Небо В Глазах Ангела: другие произведения.

Учитель воскресной школы и дракон

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 8.08*29  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Написано в подарок MeryDay , которая хотела что-то из серии ученик/учитель (необязательно в плане положения, но по характеру доминировать должен именно ученик). Мир возможен любой, хоть школа магии. Главная идея ученик - наглый, упертый, без комплексов, соблазнят своего учителя, который не знал, что сможет "запасть" на мальчика. ХЭ и любофф обязательна.

Учитель воскресной школы и дракон

1. Предложение, от которого так сложно отказаться

Учитель воскресной школы - мистер Марк Грей был весьма взволнован предстоящей встречей. Он начал готовиться к ней еще вечером. А перед этим долгое время находил отговорки, чтобы оттянуть её. Но любому терпению рано или поздно приходит конец. Сегодня был как раз тот случай. Его ученик Саймон все-таки добился своего. И теперь Грею предстоял неблизкий путь прямо в драконье логово.

Кто бы знал, как он опасался встречаться с родителями своих подопечных. За три с небольшим года стажа еще ни разу не возникала необходимость в таком разговоре. Но юный Саймон превзошел вчера сам себя. Больше так продолжаться не могло. Ведь своим откровенным хамством всем без исключения он расхолаживал класс. Поэтому пообщаться с его родителями было необходимо уже давно, но Грей все откладывал. Он понимал, что с его стороны это было трусостью, но будь он другим человеком, не пошел бы в священники, а подписал бы долгосрочный контракт и в составе какого-нибудь милитаризированного с ног до головы подразделения отправился бы в страны третьего мира наводить порядок. Но речь не о том.

Настроение было скверным, а погода - безоблачной, как назло. Ярко светило солнце. Он вышел из дома в восемь тридцать утра, подобрал на ступеньках брошенную мальчишкой-посыльным газету, вернулся в дом, швырнул её на стойку для обуви и снова вышел. Говорят, возвращаться - плохая примета. Но он сцепил зубы, поправил колоратку (примеч. автора - 'белый воротничок' священника), зачем-то захватил с собой зонт-трость, словно всерьез считал, что солнечное начало дня - лишь фикция, или втайне (что еще абсурднее) собирался им от кого-то отбиваться. Расправил плечи и прогулочным шагом направился по узкой асфальтированной дорожке в сторону автобусной остановки. Вокруг безмолвствовали погруженные в утренний воскресный сон коттеджи добропорядочных граждан. Где-то в отдалении лаяла собака. Соседский кот подкараулил за углом и бросился под ноги, словно мчался кого-то ловить на другом конце улице. Мимо одиноко проехала машина с миловидной женщиной за рулем и малышом в специальном детском сиденье рядом с ней. Грей вздохнул, провожая их взглядом. И все же продолжил путь.

Трудно преодолеть страх, когда пытаешься уговорить себя шагнуть на ранее неведомую территорию. Но он, что бы не говорил, был в глубине души парнем рисковым. Не зря же в столь молодом для священника возрасте ему не просто позволили преподавать в воскресной школе, а предоставили возможность руководить ею. Марк Грей, директор воскресной школы - звучит гордо. Он оставил себе совсем немного часов для работы с детьми, чтобы не потерять навыков. Все остальное время съедала бумажная и финансовая работа. Но он справлялся. И, что примечательно, нравился не только большинству учеников, но и их родителям, которые изредка, но посещали школу. Все кроме родителей Саймона.

Сначала его это смущало, но он по своим каналам навел справки и, получив на свой стол объемистую папку с досье, понял - то, что они не пришли до сих пор, это счастье. С такими незаурядными во всех смыслах личностями он предпочел бы не сталкиваться даже на своей территории, охраняемой государством. И все бы ничего, но Саймон - этот угрюмый, недружелюбный мальчишка, любитель задирать окружающих и высмеивать любого преподавателя, позволившего себе, к примеру, такую непозволительную роскошь, как вызвать его к доске для ответа - вынудил его нарушить этот молчаливый, негласный паритет. Причем он сам вел у класса Саймона одну из основных дисциплин, так что от мальчишки ему тоже досталось. Вот только в отличие от других учителей, он заметил некую странность. Складывалось впечатление, что, несмотря на вызов в желтых глазах и презрительно искривленные губы, мальчишка не в себе. Причем постоянно. Можно было бы подумать о наркотиках, но Грей решил пока не вешать ярлыков и не разбрасываться непроверенными фактами.

Он дождался автобуса. Забрался в теплое, даже слегка душное нутро. Забился в угол, примостившись в кресле, и закрыл глаза. Теперь без пересадок через весь город, и он на месте. Он никогда не был в той части города, что считал вполне приемлемым для себя. Но, как уже отмечалось, настало время преодолеть свой страх, иначе все могло кончиться плохо, как для него самого, в лице директора ответственного за каждого своего подопечного лично, так и для Саймона. Подумав, Марк поймал себя на том, что мальчика ему, действительно, жалко. Вдруг у бедолаги на самом деле какие-то отклонения в развитии, ведь его сверстники ведут себя несколько иначе. Им все любопытно. Абсолютно все. Они готовы впитывать новые знания, как губка, но не Саймон. Ему, казалось, напротив, претило все то, чему их пытались научить в воскресной школе, чтобы потом не страшно было выпустить этих малюток в большую жизнь. Откуда это в нем? Из-за чего?

Невольно вспоминалось досье на его родителей. Отец - бывший военный, мать - с востока, где тоже проходила службу в войсках быстрого реагирования. На одном из заданий, как значилось в той папке, они с мужем и познакомились. Зачали почти сразу после женитьбы, что для таких людей, как они, было весьма необычно. Потому что в большинстве подобных пар предпочитали не торопиться с детьми. Последствия воздушных боев и штурмов могли сказаться на потомстве весьма неожиданно и неприятно. После завершения службы, как правило, рекомендовалось пройти полуторагодовалый курс реабилитации. Но родители Саймона его не прошли. Может быть, это они всему виной? Но Грей даже головой помотал, чтобы отогнать от себя кощунственные мысли. Ни один из родителей его подопечных не позволил бы ни себе, ни, кому бы то ни было, другому причинить вред своему ребенку. Закон жизни. Оплаченный не одним десятком жизни закон.

За этими мыслями он скоротал время езды, отстраненно скользя взглядом по урбанистическому пейзажу за окном. Входили люди, выходили люди. Двери открывались и закрывались. Автобус одну за другой преодолевал остановки на своем маршруте и уверенно вез его к конечной цели. Уже завидев тот самый спальный район, куда он и направлялся, Грей неожиданно для себя понял, что страха больше нет. Лишь подобающая его должности и намерениям решимость. И неожиданно пожалел, что, поддавшись ему, отказался от автомобильной поездки, оставив свой педжеро в гараже. Решил, что на общественном транспорте будет время передумать, но, как показывала практика, передумывать уже не было смысла. Вздохнув, он вышел на предпоследней на этом маршруте остановке и огляделся вокруг.

Район Гранитных стен выполнял ту же функцию, что и тот, из которого он приехал. С одной лишь разницей - внешней. Вместо уютных коттеджей, доступных большинству людей среднего достатка, здешние дома больше всего напоминали перевернутые вверх тормашками гладко обтесанные каменные котелки. Именно так выглядели верхние и, что примечательно, малые части этих коттеджей. Прихожие - вот как называли их местные жители, ведь основная часть их домов находилась не снаружи, а внутри, то есть под землей. Поэтому в нагрузку к такой вот серокаменной прихожей шел большой отрез земли, простирающийся за этим самым 'котелком', ничем не напоминавший уютные миниатюрные садики домиков, в одном из которых на другом конце города жил сам Грей. В большинстве своем это было огромное взлетное поле без каких-либо построек. Почему взлетное? А куда, по-вашему, мог бы приземлиться хозяин такого дома - дракон, если бы ему вздумалось полетать после ужина, к примеру? Так что неудивительно, что в этом районе, считавшемся самым чистым в городе, не было машин. Совсем. Только автобусы, работающий на экологически чистом топливе, время от времени привозили в обитель драконов людей. Нет, не на заклание, а по естественным надобностям. Репетиторы, прислуга и прочее. Никакого неравенства, драконы тоже охотно работали на людей. Так что, принимая человеческие обличия, чтобы не пришлось маяться в воздушных пробках над городом, некоторые из них тоже не брезговали этими автобусами. Таким был их мир.

Воскресная школа для малышей-драконов была нужна для того, чтобы те из них, которые только-только обрели способность принимать человеческий облик, научились жить среди людей и общаться с ними. Вот этому учили их в воскресной школе. Правилам и понятиям, которые были приняты в их обществе. И, соответственно, после полного курса обучения молодые драконы получали сертификат, дающий им право продолжать обучение в обычных, общеобразовательных школах, а после них и в колледжах или университетах.

Сам мистер Грей принадлежал к ордену священников-драконистов, поэтому с ранней юности учился понимать драконов и жить бок о бок с ними. Но в некоторых вопросах он был не лишен лицемерия. Например, его страх перед ними. Только страх этот был особого рода. Отец прочил его в военные, а он, всеми силами противился и, в конечном итоге, сбежал в священники. Но, если бы кто-нибудь из драконов согласился принять его личную печать, это бы его не спасло. Все, кто был связан с драконами подобной меткой, был на особом счету у государства, и откосить уже бы не получилось. Поэтому, как бы милы не были его подопечные, он очень старался держать себя с ними отстраненно и вежливо, не более того. Боялся приручить, привязать к себе одного из них. Это и было основной причиной его страха перед драконами.

Нужный ему дом нашелся без труда. Их было не так уж и много на этой тихой улице. В отдалении взмыл в небо серебристый дракон. Грей проследил за ним взглядом, восхищаясь размахом крыльев и статью. Но, когда ящер исчез за облаками, поднявшись на специально отведенную для полетов драконов высоту, он в очередной раз за это утро тяжко вздохнул и преодолел оставшийся кусочек пути к кованой двери, ведущей в драконье логово.

Он предупреждал, что приедет. И даже заручился согласием мистера Оттоло Вильвейда - красного дракона, как числилось в телефонном справочнике отца Саймона. Поэтому очень надеялся, что непростой разговор много времени не займет.

Дверь ему открыл сам отец семейства. В человеческой форме. Высокий, плечистый мужчина средних лет с желтыми глазами, передавшимися по наследству сыну, и ярко-оранжевой шевелюрой - природный цвет. Облачен он был в простой темно-синий спортивный костюм. Вежливо поприветствовал Грея и пропустил внутрь. Бегающий взгляд дракона Марку совсем не понравился. Похоже, предстоящий разговор не ему одному казался весьма трудной задачей.

Его привели в светлую комнату, расположенную в человеческой части дома, усадили на стул с мягкой спинкой, предложили кофе. Он отказался. Внимательно посмотрел на собеседника и попытался начать разговор.

- Мистер Вильвейд, я, как вы, надеюсь, понимаете, пришел поговорить с вами о поведении вашего сына. - Он сделал многозначительную паузу, и дракон быстро подхватил нить разговора.

- Совсем он вас одолел, да? - спросил он подозрительно невинным тоном. - Но и вы поймите, он только несколько месяцев, как обращаться научился. Мы ведь указывали в анкете, что настаиваем на раннем начале обучения.

- Да-да, я помню приведенные вами доводы, - священник-драконист вскинул руку, призывая дать ему слово. - Но, может быть, есть смысл дать ему еще некоторое время адаптироваться внутри дома.

Красный дракон прищурился. Глаза недовольно блеснули. Но Марк нашел в себе силы бестрепетно встретить такой его взгляд.

- То есть вы отказываетесь учить нашего сына?

- Нет. Но я требую правды, - давно поняв, что от него что-то старательно пытаются скрыть, выдохнул Грей и откинулся на спинку стула, демонстрируя, что не сдвинется с этого места, пока не получит своего.

Разумеется, при желании хозяин дома мог бы легко его сдвинуть. Где человеку тягаться с драконом? Но правила вежливости еще никто не отменял. К тому же, мистер Вильвейд вместо того, чтобы начать возмущаться наглостью пришлого учителя, погрузился в какие-то нерадостные раздумья. Марк молчал, не торопил его. Но молчание затягивалось, и тогда он спросил.

- Могу я увидеть его?

- А? - дракон поднял на него растерянный взгляд.

- Я бы хотел увидеть вашего сына в домашней обстановке, - терпеливо пояснил Грей.

- Э... - отозвался дракон и неожиданно сорвался с места. - А давайте я вас для начала с женой познакомлю.

Грей удивился такому повороту событий, но послушно кивнул и тоже встал. Они прошли через небольшой коридор и оказались в полутемном зале. Почти бесшумно ступая по деревянным доскам, устилающим пол комнаты, кружилась в танце женщина. Разрез глаз и смуглая кожа не оставляли сомнений, что она с востока. Красивая, опасная драконесса. Танец её был прекрасен, затягивал, волновал. Но Грей не затем пришел сюда, чтобы любоваться. Он не собирался давать возможность этой странной драконьей паре отвлечь его от основной цели своего визита. Он здесь ради Саймона. Так, и где он?

- Дорогая, - позвал папа-дракон и протянул руку к все еще кружащейся женщине.

Та улыбнулась, скользнув по ним обоим отстраненным взглядом, но замедлилась, а потом и вовсе остановилась, приостанавливая свой танец. И подошла.

- Познакомься, - обманчиво бодро начал дракон. - Это мистер Грей, учитель Сай-Монна.

В исполнении отца семейства имя ученика прозвучало очень странно, Марк насторожился, отчетливо услышав, как тот разделил его словно на две половины, интонацией поставив между ними дефис.

- А это мой жена Ирри-Анна, мистер Марк Грей, - пугающе ласково улыбнулся ему дракон и, резко посерьезнев, произнес, понизив голос. - Точнее правая её половина.

- Что? - голос отказался слушаться Марка. Рука сама взметнулась к воротнику, чтобы оттянуть. - Половина?

- Да, - раздался певучий голос из-за спины, и он резко обернулся.

Чуть позади стояла еще одна женщина, волосы её не отливали медью, как у правой половины, и не были гладкими, как шелк, напротив, вились и по цвету напоминали кровавые сумерки. Только разрез глаз был такой же, из-за него и можно было принять этих женщин за сестер. Но, вот беда, сестрами они не были. Это была леди Ирри-Анна Вильвейд-Тирамирсу, двуглавая драконесса. Как Грей так быстро догадался, в чем вся соль? Просто, до того, как сбежать с факультета драконологии в приходские священники, он готовился защищать диссертацию, основным объектом исследования которой были именно многоглавы. Драконы с несколькими головами, которые, принимая человеческий облик, становились сразу несколькими людьми по числу голов.

Говорят, та же гидра, у которой по легенде было девять голов, легко вводила странников в заблуждение, искусно претворяясь небольшим семейством, обитающим на отшибе. Ведь девять её частей выглядели вовсе не близнецами, неотличимыми друг от друга, а, напротив, разительно отличались. Были среди них и мужчины, и женщины, и даже дети. Но в этой стране многоголовы встречались крайне редко, будучи выходцами с ближнего востока. Поэтому были просто невероятно плодотворным материалом для его работы, на которой Марк поставил крест, как только осознал, что его научный руководитель, бурый дракон, всерьез увлекся им. Не в том смысле, о котором можно было подумать, а в драконьем. Такие увлечения, как правило, заканчивались скреплением союза дракона и человека печатями. Дружеского союза. Но Марк снова сбежал. Иногда он все еще переписывался с ним, слал по праздникам поздравительные открытки и честно старался не думать о нотках сожаления, которыми были пропитаны ответные послания.

- Понимаете, - начал Вильвейд, но Грей вскинул руку и поднял на него ледяной взгляд.

- Вы хоть понимаете, что творите?!

И куда делись его робость и смущение? Неизвестно.

Просто, в своей жизни Марк Грей знал только одно: дети - это святое. Не важно, драконьи они или человеческие. Тем более, у драконов, так вообще, был культ детей. С ними носились как с писаными торбами. Но не о том речь. Ведь, если мать двуглавая, значит, Сай-Монн тоже мог родиться с двумя головами, тогда все эти странности в его поведении легко объяснимы.

Драконесса и дракон недоуменно переглянулись, а Грей в бешенстве продолжил вещать.

- Вы что, не понимаете, что из-за того, что вы отправляете его на занятия только частично, у вашего сына началась деградация?! И хорошо, если она пока обратима, но если нет? Что тогда? Он может снова перестать обращаться, и нового созревания придется ждать несколько лет, это в лучшем случае. А если он вообще потеряет эту способность?

- Откуда вы так много знаете о нас? - изумленно выдохнула та часть Ирри-Анны, которая танцевала.

- Я почти закончил диссертацию о многоглавах.

- Вы исследовали нас?

- Да, - немного успокоившись и взяв себя в руки, кивнул учитель.

Драконы снова переглянулись, и священника неожиданно приобнял за плечи мистер Вильвейд.

- Слушайте, дружище, так нам вас сам бог послал.

- Пожалуйста, без фамильярностей, - строго потребовал Грей, сбрасывая его руку.

Дракон послушно отступил на шаг. Вздохнул, глянул на жену и попытался объяснить.

- В нашем городе нет двуглавов его возраста. Но, как вы, должно быть, знаете, им нужно несколько меньше времени, чтобы в человеческой форме повзрослеть до своего драконьего возраста. Поэтому мы раньше отдали его в школу и разделили.

- Хотели искусственно замедлить процесс взросления? - уточнил Грей, дождался кивка и удивленно спросил. - Но зачем?

- Чтобы он не чувствовал себя одиноким, - ответила его мать, левая, не танцующая её половина. Вздохнула и совсем человеческим жестом прижала руку к груди. - Вы ведь и это, наверное, знаете? Мы в отличие от одноглавов более подвержены влиянию среды. И, если бы он был вынужден все время идти впереди всех тех, с кем сейчас учится, это могло бы куда сильнее подорвать его психику, чем временное разделение. И зря вы думаете, что он деградирует. Просто, ему нелегко усваивать преподаваемые вами науки одной лишь половиной, в то время как вторая изучает весь доступный материал по той или иной теме в сети и по книгам. Они постоянно тянутся друг к другу, его половинки, и это делает нашего сына сильней.

- И стервознее, - прямым текстом ответил на это Грей. - Я так понимаю, он злится на людей за то, что ему приходится рваться вашими стараниями на части. Отсюда его колючесть и откровенное хамство.

- Нам очень советовали вашу школу и лично вас, мистер Грей, - вмешался отец семейства. - Поэтому мы надеялись, что вы сможете найти к нему подход. И раз уж, как выяснилось, из всех преподавателей только вы один владеете информацией о двуглавых драконах, я бы хотел предложить вам сделку.

- Что вы хотите? - Марк весь подобрался. Тон, которым это было сказано, ему совсем не понравился.

- Вы не согласились бы стать репетитором нашего сына? То есть заниматься с ним в не учебное время.

- Знаете, мистер Вильвейд, я не нуждаюсь в деньгах. К тому же, те нервы, которых мне будут стоить дополнительные занятия с Сай-Монном, вряд ли удастся компенсировать в денежном эквиваленте.

- Поэтому мы и не предлагаем вам денег, мистер Грей, - протянула драконесса, обходя его с обеих сторон. Удачный психологический ход. Но кто предупрежден, тот вооружен, Грей знал из своих исследований и о таких особенностях поведения двуглавов.

- Я, все равно, почти уверен, что моим ответом будет - нет.

- Да? - уточнила левая половина.

- Да? - эхом вторила ей правая. - А как же ваша диссертация? Ведь с нашей помощью, моей и сына, вы можете насобирать столько опытного материала, что не понадобится даже помощь научного руководителя.

- Вам Иксред сказал? - озарило его. - Поэтому вы отдали вашего сына мне?

Обе женщины белозубо улыбнулись. Тогда он посмотрел на мужчину. Тот пожал плечами.

- Раз уж вы не желаете заканчивать свой многообещающий проект под его началом, то почему бы не попробовать сделать все самому?

- Но только что вы понятия не имели, каким проектом я занимался до воскресной школы, - с подозрение протянул священник.

- Мы не знали, что человек, о котором так часто вздыхает наш дорогой Иксред - это вы, мистер Грей.

Марк заколебался. Драконы, действительно, нашли в его броне слабое место. Но во что могут вылиться его честолюбивые планы? Ведь он будет вынужден общаться с неприятным ему мальчишкой куда чаще, чем он мог себе позволить. А это чревато ненужными, совсем ненужными, ему привязанностями. Плохо. Но так хочется утереть нос всем тем, кто смеялся над ним, когда он уходил с факультета. Они думали, что он струсил. Сдулся, как воздушный шарик, на финишной прямой. Марк закусил губу. Ему всего двадцать пять, если он сумеет защититься хотя бы через год, то рискует стать самым молодым доктором за всю историю драконологии в стране. Что же делать? Нужно подумать и, желательно, там, где не будет этих желтых и кроваво-красных проницательных глаз.

- Прежде чем принять решение, я бы хотел взглянуть на него. На обе его половины.

- Конечно, мистер Грей. Прошу за мной.

2. Обучение, которое так затягивает

Они начали встречаться по средам и пятницам. Грей сам выбрал эти дни для дополнительных занятий с Сай-Монном. И, несмотря на то, что у него до сих пор были сомнения в правильности своего решения, Марк очень быстро понял, что отвязаться от драконыша, особенно теперь, будет не так-то просто.

В первую очередь, его смутило то, как Сай-Монн принял его, стоило только Марку появиться в его комнате на человеческой части дома. Их на самом деле оказалось двое. Два мальчика - Сай и Монн, так разделяли две половинки одного дракона его родители. И, несмотря на то, что Марк знал, чего ожидать, он был ошеломлен увиденным. Мальчики не были близнецами и даже не были похожи как братья, что чаще всего было присуще человеческим трансформациям многоглавов. Левая половина - Сай, который посещала занятия за них обоих, был черноволос и худ. Обладал заостренными, резкими чертами лица, черными, слегка вьющимися волосами, светлой кожей, на которую, по всей видимости, не так просто ложился загар, и ярко-желтыми глазами. В его фигуре присутствовала нескладность, свойственная тинейджерам тринадцати-шестнадцати лет, но выглядел он не старше четырнадцати. Его же правой половине, которой досталась вторая часть имени - Монн, трудно было дать больше десяти. Что тоже шло в разрез знаниям Грея о многоглавах. У мальчишки были светлые, словно выгоревшие на солнце сухие волосы, смуглая, загорелая кожа, живые темно-карие глаза, пухлые щеки, губы, слишком яркие для мальчика, но только в том случае, если не помнить о его возрасте. В десять-двенадцать и моложе они могут быть и не такими, лишь с возрастом теряя цвет и обретая подлинную мужественность.

И с двуспальной кровати, на которой возлежали они оба, первым сорвался именно Монн. Только метнулся не к Грею и отцу, а куда-то в сторону шкафа, словно попытавшись спрятаться, скрыться, не выдавать их с Саем принадлежность друг к другу.

- Не нужно, Моня, - ласково окликнул его отец, и мальчишка застыл к ним спиной, нервно теребя кованое кольцо, заменяющее шкафу ручку.

С кровати медленно поднялась его вторая половина. Немного угловатый подросток, выглядевший на пару лет старше, и дерзость горела в его глазах. Марку был уже знаком такой его взгляд. Сейчас Сай все скажет. О, да, он именно так смотрел, когда в классе на занятиях резал словами по живому.

- В гости или на экскурсию? - вальяжной походкой приближаясь к нему, осведомился Сай, засунув руки в задние карманы джинсов. По мнению Грея, которое он как-то высказал на одном из своих уроков, этим брюкам не мешало бы прикрывать чуть больше поясницы, чем сейчас. В тот раз Сай так на него ощерился, что весь класс охнул. В человеческом горле не мог бы родиться такой звук. Но драконы даже в своем человеческом виде могли издать и не такое.

- Экскурсию? - осторожно уточнил Грей.

- В зоопарк, - прошипел мальчишка и остановился почти вплотную.

- Конвенция человеческого в нечеловеческом, параграф восемь, абзац четыре. Запрещается прямо или косвенно, по недомыслию или с умыслом дракона, будь он в истинно своей форме или принявшим человеческий облик, считать зверем. Год одна тысяча восемьсот двадцатый, - учительским тоном процитировал мистер Грей, вежливо улыбнулся, - ты плохо выучил урок, Сай... - и переведя взгляд на второго мальчика, - Монн.

Последний резко обернулся. На его лице мелькнуло непонимание, недоверие, а потом неожиданная догадка. Прочитав все это по его глазам, Марк позволил улыбке стать чуть шире. Кивнул.

- Да, в отличие от твоих родителей, я считаю твое разделение неоправданным.

- Значит... - впервые в его присутствии заговорил Монн.

- Я могу посещать занятия полностью? - недоверчиво закончил за Монна Сай, левая половина дракона.

- Да. К тому же, твой отец просил меня позаниматься с тобой дополнительно. На определенных условиях, разумеется, - тут же уточнил он, чтобы у драконыша не сложилось превратное впечатление, но, судя по тому, как загорелись глаза Монна, последнее его уже не волновало, да и слышал ли он его?

Светловолосый мальчишка бросился к нему так стремительно, что Марк толком понять ничего не успел, только рефлекторно вскинул руки, чтобы поймать малыша и не дать повалить на пол их обоих. А Монн, повисший у него на шее, уже счастливо шептал, тычась губами прямо в ухо.

- Я так и знал, что ты хороший... самый лучший... так и знал!

И все бы ничего. Но самого Грея от этих слов прошиб холодный пот. В общем, неудивительно, если вспомнить о его искусственно развившейся на почве недопонимания с отцом драконофобии. Нет, драконов он любил, в том смысле, что с детства восхищался ими и недаром сделал объектом своих исследований. Ему нравилось наблюдать за ними, нравилось разговаривать с большинством взрослых драконов, потому что те, чем бы ни занимались в жизни, какой бы профессией не владели, при любом раскладе казались куда мудрее людей, ведь не стоило забывать, что жили они много дольше. Но он когда-то давно дал себе слово, что не позволит ни одному дракону достаточно привязаться к нему, чтобы заговорить о печатях. Поэтому, стоило Монну своей опрометчивой искренностью потоптаться на любимой мозоли, как весь благоприятный настрой, что успел появиться у Марка, испарился без следа.

Он осторожно поставил мальчишку на пол, разжал руки и отступил на шаг. Посмотрел поверх его головы на левую половину и, не отрывая взгляда от желтых глаз Сая, обронил подчеркнуто беспристрастным тоном.

- В обмен на дополнительные занятия с тобой твои родители позволили сделать из тебя подопытного кролика для моих исследований. Я пишу диссертацию о многоглавах. - Отметил, как дернулась щека левой половины дракона, посмотрел на правую, увидел, как от разочарования заблестели темно-карие глаза Монна, подчеркнуто вежливо склонил голову и добавил. - Но, разумеется, ты имеешь право отказаться. В школу я в любом случае теперь приму тебя только целиком, а вот дополнительные занятия готов проводить только на этих условиях.

Подождал, когда мальчишки что-нибудь ответят ему. Но обе половины дракона молчали, глядя на него каждая по-своему. Монн расстроено и осуждающе, Сай, что не удивительно, с вызовом.

- Ну, что ж, - после затянувшейся паузы произнес священник, - думаю, вам стоит обсудить все в кругу семьи. О своем решении можете мне сообщить... - начал он, но, оттеснив плечом Монна, ему в руку чуть ниже локтя вцепился Сай.

- Я согласен. Когда вам будет удобнее начать занятия, преподобный?

И в этот момент взгляд мальчишки было не узнать. Спокойный и пугающе взрослый. Грей, будучи в первую очередь ученым, поставил себе на заметку уточнить, насколько правильно родители Сай-Монна указали в анкете его возраст. Отчего-то он только сейчас вспомнил интересную особенность многоглавов: они в драконьем теле взрослеют куда медленнее одноголовых сородичей, но зато когда обретают способность принимать человеческий облик, в человеческом теле по развитию быстро обгоняют их.

- Думаю, на следующей неделе, ты можешь прийти в среду. После пяти, - подумав, ответил он и попытался высвободить руку.

Но пальцы дракона сжались чуть сильнее, и Грей приподнял бровь, молчаливо уточняя, что еще он от него хочет.

- Только в этот день? - уточнил Сай.

- А ты хотел бы встречаться чаще одного раза в неделю?

- Я хотел? Не льстите себе.

- Но Сай, - Монн, стоящий рядом со своей левой половиной, жалостливо подергал его за край футболки. Сай не обернулся, но явно прислушался к мнению правой половины, кивнув сам себе.

Грей, молча наблюдавший за этой сценой, осознал, что мальчишка прав. У него раньше не было такого удивительного подопытного материала, многое в его работе, как он начал догадываться, не было освещено должным образом. Поэтому, действительно, встречаться можно было бы и чаще. И, словно прочитав его мысли, левая половина дракона сказала.

- Вы ведь хотите завершить свои исследования как можно скорее, разве нет? Для вас это важно.

- Да, - капитулируя, тихо произнес Марк, поймав себя на каком-то пока совсем непонятном ему сожалении.

Откуда оно появилось, он не понял. Но решил разобраться в себе чуть позже. В одиночестве. Но так и не вспомнил о своих намерениях, когда покидал драконий дом. Все его мысли были заняты возобновлением работы над диссертацией. Всю дорогу до дома он мысленно набрасывал план будущих исследований. Что нужно сделать, какие тесты провести. И главное - не забывать, что драконыш не только его подопытный, но и ученик. И, в первую очередь, стоит позаботиться о его адаптации, успеваемости и правильном темпе взросления.

Чем больше узнает в человеческой форме дракон, чем ярче опыт приобретает, тем старше выглядит. То есть, впервые обратившись, редко кто из чешуекрылых может выглядеть старше пяти - шестилетнего ребенка. Но постепенно, не с годами (взросление человеческого облика редко когда затягивается дольше, чем на пару лет), а с накоплением уровня знаний, человеческое тело дракона претерпевает изменения. Причем у многоглавов, если судить по все тому же Сай-Монну, это происходит несколько иначе, чем у драконов с одной головой. Почему? Да достаточно взглянуть на обе половины драконыша, чтобы понять, их человеческие формы взрослеют по-разному. К тому же, как сразу же заподозрил Грей, несмотря на то, что у них очень прочная ментальная связь, ведь, как не крути, но они - две половины одного дракона, они могут обмениваться приобретенными порознь знаниями, но, одной из главных составляющих взросления, является социальный фактор. То есть общение со сверстниками-драконами и, что немаловажно, людьми-преподавателями. И Грей был так захвачен этим своим открытием, что не стал оказывать себе в удовольствии проверить догадку на первом же дополнительном занятии с Сай-Монном, которая состоялась в среду.

Дракон не прилетел, хоть Грей и сообщил, что на его заднем дворе Сай-Монн, еще не выросший до полноценных взрослых размеров, вполне смог бы приземлиться. Дракон приехал на автобусе. В десять минут шестого Сай и Монн показались у калитки. Грей стоял у окна с кружкой крепкого чая в руках и отстраненно следил за тем, как они приближались. Монн, не зря выглядевший более юным, с жадностью озирался по сторонам. Все было ему интересно. Он, судя по всему, впервые покинул отчий дом. Поэтому становилась понятной его реакция на заявление, что теперь они с Саем могут вместе ходить в школу. И в то же время, Марк отметил, что малыш - правая половинка, выглядит чуть старше, чем при их первой встрече. Поэтому вместо 'здравствуй', стоило обеим половинам дракона войти в дверь его дома, которую он намеренно оставил открытой, он спросил.

- Как думаешь, насколько быстро сравняется ваша внешняя разница в возрасте? - и все это не отворачиваясь от окна.

Признаться, он ждал ответа от Сая. Хоть и предполагал, что стоит тому заговорить, он пожалеет, что спросил. Но первым с ним заговорил Монн.

- Я думаю, что через пару-тройку недель при той же интенсивности занятий, хотя полностью может никогда не сравняться. Но, если вам нужно, чтобы это случилось быстрее, мы могли бы...

- Нет. Не нужно. - Грей медленно повернулся к нему от окна. - Я бы даже предпочел, чтобы этот процесс несколько затянулся.

- Почему? - заинтересовался Монн и без приглашения опустился в кресло. Сай подошел к нему сзади и оперся локтями на невысокую спинку. Но ничего не сказал. Такое поведение драконыша Грея заинтересовало.

Он, возможно, совершил ошибку, решив, что у Сай-Монна более активна левая половина. Он еще раз внимательно посмотрел на мальчишек, так похожих на людей. И сел в кресло напротив, взяв с журнального столика электронный планшет с перечнем вопросов, которые он хотел бы прояснить для начала. Но к их озвучиванию он так и не приступил. Задумался, видя, что от него все еще ждут ответа.

- Мои исследования относительно тебя не приемлют спешки.

- Таким образом, сначала вы будете меня исследовать и лишь потом учить? - уточнил Монн.

- Да. Я именно так распределил наше с тобой время.

- Хорошо, - правая половина кивнула, левая промолчала, а Грей спросил вовсе не то, что значилось первым в его списке.

- Почему твои родители оставили дома именно твою правую половину, Сай-Монн?

- Родители? - Монн трогательно по-детски склонил голову на бок, а потом вдруг обезоруживающе улыбнулся. - Мистер Марк Грей, а вы не шутите, говоря, что изучаете многоглавов давно и успешно?

Марку не понравился его тон. Будь они в школе, он, непременно, сделал бы дерзкому ученику замечание, но дома, на своей территории, несколько расслабился. Поэтому лишь независимо повел плечом и уточнил.

- Сомневаешься в моей квалификации?

- Да.

- Думаешь, имеешь на это право?

- В мои пятьдесят два я более чем вдвое старше вас, и среди сородичей уже имею право на самостоятельность решений, мистер Грей.

А вот это стало новостью. Нет, не неприятной. Напротив, сразу появилось, о чем задуматься. Что Марк и сделал, не спеша продолжать разговор. Но потом тоном первооткрывателя все же уточнил.

- Насколько ты поздний ребенок?

- Намного.

- То есть обычно даже многоглавы приходят ко второму облику быстрей?

- Да.

- В своей работе я отмечал, что максимум в тридцать - в тридцать пять лет. То есть на десять - пятнадцать лет позже одноголовых.

- Все верно.

- Почему у тебя не так? Это отклонение или просто какие-то обстоятельства.

- Не совсем.

- Послушай, я бы не хотел гадать, - примирительно начал он. - Просто объясни мне?

Монн вздохнул и независимо пожал плечами. Надул губы, словно, несмотря на всю серьезность предыдущего тона, и, правда, был человеческим ребенком лет десяти. И произнес.

- Тогда я тоже хочу иметь право задавать тебе вопросы.

- Вам, - мягко поправил священник. Этот тон мальчика ему не понравился еще больше, чем тот, что был в начале.

- Хорошо, пусть вам, - вмешалась левая половина. - Но, если вы собрались добиться правдивых ответов, с какой стати я должен откровенничать с тем, кто не готов открываться взамен? Нечестно, мистер, не находите?

- Не нахожу. Твои родители хотят, чтобы я поспособствовал тому, чтобы процесс твоего развития вернулся в нормальные рамки и...

- Глупости! - перебил его Сай и независимо тряхнул головой. - Они хотят, чтобы я смог извлечь из своего положения максимум выгоды. Я сознательнее тех драконышей, что учатся у вас. Я могу ухватить куда больше них. И если они, в последствии, пойдут по стандартному пути, то у меня после получения сертификата будут развязаны крылья.

- Для чего?

Сай улыбнулся. Незнакомо, холодно, но с гордостью, явно красуясь.

- Я собираюсь пойти по стопам отца.

- То есть стать военным? Одним из самых молодых сородичей, связавших свою судьбу с армией.

- Да.

- Но твой отец больше не воюет. Не кажется тебе, что это повод задуматься? Или он сам прочит тебе военную карьеру?

Такой поворот Грея совсем не обрадовал. Конечно, зная биографию родителей Сай-Монна, можно было бы не сомневаться, что сыночек захочет пойти по их стопам. Но он очень надеялся, что этого не будет. Заторможенное развитие для человека всегда свидетельствует о полной несовместимости с армейской работой. Армия не терпит неполноценных. Вот только Грей отчего-то не подумал о том, что для дракона все может быть в точности до наоборот. И пока он переваривал это, снова заговорил Монн. Голос у мальчишки был тих и грустен.

- Знаете, почему он бросил?

- Кто?

- Папа.

- Почему?

- У него умер человек. А сражаться за других он не захотел.

- Сам умер? - осторожно уточнил Грей.

- Да. Ему было сто восемнадцать лет. Меня тогда еще не было. Они с мамой зачали меня в день его смерти, и когда она сумела отложить яйцо, назвали Сай-Монн. Так звали папиного человека.

- Саймон Ромович. Генерал военно-воздушных войск, - произнес Грей, проигнорировав заинтересованные взгляды двух пар глаз.

Подпер щеку кулаком и отвел глаза от мальчишек, погрузившись в раздумья. Самой большой трагедией для драконов, заключивших контракты с людьми, была смерть последних. Причем такой человек не мог умереть не своей смертью, дракон бы никогда такого не допустил. Лишь от старости. Говорят, жуткое зрелище - видеть, как убивается об умершем друге дракон. Но этот сюжет так часто обыгрывают в кино, что большинство людей и не представляют, как это на самом деле. Наверное, и хорошо, что не представляют. Вот только самого Грея всегда от таких сюжетов чуть ли не наизнанку выворачивало. За это он и ненавидел армию с этими её контрактами. Зачем, ну, зачем, подписывая сотни лет назад договор с племенем драконов, Сигурд Драконоборец своей рукой приписал последний пункт об общем служении единой цели, который вылился для драконов в эти контракты. Они как-то закрепили в себе эту потребность на генетическом уровне, правда, оставив маленькое, но пространство для маневра. Далеко не всем драконам удавалось найти подходящего им для контракта человека. Но, если такое с драконом случалось, он напрочь терял покой. Это была высшая потребность в ведущем. В том, кто будет рядом, кто станет направлять, приказывать, вести за собой. У большинства она дремлет до поры до времени, но, если просыпается, такой дракон вместе со своим ведущим отправляется в армию, не обязательно на передовую, в элитные войска, ведь есть еще и военные институты, и прочее. Но все же.

Грею всегда претили такие отношения между человеком и драконом, потому что он с детства насмотрелся на то, как его отец обращался с Лихвинкой - драконихой, позволившей ему поставить личную печать на своем контракте. Уже много позже ему объяснили, что он не может быть её сыном, хоть она и была единственной женщиной, которая возилась с ним в доме отца. У драконов и людей не рождается полукровок. Они слишком разные. Тогда он спросил у отца, кто его настоящая мать. Но тот не пожелал ответить. Грей не знал этого до сих пор. Но ему давно уже было все равно. Он знал одно: никогда и ни за какие деньги он не согласится поработить дракона и принести его и свою жизнь на алтарь военной машины государства.

Прошли те времена, когда отец мог надавить на него, пригрозив наказанием. Он стал самостоятельным, научился противостоять ему. Он ушел из дома. И почти десять лет не видел отца. С пятнадцати лет в семинарии - не самая легкая участь. Но он выстоял. Не потерял себя. А драконофобия - не самый худший недостаток для священника-дракониста, не так ли? К тому же, при определенной доле хладнокровия и её можно взять под контроль. Чем он и занимался, сидя в гостиной перед двумя мальчишками, которых не следовало воспринимать по отдельности, только вместе. Пусть два тела, два сердца, две головы. Но дракон один.

Части многоглавов, и это Марк знал точно, могут находиться на разных концах мира, могут не видеться годами, с возрастом это уже не так разительно бьет по их возможности воспринимать и обрабатывать информацию, напротив, они могут получать её из разных источников, разных социальных слоев, но эмоции у них одни на всех. Они смеются вместе, плачут одновременно, любят синхронно. И, если говорить откровенно и вспомнить про секс, человек может заниматься любовью с одной из частей многоглавого дракона, но оргазм испытают одновременно с ней и все остальные, в очередной раз подтверждая уникальность таких драконов. И в то же время, многоглавы очень редко путаются с людьми. Та же гидра, которую он в качестве примера приводит в первой главе своей научной работы, была людоедкой, заманивая в свое логово странников, она множеством своих личин обманывала их, представая перед одними безобидным ребенком, перед другими - прекрасной женщиной, третьими - красавцем-мужчиной. Поэтому он так легко согласился заниматься с Сай-Монном. Этот двуглав, значит, даже если и пойдет по армейской стезе отца, вряд ли потащит за собой в качестве балласта какого-нибудь человека. Его мать, что очевидно, сражалась одна. Без ведущего. Так что вроде бы опасаться нечего. Но отчего же Марку так неспокойно на душе даже сейчас, через полтора месяца с начала их совместных занятий?

Сегодня ученикам класса, в котором учился Сай-Монн, лично Марком было дано особое задание. В учебной программе его рекомендовалось выполнять не раньше и не позже прохождения половины курса. Это было сочинение. Оно как бы разделяло два качественно разных уровня обучения. И тема была не так уж и проста, как казалось на первый взгляд. 'Самый главный человек в моей жизни'. Если дать такую тему ученикам обычной, человеческой школы, те, скорей всего, напишут о маме, папе, может быть, бабушке или дедушке, кто-то расскажет о старшем брате или каком-нибудь выдающемся родственнике, правда, последнее уже под руководством кого-нибудь из смекалистых родителей, захотевших немножко повыделываться. Но не о том речь. Ведь в воскресной школе такое сочинение должны были написать драконы. Значит, ни мама, ни папа, ни другие родственники не подходят под простое и емкое определение - 'человек'. В этом и заключается вся сложность.

- А что нам за это будет? - протянул Сай, стоило преподобному Грею озвучить их задание на сегодня.

Признаться, Марк от такой наглости неожиданно растерялся. Особенно, видя то, как единодушно поддержал нахала весь класс. Все кроме Монна. Жди беды, - пронеслось в голове, но не отстраненно, а с неожиданным для Марка азартом. Похоже, его 'самый любимый' ученик что-то задумал. Ведь Грей уже успел его раскусить. Движущей силой в их тандеме всегда была правая половина, то есть Монн. Он все придумывал, а Сай воплощал. За эти полтора месяца они почти выровнялись в возрасте, насколько это было возможно с их внешней разницей. Монн вытянулся и сейчас выглядел лет на тринадцать, в то время как его левой половине можно было легко дать пятнадцать-шестнадцать. К тому же, с Сая почти слетела та угловатость, что до этого портила его. Он перестал сутулиться, еще немного вытянулся, поплотнел, но не намного. И да, стал симпатичнее, трудно было такое отрицать.

А еще эти двое, точнее дракон один, но две его половины, полностью захватили класс. И если раньше Сай был практически изгоем, почти ни с кем не общался, не дружил. То теперь все прислушивались к ним с Моном, все на них ровнялись. Невольно вспоминался первый день их совместного посещения школы. Марк лично привел их обоих в класс, когда урок вел преподобный Уоткинс, их классный руководитель. Грей постучался, вежливо поздоровался, глядя, как дружно поднялись со своих стульев дисциплинированные ученики, разрешил садиться и с улыбкой произнес.

- Я пришел, чтобы познакомить вас со всем вам знакомым незнакомцем, - интригующе произнес он.

Трудно было сказать, почему в тот день у него было такое хорошее настроение, и почему он, сам того не желая, обыграл появление Сай-Монна так, что дети потянулись к нему, будучи заинтригованными самим началом нового знакомства. Но, тем не менее, в ответ на недоуменные взгляды, он протянул руку к открытой настежь двери. И в класс вошел Сай. Ученики-драконы начали переглядываться, по всей видимости, решив, что их директор и, по совместительству, учитель, сошел с ума. А потом за черноволосым Саем в класс прошмыгнул Монн. И все встало на свои места. Дети драконьего племени не могли не почувствовать все сами. С этого началось их знакомство. Полноценное знакомство, как сказал кто-то из класса. И Грей не собирался с ним спорить.

И вот время пролетело так незаметно, пришла пора писать сочинение. То самое, про человека. И нахальный до развязности Сай вопросил, что им всем будет за это, какой приз? И единственным, кто не поддержал его, был Монн. Его вторая половина. Удивительно, не так ли? Теперь Грей не знал, чего ожидать.

3. Защита, если хорошая, то в нападении

- А что нам за это будет? - с вызовом в глазах и подчеркнуто веселой, вроде бы шуточной, улыбкой, поинтересовался Сай.

И класс замер. Юные драконы были поражены такой постановкой вопроса. Ведь никому из них еще ни разу не пришло в голову попросить что-то в обмен на правильно выполненные задания. Ведь их всех дома учили, что занятия в воскресной школе нужны в первую очередь им самим, а не их учителям. И всегда вовремя и с максимальным усердием выполнять задания - это не только хороший задел для будущей жизни в человеческом обществе, но и способ выразить благодарность своим учителям. Поэтому вопрос Сая был сродни искре, способной возжечь фитиль камерной, но все-таки революции. Просто малыши еще не знали, что как раз со второго семестра, после написания сочинения о самом важном человеке, их начнут приучать к рейтинговой системе оценок, такой, какая повсеместно применяется в человеческих школах. Второй семестр для драконышей по учебному плану должен был стать своего рода репетицией их будущего обучения в обычной, общеобразовательной школе. Но их специально, в воспитательных целях, не посвящали в такие тонкости. А вот Сай, похоже, все-таки умудрился что-то разузнать. И сейчас решил без зазрения совести воспользоваться полученным преимуществом.

- Ты хочешь получить оценку своих действий? - осторожно поинтересовался Грей и мимолетно глянул на его правую половину. Но Монн искусно претворялся, что он тут вообще не при чем. И даже смотрел при этом в другую сторону, устроив подбородок на ладони и прижав подушечки пальцев к губам. Очень мило. Просто слов нет. Марк снова посмотрел на Сая. Тот старательно хлопал глазами. Просто сама невинность. Пакостник - одним словом. Пакостник он и есть.

- Ну, зачем же так сразу? - после паузы, убедившись, что все остальные ученики обернулись на него и ждут ответа, как откровения, произнес Сай. - Мы ведь не хотим уподобляться людям раньше времени в обход учебного плана, так?

Он обвел взглядом одноклассников. Те нестройно закивали, но все с ним согласились. Еще бы! Он ведь за эти недели прочно обосновался на месте заводилы класса.

- Но разве самые лучшие работы не будут отправлены вами, учитель, на конкурс, который проводится среди всех учебных заведений нашего профиля в конце первого семестра обучения?

- Не стану спрашивать, кто тебе об этом рассказал, - сохраняя предельно спокойное выражения лица, отозвался Грей. Возможность участия в конкурсе всегда была маленьким сюрпризом, о котором ученикам рассказывали уже после написания и сдачи работ. Похоже, с этим выпуском придется несколько переиграть привычный, давно установившийся порядок. - Но, да, так и есть. Лучшие работы мы пошлем на конкурс.

- Тогда почему бы не объявить наш местный, дополнительный приз тем, чьи работы окажутся достойными участия в национальном конкурсе? Разве это не подстегнет наше усердие?

- Ты так считаешь? - спросил Грей, чтобы не соглашаться так сразу.

- Да, - вдруг вместо Сая произнес из своего угла Монн, поднял глаза, и Марк понял, что лучше бы всю партию полностью отыгрывала именно левая половина. Потому что правой, особенно когда она так смотрит своими почти человеческими темно-карими глазами, отказать невозможно. - И я вижу, что вы считаете так же, преподобный Грей, - закончил Монн, и Марку ничего не оставалось, как вежливо улыбнуться ему, в то время как хотелось другого. Остаться одному и обдумать все то, что успел испытать, только взглянув на этого мальчишку, выглядевшего сейчас не старше четырнадцати, скорее даже чуть младше, в то время, как вторая его половина уже доросла почти до шестнадцати.

- Да. Я думаю, раз такое предложение было высказано, стоит поддержать инициативу, - обведя взглядом класс, объявил он.

Детишки принялись радостно переглядываться. Вот только, похоже, они еще не до конца осознали, во что их втянул более сообразительный и старший сородич. Марк улыбнулся своим мыслям. И заговорил вновь.

- Вот только я не стану вмешиваться и позволю вам самим решить, что вы хотите в качестве главного приза.

- Приза? - растерянно выдохнул Джониль, драконыш, в силу маленького роста его человеческой ипостаси сидящий на первой парте рядом с девочкой Мирлис.

- Да. Что получит тот, кто победит, - пояснил Грей и великодушно махнул рукой. - Думаю, я оставлю вас на время, чтобы дать возможность все обсудить. Но, надеюсь, ваши аппетиты будут в пределах разумного.

- Аппетиты? - подал голос драконыш Фильмир с заднего ряда.

- О, уверен, Сай-Монн сумеет вам объяснить, - отозвался священник и покинул класс.

Из-за захлопнувшейся за ним двери тут же начали доноситься разгоряченные детские голоса. Марк закрыл глаза и подавил в себе желание привалиться спиной к стене, потому что за этим обязательно следовало бы еще одно - затянуться сигаретой, но он уже три года, как бросил. Поэтому он одернул пиджак, поправил воротник рубашки, скрепленный колораткой, и направился в свой директорский кабинет. Ему была просто жизненно необходима минута тишины. Открытия в самом себе всегда даются нелегко.

Он закрыл жалюзи на окнах, откатил кресло от окна и поставил так, чтобы оно было минимально досягаемо для света. В тень, между стеллажами с книгами по педагогике и учебными программами. Опустился в него, откинулся на упруго прогнувшуюся под его весом спинку и закрыл глаза. Попытался расслабиться. Начал с рук, только в этот момент обратив внимание на то, с какой силой вцепился в подлокотники. Потом плечи, шея. За ними колени, ступни, ноги целиком. И последними - мышцы лица, почему-то в такие минуты о них он всегда вспоминал в последнюю очередь.

Это состояние было сродни медитации, которой обучали в ордене драконистов, но все же не давало такого глубокого погружения, как она. Просто расслабленность, легкая анемия конечностей, не более того. Спокойное дыхание, которое можно было перепутать с дыханием спящего, и размеренный, четко выверенный ритм сердца. Медленный, глубокий вдох, и перед внутренним взором тут же возникают глаза. Не желтые, драконьи, а темно-карие. И почему именно у малыша Монна они такие, а не у его левой половины? Почему Грея это так смущает? Потому что Сай-Монн его ученик, потому что хоть он и приучил себя, что это одно и то же существо, разделенное на две половины, в глубине души это понимание отложить так и не удалось. Про себя он предпочитал воспринимать их как двух братьев. Так было проще. Просто человеческое сознание, что неоспоримо вот уже много веков, не так совершенно, как драконье. Некоторые очевидные вещи, будучи даже очень просвещенным человеком, принять не так уж и легко. Но с другой стороны, нельзя сказать, что, так неоднозначно реагируя на Монна, Грей не отождествлял его с Саем, второй половиной дракона. И не сказать, что тот нравился ему меньше. Оба мальчишки, какими бы разными не казались на первый взгляд, идеально дополняли друг друга, рождая одним своим существованием в этом мире присущую лишь многоглавам гармонию. И если для того, чтобы смутить Марка, Монну достаточно было поднять глаза, то Сай вполне мог ограничиться улыбкой, даже не смотря при этом в его сторону.

Наверное, после таких признаний не мешало бы напомнить себе о собственном клятвенном обещании - никогда не доводить свои отношения с драконами до желания поставить личную печать, заключив с представителем их племени контракт по всем правилам. И уж, тем более, первой мыслью должно было стать желание проредить их личные встречи с Сай-Монном. Но он подумал и о том, и о другом лишь вскользь. И не испытал от этого ни малейшего дискомфорта.

- Он подобрался слишком близко, - пробормотал Грей и медленно открыл глаза.

Оцепенение спало. Он разложил все по полочкам, осталось только решить, как с этим новым пониманием самого себя жить и работать. Но об этом можно будет подумать и дома. В неформальной обстановке. А сейчас не мешало бы вернуться обратно в класс.

- Мы хотим право на честный ответ, - объявил Сай, стоило учителю вернуться в класс и занять свое место за учительским столом.

- Хм? - Грей сделал вид, что не понял, о чем он, подыгрывая школьникам.

Они все так и остались стоять, сгрудившись вокруг Сая, и выжидательно смотрели на Марка. Он же смотрел на Монна, отчего-то так и оставшегося в своем углу.

- То есть... - начал Сай воодушевленно, поддерживаемый одноклассниками, но учитель вскинул руку и прервал его.

- Монн? - позвал он.

Тот поднял глаза и едва заметно прикусил изнутри щеку. Грей всегда был внимательным. Заметил. Побарабанил пальцами по столу и снова позвал.

- Подойди сюда.

Мальчишка послушно отодвинул стул, вышел из-за парты и приблизился. Остановился сбоку от него и в очередной раз поднял глаза.

- Так что ты хочешь, если победишь, Сай, - он перевел взгляд на левую половину и снова вернулся к правой, - Монн?

- Чтобы победитель имел право задать вам, учитель, один вопрос и получить честный, не приукрашенный ответ.

- И вы тоже этого хотите? - зная, что спрашивать бессмысленно, конечно, Сай уже всех убедил, уточнил Грей у класса.

- Да! - радостно подтвердили все.

Марк улыбнулся. Снова посмотрел на Монна. Тот был сосредоточен и сдержан. В принципе, ничего экстраординарного в таком призе не было, вот только Грей не сомневался, что этот неугомонный драконыш найдет на чем его поймать, если, конечно, победит.

- Хорошо. Я согласен.

И почти сразу же, не дав ученикам толком обрадоваться, прозвенел звонок.

- Все свободны. Не опаздывайте на следующий урок, - обронил Грей дежурную фразу.

И, когда счастливые дракончики поспешили на выход, как попало сгребая в рюкзаки свои вещи, учитель окрикнул самого любимого своего ученика.

- Сай-Монн, задержись, пожалуйста.

- Да, учитель, - остановившись возле его стола, оба мальчишки выжидательно смотрели на него.

Но Марк заговорил, лишь дождавшись, когда все остальные ученики покинули класс. Положив подбородок на переплетенные пальцы, он лукаво взглянул на обе половинки дракона и обронил.

- Думаешь, буду ругать?

- Думаю, - в тон ему отозвался Монн, - захотите проредить наши встречи.

- В наказание?

- Да, - хмуро буркнул Сай. И Марк уже открыто улыбнулся.

- Не захочу.

- Правда? - с неожиданной надеждой в голосе выдохнул Монн, с подкупающей искренностью заглядывая ему в глаза.

- Думаешь, я стал бы врать?

- Нет. Никогда, - с жаром воскликнул кареглазый, и Марк, удовлетворенный ответом, кивнул.

- Тогда зачем ты меня оставил? - подал голос Сай.

- 'Вы', - твердо поправил Марк. - Мы ведь договаривались.

- Да-да. Извините, - поспешил замять оплошность Монн и тут же спросил, преданно заглядывая ему в глаза. - Так зачем?

- Я бы хотел, чтобы на следующее занятие ты все-таки не приехал, как обычно, а прилетел.

Обе половинки дракона после такого заявления выглядели растерянными. Даже переглянулись.

- То есть... - начал Сай.

- Ты хочешь увидеть меня цельным?

- Хочу, - подтвердил Марк. - И не только увидеть, но и сфотографировать. Мне нужны твои изображения для наглядности работы.

- А почему вы раньше их не сделали? - тут же уточнил Сай.

- Я имею в виду, - тут же принялся уточнять Монн, увидев, что преподобный не торопится с ответом, - вы ведь могли сказать, чтобы я прилетел, и раньше.

- Мог, но не видел в этом необходимости до завершения основной части исследований.

- То есть... - Монн запнулся. Грей заметил, как мальчик погрустнел, - вы заканчиваете?

- Да. Планирую защищаться в следующем месяце, ближе к Рождеству.

- А если победителей будет несколько? - совершенно невпопад выдал вдруг Сай.

- В придуманном тобой соревновании? - уточнил Грей. Ему было очень трудно удержать лицо и не рассмеяться в голос. Похоже, его юный подопечный возлагал очень большие надежды на свою победу.

- Да, - подавшись вперед и уперев руки в стол, подтвердил Монн, слегка качнувшись в сторону учителя.

Марк смерил его долгим взглядом. В груди что-то сверкало и, переливаясь всеми цветами радуги, падало, искрясь в падении, обжигая отсветами внутренние стенки, щекоча. Так похоже на кошки-мышки. Мальчик играет. Он юн, ему так хочется жить и познавать. Но отчего же сам Марк в свои двадцать пять чувствует себя рядом с ним живее и моложе, чем он есть на самом деле. Словно нет больше тех лет искусственно отвоеванной у собственной души жесткости и взрослости, словно подтаял и тронулся лед, разверзнувшись полыньей.

- Я отвечу на три вопроса. Значит, твоя задача войти в тройку лидеров, если хочешь задать свой.

- Я задам, - тут же выпалил Монн и, схватив за руку Сая, потащил того на выход.

У двери обернулся.

- И прилечу.

- Буду ждать. Только не забудь, что работы вы сдаете сегодня вечером, и перед окончанием занятий, на вечерней линейке, я объявляю, кто победил.

- Так быстро? - уже собираясь выходить, изумился дракон. Обе его половинки недоуменно уставились на Грея.

- А кто тебе сказал, что проверять буду только я? Мнение, как мне кажется, должно быть непредвзятым. Так что братья помогут мне.

- Но они ведь тоже могут быть предвзяты!

- Вот поэтому проверяющих будет несколько. В том числе и я. Это придаст мероприятию должную объективность.

- Будь мы людьми, вы бы никогда так не сузили рамки.

- Конечно. Для человеческого ребенка почти нереально написать по-настоящему стоящую работу за один урок. Но вы ведь не человеческие дети. Вы мыслите быстрее.

- Зато размножаемся медленнее. Поэтому вынуждены подстраиваться под вас, - неожиданно высказался Сай. Похоже, левой половине при дележке достался этакий революционный центр дракона. Некоторые его высказывания не переставали удивлять Грея.

- Да. Это так. Считаешь, что это несправедливо? Неоправданно?

- Нет. - Сай пожал плечами и посмотрел на учителя искренним, честным взглядом. Фальши Марк не нашел, но оставил себе заметку на будущее, еще раз все у него прояснить.

- Вы живете так мало, - в голосе заговорившего Монна прорезалась жалость. - Как за вами такими не присматривать?

Грей вздохнул. Да, такая драконья мотивация была ему знакома. Хорошо, что драконы, в большинстве своем, не афишировали своей жалости к людям, и те могли спокойно жить в своем заблуждении, что такое могучее племя было завоевано и покорено ими много веков назад.

- Мы вернемся к этому разговору, - нейтральным тоном пообещал он.

- Ага. Когда я получу право спрашивать, - расплывшись в одинаково радостных улыбках, мальчишки произнесли эту фразу синхронно и быстро выскочили за дверь.

Марк поморщился. Они с Сай-Монном уже это обсуждали. Любому человеку стало бы не по себе, заговори дракон обеими своими половинами одновременно, хотя ему самому так было и легче, и привычнее. Поэтому Марк просил его постараться научиться себя контролировать и сам приложил максимум усилий, чтобы помочь Сай-Монну в этом. Тот старался. Но иногда, как сейчас, когда им завладевали сильные, плохо поддающиеся контролю чувства, он забывался. С одной стороны, хорошо, что малыш может быть с Марком таким искренним и настоящим, с другой, это, впрочем, как и многое другое, что с ним связано, все усложняет.

А на чердаке, в специальном футляре, погребенном под километровым слоем пыли и подшивками старых газет, притаилась, как вражеская радистка в засаде, его личная печать. В последнее время он слишком часто начал вспоминать о ней. А ведь когда-то, когда в день совершеннолетия получил её вместе с паспортом, он долго стоял на мосту возле ратуши, и темные воды внизу затягивали взгляд и манили. Он почти выбросил её, ведь был убежден, что никогда не ощутит её зов, потребность вынуть её из футляра. Но, подержав в руке гладкий, лакированный футляр, убрал обратно в карман. Наверное, тот давний случай, был первой его неудачной попыткой поспорить с судьбой, ведь первые две - уход из дома и отказ от военной карьеры и покровительства отца - он у нее отыграл. А что сейчас? Еще одна? Четвертая попытка. Сможет ли он выйти победителем сейчас, или судьба в насмешку сравняет счет?

Но длительно и пространно размышлять о превратностях судьбы ему не дали. Первые сочинения легли на стол уже через полтора часа, и Марку пришлось отвлечься. Он созвал коллег. Усадил всех за конференц-стол у себя в кабинете и изложил подоплеку истории с призом дня. Братья на удивление единогласно поддержали драконью идею о досрочной раздаче призов и объявлении авторов работ, которые отправятся на национальный конкурс.

- Вы только представьте, Грей, - горячо вещал один из самый пожилых священников, преподающих в воскресной школе, преподобный Питерс, - какие перспективы открываются. Ведь можно описать данное нововведение и отправить на рассмотрение в высшие инстанции.

- Благодарю вас, но я уже веду одно исследование. Но если вы хотели бы этим заняться, - мягко обронил быстро сориентировавшийся Грей.

- О! - воскликнул Питер, переглянувшись с другими. - Если вы не против...

- Конечно, брат. Я буду только рад вашим успехам.

- Спасибо, брат, - прочувствованно откликнулся тот.

И, еще немного обсудив написание новой педагогической методики, они все вместе погрузились в чтение. Драконы, даже юные, умели увлекать одним своим слогом. И если у кого-то и могло возникнуть недоумение относительно темы, то только не у их учителей, выпустивших не один сертифицированный драконий выводок. Будь их ученики людьми, и дай им кто-нибудь сочинение под кодовым названием 'Самый важный дракон в моей жизни', было бы очевидно, что большинство написало бы о тех драконах, с которыми им доводилось общаться. Кого они знали лично. Остальные, кому не посчастливилось знаться с чешуекрылыми, затруднились бы написать и пару строчек. И мало кто без подсказок со стороны учителя додумался бы до очевидного. А вот в драконьей школе девяносто процентов учеников пошли естественным и очевидным для них путем. Написали о самом важном в жизни любого дракона человеке - Сигурде Драконоборце. Том, кто первым из людей подписал с их племенем договор как с равными, тем самым подтвердив, что не считает их животными, что не позволит своим сородичам истреблять их, как лишенных разума зверей.

'Драконоборец, - писала одна из учениц, - он потому и драконоборец. Борец за права драконов. Вот каким я вижу его. И пусть видеть его вживую посчастливилось лишь моей бабушке, отголоски её памяти говорят во мне. И я тоже помню, пусть и не так ярко, не так отчетливо, как она. Он был невысокого роста, нескладен, суров. Глаза серые, словно камыш, опаленный горловым пламенем. Но он умел улыбаться, хоть и не умел ладить с людьми, да и с драконами не сразу стал так дружен, как принято сейчас считать. И улыбался он по-настоящему только этими, словно выгоревшими до серости пепла, глазами. И в такую улыбку хотелось верить, даже если она была лжива. Пусть не во всем, но лжива. И моя бабушка, как и сотни таких же, как она, проверила ему...'.

Победитель был очевиден. Даже несмотря на то, что Мирлис, девочка, что написала об улыбке Драконоборца, воспользовалась природным даром. Далеко не у всех драконьих отпрысков проявлялась память предков. Но иногда случалось и такое. К тому же, бабушка Мирлис, о чем родители, приведя её в школу, указали с особой гордостью, была шама-н-ши, драконьей ведуньей, главой одного из кланов восточного побережья. Но ведь недостаточно увидеть во снах-воспоминаниях чей-то образ, нужно ведь было его так описать, что у отцов-драконистов слезы на глаза навернулись.

Вторым призером после непродолжительных споров стал Фильмир, один из немногих, кто выбрал для своего сочинения не Драконоборца, а человека, с которым заключил договор его старший брат. Он рассказал о том, как Тони Стрейк, ученый с мировым именем, кропотливо трудится, чтобы сделать мир лучше и добрее для всех: и для людей, и для драконов. О том, какие дружеские отношения у них с его братом Ёрунгом. О том, как здорово просто видеть их вместе.

А сочинение Сай-Монна легло на стол Марка последним. И он не доверил его никому. Первым взялся читать.

'Когда-нибудь, я в это верю, он придет в мою жизнь и изменит её навсегда. Скажете утопия, сказка? Презрительно скривитесь и добавите - романтизм, юношеский максимализм, наивность? Соглашусь. Нет, подпишусь под каждым словом. Но не перестану верить. Потому что в нашей жизни вера - это то, что не дает нам всем сорваться и рухнуть вниз. Наши крылья. Вот что есть вера.

Принято считать, что все мы поголовно верим в лучшее для себя и других. Но я позволю себе сказать, что это не так. Есть старая пословица - своя рубашка ближе к телу. И я с ней соглашусь. Мы, каждый, верим только для себя. Во что-то важное только для нас. Самое важное. Я верю в него. В человека, который однажды попросит меня лечь на спину и беззащитно раскрыть перед небом брюхо. В человека, который достанет с чердака свой давным-давно позабытый футляр. Лакированный, черный, он был таким когда-то. Но сейчас он в пыли, непрезентабельный, тусклый и ждет своего часа. Но я верю, что дождется. И мой человек достанет его, вскроет и вынет печать. Сожмет в руке и, улыбаясь чуть виновато, ведь он так медлил, так долго шел ко мне, подойдет. Подставлю ему лапу. Подсажу. Помогу взобраться. Он встанет на колени на моем желтом, выцветшем брюхе и прижмет печать, отмечая меня своей меткой. И я знаю, точно знаю, какие бы отношения не связывали нас, контракт мы заключим не на подчинении, а на любви, доверии, дружбе. И пусть другие тешат себя иными основами, наши будут таковы.

Я в это верю. Пусть наивно. Пусть по-детски. Я верю и учу верить других. Моих одноклассников, которые боятся своих контрактов. Боятся, что выберут не того человека, и жизнь рядом с ним превратится для них пусть в короткую - люди ведь не живут долго - но муку. Моих учителей, ни у одного из которых еще нет своего дракона, но многие из них, я знаю, точно знаю, мечтают его найти. Моих друзей по переписке, с которыми я общаюсь по сети. Они тоже боятся ошибиться. Мы все: и люди, и драконы, боимся выбрать не того. Но я убежден, что в этом нам в подмогу богами ниспослана вера. Не в себя, нет. Друг в друга. Я верю в людей. Верю, что среди них есть тот, кто мне нужен, в ком я нуждаюсь точно так же, как он нуждается во мне. И верю, что они же, люди, помогут мне найти его и обрести гармонию с собой и с миром, в котором мы, такие разные, тянемся друг к другу и находим. Главное, я думаю, искать и верить. И сумеешь найти...'

Марк, дочитав до конца, вздохнул и поднял глаза на подозрительно притихших коллег. Те выглядели смущенными и робко переглядывались. Он выгнул бровь, не понимая причины такого затишья. Тогда откашлялся Питерс.

- Кхм... прошу прощения, Марк, но ваши глаза... то есть, я хочу сказать, вы так улыбались, читая это... - Он неуверенно кивнул на тетрадь в его руке.

Грей улыбнулся уже осознанно и склонил голову в ответ.

- Я, если вы не против, зачитаю вслух.

- Да-да, конечно, - поддержали его.

И он зачитал. Голос всегда был его особым даром. Он владел им в совершенстве. Его даже иногда, когда у него не было уроков в воскресной школе, приглашали на праздничные проповеди, специально оповещая об этом прихожан. В такие дни в церковь драконистов приходили даже те, кто традиционно прогуливал службы. Но Марка просто невозможно было не слушать. Он говорил с такой теплотой, с такой искренностью в голосе, что порой казалось, что он мог бы нести с кафедры полную ересь или рассказывать какие-нибудь детские стишки, и его, все равно, слушали бы с благоговением. Просто звучание голоса, уникальный тембр, говор и взгляд. Теплый, приветливый, открытый. Словно он сам верит в каждое сказанное им слово, словно готов сражаться за то, чтобы все слова его стали истиной, если даже какие-то из них окажутся по тем или иным причинам лживы. Вот точно так же, теми же интонациями он читал сочинение Сай-Монна. И после этого некоторые из его коллег всерьез принялись оспаривать первенство Мирлис. Но остальные настояли на том, что Сай-Монн, конечно, тоже хорош, но его текст произвел такой эффект лишь благодаря таланту чтица. Так что большинством голосов ему присудили почетное второе место.

На торжественную вечернюю линейку по случаю окончания первого семестра и начала полноценных занятий собрались все. И ученики, и учителя. Марк, обведя взглядом стройные ряды вытянувшихся по стойке смирно драконышей, сначала поздравил их с окончанием, поблагодарил за труд, напомнил, что с завтрашнего дня, то есть с понедельника, заниматься они будут уже полноценно, а не только по воскресеньям, как было в первой части срока их обучения. Вкратце рассказал, сколько нового и интересного им еще предстоит узнать, чему научиться. Вскользь затронул систему рейтинговых оценок, которая будет введена и подробно изложена уже в понедельник на первом же занятии, и с этого плавно перешел на оценку сданных учащимися сочинений.

Сначала, взяв в руки тетрадь Мирлис, он зачитал особенно покоривший его отрывок и с теплой улыбкой, под восхищенное молчание толпы школьников, объявил, что этой работе присуждается первое место. Потом он зачитал несколько предложений из сочинения Филнира. Но, вопреки очередности, сказал, что как бы не была хороша данная работа, тем не менее, занимает она третье место. И тогда настала очередь второго финалиста. Читать он ничего не стал. Причем вполне отдавая себе отчет, что в первую очередь из вредности. Откуда Сай-Монн мог узнать про запылившийся на чердаке футляр? Только если сам нашел его. Конечно, во время их дополнительных занятий, Марк не редко так уходил в работу, что мальчишка мог беспрепятственно облазить весь дом. Он никогда ему не запрещал бродить и что-то там рассматривать. Напротив, предлагал это в качестве одного из методов познания, отдельно отмечая, что дракон всегда может спросить у него о назначении той или иной вещи. Но он не думал, что в своих шатаниях по его дому Сай-Монн заберется так далеко. Это неожиданно задело его. Поэтому цитировать его сочинение Грей осознанно не стал. Просто нашел взглядом две мальчишеские фигуры, стоящие в соседних шеренгах, но не рядом, а слегка по диагонали. И просто сказал, что второе место большинством голосов было присуждено Сай-Монну Вильвейду.

И вот тогда актовый зал школы огласил восторженный драконий рев в две глотки. Стены содрогнулись. Марк откашлялся в микрофон.

- Мы все тоже весьма рады за вас, ученик Вильвейд, но прошу вас, не надо так громко.

- Простите, сэр, - впервые на его памяти извинился не Монн, а сияющий и счастливый Сай. - Этого больше не повторится.

- Надеюсь на это.

- А когда мы сможем получить свой приз? - подал голос с соседнего ряда Монн. Его поддержали двое других финалистов.

- Завтра. На первом уроке. Если мне не изменяет память, в расписании у вас как раз мой урок.

- Да, - поддержал его кто-то из учителей из президиума, по всей видимости, куда лучше знакомый с завтрашним расписанием.

- Отлично! - ликующе воскликнул Сай.

И Марк, не спуская глаз с них обоих, закончил свою праздничную речь. Пожелал дальнейших успехов и сказал, что они могут расходиться. А на следующий день честь первой задать свой вопрос выпала Мирлис. В общем-то, от нее Марк не ждал ничего необычного и все-таки был удивлен.

- Господин учитель, а, правда, что, когда мы получим сертификат воскресной школы, мы сможем пойти учиться вместе с людьми в их школы? - подозрительно издалека начала с первой парты светловолосая девчушка лет четырнадцати на вид.

- Правда, - ободряюще улыбаясь ей, кивнул Марк. - Ты хочешь что-то спросить о тех, других школах?

- Да, - Мирлис кивнула, замялась, а потом резко обернулась на Монна, который сидел в левом ряду на предпоследней парте.

Марк тоже посмотрел туда. Монн кивнул Мирлис. Та робко улыбнулась и снова повернулась к Марку. Грей внутренне весь подобрался. Похоже, его самый любимый ученик успел всех обработать. К чему бы это? Что ему ждать теперь?

- А если я захочу пойти в специализированную школу, вы меня порекомендуете? - наконец, решившись, выпалила Мирлис и отчаянно зажмурилась, страшась услышать отрицательный ответ.

- Прежде чем кого-то рекомендовать, тебя или кого-нибудь еще, я должен знать, куда и за что рекомендую.

- А? - растерявшись, девочка открыла глаза и уставилась на него с немым вопросом во взгляде.

Грей терпеливо улыбнулся.

- О каком специалитете ты мечтаешь? - задал он встречный вопрос.

Мирлис снова порывисто обернулась на Монна. Тот вздохнул и, кивнув ей, сам посмотрел в глаза учителю. Марк вопросительно склонил голову на бок.

- Мирлис рисует и, как узнала, что существуют художественные школы для талантливых детей, то теперь только и мечтает туда поступить.

- Это правда? - уточнил Грей у девочки. Та зарделась и кивнула. - Тогда почему бы тебе не показать мне свои работы? Тогда я смогу решить, рекомендовать тебя или нет. А пока мой ответ нет.

- Нет? - испуганно переспросила та. И со своего места позади нее вскочил на ноги Сай.

- То есть пока ты не увидишь, что и как она рисует? Только пока 'нет'?

- 'Вы', - в очередной раз уже привычно поправил Марк. Дождался от Сая неохотного кивка и подтвердил. - Да, Мирлис. Я не стану рекомендовать тебя, если не смогу убедиться, что ты на самом деле достойна.

Девчонка, подумав, просияла и порывисто вскочила с места.

- А можно... можно мне прямо сейчас домой? Я быстро слетаю, честно. Вам ведь еще Фильмиру и Сай-Монну отвечать.

- Хорошо, - подумав, кивнул Марк и строго добавил, - но разве только быстро.

- Да! - воскликнула Мирлис и унеслась.

Грей оглядел класс и сосредоточил все свое внимание на Монне. Тот смотрел в сторону. Но преподобный чувствовал на себе взгляд желтых глаз его левой половины.

- Следующий вопрос?

- А можно я? - неожиданно встрял Фильмир, вскинув руку.

Марк посмотрел на него, ожидая объяснений.

- Ну, - замялся парнишка лет семнадцати на вид, - на линейке вы ведь все равно меня после Мирлис объявили. Поэтому... я бы мог и сейчас...

- А Сай-Монн что на это скажет?

- Мне без разницы, - откинувшись на спинку стула и демонстративно скрестив руки на груди, объявил Сай. - Я свой вопрос, все равно, задам.

Марк кивнул, но, как оказалось, не так уж было все равно, в какой последовательности они спросят. Но таких вопросов Грей предугадать не смог.

- Когда мы выйдем отсюда с сертификатами, - тоже издалека начал Фильмир, дав Марку еще один повод насторожиться. - Мы все будем выглядеть в человеческой форме лет на шестнадцать-восемнадцать, так?

- Так, - покладисто подтвердил Марк.

И подвох не заставил себя долго ждать. В принципе, ему хватило одной лишь смущенной мордашки Фильмира.

- А, правда, что тогда, там, в других школах, мы сможем спать с людьми?

Грей был вынужден на миг закрыть глаза, чтобы подавить в себе недостойное желание подойти к Саю и отвесить тому подзатыльник. Кто еще мог просветить товарища относительно этой стороны жизни до начала уроков валеологии, если не он?

- Как это спать? - тут же оживился класс, и со всех сторон посыпались вопросы.

- Спасть? То есть, лежать в одной постели, да?

- В смысле с теми, кто нравится, да?

Марк был вынужден несколько раз хлопнуть ладонью по столу и призвать учеников к спокойствию. Смотрел он при этом на Сая, пытаясь максимально доступно одним лишь взглядом передать простую мысль - 'Ты мне за это еще ответишь...'. А в ответ получил не менее простое и понятное, с вызовом и затаившимся в глубине глаз напряжением 'Подожди. Ты еще не слышал мой вопрос...'.

И учитель принялся объяснять.

- Поднимите руки те, кто уже поднимался в брачный полет?

Вверх взметнулись руки всех мальчишек, и к ним, после легкого замешательства, присоединились несколько девочек. Да, в брачные полеты драконы начинали подниматься с двадцати одного года, ведь для того, чтобы завести потомство, им совсем необязательно было уметь превращаться в людей. Вот только после таких полетов далеко не всегда самки могли отложить жизнеспособную кладку, как правило, состоящую из двух-трех яиц. Тем не менее, даже с очень юными драконихами такое порой случалось. Вот только из этих яиц дети вылуплялись далеко не синхронно, иногда с разницей в несколько лет. Что считалось вполне нормальной практикой. Так что редко в одни класс попадали братья и сестры. А еще эти полеты не имели ничего общего с любовью и браком. Это был простой вопрос выживания вида. Драконы, на самом деле, хоть и жили значительно дольше людей, размножались до ужаса медленно. Это потом, когда свободная самка несколько раз произведет на свет потомство, а свободный самец бессчетное количество раз поднимется в брачный полет, причем всегда с разными самками, они могут встретить друг друга и возжелать остепениться. Но такое желание обычно приходит к драконам лишь с возрастом, то есть когда обоим будущим партнерам будет много больше ста лет. Таким образом, дети свободных драконов как родные воспитываются старшими семьями клана. Дети, связавших себя узами брака - в семье, но в таких семьях редко из одной кладки рождаются больше одного дракона. Вот такой вот прагматичный подход.

- Как у драконов называется тот процесс, после которого самка получает способность откладывать яйца? - поинтересовался Марк, прекрасно зная ответ.

Драконыши посмотрели друг на друга, и за всех ответил Фильмир, задавший столь провокационный вопрос.

- Соприкасаться животами.

- Правильно, - покровительственно кивнул Марк. - А у людей это называется переспать. Но ведь и после соприкосновения далеко не все способны отложить яйца, так?

- Так, - нестройным хором поддержали его ученики.

- Но удовольствие от процесса трудно отрицать, не так ли?

- Так.

- Вот и с людьми. Став достаточно взрослыми, если захотите, и человек, который вам понравится, в ответ захочет вас, то можно получить обоюдное удовольствие.

От этих его слов класс надолго погрузился в напряженную тишину. Малыши переваривали. Марк наблюдал. В основном, конечно, за Сай-Монном. Обе половины двуглавого дракона были спокойны и выглядели невинней некуда. Не улыбались, не ухмылялись, даже почти не смотрели на него. Лишь изредка Марку удавалось перехватить взгляд то одного, то другого.

- Фильмир, я ответил на твой вопрос? - вежливо уточнил Марк.

- Да... - ответил тот с таким мечтательный выражением на лице, что Грею с трудом удалось не рассмеяться в этот момент. Похоже, у кого-то только что появилась цель в жизни.

Но он снова посмотрел на Сая, потом на Монна и великодушно произнес, готовясь к самому сложному.

- Следующий вопрос.

Все внимание класса снова полностью переключилось на учителя, потом с него на Монна, потому что тот встал, весь подобрался и недрогнувшим голосом спросил.

- На сколько человеческих лет должен выглядеть Сай, чтобы ты согласился переспать со мной?

4. Любовь, если взаимна, то на века.

- На сколько человеческих лет должен выглядеть Сай, чтобы ты согласился переспать со мной?

Грей удержал не только лицо, но и неизменную легкую полуулыбку. Он смотрел на правую половину своего любимого ученика, отмечая, как он вытянулся, как совсем неуловимо впали когда-то детские, округлые щечки, как повзрослел взгляд темно-карих глаз. Он смотрел на Монна, лишь краем глаза отмечая, что и Сай, левая половина, тоже встал со своего места и ждет от него ответа. И на них троих, точнее, двоих, но для человеческого восприятия их было все-таки трое, смотрит весь класс. Все ждут. Будь Монн и Сай людьми, такое предложение выглядело бы крайне аморально, но когда речь заходит о драконах, даже самые очевидные вещи выглядят совсем не так, как в любой другой момент. Но прежде чем ответить, Грей предпочел, как и в первых двух случаях, задать несколько вопросов. Уточнить, понять.

- Почему только Сай? - мягко спросил он, нарочито небрежным жестом подперев щеку тыльной стороной ладони.

Монн облизал губы от волнения, едва заметно сморщил слегка курносый носик, провел указательным пальцем по столешнице своей школьной парты и принялся объяснять.

- Потому что у Монна уже замкнулись роговые пластины. Он больше не вырастет, - ответил со своей стороны класса Сай.

От такого заявления весь хваленый самоконтроль Грея полетел в топку. Он подался вперед, как школьник в порыве рассмотреть невиданную ранее букашку, и воскликнул до того, как успел осознать свое поведение.

- Покажи!

Монн растерялся, но послушно вышел из-за парты и приблизился к учительскому столу. А учитель, спохватившись, поспешил сгладить неловкость перед классом. Кашлянул и уточнил.

- Еще у кого-нибудь они проявились?

- Пластинки на ребрах? - уточнил один из учеников.

- Да, - Грей кивнул.

- Неа, - класс нестройно замотал головами.

А одна девочка добавила.

- Но мы ведь не двухголовые. Они взрослеют по-другому.

- Да, я знаю, - улыбнулся ей Грей и повернулся к Монну.

Протянул руку, тот послушно за нее ухватился. Грей заставил его обойти учительский стол, а сам на своем вращающемся кресле повернулся к нему.

- Мне... - Монн запнулся, глянул в сторону Сая и снова посмотрел на учителя, - поднять рубашку?

- Да, если не трудно, - ровно и по-деловому откликнулся Грей.

Мальчишка закусил губу, но послушно вытащил рубашку из-за пояса брюк и поднял. Грей внимательно посмотрел на него, увидел притаившееся во взгляде напряжение, но, будучи в первую очередь ученым-естествоиспытателем, положил руки ему на ребра и старательно ощупал их. На парочке, действительно, обнаружились едва заметные наросты. Их было не так-то просто почувствовать, нужно было точно знать, где щупать. Поэтому пришлось поискать. Грей честно старался не прислушиваться, но, все равно, обратил внимание, как редко стал дышать под его пальцами Монн.

- Я насчитал два, - убирая руки и собственноручно опуская на нем рубашку, обронил Грей, глядя в почти шоколадные, потемневшие глаза.

Мальчишка сглотнул и с трудом вынудил себя кивнуть. Медленно-медленно опустил руки вдоль тела. Заправлять рубашку обратно в брюки он не стал.

- Есть еще? - на всякий случай уточнил Грей, но не был уверен, что полностью дезориентированный Монн его услышал.

- Нет, только два, - раздался из середины класса тихий голос Сая.

- Хорошо, - удовлетворенно кивнул Грей, повернувшись в его сторону.

- Правда, хорошо? - уточнил другой ученик.

Грей кивнул ему.

- А когда у нас они появятся?

- Я думаю, уже в новом семестре.

- Хорошо бы, - подал голос другой драконыш.

- Так не терпится повзрослеть?

- Ну, мы для своих и так уже взрослые. А для вас, людей, все еще дети. Дисгармония - это всегда неприятно, - со вздохом отозвалась девчушка с предпоследней парты. Она сидела за Саем.

- Да, - кивнул ей Грей, - могу вас понять. - Но его отвлекли тонкие пальчики, вцепившиеся в рукав его черной рубашки. - Ты что-то хотел? - подняв глаза на Монна, вежливо осведомился Грей.

- Мой вопрос, - прошептал тот тихо-тихо.

Но класс безмолвствовал. И все услышали. Похоже, молодые драконы в большинстве своем даже дыхание затаили. Всех интересовал ответ учителя ученику.

- Будь ты человеком, я бы, в принципе, не стал рассматривать подобный вопрос, - издалека начал он.

- Но я дракон, - тут же перебил его со своего места Сай, а пальцы Монна вцепились буквально мертвой хваткой.

Грей улыбнулся, осторожно разжал его пальчики на своем рукаве, но руку не отдал, бережно сжимая её в ладони. Глаза мальчишки рядом с ним заблестели от волнения. Он снова, как в самый первый момент, облизал губы.

- Я знаю, - произнес священник. - Поэтому не стану тебя стыдить за него, в нем, на самом деле, ни для тебя, ни для меня нет ничего постыдного. Просто поясню кое-что и отвечу.

Монн послушно кивнул.

- Я не таких уж честных правил... - попытался он объяснить, но его снова перебил нетерпеливый драконыш.

- То есть вы нормально относитесь к самой идее однополых отношений?

- Монн, может быть, ты дашь мне договорить?

- Да, извините, - тут же покаялся дракончик и горько вздохнул.

Грей не удержался и рассмеялся. От такого многие из одноклассников Сай-Монна тоже начали улыбаться.

- Не вздыхай так грустно. Я все скажу, - пообещал Грей. - Так вот. Ты прав, к самой идее я отношусь весьма благосклонно. Но дело не в этом. В твоем случае меня устроил бы, я полагаю, вид от шестнадцати и выше.

- То есть уже сейчас? - нетерпеливо выкрикнул со своего места Сай, который, на самом деле, выглядел уже на шестнадцать.

- Да. Но ты выбрал не тот критерий для отбора.

- Не тот? - взволнованно уточнил Монн.

Грей провел большим пальцем по внутренней стороне его ладони и все с той же полуулыбкой пояснил.

- Мне не важно, на сколько лет выглядят твои половинки, Сай-Монн. Ты одинаково мил в них обоих. Но я соглашусь переспать только с тем драконом, который примет мою печать.

Весь класс испуганно охнул от этих его слов. Сай-Монн не зря написал в своем сочинении, что его одноклассники, хоть и сплетничают относительно будущих печатей, все поголовно страшатся возможных контрактов с людьми. Все. Кроме, пожалуй, его самого. Поэтому их всех так шокировал ответ учителя. А Грей продолжил, дождавшись снова воцарившейся тишины.

- Но этого никогда не произойдет. Однажды я пообещал себе, что никогда не порабощу, пусть и не в прямом смысле этого слова, дракона. Значит, ни тебе, ни кому бы то ни было еще не носить моей печати. И значит, на сколько бы лет не выглядели твои половинки, Сай-Монн, я не стану с тобой спать. Вот мой ответ.

- Спасибо, - кивнул ему на это Монн и медленно, не оборачиваясь, вернулся на свое место.

Сел, демонстративно раскрыл тетрадь и поднял спокойный и уверенный взгляд. Грея такая его реакция удивила. Что-то было не так. В корне неправильно. Но что, он так и не смог понять. Поэтому, продолжил урок, как ни в чем не бывало, ведь сегодня был первый день нового семестра, и ему еще надлежало рассказать ученикам о новой системе оценок, которая вводилась с этого дня. И словно бы ничего между ними с Сай-Монном не изменилось. Будто бы все осталось, как всегда. Но два дня Грей не находил себе покоя, забываясь лишь в своей научной работе, которая, на самом деле, подходила к концу.

А в среду, как и обещал, к нему не приехал, а прилетел Сай-Монн. Он был прекрасен. Грей загодя вышел встречать его на задний двор. Даже вынес себе кресло качалку. Поставил ближе к дому, чтобы не загромождать открытое пространство, укрылся теплым пледом и стал ждать. Через несколько недель наступит сочельник. Все вокруг уже сейчас живут ожиданием праздника. Рождество - национальный праздник во многих государствах мира, ведь именно благодаря рождению того давнего союза с драконами мир смог стать таким, как сейчас. В Рождество на улицы выходят все: и драконы, и люди. И не важно, есть ли среди них смешанные пары. Влюбленные целуются на глазах у всех. Это традиция.

Странно, что, ожидая Сай-Монна, Марк вспомнил именно об этом, задаваясь при этом вопросом, а как в случае пары многоглава и человека? Неужели человек будет вынужден целоваться со всеми частями многоглава? То есть, если головы две, еще понятно, сначала с левой половиной, потом с правой. А если больше трех, то как? Сразу же перед глазами нарисовалась фантасмагория, когда один разнесчастный человечек нацеловывает каждую, так называемую, голову той же, к примеру, гидры. Хотя последнее маловероятно. Гидра ведь людьми питалась, а не любила. Как сложно. С другой стороны. Легенды легендами, но ведь получается, что у гидры, несмотря на то, что она считалась особью женского пола, головы были разнополы, уже не говоря про их разновозрастность, по крайней мере, внешнюю. А вот Сай-Монн и его мать, разделяясь, остаются в рамках своего пола. Он напрямую не касался этого аспекта в своих исследованиях. И так благодаря Сай-Монну удалось набрать очень много материала. Далеко не весь удастся обработать, так что нет смысла хапать еще и еще. Но пытливый ум, все равно, находил для себя все новые и новые вопросы и вот так, на досуге, брался их решать.

Грей улыбался, размышляя обо всем этом, когда вечернее, тусклое солнце, закрыла собой тень, показавшаяся в первый момент просто гигантской. А потом на лужайку перед его домом пал вслед за своей тенью, точнее приземлился, двуглавый дракон. Сел на задние лапы, подвернув под себя хвост, и сверху вниз уставился на человека и своего учителя двумя парами разноцветных глаз. У правой головы они были карими с едва заметным бордовым оттенком, у левой - ярко-желтыми, почти янтарными. А вот цвет чешуи удивил. Помня о цветах его родителей, Грей ожидал увидеть солнечные, красно-рыжие тона. Но дракон оказался ровного темно-синего цвета.

Красивый, - первая мысль, которая пришла Марку в голову. Он достал из чехла фотоаппарат и шагнул к Сай-Монну.

- Нравлюсь? - заговорила первой, что неудивительно, левая голова. Голос прозвучал хрипло, рыкающе и грозно. Но Грей лишь легкомысленно улыбнулся.

- Очень, - честно ответил он и принялся щелкать фотоаппаратом, запечатляя дракона со всех сторон. - Спустись немного, - скомандовал он. - Хочу сфотографировать обе головы по отдельности.

- А какая из голов тебе больше нравится? - тут же уточнила у него правая, но дракон на самом деле слегка пригнулся, приближая обе свои головы к человеку.

- Я ведь уже сказал тебе... - обходя дракона по периметру, отозвался священник, - вы нравитесь мне одинаково.

- То есть я в целом тебе нравлюсь?

- Да.

Грей кивнул и снова щелкнул. И, сам того не ожидая, сумел поймать невероятный кадр. Промежуточное состояние, которое очень и очень редко удается запечатлеть. Когда дракон начинает перетекать в человеческую форму. Через мгновение перед ним на зеленой лужайке стояли два обнаженных мальчишки. Еще один щелчок, и Грей убрал фотоаппарат от лица.

- А таким? - снова заговорила правая половина дракона - соломенноволосый мальчишка с влажными, темно-карими глазами. Молочная, почти детская кожа на его теле покрылась мурашками. Он поежился и, почти не осознавая этого, обхватил себя руками. Грей поморщился. Ему такой вид Монна совсем не понравился. Он развернулся к ним обоим спиной и, не сказав ни слова, ушел в сторону кресла качалки. Стащил с нее плед и вернулся. Раздернул теплый отрез шерстяной ткани и завернул в него мальчишку. Потом, растирая мелко вздрагивающие плечики руками, поднял глаза на Сая, застывшего чуть в стороне, на пару шагов позади Монна. Он тоже был обнажен, но выглядел куда старше, и его человеческое тело куда лучше переносило вечернюю свежесть.

- Я ведь уже сказал, что и таким тоже. Вы нравитесь мне оба.

- Как два человека? - уточнил Сай и подошел к ним с Монном.

- Да, - подтвердил Грей. - Я, как ты знаешь, человек. И, несмотря на мой научный труд о многоглавах, моему сознанию трудно воспринимать вас как одно существо, когда вы выглядите как двое моих сородичей. Я не разделяю вас, но психологически...

- Я читал о теории Мартинеса. Не нужно цитат, - подал голос Монн. Причем в его исполнении фраза прозвучала на удивление раздраженно. Похоже, мальчишка чем-то был очень недоволен. Грей вздохнул и предположил чем.

- Не стоит думать, что моя симпатия к вам обоим может вылиться во что-то большее, чем дружеская привязанность, даже если ты в каждое наше последующее занятие будешь устраивать мини-спектакль с обнаженной натурой, - без раздражения, но достаточно жестко, отбрил Грей.

- Я просто хотел убедиться, - холодно отчеканил на это Сай, - что вы, господин учитель, отдаете себе отчет в том, от чего отказываетесь.

- Отдаю. Не волнуйся, - в тон ему ответил Грей и отступил от Монна. Окинул их обоих долгим взглядом, а потом скомандовал. - Обращайся обратно. Я еще не закончил.

- Обращусь, - ответил за обоих Монн и вскинул блестящие глаза, - но ведь у нас обоюдное соглашение. Вы ставите на мне свои опыты, я учусь у вас. Я хочу научиться тому, как мне вести себя с человеком, если я окажусь с ним в одной постели. - И тут же, не терпящим возражений тоном, совсем не вяжущимся с его внешним видом, объявил. - И не надо под меня никого постороннего подкладывать!

Грей посмотрел на него и коротко, но емко обронил.

- Нет.

Развернулся и пошел в сторону дома. Почти дошел до задней двери, чтобы уйти совсем, но услышал, как по влажной от росы траве прошелестели голые пятки. В рукав рубашки вцепились тонкие пальчики. Дернули назад. Пришлось обернуться. Плед сполз с узких плеч. Глаза загорелись еще ярче. Губы были приоткрыты, словно мальчишка хотел что-то сказать, но никак не мог подобрать правильных, нужных слов. А потом разжал пальцы, уронил руку вдоль тела и опустил глаза в землю, там, где коротко стриженная газонная трава холодила ступни человеческих ног.

- Я, просто, хочу быть с тобой.

- Просто у нас не получится, - тут же откликнулся Грей и, повинуясь порыву, приложил ладонь к щеке мальчика, заставил поднять голову. - Я не единственный человек, который может поставить на тебя свою печать. И, поверь мне, далеко не самый лучший из возможных.

- Но я хочу, чтобы это был только ты, - с еще большим нажимом повторил мальчик.

К ним подошел Сай. Грей перевел взгляд с правой на левую половину и тяжко вздохнул.

- Будь так добр, оденься, - попросил он.

Сай повел плечом, и на нем медленно, повинуясь драконьей воле, возникла одежда. Но Монн отчего-то так и остался наг, кутаясь в теплый плед, в который его укрыл Марк.

- И ты, - сказал ему Грей.

Но мальчишка пропустил его слова мимо ушей. Он выжидательно смотрел на него и не собирался отступать. Упрямец!

- Хорошо, - сдался Марк, - давай зайдем в дом и все обсудим.

- Нет. Здесь, - откликнулся на это Сай.

Священник вздохнул, отошел к креслу-качалке и опустился в него. После заминки к нему подошел Монн. Грей выгнул бровь, недоумевая, но одним этим жестом предлагая продолжить дискуссию. И был не готов к тому, что мальчишка попытается забраться к нему на колени.

- Монн!

- Я просто посижу, - непререкаемо ответил тот и обхватил его за шею обеими руками, укрывая пледом их обоих.

Кресло раскачивалось, не давая нужной точки опоры. Дракону это было на руку. Пару раз глубоко вздохнув, Грей, успевший зажмуриться, открыл глаза и обнаружил, что Сай сидит у него в ногах, спиной к ним с Монном, и смотрит на вечернее небо, окрашенное последними отблесками заката. А Монн тепло и щекотно дышит ему в шею, крепко обхватив бедра коленями. И явно готов сражаться не на жизнь, а на смерть, за право оставаться так, как сидит. И что с ними обоими теперь делать? Неясно. Значит, остается только выяснять.

Помедлив, Грей все же обнял его. Из горла мальчишки вырвался вздох облегчения. Марк хотел съязвить по этому поводу, но передумал, неожиданно осознав, как сильно его ученик боится, что его отвергнут, как сделали уже не раз. Но ведь это еще не повод нарушать старые обещания, ведь так?

- И что же ты хочешь мне сказать? - спросил преподобный Грей нарочито легкомысленным тоном.

Монн вздохнул, пристроил голову ему на плечо и принялся вещать.

- Я у своих родителей единственный. У отца еще есть дети, которые были зачаты в ранних брачных полетах. Но они все уже взрослые, и он с ними не общается. А у матери никого нет. Поэтому у них есть только я. И они... - он запнулся. - Я захотел сюда переехать, и они перевезли меня. Я совсем не хотел обращаться. Мне было комфортно и так. Среди своих. Я был...

- Отказником, - вместо дракона закончил Грей. Это многое объясняло. Отказниками называли драконов, которые отказывались трансформироваться, не желая принимать свою человеческую сущность.

- Да. Им, - подтвердил Монн тихо. - Но, когда узнал о тебе, решил, что если и стану человеком, если и смогу стать как все, то только для тебя.

- Узнал? От кого? - такой поворот Грею совсем не понравился.

- От Иксреда.

Ну, кто бы сомневался. Бывший научный руководитель, похоже, так и не смирился с тем, что любимый ученик предпочел его драконьей заднице свою независимость и личную веру в правильность выбранного пути. Засранец!

- Он тебе рассказал обо мне?

- Да. Сказал, что ты уникальный. А потом... потом и показал.

- И где же?

- На патриаршем собрании.

- Но ты говоришь, что не умел обращаться.

- Да, но Иксред сумел мне тебя показать. Он же телепат. Редкий дар. Как у Мирлис с её генетической памятью.

- Ясно, - Грею ничего не оставалось, как тяжко вздохнуть и замолчать, погрузившись в невеселые мысли. А драконыш у него на руках помолчал, помолчал и заговорил снова.

- Я долго не мог обратиться. Хотел, но не мог. Три года почти прошло. А потом вдруг получилось. Я так обрадовался. А уж родители-то как были рады. Поэтому они оба тут же взяли тебя в оборот, когда ты к нам, наконец, пришел.

- Наконец? То есть они осознанно не посещали родительские собрания? Заманивали?

Монн помедлил с ответом, и тогда 'да' ответил за него Сай. Не оборачиваясь. Просто сказал это, все еще сидя внизу, на земле. И снова замолчал.

- Злишься? - тихо уточнил Монн.

- Нет, - ответил Грей и понял, что не врет. - Но это не значит, что я сделаю то, что ты хочешь.

- Я знаю, - горько вздохнув, прошептал Монн. - Но можно я еще немножко так посижу?

- Можно. Но в обмен, ты позволишь мне потом сфотографировать твое брюшко.

- Темно уже. Плохо видно будет, - донесся снизу голос Сая.

- Ты можешь остаться до утра, - сказал на это Грей и решил, что нет смысла строить из себя недотрогу. От этих мыслей на лицо наползла идиотская улыбка, но он её пережил.

Укачивая и себя, и Монна в кресле-качалке, он позволил Саю прижаться спиной к своим коленям и закрыл глаза. В этот вечер не хотелось больше слов, только тишины. И они молчали. Он постелил обоим мальчишкам в одной из гостевых спален и, пожелав спокойной ночи, попросил.

- Не приходи ко мне. Не приму.

Увидел, как упрямо посмотрел на него при этом Сай, как отвел глаза Монн, и добавил мягко и тихо.

- Мне бы не хотелось, чтобы сегодняшний вечер стал последним, Сай-Монн.

- Совсем последним?

- Совсем.

- То есть, если я приду к тебе, ты уйдешь?

- Навсегда.

- Понятно.

Больше ничего говорить не понадобилось. Сай-Монн не пришел. Предпочел, как и Грей, продлить агонию, и от этого преподобному стало особенно тошно. Значит, мальчишка на самом деле выбрал его. Значит, решил сделать все, чтобы, пусть и без надежды на взаимность, но быть рядом. Просто рядом, не более того. И после этого, за два дня - четверг и пятницу - Грей, поддавшись странному порыву, переписал всю заключительную часть своей работы о многоглавах и добавил предпоследнюю главу. У него после этого даже пальцы болели. Так быстро он печатал, чтобы не потерять ни одной мысли, не упустить ничего важного. И только вечером в пятницу, когда к нему снова прилетел дракон, он понял, что полностью истощен, и у него просто нет сил, чтобы с ним заниматься.

- Прости, Сай-Монн, - устало протирая лицо ладонью, пробормотал он. - Но я, кажется, переусердствовал.

- Ты закончил... да? - взволнованно уточнил Монн.

- Да. Закончил, - Грей слабо улыбнулся. - Только что по электронной почте отправил полный и окончательный вариант на рецензию. Теперь осталось дождаться ответов и письма из университета. Но вряд ли они станут тянуть с защитой перед Рождеством. Так что...

- Значит, сегодня последний раз? - в очередной раз подойдя к Монну со спины, уточнил Сай.

- Мне кажется, или ты за эти два дня еще вытянулся? - удивленно спросил Марк, глядя на него поверх головы правой половины дракона.

- Я... - Сай запнулся. Грей глянул на Монна, но тот смотрел в пол, поэтому он снова посмотрел на левую половину дракона. И тот, отведя взгляд, признался. - Я пытаюсь догнать недостающую разницу в возрасте.

- Недостающую для чего?

- Чтобы удовлетворять одному из твоих условий.

- То есть ты накачиваешь себя информацией и постоянно занимаешься аутотренингом, чтобы выглядеть на восемнадцать? - тихо уточнил Грей.

- Да, - вскинув желтые глаза, подтвердил дракон.

- Ты не думал, что это может быть опасно для твоей психики?

- Это не опасно.

- Уверен?

- Да. Я бы не стал подвергать себя опасности, чтобы не навязывать вам ненужный комплекс вины.

- Вот, значит, как?

- Да, так! - неожиданно взвился молчавший до этого Монн, запрокинул голову, заглядывая в глаза преподобного, и Грей понял, что с каждым разом все больше сдает свои позиции.

- К тому же, - заметил он после неловкой паузы, - я уже сказал, что возраст здесь не при чем, и будь ты человеком, шестнадцати было бы вполне достаточно.

- Ты уже спал с шестнадцатилетними до меня? - требовательно вопросил Сай, ухватившись за эту фразу.

Грей закатил глаза к потолку, окинул ученика скептическим взглядом и, покачав головой, сказал.

- С людьми - да. А единственным моим любовником-драконом был Иксред. - Полюбовался на то, как вытянулись лица обоих мальчишек, и кивнул, словно сам себе. - Похоже, тебе он об этом сказать забыл. - Закрыл на секунду глаза и лишь потом сказал, - Пойдем в дом, Сай-Монн. Я очень устал, но, если ты хочешь, можешь просто посидеть со мной.

- Просто так? - тут же оживился тот, так ничего и не сказав в ответ на его признание.

- Да.

- А на ночь? Я могу остаться на ночь?

Грей подумал и махнул рукой. Похоже, настало время перемен. Но и этой ночью Сай-Монн не пришел, несмотря на то, что в этот раз Грей не просил его, не угрожал, не пытался шантажировать. Просто снова постелил в гостевой спальне и ушел к себе. И прождал до утра, несмотря на усталость. Так и не смог заснуть. Ждал, что в этот раз дракон все же исполнит свое желание. Придет к нему ночью и... и что-нибудь. Просто что-нибудь. Но Сай-Монн не пришел. Ни в ту ночь, ни во все последующие.

Продолжал прилетать в оговоренное время. Продолжал задавать вопросы, учиться, взрослеть левой своей половиной, но больше он не заговаривал о чем-то большем, чем было между ними сейчас. И Грей все чаще стал ловить себя на том, что его провокаций, маленьких и не очень, ему теперь не хватает. Он почти сам на них напрашивается. Ждет, когда, поддавшись на одну из них, сможет послать далеко и надолго прежние свои обещания и отдаться на волю чувствам. Но дракон вдруг начал вести себя с ним просто образцово. Больше ни в школе, ни на дополнительных занятиях не срывался на панибратское 'ты', только вежливое и нейтральной 'вы'. Больше никаких обид и сомнений, напряженности во взглядах и словах. Нейтрально и ровно. И на исходе второй недели, когда до сочельника оставалось всего ничего, Грей понял, что такое поведение дракона начало его откровенно раздражать. Но он не мог себе позволить высказаться об этом в открытую. Просто не мог. Поэтому лишь больше изводил себя подготовкой к собственной защите.

Приглашение уже прислали. Защищаться ему надлежало через два дня. Он собрал вещи. Оставил вместо себя в школе исполняющего обязанности директора. А сам отправился в университет, который когда-то заканчивал, в котором некоторое время работал. Его поначалу страшила встреча с бывшим научным руководителем. Но, встретившись с ним, он понял, что опасался зря. Он боялся, что старые знакомые не примут его, или еще что-нибудь в этом роде. Но все обошлось. И приняли, и поговорили. А потом проводили на защиту. Она была открытой, то есть при желании прийти послушать мог любой желающий. Встав с лазерной указкой у мультимедийной доски, Грей поднял глаза на второй ярус большого, щедро освещенного полуденным солнцем зала, и неожиданно для себя обнаружил Сай-Монна в толпе собравшихся вольных слушателей. Дракон держался особняком. И смотрел на него двумя парами глаз. Грей сам не заметил, как начал улыбаться ему. Монн просиял в ответ, а еще больше вытянувшийся и возмужавший Сай, приобняв свою правую половину за плечи, показал ему большой палец, ободряя. И Грей понял, что в этот день сможет все.

Он просто порвал зал со всем научным советом в купе, если, конечно, такое сравнение уместно. Его слушали, раскрыв рты. А он говорил, говорил, завораживая одним звучанием своего голоса, как на проповеди. И тема была интересной и не избитой, и освещена она была настолько полно, что, как только он закончил, вопросы посыпались со всех сторон. Так всегда бывает. Когда работа - одна сплошная посредственность, поспрашивают и отпустят, потому что неинтересно. Но, когда защищают что-то по-настоящему стоящее, трудно удержаться и не расспросить обо всем на свете. Потому что любопытство не дает смолчать. И Марк отвечал. Улыбался. Объяснял. Доказывал. Спорил. И его слушали. С ним соглашались. Его приняли и оценили. Он был счастлив. А сверху, с галереи, грел душу взгляд двух пар глаз. И это, пожалуй, было самым приятным.

Он не остался в университетском общежитии еще на оду ночь, хоть его и оставляли. Попрощался со всеми, сказал, что предпочтет дождаться официальных бумаг о присуждении научного звания в своей глуши. Пришлось, правда, несколько раз повторить специально для Иксреда, что дело не в нем. Что Марк не затаил обиды и хочет уехать, просто потому что предпочитает провести ночь в своей постели, а не в чужой. У него спросили, как он собирается добраться до дома, ведь транспорт уже не ходит. Поздно. Но он улыбнулся и ответил, что его есть кому подвезти.

Сай-Монн ждал его на большой, специально приспособленной для драконов лужайке в университетском парке. Он выставил мощную лапу и помог Марку взобраться себе на спину. Грей оседлал его и улыбнулся заходящему солнцу. Пригнулся, вжался грудью в чешуйчатую драконью спину и попросил.

- Можешь побыстрей?

- Могу, - ответила правая голова, обернувшись.

Дракон взлетел, сделал два круга над университетским парком, пропуская двух сородичей постарше и помощней и, взмыв чуть выше, нырнул в открытый исполинскими крыльями портал. Вынырнули они уже над домом Грея. Приземлились. Дракон помог Грею спуститься и почти сразу принял человеческий вид. Грей через плечо улыбнулся мальчишкам и вошел в дом через заднюю дверь. Сбросил на пол сумку с нехитрым багажом, прошел в гостиную и рухнул на диван. Откинул голову на спинку, расслабился. Закрыл глаза. Руки безвольно легли по обе стороны от него. Не открывая глаз, он улыбнулся, услышав шаги. В комнату вошел его дракон.

Шевелиться было лень. Думать так вообще ни о чем не хотелось. И он позволил себе забыться. А когда опомнился, почувствовал, что сильные, совсем не детские руки массируют плечи. И это было так приятно, что глаза, тем более, открывать не имело смысла. И Грей блаженствовал, лениво размышляя, чем может заниматься Монн, пока Сай так удачно решил помочь ему расслабиться. Но задавался он этим вопросом совсем недолго. Монн уже через несколько минут решил проявить себя.

Ладони коснулись коленей, Грей вздрогнул. Распахнул глаза, но к лицу тут же прижалась чужая ладонь, не позволяя смотреть, а внизу проворные руки принялись расстегивать брюки. Марк сглотнул и попытался убедить себя, что это только сон. Но быстро осознал, какая это трусость с его стороны. Что делать? - билось у него в голове. Разрешить? Но разве он не обещал себе? Хотя то, что проделывал его ученик, напрямую не конфликтовало с его обещанием, разве нет? Он обещал, что не поставит печати, что не заключит контракт. Но ведь сейчас ни о каком контракте речи не шло. Просто дракон пытался завоевать его самым доступным ему способом. Поэтому один раз еще ничего не значит. Он подумал об этом и вздрогнул снова, когда ладонь Монна забралась под резинку трусов. Сглотнул. Сай все еще закрывал его глаза рукой, и не думая отпускать. И все ощущалось в тысячи раз острее. И на смену панике и обрывочным, трусливым мыслям, пришло, наконец, осознание. Да, можно будет после всего, даже после такого, притвориться, что ничего не было. Можно. Но Сай-Монна это убьет. Нет, вряд ли у дракона возникнут мысли о самоубийстве, но ему будет очень больно, и еще неизвестно, как он такое переживет. Что же касается самого Марка, разве он не сдался уже тогда, когда согласился на дополнительные занятия, когда позволил Сай-Монну войти в свою жизнь, поглотить её, заполнить собой.

Он медленно поднял руку и отнял ладонь Сая от своего лица. Второй рукой он зарылся в волосы Монна, сидящего на коленях между его ног и испуганно взирающего на него снизу вверх.

- Тебе не нравится? - тихо-тихо, чуть не плача, выдохнула правая половина и замерла, сжимая его в теплой ладошке.

Грей задумчиво провел пальцами по щеке мальчика и неожиданно для дракона улыбнулся. Монн помедлил и сделал робкую попытку улыбнуться в ответ. Грей сам закрыл глаза, откинул голову на спинку дивана, распахнул их, чтобы встретиться взглядом с Саем. Тот смотрел так же взволнованно и напряженно, как и Монн. И тогда Грей вскинул свободную руку, зарылся в темные кудри левой половинки и пригнул его к своему лицу. Выдохнул в губы нетерпеливо и томно.

- Не останавливайся, - и поцеловал.

Дракон захлебнулся от счастья. Это подсластило поцелуй и вырвало прерывистый, восторженный вздох у Монна, который мог наблюдать за ними снизу. Сай целовал Грея вверх тормашками, и это показалось молодому священнику забавным. Он тихо рассмеялся и неосознанно сжал в кулак волосы Монна, все еще сидящего перед ним на полу. И тот воспринял это как руководство к действию. Придвинулся и вжался лицом в пах. От неожиданности Грей охнул. Опустил голову. Монн, не прерываясь, поднял на него глаза. Улыбнулся.

- Ты уверен... - начал священник, но осекся, когда мальчишка открыто и радостно улыбнулся ему и, обхватив рукой высвобожденный из брюк член, прижался к нему щекой и со счастливым, мечтательным вздохом потерся об него. А со спины в затылок уткнулся лицом другой мальчик, уже почти взрослый парень, еще одна половинка дракона, и прошептал голосом человека, не верящего в свое счастье.

- Я так хочу тебя.

И после этого Грей сдался окончательно. Отказывать и сопротивляться не осталось больше сил. Он тоже хотел, хоть и осознал это только сейчас. Но нашел смелость признаться самому себе в своих желаниях. Он вверх тормашками целовался с Саем, в то время как горячие, влажные губы Монна скользили вдоль его члена, и маленький шустрый язычок беспрерывно ласкал его. Мысли перемешались, ощущения накладывались друг на друга и преломлялись, словно лучики света в стеклянных призмах и гранях. Тело казалось чужим, посторонним свидетелем всех этих ощущений, что затопили его. И он млел, задыхаясь от горячих, жадных поцелуев, млел и улыбался, тихими стонами щедро поощряя своего юного любовника продолжать. И Сай-Монн не останавливался. Напротив, становился все смелей и настойчивей.

Светловолосая головка Монна ритмично двигалась между ног мужчины. Сай нетерпеливо, с жадностью выцеловывал со спины шею Марка. Грей поймал себя на том, что ему тоже хочется ласкать в ответ, тоже дарить радость и наслаждение, а не только того, чтобы его тут ублажали. Но, когда он попытался оторвать от себя Монна и вынудить пересесть к нему на колени, тот уперся. Обхватил бедра обеими руками, плотнее сжал губами член и отрицательно замотал головой, протестующе мыча. Грей сдался и расслабился. Если мальчишка так хочет, пусть делает все сам. Закрыл глаза и отдался во власть обеих половинок дракона. На краю сознания мелькнуло удивление, что ему даже в голову не пришло, сравнить то, что он испытывает сейчас с Cай-Монном, с тем, как когда-то было у него с Иксредом. Потому что было бы глупо сравнивать. Ведь сейчас все было совсем не так, как тогда.

В юности он ответил на ухаживания дракона, потому что ему было любопытно, каково это. Сейчас... сейчас в самом его решении позволить Сай-Монну взять верх в своих желаниях было куда больше осознанности и ответной страсти. Он сам хотел его. Хотел это странное, непостижимое существо. Хотел владеть им безраздельно. Но мысли начали путаться, стоны стали громче, ладони Сая, скользящие под тканью расстегнутой рубашки, обжигали каленым железом и вынуждали выгибаться на диване, стремясь прижаться к ним грудью еще плотней. И вскидывать бедра, непроизвольно, не контролируя себя, чтобы глубже погрузиться в жадный до ласки рот Монна. Кончая, Грей думал, что попал в свой маленький личный рай.

Когда он пришел в себя и нашел силы слабо улыбнуться, Монн все еще ластился к нему, вылизывая и не отпуская. И не останови его Грей, возможно, так и продолжал бы. Но нет, Марк потянул его вверх, заставляя забраться к себе на колени. Мальчик исполнил все так, как он того хотел, и со счастливым вздохом пристроил голову на плечо учителя. Марк гладил его по спине, чувствуя, как Сай, все еще стоящий позади дивана, продолжил сильными руками разминать ему плечи. Было просто хорошо и спокойно. Словно и не нужно больше в этой жизни ничего. Но кое о чем все же нельзя было забывать. Например, о чужом возбуждении.

- Сай, - позвал он, - в моей спальне комод, слева от двери. Второй ящик снизу. Там должна быть смазка. Принеси.

- Ты, правда, хочешь, - тут же всполошился Монн, взволнованно заглядывая ему в глаза и ерзая у него на коленях, - со мной?

- Правда, - с улыбкой отозвался Грей и поцеловал его.

Сай убежал, но Марк видел это лишь краем глаза, а потом и вовсе извернулся и опрокинул Монна на диван, рывком раздергивая на нем рубашку. Прижался щекой к молочно-белой коже, провел ладонями вдоль ребер, сходу не сумев нащупать те самые пластинки взрослости. Улыбнулся собственным мыслям и поднялся поцелуями выше, чтобы заглянуть мальчишке в глаза.

- С тобой чувствую себя педофилом, - прокомментировал он, смеясь одними глазами.

Драконыш фыркнул и поднял руки, обнимая его.

- Я в два раза старше тебя, - доверительно сообщил он и рассмеялся как от щекотки, когда Грей с веселым, шуточным рыком принялся избавлять его от брюк.

Он уже почти стянул их с него вместе с бельем, когда мальчик под ним замер и тихо спросил.

- А это, правда, ничего, что для тебя меня двое?

Грей отстранился, приподнимаясь на локтях. Внимательно посмотрел на него. Спросил.

- А как для тебя ощущаются мои ласки?

- Я весь чувствую их. Весь, полностью... понимаешь?

- Да. Не очень могу представить, - честно признался Марк. - Но понять могу. И, знаешь, что, я думаю, самое главное?

- Что?

- Чтобы тебе нравилось.

- Мне нравится, - с готовностью пробормотал Монн и подставил губы для поцелуя, - очень-очень нравится.

- Тогда все в порядке, да?

- Ага, - раздалось из-за спины.

Вернулся Сай. Марк сел на пятки и прижал ладонь к животу Монна, не позволяя тому приподняться вслед за собой.

- Лежи, - скомандовал он, а сам обернулся на Сая. - У меня очень давно никого не было. Поэтому тебе придется повозиться.

Глаза левой половины, выглядевшей более взросло, широко распахнулись, а потом засияли восторгом и благодарностью. Он метнулся к нему, поцеловал в плечо, в шею, за ухом. Обнял, прижал к себе, счастливо вздохнул. Марк поймал его губы, целуя. Улыбнулся, пересекаясь взглядом, и снова опустился вниз, накрывая собой послушно раскинувшегося под ним Монна, тот с готовностью принял его в свои объятия.

Сай был очень аккуратен, нежен, чуток. Он очень старался двигаться осторожно, не ускоряя ритм. Грей выгибался, прижимая к груди тонкое, почти детское тело Монна, пряча собственные слезы на его груди. Мальчишка вздыхал под ним, ерзал, обнимал. Все порывался закинуть ноги ему на талию, но мешался Сай, размеренно двигающийся позади Марка и почти лежащий грудью на его спине. Грей стонал, хрипел, подмахивал и улыбался, не обращая внимания ни на собственные слезы, ни на покрывший все тело пот. Внутри все плавилось, опаляя оголенные нервы чувствами, незнакомыми, но затягивающими в какой-то волшебный, неизведанный омут, из которого, казалось, уже нет и не будет пути назад. Монн ластился к нему, все время пытался просунуть между ними руку, чтобы ласкать полнее, чтобы доставить большее удовольствие. Но Грей не давал ему. Перехватывал руки, бездумно, ничего уже не осознавая вокруг, двигался навстречу Саю, целовал мягкие ладони правой, младшенькой половинки и отдавался левой, как давно уже не отдавался никому из своих прошлых любовников. Удовольствие пахло молоком и тмином. Молоком от Монна, нежненького и поразительно юного, тмином - терпкой горечью - от Сая, старшего, сильного, почти взрослого. А еще где-то между ними вился тонкий аромат лаванды, кажется, так пахла смазка, но Грей не мог бы сказать наверняка.

Сай сидел на полу, прислонившись обнаженной спиной к дивану, и улыбался. Грей, лежащий на диване и прижимающий к груди все еще немного влажную спинку Монна, не видел, просто знал, что дракон улыбается, причем обеими своими половинками. Он тоже был счастлив. Ему было очень хорошо с ними, с обеими половинками, хорошо и спокойно.

- Сай, - позвал он, погладив парня по влажным завиткам на затылке.

- Да? - тот запрокинул голову и попытался на него посмотреть.

Грей, все еще прижимая к себе Монна, тихо посапывающего под боком, приподнялся. Встретился с левой половиной взглядом и коротко кивнул.

- Принеси.

Сай молча поднялся. Застыл, обнаженный и прекрасный, как юный полубог, а потом все же сделал шаг в сторону, снова замер, в ту же секунду сорвался с места и побежал. Вверх, по ступенькам наверх. На чердак. Туда, где под слоем пыли и подшивок старых газет томилась она - личная печать. Он на самом деле нашел её однажды, и до сих пор больше всего на свете боялся, что даже после всего случившегося Марк откажется её применить. Отсюда его сомнения, отсюда бег и порывистость. Отсюда тихий, едва слышный вопрос, заданный оставшейся рядом с Греем правой половиной.

- Я, правда, теперь твой?

- Ты свой собственный, но со мной.

Эпилог

Кладбище было тихим и унылым. Шел дождь. Не настоящий, мощный, с крупными каплями, готовый за минуту промочить до нитки. Нет. Обычная, хмурая морось, которая забирается в душу, так и не сумев пробраться под одежду, и разъедает там все, словно хлорка или кислота. Возле одного из надгробий, в меру пафосных, в меру строгих, лежал дракон, и по чешуйчатым щекам его текли слезы. Он обнимал могильную плиту и плакал, будучи не в силах что-то изменить в этой жизни. Уже не в силах. А там, под плитой, вечным сном спал его человек, который прожил долгую и насыщенную событиями жизнь, но где ей тягаться по продолжительности с драконьей?

Монн всхлипнул, зажимая рот ладонью, но все равно получилось ужасно громко и по-детски. И так тошно стало на душе, что, не придумав ничего лучше, он с заплаканной мордашкой потопал вниз, в подвал. Там Грей, взяв себе в помощники высокорослого Сая, затеял весеннюю уборку.

Когда правая половина дракона спустилась к ним, Марк уже во всю распинал Сая, который тоже не удержался и всплакнул прямо в процессе выгребания с дальних полок шифоньера картонных коробок, набитых всяким хламом.

- И как это понимать? - строго вопросил Грей, подошел к левой половине и решительно стер со щеки парня слезу.

Тот шмыгнул носом и с независимым видом отвернулся.

Грей вздохнул.

- Все ясно, - сказал он и обернулся на Монна, почувствовав его взгляд.

Тот увидел, что на него обратили внимание, сполз на ступеньки, привалился плечом к стене и снова всхлипнул, уже не так громко, как в первый раз, но не менее горько.

Грей закатил глаза и, сняв с рук рабочие перчатки, подошел к светловолосому мальчишке. Рывком поставил его на ноги и прижал к себе. Монн и рад был. Тут же обхватил его руками, уткнулся заплаканным личиком в грудь и попытался зарыться в нее, спрятаться от всех несчастий мира.

- Опять какой-нибудь фильм смотрел? - подозрительно невинным голосом уточнил Грей.

- Угу, - всхлипнул на это Монн и тяжко вздохнул, обдав грудь мужчины дыханием, горячим даже через ткань рубашки.

- Прекрасно, - тут же оживился Грей. - В таком случае, - он глянул через плечо на притихшего Сая, - Сай остается за главного по уборке, а мы с тобой... - и нарочито небрежно оборвал себя.

Монн тут же запрокинул голову и попытался заглянуть ему в глаза.

- А мы?

- В постель, - объявил Грей с лукавой улыбкой и легко подхватил правую половинку на руки.

- Но... - растерянно пролепетал Монн, но быстро сориентировался, обхватив шею Грея руками, и принялся возмущаться. - Ну, и что, что для тебя меня двое, я ведь не могу заниматься двумя делами сразу! Как ты себе это представляешь?!

- А чем, сладкий мой, ты занимался, когда твоя левая половина помогала мне в подвале?

- Но я просто хотел узнать, чем у них там все закончится? - еще отчаяннее запротестовал Монн.

- Вот и узнал. Расстроился только зря. Фильм-то старый. Скоро такие фильмы совсем потеряют свою актуальность. Вашими, драконьими, между прочим, стараниями, - говоря это, Грей все так же целенаправленно нес мальчишку в спальню.

- Ну, да, - Монн грустно вздохнул и, прекратив всякое сопротивление, прижался к нему теснее. - Эта новая сыворотка, которая вам жизнь продлевает...

- Да. Результаты испытаний обнадеживающие.

- Угу, - кивнул на это Монн и уже не возмущенно, а просительно произнес. - Но ведь тебе же нравится с обеими моими половинками. Почему нет?

- В назидание, - припечатал Марк и осторожно опустил мальчика на кровать.

Стянул с себя футболку и попытался проделать то же самое с рубашкой Монна. Тот не сопротивлялся, но смотрел обиженно. Марк рассмеялся, увидев его взгляд, толкнул в плечо, навис сверху на руках, всмотрелся в виноватое личико.

- Да, нравится, - выдохнул он словно в продолжение разговора, - Можешь считать меня извращенным, но мне нравится тебя подчинять, а Саю подчиняться.

- И ничего это не извращение, - просияв, улыбнулся ему Монн. - Это любовь, - объявил он с серьёзным видом и протянул к нему руки, приподнялся, лишь слегка задевая губы мужчины, а потом снова опустился на кровать, призывно раскинувшись под ним. Посмотрел трогательно и невинно, но с хитринкой во взгляде карих глаз.

- Так почему бы не подчиниться и сейчас, - раздался сзади хриплый голос Сая.

Грей хмыкнул и обернулся на него.

- Все-таки не устоял.

- Устоишь тут, - посетовал Монн, снова возвращая себе его внимание.

Потянул Марка на себя, поцеловал и шепнул на ушко:

- Не отвлекайся.

- Коварный ты, - скользя ладонями по бокам и ребрам, пробормотал окончательно сдавшийся Грей.

- С тобой по-другому не получается, - целуя его плечи, отозвался со спины Сай и неожиданно сказал. - А такие фильмы я, все же, без тебя смотреть больше не буду.

- Почему?

- Чтобы у тебя даже мыслей не возникало меня разделять. Я - твой дракон. И я - одно целое.

- Ну, вот, когда я окончательно с этим смирюсь, тогда и поедим к Иксреду осуществлять твою мечту.

- Мечту? - немного отстранив его от себя, уточнил Монн. Сай за спиной тоже замер, ожидая объяснений.

- Ты ведь служить хотел, - невинно обронил Грей и в одно мгновение закрыл открывшийся, было, ротик Монна поцелуем.

Поговорить все же будет надо, но потом. В конечном итоге, чего не сделаешь ради осуществления мечты по-настоящему дорого тебе человека, а уж если на его месте не кто-нибудь, а дракон, то вдвойне удивительно, что Грей так долго сопротивлялся.


Оценка: 8.08*29  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Ю.Иванович "Благосклонная фортуна" О.Куно "Невеста по завещанию" В.Корн "Опасные небеса" Е.Щепетнов "Нед.Лабиринты забытых дорог" О.Пашнина "Драконьи Авиалинии" И.Шевченко "Алмазное сердце" М.Гот "Я не люблю пятницу" Г.Гончарова "Средневековая история.Домашняя работа" М.Николаева "Фея любви,или Выбор демонессы" И.Шенгальц "Служба Контроля" А.Гаврилова "Астра.Счастье вдруг,или История маленького дракона" Г.Левицкий "Великое княжество Литовское" А.Левковская "Безумный Сфинкс.Прятки без правил" А.Джейн "Мой идеальный смерч" В.Фрост "История классической попаданки.Тяжелой поступью" Н.Жильцова "Полуночный замок" Н.Косухина "Все двадцать семь часов!" М.Михеев "Наследники исчезнувших империй" Н.Мазуркевич "Императорская свадьба,или Невеста против" Ю.Зонис "Скользящий по лезвию" Е.Федорова "Четырнадцатая дочь" В.Чиркова "Глупышка" И.Георгиева "Ева-2.Гибкий график катастроф"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"