашел старова!
   -Да я шутковал! - стоически терпел Петянька котову науку. - Знаш, как мы рады! Дядечка... ай!! Чево скажу-то!
   -Не выкручивайсь!
   -Не, дядечка.., ай, видал я тут намедни людев ненашенских, как-то оне мне запомнилися.
   -Чем жа? - отпустил кот ухи.
   -Ну, бабка одна, сморщена така, но чево-то её и не жаль. Вредна, навроде сидит, просит, чево подали штоб, а у самой глазищи так и зыркают, как чево выглыдыват.
   -Кака така бабка? - заинтересовался кот.
   -Не нашенска, вот второй раз её вижу, оне побирушки-то возля храму все. А энта по улицам бродит, а на их народу совсем и нету, кто подаст-то? Я подумал, не разыскиват ли ково? Может, энто твоя... ну баба Яга, у её нос такой чисто тошша морква и кривой.
   -Ах ты, стара... - проглотил кот ядрено слово. - Ай, Петянька, ай молодчина! А ты сказываш, людёв -кто ищё?
   -Да дядечка, энтово Даньша заприметил - сказыват чисто бедняцка рожа, а глаза востры, ну вона как у тово татя, ево седмицу назад словили за кражею. А энтот приметливай - ноги у ево кривы, как на бочке с хмельным сидел всю жись.
   -Так, а Велизару сказывал про тако?
   -Неа, я только к ему пойду, вначале тебя вот упредить все порешили, мало ли, энта гадская старуха -Яга противна и есть.
   -Беги, отрок, до Велизару и обскажи всё в точности, тута не поспешать нельзя, сурьёзное чево-то замыслилося. Ай, стара дурища, неуж во злобе решилася на лиходейство?
   -Вандочка, милушка,я побег до Елисея, ты ужо пригляди тута с Фелею вона вместе. Фелька, он злодейку точно не пропустит. А злодеяние како-то замыслилося.
   Кот убежал, Фелька взлетел на приступочку над дверью у порога, Вандочка навроде спала на лежанке-то. Скрипнула половица во сенях, робятишки как чуяли - уговорили Ваську оставить, знали про её и наступать не наступали, а чужие все и попадали на скрипучу. Феля встрепенулся, Вандочка приподняла ухо... дверь по капельке зачала открываться. Фелька, наклонив голову, внимательно смотрел вниз. Вначале появилась одна тошша нога в немыслимо драной обмотке, потом всунулся морквин загнутой нос, потом вострый нос, втянув воздух, кивнул сам себе, и в избушку, уже ничево не боясь, ввалилася... А и не случилося ей ввалиться-то... с воплями оказалася она вздернута за шиворот какой-то сиротской одежонки и болталася на высоте.
   Засучила ногами, заверещала с испугу-то, да и как не испугашся, когда неведома сила вверх тощит!
   -Пуститя, спаситя, люди добрыя! Ой, задохнуся, ой, лююудиии!
   Как раз и возвратися Петяня с Даньшею.
   -Чево ты орешь?
   -Ой, спаситя!
   -Ага, тебя спаситя, зашто в избу нашу на воровсто полезла?
   -Нет, я ошиблася. Я в гости шлааа!
   -Видывали мы, как ты возля крутилася, только дядечка из дому, ты сюды и шмыг!
   -Сказывай, пошто к нам полезла, не то так и станешь висеть, а мы враз служивово кликнем.
   -Ой, робяты, задыхаюся ить я! - верещала, как резана, старуха и вдруг умолкла, замерла и, не моргая, стала смотреть на Даньшу.
   -Феля, отпускай!
   Старуха мешком свалилася на пол и все так же неотрывно смотрела на Даньшу.
   -Сказывай! - каким-то не своим голосом проговорил Даньша, - сказывай всё!
   И старуха заговорила - Петянька аж рот раскрыл, слушая. Старуха и молви:
   -Бросили её все, спервоначалу гад и сволочуга кот Васька - ворье поганое, потом стала замечать - друг сердешнай зачал заместо любви всяко дерьмо сказывать, обзывать вот, днями отправил на болото за травкою одною навроде, а когда явилася - начисто обкрадена избенка, и ничево не осталося окромя верной старой метлы! Куды баушке податься? Друг старинной Лешай в обиде смертельной - она над им, будучи невестою Ганькиной, злорадно потешалася, а он зло и затаил. Горыныча две головы стали против-насолила она им много разов, вот и вспомнила про кота. Сколь раз возвертался и хозяйство налаживал, чай и теперя разжалобит. Пошла, долго ли - коротко ли, встренула вот по пути мущину иноземского, обогрел, накормил, да и размякла Ягуся... а он и исполни над ей клятву принудительну. Вот и стала она навроде служанкою у ево, даже и обозвать не могет. Рот замыкается враз, а столь слов накопилося.
   Баба Яга все так же неотрывно глядела на ставшие странными Даньшины глаза.
   -А здеся велел следить и разузнавать все про Забаву, кота любимого единственного Васечку, проверить ево избу, поискать волшебны предметы - вдруг у ево имеются, да вота и не свезло старушке-сиротинке.
   -Все ли рассказала? - опять спросил Даньша-не Даньша.
   -Все, как на духу... - она поперхнулася, - ой слыхала краем уха - замыслил энтот лиходей непотребство - Забавушку скрасть, для чево - не успела узнать, по носу дверью стукнул.
   -Спи! - Коротко сказал Даньша, и бабка, опав грязной кучею, громко захрапела.
   -Петянь, - уже обычными глазами посмотрел на нево Даньша, - ты все слышал, надо всех упредить, штобы беды не случилося!
   -Да я уже бегу до Велизара, а ты поспешай ко князю.
   -Петянь, ты про мои уменья-то не сказывай, рано ещё про их кому знать-то, не время. Я потом сам объявлюся.
   -Да ладно, чево я стукач, ай худо корыто, побегли?
   -Пестун Велизар! - Петянька влетел к ему в лавку, задыхаясь. - Тама, энта бабка... Яга Баюнова к нам в избу вломилася, а Фелька ее и хвать! Она верещать, а мы с Даньшею... - сынок запнулся, - мы ее и поспрошали! Ой, неладно твОрится чево-то, я до тебя побег, а Даньша ко князю, дядечка-то тама. Бабка энта, стара карга, сказыват, ктось кривоногай, навроде как из бедняков прикидыватся, да глаз жуткай, ее под клятву и подвел, она у ево как слуга и стань! Мы ее... - опять замялся сынок-то, - ну, усыпить смогли, а сами и бегом! - И вдруг побледнел. - А Забавушка-то, поди, у Досифеи - собиралися бумаги каки проверить... бежим ужо!
   Теперь побледнел всегда невозмутимый Велизар. Как они бежали..! Петяньку догнал Фелька, тревожно клекотнув, и Петяня враз понял - тама беда! Понял энто и Велизар - подбегая к конторке Досифеиной на пристани, увидели бешено мчащегося туда же кота и немного в отдаленьи бегущих князя, стражу и Даньшу с Лишкою.
   Но не добежав пару шагов до крыльца, услышали грохот, женский надрывнай крик:
   -Устииин!
   А Устин, с огромной силой выброшенный в окно, летел бездвижнай на землю, подбежавшие первыми два стражника сумели-таки его поймать, тот едва выговорил:
   -нас... нас... рул... - и потерял сознанье.
   Велизар огромными прыжками заскочил в конторку, увидел в середине крутящийся вихрь-воронку, понял -не успевает, и изо всей силы шарахнул по нему, попав какими-то молниями. Воронка враз изогнулась, задрожала, кружение замедлилось, и после рваного рывка схлопнулась, издав какой-то чмокающий звук..
   -Гад кривоногий! - сплюнул Велизар. - Но я ему знатно все подпортил, шиш он попадет, куда собрался!
   -Што станем делать? - горестно спросил поникший, держащийся за сердце, Елисей.
   -Искать! Сбил я ему настройки все, скорее всего, попали в неведомое место, пока разберется, где и куда идти - полнолуние закончится, а эти гады все свои обряды при полной луне проводят! А нам до следующей полной луны их и надо найти да вызволить, а этому паскуднику... ухх!
   -Значит так, княже, допрашивай как хошь бабку Ягу - чтобы все подробно рассказала, пусть писарь записывает каждое слово, особенно про Насруллу - признал ведь его Устин. Затем составляете обстоятельное обвинение для отца Насруллы, тьфу, ну и имечко! В конце дописываете так: в случае поимки вора и насильника на территории весчан - судить станете по своим законам, без оглядки на его происхождение! Срочно отправляешь эту бумагу птецепочтой, да посылай нескольких птиц - у него кроме Яги могут быть такие же под клятвой-принуждением. Сторожу усиль, особенно ночью чтоб бдили!! Я же быстро собираюсь и на поиски. Да Вэйра призову с собой.
   -Иш ты, храбрай Аника, одинешенек собралси, ты-то знаш - без друзьев верных ворогов превозмочь ой, как тягостно, чево, не гожуся? - вмиг осерчал кот.
   -Годишься, Вась, но у тебя детишки, Вандочка...
   -Да? И чево я детишкам и котяткам сказывать стану? Про то, как Забавушку вызволять из лап ворога не решился? Выходит - забоялся энту кривоногу сволочугу? Да как Забавушке-лебедушке в глазоньки ейные глядеть стану? Али я простой кот ужо?
   -Ладно, Вась, убедил, двадцать минок тебе на сборы!
   -Ужо, Велизарушко, мигом!
   Пока Васька с Велизаром говорил - робятишков как сдуло. А в дому-то пыль столбом - Петянька с Даньшею котомки собрали, сапоги натягивать взялися, Ольша котомки увязыват, Лишка ругмя ругатся.
   -Чево энто вы суетитеся?
   -Ничево, мы тута вместях и решили - помочь наша как никака сгодится. Даньша вона верткай, на разведку по кустам-древам поскачет, я в драке ужо много чево смогу. Да и пацаны, оне могут тама пройтить, где Велизар приметнай сразу в глаза бросится! Лишку вона оставлям на охране - чево Ольша с Вандочкою одне смогут-то?
   -Иш ты, разумнаи каки, а не возьмет как Велизар?
   -Следом и пойдем! Феля сверху углядит и всяко скажет, куды итить.
   -Последне слово за им! - решил кот, наскоро помурлыкал с Вандочкою и побег. А Велизара атаковал охотник - прижился он у вдовицы-то, ужо и робятенка народили, не забывал он Васькиных-то -помогал, деньгу с ево категорически не брали, а вот всяку живность стреленную - энто да, супец-то вкуснай выходил с мясцом.
   -Вася, а ребятишки с тобой для ...
   -Выслушай нас, пестун Велизар! - перебил ево Петянька и так складно сказал про иху помощь, что Велизар и задумайся, а Васька и посигналь глазами-те, мол, "бери, надо спытать сынка в тягости и лиходействе!" А про Даньшу был разговор-то, про ево взгляд. Не дураки, чай, с котом, поняли оба, как сумели мальчишки с хитрою Ягою справиться - "у ей сто пять пятницов быват, врет вона как дышит!" -когда еще жалился кот.
   -Ну хорошо, до первого писка - сразу назад отправлю!
   Петянька только носом шмыгнул:
   -Добро! Сраму не допустим!
   -Значит так, - Велизар оглядел свою.... "Велику рать" - как обозначил всех Васька.
   -Никуда без разрешения не сбегать и самими не решать - будем думать все вместе, куда и кому стоит лезть, а куда и нет! Вася, тебя это тоже касается!
   -А чево Вася, энто когда было? Да и знаш ты про то из рассказа подпитого Вэйки, вот я ужо с им разберуся!
   -Не ворчи, надеюсь, что помудрел.
   -Дядечка, а чево тогда было-то? - Всунул любопытнай нос Петяня.
   -Ты про Варвару слыхал, ай не? У ей тогда нос оторвали, всурьез, думаш, откель приказка пошла? -отвертелся кот.
   Ну не станешь же сказывать мальцам, как на давнишнем шабашу оне с Вэйкою... ох, и хулюганили! Вася до сех пор вздрагивал и просыпался мокрай от страху, когда снилася та гульба... Энто ж надо посля кружки погановки - а все Вэйка:
   -Нисколь ты не Баюнов потомок, тот бывалоча полведра зараз махнуть мог!
   А Васька как юнец и повелся, энто потом, когда он три дня встать не мог - думал, умрет насовсем, Курьи ножки и попеняли дураку молодому - што погановки в то Баюново время и не было, энто Лешай с Ягою её удумали-сварили. А Вэйка ещё и Ваську себе на хребтину закинул спьяну и ну летать, пугать всех ведьмов и кикимор. Кот до сех пор заливался стыдом по горлушко, чево оне там орали! Вот и дал слово себе, отлежамшись - ни в жись ни погановки не пить - куды её пить-то, от одново запаха скручивало все внутре, ни с Вэйкою на чево спорить! Себе дороже!
   -Ну, как люди говорят, с Богом, али ищё с кем, но идем на правое дело - деушек вызволять! - кот выпятил грудь.
   Велизар шумнул Фельке:
   -Феля, тебя тоже перенести, аль полетишь?
   Феля клекотнул Петяньке на ухо.
   -Он сказывает - догонит нас сам, крылушки поразмять хочет да и поглядеть, где чево деется! - перевел сынок.
   Не знал пока даже Васька, что у Велизара внутри такое что-то зародилось по отношению к Петяньке. Он сам удивлялся, но сынок становился все дороже ему, и на душе при мыслях о нем становилось так тепло. Он точно знал - не случись Васька с его обидою на Ягу - сынка бы точно полностью испортили. Как бы он, Костян, не старался, тому вбили в детскую голову мысли, что Кощей-отец это зло злодейское, и его надо только бояться. А кот с его житейским ворчанием, хитростью, добром в душе и энти ево робятишки сотворили невозможное - недоросль стал разумным и, похоже, храбрым парнишкой.
   И Забавушка-лебедушка Петяньку отличала, знать, получится у них славная семья. То, что выручит он свою нежданную, но такую славную Забавушку - нисколь, как говорит кот, не сомневался, браслетик, надетый им на ручку суженой... он, чай, не просто украшенье.
   Ну так-то вот и шагнули неведомо куда и очутилися на большой полянке, где возлежал 'драконище противнай', как заорал Васька, едва увидев ево, и побёг обниматься.
   -Драконище, ай сколь давно не виделися! Ты, сказывают, приличнай стал, да и давненько не слыхивал я похабень с небесов-то!
   -Васька, старый баламут! - в таком же тоне отвечал дракон, подставляя свою большую морду коту. - Я тоже не слыхивал про тебя и твои разборки с ухватами!
   -Все в прошлом, Вэйка, - я теперя при робятишках, сурьезнай и тебя вона обставить смог - оженился и приплод жду!
   Велизар не вмешивался, зная Вэя, как никто другой - пока эти два приятеля не наорутся, друг от друга не отойдут.
   Петяня и Даньша, пораскрывав рты, глядели на дракона и совсем крошечного против него Баюныча.
   -Костян! Здорово! Что случилось такого - даже от Марьюшки моей ненаглядной пришлось оторваться??
   -А свадебку-от зажал, аспид? - Всунулся кот.
   -Вася, ты у меня почетным гостем будешь, мы через пару седмиц было собрались, да Костян знак прислал - помощь требуется, вот как управимся... С чем, Костян? Так и за пиры!!
   -Смотри, я злопамятной!
   Дракон и Васька наобнимались-наехидничались, Вэйр наконец-то обратил внимание на отроков:
   -Что, детишки, страшный я?
   - Не, красивай!
   - А так? - дракон пошел рябью, как-то размылся - через минуту вместо дракона стоял симпатичный мужчина, только цвет волос у него был необычный - как жаркий огонь в костре.
   -Ух ты, вот это да! Я такова цвета и не видывал!! - восхищенно воскликнул Даньша.
  
   -Костян, это же, - внимательно вглядываясь в Петяньку, проговорил Вэй, - твоя копия, только глаза другого цвета??
   -Эхма, - вздохнул Васька, - вот умеш ты, Вейка, в нужну минуту бухнуть дерьма во вкусну кашу!
   -Это с чего ты так решил?
   -Да присмотрися ужо, - кот горестно вздохнул и кивнул на Петяньку и Костяна - оба, не отрываясь, напряженно смотрели друг на друга.
   -Вейка, Даньш, пошлитя, разведам чево, пусть ужо и поговорят без свидетелев! Костян ты энто...
   Костян кивнул, едва они ушли, Петяня отмер и каким-то не своим голосом спросил:
   -Ты што же, и есть Костян-Кощей Бессмертнай?
   -Да!
   -И ты как есть мой папаня навроде прикащик?
   -Да!
   -И пошто вы тако со мною, чай понЯл ба?
   -Что ты понЯл ба, когда в твоем разговоре о Кощее только и слышно - страшнай, жуткай! Ты думаешь -почему совсем не помнишь про прежнее время? Да идиотом был, спал и жрал, ябедничал и рыдал! Не случись Васька, потом Даньша и Фелька с ребятишками - что бы из тебя выросло? Потому и притушили тебе воспоминанья - самому противно будет того себя помнить!
   -А пошто не сказывал-то, когда в обученье взял?
   -А ты принял бы такую правду?
   -Нне знаю, только обидно - дядечка вот сказывает, врать нельзя, а сам?
   -Петь, - притянул его к себе Костян, - сын, ты его не вини - я так задумал.
   -Пошто тогда ты меня и не воспитывал, не учил вона драться и другова ничево не сказывал?
   -Сказывал, сын, сказывал, а ты ногами топал и рыдал до икоты!
   -И я тебе нужон, выходит?
   -Еще как!
   Петяня вдруг всхлипнул:
   -Я думал, нетути у меня никово из родни, только дядечке и нужон! Думал - он навроде утешат про отца-то!
   Костян крепче обнял его:
   -Петька, я так тобой горжусь!
   -Чем жа?
   -А ты у Васьки свои порты спроси, в каких из дому уходил, посмотри, что было и что стало!!
   -И ты теперя станешь меня сыном звать?
   -Да, только при своих - не время мне пока в настоящем обличье показываться, потерпи немного, вот спасем Забавушку с Досифеей, я и объявлюсь.
   -А по душе ли тебе Забавушка? А то я подрасту и враз на ней оженюся!
   -По душе, только вот я-то ей придусь ли по нраву?
   -Она разумница, на злато-серебро и не клюнет. Она хорошая, у ей душа така теплая!
   -Знаю, сын, знаю!
   -И я тебя могу папкою называть? Когда никово и нетути? - Петянька плотнее прижался к обретенному отцу и счастливо вздохнул. - Знаш, как я мечтал-то: вот бы отец у меня как пестун случился! Я было осерчал чудок вначале - теперя... ух! Фелька явится, тожеть возрадуется!
   И помявшись, спросил:
   -Папка, а мамка моя, она чево, преставилася? - и зажмурился, ожидаючи.
   -Лучше бы преставилася! - вздохнул Костян. - Мы с Васей условились тебе про нее так и сказать, но это опять вранье будет. Она жива, но не оказалось у нее любви ни ко мне, ни к тебе.
   -Энто как?
   -Сказала - оба не нужны, каменья и злато затребовала!! -Вона как, и ты тожа не нужон? Ну и не жалаю об ей думать-то! А она не возвернется ли?
   -Нет!
   И притих Петянька под боком у отца обретенного, а тут и Васька с Вейкою и Даньшею явилися! И было на морде кота виновато выраженье, увидев сидящих в обнимку Костяна и сынка - возрадовался, но не выступить не мог:
   -А ты как думал-то, ежли б узнал, што Костян тебе отец, слушал бы меня али вычуры ставил?
   -Дядечка, порты мои те сохранилися?
   -А как жа!
   -Покажь!
   И ужахнулся Петяня:
   -Энто же мы с Даньшею и Лишкою вместях влезем в одне? Эко место... я такой жуткай был?
   -Хужее, знаш, сколь разов хотел тебя взад возвернуть-то? Противнаай был! - Ворчал Васька, а в душе-то ликовал - не случилося невзгоды. Иш, каков стал паренек-то - разумнаай!
   Петяня не отходил от отца - ловил жесты, вслушивался во всяку речь ево, и видно было - распирала радость-то. Но молодчага, не заворачивал носа, наоборот - подслушал Васька, сидючи в кустах недалече, как он сказывал Даньше-то:
   -Ты так-то не думай плохова - ничево и не поменятся, я с отцом вел ужо разговоры-то за нас за всех. Как жа нас теперя разделить-то, мы, чай, роднея родных! Я вона как без Фельки тоску заимел, так-то и без вас! Отец сурьезно сказывает - все станем вместях и проживать, тама у ево, у нас значит, места много - на кажного по целым хоромам можно, а я и не хочу так-то! Попривык возля всех быть! Отец сказывает, как сами и захочем! Не, учиться станем тута, а на отдохновенье у - чудно так - нас бывать! Даньш, ты потерпи чудок, я вот уразумею как, што он взаправду есть, и я ему нравлюся теперя, так и очнуся, ты только не серчай!
   -Не, Петянь, я не серчаю, у меня когда мамка живая была, знашь, как лепотно было. Ты вон про мамку и сказывать не хочешь, а моя... она раскрасавицею была... да вот... - Даньша смолк.
   -А и поплачь, оно легше станет, я признаюся тебе - так-то вот у дядечки возрыдал, а он и молвил: надо слезьми умыться, и полегшает! Я и забуду про тако дело, кто ж горе чужое выставлят наружу!
   -Петь, я... я... - Даньша и впрямь всхлипнул, а кот чудок не сорвался - бежать свое чадо утешить, да вспомнил - подслушиват ведь, достоинство все растерят вмиг, не станут в ево детишки верить-то!
   А Петянька чисто мамка и утешал Даньшу-то, кот за свою долгую жись знал - добро слово, оно утешат. А недоросль-то разливался под Даньшины всхлипы:
   -Смотри - у Вандочки скоро котяты народются, оне таки пушисты - не мой Фелька, тово гладишь - чисто вона доску - ежли на пузе помягче только и есть перья, а котяты, да как Вандочка пушисты... ух! Спишь вот так-то, а на тебе клубок пушистай, теплай!! Смотри: птиц имеется, кошков скоро тожеть заимеем, каку животину отец привезет, или вона Вей козла горнова грозился поймать, сказыват, у ево рога-то востры да кручены - станет тако наводить ужасть на всех! Заберется какой тать, вона, как Васи Баюныча стара змеишша - козел ево ррраз, и полетит хтось ажно на кудыкину гору! Даньш, у тебя глаз повострея, али мне пригрезилося, али вона точка далече, не Фелька ли?
   -Две! - сквозь слезы сказал Даньша, шумно высморкался и возрадовался: - Наши энто! Феля с дядь Ферапонтом!
   -Знать, сурьезнай супротивник энтот Насрула, штоб ево осиною гнилою придавило, да прямо насмерть, вот ведь сколь горести от одново идиета случается!
   -Феля! Я тута! - закричал, вскакивая, Петянька.
   Васька задом выполз из кустов и сиганул на поляну, тама притворился - навроде он тута и лежал, шумнув Костяну с Вейкою:
   -Я здеся давно сплю!
   Вейка прищурился, а гадость вставить и не успел - на поляну робятишки с золотунами ввалилися!
   -Ферка, ты ли это, или глаза меня обманывают? - раскинув руки, пошел к Ферапонту, тот тоже -распахнув крылья, поспешил к Вейке, уж и обнималися оне.
   -Друг ты мой, сколь лет не виделись! - хлопал Вейка Ферапонта изо всей мочи, тот смеялся своим необычным смехом и тоже налупливал драконищу по плечам. Отстранилися друг от друга, и дракон увидел Фельку:
   -Знать, наследничек подрос!
   -Здорово, золотун!
   Фелька, вежливо так склонив голову, клекотнул в ответ.
   -Ферк, он не говорит?? - изумился Вейка.
   -Забыл? - ответствовал тот. - Раньше чем через год не будет!
   Его перебил радостный вопль Петяньки:
   -А-а-а, Феля! - отрок подхватил своего уже не маленького золотуна и закружился с ним по поляне. -Даньш, от энто щастье у нас случится, Феля станет говорить!
  
   ГЛАВА 10.
  
   Забава с Досифеей уставшие, но довольные - сошлись все их цифири, собрались испить чайку травяного. Устин оказался тем ещё мастером в умении заварить его, выходил чаек знатный, душистый - побежал заварить, и сидели, негромко переговариваясь, подружки.
   -Что, Забавушка, не объявлялся твой ...ян?
   -Нет, но браслет стал другой - такой теплый, вроде как поглаживает руку мою.
   -Знать, скоро явится суженый твой! - авторитетно заявила Досифея. - Похоже, на самом деле далече был, а сейчас поблизости где.
   -Девоньки, несу! - открылась дверь, и вошел Устин с подносом, на котором исходили ароматным парком три красивые иноземские кружки - Велизар расстарался, привез красивую чайную посуду и для Забавы с батюшкой, и для ближней подруги Досифеи, а уж благодарили они его - знатная ведь роспись на них, чудная с жаро-птицами иноземскими. Вот и получали двойную радость все - и чаек попивали, и любовалися дивными узорами на кружках, на блюдцах-сахарницах.
   -Устинушко, а бараночки где же?
   -Ох, Феюшка, забыл, я мигом!
   Забава с удовольствием наблюдала за ними - видно было, что пара друг другом не налюбуется.
   -Вы такие... такие оба - заботливые, сияющие, я так рада за вас!! - Забава порывисто обняла подружку.
   -И у тебя так-то сложится, вот поверь мне, Пичужке!
   И обе засмеялись, Пичужка с детства была полная противоположность своей фамилии, батюшка Досифеин бывало говаривал:
   -На сына настраивался, всему ведь случилося быть моему во внешности-то и стати, да только природа али Боги подшутили надо мною, низ у ребенка подправили. Но дочушка у меня иного мужичонку за пояс заткнет!
   Забава отхлебнула чайку и зажмурилась от удовольствия, а дверь как-то резко и распахнись.
   -Что... - вскинулась Досифея и удивленно уставилась на какого-то кривоногого оборванца, что ухмыляясь стоял в дверях. - Ты хто таков, чего себе дозволяешь? - Досифея, не привыкшая пасовать в любых ситуациях, стала вставать со стула.
   Этот гад взмахнул рукою, и она прилепилась к стулу.
   -Ах ты, сволочуга!
   А Забава, что-то углядев в этом оборванце, удивленно спросила:
   -Насрула, что тебе надобно? Почему ты, как тать?
   -А надобно мне - те... - он не договорил, на голову ему обрушился поднос, это сзади его огрел Устин, торопливо бежавший на вскрик жены. Насрулла покачнулся, но сумел-таки сделать пасс руками, и вынесло Устина из окна. Как вскричала Досифея-то:
   -Устииин!
   А гадёныш кривоногай ощерил свои такие же кривые зубы и зашипел чудные иноземские слова, девушек каким-то вихрем смело со стульев, в последнюю минутку Досифея сумела-таки ухватить свою тоненькую подружку, понимая, что разнесет их этот вихрь в разные стороны, где потом и искать-то, и закружилися они в какой-то карусели. Потом что-то развернуло вихрь в другую сторону, хлопнуло, хлюпнуло и упали они так вот, обнявшись, на какой-то куст, который, к счастью, разросся, и девушки на нем не покалечились.
   Гадёнышу повезло меньше - упал в колючий боярышник, рожу всю изодрамши, да и одёжка тоже не выдержала встречи с колючками. Пока чертыхался и выпутывался из куста, Досифея успела отряхнуться, оглянуться и шепнуть Забаве:
   -Не дрейфь, мы ему кровушки попьем!
   -Ну что, колдун клятой, где твои хоромы? Неужто в лес хотел просто заманить глухой? Ты же лесов-то совсем не знаш, чай, в пустыне обиташся?
   -Асс... бими... шай... - бормотал колдун, вытирая расцарапану морду.
   -Во-во, прежде чем колдануть, надо умом пораскидывать, нук чего не так случится, - в нашей вотчине и люди, и Боги, и всяка нечисть - всё другое. А наша-то, простите меня, - поклонилась до земли Досифея неведомо кому, - что я вас так-то назвала. Не знаю, как правильно сказывать, жители и духи лесные, не держите на нас зла-то, сами видите - похитили для неправедного зла-насилия, вот и прошу вас -подмогните девам невинным, во зле не замешанным, да лиходею застите путь-то его неправедный! А и будете вы у Весчанского князя и его людишек во веки почитаемы, и кто обидит вас когда - станет ответ держать перед Князем. Забавушка-княжна тому порука.
   -Да, слово мое твердое, кое-кто из вас знает - никогда его не нарушаю, давши-то! - Теперь уже низко кланялась Забава.
   И налетел на них легкий такой ветерочек, чуть пригладил их взлохмаченные головы и улетел.
   -Ну, сказывай, колдун клятой, чего от нас тебе надобно?
   -От тибя ничиво - Забав нужен!
   -Ишь ты, а в огледалу на себя давно смотрел ли? Ты ж страшон, на тебя днем жутко поглядывать, а ночью-то, увидев - преставишься, проснувшись возля тебя. Тебе бы змея кака, али вон, баба Яга подошла. Она, сказывают, помолодевши, симпатишшная стала, ночью-то.
   -Язык отрэжю!
   Смоги! - не осталась в долгу Досифея, специально ставшая говорить по простонародному - пусть-ка поймет чего!
   -Значит, как только подживет твоя нога - полезешь на дерево, надо оглядеться и понять, куда идти.
   -Што ти сибе пазваляишь, женьщин? - зашипел перекрещенный в Альки.
   Досифея с минуту смотрела на него, потом скомандовала:
   -Забавушка, поднимайся, пошли! Нам с этим идиотским похитителем не по пути!
   Девушки бодрым шагом двинулись с поляны.
   -Э-э-э, я вас...- Алька, забывшись, опять пытался колдануть, но видать, Леший и все его подчиненные уже определились с симпатией, и заместо колдовства случился пшик, да еще и налетевшей пылью глаза запорошило!
   -Ай, бисм... - закашлялся и завопил Алька. - Э-э-э, стой!
   -Еще чего? - не оборачиваясь, ответила Досифея. - Это ты там у себя ты кто-то из многочисленных родственников, которых вынуждены терпеть, а в нашей родимой сторонушке ты даже захудалому плетню не родня! Это еще Леший Иваныч за тебя не взялся, он ужасть как не любит непрошенных гостеньков, да и которые без уважения к нему начинают командовать почем зря! Покедова! - и девушки скрылись за кустами.
   Как взвыл Алька, да кто его такого, совсем без колдовских умений, испугался!
   Перед девушками тут же оказалась тропинка, по которой они и пошли, как оказалось - к небольшому ручейку. Умылись, напились и, поблагодарив лесных обитателей, присели на упавшее от старости дерево.
   -Непорядку, я смотрю, здесь хватает! - приметливая Забава рассуждала вслух. - Лес такой замечательный, да вот упавшие трухлявые деревья не дают молодняку расти стройными и красивыми.
   -А коль така вумная - подмогнула ба, а то ишь - указыват! - раздалось с дерева.
   -Не ворчи, Иваныч, я не в укор - попривыкла все содержать в порядке. Тебе бы здесь настоящего работника, чтобы приглядывал за порядком.
   -Хде ж такова взять-та?
   -Имеется один на примете у меня, вот доберемся до дому - поговорю, только, чур, не шутковать с ним! Он мужчина серьезный, охотник знающий, зверюшек не станет зазря обижать - наоборот, ты зимой спать будешь, а он обо всех озаботится - кому сенца душистого припасет, кому сольцы лизнуть насыплет.
   -Не справится! Владеньев у меня немало! - проскрипело с дерева.
   -Справится, детишки из средина станут помогать, из них, глядишь, не один и не два найдется желающих в лесу проживать-то, сиротские они!
   Досифея поддержала Забаву:
   -Точно, ты озаботься вот чем еще - на кораби нужда большая имеется в лесе хорошем, мы задумали с Устинушкой, - она странно всхлипнула, - два самых крепких выстроить, да вот не ведомо мне - жив ли остался мой желанный после этого Засрулы?
   -Не печалься, дева, обузнаю про ево. А ндравитеся вы мне, девки! - по свойски совсем проскрипел Иваныч. - Може и останетеся у меня, в картишки станем перекидываться, поганов... энто я не то брякнул, звиняйте, байки стану сказывать, скушно мне теперя! Вейка вона совсем остепенился, бывалоча чево только с им не вытворяли опосля погановки-то! Марья его к рукам прибрала знатно, Горыныча головы все брешут промежду собою, а стара дурища Яга, виш ли, друзьев всех на всяку заразу променяла, разо... расплевалися мы с ею, хто ж проверенных друзьев-то менят на всяку дрянь? Бывало в картишки у ей собиралися - ох, Васька шипел и матюгалси - мы жа опосля погановки шебутными становилися... эх... чево только не случалося. Яга-то заводна - чуть подопьет, а дури в ей больше, чем у нас с Вейкой вместях случалося, и:
   -Пошлитя, попужаем ково!
   -Натолкемся в ступу все - Вейка иной раз и зад отрыват от лавки с трудом - куды уж лететь, Горыныча головешки все перекрутются - потеха! В ступе хто на ково упал и понеслися, а потома Васька опять матерится да и не повторит чево два раза-то, похмелят, а ништо к вечору и оклемалися!!.. Ох, сколь раз зарекалися, но ить натуру фулиганску рази переделаш? А теперя - скууушно, - он враз замолчал, потом скрипуче засмеялся:
   -Девки, вы замечательны, вона как ваш Засрул, имя у ево хороше, тама причитыват, я ево малость попужаю, а вы пока тута приберитеся!
   Сверху шлепнулся с бряканьем большой узел, и скрипучий хохот раздался в той стороне, где осталась поляна! В узле оказались весьма нужные вещи... но в каком жутком виде! Закопченные, засаленные: небольшой котелок, плошки, согнутые грязнющие ложки, кривой нож с треснувшей деревянной ручкой, черные, с наростом грязи кружки... Досифея усмехнулась:
   -Хитер Иваныч, небось, отобрал эту грязь у самых никудышных разбойничков, а нас вот проверить решил-как мы его подарочек воспримем? Пошли, подруженька к ручью?
   -Ты, ручееек говорливый, и ты, водица вкусная, простите нас - нанесем мы вам грязи, да нет другого способа все непотребство отмыть-очистить! А чтоб убежала эта грязь поскорее, жители лесные, кланяемся вам с просьбишкою - помогите немного - есть у вас мылен корень, поделитесь с нами им!Негоже такую славную водицу поганить сильно! - нараспев заговорила Забава.
   Прочирикавшая что-то пара пичужек, сидевшая на ветке и любопытно рассматривающая девушек, дружно сорвалась и полетела куда-то! Затем из-под ветвей ивушки, что свесила косы зеленые до воды, и словно красна девица свои волосы, полоскала их в воде, показались два маленьких зверька и, смешно тявкнув, скрылись под ветками. Через пару минут появились опять, теперь уже подольше похрюкав, один лапкой махнул, как бы зовя девушек.
   -Это они нас зовут? - догадалась Досифея. - Пошли!
   За недальним поворотом оказался кусочек бережка с мелким песочком.
   -Как славно, да вот бы вехотку какую? - Досифея обратилась к зверькам, которые не убоялись и на небольшом расстоянии наблюдали за ними. Теперь уже одобрительно пискнув, оба исчезли в высокой траве.
   -Давай-ка сарафаны скинем, все одно нас здесь никто не увидит, а одежки у нас больше никакой нету, поберечь надобно!
   -Смотри, смотри! - воскликнула Забава. - Ай, благодарствуем, жители лесные!
   По водице неспешно плыли многие пучки с мылен-корнем и еще какими-то травами, а зверюшки, появившись из ниоткуда, еле тащили лыковое мочало.
   И закипела работа - девушки терли всю замызганую посуду песком, драили мочалом, осмелевшие зверьки, а их набежало уже с пяток, сначала с опаскою, потом осмелев, смешно уцепив лапками, кидали отмытое в воду, полоскали там и вытаскивали на камушки посушить. Когда заявился Иваныч - Забава с Досифеей уже собрали отмытую утварь, и сохли на ближайших кустах постиранные сарафаны и узел, оказавшийся симпатичной домотканной скатеркой.
   -Удивили меня, безмерно, - раздалося скрипуче из под ивы, - я мараковал - рученьки у вас белы, неприспособлены!
   Девы молчали.
   -Девки, вы чево молчитя, ай, обиделися? Девки? Отомритя ужо!
   -Отомрем, если не станешь дурить - выходи, что ты, как тать лесной, прячешься? - подначила Досифея.
   -Чччиво? Я - и тать? А знаш ли ты... - из под ивы выскочил взъерошенный, заросший какою-то паклею заместо бороды, мужичонко, мелковат-неказист, торчал из пакли нос-сучок и воинственно посверкивали глазки-бусинки. - Да я...
   -Вот так-то лучше станет, Леший Иваныч, негоже тебе по кустам-деревьям хорониться, ежли согласен с нами дружбу водить!
   -Да как не согласен - коли все мои животинки только и гудят про вас! Вы пока тута стирки-мойки устраивали, все почти на вас поглядеть добегали, вона, по кустам хоронилися, но сказывають одно, -Леший поднял вверх сучковатый палец, - сказывають - помогать вам согласные!
   -Так и отправь нас до дому поскорее!
   -Да я бы, девки, хош чичас, да вот далече вас занесло с энтим засрулом, болото впереди гнилючее, и сидит в ем злобный болотник... - Леший покаянно опустил всклокоченную голову. - Мы в ту пору с им, мало что, посварилися спьяну - так ишшо и в болоту евоную пакостну жужель запустили. А жужель и разведися тама, болото вонят, сладу с ими нетути, болотник нас и объяви своми врагами-то. Ягуся думала в ступе-то над им пролетит - как жа, такой фонтан грязи выскочил снизу-то! Кабы не верна метла - догнивала б ужо в болоте, али жужель изгрызла. Вот я и удумал - можеть, миром-то болотнику и воспоможем, и мировую разопьем? Я по такому случаю давно винцо занятное припас - ишшо когда мне Костян ево ссудил, да, виш, болотник и слухать меня не жалаит. У ево дочки подросли, я б и оженился да сурьезнай стал, да виш, кака штуковина - обида с давнех пор имеется. Девки вы разумны е-подмогнете мне, и я вас не забижу! Чай, не понял - за вас меня по ветру развеют, случись чево! - он остро взглянул на оголенную руку Забавушки, на которой был браслет.
   -Суженай твой - мущщина на разговор короткай - прибьет, не задумаясь ни капли, с им связываться - это ж почище нас всех враз взятых.
   -Что, тоже хулиган? Как его хоть зовут?
   -А вот энтого, дева, я тебе сказывать не стану. Раз не назвался - стал быть, на то сурьезна причина имеется! А нащет фулюганства - неет, он наоборот - нас сколь раз из дури всякой вытаскивал, но резкай, скажу тебе - мы с погановки-то зачнем кочевряжиться - как жа, нас вона сколь супротив одного-ту, шиш вот тебе, фигу с маком! Никто ево и не поборол, даже когда шуткует, но справедливай -свяжет, бывалоча, посля погановки нас, мы отбуянимси - тут жа развязыват и Ваську с ево гадостной -фу, вспомнил вота, водицею призыват. Нас выкручиват, а суженай твой только усмехатся, сколь поганков у меня извел - не счесть, так бы всех и изничтожил, да заварушка, виш, случилася у ево. Вейка тама на подмоге был, потом вота Марью углядел всурьез. Я с Ягою рассобачилися, Лихо во дальни края унесло, Горыныча не видать - заботов с третьей головушкою случилося много, Васька-вредина в люди подался... распалася кумпанья, эхх! Девы, а чевой-то вы меня и не стесняетеся, в однех рубахах? Али я не мущщина? - хитренько блеснул Леший глазками.
   -Да сарафаны сырые, пока солнышко - посохнут, оденем. А мущщина ты никаковский!
   -Этта чево, оскорбленьев вываливать станешь?
   Досифея улыбнулась:
   -Не угадал - наоборот, мы с подруженькой хотим тебя малость образить - вид-то у тебя... одичалый!
   -Я завсегда так-то должон пужать и закруживать! Но девки кикиморки, оне меня бракують, да.
   -Так и давай сделаем из тебя загадошного, пусть-ка попробуют узнать?
   -Иш ты, ох, и лукавица ты, дочь купецкая! А чево, девки, давайтя я вас в платья царицы морской с каменьями самоцветнами разряжу!
   Как засмеялися обе враз.
   -Вы чево энто?
   -Да с каменьями самоцветными, да по кустам-буеракам, хи-хи-хи, тяжесть таку таскать? И ткань у тех платьев плотная, не, Иваныч, нам бы по лесу идучи, портки не помешали - и не зацепишься, и ноги не оцарапаешь.
   -От задача! - Леший полез в бороду. - Дайтя думу подумать!
   -Думай еще и про ножницы, гребшок какой, мыло и... поесть ведь уже захотелось!
   -О, увлекли меня своею красою, все с вами позабывал, ну-кось, ухи закройтя и зажмурьтеся!
   А когда открыли глаза девы - лежали на пенечке неподалеку тушки двух запеченных птичек! -Вота, угощайтеся - гроза случилася с жуткими молоньями и изжарила птичков, чисто на костре, вона тама ишшо и лук-чеснок дикай, понанесли любопытнаи и ягодов тожа, угощайтеся, я пойду про портки узнаю.
   Девушки поели, не забыв поблагодарить лесных обитателей за заботу, Забава негромко попросила: -А нельзя ли нам травок для чайку целебного?
   В кустах зашуршало-затопало, вскоре на их небольшую полянку робко выглянули два зайчишки, смешно подрагивая ушами, залопотали что-то.
   -Вы травки принесли, маленькие? - догадалась Забава. - Не бойтесь, мы не причиним вам зла!
   И вот после таких-то слов на край полянки робко, опасаясь чего-то, стали выходить зверушки.
   -Да какие ж вы все красивые и славные! - восхитилась Забава, не делая ни одного движения. - Идите сюда, поближе, я вас поглажу!
   Зверушки замерли в нерешительности, а потом маленький такой, худенький зайчишка - решился, заметно припадая на одну лапку, поковылял к Забаве, приостановился, она протянула к нему руку:
   -Иди, не бойся.
   И зайчишка решился - неловко скакнул, она бережно взяла его в руки, осторожно погладила, приговаривая ласковые слова, до тех пор, пока ее ноги не коснулось что-то пушистое. Увидела возле себя уже пяток зайчишек. Аккуратно посадила возле себя первого храбреца и протянула руки к другим. Где-то через полчаса на полянке были не только зайчишки, крутились возле ног Забавы и Досифеи, выпрашивая ласку, рыженькие остроносые лисятки, потявкивали щенки-волчата и выглядывал из ближайшего куста забавный медвежонок, не знали деушки, что за ними настороженно следят мамы детишек, готовые в один миг рвануться на выручку.
   Медвежонку надоело выглядывать, он клубком выкатился на поляну, сердито рявкнул на волчат и подлез под руки к Забаве.
   -Михайло, ты самый большой, пошто пугаешь меньших? - поглаживая его лобастую башку ,ласково попеняла Забавушка, медвежонок только урчал, подставляя то одно ухо, то другое.
   А затем из леса вышел лось, да такой, что девушки дружно ахнули - высоченный, важный, а на его ветвистых рогах висела всякая трава. Неспешно ступая, он подошел поближе и, Забава могла поклясться, с большим достоинством наклонил к ней голову, предлагая снять с его необыкновенных ветвистых рогов всю эту траву.
   -Батюшки, это же целебные всякие травки, я просила немного! Благодарю тебя, великан-красавец!Дозволишь тебя погладить?
   Конечно же, он дозволил. А после лося как прорвало - на полянке появились мамы детенышей, каждая пришла за своей порцией ласки от добрых человеческих самок. Обласканное зверье вскоре разбежалось, Забава занялась лапкой храбреца зайчишки.
   -Тут нужно ему лубок наложить. Досифея, надо нам озаботиться лечебницею для зверушек, кому лапки, кому другие раны лечить.
   -Дело задумала, краса-девица, - поддержал появившийся Леший, - совсем слабых-то и спасать не надобно, должна жа пишша быть для зверьев моих, а такова вот, шустряка, ежли подлечить - самым главным из зайчишков станеть. Ой, как не здря вас утошшил энтот злодеюка! Не, я не по-таковски сказанул, - видя их возмущение, замахал руками Леший, - тута не здря очутилися, к добру! Вона, даже Лонька сподобился - забежал, я ево ужо сколь не видывал, а тута: нате-здрасьте, прибег, да траву нужну на роги уцепил, вы чисто волшебно слово сказанули - завтре ишшо боле набегить зверьев, они любопытнаи, да таковсково николи и не было - человеки добры гладют и хвалют.
   -Иваныч, когда тебя станем ображивать?
   -Да принес, принес я все, даже гребень вота, частой, из-за ево и припозднилси, едва с ножками курьими в мусоре и углядели - Васьки нетути, ох, и ад кромешнай у дуришши! ..Замуж она собралася, да хто в здравом уме на ее согласится, ежли опосля бочки погановки и то сбегить, очухамшися! Ну не про ее речь, зачинайтя.
   И девки зачали - сколь много страданиев получил Леший, возопил, когда мылен корень в глаза и рот залез, плевалси, охал, торговался за кажин клок брады своей, но Досифея, у нее не забалуешься. Отмыли, подстригли, срезали лишние патлы и увидели все звери и всякие чуди лесные, явившиеся на такие-то завыванья Лешего, чудо-чудное, диво-дивное: вместо страшнющщего, заросшего, жутковатого Лешего стоял возля них... э-э-э... очень даже приятственной мущщина! Подстриженный, причесанный с аккуратною бородкою...
   -Экой симпатишшнай, Иваныч, да тебя за вьноша можно щитать, и красив ты стал! - восхитился кто-то зеленый, висящий на ближайшем дереве. - Смотри, девки наши лесныя свару устроют, отбою от их не станет!
   -Я, энто.., где углядеть-то себя?
   -Вота! - кто-то враз организовал посреди полянки лужицу с неподвижною водою.
   Леший заглянул туда:
   -И чево? Мужик какой-то блазнится, я-то где?
   Как заразительно засмеялися деушки, а за ними и вся полянка залаяла, закашляла, засвистела.
   -Ти-хха! Энто чево - тама я?
   -Ты, Иваныч!
   Леший долго вглядывался в непривышнай вид, потом вздернул сучковатой нос:
   -Эдак я первай жаних стал?
   -Первай, первай, - передразнила его Досифея, - пока опять не зарос как дикий бродяжник.
   -Ух ты, эдак я и к вам в гости могу наведываться, с князюшкою разговор-беседы весть?
   -Да!
   -Я подумаю, можеть и в жонки деву каку навроде вас возьму? Как, девки, тако могет быть?
   -Ежли по нраву кому придешься, да сердце откликнется ее, - серьезно сказала Забава.
   -Вот вам за труды порты всякие, выбирайтя, я энти... расписны-расшиты... э-э-э... брать не стал.
   -Спер что-ли где? - Выдала Досифея.
   -А и спер, где я в моих владеньях порты найти должон? Тама много всякова виду портов-то, не увидють, чай! А, забыл совсем - засрула вашенский горюя - один кругом, безрукай, не умет ничево, да зверушки ево пугать взялися, пользительно опять жа - не след наших девиц-красавиц уворовывать! Мокро место вить остнется скоро от ево, суженай твой во гневе ох и... не, не страшной, сердитай. Мы с Вейкою пару раз нарывалися на ево такова... Да... я мало чево и ково боюся, но с им лучче в дружбе жить!
   -
  Обновление
  
   -Ох, девки, вы за малое время таки заметны стали - всяка лесна живность об вас только и талдычит. Досифеюшка, и чево ты за Устинку-негодника взамуж побегла? Вона я каков мущщина стал, не будь ево и глянулся бы тебе?Не ведал,што така краса у тебя,Забавушка,в княжестве проживат!Припозднился энтот засрула, я ба... - поблескивая хитрыми бусинками, плел кружева лести разомлевший Леший. - Ох, и жарка любовь случилася ба меж нами! На руках носил ба!
   -Иваныч, не завирайся, я дева не один пуд весу, не удержишь вот!
   -Как энто не удержиш, а вот как ухвачу!
   -Я замужняя!
   -Вот энто и плохо - обскакал меня ухорез! Вы тама поищитя зазнобу подходящу, да не робкова десятку! А уж голубить стану...
   -Лонь, - враз подобрался Леший. - Чево?
   В отблеске костра появился давешний красавец. Леший посеменил к нему, приставил ладонь к уху и долго слушал, чево ему нашептывал Лонька.
   -Вона как? И не боятся, знать, Ко... и про меня так-то сказыват? Разберуся ужо с пришлыми! Ну, девы, не до шутков теперя стало - стригой незваной приперси в мои владенья, да и разор устроил на на дальней болотинке, мавки вона поразбежалися, кикиморков молодших полонил, побегу я, вы тута не зевайтя, зверье всяко вас упредит, но ухи востритя!
   -Что за стригой такой? - спросили в голос девы.
   -Да виш ли, из перевертышев он, тама, в ихих землях давно непотребство твОрится - к нам оне не лазили, ну и мы их не трогали. А энто, виш, оголодамши али ишшо чево, на мою вотчину приперемшися, не потерплю такова! Я Потапыча, Лоньку, волчар с собою возьму, вы тута бдитя, засрула к утру до вас доковылят, в дело приспособьте, али не мужик?
   -Дормидонтовна, слыш, ты тута за старшую остаесси!
   Из-за кустов послышался негромкий медвежий рев.
   -Явися, штобы девы опосля не испужалися!
   Явилася медведица - крупная да разумная, выслушивала наставления Лешего и качала лобастой башкой.
   -Смотритя у меня тута!
   -Забавушка, гребень-та частой, он тожеть могёт пользительным стать, при нужде кинь его оземь и воскликни:
   -Встань тута лес непроходимай!! Не пущай никакова супостату!
   -Ну, девки, я побёг!
   -Иваныч, а ежели подмога нужна станет?
   -Мавок пришлю! Эхх, не дають красивошным побыть всякие... - Леший крутанулся вокруг себя, ухарски захохотал, и как и не было его здесь.
   -Дормидонтовна, - уважительно поклонилась медведице Забава, - надо бы костры на ночь разжечь или пусть звери лесные ночью сторожу устроят?
   Медведица отрицательно помотала башкой при словах о костре и согласно кивнула на сторожу.
   -Значит, так тому и быть, мы с твоего с согласия поспим немного?
   И уснули девы, а возле них набежали и улеглися детки малые лесные - и девицам теплее, и детки под присмотром. Ночь прошла спокойно, по утру, как и сказал Леший, приковылял, тяжело опираясь на сук, весь схуднувший, измученный Алька.
   -Я хател сыказат - ни буду болш плох гаварит, один савсем - бида!
   -Смотри, у меня разговор короткий - чуть что не так - в рожу враз получишь! - беззлобно ответила Досифея.
   -Ни буду! - боязливо косился Алька на спящую неподалеку медведицу. - Ай мэй, эт страшн звер видмед, чилавек нэ лубит!!
   -Не обидишь никого - не тронет она тебя. Так, нахлебничек, выбирай, что делать станешь - али сучья таскать, али здесь их рубить-ломать?
   -Зыдес - нага нэ идет савсэм! И упарился засрула ломать-рубить большим тесаком сучья, да еще запахи, разносящиеся по всей поляне от готовившегося в котелке варева, отвлекали, он шумно сглатывал слюну и умильно поглядывал на Досифею.
   -Во, голод, он не тетка, вмиг научит вежливым словам!
  
Оценка: 9.17*28  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Межзвездный мезальянс. Право на ошибку" С.Ролдугина "Кофейные истории" Л.Каури "Стрекоза для покойника" А.Сокол "Первый ученик" К.Вран "Поступь инферно" Е.Смолина "Одинокий фонарь" Л.Черникова "Невеста принца и волшебные бабочки" Н.Яблочкова "О боже, какие мужчины! Знакомство" В.Южная "Тебя уволят, детка!" А.Федотовская "Лучшая роль для принцессы" В.Прягин "Волнолом"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"