Тишина Страны Пиктов была обманчивой, сырой и пропитанной запахом векового разложения. Здесь, за Великой Черной Рекой, цивилизация Аквилонии заканчивалась, уступая место первобытному хаосу, где за каждым узловатым дубом могла скрываться смерть с кремневым топором в руке.
Конан, король Аквилонии, восседал на огромном боевом коне, сжимая поводья так, что кольчужная рукавица поскрипывала. Шлем с черным плюмажем был сдвинут на затылок, открывая миру его квадратную челюсть и львиную гриву черных волос, тронутых ранней сединой. В ножнах за его спиной покоился тяжелый двуручный меч, познавший кровь королей и чудовищ.
Рядом с ним, на стремительной кобыле, ехала Соня из Ванахейма. Ее рыжая коса горела на фоне мрачного леса, как пятно крови на сером камне. На ней была практичная кольчуга, кожаные штаны и волчий мех, накинутый на плечи. Ванирский боевой топор привычно покоился в петле у седла. Ее синие глаза хищно сканировали густой подлесок.
За ними, растянувшись узкой колонной по едва заметной тропе, двигался отряд из тридцати Черных Драконов - элиты королевской гвардии. Закованные в черную сталь, молчаливые и смертоносные, они шли за своим королем туда, куда не отважился бы сунуться ни один легион Пограничного королевства.
Драконы блуждали в этих дебрях уже неделю. Поход начался после того, как королевские шпионы перехватили гонца из диких племен. Под пытками тот выдал, что шаманы пиктов, ведомые фанатичной ненавистью к Конану, снова собираются открыть Врата - портал в иное, демоническое измерение. Они хотели впустить армию кошмаров, чтобы свергнуть киммерийца с трона и утопить Аквилонию в крови.
Проводник - пленный пикт из племени Волков, с перебитыми пальцами и безумным взглядом - наконец остановился, указывая костлявой рукой сквозь просвет в деревьях.
Впереди, за полосой туманного берега, расстилался океан. Недалеко от кромки воды, на небольшом, скалистом островке, возвышались руины.
- Остров Костей, - прохрипел проводник на ломаном аквилонском. - Там... Капище Великого Нечто. Туда можно идти, когда вода уходит. Отлив начался.
Конан посмотрел на Соню. Та лишь молча кивнула, перехватывая топор поудобнее. Времени на раздумья не было. Барабаны пиктов, которые они слышали последние дни, затихли несколько часов назад, и эта тишина была хуже любого шума. Обряд уже начался.
Отряд спешился. Оставив лошадей под охраной пятерых Драконов, Конан и Соня во главе двадцати пяти гвардейцев ступили на обнаженное отливом илистое дно. Ноги скользили, вода доходила до колен, но Черные Драконы шли вперед, не проронив ни звука, лишь сталь доспехов тихо лязгала в такт их шагам.
Остров встретил их запахом смерти и древности. Взобравшись на скалистый берег, они оказались среди циклопических развалин цивилизации, чье имя было стерто из истории еще до рождения первых предков Конана. Огромные, маслянисто поблескивающие камни, покрытые непонятными, змеящимися рунами, были подогнаны друг к другу с такой точностью, какая была недоступна даже лучшим зодчим Тарантии. Руины дышали первобытной мощью, чуждой этому миру.
Один из проводников-гандерландцев, бывший наемник, служивший в Стигии, внезапно побледнел и сложил пальцы в охранительном знаке.
- Кром и его демоны! Я видел такие камни в Кхеме, в самых старых подземельях под пирамидами, - прошептал он с благоговейным ужасом. - Мой господин... Надписи в Кхеме гласят, что это руины Атлантиды. Великой империи, что ушла на дно задолго до Потопа.
Конан нахмурился, его взгляд задержался на странных рунах.
- Атлантида... Сказки для старух. Мы пришли сюда не за легендами, а за головами шаманов.
- Эти сказки могут оказаться реальностью, Конан, - тихо произнесла Соня, касаясь ладонью холодного камня. Она чувствовала слабую, едва заметную вибрацию, исходящую от руин. - И эта реальность мне не нравится.
Они углубились в лабиринт циклопических стен. В центре острова, среди колонн из черного базальта, находился алтарь - грубая, плоская плита, уже залитая свежей кровью жертв. Вокруг алтаря, беснуясь и напевая гортанные заклинания, плясали пиктские шаманы, чьи тела были покрыты грязью и татуировками. В их руках мелькали обсидиановые ножи. В воздухе над алтарем пространство уже начало дрожать и искажаться, наливаясь болезненным фиолетовым светом.
- Аквилония! - Боевой рев Конана сотряс древние камни. Король первым ворвался на капище, и его двуручный меч описал смертоносную дугу, снося головы двоим шаманам.
Но Черные Драконы не успели его поддержать.
Из-за укрытий, из-за вековых стен, словно сами камни породили их, на королевский отряд обрушились сотни пиктов. Это была засада. Шаманы знали, что Конан придет.
Началось яростное, кровавое сражение. Черные Драконы сомкнули строй, образовав стальную черепаху, о которую разбивались волны дикарей. Соня билась рядом с Конаном, её топор мелькал, отсекая конечности и круша черепа. Кровавые брызги заливали древние руины Атлантиды, и Кром знает, какая кровь - пиктская, аквилонская или королевская - пролилась на алтарь.
С пролитой кровью магия Врат достигла своего пика. Уцелевшие шаманы, не обращая внимания на резню, завершили заклинание. Земля под ногами задрожала. Между двумя уцелевшими менгирами Атлантиды, прямо над алтарем, разверзлась бездна. Это была пульсирующая воронка абсолютной тьмы, прорезанная вспышками неестественных изумрудных молний, которые били в древние камни, не причиняя им вреда.
Чужеродная энергия, мощная и холодная, как межзвездная пустота, вырвалась из портала, сбивая с ног и пиктов, и гвардейцев. Конан, отброшенный ударной волной, с трудом удержался на ногах, вонзив меч в землю.
Соня оказалась ближе всех. Она видела, как Врата Хаоса начали засасывать воздух, камни и обломки оружия. Словно невидимая, чудовищная рука схватила её, отрывая от земли. Воительница Хайбории попыталась зацепиться за край алтаря, но её пальцы лишь беспомощно скользнули по залитому кровью мрамору.
Её потащило прямо в зияющую, пульсирующую тьму.
- Конан! - её крик, полный не страха, но ярости от собственного бессилия, был последним, что услышал король.
Конан, искалеченный ужасом, рванулся вперед, протягивая руку, но его пальцы схватили лишь пустоту.
- СОНЯ!!!
Его рев отчаяния потонул во вспышке неестественного света. Портал сомкнулся, оставив после себя лишь тишину, запах озона и окровавленные руины Атлантиды. Рыжая Соня из Ванахейма, воительница Хайбории, провалилась во тьму, окруженная невообразимыми цветами чуждого пространства-времени, прежде чем окончательно потерять сознание.
Глава 1. Золотые тени
Пробуждение было подобно удару кузнечного молота по наковальне черепа. Соня из Ванахейма открыла глаза и тут же зажмурилась от невыносимого, режущего блеска. После вечной полутьмы пиктских лесов и багровых сполохов колдовского вихря, этот свет казался физически ощутимым, тяжелым и горячим.
Она лежала на песке - но не на сером речном песке пограничья. Под ее пальцами хрустела мелкая, ослепительно белая крошка, перемешанная с обломками кораллов. Воздух... он был иным. В нем не было запаха прелой листвы и гнили. Он пах солью, неведомыми цветами и чем-то острым, серным, словно где-то неподалеку дышало само чрево земли.
Соня медленно, превозмогая тошноту, поднялась на одно колено. Первым делом рука, повинуясь инстинкту, выработанному в сотнях схваток, метнулась к бедру. Топор был на месте. Потемневшее лезвие ванирской стали казалось чужеродным пятном в этом царстве света. Она проверила кинжал, поправила кольчугу - та была покрыта странным налетом изморози, которая быстро таяла под палящими лучами солнца.
- Кром и Имир... - прохрипела она. Голос был чужим, сорванным. - Куда меня занесло? В чертоги мертвых?
Она поднялась на ноги и огляделась. Перед ней расстилалось море такого лазурного цвета, какой не снился даже морякам Зингары. Но не море приковало ее взгляд.
Позади нее, за полосой пышной изумрудной зелени, возвышались горы, вершины которых терялись в облаках. И на склонах этих гор раскинулся город.
Это не была Тарантия с ее тесными улочками и копотью. Это был сон безумного зодчего, воплощенный в камне. Огромные дворцы из белого и розового мрамора, украшенные золотыми дисками, которые отражали солнце с такой силой, что на них невозможно было смотреть. Стройные колоннады, террасы, усаженные диковинными деревьями, и гигантские статуи великанов, держащих на плечах небесный свод. Все здесь дышало мощью, древностью и каким-то пугающим, сверхчеловеческим порядком.
Соня двинулась вперед, обходя стороной открытые пространства, инстинктивно ища тень. Она миновала рощу, где на ветвях сидели птицы с оперением ярким, как драгоценные камни, и вышла к широкой мощеной дороге. Камни здесь были подогнаны друг к другу так плотно, что между ними нельзя было просунуть лезвие ножа.
Вдоль дороги стояли стелы, исписанные знаками, отдаленно напоминавшими стигийские иероглифы, но лишенными их змеиной извращенности.
- Это не Аквилония. И не Туран, - прошептала Соня, ощущая, как холодный пот выступает на спине. - Ни одна рука человека Хайборийской эры не могла воздвигнуть такое.
Внезапно ее уши, привыкшие улавливать хруст ветки под лапой рыси, зафиксировали звук. Ритмичный, четкий лязг металла о металл. Топот множества ног.
Она нырнула за массивное основание статуи, изображавшей могучего мужчину с трезубцем, и замерла, слившись с камнем.
По дороге двигался отряд. Это были воины, но их вид заставил Соню нахмуриться в недоумении. На них были доспехи из странного, золотистого металла, который сиял ярче бронзы. Шлемы с высокими гребнями скрывали лица, оставляя лишь прорези для глаз. Они несли ростовые щиты с изображением стилизованного солнца и короткие, широкие мечи.
Их движения были отточены до автоматизма, в них не было варварской расхлябанности наемников. Это была регулярная армия империи, находящейся на пике своего могущества.
Но не это поразило воительницу больше всего. За строем пехотинцев медленно двигалась фигура, закутанная в белые с золотом одежды. Облик этого существа был величественен и суров, а в руках он держал посох, навершие которого пульсировало тем же странным светом, что и Врата в пиктском лесу.
Один из воинов внезапно остановился и повернул голову в сторону статуи, за которой пряталась Соня. Его движения были неестественно быстрыми.
- Khaire! - выкрикнул он голос, резкий и чистый, как звон колокола. - Покажись, чужестранка! Мы чуем запах северного льда и старой крови на твоих одеждах!
Соня поняла, что обнаружена. Она медленно вышла из тени, крепко сжимая топор. Ее рыжая коса горела на фоне белого мрамора, как пятно крови.
- Я не понимаю вашего наречия, южане, - бросила она, и ее голос прозвучал как вызов. - Но если вы ищете драки, то вы ее нашли.
Воины мгновенно перестроились, образовав полукруг. Они не выглядели испуганными или удивленными. В их глазах, видневшихся в прорезях шлемов, читалось лишь холодное любопытство, словно они встретили редкого зверя, сбежавшего из зверинца.
Человек в белых одеждах вышел вперед и поднял руку. Сгусток света на его посохе на мгновение вспыхнул, и Соня почувствовала, как странная вибрация прошла сквозь ее тело.
- Ты не из нашего времени, дитя хаоса, - произнес он теперь на языке, который странным образом стал понятен ее разуму, словно слова рождались прямо в ее голове. - Ты прошла через Врата Кроноса. Ты на Посейдонии, в сердце Великой Атлантиды. Назови свое имя, прежде чем наши стражи-мурмиллоны препроводят тебя к Оракулу.
Соня оскалилась, перехватывая топор поудобнее.
- Меня зовут Соня из Ванахейма. И я не привыкла ходить под конвоем.
Она еще не знала, что оказалась в мире, где титаны борются с богами за власть над миром, а Атлантида - лишь прекрасный щит, прикрывающий бездну. Но одно она знала точно: сталь здесь режет так же хорошо, как и в ее родных лесах.
Глава 2. Нити чужих судеб
Ярость - хороший союзник в лесной засаде, но плохой советчик посреди вражеской столицы. Соня, чье тактическое чутье было отточено годами выживания, быстро оценила шансы. Их было семеро против одной, и эти закованные в золотистый металл солдаты не выглядели сосунками. К тому же, куда бежать в этом слепящем мраморном лабиринте?
Она медленно опустила топор, но в ножны убирать не стала.
- Ведите, - хрипло бросила она. - Но если кто-то из ваших псов попытается отобрать мое оружие, я отрублю ему руки прежде, чем он успеет помолиться своим богам.
Жрец в белых одеждах лишь едва заметно склонил голову. Никто не потянулся к ее клинкам. Отряд взял ее в кольцо, и они двинулись вглубь Атлантиды.
То, что Соня увидела по пути, заставило бы любого короля Хайбории удавиться от зависти. Это была цивилизация, не знавшая упадка. Огромные акведуки несли хрустально-чистую воду прямо по воздуху, поддерживаемые невидимой силой. В небе парили гигантские птицы с размахом крыльев шире торгового галеона, на спинах которых виднелись боевые седла. Улицы патрулировали существа, похожие на ожившие бронзовые статуи - автоматоны, чьи тяжелые шаги сотрясали мостовую.
Но в этом сияющем великолепии воительница чувствовала холод. Здесь не было хаотичной, грязной жизненной силы южных городов ее мира. Все было подчинено нечеловеческому, геометрически правильному порядку.
Они подошли к колоссальному сооружению, вырубленному прямо в скале. Оно не имело стен - лишь исполинские колонны из лазурита поддерживали купол, под которым, казалось, клубился сам космос. Это был Храм Оракула.
Внутри царил полумрак, прохладный и напоенный запахом благовоний, от которых у Сони слегка закружилась голова. В центре зала, над гладкой поверхностью черного бассейна, парил в воздухе старец. Его глаза были закрыты белой повязкой, но Соня чувствовала, что его взор проникает сквозь ее плоть, прямо в очерствевшую душу.
Стража осталась снаружи. Жрец низко поклонился и исчез в тенях. Соня осталась одна перед висящим в воздухе провидцем.
- Ты принесла с собой запах чужой крови и мертвых богов, Соня из клана Белого Волка, - голос Оракула не разрушал тишину, а рождался прямо в ее разуме, резонируя глубоким, древним эхом. - Твоя нить не вплетена в гобелен нашего мира. Мойры слепы к твоим шагам.
- Избавь меня от загадок, старик, - огрызнулась Соня, опираясь на древко топора. - Жрецы-змеепоклонники в моем мире тоже любили напускать тумана перед тем, как пустить кровь. Где я? И как мне вернуться в Хайборию? Там остался один упрямый киммериец, который, наверное, уже сровнял с землей половину пиктских лесов, пытаясь меня найти.
Оракул медленно опустился на каменный помост.
- Дикари, с которыми вы сражались, в невежестве своем задели струны сил, недоступных их пониманию, - произнес провидец. - Они пытались пробить брешь в ткани миров, чтобы впустить сущность из Пустоты. Когда ты своим телом разорвала магический контур, энергия искала выход. Она выбросила тебя сквозь Врата Кроноса - сквозь само Время и Пространство. Ты в Атлантиде, благословенной земле, рожденной из морской пены волей Посейдона. Но наш мир, как и твой, стоит на краю гибели.
Соня фыркнула:
- Меня не волнуют ваши проблемы. Ваши дворцы ломятся от золота, а ваши солдаты не знают счета. Рвзбирайтесь со своими войнами сами. Мне нужна дорога домой.
- Именно поэтому ты поможешь нам, чужестранка. Ибо наши судьбы теперь связаны узами необходимости, - Оракул поднял иссохшую руку, и поверхность черного бассейна пошла рябью, являя видение.
Соня увидела мрачный, дымящийся остров, изрытый трещинами, из которых вырывалось магматическое свечение. На вершине черной горы возвышались Врата - точно такие же, как те, в которые она провалилась, но во много раз больше. Вокруг них копошились гротескные, изломанные существа, рожденные из грязи и огня, а в самом центре пульсировал осколок первозданного Хаоса.
- Древние Титаны, запертые в Тартаре, пытаются вырваться на свободу, - печально изрек Оракул. - Кронос, Пожиратель Времени, использует такие же пространственные разломы, чтобы протащить в наш мир свои порождения - прометеанцев. Тот разлом, что ты видишь, находится на острове Эреб. Наши боги не могут вмешаться напрямую, а любой атлант, ступивший на ту проклятую землю, будет немедленно уничтожен, ибо судьба каждого из нас предначертана и подвластна древней магии Титанов.
Оракул "посмотрел" на Соню сквозь свою слепую повязку.
- Но ты... ты аномалия. Ты не принадлежишь этому мирозданию. Магия Титанов не имеет над тобой абсолютной власти, потому что твоего имени нет в их свитках рока. Ты сможешь пройти туда, куда не сможет пробиться целая армия.
- Ты хочешь, чтобы я в одиночку закрыла эти Врата на острове, полном огненных демонов? - Соня невесело усмехнулась. - И ради чего? Ради спасения мира, который мне чужд?
- Ради того, что ты ищешь больше всего, - ответил старец. - Врата на Эребе питаются от того же потока энергии, что забросил тебя сюда. В самом центре разлома находится Камень Хроноса. Если ты уничтожишь его, связь Титанов с нашим миром прервется. Высвобожденная энергия, направленная моей волей, откроет портал ровно на мгновение. Портал, который выбросит тебя обратно в твои родные леса, к твоему королю-варвару, в тот самый момент, когда ты исчезла.
Соня долго молчала. Она смотрела в черный бассейн, где бесновались порождения огня. Это было самоубийством. Но, с другой стороны, вся ее жизнь была чередой самоубийственных решений, из которых она каким-то чудом выходила живой. Ожидание старости в чужом, слишком правильном мире было для нее хуже любой смерти в бою.
Она вскинула голову, и в ее синих глазах зажегся знакомый ледяной огонь.
- Мне понадобится корабль, - резко сказала она. - И кто-то, кто довезет меня до этого острова. В бой я пойду одна - чужие под ногами только мешают. И еще...
Она хищно улыбнулась.
- Ваша броня блестит красиво, но от нее несет магией, а я магии не доверяю. Найдите мне нормальную кузницу. Если мне предстоит рубить демонов, я хочу убедиться, что мой топор заточен как следует, а в походных мешках достаточно мяса и хорошего вина. Боги богами, а воевать на пустой желудок я не собираюсь.
Оракул едва заметно улыбнулся одними губами.
- Да будет так, Соня из Ванахейма. Завтра на рассвете ты отбудешь к берегам Эреба. Да пребудет с тобой благословение тех богов, в которых ты веришь.
- Я верю только в хорошую сталь, - отрезала воительница, разворачиваясь к выходу. - Посмотрим, чего стоит кровь ваших Титанов.
Глава 3. Черные воды и древняя кровь
Рассвет над Атлантидой был подобен рождению нового бога - ослепительный, невыносимо прекрасный и пугающий своей идеальной симметрией. Когда первые лучи солнца ударили в золотые купола храмов, Соня уже стояла на пирсе.
Для этой миссии Оракул выделил ей "Стрелу Посейдона" - узкую, хищную бирему, чей таран был выкован из чистого орихалка, а паруса сотканы из материала, сияющего в темноте жемчужным светом. Командовал кораблем наварх по имени Кастор. В отличие от надменных храмовых стражей, этот человек пах дегтем, солью и дешевым вином. Его лицо пересекал уродливый шрам от щупальца кракена, а левый глаз заменял отполированный осколок черного обсидиана. Соне он понравился с первого взгляда - в мире сияющих иллюзий этот старый морской волк казался единственным куском настоящей, грубой реальности.
- Ты уверена, что хочешь отправиться туда одна, северянка? - хрипло спросил Кастор, когда матросы начали отдавать швартовы. - Эреб - это не просто остров. Это гниющая рана на теле мироздания. Даже чайки облетают его за сотню лиг, опасаясь сгореть в ядовитых испарениях.
- Я выросла там, где девять месяцев в году земля укрыта льдом, а остальные три - пропитана кровью, - Соня равнодушно пожала плечами, поправляя перевязь с тяжелым киммерийским кинжалом. - Меня трудно напугать плохой погодой, старик. Правь к острову.
Бирема вырвалась из гавани, подобно спущенной с тетивы стреле. Атлантида быстро растаяла в золотистой дымке, и корабль оказался один на один с бескрайним сапфировым простором.
Несколько дней плавания прошли в обманчивом спокойствии. Днем солнце нещадно палило, отражаясь от бликующих волн, а ночью небесный свод сверкал незнакомыми, холодными созвездиями. Соня проводила время на носу корабля. Она часами сидела, скрестив ноги, и монотонно водила точильным камнем по лезвию своего ванирского топора. Этот сухой, ритмичный звук - вжик-вжик - странным образом успокаивал ее, заглушая непривычные песнопения атлантских гребцов.
Но на четвертый день цвет моря изменился.
Лазурь сменилась грязным, свинцовым оттенком. Вода стала густой, как сироп, и на ее поверхности появились радужные маслянистые разводы. Воздух потяжелел, наполнившись запахом тухлой рыбы, серы и раскаленного железа. Небо затянула пелена неестественных, буро-желтых облаков.
- Мы пересекаем границу вод Кроноса, - сплюнул за борт Кастор, сжимая рулевое весло. - Боги покинули это место. Отныне полагайтесь только на свои клинки!
Словно в ответ на его слова, море взорвалось.
Вода забурлила в сотне футов по правому борту, вздымаясь гигантским пенным куполом. Из этой кипящей воронки с оглушительным, утробным ревом вырвалось чудовище. Оно напоминало гигантскую мурену, но его чешуя была цвета запекшейся крови, а вдоль хребта тянулся гребень из бритвенно-острых костяных шипов. Пасть твари, усеянная рядами загнутых внутрь зубов, была достаточно велика, чтобы проглотить боевую колесницу.
Атлантские лучники на палубе не растерялись. По команде десятника в воздух взвился рой стрел с наконечниками, пылающими магическим белым огнем. Стрелы вонзились в туловище левиафана, но тварь лишь яростно взревела - ее шкура, закаленная в магме подводных разломов, была толще крепостных ворот.
Огромный хвост взметнулся над водой и обрушился на корму. Дерево затрещало, несколько матросов с воплями полетели в бурлящую пучину. Корабль накренился так сильно, что Соне пришлось ухватиться за фальшборт, чтобы не скатиться на палубу.
Морской змей изогнулся дугой и бросился на центральную мачту, намереваясь переломить бирему пополам. Его зловонное дыхание обдало палубу жаром кузнечного горна.
Пока атланты пытались навести на монстра зеркала солнечного огня, Соня действовала. Ее мозг, привыкший к стремительным схваткам в лесных чащах, мгновенно оценил траекторию броска твари.
Она не стала ждать. Оттолкнувшись от борта, воительница прыгнула прямо навстречу опускающейся морде чудовища. Это был прыжок дикой кошки, безумный и безупречно точный.
Соня приземлилась прямо на скользкий, покрытый слизью нос левиафана. Тварь мотнула головой, пытаясь сбросить наглую букашку, но северянка уже вонзила свой киммерийский кинжал глубоко под чешуйку, используя его как рычаг и точку опоры. В ту же секунду ее правая рука взметнулась вверх, и тяжелый боевой топор с влажным хрустом опустился прямо в фасеточный, налитый желчью глаз монстра.
Вопль левиафана заложил уши всему экипажу. Черная, дымящаяся кровь хлынула из раны, обжигая Соне руки, но она, не обращая внимания на боль, выдернула топор и нанесла второй удар, прорубая кость черепа.
Ослепленное и обезумевшее от боли чудовище забилось в агонии. Соня, вырвав кинжал, отпрыгнула назад, чудом приземлившись на обломки фальшборта, в то время как гигантская туша, содрогаясь, рухнула обратно в пучину, окатив корабль волной зловонной пены.
На палубе повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь стонами раненых и плеском волн. Атлантские воины, забыв о своей хваленой дисциплине, с благоговейным ужасом смотрели на задыхающуюся, покрытую черным ихором женщину с рыжими волосами.
- Вы можете молиться своим богам сколько угодно, - прохрипела Соня, утирая залитое кровью лицо тыльной стороной ладони. - Но убивать эту дрянь все равно придется куском хорошего железа.
Кастор, чье лицо побледнело, молча кивнул и налег на рулевое весло, выравнивая искалеченный корабль.
Они плыли еще сутки сквозь мглу, в которой не было видно ни солнца, ни звезд. Воздух становился все жарче, а с неба начал падать мелкий, серый пепел, покрывая палубу и людей саваном смерти.
На исходе пятого дня мгла впереди расступилась.
Соня, стоя на носу корабля, молча смотрела на открывшуюся картину. Прямо по курсу из кипящего, пузырящегося моря вздымался остров. Это была голая скала из черного обсидиана и застывшей лавы. Ни единого деревца, ни травинки - лишь раскаленные докрасна реки магмы, стекающие по склонам прямо в шипящий океан.
На самой вершине центрального пика острова пылало колоссальное кольцо из багрового огня. Оттуда, из разлома Врат, в серое небо били ветвистые фиолетовые молнии. Даже на таком расстоянии Соня чувствовала физическое давление древней, злой воли, исходящей от этого места.
- Дальше мы не пойдем, - голос Кастора дрогнул. - Если подойдем ближе, вода прожжет обшивку, а прометеанцы заметят нас с берега. Мы спустим шлюпку.
Соня кивнула. Она проверила ремни на кирасе, затянула потуже пояс и смахнула вулканический пепел с лезвия топора. Страха не было. Было лишь знакомое, холодное возбуждение, предвкушение грядущей сечи, которое всегда заменяло ей молитву.
- Ждите меня здесь до рассвета следующего дня, - приказала она, перекидывая ногу через борт. - Если я не вернусь или Врата не погаснут... что ж, можете плыть домой и передать своему Оракулу, что судьба оказалась хитрее.
Она спустилась в хлипкую деревянную лодку и взялась за весла. Рыжая воительница из Ванахейма, одна против армии Титанов, отправилась прямо в зев преисподней, оставляя за спиной дрожащий от ужаса экипаж "Стрелы Посейдона". Берег Эреба встречал ее раскаленным дыханием смерти.
Глава 4. Пепел грядущих империй
Эреб не был просто куском суши. Это был обнаженный, кровоточащий нерв преисподней.
Соня карабкалась по склону из застывшей, острой как бритва пемзы, оставляя за собой кровавые отпечатки - даже толстая кожа ванирских сапог начала плавиться от исходящего из-под земли жара. Воздух здесь был густым, желтоватым от серы, он обжигал легкие при каждом вдохе, словно она глотала битое стекло.
Для дочери заснеженных лесов этот остров был худшим из кошмаров. Но она упорно ползла вверх, скрываясь за базальтовыми валунами от патрулей прометеанцев - неуклюжих, но чудовищно сильных големов, слепленных из магмы и черной глины. Они бродили вокруг кальдеры, слепые, но чуткие к малейшему колебанию почвы.
Ее цель находилась на самой вершине. Там, в кратере ревущего вулкана, пульсировал ослепительным фиолетовым светом Камень Хроноса - якорь, удерживающий Врата открытыми.
Соня скользнула в узкую расщелину, чтобы перевести дух. Она откинула голову на раскаленный камень, жадно ловя ртом скудные остатки кислорода. Кольчуга раскалилась так, что жгла сквозь толстую шерстяную поддевку. До Камня оставалось не больше трехсот шагов. Проскользнуть мимо големов, нанести один точный удар ванирской сталью по кристаллу, а дальше... дальше Оракул обещал ей путь домой.
![[]](/img/n/nambu/zwezdnajastrannica/strannica7.jpg)