В селе, что расположилось меж двух рек, у которых позабытых имен не осталось даже на корнях тополей, жила старая женщина по имени Ила. Говорили, что она ещё при войне с ангелами готовила лепёшки из мяты и проса для умирающих. Они ели - и отходили медленно, с достоинством, будто покидали пир. Это был её дар.
С тех пор она не старела, но и не молодела, словно вся застыла внутри.
Каждое утро она выходила к реке и говорила - не молитву, не заклинание, а так, тихо, как говорят с водой, когда некому больше говорить. Эти слова не знали рифмы, не ждали ответа - и именно поэтому, казалось, они и живы. Иногда дети, бегая с осклизлыми карпами в руках, спрашивали:
- Ба, ты молишься?
- Нет, - отвечала она, - я зову.
И если кто был взрослым, тот понимал, что ещё не всё потеряно, пока есть зов.
*
Однажды летом в село прибыл человек. Он был высокий, изнурённый, в потрёпанной одежде. С ним был мальчик, лет шести, с глазами не по-детски мудрыми.
Все поняли, что это не отец с сыном, потому что мальчик не держал его за руку. И не путник с учеником, потому что не было между ними следования. Они просто были рядом - как камень и вода.
Человека звали Лаэн. Он сам так сказал, когда Ила первая захотела узнать имя. Остальные избегали его: в нём было что-то слишком прямое.
- Я ищу того, кто кричит, - сказал он.
- Никто не кричит, - ответила Ила. - Здесь же река.
Лаэн сжал губы.
- Я слышу этот крик. В сновидениях, прежде чем просыпаюсь. Это не рыдание. Не зов. Это как... если бы камень умолял себя не быть камнем.
*
Он остался. Жил в покосившемся доме плотника, который ушёл когда-то за ягнятами и не вернулся. Дом был пуст, но не холоден. Мальчика звали Вар. Он не говорил ни слова.
Лаэн каждую ночь уходил к далёкой опушке, где туман собирался раньше росы. Он сидел на холме, и слушал. Но крик не раздавался. Тогда он начал вслушиваться в другие звуки - в то, как лапки чаек касаются воздуха, как шевелится шкура у старой рыси, что кормит троих котят на обочине леса. Он слушал - и забывал, кого и что ищет.
Вар не отставал. Он всегда появлялся в то мгновение, когда Лаэн хотел сказать: "Сегодня ничего".
- Где ты спал?
Мальчик показывал в сторону. Это была не точка, а разворот взгляда. Восток? Запад? Нет, дальше... - туда, где ещё никто ничего не сделал.
*
Через месяц Лаэн пришёл к Иле.
- Вы ведь что-то знаете, мать?
- Хочешь, расскажу сказку?
- Я пришёл не за этим.
- Так всегда, приходят не за сказкой, а забирают её, потому что только она содержит истину, которую можно унести без последствий.
Он молчал.
- Был у нас парень, - начала Ила, не глядя на него. - Звали Той. Глуповат немного, но с голосом таким, что жара отступала. Он пел, когда дул ветер - только в это время. Остальное время молчал. Мы думали, он с духами связан. А однажды ветер не дул. День, два, месяц. А он не пел. И начал становиться уродом - не телом, нет, уродливым стал его звук. И он давил, как если бы внутри черепа жили осы. Люди пугались, избегали его. Он ушёл за реку, однажды просто пошёл и не вернулся.
Она сделала паузу, как будто прислушалась - к своей же памяти.
- А через семь лет ночью раздался вопль. Не волчий, не человеческий. Он не умолкал. Его слышали только на границе сна.
Лаэн почувствовал внутри что-то похожее на дрожь, но всё ещё не страх.
*
Он пошёл за реку. Вар не последовал. На том берегу не было тропы. Только заросшая низина, заросли ив, и ржавая вышка, как игла, обросшая болью. Он шёл долго, пока крик не начал звучать в воздухе - словно кто-то выдыхал страдание в саму душу ночи.
И там, под деревом кривым, что росло набок, он увидел. Было существо - нельзя сказать: человек. Согбенное, но не старое. В глазу у него светился крошечный узелок - как нить, не успевшая оборваться.
- Зачем ты это делаешь? - спросил Лаэн.
- Я не делаю. Я перестал.
- Тогда почему зов?
Существо подняло глаза. Они были чёрные, но не пустые.
- Потому что не мог отпустить.
И Лаэн - не как гость, не как ищущий, а как тот, кто что-то вспомнил - сел напротив. Он не говорил. Просто сидел. И крик стал меняться. Он не стих, но стал частью воздуха. А воздух - частью земли. А та - частью всего, всегда знающего.
*
Когда он вернулся, Вар спросил:
- Ты понял?
- Нет.
- А что ты сделал?
- Я остался.
*
Через год река высохла - было сухое лето. Старики говорили, что в этом году придёт новое имя. А Ила просто улыбалась. Она говорила:
- Всё, что не отпущено, будет звать.
- А если отпустить? - спросил кто-то.
- Тогда - слушай. Потому что и тебя тогда начнут звать.
*
Так село между двух рек стало местом, где иногда вспоминают без слов. И люди приходят не за лечением, не за чудом - а просто постоять над водой.
Может быть, у них тоже в сердце крик.
Может быть, имя.
Может быть - что-то, что просится быть услышанным, чтобы больше не кричать.