Annotation

     Примечание к части

     **ДРАТУТИ!!!**

     **Как и обещал - вот вторая часть! Ура, товарищи!**

     **Вчера у меня просто жутко вломило запястье, так что я ничего написать не мог. Просто разваливалось. Слишком много и долго писал, руки в одном положении на клавиатуре и столе, уже много лет - от обилия текстовой работы зарабатываю себе проблемы с суставами.**

     **Как бы то ни было - я передохнул и продолжил писать. Поначалу я вообще не хотел разделять работы, но подумав, всё же решил, что лучше вместо 400-600 страничного фанфика, сделать 2-3 части по 200 плюс-минус, страниц. Есть и другие плюсы - вторая часть как бы отделена от прошлой, не только как другой файл, но и морально. Я понял, как надо подавать эротику. Менее поспешно и постепенно наращивая темп, как в сексе - с предварительными ласками читателей, чтобы они вошли в нужное состояние...**

     **И в этот раз, как и в прошлый -- вся работа держится только на ваших отзывах!!! Рейтинги не очень, лайков много не наберётся, просмотры в разгар ЕГЭ? Да помилуйте. Но это всё ерунда, если читатели дают живой отклик! Пожалуйста, прошу вас, помогите мне морально, поддержите меня морально, скажите хоть что-то. Хоть просто "спасибо, ещё". Автор, делая работу, в которую реально вкладывает моральные силы, сам истощается и нуждается в поддержке. Очень сильно нуждается.**

     >_____________________________

     >_____________________________

     Гермиона пережила применение непростительного на ней весьма бодро. Это было больно, да, но Гермиона – сильная девушка, и вскоре мадам Помфри поставила её на ноги, вместе с психологами из Мунго. Менталисты хотели было пошариться по её голове, но встретили весьма мощную защиту и пришлось говорить по-человечески.

     Гермиона вышла из больничного крыла, и её встречали… все. Ну как все, все мы, в том числе и пришли близнецы Уизли. Они выглядели очень… пришибленно. Среди всех Уизли они последние адекватные.

     – Гермиона, – махнул рукой Фред.

     – Миона! – махнул Драко.

     – Миончик! – я распахнула объятья и она влетела в них. Я нежно её обняла, поглаживая по волосам, – Миончик, солнышко моё идентичное, как ты?

     – Я в порядке, – она отстранилась, видя, что на нас глазеют все остальные, – отпусти.

     – Непутю.

     Рассмеявшись, она чмокнула меня в щёку:

     – Всё в порядке. Я жива-здорова. А… – она посмотрела на близнецов. Уизли повесили головы.

     – Мы пришли извиниться за нашего тупого брата, – сказал Джордж, – мы даже не подозревали, что у него кукуха совсем улетела. Его избаловали вниманием, – продолжил он, – вот он и поехал…

     – А что с ним?

     Близнецы не ответили. Зато ответила я.

     – Мёртв.

     – Ты? – Гермиона распахнула глаза.

     – Нет. Гарри не дал мне его лично убить, отвлёк. А там Дамблдор прибежал, авроров вызвали, оттащили его на суд и сегодня утром его поцеловал дементор.

     Гермиона слегка побелела:

     – Как-то это слишком…

     – Ничего не слишком. Ты понятия не имеешь, насколько опасны для волшебника непростительные заклинания. Их применение оставляет след на магическом ядре на всю оставшуюся жизнь, – я разнервничалась, – прости, сестрёнка. Я даже не сразу поняла, что он творит, не успела тебя защитить…

     – Ты не должна была…

     – А если бы он в тебя авадой? – возмутилась я, – прости ещё раз, я виновата.

     – Брось, я тоже затупила, хотя должна была среагировать. Просто так много людей, такая атмосфера…

     Мы все помолчали. Драко подошёл ближе.

     – Гермион, тут это… – он достал какой-то ящичек, – достали из мунго, комплект зелий для восстановления. Возьми.

     – Спасибо, – Миона взяла у него ящичек, – Спасибо, ребята! Я правда в порядке.

     – Всё обошлось. В этот раз, – я достала из сумки маленького плюшевого пони, бросила на пол и он покрылся розовой дымкой, из которой появился… настоящий розовый пони. То есть крепкая такая лошадка, низкорослая, нежно-розового цвета, с длинной гривой, пышным хвостом, шерстью на ногах. Лошадка перестукивала копытцами. Подхватив Миону под попу, я подняла её в седло, посадив.

     – Мы поедем из этого вертепа! – заявила я, запрыгивая на пони сама, – Поттер, поехали к камину. К чёрту поезда! – я хлопнула по спине лошадки. Пони мелко и быстро засеменил ножками, увозя нас прочь. Из под его копыт брызгали искры. Зрелище – то ещё, скажу я вам.

     – Встретимся в Хогсмите, Гарри! – крикнула я Поттеру, – дома!

     Гермиона удивлённо смотрела на меня, на лошадь, и ничего не понимала. Она перевернулась и села по-мужски. Благо что на ней была не школьная юбка, а брюки.

     – Не советую так ездить на лошади.

     – А чего? Я же не в юбке.

     – Дело не в юбке, – хихикнула я, – понимаешь, если так расставить ноги и прямо киской сесть на седло, то после десяти минут скачек тебе станет очень хорошо. Девушки привстают в стременах или используют специальное седло, чтобы сидеть больше на попе.

     – Ой, – Миона порозовела, попробовала сесть обратно, не получилось и осталась так, – а откуда у тебя лошадь?

     – Артефакт. Плюшевый Пони – я его зачаровала вчера, хотела посмеяться над всеми.

     – Тебе удалось, – Миона обняла меня за талию, положив голову на плечо, – а мы не свалимся?

     – Чары удерживают нас. И сам пони отлично ориентируется в Хогвартсе и вообще где угодно.

     Поняшка очень мелко семенила ножками, так что это выглядело до жути комично и мило. Мы спустились по лестницам, мимо гостиной, и тут уже надо было видеть глаза учеников! Они с открытыми ртами смотрели на эту картину, и должна признать – мне нравилось. Волшебники все любят шутить так – это нечто такое… естественное. Веселье!

     Нам на пути встретились Дамблдор и Макгонагалл – они стояли около выхода из замка, что вёл в Хогсмит, и прощались с учениками, и тут мы. Конь взоржал, увидев Дамблдора и погарцевал мимо, красуясь нежно-розовой гривой. Дамблдор застыл в одной позе, уставившись на это. Макгонагалл тоже.

     – До свидания, директор! – махнула я рукой ему. Гермиона тоже помахала ручкой.

     Застывший Дамблдор и все прочие студенты нас проводили взглядами. Гермиона уткнувшись мне в плечо, захихикала. Она поглаживала меня по талии, хихикая и прижимаясь. Видимо, наша привычка спать вместе, моё отсутствие в течении нескольких дней – её угнетало. Но сейчас баланс силы восстановлен, две одинаковые с лица сестры Грейнджер, воссоединились.

     – Как ты всё это придумываешь? Тебе случаем не хочется занять место близнецов Уизли?

     – Нет, – я улыбнулась, млея от её мягких поглаживаний по моей талии, – Волшебники, все, вообще любят развлекаться магией. У маглов есть телевидение, кино, всякие прочие развлечения тоннами, а у волшебников – скука одна. Поэтому это серьёзное дело, к тому же требующее искусности в чарах. Придумать хорошую шутку или штуку с магией, и воплотить в жизнь – достойно уважения.

     Миона хихикала, обняв меня уже за плечи, и прижав к себе:

     – Я так соскучилась по тебе, – шепнула она мне на ухо.

     – Мы не виделись всего три дня.

     – А мне показалось триста лет, – вздохнула она, – а ты там небось лаванду совратила?

     – Чушь. Никого я не совращала, я сама скромность. У всех экзамены, у меня тоже. Сдавала, отдыхала…

     – Трисс… это было реально тяжело, но вторая половина года вообще не запомнилась, – со вздохом сказала Миона, – вот как мы все вместе отдохнули – вернулись в Хогвартс, и такое ощущение, что всё в одну кучу слилось.

     – Это из-за однообразия, понимаю, о чём ты. Когда занимаешься интересным делом – кажется, что время летит очень медленно, но стоит войти в ритм… а ведь наши тренировки были очень однообразны.

     – Без ритма мы бы сошли с ума, потому что иначе никак.

     – Да, – я улыбнулась, – Миона, теперь папа надерёт нам уши.

     – Это за что?

     – Ты бы видела, что там происходило последние два дня! Мы с Гарри сразились почти что всерьёз.

     – И…

     – Ученики, я напомню тебе, если ты забыла, медленно колдуют палочками и весьма скупо умеют уворачиваться. Про то, чтобы посылать по пять заклятий в секунду и уворачиваться от них так же – они даже вообразить себе не могут. Не могли, вернее, мы по всей гостиной скакали и поливали друг друга заклинаниями невербальными. Я ещё и без палочки во второй половине дуэли. Это уровень явно не школьной подготовки. Даже Дамблдору не удалось нас с Поттером заколдовать. Эх, было весело. Прыжки, увороты, заклинания, щиты, атака в прыжке, тактические перекаты… – я блаженно зажмурилась, – как с шестым бладжером. Практически ураган из заклинаний друг в друга посылали. Студенты такому не учатся – двигаться учат начиная с курсов авроров. А я ещё и под авторазгоном была – уворачивалась как змея от всех заклинаний. Студенты просто в шоке, стали почти с поклоном разговаривать со мной и Гарри.

     – Да брось.

     – Ну, они конечно перестали так мандражировать вчера, но позавчера точно побаивались. Особенно девочки. Мы же с Поттером содрали верхнюю одежду, а Гарри у нас мальчик атлетический, мускулистый, ещё и во всей красе предстал, девочки – думаю, впоследствии немало девичьих пальчиков щекотало свои пещерки после этого зрелища.

     – Пф, – Миона отвернулась, хотя чуть-чуть смутилась, – скажешь тоже.

     – Я же чувствую, ты забыла? Так вот, Миончик, этим занимаются все девочки. После вида такого крепкого, мускулистого и вспотевшего тела, в этом грёбаном изолированном замке, да при гормонах… Так что ночью под балдахинами кроватей бесстыдствами занимались все.

     – Дожила. Все девочки нашего курса на Поттера того… этого…

     – Подрачивают.

     – Как грубо! – Миона ткнула меня в плечо.

     – Зато по факту. И вообще, чему ты так удивлена? Мальчиков у них нет, по крайней мере, кроме Патил, которая с Томасом гуляет, остальные девки свободные. Гормон бьёт в голову, Браун так вовсе постоянно читает эротику и несколько раз в неделю я получаю от неё слабенькую порцию энергии. И не вижу в этом вообще ничего неправильного. Лучше так, чем потом крышку сдвинет и пойдёт давать всем подряд.

     – Пусть так. Но в приличном обществе мы обсуждать это не будем.

     Мы доехали до дома Поттера. У нас с Мионой был пропуск – так что мой фиделиус нас пропустил. Хранителем тайны его домика была я, оригинальничать особо не стали, сошлись на том, что Дамблдор вряд ли сможет меня заставить отдать ему адрес. А так… Дом словно бы исчезал, как дом Блэков.

     Зайдя за забор, что выглядело как вход в подворотню, мы исчезли со всех радаров волшебного обнаружения. Коняшка исчезла и превратилась обратно в плюшевую игрушку, которую я поймала и положила в сумку.

     Дома у Гарри было… мило. Да, тут чувствовалась женская рука – за это спасибо Гермионе, она единственная девочка в нашей компании. Я не в счёт, я только снаружи девушка, так что всякие эти финтифлюшки, украшательства и прочее – не моё совершенно.

     Миончик украшала дом Поттера долго, это был старинный дом, более того скажу – он был возможно даже старше Хогвартса, поскольку весь Хогсмит старше Хогвартса. А этот дом был построен явно в стародавние времена, возможно в средние века, возможно даже ещё раньше. Стены сложены из камня, крыша соломенная, планировка – как в пятом веке – три грубые комнаты, чердак, подвал. Гермиона навела тут марафет, поставила мебель, стены завесила всякими колдографиями и прочими приятными глазу мелочами, полочки, тумбочки, зеркальца… в общем – уютно. Даже цветок был, в горшочке.

     Миончик прошла в комнату и покрутилась, явно примериваясь к креслу, но передумала садиться и вместо этого пошла искать на кухне выпить. Принесла и мне, вина. Мы выпили немного.

     – А знаешь, год был просто шикарный, – с улыбкой сказала она, – ты выздоровела, мы узнали, что мы не Грейнджеры, Гарри теперь нам кузен, Сириуса освободили, Петтигрю мёртв, вся семья в сборе, – она подняла бокал, – и мы неплохо оторвались в Австралии на рождество. Да и учиться стало как-то проще и легче, когда не надо этим оболтусам помогать. Это был долгий, но счастливый учебный год.

     – Вот тут я с тобой соглашусь. Добавь ещё то, что Рон Уизли теперь не отравляет нам атмосферу.

     – И это тоже. Правда, я не совсем уверена в твоей затее с клубом. Я имею в виду наши – ладно, Малфой родственник, но не знаю, на чьей он стороне, но Невилл…

     – А мы его ничему такому экстраординарному и не учим. Такие финты, как Поттер, может выдать только тот, кто использовал маховик, плюс его лично батя натаскивал. А Малфой и Лонгботтом так, научатся палочку держать плюс подкачаются немного, чтобы девушкам нравилось, и всё.

     – Скууучно, – зевнула Гермиона, – я что-то в последнее время такой становлюсь, мне всё время скучно.

     – Хочется вытворить что-нибудь эдакое?

     – Нет, не такое, – она порозовела, – ну я не знаю, прямо, что. Лето наконец-то началось – я думаю, можно оставить здесь школьную форму и принадлежности, и думать, как проведём его.

     Миона легла на диван, головой мне на колени, и улыбнулась.

     В этот момент зашёл Гарри, без стука, конечно же. Кто будет стучаться в свой собственный дом? Поттер огляделся, нашёл нас взглядом и кивнул:

     – Погнали?

     – На Гриммо?

     – Именно.

     – Давай. Ты первый.

     Выйдя уже в гостиной дома, мы обнаружили, что родители ждут нас. Мама тут же ринулась к Мионе и обнимать её начала. Нападение недавнее наделало много шума – скрыть такое не удалось даже Дамблдору, поэтому нападение Уизли, его выкрики и всё прочее, вызывало целый скандал. Батя только вздохнул и пожав руку Гарри, кивнул мне.

     – Как вы?

     – Живы, здоровы.

     – Я слышал, что вы неслабо спалились перед всеми гриффиндорцами? – он нахмурился сильнее.

     – Эй, это случайно вышло, – возмутилась я.

     – Как бы не так! Такое случайно не выходит. Конечно, вечно скрывать свои навыки, и возможно даже фамилию, мы не сможем. Но! – отец поднял палец, – если уж вы решили всерьёз выйти на публику – придётся этим летом заняться вами вплотную.

     Мы и без того устали от учёбы в Хогвартсе, а тут ещё это – мама остановила папу, дав ему подзатыльник:

     – Наша дочь пострадала, а ты пугаешь их новыми тренировками? – она пылала гневом, – Бесчувственный чурбан! Хоть бы поинтересовался, как дела у Миончика.

     Батя слегка присел. В этот момент послышался лающий смех и в гостиную вплыл довольный жизнью Сириус.

     – Эй, не деритесь, народ. Гарри, иди сюда, обниму.

     Поттер и Сириус долго обнимались. Мама выпустила гермиону, та была смущена.

     – Никаких тренировок! – важно заявил Сириус, – пока дети не отдохнут – никаких тренировок, угомонись, Регулус. Вы уже думали, чем займётесь летом? – спросил дядя, отпуская Гарри.

     – Да как-то не очень, – задумалась мама, – но как-нибудь отдохнём, нет?

     – Обязательно, – Сириус улыбнулся ей, – но надо знать, как, иначе это не отдых, а сплошное мучение, – он обошёл диван и сел на его подлокотник, – нам нужно всем вместе куда-нибудь съездить. На этот раз не в Австралию, пляжи уже были.

     – Кстати, – Батя повернулся ко мне, – а что у нас с деньгами? Отдых тоже денег стоит, между прочим…

     – С деньгами порядок. На счету четырнадцать лямов.

     Глаза у бати округлились.

     – Откуда?

     Я достала артефакт.

     – Вот отсюда. Четыре штуки продала – уже двести кусков заработали.

     – Да? – мама с подозрением посмотрела на меня, – что-то это странно выглядит. Как можно получать такие деньги за небольшую работу?

     – Секрет прост. Создать такую вещь может только менталист моего уровня. Даже Дамблдору не хватит сил, а таких менталистов раз-два и обчёлся, и они, как правило, не нуждаются в деньгах. Работа мастера высокого класса стоит дорого. Это в нашей английской луже денег немного – в америке волшебники такое бабло стригут – что малфои на их фоне нищета поганая. Миллиард галеонов для них далеко не предел.

     Мама округлила глаза. Папа тоже.

     – Ну нихрена ж себе… – сказал батя, – это же…

     – Это дохрена. Омут памяти создать, по идее, сложнее, но с этой работой может справиться и середнячок-менталист, а вот мой думосбор – штука эксклюзивная. По нескольку часов в день я занимаюсь их производством. Так что в деньгах мы по прежнему не купаемся, но теперь можем себе позволить кое-какие траты. Кстати, кое-какое содержание я вам выплачиваю, если вы не заметили.

     – Заметили, – ответил отец, – без разницы, деньги только Нимфи оказались нужны, мы ей всё переводим. Она из дома ушла, живёт теперь тут, с Сириусом.

     – Эй, не говори так, как будто у нас что-то есть, кроме совместных попоек, конечно.

     Я тут подумала – а как удачен тот факт, что я вызвала людей из ДМП. Дамблдор, сто процентов, хотел вызывать своих прикормленных авроров, которые оформили бы мальчику хулиганство и отправили домой отдыхать… Но не тут то было! Он всё же не всесилен, но отыграл ситуацию с Уизли на сто процентов, выставив себя чуть ли не героем-спасителем.

     – Так, – мама хлопнула в ладоши, – хватит здесь толпиться. Девочки, марш к себе в комнату и переоденьтесь в нормальное. Гарри, ты тоже. Сири, ты тоже, – Нахмурилась она.

     Собственно, распихала всех одеваться в домашнее и ждать указаний…

     * * * *

     Так. Все собрались за столом, и решали одну очень важную для всех проблему. Почти что семейное собрание. Проблема у нас была одна на всех – что будем делать летом.

     Если бы не трое студентов, то этой проблемы бы не было, а так…

     – Вообще, я не пойму, – сказал отец, – почему нам обязательно куда-то ехать?

     – Тебе напомнить? – спросила я, – потому что здесь Дамблдор попытается достать Гарри. А может быть даже и Сириуса. Он после того, как обосрался с рыжим, будет очень недоволен.

     – Да, это конечно прискорбный случай, – вздохнула мама, – но почему он так… обгадился?

     – Хрен его знает, – я развела руками, – Рон – человек с ранее вялотекущей шизофренией, которая просто вырвалась на свободу, когда его мы бросили. Вот и слетел с катушек. Психопаты вообще легко слетают.

     – А Дамблдор?

     – Он держит руку на пульсе рыжего семейства, они ему верят – чуть ли не в рот заглядывают, Дамблдор их всех прикармливал. Сейчас у Молли и Артура Уизли настроение ухудшилось, ещё бы, и вся репутация дружного и весёлого семейства тоже дала трещину. Джинни питала к Гарри какие-то надежды.

     – Джинни? – Гарри аж сморщился, – эта дура?

     – Да, эта дура. Не удивлюсь, если Дамблдор хотел вас в итоге свести вместе и практически сделать отверженными среди всего волшебно-чистокровного мира, который составляет… процентов девяносто от всего волшебного мира. И своими горячими сторонниками.

     – Гадко, – Гарри поморщился.

     – Дамблдор уже пытался распускать слухи о дяде Сири, с таким апломбом, что создать ему имидж жуткого тёмного волшебника, и в итоге, я думаю, как-то повлиять на Гарри.

     – Вот же сволочь, – стукнул по столу кулаком Сириус, – я столько лет сражался на его стороне, верил ему. Все мы верили, а теперь он обо мне слухи распускает?

     – Пока что это единственное, что он может. Не бери в голову. Теперь вот в чём проблема – нам желательно покинуть Англию и использовать непродолжительный летний период максимально эффективно. Заваривается каша, которая мне совсем не нравится – я думаю, если так дальше пойдёт – папа прав, в конце концов, Дамблдор тридцатого сентября узнает, что наша фамилия не Грейнджер.

     – Это почему это? – спросил отец.

     – Чары. Письма Хогвартса пишутся с помощью чар десятого круга – даже у меня не хватит сил, чтобы им противостоять и скрыть наше имя или местонахождение. Так что летом мы получим письма на имена Гермионы и Беатрис Блэк. Раньше кроме вас двоих Блэков не было, – посмотрела я на батю и Сири. Они были очень похожи, батя просто более мордастый. Похож на Стивена Фрая – известного комика, а так – черты лица схожи.

     – Да, в таком случае, нам надо понимать, что к концу лета мы в любом случае будем раскрыты? – спросил отец.

     – Верно. И поэтому к концу лета – мы должны серьёзно потренироваться, потому что найдётся немало тех, кто окажется этим недоволен и захочет показать выскочкам их место… Придётся показать зубки.

     – Ох, – мама вздохнула, – снова тренировки.

     – Ничего, дорогая, мы выдержим. Я тоже изрядно потерял форму за годы спокойной жизни.

     – Опять воспользуемся маховиком времени? – спросила мама.

     – Да. Только на этот раз подготовимся к этому процессу получше. И проведём минимум три года в постоянных тренировках – меньше просто нельзя. Но это будет потом – в разгар лета, а сейчас речь о том, что делать то будем, дорогие мои родственнички?

     Все переглянулись. Сириус предложил, как самый лёгкий на подъём и язык:

     – Предлагаю отправиться куда-нибудь путешествовать.

     * * * * *

     Идея Сириуса встретила всеобщее одобрение. Да, Дамблдор был проблемой. На первый взгляд кажется, что не очень, но он продолжал мутить воду. Взять хотя бы тот факт, что все две попытки воскрешения Волдеморта – были завязаны на Хогвартс, и находились под контролем Дамблдора. Петтигрю тоже помогли сбежать – и кроме Дамблдора – некому. Даже лояльные к волдеморту вряд ли стали бы помогать этой крысе, а вот Дамблдор… он выращивал себе инструменты и использовал их до конца, Петтигрю был как раз таким инструментом – старик, как легилимент, не мог не знать о его крысиной натуре, о его подлом и грязном характере, и вполне вероятно, именно это в нём и ценит. Возможность предать кого угодно и делать вообще всё, что скажут.

     Как проще было бы, будь Дамблдор просто обычным злодеем, волком в овечьей шкуре – стоило лишь ему раз, один раз, наложить империус, подговорить кого-то на явно незаконные действия, или самому их совершить – я врезалась бы в него с силой локомотива, ни обливиейты, ни империусы, ничего не помешало бы мне вытащить на суд общественности правду. Дамблдор тоже это прекрасно понимал, как и то, что сопротивляться зелью веритасериум не может ни один менталист, и поэтому он не делал ничего, на что мог бы сказать просто и односложно, что он в этом повинен. Эх, а как было бы проще, попробуй он, к примеру, ментальной магией влиять на разум Поттера – даже средней паршивости менталист легко найдёт чужие закладки и узнает, кто их поставил. Как было бы проще, устрой он явную травлю мальчика через Дурслей – тот же фокус с менталистом и никакие обливиейты не помогут спрятать воспоминания. Дамблдор идёт на скамью подсудимых. Как было бы проще, если бы он взял хоть кнат со счёта мальчика в Гринготтсе – можно было бы упрекнуть его и в этом. Если бы он явно воздействовал на Уизли – он вёл обработку через старшее поколение, через родителей, Молли и Артура Уизли.

     Мне попался достойный противник, которого нельзя просто взять нахрапом, как какого-нибудь дилетанта, ведущего себя как типичный волшебник или… ребёнок. Да, пожалуй, волшебники похожи на детей, и поэтому Дамблдор в этом обществе старший. Все их «хитрости» открытая книга для него, и наоборот – большинство волшебников просто не видят, что ими манипулирует старый пидарас. Волшебники и дети непосредственны, они одноуровневы, вот скажем Дамблдор – он поместил Гарри к Дурслям, но при этом не сделал ничего такого, он наверняка прекрасно знал, что это будет ужасная жизнь маленького волшебника и ещё более ужасная – для Дурслей, но он всегда может отбрехаться тем, что хотел как лучше и «это его единственные родственники». В случае с троллем, зеркалом, одержимым профессором – всё ну очень лезет наружу, что Дамблдор не мог почуять у себя под носом такое? Вся эта игра в полосу препятствий для детей младшего школьного возраста – наталкивает лишь на одну мысль – это простенькая ловушка, цель которой – столкнуть Гарри и Волдеморта лицом к лицу. Волшебники, если хотят что-то спрятать – используют специальные чары. А если хотят не дать кому-то пройти – создают преграду магией, такую, что взломать её можно только с помощью весьма могущественных чар. Никому и в голову не придёт делать какие-то детские аттракционы с дьявольскими силками, шахматами и прочей ерундой. Но опять же – спроси кого, и Дамблдор скажет, что хотел защитить философский камень, и все ему поверят.

     Он пока что не мой враг, и даже не враг Гарри, но определённо враг Сириусу, и хрен его знает, что стукнет в седую голову…

     Зайдя в комнату, я устало повалилась на кровать, наспех сняв с себя всё. Миончик уже лежала под одеялом, я залезла к ней, почувствовав то, без чего так ужасно скучала и страдала в её отсутствие – тепло родного и очень сексуального девичьего тела. Я прямо таки своим ощущала её тело – грудь, животик, ножки... Я обвила её руками и провела пальчиками по плечу и вниз, к талии… к попке, проведя пальцами по нежной и упругой, идеальной формы, попке. Миона улыбнулась, глядя мне в глаза. Лица наши были напротив.

     – Трисс, – она взяла меня за руку, которой я уже полезла от попки ниже, к её киске, коснулась и почувствовала под пальцами горячую ложбинку между её нижних губок. Она взяла мою руку и убрала от своих девиьчих прелестей.

     – Трисс, остановись.

     – М… – я подалась вперёд и втянула запах от её кожи, – ты пахнешь… восхитительно. Такой очень слабый терпкий запах, возбуждающий… что это? Какой-то афродизиак?

     – Ничего такого, – меня по попе грубо шлёпнули. Звонкий шлепок – и волна боли прокатилась по телу, отдав в киску покалыванием.

     – Оу… а ты настроена на шалости?

     – Нет, – она вздохнула грустно, – помфри сказала, сама при этом покраснела, чтобы я в ближайшее время и не думала рукоблудить. Что-то там про нервную систему и отдых…

     – А, понимаю, – я грустно вздохнула точно так же, как она, – прости дурочку.

     – Ничего. Всё в полнейшем порядке, – Миона улыбнулась, – я не нимфоманка какая! Нет, мне всегда очень приятно, когда ты делаешь свой «массаж», но мне не так часто это нужно. Давай лучше я тебе…

     Прежде чем я ответила, она перевернулась и перекинув через меня ногу, села. Её очаровательный профиль в свете ночных светильников казался ещё более прекрасен. Я залюбовалась, миона, видя это, смущённо хихикнула и наклонившись, приблизилась к моей груди…

     Да, у нас были свои пристрастия – Миона была без ума от груди, а я – от её попки. Она положила руки мне на грудь, пожамкала, после наклонилась и когда довела до возбуждения, начала языком ласкать соски. Это… приятно. Она быстро и медленно, кончиком своего горячего влажного язычка ласкала ставшие упругими сосочки, перекатывала их на губах и прикусывала зубами, играла с ними пальчиками, не забывая слегка массировать всю остальную грудь, которую уже покрыла своей слюной, и продолжала, не останавливаясь. Я прикрыла глаза и чувствовала, как щекотка, переходящая в удовольствие, постепенно, медленно превращается в настоящие ласки. Дыхание потяжелело, грудь, обычно чувствительная, но не сказать чтобы прямо вот как киска, налилась томным чувством удовольствия. Мне казалось, ещё немного и у меня молочко пойдёт. Через несколько мгновений Миона отпрянула, резко.

     – Что это? – она удивилась.

     – Ммм?

     Миона выглядела слегка ошарашенной.

     – Что такое?

     – Мне кажется, у тебя молоко пошло, – с подозрением посмотрела она на меня, – но этого не может быть. Молоко, я читала, начинает вырабатываться только после родов…

     – Миона, тебе нужно меньше читать и больше узнавать, – я была удивлена не меньше, хотя… ничего нелогичного, – во-первых – молоко может вырабатывать и женская, и даже мужская грудь. Во-вторых – после родов вырабатывается больше молока, но для начала выработки достаточно стимулировать соски. Ну и в третьих, и в нашем случае в главных – метаморф плевать хотел на всякие там гормоны, и прочее. Ты так нежно, ласково и настойчиво посасывала грудь, что я невольно подсознательно это запустила.

     Миона удивлённо слушала меня, распахнув глаза.

     – Трисс, – она вдруг сбавила тон, наклонилась, и проведя пальцем, подняла с соска белую каплю, всмотрелась в неё и улыбнувшись, слизнула, – боже, какое же оно вкусное. Молоко любимой девушки… – и наклонившись, снова прикусила зубами, вызвав новую порцию молочка. Ого!

     – Ну как тебе, – спросила я, когда она насосалась груди за несколько минут и отпрянула, вытирая губы.

     – Я в лёгком шоке, но… – Миона легла рядом, – но это так вкусно…

     – Что, намного лучше обычного?

     – Словами не передать. Нежнее, жирнее и вкуснее лучшего молока… а то, что это молочко моеё любимой, – моих губ коснулись её, - сестрёнки, – снова чмок в губы, – делает меня стократ счастливее… – и она поцеловала меня, полноценно. И правда, у неё во рту был такой сладковато-приятный вкус, я обняла её и погладила по спине, потом перекатилась и оказалась сверху. Миончик оторвалась от моих губ. Губы её раскраснелись, да и сама она розовая от смущения.

     – Трисс, остановись. Мне нельзя.

     – Хорошо, – я легла рядом, – но вот этого я от тебя не ожидала.

     – Я сама от себя не ожидала, – сказала она, вздыхая и успокаиваясь. Она выглядела такой… умиротворённой. Милое личико, тонкие черты, аристократичные по-своему, и не как в англии это понимают – уродство на уродстве, прямо принцесса из сказки. Красавица. Она улыбалась, глядя в потолок и о чём-то думая, – Трисс, а тебе было неприятно?

     – Что? Нет, наоборот. Очень даже приятно, – у меня тоже сердце в груди стучало чаще, жар от тела Мионы грел так… и был так приятен, что хотелось прижиматься к ней и лежать рядом всегда.

     – Я извращенка.

     – Да нет. Если уж считать извращением что-то сильно далёкое от природы, то пить грудное молочко – не такое уж и извращение, – шёпотом сказала я ей на ухо, прижимаясь ближе, – Есть извращения – это что-то неприятное, гадкое или слишком противоестественное, и есть… странности. Если тебе нравится моё грудное молочко – это странность, но не извращение – все мы его пили, когда нас грудью кормила мама. Просто во взрослом возрасте и с эротическим подтекстом – это уже странность… или нет, все мы глубоко в подсознании сохраняем детские инстинкты сосать грудь и получать от этого удовольствие.

     – Ммм… – Миона закрыла глазки и улыбнувшись, повернулась ко мне, – ты так успокаивающе говоришь, что я уже правда думаю, что это почти нормально.

     – Есть много таких… не извращений, которые у нас есть, – я поглаживала её по талии. Талия у Мионы нежная, но крепкая, мышцы расслаблены, но они есть. Нежная гладкая горячая кожа скользит под пальцами, Миона млеет от моих прикосновений, я получаю удовольствие, чувствуя, как она смущается и млеет, словно я правда делаю нечто между массажем и ласками. Ближе к массажу, кстати.

     – Интересно, а я могу дать молоко?

     – Без проблем. Метаморфы управляют своим телом сознательно и подсознательно. Даже простые люди могут подсознательно активировать выработку гормона, необходимого для молока. Если говорить прямо – мы можем литрами его генерировать.

     – Эй, а откуда оно тогда берётся? – недоумевающе спросила Миона, останавливая мою руку, – не надо. Не надо меня возбуждать.

     – Извини, – я просто обняла сестрёнку, – отвечая на твой вопрос с метаморфо-медицинской точки зрения… оно берётся оттуда же, откуда масса тела при метаморфии – создаётся магически. Только в отличие от трансфигурации – это воплощение более естественное и оно не исчезает.

     – Кошмар. Моя грудь – прямо молокозавод какой-то, – хихикнула Миона.

     – Детям от этого только лучше. Думаю, мама тоже была спокойна, кормя нас грудью – захотела – молочко появилось, и много, не кончается. Пока метаморф хочет…

     – Но я чувствую что прямо стала ближе к сестрёнке, – Миона прижалась ко мне.

     – Это потому что кровь, молоко и сперма содержат магическую силу и являются магически-активными веществами, – наставительно сказала я, – поэтому вампиры сосут кровь, кстати.

     – Так… – Миона задумалась, – я об этом ни разу не слышала! Расскажи.

     – Ох, ладно, – я задумалась, вспомнила и рассказала: – магическое ядро, тело и душа – связаны воедино в триумвират – это фундаментальная основа всех волшебников. Маглы наивно полагают, что разум – есть свойство тела, я тебе уже говорила, что это не так. Магия души – это менталистика – мощная сила сознания, отдельная от магического ядра. Магия крови, как её называют – это магия тела. Она так же отделена от остальных двух, это… что-то вроде биомагии. Я не могу точно объяснить. Метаморфия, к примеру – это одно из свойств магии тела, не разума и не магического ядра. Есть и другие подвиды и разновидности – к примеру, магия крови – использует энергию тела в крови, обычно это ритуальная магия, требующая жертв. Однако, есть магическая сила, и немалая, и в прочих частях тела волшебника. Волшебник сам по себе – это магическое существо, каждая клетка его тела – волшебна. Поэтому у волшебников обычно рождаются волшебники – потому что сперма мужчины тоже… волшебная.

     – А у женщины тогда что?

     – Ну, женщина тоже имеет магическую энергию внутри. Но я не буду подробно описывать процесс с яйцеклетками, матками и прочей медицинской терминологией. В женском молоке, как и в крови, есть довольно немалая доля магии – оно насыщено ею, это необходимо младенцу-волшебнику, чтобы питаться магической энергией матери. Пока это эмбрион – их магические ядра связаны воедино, чем-то вроде невидимой пуповины. Но когда ребёнок уже родился – ему нужно не только кушать, но и получать магическую подпитку от матери, хотя это необязательно. Явный тому пример – Невилл. Родителей мальчика… долго пытали круциатусом и они тронулись кукухой, и сейчас сидят в мунго, в том же состоянии, в котором я была долгое время, если не хуже. Мальчика не кормили грудью, поэтому у него наблюдалась долгое время магическая дистрофия. Тупые как пробки волшебники понять не могли, что к чему, и попросту бесились от того, что он не проявляет магию.

     – А ты откуда тогда это знаешь?

     – У колдомедика высмотрела. Знаешь, его бабушка – та ещё скотина. Мало того что затерроризировала, так ещё и относится к нему… мягко говоря, не очень. Недаром у него боггарт – бабка. Мразь старая, каких поискать. Но не будем об этом – пример ты поняла – ребёнок, не получающий магически-активного молока матери – слабеет, хиреет и вырастает слабеньким волшебником, магическое ядро со следами истощения. Я получаю от тебя магию, когда ты испытываешь удовольствие… так что думаю, будет справедливо, если ты будешь иногда пить моё молочко, это даже во взрослом возрасте хорошо скажется на твоём развитии.

     – Ммм… как?

     – Восстановление сил. Волшебники не могут делиться друг с другом своей магией. Как правило. Но я могу почти полностью восстановиться от одного оргазма. Твоего оргазма. Судя по насыщенности – ты можешь попить моего молочка и так же впитать магию, восстановив силы. А угадай, где это можно применить?

     – В тренировке? – догадалась Миона.

     – Верно. Более точно – в развитии ядра.

     – И как волшебники не догадались раньше?

     – Потому что во-первых – донор должен быть силён магически. Во-вторых – ближайший родственник, по магии, я имею в виду. С чужаками не сработает. Обычно это мать и дитя, но и между родными сёстрами прокатит. А теперь представь себе взрослого парня, которому мама даёт сиську пососать, чтобы он тренировался в магии…

     Гермиона захихикала:

     – Да я даже с девушкой такое представить не могу.

     – И добавь ещё то, что мы, метаморфы, можем вырабатывать это самое молоко в больших количествах – просто желая этого. Управляя телом на подсознательном уровне. А вот обычные люди – нет. И получается, что мы с тобой почти что уникальный случай.

     Миона задумалась.

     – А если молоко не прямо из груди…

     – Тоже сойдёт. Надо только наложить чары свежести.

     – Правда?

     – Правда. Ты что, хочешь… – я вдруг догадалась.

     Миона коварно улыбнулась. Вот же засранка! Она достала откуда-то из сумочки флаконы из хрусталя – с чарами консервации, и угрожающе улыбаясь, подошла ко мне на коленках.

     – Ты серьёзно?

     – Ну а почему нет то?

     – Действительно.

     Миона села мне на коленки, я села, прислонившись к спинке кровати, она приставила флакон к груди и сжала сосок пальчиками. Приятно защекотало, я расслабилась и пожелала дать ей желаемое. Ощущение… специфическое. Тонюсенькая струйка белой жидкости бодро полилась во флакон. Миона прямо губу прикусила, слегка возбудившись, я тоже слегка возбудилась от процесса, она ласкала мою грудь и соски, сжимала и потягивала пальцами… Ммм…

     На то, чтобы наполнить десять флаконов по унции в каждом, ушло чуть меньше часа. Я как-то втянулась в процесс, расслабилась и откинувшись, просто млела от ласк груди. Миончик хихикала.

     – Скажи «му».

     – Имей совесть, извращенка.

     – Фи, – обиделась она, – пусть бросит в меня камень тот, кто скажет что это противоестественно.

     – Вот же… научила на свою голову.

     Заполнив с десяток флаконов, Миона слизнула остатки молока с моей груди. Она чередовала мои груди, мне тоже было довольно приятен процесс. Хотя и… странен. Я чувствовала лёгкое пощекотывание в сосках, приятное такое… Миончик чмокнула меня в щёку.

     – Спасибо, любимая сестрёнка.

     – Если ещё понадобится – то обращайся. А теперь я хочу небольшой реванш.

     – А?

     – Садись сюда и дай мне ещё флакончик. Я посадила её к спинке кровати, провела пальчиками по животику, груди, и приблизившись к ней, к её припухшим затвердевшим соскам, лизнула… Миона хихикнула. Я настойчивей начала посасывать её грудь. Миона положила руки мне на голову и прикрыла глазки. На то, чтобы я почувствовала на губах её молчоко, ушло несколько минут активной стимуляции. Это было… необычно. Вкус такой приятный, мягкий, совершенно не похоже на молоко животных, очень густое и насыщенное, сладковатый вкус… ммм… ощущение такое, что вот прямо сейчас я не хочу отрываться ни на мгновение. Это просто невозможно, я хочу ещё и ещё. С голодом, с каким ребёнок сосёт грудь матери, я сдавливала сосочек Мионы, сам процесс возбуждал и пробуждал какие-то давно забытые инстинкты. Я заурчала как котёнок, слегка сжимая грудь любимой и наслаждаясь этим бесподобным вкусом, и с большим трудом оторвалась. Миона сидела, закрыв глаза и тяжело дыша, по её невероятно красивой груди вниз текла капелька белого молочка… Как же я её люблю!

     Теперь уже я делала с её грудью то же самое, набирая молочко во флакон. Миона посмотрела на процесс. Я палочкой сделала пару пассов, флакон присосался к груди и внутри то наращивалось, то падало давление, сосок сестрёнки то вытягивался, пуская струйку, то возвращался в естественное состояние.

     – Как ты это сделала? И куда ты его собираешься девать?

     – Приготовлю чай с молоком. И это чары, с помощью которых волшебники доят коров… и женщины набирают молоко для детей.

     – Чай? С грудным молоком? – удивилась Миона.

     – Верно. Оно такое… вкусное, нежное, сладковатое, совершенно не та гадость, что коровье. Лучшему чаю – лучшее молочко. И поскольку, Миончик, мы можем вырабатывать его литрами… – я облизнулась.

     Миона почему-то потупилась и смутилась, сильно.

     – Хорошо. Думаю, это справедливо, раз я это начала, и ты мне не отказала…

     Я только улыбнулась её смущению. Она такая… милашка!

     Примечание к части

     **Собственно, я много написал в примечаниях в шапке фанфика. От себя добавлю, что заметил такую тендценцию - одни люди просто гетеросексуальны, другие - позируют этим и дико агрятся на всё, что против. Одни люди просто слушают музыку и наслаждаются, а другие позируют этим и враждуют с теми, кто по их мнению имеет неправильные вкусы. Подростки панкующие.**

     **Люди делятся на позёров и натуралов. Натуралы - имеют реально такой вкус. Позёры - совсем необязательно, но хотят убедить и себя и других, что у них такой вот вкус. И поэтому всегда это очень старательно демонстрируют.**

     **С подобными людьми во множестве я столкнулся, когда начинал этот фанфик. Сам факт гендербендера главного героя заставил их очень активно и упорно высказываться в адрес фанфика, героя, гендербендера и прочего.**

     **Поэтому я прошу вас, люди, будьте спокойнее и разумнее. Не надо вот этого вот Дурслизма - НОРМАЛЬНОСТИ, возведённой в идеал и абсолют. ГГ вполне себе гетеросексуальный, мальчики его вообще не привлекают ни в одном месте. Просто нестандартный Гетеросексуал, а метаморф, менталист, любитель женской красоты и троллинга на околоэротическую тематику.**

     >Постскриптум - фанфик "взлетел" только благодаря обильной реакции. Только! Всё остальное против меня - просмотры, отписки, лайков мало, итд. Но **ОТЗЫВЫ** - вот что вдохновило меня не бросить его на первых трёх главах, сделав типичное ПвП, а написать эролит с сюжетом.

     Поэтому... **ПИШИТЕ ОТЗЫВЫ!**

     Примечание к части

     **ДРАТУТИ**

     **Ну вот и новая глава! На этот раз я осветил чуть-чуть вопрос волшебного транспорта, и продолжу, кстати, его освещать в будущем, раскрывая нюансы. Но потом.**

     _____ ___________ _________ ________ ______ _______

     Гермиона краснела, глядя на то, с каким блаженным выражением на лице я причмокиваю утреннее кофе. С молоком. Миона отворачивалась, но нет-нет да и скосит взгляд. А вкус и правда отличается в лучшую сторону.

     Все это заметили, но никто не понял. Это смешило меня и смущало Миону.

     – Так, девушки, – Батя налил себе портвейна, вопреки традициям пить по утрам кофе, – вы уже думали, как будете тренироваться?

     – Я думала на долгий запил уйти. А что?

     – А то, что вы получили очень важный урок, я полагаю. Какими бы вы подготовленными ни были – нельзя сохранять бдительность всегда. Даже самых крутых спецназовцев могут пырнуть в драке ножом обычные гопники. Это одно из самых популярных заблуждений – что если ты научился сражаться в боевом настроении, то ты теперь всегда будешь непобедим. Один старый друг Дамблдора постоянно орёт «постоянная бдительность!». Есть такое, что потренировавшись, молодёжь теряет бдительность и множит на ноль результаты всех своих тренировок – их можно брать почти голыми руками. К тому же я видел вашу дуэль с Гарри. И должен сказать – это было разочаровывающе.

     – Эй, почему? – возмутился Поттер, – мы прекрасно дрались.

     – Ваш стиль, – Батя поставил перед Поттером стакан портвейна, - как и у любых, кто занимается самостоятельно слишком много. Он начал расплываться. Да, вы стали быстрее, заклинания лучше посылаете, и даже использовали обстановку – но всё же, ваш стиль расплылся. Он потерял чёткость, структурированность, тактические последовательности, вы просто друг на друга набросились и поливали заклинаниями, демонстрируя увороты и умение колдовать без слов и даже без палочки. Но! – отец сам выпил немного, и продолжил, – в реальном бою это часто вполне достаточно, но только если твой противник слабее тебя. Если равен – то вам понадобится больше тренировать именно стиль боя. Если хотите понятных аналогий – вы мутузили друг друга кулаками. Быстро, сильно, но бой – это боевое искусство, в котором есть приёмы, финты, трюки, тактика, и это уже не похоже на то, чем вы занимались. Мне придётся вами заняться всерьёз, чтобы вы научились сражаться с равными или даже превосходящими вас противниками!

     – Регулус, успокойся, – Сириус хлопнул брата по плечу, заставив почти выплеснуть себе на штаны портвейн, – ты слишком насел на всех. У нас всё лето с детьми впереди, можно не спешить. Гарри, я как раз сделал для тебя шикарный мотоцикл…

     – Сириус! – батя возмутился.

     – Ой, да не будь ханжой, пусть мальчик учится водить. Кстати, девочки, как вам двухколёсный конь?

     – Просто шикарен, – ответила я, – у тебя талант, дядя Сири.

     – Сириус! – батя встал, – это опасно!

     – Ой, да не надо вот сейчас начинать. Всё вполне безопасно и мило.

     Гарри вертелся от нетерпения. Всё же, несмотря на всё, Гарри пока ещё подросток и новость о том, что у него появится свой, собственный, мотоцикл, его жутко завела.

     – Мне это не нравится, – сказал отец.

     – Мало ли, – отмахнулась я, – Дядя Сири о нас заботится. Молодец дядя Сири. Пошли, посмотрим, что ты там для Гарри наколдовал. А может быть и вместе прокатимся по Лондону.

     – Вперёд!

     * * *

     Получение магловских прав водительских – процесс довольно муторный. Хотя маглы и попытались его упростить насколько это возможно. Я разглядывала небольшую пластиковую карточку с моей фотографией. Самое забавное, что по этим правам могла ездить и Гермиона, с морды лица мы одинаковые, а так… Но у неё были свои.

     – Что уставилась? – поинтересовалась Миона, – давно что ли прав не видела?

     – Вообще не видела. Как-то люди не спешили мне их предъявлять.

     – А, ну ладно, – Миона улыбнулась, – папу инфаркт хватит, когда он придёт.

     – Это почему это?

     – Он так дорожит своей коллекцией машин. А тут мы, вдруг возьмём…

     – Он не даст нам доверенность.

     – Да ладно, попросим, – отмахнулась Миона.

     – Нет, это нехорошо. Поверь мне как мужчине… лучше не трогай мужские игрушки. Это личное, и брать их не то что без спросу, а просто легкомысленно брать покататься… – я покачала головой, – свои иметь надо.

     – Это уже к дяде Сири. У тебя есть роскошный мотоцикл. Говорят, дорогущий.

     – Не то слово. Дороже многих автомобилей. Дядя не мелочился. Да, почему у всяких Уизли даже есть собственные машины, а у Блэков нет? Что за непорядок?

     – Ну, есть папина коллекция.

     – Всего шесть машин, и те – коллекционные. Пока родители не узнали, что мы этот вопрос решили, – я спрятала пластиковую карточку водительских прав в нагрудный карман, – лучше давай сходим и обзаведёмся собственным транспортом?

     – Я вот некоторые вопросы не понимаю, – Миона взяла кофе и отпила. Зажмурилась, – почему волшебники, которые трусы от шляпы не отличают, так легко полюбили автомобили? Те же Уизли, дядины мотоциклы, министерские машины, ночной рыцарь…

     – Волшебники не идиоты. Наивные, глупые, чудесатые, но не идиоты. И в стародавние времена они ездили на лошадях, а потом в каретах, потом в автомобилях. Авто – удобный вид транспорта. У волшебников есть мётлы – летающие, но открытые, неудобные. Комфорт компенсирует нехватку скорости. Пошли, сходим на авторынок?

     – Ну… – Миона замялась, – а родителям что скажем?

     – Они на работе до вечера. Дочери дочерьми, а зубную боль никто не отменял. Батя вообще сейчас хочет продать весь их стоматологический бизнес. Ищет покупателя.

     – А, ну ладно. Тогда пошли. Вернее, поехали. А где все, где Гарри?

     – Уехал с Сириусом кататься, куда-то по дорогам всей Англии. Типа такой роад-тур. Развлекаются.

     Миона вздохнула:

     – Все разбежались. А Нимфи?

     – У неё практика в аврорате. Авроры – это не просто полиция, это весьма уважаемые специалисты, поэтому кого попало не берут. Нимфи динамили долго, но как только она сменила фамилию на Блэк – тут же взяли.

     – А, чистокровные.

     – Они самые. И вообще, Мион, среди всей нашей семьи пока нет ни одного маглорождённого. И даже обратить свой взор не на кого – их попросту мало.

     Я достала из сумки пакеты с другой одеждой, более соответствующей мотоциклу, чем лёгонькие брючки и полупрозрачная блузка. Миона тоже чуть-чуть переоделась, но в джинсовый костюм, курточку и собственно, штаны. И мы вышли. Лето началось уже неделю как, но у всех были свои дела – родители пока не могли бросить всё и уехать – батя искал кому бы продать бизнес. Сириус с Гарри на почве дурной головы сдружились быстро и тут же уехали куда-то хрен пойми куда. Я только предупредила их, чтобы не снимали хотя бы боевой доспех – он не слишком тяжёлый, а случись что… в общем, да.

     Теперь уже с полнейшим правом на то от маглов, я завела мотоцикл и ловко вырулила с Гриммо в сторону ближайшего автосалона. Находился этот автосалон недалеко, батя как раз там покупал последнюю свою машину – это всего в нескольких милях, на окраине города. Миончик так привыкла ездить сзади, что это место уже считала своим. Я не возражала – вместе мы смотрелись очень… специфично. Две близняшки на роскошном японском круизёре. Поэтому, наверное, когда заехали, местные барыги оценили слёту стоимость нашего транспортного средства и поняли, что мы сюда не за пряниками приехали.

     Стоило лишь остановиться, как мужик в белой рубашке, явно изнывающий от жары, спросил:

     – Добрый день, могу я вам чем-нибудь помочь?

     – Мы с сестрой ищем машину, – сказала Миона, слезая с мотоцикла, – и с вашего позволения, мы тут осмотрим ассортимент…

     – Конечно, позвольте я вам помогу.

     Я дёрнула за рукав Миону, которая уже было хотела его отшить. Собственно, для меня всё было просто – свойства машины можно подправить магией, главное – внешний вид. Чтобы выглядела так, чтобы мне самой было приятно в неё сесть.

     Автосалон находился в большом таком здании, внутри стояли машины, снаружи – уценённые, после ремонта и так далее – судя по виду и скидкам.

     – Вот прекрасная модель, юные леди. Вольво, очень практичная, надёжная, слывёт вообще неубиваемой и весьма стильная на вид. Прекрасный автомобиль для любых целей.

     – Нет. Молодой человек, мы с сестрой очень не против бы купить эту, но… ноблесс облидж, если понимаете, хочется что-то более… кхм… более.

     – Я кажется понял вас, – парень с трудом скрывал взгляды на моё декольте. Обычная чёрная кожаная куртка, слегка облегающая, расстёгнутая на груди. Выглядело… сексапильно. Миончик смотрела на меня с осуждением.

     – Мерседес, – представил он, – классический дизайн, роскошный салон, мощный двигатель…

     – Это восхитительная машина… Но это для мужчины. Сам посмотри, от этой машины так и прёт мужским духом.

     – Хм… – мужик посмотрел на представительский мерс, – пожалуй, вы правы. Тогда что?

     – Вон там стоит симпатичная машина.

     – Тойота? О, да, недавно к нам поступила. Тойота Супра, четвёртое поколение. Японский спортивный автомобиль. Элегантные гладкие обводы корпуса…

     – Вижу. Миончик, что скажешь о вот этой вот машине?

     Миона пожала плечами.

     – Красивая. Мне нравится. Правда, цвет…

     – О, у нас есть все цвета, – заверил продавец, – а если вас не устроят фирменные – мы можем покрасить в любой.

     – Нужен чёрный, – сказала я, – можно посидеть?

     Внутри оказалось довольно… Тесно. Но это ладно, кое-какие чары наложим и будет отлично. Салон бесхитростный и без шика, но и без экономии. Можно сказать – комфортный. Гермиона села рядом, машина была двухместной.

     – Что скажешь?

     – Ну а что тут говорить…

     – Тебе нравится?

     – Да, пожалуй, да.

     – Мне снаружи понравилась. Такие плавные, гладкие, элегантные, не расплывчатые обводы… – я облизнулась, – напоминает твоё тело.

     Миона порозовела.

     – И вовсе нет.

     – Эй, мужик. Как тебя там? Заверните нам две штуки, чёрного цвета!

     * * * *

     Миончик водила аккуратно и даже медленно. Что совсем не вязалось со спортивным автомобилем – наложить на него чары прямо здесь нельзя – действует надзор. Нужно как минимум – подъехать к дому, а до этого машина без чар не слишком безопасна.

     Сев за руль машины я наконец-то ощутила, что в общем-то уже не маленький ребёнок, который везде должен держаться за мамину юбку. Кое-какое право имею по магловским меркам. Конечно, мы смухлевали чуть-чуть – прибавили к возрасту несколько месяцев, потому что получить мы могли только на мотоцикл. Но этот невинный обман не осуждается министерством магии, и вообще никому не было до этого дела. Попросила документы мне сделать магловские с заранее заданными характеристиками – и по магловским документам мы с Миончиком стали на несколько месяцев старше.

     Гермиона вышла из машины около дома на Гриммо, припарковавшись рядом с мотоциклами Гарри и Сириуса – они вернулись, похоже.

     – Вы Где Были? – встречал нас недовольный голос матери.

     – А что такое? – удивилась я, – что-то произошло?

     – Да так, просто мы с отцом пришли домой, а вас нет. Ждали вас, между прочим! – мама упёрла руку в бок, как обычно отчитывая нас. Миона спряталась за моей спиной.

     – Уезжали. По делам.

     За её спиной молодые домовики подавали на стол вкусняшки. При виде мяса я почувствовала, что уже в общем-то с самого вчера ничего не ела. Миона тоже.

     – Хорошо, – мама вздохнула, – идите ешьте.

     За столом сидела наша неразлучная парочка – Сири и Гарри. И уплетали за обе щёки, как будто целую неделю голодали. Батя слушал сбивчивый рассказ Сириуса о том, как они знатно повеселились. Сири орудовал вилкой и ножом так ловко, что казалось, говорит и уплетает за обе щеки одновременно, но это не выглядело как-то неприятно. Ловко и быстро сметая всё с тарелки, Сири рассказывал…

     – А в Ноттингеме сделали крюк. Ох, места тут правда красивые, главное на шоссе не выезжать, там машины и вообще скучно. Очень занятная выдалась поездка.

     – За коим чёртом вас в Ноттингем понесло? – спросил отец.

     – Да так, поехали на север, докуда доедем. Через четыре часа решили развернуться обратно – ночевать там в мотеле… не, наверняка там есть хорошие гостиницы, Гарри, скажи.

     – Угум, – Поттер не обладал тем же умением говорить и есть одновременно.

     – Вот я и говорю. А в Ноттингеме занятно, давненько я не путешествовал по магловскому миру.

     – Вы наверное устали в дороге?

     – Да нет, – Сири улыбнулся, – конечно, восемь часов на мотоциклах – это серьёзно, но мы же делали остановки, отдыхали.

     Судя по совершенно счастливой физиономии Гарри, сбылись все его детские мечты мальчишки. У него есть крёстный отец, он не урод, есть мотоцикл, и вообще, всё радужно до розовых соплей. Трудно представить, что Дамблдор считал, будто мальчик будет всё время безропотно и тупо сидеть у Дурслей.

     – А вы где были? – отец набросился на меня и Миону, – Приходим домой – а тут никого. Домовики говорят – изволили уехать.

     – Уехали, да, – ответила я, наливая себе из большого графина вина, – мы с Миончиком захотели обзавестись автомобилем.

     – Ох, – Батя схватился за сердце, картинно, – как автомобилем? Вам ещё не рано?

     – Приписали себе несколько месяцев к возрасту. Ничего, потом просто переполучим документы уже нормально.

     – И… как?

     – Купили, – я широко улыбнулась, – завтра ими займусь. Или даже сегодня.

     – Что? Кто вам продал без прав?

     – Как это без прав? Батя, если бы ты не только лечил зубы, но и уделял внимание своим детям, то давно заметил бы, что мы с Миончиком таки сдали на права. Вполне честно, кстати.

     Отец погрустнел.

     – Что, и даже не спросили меня? А я так хотел научить вас водить…

     – Ну извини. Теперь до совершеннолетия внуков тебе не удастся поучать молодое поколение, – хохотнула я, – Сири, Гарри, вижу, вы отлично проводите вместе время. Дядя, есть очень скромное предложение – давайте возьмём твои мотоциклы, все, и поедем куда-нибудь на них. По дороге, как простые смертные.

     – И куда? – спросил Гарри.

     – Ну для начала – надо выехать на континент. Кораблём в Амстердам, погуляем по городу, развлечёмся, потом дальше – через Германию, Швейцарию, в Италию, там сделаем крюк и из Рима – поедем по побережью средиземного моря – в Монако, Марсель, вот в Испанию я не уверена, можно заехать, но потом во Францию.

     Сириус и Гарри переглянулись с таким видом, словно я как минимум – сказала нечто конгениальное и феноменальное. Они уставились друг на друга, и судя по лицам, идея проехаться по континенту даже не приходила им в головы.

     – Головааа… – Сириус цыкнул зубом, – Решено! Едем в путешествие! Регулус, ты с нами?

     Папа с подозрением посмотрел на брата, потом вздохнул:

     – Чёрт, есть ещё проблемы с бизнесом…

     – Да брось, твою то мать, Рег, твои дочери уже взрослые леди, а ты всё возишься с этими магловскими зубами и всё пропускаешь мимо. Дались тебе эти магловские зубы, как будто тебе денег мало!

     Батя был слегка пристыжен. Он и правда многое пропускал с мамой из-за своего бизнеса, но при этом был человеком педантичным и из тех, кто не умеет просто махнуть рукой – пока не сведёт все дела точь в точь – не сдвинется с места. Сириус наоборот – разнузданный раздолбай и повеса. Такой с одной стороны – конечно о стабильности и спокойствии говорить не приходится, с другой – это не педант и скучный английский джентльмен, для которого надеть шляпу на полтона светлее – это бунт против общественной морали и разнузданное поведение. С одной стороны он конечно повеса, с другой – если отец был человеком… не слишком горячим сердцем, то Сириус – просто мечта Гарри, с ним вообще легко разговаривать и рядом быть, он не мрачный тяжёлый человек. Он может шутить, он не будет упрекать в мелочах, плевать он на них хотел. Он может превратить скучнейший летний отдых – в настоящий праздник.

     Отец только грустно вздохнул. Сириус и правда был заводным мужиком, и бате его не хватало рядом, чтобы иногда выглядывать из болота своих дел и хоть как-то развлекаться.

     – Ладно, я съезжу с вами.

     – Отлично, Трисс, я возьму ещё немного денег с семейного счёта? Нам всем нужно обеспечить хорошие мотоциклы для поездки, и зачаровать успеть…

     – Конечно, бери.

     – Вот и отлично, – Сириус встал, – сейчас же этим займусь!

     Похоже, я дурно на них влияю.

     * * * *

     – Ммм… – я заворочалась, в лицо что-то уткнулось, – ммммиона, – пробормотала я и открыла глаза.

     Гермиона как всегда – спит как кошка – в самых непредсказуемых позах. Ворочается во сне, скорее даже перекатывается по всей кровати, такой себе милый квази-лунатизм. Она сладко спала, а мне прямо под нос ткнулась её нога. Я было хотела возмутиться, но остановилась, разглядывая ножку. Вернее, пальчики. Повела носом – пахло Гермионой. Ножка была бело-розовая, ступня мягкая, с нежной кожей. На пробу я потрогала пальчиком, и послала лёгкое усыпляющее заклинание в спящую девушку, чтобы не ворочалась дальше, и взяв её ножку, провела по ровному ряду розовых пальчиков. Они были идеально чистые и мягкие, шелковистые, можно сказать. Похоже, она использовала те чулки и носки, которые я зачаровала – с гигиеническим эффектом. Убивают все бактерии, предотвращают огрубение кожи, впитывают пот и прочую грязь, как приносимую снаружи, так и изнутри, то есть от ног. Эффект, скажу я вам, шикарный. Ноги всегда в сухости и тепле, и при этом всегда чистые. Медики подобным образом зачаровывают перчатки, так что руки всегда чистые, свежие, и перчатки стерильные, хоть ты в лужу на улице их обмакни – всё исчезнет и стерилизуется. Аналогичные чары были у магических бинтов, хотя бинты – штука дорогая, волшебники редко имели грубые кровавые раны, типа порезов. Чаще магические травмы.

     Ножка, лежащая на моей груди, пахла телом, но это был не запах пота, а скорее мягкий такой, слабый, едва ощутимый запах девушки. Я внимательно рассмотрела её розовую пяточку, пальцы были на ощупь похожи на подушечки на лапках котёнка. Нежные и гладкие, упругие. Миончик не реагировала, я ещё раз провела по ним пальцами, разминая её ножку, на ступне есть много нервных окончаний, насколько мне известно. Миончик засопела сильнее, я почувствовала лёгкое удовольствие. Почти сексуальное. Она пошевелила пальчиками ноги, я подула на них. Милашка.

     Взяв её ножку в обе руки, я нежно разминала её стопу, потом взяла вторую, она лежала широко раскинув ноги, и положила обе ножки на свою грудь, так что ступни висели перед лицом, и неспешно разминала их пальцами.

     На первый взгляд кажется, что в ступне нет ничего эротичного – просто ступня, но это не так. Мало того, что она чувствительна из-за нервных окончаний, так ещё и в случае с Мионой – обладает кукольно-прекрасным видом. Розовые пяточки, такие же розовые мягкие пальчики, похоже на… да, на подушечки на лапках котят – их так же приятно трогать. Упругие такие, розовые, милые… Миона млела всё больше и больше, похоже, массаж дал свой результат – она не возбуждалась грубо, как это бывает, когда массируешь сразу самые эрогенные зоны, а потихоньку разогревалась, чувствуя приятное удовольствие, как от массажа… и почему как? От массажа. Приблизив, я втянула носом воздух от её пальчиков. Они пахли… почему-то чем-то цветочным, похоже на сирень. Ммм… Я потёрлась щекой о её ступню – приятное чувство упругости и мягкости. Миона раскинула руки и задышала тяжелее. Через несколько минут таких ласк она проснулась, огляделась, и опустив взгляд, увидела меня, и округлила глаза.

     – Трисс! Что ты делаешь?

     – Тебе не нравится?

     – Эй, это же моя нога.

     – Твоя милая, аккуратная, розовая, нежная ножка, – воркующе сказала я и поцеловала её в пальчики, – такая милая!

     Миона залилась краской. Ох, вот ведь стесняшка. Но это мне нравится в ней больше всего. Она не выдернула ноги и позволила мне продолжить, продолжая наслаждаться ощущениями. Миона улыбалась, чуть прерывистей дышала, когда я активно ласкала её ноги, водя руками выше, и вскоре натурально возбудилась, причём сильно. Похоже, это её правда сильно возбуждало. Миона попросила:

     – Трисс… пожалуйста!

     – Хорошо, – я провела язычком по ступне сверху, и не отрываясь, к коленке, бедру, поцеловав ножку сестры, и выше… в конце концов, оказалась около её уже промокшей покрасневшей от возбуждения ложбинки губок. Миона стыдливо развела ноги, стесняясь, и я сделала то, чего она хотела. Язык скользнул по упругим губкам, и между ними, заставляя Миону застонать. Она, стесняясь застонала, прикусив губу, и положила руки мне на голову, я же продолжила ласкать её бёдра пальцами, втягивая губами её нижние губки и отпуская с громким чмоком, проникала язычком между них, чуть надавливая, заставляя Миону стонать чуть громче. Миона млела и извивалась, смелея всё больше и больше.

     На то, чтобы испытать оргазм, ей понадобилось всего каких-то несколько минут настойчивых ласк. Она застонала и завалилась на кровать, постанывая секунд двадцать, не меньше. Я подползла вперёд, зависнув над ней. Мои глаза встретились с её бесстыжим взглядом.

     – Трисс… – Миона сладко улыбалась, – ты просто кладезь различных странностей. Что такого в моих ногах?

     – Они нежные, мягкие, аккуратные, очень женственные, милые, чувствительные, красивые до безобразия, – нашёптывала я ей.

     – Ох, ты их перехваливаешь.

     – Ничуть, – я чмокнула её в щёку, – твои пальчики как подушечки на лапках милого котёнка. Такие же приятные на ощупь, нежные и розовые.

     – Трисс, – Миона смутилась, повернув голову. Но потом отошла, поднялась на кровати и положила руки мне на плечи, – хочу завтрак.

     – Ах ты ж пошлая девочка…

     Миона не раздумывая скользнула по моему плечу языком, это приятно щекотнуло по нервам, и припала к груди, нежно её жамкая руками, губки её сомкнулись на соске, уже давно твёрдом, и она начала беззастенчиво сосать мою грудь. Это было… приятное ощущение. Миончик обняла меня, и через несколько таких посасывающих движений я почувствовала, что она добилась своего и довольно замурчала.

     Поглаживая её по волосам, я так минут пять просидела, чувствуя, как язычок любимой Мионы скользит по моему соску, получая желаемое молочко. Это было очень приятное ощущение. Сестрёнка оторвалась нескоро, оторвалась и блаженно улыбаясь, обняла меня.

     – Такое вкусное… Ты просто чудо, Трисс… твоя грудь – это прямо… люблю её.

     – Я рада, что тебе нравится.

     Мы легли рядом, потягиваясь и нежась в тёплой постели. Я наслаждалась ощущением тепла, почти горячего. Миона задумчиво водила по моему плечу пальчиком.

     – О чём задумалась, сестрёнка?

     – Да так. Думаю, куда нам сходить тут.

     – Говорят, тут есть квартал красных фонарей. А там – настоящие ночные бабочки, которых можно снять… Сириус с Гарри туда вчера вечером направились, так что сейчас только наверное заснули.

     – Ты их переоцениваешь, – хихикнула Миона, ткнувшись мне в плечо и покраснев от смущения.

     – Как бы не так. Сири перед поездкой взял из хранилища зелья для потенции, так что они с Гарри могут всю ночь местных дамочек шпилить. Думаю, кто-то из них сейчас либо на восьмом небе от блаженства, либо наоборот, жалеют, что согласились, и будут ходить моряцкой походкой.

     – Брось, – Миона шлёпнула меня по плечу.

     – Я тоже думала сходить к ним этим вечером. М?

     – Извращенка ты.

     – Ну… Как посмотреть. Если бы мы были постарше, я бы предложила тебе обеим перевернуться в парней, и снять девочку на всю ночь. А может даже двух.

     Миона округлила глаза:

     – Парней?

     – Ну а что такое? К тому же квартал красных фонарей – это мировая столица секс-шопов. А там всякие вещички есть. Латексные, кожаные, и прочее…

     Миона густо покраснела.

     – Да ладно, я всего то купила один раз пару игрушек, – у неё аж уши горели.

     – Пойдём туда, солнышко, пусть мы не все игрушки попробуем на себе, но разве тебе не интересно? Я хочу купить тебе облегающий латексный костюмчик…

     – Тогда уж и тебе тоже. Иначе это нечестно, – надулась Миона, – латекс – это пошло!

     – Ой, вот этого я никогда не пойму. Костюм, полностью скрывающий тело – это пошлость. Хм… Пусть даже облегающий, спортивные леггинсы точно так же облегают.

     Миона задумалась.

     – Да я не знаю, но почему-то несмотря на всё, латекс – это пошло. Потому что он связан с сексуальными играми, наверное?

     – Хм… Надо попробовать.

     Миона встала, перешагнула через меня и спрыгнула с кровати. Мы были в гостиничном номере, в Амстердаме. Номер не слишком большой, но уютный. Миончик залезла в сумку и вытащив бельё, начала одеваться. Я перекатилась по кровати и остановила её руки, когда она уже надевала чулки.

     – Позволь мне.

     – Хорошо. Извращенка, – Миона встала прямо попкой перед моим лицом и позволила одеть её. Трусики, чулочки… Она слегка наклонилась вперёд, выставив попку. Розовая такая, идеально упругая и округлая, не дотронуться до неё просто невозможно. Это пытка – терпеть и не положить руки на её округлости, не провести пальчиком между ними снизу, по ложбинке между ног… Миона просто наслаждалась процессом. И кто из нас большая извращенка?

     Итак, столица грехов – наркомании, проституции и прочего – Амстердам! А ещё – один из крупнейших волшебных кварталов во всей Европе. Амстердам, Париж и Рим, а вот косая аллея плелась где-то в хвосте этого списка и была едва ли не одной из самых худших во всей Евпропе волшебных улиц. Да и население у островов небольшое, волшебники в англии отсюда казались какими-то… Ну, знаете, похожими на чопорных английских сэров с палочками. Зато тут, в Амстердаме, совершенно иначе ощущается весь волшебный мир – здесь нет скучных старых викторианских стилей, мантий, остроконечных шляп и прочих атрибутов английского волшебника, здесь всё… удивительно и в то же время – более свободно. Да, гораздо более свободно. Мы, англичане – помешанные на законе и порядке консерваторы, у нас регламентировано всё, вплоть до размера ручек на волшебных котлах. Скучный народ, не умеющий развлекаться. Зато тут…

     На моё лицо выползла блаженная улыбка в предвкушении похода по магазинам и волшебному кварталу. Я не заметила, как прижалась к упругой попке Мионы и поглаживала её, словно подушечку, уйдя в свои мысли. Миона млела от поглаживаний, но никак не мешала мне думать, предоставив свою округлую попку в мои нежные ручки. Я шлёпнула по ней, выводя её из блаженной задумчивости.

     – Всё, сестрёнка, пошли! Нас ждут великие дела!

     Примечание к части

     _____ _ ______________ _ ______________ _ __________

     **Я надеюсь, вам понравилось? Понимаю, в этой главе не так много причин считать её динамичной, но что поделать - не всё коту масленница, нужно иногда и просто иметь главы, без диких скачек по сюжету и веселью. Будут, будут интересности.**

     **И да, народ, спасибо всем, кто помогает автору ждуном, лайком, и конечно ОТЗЫВОМ.**

     **А материально можно помочь тут:**

     **Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249**

     https://yoomoney.ru/to/410014117795315

     Киви: +7 9660677054

     **Что поделать - автору нужно жить. А денег уже... совершенно кончаются, мель близко. Сегодня жизнь дорогая - раз в магазин сходил - минимум полкосаря выложил, чтобы хоть что-то покушать. Помню 2007 год, когда за 500-800р мы с батей ходили в магаз и длинную ленту всю продуктами выкладывали, в четыре сумки несли. Эх... Было время!**

     Примечание к части

     **ДРАТУТИ**

     **И вот, несмотря на всё, я пишу проду. Почему несмотря? Потому что из 2.5-3к читателей не больше 1.5к осталось. И этот резкий спад как раз произошёл за день, ЕГЭ, экзамены, у многих вообще летний отдых и прочее, людям не до фанфиков. И это... удручает автора.**

     **Тем не менее, обычно просмотры показывают интерес к фанфику. Но в данный момент такое количество отзывов, что я через них вижу - тем, кто остался - фанфик очень интересен. И это, только это, меня мотивирует. ОТЗЫВЫ. Живой, настоящий отклик. Автор думает так - если посмотрел и закрыл, ничего не написав - значит и не нужна прода, значит - читатель относится так - ок, почитаю, но отзыва ты не заслуживаешь.**

     **Поэтому - пишите отзывы к фанфикам. Пишите, и будет вам счастье и проды! Авторы без ума от каждого вашего отзыва -- и ни один из них не теряется и не просматривается по диагонали. Автор читает каждый отзыв. И лайкает, если вы не заметили - значит прочитал.**

     >Ах, да, в копилку предупреждений - в главе снова есть клубничка, и описывается лето, которое в каноне вообще никак не описано. Много клубнички, разной клубнички. Но не только она одна...

     – Ох, как здесь красиво, – Миона зашла в большие ворота, осматриваясь по сторонам. Гарри и Сири шли рядом, вертя головами.

     Волшебная улочка Амстердама была похожа на другие старинные улицы – это не узкая пешеходная улица, наоборот – тут можно было проехать, хотя мы пошли пешком, оставив мотоцикл снаружи. Миона глядела по сторонам, как будто вообще впервые увидела волшебный мир, что уж говорить про Гарри. В Англии волшебный мир предстаёт нам узкой, извилистой улочкой, с криво-косыми домами, вывесками, настойчивыми торгашами, а здесь… Стройные и ровные дома, вывески не раздражают, волшебников полно. Вывески не висят как средневековые – они написаны светящимися и сияющими красками на витринах магазинов, за стеклом которых лежали самые разные товары. Совершенно другое ощущение – никакой сказки тупоумных волшебников – здесь витал дух волшебства в стиле северных стран.

     – Зайдём? – спросила Миона.

     – Сюда?

     – Конечно. Гарри, Сириус?

     Они переглянулись. Сириус вздохнул так, как будто ему на плечи свалился камень.

     – Ох, ладно…

     Миона чуть ли не вприпрыжку побежала в большой, роскошный магазин с одеждой. Я спокойно пошла следом, ну и Поттер с Сири сопровождали нас. В Англии на косой аллее есть магазин мадам малкин, и ещё парочка, но нельзя сказать, чтобы они были так уж хороши и интересны – здесь же магазин занимал огромную площадь внутри. Резкий контраст с Англией – у нас это помещение в духе девятнадцатого века – а тут – роскошное, но более-менее современное, с высокими потолками, стойки и вешалки с одеждой, и никакого дерева! Яркое освещение светляками под потолком, почти как в магловском магазине, только с уклоном в волшебный стиль.

     Миона тут же залезла в платья. Гарри и Сириус, делая вид, что им тоже интересно, пошли смотреть костюмы. И я… тоже…

     Обратно мы вышли только спустя час, Гермиона была довольна, а вот Гарри и Сири – жутко нет. Хотя я тоже повинуясь воле Миончика, купила такую же, как у неё, одежду – ей очень понравилось несколько костюмов. Плюс я неплохо закупилась одеждой – моя прежняя уже мне немного мала, много занимались как-никак. Жилетка женская, классическая, сорочки, брюки, кроссовки, джинсы, всего понемногу. В конце концов, я предоставила Мионе одевать меня. Она и отдыхала душой, в итоге я оказалась одета в какую-то белую халабуду с голыми плечами, которая крепилась лёгкими чарами к груди, что и не давало ей спадать, закрывала эта халабуда только грудь и чуть-чуть ниже, до пупка. И в бесстыже короткие шортики, из под которых попка виднелась. Миона похоже оторвалась по-полной, зная, что пристыжаться я не буду. В конце концов, я в этой «одежде» и осталась, вызывая невольные взгляды со стороны всех мужчин.

     Забавный факт – многие девушки в гимнастических залах любят, когда на них смотрят мужики. То есть – пройдись по всяким таким местам, где девушки в облегающей одежде крутятся, качают попы и в почти незаметных шортиках, похожих на трусики, крутят задницами – и почти все они не то что не стесняются, но наоборот, им нравится, особенно когда на них пялятся. Потому что настоящая тренировочная одежда – это что-то типа нашего – глухой топ сверху, не только фиксирующий, но и скрывающий грудь, глухие шорты, через которые ничего не видно, даже если постараться изогнуться, и никакой эротики. А все эти облегающие леггинсы, шорты «смотри какая у меня попа», топы «глянь на мои сиськи», и так далее – это лёгкая форма эксгибиционизма. И ей подвержены очень многие. Пусть они и это не признают и считают, что им просто приятно, когда на них смотрят с вожделением.

     Вскоре мы увидели магазин волшебных палочек. Сириус подумал и ткнул пальцем:

     – Ребят, пошли.

     – У меня уже есть палочка, – ответил ему Гарри.

     – Вторая никогда не помешает. К тому же у нас в англии министерство контролирует продажу палочек.

     – А здесь нет?

     – Нет, – Сири пожал плечами, – зайдём.

     По сравнению с чудесатым магазинчиком Олливандера, тут был просто рай. Представьте себе – палочки тысячами установлены в специальные отверстия в стеллажах, наружу торчат только их рукояти, никаких коробочек. Продавец – молодой местный парень, вместе с ним красивая милая круглолицая девушка. Она ткнула кулаком парня, который засмотрелся на мою внешность. Ну да, выглядит так, словно эта лёгкая полоска ткани вот-вот спадёт, обнажив грудь. Очень… волнующе. Сириус на немецком что-то им пролаял, получил в ответ отмашку и пошёл смотреть на палочки. Гарри за ним, ну и мы, куда ж мы денемся. Я прямо чувствовала мысли парня-продавца, который смотрел на мою попку. Ну, Миона, ну подобрала мне шортики!

     Стеллажи стояли от уровня чуть выше пола до почти потолка. Гарри и Сириус брались за рукояти, получая отклик, и подбирали наиболее подходящие. Миона тоже провела рукой по рукоятям.

     Подбор палочки – процесс индивидуальный, но всё же, не так сложен – мы брались за рукояти и получая отклик, примерно оценивали сродство с палочкой. Это было гораздо быстрее и эффективнее метода Олливандера – вытаскивать гору или вообще наугад. Я так понимаю, что мама и папа где-то в таком магазинчике как раз и купили себе палочки, не зарегистрированные в министерстве англии. Стеллажи были подписаны по дереву и начинке – первым нашёл хорошо подходящую ему палочку Сириус. Это была чёрного дерева красивая палочка, не такая, как делает Олливандер. Более строгая – тут вообще не было такого… разнообразия. Почти все рукояти были похожи друг на друга, с некоторыми, небольшими, нюансами. Рукоять недлинная, обмотанная кожаными полосами, и не круглая, как у английских палочек, а овальная, чем похожа на рукоять ножа. На задней части палочки всегда была петелька с металлическим кольцом, через которую палочку можно повесить куда-нибудь, или просто ремешком привязать к руке или поясу – если так сделать, хотела бы я посмотреть на действие обезоруживающих чар…

     Миончик потянулась, но не достала до верхнего ряда палочек. И посмотрела на меня вопросительно. Я с улыбкой подошла и присела рядом, просунула голову между ног Мионы, и встала, легко поднимая её на плечах. Миона захихикала.

     Палочка, которую она присмотрела, ей подошла, она вытащила её из витрины. Это была палочка из чёрного дерева. Тоже весьма стандартного вида.

     – Ой, спасибо, – она погладила меня по голове, сунула покупку себе в декольте и оттолкнувшись руками от моих плеч, легко соскочила.

     Когда я нашла свою палочку, Продавец, смотрящий за нами, чуть ли не пустил носом кровь – я взяла палочку из самого низа, но не присела на корточки, а просто нагнулась, шорты крепко натянулись на попке, оголив её наполовину, и неприятно врезались в киску, обтянув её. Но практически горящее возбуждение и смущение от молодого продавца заставили меня стерпеть очень неприятное ощущение грубого проникновения в чувствительное место грубой ткани. Гарри и Сири смущённо отвернулись, а Миона недовольно посмотрев на меня, шлёпнула меня по попе:

     – Хватит, присядь нормально!

     Я поднялась, потерев шлёпнутое место:

     – Мион, не при всех же, – смущённо стрельнула в неё глазками. Её лицо тут же запылало, Миона смущённо отвернулась, я подала палочку продавцу, который, казалось, сейчас слюни пустит, – сколько с нас?

     Пришлось помахать рукой перед его лицом, прежде чем он ответил…

     Мы тут же попробовали палочки – чары надзора тут не действовали… Миона недовольно на меня смотрела, хмурясь.

     – Что такое? – я подала ей руку. Она взялась за неё, немного подумав.

     – Зачем ты так ведёшь себя?

     – Ммм?

     – Зачем ты намеренно заставляешь людей смущаться?

     – Знаешь, мне просто весело это делать.

     – И тебе ни капли не стыдно? Это же…

     Я покачала головой:

     – Я не думаю как девушка. Вообще. Для девушки это очень… чувствительная тема. Хотя многие всё же любят, когда на них смотрят. Многие, едва ли не все – иначе зачем так стараться выглядеть красиво и сексуально?

     – Но всё же приличия должны быть.

     – Приличия – понятие растяжимое. Если он пускает слюни и не отвернулся – это он неприличен или я?

     – Ты.

     – Спорно. И вообще, в этом наше различие. Ты девушка, ты думаешь, как девушка… стесняешься как девушка, и это правильно. Именно это я и люблю в тебе, – я обняла её за талию, чуть прижав к себе, – но я то нет. Когда мальчик пускает на меня слюни – мне это… безразлично. Я ничего к нему не чувствую, вообще ничего. Ему нравится моё тело? Пусть насмотрится от души, я даже в подсознании не допускаю мыслишки, что когда-нибудь стану гомосеком и позволю парню войти в себя. Ты же не стеснялась, когда на тебя смотрели рыбки?

     Миона недовольно засопела.

     – Плюс меня веселит то, как они на меня смотрят.

     – Кажется, я поняла. Но держи себя в рамках приличий, я не хочу, чтобы про тебя поползли слухи как о извращенке.

     – Не беспокойся. Если кто-то начнёт распускать такие слухи – то ему будет очень больно. Или вообще как с Ноттом, пожалеет.

     – Эй, девочки, о чём шепчетесь? – Сириус вдруг образовался рядом, – смотрите, там кажется книжный магазин.

     – Мы на местном языке не говорим, – развела руками Миона, – так что толку с него…

     – Ах, как жаль, – Сири вздохнул, – тогда вон там, кажется, я вижу магазин волшебных вещиц.

     * * * * * *

     Бывает такое, что мысли крутятся совсем не такие, какие должны быть в данный момент. Миончик сидела рядом со мной и смущалась, Сири и Гарри просто пускали слюни. Сириус предложил Гарри пойти в стрип-клуб. Ну, где полуголые девушки танцуют с шестом. Мы с Мионой увязались за ними – здесь стрип-клубы были совмещены с борделями. Сири и Гарри во все глаза глазели на мулатку, которая была одета в одни только исчезающе маленькие трусики и с голыми сиськами, танцевала перед парнями, и даже перед нами. В клубе было темно, пахло похотью, причём – мужской, что совершенно меня не радовало.

     Я думала об артефактах и зачарованных вещицах, которые тут продавались в магазине волшебных вещиц – ассортимент намного шире, чем в Англии, и не такой… традиционный. Тут было почти всё, но в основном это лёгкие чары, не слишком сложные. Хотя и встречались настоящие артефакты, весьма полезные, кстати. Вот над их структурой я и думала, задумчиво вполглаза глядя на девушку, которая тут извивалась, приседала, и делала все прочие вещи. Мулатка как-то позабыла про нас с Миончиком, и помешала мне мысленно рассчитывать подходящие параметры накопителя для вечной фляги – ёмкости с расширенным пространством, в которую можно налить наверное всё чёрное озеро Хогвартса, если не больше. Я отвлеклась на сиськи, которые почти ткнулись мне в лицо.

     – Хватит. Не слишком сексуально, и слабовато, – остановила я её, подвинув сиську от себя в сторону Сири, – вон, мальчиков обхаживай.

     Она худо-бедно понимала английский и несколько обиженно посмотрела на меня:

     – Вам не нравится?

     – Не в обиду будет сказано, но стараний мало, – несколько раздражённо ответила я.

     – Мне позвать другую девушку? Или может быть вы хотите парня?

     – Вот только не это, – возмутилась я, – цыпа, возьми вот это, – я засунула пару купюр ей под резинку трусов, – и слезай, садись сюда, и смотри. Покажу один раз.

     Я стащила её. Она… раздражала. Нет, спору нет, сиськи есть, но чтобы быть сексуальной – мало иметь сиськи и письки, нужно нечто большее. Как мужчина я понимал это лучше, чем кто-либо. Или моя особая способность и тут мне удружала, но я тонко чувствовал девушек и их желания, а чтобы понравиться девушке – мало иметь промежность…

     – Эй, Трисс, ты чего, – спросил Гарри.

     – Поттер, – я улыбнулась, – Девушка очень старалась, – я посадила её на диван между Поттером и Сириусом, погладив по голове, – Просто меня это не возбуждает. Давай я покажу как надо…

     Чтобы мой халабуда спала с плеч, понадобилось лёгкое магическое усилие, я расстегнула шортики и стянув их, переступила и схватилась за шест. Тренировки на гибкость, пластику и силу – не прошли даром. Откуда у меня умение танцевать стриптиз? Наверное, не знаю, но я точно чувствую шестым чувством, как это делать так, чтобы девушкам понравилось. Прямо как демон-инкуб, который может всё, чтобы удовлетворить девушку. Я ловко описала круг вокруг шеста, снимая при этом бюстгалтер, который кинула Мионе, и начала танцевать…

     Сказать, что это приятно – чувствовать отклик от Миончика и даже этой молодой танцовщицы – значит ничего не сказать. Я просто чувствовала от них возбуждение и смущение, про Поттера и Сириуса ничего не скажу – сидели, широко раскрыв глаза. Я исполнила несколько придуманных на ходу финтов вокруг шеста, изгибаясь очень пластично и так, чтобы это выглядело сексуально. Невольно, наверное, отпустила контроль над ментальным давлением вокруг себя, и несколько минут наслаждалась, перетекая словно вода из одной позы в другую, держась на шесте ногами и не грубо расставляя ноги перед зрителями, а представляя на суд всё, и мускулистое тело, пресс, плечи, грудь, попку, ножки, аккуратно встала на пальцы рук, изогнувшись и перетекла в новую позу, не в такую, как у этих… танцовщиц – ножки расставить, задницу выставить, типа раком – наоборот, я наслаждалась гибкостью собственного тела и чувствуя желание и поверхностные мысли девушек, ловко играла своим телом с их вожделением.

     Танец занял всего несколько минут, но мне было очень приятно, это эротика переходящая в нечто пошлое, но не выходящее за грань эротики, при этом не грубо-возбуждающей, а… как будто мои ласки, только я ласкала не руками тело, а взгляд и мысли своих зрительниц. Седьмое, инкубское чувство, к которому я прислушалась, подсказывало, как надо двигаться, я встала на руки, обхватив шест ногами и поднялась на них, схватилась за шест руками и обвившись вокруг, словно змея скользнула вниз, держась согнутой ногой за шест и изогнувшись, подобно волне, чтобы в самый последний момент перетекающие друг в друга линии тела открыли чувственную, красивую грудь. Мне кажется, Миона уже была не то что возбуждена – руки в штанах, она прикрылась моей одеждой и самым наглым образом щекотала себя. Мулатка-танцовщица делала это совершенно не стесняясь и смотря на меня таким взглядом, как будто хотела облизать всю.

     Я соскользнула со стола красивым, грациозным движением, и села на диван, на коленки мулатки-танцовщицы, моя грудь не задерживалась у её лица, я плавно двинула ею по её торсу и груди, скользнув руками по плечам и так томно и страстно глядя в её глаза, что она через мгновение испытала оргазм, закусив губу, она выгнулась и застонала… и вскоре расслабилась…

     – Что это быть? – спросила она с тяжёлым акцентом.

     – Танец, – шепнула я ей, – учись, когда-нибудь ты тоже так сможешь.

     Я взяла своё бельё, накинула бюстгалтер и ту халабуду, что купила мне Миона. Миончик сразу же убрала руку из своих штанов, смущённо улыбаясь мне.

     – Ну ты дала!

     – И не говори, – я села рядом с ней, взяла руку в свою, и лизнула между пальчиками, – как думаешь, возможна ли трансгрессия работающего артефакта четвёртого порядка, имеющего защиту от магического вмешательства?

     – Что? – Миона затуманным взглядом смотрела на меня. Я повторила вопрос.

     – Ты о чём вообще? – не поняла она.

     – Да так. Сижу тут и думаю, как работает та штука, которую местные используют для безопасности при аппарации и думаю – а как оно вообще работает, и каким образом им удалось решить проблему дематериализации, если при этом нарушаются рунные контуры?

     Взгляд Мионы приобрёл осмысленность.

     Мулатка убежала от нас, не знаю, куда и зачем. Сири и Гарри всё ещё сидели в глубоком шоке. Сири ткнул меня пальцем в плечо.

     – Эй, племяшка. Это что сейчас было?

     – Вот, Сири, ты же в чарах шаришь? Как может работать артефакт во время аппарации? До и после, и во время, что самое главное.

     – Если у него разорванная цепочка рун и чары поддерживают работу в момент аппарации, – ответил он на автомате, – не об этом! Что ты вытворила только что? Между прочим…

     – Ой, да не бери в голову. Эта чёрненькая совсем танцевать не умела, вот я её и проучила. Или тебя моя грудь так перевозбудила?

     Сири отвернулся:

     – Грудь это грудь, и вообще, не делай так больше. Ты знаешь, как это странно? Уже то, что мы все сюда пошли – для волшебников немыслимая пошлость.

     – Для английских волшебников, – наставительно подняла я палец, – и вообще, Сири, ты знаешь, где мама с папой обитают? Я их целый день не видела.

     – Да так, – Сири пожал плечами, – не знаю. Они скорее всего изменили внешность и гуляют где-нибудь.

     * * * * *

     На самом деле лето – очень короткое. Всего то три месяца каникул – как тут всласть насытиться? Казалось, только-только мы выехали на маленьком пони из Хогвартса, а уже Июль начался. Июнь стал месяцем двояким – мы с Мионой сдавали на права, Гарри и Сириус катались на мотоциклах, потом – в середине, мы выехали из Англии, в Амстердам, а там в тур по европе. Было… забавно, но ничего такого экстраординарного. Никто из нас не вытворял что-то необычное – мы просто… отдыхали, развлекались, и смотрели во все глаза на другие страны. Гарри поделился со мной, что раньше ему вообще в голову не приходило, что в мире много волшебников, и в других странах тоже полным-полно своих магов, министерств, законов, и особенностей. Поттер вообще взрослел на глазах. Я имею в виду не ухаживания за девушками, а его взросление как волшебника и просто парня – мне даже показалось, что Дамблдор, окружив Поттера уизлями, заперев в доме Дурслей, замедлил его нормальное развитие – и Гарри до сих пор не задумывался о многих обычных для волшебника вещах. Его мало волновал собственный внешний вид, навыки, он не думал даже полечить зрение, не имел особых увлечений. Дурсли занимали в его жизни слишком много места, всё, кроме Дамблдора и Хогвартса. И Уизли.

     Миона лежала смущённо прикрывшись полотенцем, я нагло убрала его, вызвав смущённые вскрики.

     Пятое Июля, мы во Франции, на лазурном берегу. Шикарное место, пляж, мы снова загорали. Процесс загорания вроде бы очень обычен, лежи себе на солнышке и жди, пока кожа потемнеет. Я лично просто думала над странным артефактом, который нашла в Амстердаме.

     – Эй, – Гермиона тут же покраснела, – Дай прикрыться.

     – Это нудистский пляж. Тем более – только для девочек, от кого ты прикрываться будешь?

     – Ну и что, я всё равно может быть стесняюсь… – Миона потупилась.

     – Расслабься, – улыбнулась я, – Расслабься и успокойся.

     Женский нудистский пляж – место, куда мне открыта дорога. Здесь, правда, встречались такие бабы, что оскорбляли мой взор, но в большинстве своём, всё же тут были просто голые и симпатичные девушки, большинство просто топлесс, многие вообще без одежды. Миона стеснялась. Если бюстгалтер при всех она ещё могла снять, то трусики – нет. Я перекатилась к ней и убрала её руки, которыми она прикрывалась.

     – Хватит. Стесняться. Здесь все голые.

     – Трисс… – Миона покраснела, – нас не так поймут.

     Ах, да, я зависла над ней.

     – Да брось, всё в порядке. Перевернись на живот, пусть твоя очаровательная попка загорит тоже.

     – Трисс! – Миона полыхнула смущением.

     – И всё остальное тоже. Ради меня, – попросила я.

     – Ты предлагаешь выставить всем свою…

     – Хватит уже стесняться, здесь парней нет.

     Миона перевернулась и уткнувшись лицом в полотенце, подставила свою очаровательную спинку и попку, и киску, солнечным лучам. Она выглядела… Очень эротично. Тело упругое, разгорячённое на солнце, крепкое, но не твёрдое, стройная спина, переходящая в идеально округлую попку, стройные ножки… Я полезла в сумку, достала оттуда небольшой цилиндрик, и повернув его, включила. Это был… секретатор. Как его называли по английски, грубая калька с нидерландского, маленький артефакт, который создаёт вокруг волшебника зону защиты от подглядывания и подслушивания, и маглоотталкивания. Волшебники просто не смогут увидеть, что находится под куполом секретности, а маглы и вовсе просто проигнорируют это место. Пока Гермиона сопела, я продолжила доставать из сумки вещи. Это был термос, и ещё кое-какие… предметы, купленные в Амстердаме, в квартале красных фонарей. Ещё раз полюбовавшись стройной и гладкой спиной сестрёнки, попкой, я достала из термоса мороженое. Пломбир с шоколадом, и обступив её ноги, чтобы не вертелась, коснулась мороженкой её разгорячённой на солнце спины. Миона ойкнула.

     – Трисс, что ты делаешь? Остановись, хи, – Она завертелась.

     – Тебе не нравится?

     – Не при всех же!

     – А почему бы и нет? – я снова провела мороженкой от её плеч по спине, заставив Миону уткнуться лицом в полотенце и резко, прерывисто задышать. Обвела кончиком пломбира её округлую попку, мороженое на теле сестрёнки таяло, капли кремового цвета текли по её телу, подчёркивая изгибы тела… Когда я провела по второй ягодице, Миона захихикала, а когда мороженкой чиркнула между ног, по её разгорячённой на солнце киске, Миона вовсе слегка застонала, издавая вовне целый ураган смущения и стыда. Ощущения, должно быть, специфические. Я провела по своей груди мороженкой, чтобы проверить. И правда, такие резкие перепады температур делают тело более… чувствительным.

     Наклонившись к ней, я лизнула её спину, проведя языком по сладкой дорожке, оставшейся от мороженого. Миона прикусила палец, закрыла глаза и наслаждалась. Язык щекотнул её спину от копчика до шеи, и вниз, плавно, но страстно и упорно. Миона тяжело дышала, держа себя в руках, чтобы не издать звука. Она оглядывалась, но никто нас не замечал – люди были заняты своими делами. Женщины, девушки, девочки, и совсем уж сопливые дети, загорали, отдыхали, играли, бегали по пояжу, купались в море, и не обращали на нас никакого внимания. Сладкое тело Мионы меня возбудило, я начала ласкать её талию пальцами, опускаясь языком всё ниже и ниже, и наконец, дошла до попки.

     – Трисс… – Она тяжело дышала, – остановись. Здесь люди.

     Могла бы хоть что-то сделать, чтобы остановить меня. А так… чисто из смущения говорит. Не в силах отказать мне.

     – Капелька магии и нас не заметят.

     – Трисс, – Миона улыбнулась, – а вдруг всё же…

     – Не вдруг.

     Я разминала её спину и попку, бёдра, своими руками, аккуратно лаская эрогенные зоны. Кукольно-прекрасное тело сестрёнки с трёхдневным загаром, выглядело так… вкусно. Сладко. Хотелось её просто до жути – водя пальцами по этим прекрасным изгибам, горячему телу, вызывая от касаний вздохи и подрагивания, я наслаждалась ласками не меньше, чем Миона. Мне это нравилось.

     – Миончик, ты помнишь наши покупки в Амстердаме?

     – О нет, только не это. Только не здесь!

     – Почему же нет? – я положила руки на её попу и крепко сжала и разжала…

     Миона не ответила. Вообще, мы много чего купили, сейчас я достала бусины. Это такие розовые шарики, скреплённые верёвочкой, и с кольцом на конце. Всего шариков было десять, и вместе они довольно длинные, если подумать. Миона заворочалась, я положила руку на её попку, применяя ещё и лёгкое заклинание из колдомедицины, чтобы не занести какую заразу – полное очищение. Слегка загорелая попка мионы была очаровательна, сестрёнка посмотрела назад и охнула:

     – Ты собираешься…

     – Ага.

     – Ой.

     Я положила щёку на её попку и развела булочки. Попка ну очень милая, а дырочка розовая, нежная. Шарики, первые, небольшие, дальше больше. Миона охнула, когда я только коснулась шариком её розовой звёздочки попки, и надавила. Шарик медленно начал погружаться, раздвигая попу сестрёнки, Миона шумно выдыхала, уткнувшись в полотенце лицом… И пройдя половину пути, он вместе с пальчиком, которым я его толкала, провалился внутрь, а Миона сжала зубами полотенце, её попка мелко подрагивала, сокращаясь.

     – Первый прошёл.

     – Ну и ну.

     – Второй пошёл…

     Миона зажмурилась. Второй шарик так же вошёл, неспешно, третий, четвёртый, пятый… Десятый. Миона всё громче дышала, с каждым новым шариком, и наконец, снаружи осталось только розовое пластиковое колечко, чтобы это всё можно было вынуть. В инструкции я прочитала, что если не резко вытащить её в момент оргазма, то это даст незабываемые ощущения.

     – Ну как?

     – Знаешь… Миона поводила попкой, – ощущается внутри. Приятно так, не тяжело. Но не сказать чтобы прямо как вибратор.

     – О, они должны сделать своё дело в момент когда их достают. А пока – полежи так.

     Я достала ещё одну игрушку – массажёр. Это такой внешний вибратор, полукруглая головка на пластиковом корпусе, сильно вибрирует, в разных режимах. Головка силиконовая, белая, штука похожа на какой-то женский прибор, типа всяких там депиляторов, плоек, и прочих штучек. Включила, он зажужжал, вибрируя в руках.

     – Оу, – Миона улыбнулась.

     – Учусь использовать технику.

     Я провела вибратором по её спинке, попке. В режиме крупных вибраций он так забавно и эротично колыхал попку сестрёнки, упругая, но не мягкая, она дарила мне много чисто визуального удовольствия. Ну а розовое колечко между полупопиями, и сама мысль о шариках внутри, слегка возбуждали. Я провела по попке и прикоснулась к её киске. Миона вздрогнула.

     – Оу… ооооу, – она стиснула полотенце в кулаках.

     – Что, прямо вау?

     – Необычно.

     Я попробовала с собой. Приложила эту штуку к киске и включила. Поначалу вибрации просто приятные, но потом… это очень приятно, постоянное такое удовольствие… Вернула сестрёнке, ткнув её игрушкой. Миона двигала бёдрами, тяжелее дышала. Я ласкала её спинку, талию, скользя пальцами по упругим мышцам и горячей коже, по мягкой попке и с боков, где начинается грудь – чувствительное местечко. Миона сдерживала себя как могла, чтобы не стонать, сжала зубами полотенце и шумно втягивала воздух носом, извиваясь под моими пальцами. Вибрации от игрушки спереди и шарики в попе, её похоже проняли, плюс я со своими ласками, Миона недолго терпела – на этот раз оргазм пришёл довольно быстро – пять-семь минут таких ласк и она, скользнув рукой вниз, прижала вибратор к своей киске и не выдержала, громко застонав, оргазм оказался очень, очень сильным. Сыграло свою роль всё – стеснение, что нас видят, попка, мои ласки, новые ощущения от вибратора, Миона никогда так не кончала – в меня просто ударила волна энергии её удовольствия, и образно говоря, смыло. Миона выгнулась, встав на колени, и закричала, стараясь давить громкость, но оргазм оказался слишком сильный. Я схватилась за кольцо между её булочек, и потянула. С натяжением, вышел первый шарик, выскользнув наружу, второй, третий, четвёртый… каждый из них раздвигал её дырочку и она схлопывалась вновь. Сестрёнка зарычала утробно, закатила глаза и аж слюна брызнула, а из киски брызнула смазка… или ещё какая жидкость, я доставала и доставала шарики, держа её от падения за грудь, пока игрушка не вышла из её попки окончательно. Миона открыла рот, запрокинув голову, закатила глаза и её слегка трясло, мыслей не было – только огромная волна удовольствия от оргазма… Её колбасило так секунд сорок, не меньше, Пока она наконец не повалилась на меня… тяжело и хрипло дыша…

     – Вот это да… я тоже так хочу, – завистливо сказала я.

     Миона не ответила – она с закрытыми глазами лежала на моей груди, и тяжело дышала, отходя от оргазма… Я всякое помню, но чтобы такое количество энергии… мне надолго хватит… Отстранив от себя сестрёнку, я положила её на полотенце. Она не сопротивлялась, легла и глупо улыбалась, прикрыв глаза. От неё в ментальном плане шли волны удовольствия, и магия, которую я так люблю…

     Похоже, такого оргазма хватит надолго. Оглядевшись по сторонам, я убедилась, что нас никто не слышал и не видел – люди занимались своими делами. В основном – просто загорали, две каких-то бабы лет тридцати, с слегка обвислыми животами и целым дендрарием между ног, шли по пляжу и кого-то искали. Зато со мной рядом лежала Миона, чей крик удовольствия так громко ударил по моим ушам. Совершенная во всём, любимая сестрёнка…

     Я сильно завелась и не могла просто лечь и отдыхать – легла, приставила эту штучку к своей киске, и включила. Она мелко и крупно вибрировала, это было похоже на обычную мастурбацию, только не руками, а вибромассажёром. И ощущения гораздо сильнее, я закрыв глаза, наслаждалась ими – тем, как эта магловская штука умеет вибрировать… Через несколько минут я кончила сама, прижавшись в этот момент к Мионе. Она… Ей нравилось, когда мы касались друг друга в момент оргазма. Её это заводило.

     Вот так легли обе рядом, блаженно улыбаясь и обнимая друг друга.

     – Трисс.

     – А?

     – Мы всё же чёртовы нимфоманки.

     – Не, Мион, нимфоманка не может сдержаться. А мы не хотим.

     – И то верно, – вздохнула сестрёнка, – это было… сильно. Вот что, давай пойдём на нормальный пляж и без всех этих игр?

     – Оу, ты насытилась и хочешь отдохнуть?

     – Вроде того. Достаточно на сегодня загорели. Кстати, а где все?

     – Батя ушёл в казино, просаживать деньги. Мама там же. Они сказали их не ждать до завтра, Сири и наш шрамолобый друг – я уверена, кадрят девочек в разных культурных заведениях для лиц с не особо строгой моралью. Здесь куда больше мест, где можно отдохнуть, чем в Англии.

     – Скоро мы вернёмся домой?

     – В середине Июля. То есть через пару недель.

     – Угум. Слушай, а есть отдельные пляжи для волшебников?

     – Неа. Волшебники предпочитают или в одиночку, или магловские их вполне устраивают.

     – Странно. Но ладно. Я правда уже как-то морально устала от отдыха. Это шумно, красиво, тепло и уютно, но… хочется посидеть дома с книжкой, или погулять с тобой где-нибудь.

     – Париж – очень гуляльный город. Пару дней здесь ещё насладимся солнышком – и в Париж.

     – Родители и я раньше несколько раз ездили в Париж, мы там более-менее знакомы со всем. Да, красивый город.

     – Значит ты меня и проведёшь. Кстати, это вон там не Поттер?

     – Где? – миона резко прикрылась руками.

     – Да вон же.

     – Хм… И правда он. Что он делает на Женском нудистском пляже?

     – Наверное думал, что здесь цветник. Хотя есть такие сорняки, один раз увидит – полгода стоять не будет.

     – И то верно, – вздохнула Миона.

     Поттер конечно поменял пол, но оставил общие черты внешности, только волосы сделал чуть подлиннее. И искал нас, похоже. Я убрала свой гаджет и помахала ему рукой.

     – Трисс, что ты делаешь? – зашипела Гермиона.

     – Ну а что? Или ты стесняешься его? Он нас видел во всех деталях уже.

     – Всё равно как-то стыдно немного, – Миона прикрылась руками ещё пуще прежнего.

     Гарри заметил нас и потопал в нашу сторону.

     – Привет, девочки!

     Голос у него тоже похож, только теперь женский.

     – Привет, Поттер. Давно не виделись. Мион, хватит прикрываться, чего там Гарри не видел?

     Я убрала её руки, заставив полыхнуть смущением.

     – Эм… – Гарри смущённо отвернулся, – извините, что так внезапно.

     – Да ничего. Ложись, если хочешь, рядом со мной, я подвинусь.

     – Нет, нет, – Гарри помотал головой, – я собственно вас искал.

     – А что, Сири уже не с тобой?

     – Нет, ушёл вместе с вашими играть в казино, а меня туда не взял. Да мне, собственно, и не интересны азартные игры, вот я и пошёл вас искать.

     – Знаешь, Поттер, а из тебя очень даже симпатичная девочка вышла, – я оценила фигурку, грудь, ножки, – Ложись.

     Миона пылала смущением.

     – Эм… Я не думал, что вы здесь безо всего, извини, Мион.

     – Ничего, – она потупилась, стараясь не смотреть на него, – и как я тебе?

     – Честно? Точно так же, как Трисс. У вас обеих просто идеально красивые тела. Только ты, Трисс, так бесстыже к своему телу относишься, что это прямо вот совсем не удивляет. А ты, Мион, так смущаешься, что это выглядит стократ более мило и эротично. Серьёзно. Прямо завидно, что вы обе заняты друг другом.

     Миона прикрыла грудь руками. Гарри лёг, вернее, легла рядом, закинув руки за голову.

     – А здесь неплохо. Если бы не старые бабы, то вообще было бы очень хорошо.

     – Мы как раз разговаривали о следующем пункте нашей поездки.

     – Париж?

     – Он самый.

     – Я вот думаю, когда мы вернёмся… Отдых был просто шикарным. Я себе такого и вообразить не мог.

     Он нет-нет да и поглядывал на грудь Мионы.

     – Что? – она прикрыла её руками снова.

     – Прости. Просто как-то очень непривычно видеть тебя на таком пляже, да ещё и ню. С Трисс то понятно, она посреди улицы раздеться не постесняется.

     – Чтобы ты знал, я вовсе не считаю пребывание голышом – нормальным.

     – Угум. Но всё равно, я не замечал раньше, но у тебя просто роскошное тело. Я даже тебе завидую, – он ткнул меня в плечо.

     – Завидуй молча, Поттер.

     – Я вот тут думаю… – он зажмурился, – а как сложилась бы моя жизнь, если бы ты меня не пригласила год назад к вам?

     – А как ты жил?

     – Да у Дурслей… то есть лето началось – сиди тихо и не высовывайся. Скука просто невероятная. Не то что скука – лета как будто и не было, началось-кончилось.

     – Прямо как в тюрьме, – хмыкнула я.

     – Знаешь, очень похоже. И вот сейчас я тут лежу и думаю, что ещё год назад мне просто не могло прийти в голову, что это совершенно ненормально. Эта ужасная, отбитая на голову семья с замашками садистов… Я вроде бы не беден, и в волшебном мире меня каждая собака знает… хехе… и мне в голову, к примеру, не приходило, что так быть не должно.

     – Англичане, – вздохнула я, – мы, англичане, не все, но многие – жутко скучные и консерваторы. Для нас это в порядке вещей.

     – Да, но всё равно, это как-то неправильно, – задумчиво сказал Гарри, – я имею в виду – почему мне даже в голову не пришло просто уйти от Дурслей?

     – Ты был ещё моложе, Гарри. Это нормально, к тому же Дурсли, Уизли, Хогвартс, создали вокруг тебя плотное кольцо, не дающее за него вырваться. Дурсли вряд ли почивали тебя ощущением свободы, Уизли – тут вообще отдельная песня, Хогвартс – наглухо закрытый замок… Жизнь английского юного волшебника и без того скучна, а в таких условиях, когда ты практически всегда кем-то окружён и повязан – тем более.

     – Дамблдор, – вздохнул Гарри.

     – И он тоже, но справедливости ради – я уверена, что он это понимал и старался тебя ограничить, но при этом ему не приходилось прилагать много усилий. Я хочу сказать, что всё и без активной работы с его стороны так сложилось.

     – Ты права, но всё же, не до конца. Я ведь даже не задумывался о том, что это ненормально.

     – Чтобы о таком задуматься – нужно чтобы было с чем сравнивать. А у тебя не было – от дурслей уехал – уже счастье.

     – Да, именно так. Мне даже немного за себя стыдно, что я совершенно не хотел ничего делать. То есть вообще даже не старался как-то изменить свою жизнь – взрослые сказали сидеть – сидишь. Сказали ехать в Хогвартс – едешь, сказали ехать к Уизли – вперёд.

     – Англичане, – вздохнула я, – вообще мы не слишком свободолюбивы. И слишком, слишком скучны.

     Миона молчала весь разговор, она смущалась и прикрывалась руками. Впрочем, Гарри уже видел её во всех подробностях, даже более интимных, чем голышом – в сентябре прошлого года.

     – Пока я не оказался с Сириусом – надо мной витал дух Дурслей, их криков и совершенного неадеквата. Этот тупой кузен Дадли наверное получил бы инфаркт, если бы увидел, где я и с кем я.

     – Кузен? Это тот жирный ребёнок?

     – Ну он уже не ребёнок, но жирен просто до ужаса. А ещё любил меня колотить. Хотел бы я сейчас с ним встретиться…

     – Можно устроить. Чисто для моральной разрядки, набьёшь ему морду хорошенько, сломаешь пару костей – не велика потеря.

     – Не то чтобы я хотел этого… или хочу. Да, пожалуй, хочу.

     – Тогда запишем в список дел. Набить морду твоему кузену за все прошлые обиды. Кстати, Гарри, ты слышал новость?

     – М?

     – В этом году в Хогвартсе пройдёт турнир трёх волшебников. Французская волшебная пресса об этом уже сообщала не раз.

     – А почему в пророке ничего не было?

     – Англичане, – пожала я плечами, – хранят эту «страшную тайну» от детей, чтобы устроить сюрприз… ну и просто любят секретничать как пятилетние малыши.

     – Что это за турнир то?

     – Ну… соберутся представители трёх школ – Англии, Франции и Болгарии, и устроят разные там соревнования с заданиями. Турнир давно не проводили из-за высокой смертности, но на этот раз как и в прошлый, обещали, что всё пройдёт без жертв.

     – Звучит не очень, знаешь ли.

     – Так и есть. Это вообще не причина, вернее, это официальная версия, для прессы. Приедет много новых студентов, начнётся романтика…

     – Это почему?

     – Потому что после каждого прошлого турнира приходилось выгребать последствия. Неожиданным образом оказывается, что если в совершенно закрытое общество подростков, которые маринуются вместе и привыкают друг к другу, присовокупить много новых людей, сверстников, то внезапно начинается любовь и секс. Ну знаешь, свои то уже давно известны, с ними заговорить труднее, и чуть что – тут же шушу по всем углам, а так – приедет какая-нибудь сексапильная болгарская красавица – и все мальчишки разом сойдут с ума.

     – Ну ладно тебе, не так уж всё и страшно, – ответила мне Миона.

     – После прошлого чемпионата было три беременных девушки, и это только те, кто в пылу страсти забыл предохраняться. По-моему, трахались вообще все, включая директоров школ. Мне даже кажется, что этот турнир и заключается в том, чтобы скрещивать волшебников разных стран. Генетическое разнообразие, все дела… Можно же было провести иначе, без долгого пребывания всех в Хогвартсе…

     – То есть, грубо говоря – к нам привезут кобелей и сук на случку?

     – Верно. На официальном языке это называется «укрепление взаимных связей между странами». Тут всё очень просто – почему парни Хогвартса не гуляют массово с девушками?

     – Да гуляют, есть полно парочек.

     – Да, но это не полно, к нашему четвёртому курсу уже должны практически все иметь пару. Это природа, блин, и она требует своё. Дело в психологической атмосфере. Как сказали бы зоологи – волшебники отказываются размножаться в неестественной среде обитания. Студенты стесняются друг друга – потому что всё на виду, да и слухи, один раз девушке окажешь знак внимания – через час уже на тебя смотрят все, смотрите, он такой-то девушке улыбнулся, комплимент сказал… и понеслась. Поэтому в закрытом коллективе романы – редкость, люди просто привыкают друг к другу.

     – Звучит логично.

     – А когда в Хогвартс нагрянут мужественные болгары – но там будут и русские, и немцы, и ещё много кто, интернационал. И очаровательные француженки… вот тут начнётся. Никто никого ранее не видел, не знает, предрассудков английских к ним нет, как к другим… Хогвартс превратится на год в гнёздышко любви.

     – Не то чтобы меня это огорчало. Я вот почему-то хочу замутить с какой-нибудь красивой девушкой из Франции или России. Говорят, в России красивые девушки.

     – Что есть – то есть, – подтвердила я, – но ты будь осторожен. Потому что её вполне устроит, если она залетит. А ты вряд ли захочешь становиться папой.

     – Даже не думал об этом. И вообще, за кого ты меня держишь, за человека, который пойдёт к каждой девушке, которая трусики снимет и ноги раздвинет?

     – Ну, большинство наших оболтусов именно такие. Им и трусиков не надо – сиську покажешь и он твой. Вообще, да, это неплохой шанс найти себе невесту и не из нашего английского гадюшника, а иностранку, у которой родня далеко. Знаешь, Поттер, вообще было бы идеально, если бы ты всерьёз замутил с какой-нибудь ципочкой. Не равняйся на Сириуса – он повеса, балагур и легкомысленен до крайности. Получить секс легко, а вот любовь… – я погладила Миону по животику, – Любовь тебе никто не даст просто за пару комплиментов.

     – Так зачем мне с ней устраивать романтику?

     – А затем, Гарри, что Англия тебя душит. Этот Дамблдор, это идиотское министерство, этот классицизм до зубовной боли доходящий, эти чудесатые волшебники, помешанные на стиле девятнадцатого века… Ты же чувствуешь это. Здесь, – я раскинула руки, правая попала как раз на сиську, которую отрастил Гарри, я её сжала. Хехе, пусть потерпит, – здесь свободно и приятно. Здесь нет никаких волдемортов, ежедневных пророков, Дамблдора, фадж вообще тут никто и звать его никак. Авроры, визенгамот, всё это дерьмо… Его тут нет.

     – Наверняка своего хватает.

     – Да, но волшебники Франции не так ретроградны и идиотско-доверчивы, как в Англии. Волшебное общество тут напоминает всё же стиль классической франции прошлого. Элегантность, красота, уют, здесь ценятся больше, чем идеалы чистоты крови, традиционализм и бюрократия, на которых стоит волшебный мир Англии. Хотя тут тоже есть понятие о чистокровных, но в отличие от Англии – тут они с самого начала не сходили с ума от маглорождённых. Поэтому тут нет такого понятия как чистая кровь, есть потомственные и новые волшебники. Потомственным считается и полукровка, и наглухо чистокровный.

     – Да? Звучит здорово.

     – Это у нас в Англии, что у маглов, что у волшебников, война социальных слоёв. Вот что, не бери в голову, но и не теряй её. И главное – предохраняйся.

     – Эй…

     – Я серьёзно. Тебе рано быть папой. Хотя ты взрослый уже лоб, я бы даже сказала, заделай ты ребёнка с какой-нибудь французской красоткой – то я бы только спокойно выдохнула.

     – Даже не собираюсь.

     – И правильно. Пока что. Но я надеюсь, ветвь Поттер-Блэков недолго будет состоять из одного тебя.

     – Кто знает… Кстати, мы долго тут лежим?

     – Уже часа три как.

     – Пошли, а? Солнце уже садиться начало.

     Я поднялась, Гарри тоже. Миона жутко стеснялась, но выдохнула и перестала прикрываться руками.

     – Знаешь, а всё-таки ты очень красивая девушка, Гермиона.

     – Ты только сейчас это понял? – раздражённо огрызнулась она, чтобы скрыть смущение.

     – И да и нет.

     – Скажем так, это ответный урок против стеснения. Только на этот раз не для Гарри, а для Миончика. Гарри, оцени особенно попку, она просто ммм… сладенькая.

     Миона как раз отвернулась, и сейчас заливалась краской стыда.

     – Оценил. Такая правильная форма, я ещё ни разу кроме вас двоих, не встречал таких… правильных девичьих попок.

     Миона вообще готова была загореться от стыда.

     – Правда?

     – Точно тебе говорю.

     – Это у нас от мамы.

     Миона натянула трусы, бюстгалтер, и успокоилась, начав одеваться по нормальному. Я тоже, Гарри тоже… И мы пошли с пляжа. Жаркий выдался денёк. Гарри одел какой-то унисекс, в виде шорт и майки, и уже после выхода с пляжа, сменил личину, став самим собой.

     Мест, где мы могли бы отдохнуть – тут полно. Гарри знал их лучше, чем я, поэтому сразу предложил какой-то крупный ночной клуб, где от заката до рассвета была музыка, танцы, и прочие прелести жизни. Что ж… Вперёд! Выбросить из головы мысли и оторваться на всю катушку.

     Наши машины были припаркованы рядом с пляжем, так что к этому злачному месту мы поехали на них…

     Примечание к части

     **Дратути!**

     **Я таки написал главушку. Очень неоднозначно получилось, и опять эротики нет. Меня немного удручает, что ждунов маловато - даже 500 не наберётся. Да и сам рейтинг фанфика не сказать чтобы радует. Неужели так плохо написано? Вроде же стараюсь от души.**

     **Ладно, буду писать как пишется, и будь что будет.**

     – Вот зачем мы спешили сюда, – отец положил перед нами какой-то журнал.

     Мы сидели в кафешке. Магическая улица Парижа – по-моему, самая прекрасная из всех. Выстроена в том же стиле, что и весь остальной город, улица пешеходная, широкая, светлая, прямая, много различных кафешек и ресторанчиков, между ними – магазины. Это выглядело так… мило. Французы, что ещё сказать. И стиль у них был чуть более приятный, чем у англичан, но всё равно далёк от магловского. Французские волшебники и волшебницы, по-моему, были красивее. Я даже засматриваться начала на некоторых местных красоток. Молчу уж про Гарри, который вовсе пускал слюни.

     – Что это?

     – Турнир.

     – Трёх волшебников?

     – Едва ли, – отец палочкой заставил подлететь чашки с кофе и пояснил, – дуэльный турнир франции. Проводится с четырнадцатого века, очень популярен среди французов – даже более популярен, чем квиддич. Участвовать может любой желающий. Традиционно проводится каждый год, пятнадцатого Июля – в самый разгар лета.

     – Вот уж кого не могу упрекнуть в боевом настроении – так это французов, – сказала мама.

     – А это не боевой турнир. Задача покалечить противника не стоит, это дуэли. И как любая классическая дуэль – это смесь театрализованного представления и немного боя.

     – Ты хочешь, чтобы мы посмотрели на эти театральные дуэли? – спросила Миона.

     – Я хочу, чтобы вы поучаствовали, – оскалился батя, – вам будет полезно сразиться с кем-то кроме нас. К тому же здесь участвовать может почти любой желающий, даже иностранец. Другое дело, что до финала дойдёт мало кто.

     – И я тоже? – спросила Гермиона.

     – А что такое?

     Миона смутилась.

     – Рег, они не слишком маленькие для таких забав?

     – Сида, они взрослые девушки, юниоры – до шестнадцати, от шестнадцати и дальше – уже взрослая категория. Так что нет, пусть поучаствуют. Здесь травм не бывает, а разрешено использовать только четыре классических заклинания.

     – Как-то глупо, – задумалась Миона.

     – Ничего не глупо. Если бы не это – то турнир превратился бы в вакханалию, где доминировали бы те, у кого денег больше. А так – всё честно. Мастерство заклинания – это всё же мастерство. Но заклинания одинаковые.

     – Протего только классический?

     – Можно использовать рефлекто и дуо, – покачал головой отец, – но на этом разнообразие всё. Я бы сам поучаствовал, тряхнул стариной, да очень долго не в форме, так быстро прежнюю форму не восстановить.

     Я думаю, перед началом тренировок, отец хочет, чтобы мы почувствовали, как деградировали в Хогвартсе по части стиля боя. Он уже говорил это, и должна признать – он прав. Стиль боя у нас и правда… ослаб. Расплылся и исчез – надо вырабатывать его заново, или восстанавливать то, что ещё не потеряно.

     – А сколько нам будет это стоить?

     – Около тысячи.

     – Дорого что-то, – задумалась мама, – нет, мы конечно можем себе это позволить, но…

     – А ты думала зачем они всё это устраивают? Они гребут деньги лопатами! Платные заявки от участников, билеты, даже торговля всякими мелочами, не говорю уж про то, что волшебные гостиницы испытывают наплыв туристов в это время, реклама... Можно сказать – франция очень и очень неплохо зарабатывает на всём этом.

     – Молодцы, – вздохнула я, – и что нам надо делать?

     – Я записал вас, Трис, Миона, Гарри.

     – Эй, а меня то зачем?

     – А ты что, особенный? – отец вздёрнул бровь, – не бойся, если оплошаешь – то далеко не пройдёшь.

     Гарри поджал губы, но ничего не ответил.

     Отец, оглядев нас, кивнул.

     – Вот что, сегодня пройдёт отборочный тур. Через… два часа. Здесь недалеко, пешком пять минут, там нужно будет сразиться с противниками и показать себя – когда останется достаточно народу для второго тура – начнётся он. Как он будет проходить – я не знаю, но финал – будет на квиддичном стадионе.

     Занятно…

     * * * *

     Место проведения отборочного тура – большое здание прямо здесь, на волшебной улице франции. Правильнее сказать не волшебной улице, а волшебном квартале – тут было несколько улиц, двориков, домиков и прочего. Мы зашли в здание, исполненное в лёгком, легкомысленном даже стиле, не как в англии – мрачный, тяжёлый и классический до безобразия. Заявки принимали за стойкой, к которой выстроилась целая очередь. Нужно было взять листок, вписать свои данные, отдать… Родители взяли на нас листки и мама раздала их, а папа пока занял очередь. Когда пришло время – он отдал все три.

     Я же пока разглядывала будущих участников. Да, это были юноши и девушки нашей возрастной группы – шестнадцать-двадцать лет. Среди них много откровенно симпатичных француженок. За парней ничего сказать не могу, но наверное их тоже можно считать симпатичными. На фоне этой французской немощи широкоплечий и мускулистый Гарри выделялся ну очень сильно.

     Пока ждали, Миона что-то читала из местной литературы – она худо-бедно владела современным французским. Я владел старофранцузским, который несколько отличался в терминологии от современного варианта. И мог считаться тут классическим, кстати.

     – Возьмите и идите, – отец сунул нам жетоны, – вам вон туда.

     – А вы…

     – А мы то тут при чём? Мы будем за вас болеть, – с улыбкой сказал отец, – давайте, вы уже самостоятельные, без нас справитесь.

     Я взяла – это был медный круглый жетон с выбитым на нём номером «144».

     Дальше надо было пройти в дверь, по коридору, достаточно было идти за остальными, кто сюда пришёл – коридор был довольно роскошен по местным меркам – у стен стояли витрины с различными кубками и наградами, множество дверей. В середине его стоял пожилой улыбчивый мужчина, который вежливо на французском, с нотками привычного мне староклассического диалекта, говорил, куда нам нужно идти.

     – Ваши жетоны, девушки?

     – Вот, – я предъявила ему медный кругляш.

     – В зал номер четыре, юная госпожа. Мои наилучшие пожелания!

     Гермиону и Гарри отправили в другие залы, так что мы расстались. Четвёртый зал находился за ближайшей дверью, внутри же… Нечто вроде тренировочной площадки в дуэлях – высокий потолок, на полу – дуэльные помосты. Несколько человек в мантиях синего цвета со свистками в зубах, громкими окриками призывали к порядку и загоняли на помосты сражающиеся парочки – претендентов тут было… человек пятьдесят, не меньше. По дюжине на каждый помост, и продолжали прибывать. Я встала за красивой француженкой, высокой и стройной, в хорошей спортивной форме. Она заметила мой взгляд и улыбнулась.

     – В первый раз здесь?

     – Да.

     – Волнуешься?

     – Немного, – я улыбнулась, – а ты?

     – О, я уже пыталась трижды. Это довольно интересное мероприятие, – она посмотрела на сражающихся – все помосты были заняты, – ты на меня так смотришь…

     – Ты симпатичная девушка, – подмигнула я, – в хорошей форме. Для волшебниц это редкость.

     Она зарделась. Это была девушка с белокурыми волосами, довольно запоминающимися чертами лица, аккуратным прямым носом, и карими глазами. Очень… красивая. Грудь у неё, правда, больше чем у нас с Миончиком, но это её не портило. Она улыбнулась:

     – Неужели нравлюсь?

     – Ты попала в самую точку, – я ей улыбнулась, – мне нравятся красивые девушки.

     Она похоже осмыслила мою фразу и слегка округлив глаза, ответила:

     – Что, правда?

     – Тебя это удивляет?

     – Немного. Немного необычно.

     – Обычность скучна. А кто может оценить настоящую красоту девушки, а не только её грудь, как не другая девушка? – шёпотом сказала я, и осмелившись, дотронулась до её спины, аккуратно проведя пальцами по стройной спинке… Она… резко покраснела, видимо, почувствовав мои «особые» прикосновения. Особые – это потому что у меня способности близкие к демону-инкубу, есть седьмое чувство, своё, необычное очарование и способность дарить девушкам удовольствие прикосновениями… Так что ощущения от моих касаний гораздо более… эротичные и приятные, чем от простого поглаживания спины. Раскрасневшаяся француженка отвернулась. Я убрала руку.

     – Мальчики так не умеют, верно?

     – Эй, мы с тобой даже не знакомы.

     – Давай познакомимся. Я Беатрис. Я из Англии.

     – Аврил.

     – Красивое имя.

     – Спасибо.

     Тем временем на помостах уже вовсю царил бардак – надсмотрщики-секунданты вызывали пару по номерам. Жетон побеждённого переходил к победителю, сам побеждённый с позором удалялся из зала.

     – Сто сорок четыре и сто восемьдесят один.

     – Удачи, – услышала я тихое и по моей руке скользнули пальчики девушки. Аврил стеснялась, но делала это так… галантно. Не пошло. Мило. Я ей улыбнулась.

     Помост – всего в нескольких дюймах над полом, само место напоминало школьный спортзал, больше сказать нечего. Я взошла на него, мужик в синем, посмотрев на свои записи, кивнул. Ко мне зашёл какой-то паренёк, с жутко надменным видом и в дорогой мантии.

     – Месье Де Буа, снимите ваши защитные артефакты.

     Парень был похож на малфоя, с той лишь разницей, что даже Малфой был относительно адекватным человеком, а этот – напоминал полнейшего засранца даже морда лица такая, что прям хотелось кулаком ему снести зубы. Секундант подождал, пока он вальяжным движением снимет с себя мантию и важно достанет палочку.

     – Три. Два. Один. Начали.

     Парень довольно быстро, но всё же, по сравнению с нами – не очень, послал в меня невербальный петрификус, и тут же выставил щит. Я без стеснения использовала авторазгон и молниеносно наколдовала протего рефлекто, и ещё четыре заклинания – конфундус, петрификус, экспеллиармус, конфундус… Первое заклинание, отражённое назад, он пропустил мимо своего щита, а вот с остальными не повезло – конфундус снёс щит, петрификус заставил его вытянуться по струнке, замерев, палочка вылетела из рук и последний конфундус – оттолкнул его замершее тело назад.

     Медленно. Но я думаю, по меркам Хогвартса – это вполне себе опасный противник. Для нашей возрастной группы.

     Я протянула палочку противника секунданту. Тот взял её и принялся снимать заклятия, отдав мне жетон этого надменного юноши. Тот смотрел на меня так, словно я теперь его кровный враг на всю жизнь. И правда, схватка продлилась чуть больше одной секунды – и он проиграл так быстро, что это прямо какой-то позор, наверное. Хорошо хоть в присутствии других не осмелился зубоскалить, не то расстался бы и с зубами.

     И я снова пошла к толпе ожидающих, встав рядом с Аврил.

     – Это было зрелищно, – восхищённо сказала она, – как ты так быстро наложила на него заклятие?

     – Это он медленный. Для дуэли в школе этого правда хватит, но если уж идти сюда – то это явно маловато.

     – Нда… сильная девушка, верно?

     – Стараюсь, улыбнулась я ей.

     Следующей пошла Аврил, и она своего противника колупала секунд десять. Победила, вернувшись слегка взъерошенной и на адреналине. Больше ни меня, ни Аврил не вызывали – и около часа мы ждали, пока закончится первый отборочный тур.

     Секундант вышел вперёд, и зачитал фамилии, после чего посмотрел поверх блокнота и объявил:

     – Это был отборочный этап первого тура. Победившие – прошли на чемпионат, остальные выбыли. Первый тур состоится между претендентами из четырёх залов, потом сразятся чемпионы двух оставшихся залов, пока не останется одна группа – на этом первый этап сегодня будет закончен. Второй этап начнётся завтра. Вопросы? Молодцы, а теперь все бегом в турнирный зал.

     Я пошла вместе со всеми – потому что не знала, где этот самый турнирный зал. Аврил мне помогла, показав на большую дверь в коридоре, туда отправлялись и все остальные…

     * * * * *

     Первый этап скучный и вялый, потому что противники – почти случайные. Нет, среди них встречались реально хорошие дуэлянты, но мне они не достались – во втором зале я только дважды смогла показать свои навыки – и тут правда, противники уже были серьёзнее, чем раньше. Но всё равно, скорость, точность и разгон – предрешили судьбу поединка, уворачиваясь от их заклинаний, я подлавливала удобный момент и выписывала им сразу несколько заклинаний, одно за другим. Вербально тут никто не колдовал вообще – в дуэли произносить словами заклинание – смех один, пока только начинаешь его проговаривать – тебя уже выпнут с помоста.

     Человек тридцать в конце концов оказались отобраны в первом туре – среди них я, Аврил, Миончик, Гарри, – ну это очевидно, с их то навыками и сдать в первом туре – проблематично. Остальные – французы и француженки, есть пара русских ребят, крепкие такие парни, с хорошей выправкой и широкими плечами. И даже один итальянец.

     После того, как бои первого тура закончились, к нам вышел мужчина лет эдак пятидесяти, с седыми висками, крепкой фигурой, и строгим взглядом. Судя по эмоциям толпы – его знали.

     – Итак, – он сказал скрипучим голосом, – вы все прошли во второй тур. Не зазнавайтесь, половина из вас во втором туре отправится домой. Завтра в девять, не опаздывайте – иначе сразу дисквалификация, – он развернулся и пошёл прочь.

     Немногословный, однако. Гарри и Миона подошли ко мне, когда это своеобразное построение закончилось.

     – Ну как ты? – Миончик налетела на меня, – как у тебя прошло?

     – Отлично, – я даже смутилась, – а у тебя?

     – Нормально, – Миона вздохнула.

     Заметив странный взгляд Аврил, я подмигнула ей. Она уже уходила. Миона, заметив это, ткнула меня в плечо.

     – Тааак, это кто такая?

     – А? Ах, да, познакомились, приятная девушка. Зовут Аврил, фамилию не знаю, правда она милашка?

     Миона насупилась.

     – Милашка…

     – Ну сама посмотри, какая фигурка, какая попка… и довольно милый характер.

     Поттер хихикал. Миона дулась на меня.

     – И что с того?

     – Как это что, ты не хочешь с ней познакомиться… поближе? – я выразительно поиграла бровями, – если ты понимаешь, о чём я…

     – Лесбиянство какое-то.

     – Ну, есть такое. Скорее бисексуализм, но почему бы и нет? Она миленькая.

     * * * *

     Мама и папа похоже устроили себе романтические каникулы. Я серьёзно – где бы мы ни были – они про нас вообще не вспоминали, они только вдвоём, веселились. Наверное, наличие Сири и тот факт, что мы в общем-то перестали друг от друга скрывать своё истинное я – сыграло свою роль. Факт есть факт – раньше с Миончиком они ездили и всё время были рядом с ней, а на этот раз – они выехали с нами, но мы с родителями не гуляли. Миона как-то по детски обижалась на них за это, а я радовалась – потому что у взрослого волшебника и ведьмы есть чем заняться вдали от глаз двух дочерей-подростков. В кои то веки, я убеждала Гермиону, что им хорошо без нас, и не надо их обременять… нами. Миона дулась. Мы с ней даже не вспотели во время первого отборочного тура, и сейчас шли по улице. Гарри и дядя Сири куда-то убежали – похоже, веселиться, как обычно. Или дядя его потащил за мётлами, полетать? Вроде да. Миона держалась за мою руку. Мы прошлись по главной волшебной торговой улице, оглядываясь на многочисленные магазинчики, коих тут было – видимо-невидимо, не счесть, полным-полно. Палочки, артефакты и зачарованные вещи, одежда, одежда, и даже магазинчик нижнего белья для волшебниц. Последнее заставило Миону изрядно потратиться – мы купили очаровательные чулочки, и прочее бельё. На трусиках, что интересно, были похожие на мои чары, только поскольку их сделали из волшебного материала – их зачаровали куда лучше. Миончик просто в восторге была.

     Вечер взял свои права – время девять, мы прохаживались по улице, витрины сияли огнями, люди высыпали на улицу, их было так много… Это не англия, где волшебников тоже немало, но они все деловые и скучные, здесь люди просто… гуляли. Развлекались, сидели в многочисленных кафешках. Я заметила знакомую белокурую шевелюру и ткнула Миончика:

     – Смотри, вон там Аврил сидит.

     – А? Аврил?

     – Пойдём к ней?

     – Пошли.

     Мы сменили вектор и обошли стол, за которым одиноко сидела Аврил, что-то читая.

     – Мы не помешаем? – спросила я максимально вежливо.

     Аврил подняла на меня взгляд и вздохнула.

     – Беатрис…

     – Для друзей просто Трисс.

     – Что ж, присаживайтесь. Это твоя сестра?

     – Да, Гермиона. Для друзей просто Миона, – представила я Миончика, – думаю, спрашивать как дела было бы глупо?

     – Немного, – улыбнулась Аврил.

     Через полчаса я поняла, что я всё-таки, блин, мужчина. Нет, я это всегда знала и понимала, но Миона так мило ворковала с Аврил о своём, о девичьем, что я просто чувствовала себя выпавшей из разговора – хмурость с француженки спала и она начала искренне улыбаться, слушая Миончика. И сама рассказывала ей что-то. Девичий трёп ни о чём… Который зашёл куда-то не туда.

     – Нет, – Аврил покачала головой, когда Миончик спросила её, зачем она участвует в турнире, – не ради славы. Честно говоря… – Аврил задумалась, – я могу с вами быть откровенной?

     – Конечно.

     – Честно говоря, мне просто нужны деньги. Тут такая нехорошая история… В общем, у меня болен младший брат, Люсьен. Он слабый мальчик, я очень люблю его. Врачи сказали, что прогнозы неутешительны, нужны деньги. Наши родители небогаты, и не могут себе позволить оплатить лечение… да и неизвестно, поможет ли оно.

     Миона чуть не расплакалась.

     – Правда?

     – Да. Я уже три года ищу деньги и способ помочь Люси, тренировалась, чтобы выиграть приз на турнире. Этих денег должно хватить, – она грустно вздохнула, – это не ваши проблемы, не забивайте голову.

     Миончик наоборот, забила голову и расчувствовалась. Она смотрела на Аврил как на подругу по несчастью. Та заинтересованно поглядывала, не понимая, с чего Миона так смотрит на неё. Кстати, да, вот кого она мне напоминает – актриса такая французская, Кароль Буке, не сказать, чтобы на одно лицо, но очень похожа.

     – А что с ним? – спросила я, – что-то серьёзное?

     – Да, – Аврил растерялась, – у него какое-то проклятие, магия разума, всё такое…

     – Позволь мне посмотреть, – вздохнула я, – Ради тебя и Миончика, а то она меня загрызёт, если я не попробую помочь.

     – Это бесполезно, – Аврил поджала губы, – Люсьену правда не помочь так легко.

     – Если дело связано с ментальной магией – то скорее всего, цены за услуги менталиста правда дикие. Я неплохой менталист, по крайней мере, лучше, чем девочка-волшебница. Может быть, смогу помочь твоей беде.

     Аврил вздохнула:

     – Ну, хуже это вряд ли сделает. А почему тебя загрызёт сестра?

     – Думаю, она хорошо понимает твои чувства, – скупо ответила я, – так ведь, Миончик?

     Миона порозовела слегка и вздохнув, рассказала:

     – Трисс недавно вышла из комы. Год назад. У неё тоже были проблемы… со здоровьем.

     – Говори уж прямо, овощеподобное состояние, – улыбнулась я, – так что детство своё я пропустила. Ох, как Миончик переживала…

     – Хватит, – она ткнула меня в плечо, – я все слёзы выплакала, а ты тут над этим смеёшься.

     – Ну, – я потёрла плечо, – я не смеюсь. Наоборот, безумно счастлива, что у меня такая заботливая сестрёнка. Аврил, ты позволишь взглянуть на твоего брата? Может быть, разберёмся, что там к чему. А может нет. В любом случае – встретить нерешённую проблему всегда интересно.

     Она переводила взгляд с Мионы на меня и обратно, после чего грустно вздохнув, встала:

     – Хорошо. Люсьен лежит в госпитале святой Марии, здесь недалеко. Если вы хотите… – она застеснялась.

     – Не беспокойся, – я положила руку ей на плечо, – я предлагаю это не как ухаживание за очень понравившейся мне девушкой. Хотя если ты согласишься на одно свидание со мной и Миончиком, если я решу твою проблему – буду считать это оплатой.

     Аврил задумчиво на меня посмотрела и кивнула:

     – Хорошо. Пошли.

     Как я уже говорила – вечерело. Солнце садилось, полоска оранжевого света на горизонте, а на улице кипела жизнь, сверкали витрины, перед витринами летали буквы и картинки, призывающие посетителей зайти. Магический квартал франции состоял из нескольких улиц, и был треугольным по форме, равнобедренный такой треугольник из трёх главных улиц, огороженных стеной, внутри треугольника ещё три улицы, и в центре – министерство магии Франции. Из всех этих улиц только две были торгово-развлекательными – на остальных находились тоже заведения, но уже иного толка. Офисы, банки, больница, ещё раз офисы различных компаний, множество жилых квартир – в отличие от Британцев, предпочитавших жить в собственных домах, французы жили в квартирах. Конечно, в Лондоне и крупных городах квартиры тоже превалировали, но у нас волшебники не живут в крупных городах – поэтому у всех прежде всего дома. Плохие или хорошие – но дома. Пока мы шли, я оценивала взглядом Аврил. Она не была похожа на Миону совершенно. Аврил прежде всего более крупная, дородная девушка, тоже крепкая, хорошо развитая, у неё пшенично-светлые волосы, отдающие желтизной, красиво уложенные, черты лица запоминающиеся, она вызывала ощущение… искренности. Да, пожалуй, она не двуличная, не было ощущения, что с тобой разговаривает, тщательно взвешивая каждое слово или смущаясь смотреть на тебя.

     Эта честность давала ощущение искренних чувств и поведения – она не скрывала свои тайные помыслы, и была очень дружелюбной. У неё не такой мягкий характер, как у Гермионы, но и не такой, как у Нимфи – весёлый и легкомысленно-балагуристый. Она была чувственной и в то же время – не розовые ванильные сопли, как девушки в Хогвартсе, а именно что натуральные чувства. Это меня в ней привлекло.

     Мы зашли во внутреннюю часть квартала, свернули на другую улицу и подошли к высокому зданию. Аврил провела нас – внутри явно было просторнее, чем выглядело снаружи – незримое расширение, или нет, ещё более могущественные чары. Восьмой круг, надо же – Дамблдору такое не осилить.

     Больница оказалась более традиционной с магловской точки зрения – кто видел одну – видел их все. Светлые тона, коридоры, внизу регистратура. Аврил предъявила свои документы, и представила нас охраннику, который пропустил нас внутрь.

     Атмосфера внутри мне не понравилась. Она была… неприятной. Аврил привела нас по коридорам к палате, и открыла дверь, впуская внутрь. Нда…

     Палата небольшая, самая маленькая в больнице, видно и правда у её семьи нет денег на медицину, на кровати лежал юноша, судя по виду, в бреду. Аврил хлюпнула носом.

     – Люси, дорогой, – она подошла к нему и положила руку на щёку, – Люси?

     Парень был симпатичен по меркам англии – похож на Аврил, со слегка смазливыми чертами лица, длинными светлыми волосами, он не отвечал и вёл себя как сумасшедший. То есть – вроде и смотрел, и говорил какую-то бессмыслицу на французском, так что не разобрать было, и не понимал, где находится и что делает. Миончик тоже расчюйствовалась, жалея его и тронутая сестринской любовью. Наверное, примеряла на себя. Я подошла и мягко отстранила Аврил:

     – Позволь мне.

     Аврил нехотя уступила мне место. Я положила руки на голову парню и шумно выдохнув, отключила лишние мысли и вообще отсекла лишнюю часть сознания, переключившись в настройки для легилименции и ментальной магии. Чувства и лишние мысли тут же пропали, разум мгновенно очистился от всего лишнего, что может помешать легилименту. Самоконтроль – это хорошо, когда твой разум выстроен так изначально – намного лучше. Несоизмеримо эффективнее. Магией я надавила на разум и проникла внутрь…

     * * * *

     Нда, сильно его обидели. Ситуация.

     Люсьен ухаживает за Флёр Делакур – девушкой старше его на три курса. Флёр вейла, она ему строит глазки и манипулирует, развлекаясь. Ей просто, сука, весело, играть с молодым симпатичным мальчиком. Девушки её ненавидят, а вот парни выстраиваются в очередь – такой стервы ещё поискать. Не сказать чтобы во всём плоха – но считает, что женщина рождена чтобы играть с мужчинами, которые на неё слюни пускают. Люсьен несколько несмело оказывает ей знаки внимания, она их принимает и наслаждается этим. Впрочем, Люсьен не один такой – за ней ухаживает много парней. Она правда манипулирует ими, посылает по мелким поручениям, или просто тешит свою женскую гордыню, помыкая ими как захочет. Люси, очарованный её чарами вейлы и красотой, как собачка бегает за ней. Пока не сталкивается с тем, что Флёр откровенно заигрывает с другим – гораздо более богатым и именитым. Август Де Буа, аристократ по меркам французского мира, с хорошим наследством и родовитой семьёй. Флёр с ним целуется.

     Сцена ревности от Люсьена, и они с Де Буа дерутся. Флёр не вмешивается, позволяя своему ухажору отвадить от неё «собачку». Де Буа посылает в него темномагическое проклятие, а следом и обливиэйт. Заклинания, воздействующие на разум, вместе с чарами вейлы дают более сильный эффект.

     Де Лакур и Де Буа убегают, оставляя Люсьена пускать слюни на полу в коридоре Шармбатона. Дальше уже всё смешалось в непонятную кучу… Лечение… Идиоты.

     Я вынырнула из разума мальчика, грустно вздохнув.

     – Что? – Тут же стала тормошить меня Гермиона.

     – Ожидай, – я вернулась к разуму, – темномагическое проклятие разума. Задействовано вместе с чарами вейлы, осложнение от Обливиэйта.

     – То есть мы не узнаем, кто это сделал?

     – Обливиэйт это грубый блок воспоминаний. Очень слабый и грубый, – сказала я совершенно безэмоциональным голосом, который заставил Миону побелеть и отойти на два шага назад, – для менталиста моего уровня не представляет проблем даже при поверхностном чтении мыслей. Август Де Буа и Флёр Де Лакур. Я займусь ими. Позже. Его лечили неправильно, эти колдомедики и менталисты даже не знают, что такое проклятие паутины разума. Очень древнее и очень тёмное проклятие. Я не думаю, кто кто-то вообще знает про него.

     – А ты откуда знаешь? – спросила Аврил, слегка прифигев от моего тона.

     – Я Блэк. На протяжении последних шести веков, семья блэк считалась одной из самых тёмных и опасных семей европы. Конечно же мы знаем о такой тёмной магии, которую давно позабыли простые волшебники. Лечение будет трудным. Очень.

     Я повернулась к мальчишке и снова проникла в его разум. На этот раз нужно было разгребать последствия. И это очень тяжёлый процесс – придётся задействовать разгон собственного разума. Магией тут не поможешь – она вообще бесполезна на данном этапе. Подобные проклятия нарушают ассоциативные цепи в разуме, что приводит к его полной запутанности и непредсказуемости мысли. Проще говоря – тяжёлая форма бредового расстройства. Чтобы лечить подобное – нужно почти вручную изымать повреждающие разум нити заклинания. Хуже всего то, что разум деградирует под действием проклятия и может быть уже нельзя просто восстановить его, вынув паутину – нужно выстроить в разуме недостающие блоки. Это трудоёмко, но я взялась за процесс.

     Это было очень, очень долго и тяжело. Изымать из разума куски воспоминаний, перекидывать что-то на хранение в свой, а потом возвращать мальчишке. Похоже на сборку вручную автомобильного двигателя – по кусочкам. Ещё на пазл похоже – вставлять нужные воспоминания и блоки, взаимодействуя с душой. Это… тяжело.

     Я морально устала до состояния почти овоща – когда закончила работу, повалилась на кровать, прямо на этого гусака, тяжело дыша.

     – Сестра? – спросил этот гасконец, – Сестра? Где я?

     – Молчал бы лучше, – я поднялась над ним и скатилась с кровати, вставая.

     Аврил тут же бросилась к нашему пациенту. А я повалилась на стул, стоящий тут и привалившись к стенке, прикрыла глаза, возвращая себе нормальную чувствительность и разум. Миона потрепала меня по плечу.

     – Это было трудно?

     – Скажем так… я не знаю менталиста, который мог бы проделать такую работу. Кроме самой себя.

     Пока Аврил рыдала и обнимашкала своего непутёвого брата, Миончик меня гладила по голове. Судя по всему, ей было хорошо. Она в конце концов спросила:

     – Тебе нужно подзарядиться?

     – Нет. Это не магическая усталость.

     – А, ладно, – она порозовела, – Как вы там?

     Чтобы наплакаться и отстать от своего брата, Аврил понадобилось минут десять. В конце концов, она устроила обнимашки мне, практически расцеловывая в обе щёки. Я обняла её, поглаживая по спине и волосам.

     – Спасибо тебе, спасибо!

     – Ничего. Терпимо.

     – Тебе тяжело?

     – Скажем так… разуму нужно отдохнуть, так что никакой легилименции.

     Как я уже говорила, сиськи у Аврил большие, и сейчас она утопила моё лицо в них. Прияяяятно. Упругие, большие, мягкие, тёплые…

     – Ой, – она заметила, что я совершенно бесстыдно наслаждаюсь этим, и отстранилась, прикрыв грудь руками.

     – Да ладно тебе. У тебя шикарнейшая…

     – Я поняла, – она покраснела, – Ты сказала правду? Эта сука Де Лакур и её очередной ёбырь это всё сделали?

     – Да, но… Не надо ничего с ними делать. Я чисто из личного желания наказать, разберусь с ними. Поверь мне, они чуть-чуть переступили дорогу Блэкам – но этого хватит, чтобы от них и их семей не осталось даже запаха и воспоминаний.

     Аврил не могла с этим смириться.

     – Я хочу их убить. Сейчас же!

     – Остынь, – Гермиона взяла её за руки, они поборолись. Аврил спортивная девушка, но и на руках у Гермионы крепкие мышцы, так что Миончик победила, – остынь. Мы что-нибудь сделаем. Трисс? Ты ведь что-нибудь сделаешь?

     – Да, и начнём с этого аристократишки. Аврил, что ты о нём знаешь?

     * * * * *

     Месть Блэков – ужасна и коварна. Никогда не стоит переходить дорогу нашей семье – может быть когда-то Блэки гордились чистокровностью, а сейчас нет – но одно осталось у нас в характере. Мы уничтожим того, кто нас обидел, в порошок сотрём. Семейная черта – прощать и давать второй шанс – не в стиле нашей семьи.

     Мы все вышли из чемпионата – я и Миона, а вот Гарри – ему незачем было уходить. Ну правда, зачем мне это развлечение, если я планирую страшную мстю. Мне правда было гадко от этих всех людей – от той же Флёр, которая вела себя как последняя потаскуха, считая, что мужчины рождены, чтобы служить ей. Порой самомнение женское принимает нездоровые формы – Аврил была антиподом Флёр. Так же красива, но честна, добра к людям, и не играла с чувствами других. Этим она меня расстрогала, а вот эти два аристо с приставками «Де» к фамилиям – стали моей следующей целью.

     Третий тур чемпионата проходил очень зрелищно – стадион, вроде квиддичного, в воздухе парит помост для дуэлянтов, под ним – метрах в пяти ниже – мягкие маты, на которые падают выбывшие участники. Падение безопасное, но всё равно, это гораздо больше, чем просто переступить черту. А уж какой шум тут стоял – как на квиддиче. Народу полным-полно, делались ставки на победителя. В финале сражались четыре пары, потом оставшиеся, и наконец, победители отбора – за титул чемпиона.

     Аврил шла рядом, я не отпускала её руку. Мы прошли в толпе, пока я не нашла мальчишку, который должен быть опозорен. Он и его отец – такой же смазливый, чем-то похож на Малфоя, гордыня прям так и прёт.

     Чтобы проникнуть через защиту разума молодого повесы – мне даже напрягаться не пришлось, а там – ловко подправить кое-какие детали в его разуме. Не оставляя грубых закладок, но полностью подчиняя его разум своим приказам, чтобы никто не мог отследить, кто это сделал. Один мимолётный взгляд, его глаза остекленели на мгновение. А потом снова стали осмысленными.

     Теперь его друзья… Молодцы, так держать – империус это так, мелочь – подчинение, гораздо лучше подчинять не грубо вламываясь в разум, а проникая в мысль так, чтобы реципиент думал, будто это его собственные мысли. Друзей у него было трое, такие же повесы и балагуры. Наверное, он и им похвастался, как отделал малыша Люси, отбив его от своей цыпочки.

     Держась за руки Мионы и Аврил, я потянула их к бортику стадиона.

     – Трисс, куда ты нас ведёшь?

     – Смотреть, как наш глупый братец будет выступать.

     Аврил недоумевающе на меня посмотрела.

     – Ты же вроде собиралась…

     – Я собиралась – я сделала. Просто смотри, сегодня будет реально незабываемое шоу.

     Нет чувства слаще чувства мести, тем более – готовящейся. Я взяла за руки обеих подруг и ждала, когда план исполнится. Шум на стадионе был знатный, трибуны галдели, ожидая зрелища. Тысяч пять волшебников собралось, не меньше, все ждали шоу.

     Омрачать выступление Поттера я не собиралась, а вот когда он проиграет или победит – не важно, можно будет разыграть всё остальное. Аврил нетерпеливо спрашивала, когда уже. Миона просто болела за Гарри, а я – ждала.

     Кстати, бой между Гарри и каким-то французом по имени Клод, был восхтителен. Гарри сражался с ним на равных, финальный бой выдался очень зрелищным и затянулся минут на пять – Поттер никак не мог его вышвырнуть с арены, но и Клод очень неплохо подготовленный юноша, явно посветивший много лет тренировкам. Гарри конечно обладал кое-какой подготовкой, и очень быстро учился, что и позволило ему держаться с девятнадцатилетним юношей почти на равных. Поттер в итоге вынужден был перейти на более сложный и хитровымудренный стиль, используя отражение заклинаний. Сам он уворачивался очень ловко, дважды чуть не навернувшись с помоста вниз. Клод тоже был не идеален, но держался уверенно. В конце концов, Поттеру просто повезло – противник дал слабину и Гарри тут же ею воспользовался, вырвав палочку из его рук экспеллиармусом. Гарри торжественно поднял руки над головой, ему не впервой оказываться в центре внимания толпы – два года подряд он был ловцом в Гриффиндоре, поэтому привык уже наверное.

     В конце концов, они с Клодом пожали руки, выразив уважение друг к другу.

     Ведущий объявил, что чемпионат закончен, и главный приз получает Гарри Поттер-Блэк, талантливый юноша с туманного альбиона. Французы и Англичане – давние враги, поэтому ведущий даже по-моему, нервно икнул. Трибуны Гарри не поддержали и не были рады его победе. Многие разочарованно уходили.

     – Ваш друг молодец.

     – Да, хотя ему есть куда развиваться, – кивнула я, – мы как раз этим займёмся. А теперь – последнее шоу на сегодня.

     Опозорить аристократа можно. Метод Нотта вполне себе рабочий. Незадолго до конца матча, когда внимание всех было направлено на помост, под помост вышли четверо, под чарами невидимости, и раздевшись, начали грубо говоря, устраивать гей-оргию. Когда Гарри уже ушёл, а зрители начали расходиться с трибун, невидимость с них спала и раздались громкие чавканья и чмоканье. Звуки, усиленные магией. Я предупредила:

     – Особо чувствительных женщин просьба закрыть глаза. Сцена не для детей.

     Под помостом происходила полнейшая вакханалия – Де Буа, в позе раком, его яйца отрезаны под корень, кровища везде хлещет, сзади к нему пристроился его лучший друг, спереди – второй лучший друг. Большие экраны, которые демонстрировали дуэль, переключились на показ этих любовничков. И по старой традиции – Де Буа в процессе обосрался, а его любовники размазали по нему. Сам процесс прекрасно виден на гигантском экране. Оргия была жесть, мерзость, даже смотреть противно. Но месть не пахнет, хотя вот Де Буи теперь нескоро отмоется.

     – Фууу… – Миона и Аврил вместе отвернулись, – Блин, зачем я только на это посмотрела? – спросила Аврил.

     – Противно? Вот сейчас они будут отрезанный хер ему в рот вставлять, – похлопала я её по плечу, – будет весело.

     Зелёные зрители массово расставались с завтраком, обедом и ужином, причём судя по тяжести рвотных позывов – сразу за два дня.

     В конце концов, пока местные авроры пытались пробиться к ним, один из его дружков достал откуда-то большой флаг франции, и вогнал своему августейшему другу прямо в задницу, почти на метр. Второй запихнул ему в рот отрезанные органы и оба начали бегать вокруг и орать весёлую песенку про то, какой из их друга офигенный флагшток. Самого Де Буи, уже полудохлого, при этом пинали.

     Зрители блевали ещё сильнее. Авроры наконец пробились через защитный круг, но было уже поздно – так и помер аристократ, с хером во рту и флагом в жопе. Его друзей угомонили заклинаниями, после чего закрыли происходящее ширмой.

     Какой вокруг стоял крик, визг и шум – просто не пересказать.

     Аврил взяла меня за руку.

     – Трисс, это слишком.

     – Именно так и должен закончить свою жизнь столь отвратительный человек, – я взяла её за руку, – справедливость восторжествовала. Наполовину. Де Лакур вызывает у меня куда больше ненависти, чем этот психованный гиперэгоистичный мальчишка. Её ждёт кое-что гораздо, гораздо хуже.

     Аврил побелела.

     – Что?

     – Нет, я не буду её убивать. Но она меня реально выбесила, так что морально… заставлю страдать всю оставшуюся жизнь, и проклинать тот день, когда всё пошло наперекосяк, – я обняла Аврил за талию, прижав к себе, – Я не дам тебя в обиду никаким мерзавцам, обещаю, – погладила её по голове и поцеловала в щёку, – пошли отсюда. Здесь наблёвано везде.

     Примечание к части

     **Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249**

     https://yoomoney.ru/to/410014117795315

     Киви: +7 9660677054

     Автор реально на мели.

     Примечание к части

     **ДРАТУТИ**

     **Это не вошло в прошлую главу. Хотя должно было, по идее. Но... так получилось. Да, я решил не делать из флёр девушку гг\поттера\ещёкогото - флёрофилии в фандоме и так слишком много. А ведь она охмуряла мужчин и вела себя мягко говоря, неоднозначно.**

     **В общем, тут нет грязных физических кар**

     Флёр мило улыбалась. Девушка и правда ничего так. Не сказал бы, что неземной красоты – той же Мионе она уступит по всем пунктам. Я в образе галантного и очень, совершенно безобразно красивого юноши, ворковал рядом.

     – Знаешь, – я слегка подпустил румянца, – я хотел сказать… может быть встретимся как-нибудь. Завтра.

     Флёр таяла. Зелья и магия не могут дать любви – так сказал некто зельевар грейнджер. Потому что любовь – это свойство души, а зелья могут воздействовать в основном на тело. То есть гормоны и прочее. Но достаточно сильный менталист может воздействовать на разум человека так, что вызовет у него чувство настоящей, неподдельной любви. Правда, всё же отличающейся немного от натуральной, но всё же – намного более натуральной, чем от зелий. И я обхаживал в своей искуственной мужской ипостаси красавицу-Флёр. У меня есть всё от инкуба – для меня соблазнить кого угодно из женской части человечества – не проблема. Я чувствую это намного острее и чётче, чем вейлы – мужские эмоции. Судя по воспоминаниям Флёр, опять же, но вейлы… они грубо играют с мужчинами, используя свои способности. Воплощение женского порока гордыни и коварства.

     – Оуи, – она улыбнулась, в этот момент я как раз добавил чуть-чуть в копилку её чувства, – завтра.

     – Я счастлив, – улыбнулся я, чувствуя, что она хочет увидеть, как я счастлив ей покориться и насколько я рад её обществу. Гордыня и самомнение просто космические. Отвратительное существо. К тому же совсем не человек, так, полукровка. Я продолжил нести счастливо-радостную чушь.

     Леди любит женственных мужчин, и я был таким, как раз таким. Понимающим, добрым, мягким, но при этом не рохлей, и показывал ей и мужественные черты характера, тонко играя на струнах души вейлы, которая привыкла так же, но грубо, играть на струнах мужских душ. Вернее, эмоций, а не душ – вейлы не могут вызывать любовь, в отличие от меня. Я крут.

     – Флёр, ты осчастливила меня, – я наклонился, она подала мне руку для поцелуя. Грациозно так, словно делала одолжение. Да так оно и есть.

     Лицедейство такое, что актёры удавятся от зависти – я же управляю сознанием и изобразить кого угодно мне не составит труда. Так, что самый прожжённый манипулятор вроде Дамблдора не почувствует подвох. Вейла не была Дамблдором даже близко.

     Я наговорил ей ещё много благоглупостей, и проводил под ручку к порталам. Французы перемещались порталами, а не каминами – похожий принцип, только менее… исторически, так сказать.

     Тем временем, когда она исчезла, я вернулся в кафе и сел, включив следилку, повешенную на неё. Позволяет чувствовать и отслеживать собеседника. Флёр вернулась домой, переоделась, зашла в комнатку в очень… дурацком и безвкусном стиле – розово-белые цвета, изящная мебель, кукольный домик какой-то, и прыгнула на кровать, чувствуя как разгорается чувство любви. Молодец девочка. Она крутилась по комнате ещё минут сорок, потом пришла её младшая сестра, и Флёр взяла её практически за ухо, и потащила рассказывать, какого мальчика она сегодня встретила. При этом сестра заметила, что глаза флёр горят мечтательностью… Вот, молодцы.

     Я покинул кафе, отправившись домой, в гостиницу…

     Второе свидание вышло гораздо романтичнее первого – я нагнал атмосферы романтики, заставив девичье сердечко Флёр трепетать. Она наряжалась на свидание всё утро, вскочила аж в шесть утра. Любовь, определённо любовь. Я же на этот раз сменил амплуа с влюблённого милого мальчика из бойз-бенда на галантного и очень чувственного юношу, который просто не мог оставить женщин равнодушным. Даже поглядывал – женщины вокруг обращали на нас внимание и провожали меня заинтересованными взглядами. Это был ресторан. Флёр, можно сказать, летала на крыльях любви. Мы мило поговорили, она щебетала долго, мило, красиво… И попутно использовала на мне чары вейлы – я сделал вид, что они почти сработали и воздыхал.

     Атмосфера романтики продержалась и на третий день – почти всё время я, молодой повеса из Америки, её гулял, развлекал, и был практически идеалом. Попутно разжигая огонь любви. На третий день Флёр не выдержала и пригласила меня в номера. Для приватного разговора… Вот оно. Момент моей мести.

     Девушка закрыла дверь, подошла ко мне, стягивая с меня костюм и явно желая одного – отдаться мне. Я погладил её по голове, она стянула мою сорочку и не успела стянуть штаны – я сменил диспозицию. Флёр, окрылённая успехом и любовью, стянула с себя платье, оставшись в белом кружевном белье, и потянулась поцеловаться…

     Ну что, понеслась?

     Размахнувшись как следует, я влепил ей самую смачную пощёчину, от которой голова её мотнулась в сторону, а сама она отшатнулась. Крепко приложил. Заклинания приватности, запирающие, защитные, антиаппарация, так… всё готово. Стёкла в номере тоже укрепить, чтобы не выпрыгнула в окно. Второй этаж, конечно, но чем чёрт не шутит.

     Флёр шокированно посмотрела на меня. Я пнул её в живот, повалив на пол, достал спрятанный в кольце кляп из секс-шопа, и пока она не успела ничего прокричать, сунул в рот, после чего пнул ещё раз. Флёр застонала от боли.

     – Я всё думал, что такой шалаве как ты понадобилось от благородного и красивого юноши. Заткнул тебе пасть, потому что членами воняет. Не берусь сказать, сколько их через твоё хлебало прошло, но наверняка немало.

     Она попыталась встать, я схватил её за руки, сковав их за спиной наручниками, и повалил обратно на пол.

     – Это было весело, малышка. Серьёзно, такая сука как ты, которая всю жизнь играла с мальчиками, считая, что они рождены, чтобы ты могла ими помыкать и слушать их томные вздохи, сама оказалась на месте такого мальчишки. Влюбилась, да? – я рассмеялся, – повешу над столом надпись – в меня влюбилась главная шалава шармбатона.

     Флёр заплакала, согнувшись калачиком на полу. Я содрал с неё бельё, поднял и хихикая, бросил на кровать.

     – Что ж, ты играла с мальчиками как с игрушками, охмуряя их и выкидывая, когда они тебе надоедали. Позволь мне проделать то же самое, – в руках у меня оказался большой такой дилдо, я заставил его пролететь к её промежности и чуть-чуть заколдовал, чтобы он входил и выходил. Второй такой же к её заднице, она заверещала, испуганно глядя на две игрушки толщиной с руку.

     – Что, великоваты? Уверен, твои дырки достаточно разработаны дюжиной парней, если не больше. Влезут и без смазки.

     Ох, как она орала и извивалась на кровати! Любо-дорого посмотреть. Ревела и рыдала, брызжа слезами и смазкой из промежности. Игрушки повинуясь мановению моей руки увеличили скорость, заставив её завыть. Я ещё раз повалил её на пол и пнул в живот, и ещё раз, ещё…

     – Что, не нравится? – остановился и перевернул её ногой, – Тебе ни о чём не говорят фамилии Долтон, Крамп, Эльфье? Это мальчишки. Которых ты грубо заставила чувствовать влюблённость, наслаждаясь тем, как они готовы лизать тебе пятки. Наслаждаясь тем, как низко они пали под твоими чарами. Малыша Люсьена ты с твоим дружком вообще почти убила, потому что он мешался. Очаровать, поиграться и выбросить как куклу, которая надоела, – я оскалил зубы, – в этом всё твоё отношение к мужчинам. Мерзкая тварь.

     Описывать её чувства смысла нет, она почти в трансе и ревёт без умолку. Я хмыкнул, поднял её магией и бросил на кровать.

     – С самого начала я знал, какая ты грязная мразь и потаскуха, которая играется со мной как с очередным мальчишкой. А получив желаемое – выбросит как грязную тряпку, или найдёт другого мальчика и вовсе попросит меня проклясть, как этого… Люсьена. Горделивая сука, воплощение всех пороков женщины. Самомнение, гордыня, самовлюблённость… Едва ли ты вообще способна любить кого-то кроме самой себя. Поэтому я всего лишь решил ответить тебе той же монетой, какой ты отплатила многим юношам, которым ты улыбалась так же, как мне. Охмурить, поиграться с тобой и вышвырнуть, как последнюю портовую шлюху, – рассмеялся я, – и только скажи мне, разве это несправедливо? Разве ты не заслужила сама такого к себе отношения? Заслужила. Ну? – я приставил руку к уху, – как тебе на месте мальчишек, которые за тобой бегали? Нравится? Не слышу!

     Она заревела громче, пытаясь отползти. Пока её в обе дырки динамили два огромных резиновых члена, это было сделать проблематично, но она пыталась как-то встать на колени, подняться.

     Я присел на край кровати и подождал, пока она пытается перестать реветь.

     – Ну и нахера тебе это надо было? – спросил я тут же сменив тон с злорадного на понимающе-снисходительный, – ты вроде бы не уродка. Нет, не самая красивая девушка, тут тебе ловить нечего, но и придраться не к чему. Могла бы жить как все люди, но вместо этого решила, что ты – само совершенство, и другие нужны лишь для того, чтобы тебя ублажать. Совратить глупого мальчишку – много ума не надо. Но это насилие. Хуже того, чем над телом – над чувствами человека. Приятно тебе сейчас?

     Она отрицательно замахала головой.

     – А тем, кого ты совращала – ещё хуже. Потому что я вершу возмездие во имя лун… кхм.. во имя мужчин, которых ты обманывала. И ты знаешь, что заслужила это, а те, с кем ты игралась – ничем не заслуживали твоего к ним отношения как к собачкам, лижущим пятки. Пнуть тебя, что ли, ещё раз, или дошёл мой посыл до печени и почек? – вздёрнул я бровь, – ладно, не буду бить женщину, и так уже в синяках вся, – я сплюнул на её физиономию, заставив её завыть от отчаяния и душевных страданий, поднялся, рубашка вернулась мне на плечи, повинуясь капле магии, – Я уйду. Чары скоро спадут. – я мило ей улыбнулся и послал воздушный поцелуй, – может быть ещё встретимся, любимая Флёр! – сказал я это таким тоном, как раньше. Она уткнулась мордой в постель и рыдала, выставив задницу, чтобы входили игрушки легче. Ну да её дело.

     …

     Аврил, убравшая от виска думосбор, развалилась в кресле, раскинув руки, и блаженно смотрела в окно.

     – Как тебе?

     – Высший пилотаж.

     – Благодарю, – я улыбнулась, подошла и села к ней на коленки, обняв и чмокнув в щёку, – как раз то, что она заслуживала, - я потёрлась щекоё о щеку Аврил, – этим ты мне и нравишься.

     – Чем? – Она приходила в себя после очень эмоциональной сцены.

     – Ты совершенно другая. Искренняя. У тебя твёрдый характер. Ты настоящая, а не играешь роль красивой куколки для мужчин… – я поцеловала её в щёку, дальше, ещё дальше, – ты мне правда очень нравишься.

     Аврил прикрыла глаза.

     – Ты прямо настоящий мужчина.

     – Так оно и есть. Можно тебя поцеловать?

     Она хохотнула и сама подалась вперёд. Губы наши встретились. Это совершенно не было похоже на поцелуй с Мионой. Это была… совершенно другая, Аврил. Более настойчивая, твёрдая, искренняя, наши языки сплелись в танце, она стеснялась, но не так сильно, как Миона. Она наслаждалась этим, обняв меня руками и самозабвенно отдаваясь поцелую. Её запах совершенно другой. Если у Мионы он родной и тёплый, то у Аврил магия терпкая и приятная, но не такая, как у меня. Это чувство… поглощает меня с головой. Я наслаждалась каждым мгновением…

     – Кхе-кхе! – услышали мы чей-то кашель. Я отпрянула от Аврил, посмотрев в сторону кашля. Эм…

     – Пап? Мам? Приветик! – махнула я рукой, – позвольте вам представить, Аврил Феррет. Наша с Миончиком девушка!

     Примечание к части

     _______________

     Да, всего 3 странички. Увы мне, увы.

     Что-то у меня всякие донаты прекратились вообще. рупь двадцать пять на яндексе, и я нищета :(

     Но я пишу. Я писал и будучи голодным, и под гораздо бОльшим прессингом обстоятельств. Просто для того, чтобы писать, кое-что нужно. Покушать, оплатить интернет, коммуналку, и это увы, я не могу изменить. Вот скоро интернет ёк, а денег на электронных кошельках нет, чтобы с них оплатить :(

     Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249

     https://yoomoney.ru/to/410014117795315

     Киви: +7 9660677054

     Примечание к части

     **ДРАТУТИ!!!111!!!!**

     **Прежде всего - я хотел бы сказать огромное спасибо всем, кто читает мой фанфик. Спасибо вам за то, что вы не молчите и даёте мне возможность видеть вас. Слышать вас. Не просто как мёртвые цифры в статистике, а как людей, читателей. Это вдохновляет и даёт мне силы продолжать. Именно это. За цифрами стоят люди - и вы своими отзывами показываете, что вы человек. Читатель. Не просто условная единица просмотров, а читатель!**

     **В главе есть всё. Клубничка, сюжет, страсти, тренировки, всего понемногу. И она написана в более... Более таком, эпизодическом стиле, чем прошлые несколько. Я бы сказал, что писал по разным кадрам, сделав более резкие переходы между сценами, чем раньше. Но это такой стиль, может быть он даже кому-то понравится.**

     ________________

     Приятного чтения!

     ________________

     Аврил…. Страстная, нежная, крепкая, искренняя, я практически влюбилась. Нагая она выглядела ещё лучше – бывает так, что женщина в одежде выглядит лучше, чем голой – и вовсе не потому что тело страшное, а потому что… не знаю, голой она не оставляет простора для фантазии, но Аврил совершенно иная. Я чувствовала, что она стесняется, но при этом – от неё исходило ощущение неповторимой женственности. Когда мы легли в кровать втроём, у меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло. К Мионе я привыкла. Она казалась такой близкой, родной, что мы в общем-то в любом случае будем вместе. Как жена, она моя. Но Аврил набралась храбрости и ничто её с нами не держало. И это ощущение того, что я вижу перед собой нагую и совершенно не родственницу, а постороннюю девушку, меня возбудило до крайности. Тело Аврил было прекрасно, если у Мионы оно кукольно-совершенное, розово-белое, мягкое и нежное, то Аврил была само воплощение эротичности. Крепкое, но не такое… не такое, как у Мионы, тело, большая грудь, стройные ножки, не узкие и грациозные, Аврил была… девушкой в теле, что называется, при этом в атлетическом теле.

     Она тяжело дышала, Миона очень смущалась. Она так же, как и я, впервые оказалась голой перед другой девушкой, не из наших родственников – и Миончик скользнула рукой между ног, пощекотав себя, опустилась к груди и начала ласкать её. Аврил извивалась, но не мешая этим мне её ласкать – я постаралась от души. Включила на полную все свои инкубские способности, я жаждала доставить удовольствие девушке, которая так крепко засела в моём сердце, опустилась ниже по животику языком, лаская пальцами её талию и бёдра.

     Это было… прекрасно до сумасшествия – мне крышу рвало от возбуждения, в животике уже потяжелело, киска просто дрожала от возбуждения и желания, но я держалась и выплёскивала всё своё возбуждение в более страстных, чем просто эро-массаж, ласках. Мои тонкие пальчики легли на талию Аврил, скользнув по гладкой коже и изгибам её тела, оставляя за собой след из лубриканта – я намазала им руки, прежде чем приступить. Особый, возбуждающий чувствительность, лубрикант – он был необычен, я пробовала на себе – ощущение, как будто попарилась в баньке и отшлёпали – тело становится более чувствительным, а прикосновения чувствуются острее и щекочут сильнее. Так что я чувствовала свои руки очень остро, и тело аврил ими, бесстыдно изучала её пальцами, проведя по бёдрам снаружи, внутри… Миона скрыла от меня остальное – она переступила коленкой в районе Талии, и её попка и киска были прямо перед моим лицом. Она ласкала грудь и целовала Аврил, а я – мне была дана талия, бёдра, и конечно же – прекрасная киска.

     О, это местечко было восхитительно! У меня просто зашумело в ушах, когда я легла перед ним, лаская нежные белые ножки рядом с киской. Аккуратная, чуть больше, чем у Мионы, губки уже влажные, малые едва-едва вообще видны из под больших, и образуют такую картину… цветочек. Я нагло отодвинула языком край большой губки и проскользнула внутрь. Горячо, и очень, очень яркий вкус, ударивший сразу по сознанию. Я не в силах сдержаться, припала к этому цветочку, не в силах противостоять его притягательности. Раздался приглушённый стон. Не Мионы, совсем нет… Голос Аврил, она не стонала, только громко, шумно, тяжело дышала, прерывисто, когда я касалась нежной киски языком…

     Это было восхитительное ощущение! Миона, даже Нимфи – ни в какое сравнение. Они другие, они… родные. Скользкая, влажная, горячая, пульсирующая возбуждением, киска аврил под моим языком вызывала такое возбуждение, что я уже отдалась инстинктам и не контролировала себя, погрузившись в пучину удовольствия от неё…

     Попка Мионы и её прелести были чуть выше, занимаясь Аврил, я видела их прямо перед собой и подняв руку, проскользнула пальцем в розовую дырочку её попы. Аврил гладила киску Мионы рукой, другой прижимая её к себе… Это было невероятно! Казалось, коснись моей киски – и я тут же испытаю оргазм. Я потёрлась ею по ножке Аврил, волны удовольствия прокатились по телу, но нет, не финишировала… Тяжёлое дыхание, влажные звуки причмокивания и терпкий вкус, мы все трое сплелись, и наконец – Аврил протяжно и тихо застонала, её киска дёрнулась, ноги сжали мою голову, я нарастила темп рукой в попке любимой сестрёнки и через мгновение и она финишировала – громко и протяжно застонав, стиснув девушку в объятьях… И наконец, это сделала я – не знаю, ментальные установки, метаморфия – но разрядка была очень сильной. И у Аврил, и у Мионы, и у меня. Аврил стиснула спину мионы, тихо подвывая и дёрнувшись всем телом, Миончик практически впечаталась в девушку, а я сжала Аврил, её попку, и прижалась всем телом, чувствуя, как волны удовольствия и магической энергии заставляют моё тело и ауру визжать от восторга и сладостных мук. Мы повалились практически одновременно – первой обмякла я, потом Миона, и наконец – Аврил… Я так сильно хотела доставить ей удовольствие, что оргазм был даже сильнее, чем у Мионы на пляже – она чудом не кричала от удовольствия, только стонала, но такое количество энергии… Моя аура словно обожравшийся кот, чуть не трескалась, магия гуляла по формирующемуся десятому контуру ядра, наполняя его и укрепляя… Боже, это было… Восхитительно!

     Я подползла вперёд и увидела их. Аврил обняла миону, глядя совершенно пустым взглядом в потолок и улыбаясь. Миончик целовала её плечи, шею, щёки, губы, ушки, скользя по её груди своей. Обе девушки испускали сильную магическую энергию – им было очень, очень хорошо. Я положила руку на талию Миончика и подползла к лицу Аврил. Она выглядела… Я влюбилась. Так сладко и мило, так… нежно, что просто крышу сносило. Девушка в состоянии полнейшей удовлетворённости.

     – Миончик, вперёд!

     Я языком провела по щеке Аврил, Миона сделала то же самое с другой стороны, и мы обе поцеловали её. Было немного неудобно, мы прижались щеками друг к другу и выставили язычки насколько могли. Они, языки, даже немного удлиннились, на дюйм, но этого хватает – метаморфия – штука очень… практичная. Наши языки проникли между губок Аврил одновременно, и в её ротике оказалось сразу три девичьих языка, танцующие друг с другом во влажном страстном танце. Аврил ответила нам, удивлённо посмотрев на эту картину, положила руки нам на головы… Это было… невероятно. Тройной поцелуй, я чувствовала, как мой язык скользит между язычком Мионы и Аврил, играет с ними, терпкий вкус тела Аврил на наших губах только придавал остроты поцелую. Мы целовались самозабвенно и страстно, потеряв счёт времени, я поглаживала Аврил по груди, талии, сбоку, чувствуя, как мои касания доставляют ей уже другое, менее… острое удовольствие, более мягкое и приятное… Тройной поцелуй продлился долго – Аврил ответила и все три языка переместились ко мне, и я была удивлена, как это приятно – когда тебя целуют сразу две девушки. Немного неудобно, но необычность компенсирует все неудобства. Разорвала поцелуй Аврил, тяжело дыша, и снова сильно возбудившись. Мы ласкали её в четыре руки, минут тридцать, пока целовались, не прекращая, и шумно дышали, Миона скользнула рукой к киске Аврил, я – к киске Мионы, а ручка Аврил – к моей, и вскоре нас накрыло ещё раз. Практически одновременно. Мы прижались друг к другу и с лёгким постаныванием испытали мягкий, нежный такой, оргазм, Аврил сладостно прикрыла глаза. Чувство дрожи её тела – возбуждало и радовало. Я была… на седьмом небе от счастья.

     Мы обе легли рядом с Аврил, Миона обняла её за талию, я тоже, и мы прижались к ней, чувствуя жар её тела…

     – Это было невероятно, – сказала, отдышавшись, Аврил, – невероятно… невозможно…

     Я поцеловала её в плечико и улыбнулась:

     – Мы старались.

     – Да, – подтвердила Миона, – правда, у меня это в первый раз… с девушкой, я имею в виду.

     – А твоя сестра? – Аврил подняла брови.

     – Ну, Трисс парень. Да, да, метаморфы мы, но Трисс ментально – мужчина. И если не обращать внимания на грудь и киску, то ведёт себя как парень, так что я давно переборола это. Доверилась не глазам, а ощущениям, и чувствую, что у меня отношения с парнем, а не с девушкой. Ты же тоже это уже почувствовала… только пока ещё не осознала.

     – Хм… – Аврил повернулась ко мне, – Ничего не понимаю. То есть ты парень, а вы не близнецы?

     – Близняшки. Тут долгая история… связанная с моей болезнью, – я грустно вздохнула, – в общем, я родилась девушкой. Но впав в кому, у меня осталось только ментальное тело. И я тренировалась как менталист и легилимент. В конце концов, поняла, что у самых совершенных легилиментов есть ограничения, и чтобы преодолеть их – нужно перестроить свой разум с нуля. И я перестроила свой разум в мужской. Сначала далёкому от ментала человеку может показаться, что это незначительно – но различия между мужчинами и женщинами в душе – гораздо сильнее. Да, в этом плане у меня мужская душа, и тело девушки-метаморфа.

     – И почему ты тогда с сестрой, если у вас такие отношения, как парень не ласкаешься? – удивилась Аврил ещё больше.

     – Не могу. Нестабильность ядра, – я вздохнула, – понимаешь, я очень, очень хочу нормального, человеческого секса. Как мужчина с женщиной. Как парень с девушкой, но магическое ядро у меня женское, то есть как у волшебницы. И если я сделаю это слишком рано – то не смогу стать ведьмой. А это… это ограничит моё дальнейшее развитие и лишит множества возможностей. Мы ласкаемся. Мы играем с игрушками из секс-шопа, мы доставляли друг другу удовольствие совершенно необычайными способами, но… – я ещё грустнее вздохнула, – это как мастурбация. Да простит меня сестра – это лишь жалкий заменитель того, чего я жажду. Настоящего, нормального секса.

     – Во дела… А ты правда можешь полностью в полноценного парня перевоплощаться? То есть с членом и всем таким…

     – Я тебе больше скажу – у нас с Миончиком даже дети могут быть. Да что там – мы можем забеременнеть друг от друга. Но поскольку я парень, я совершенно ничего к мужчинам не чувствую, даже не стесняюсь их. А вот заняться сексом с мужским телом, даже если в нём будет Миончик – я бы не хотела. Попахивает гомосексуализмом.

     Аврил гладила нас по волосам, зарывшись пальцами в шевелюру. Я млела.

     – Странные у вас отношения.

     – Мы любим друг друга, – кивнула я, – но… есть нюанс. Мы странные партнёры, понимаешь? Мы близняшки, родственницы и без всякой свадьбы. Миончик меня немного ревнует.

     – Уже нет, – сказала Миона, – я думаю, я всё-таки бисексуальна, – она хихикнула, – то есть мне правда нравишься ты, Трисс, в своём мужском обличии, но и Аврил… – она посмотрела на неё с улыбкой, – Я правда чувствую нечто к тебе. Такое… Не как Трисс, ему, парню, не понять. Ты мне нравишься.

     – Приятно слышать, – улыбнулась Аврил, – Слушай, Трисс, а покажи своё мужское обличие?

     – Хорошо. Только чур не лапать.

     – Эй, а чего так?

     – Ладно, лапать можно, но я не хочу чтобы мы… сорвались. А я могу сорваться – ты даже вообразить не можешь, насколько я жажду секса с тобой, нормального, настоящего… Я могу не сдержаться.

     – Ерунда, мы выдержим.

     – Что ж, ладно…

     Я отпрянул от девушки и представил себе мужское тело. Процесс преобразования не болезненный – грудь разглаживается, мышцы чуть-чуть меняются, отрастает свистулька, всё такое… Открыл глаза я уже будучи парнем.

     – Ну как вам?

     – Оу, – Аврил порозовела, – И правда парень. Ложись, – она потянула меня, – ты сделал мне приятно, очень… теперь моя очередь. Я, правда, ещё ни разу не делала это… по правде говоря, у меня вообще отношений раньше не было. Но я прошу извинить меня за неумелость.

     Она перекинула ногу через меня. Миончик подползла ближе и… перешагнула через мою голову, её киска как раз оказалась надо мной. Она чуть присела, так, что киской попала прямо к моему рту. Взяв её, я запустил язычок между уже раскрасневшихся и промокших губок сестрёнки. Она двигалась чуть-чуть, я обхватил её за попку и с накрывающим меня мужским желанием, впился губами и языком в её нежные губки… Миона тяжело дышала… В этот момент моего члена коснулось что-то влажное и мягкое… Я уже было испугался, но это был язык… Оу, приятно! Аврил правда не мастер минета, но страсть компенсировала неумение – она поглаживала член руками, и обхватив губами, обвивала его языком, чувство – просто фантастика… ого, а она глубоко его взяла – прямо почувствовал, что до самого основания дошла… кхекнула, закашлялась, и снова пошла на приступ… вкус любимой сестрёнки на губах был восхитителен – на этот раз, похоже, я тоже использовал какую-то инкубскую способность контролировать время оргазма. Наверное, да, это что-то магическое, потому что так не бывает, чтобы в одно время… Надо как-нибудь взять и капитально исследовать собственные способности. И понять, откуда они взялись.

     Миона застонала, её киска ещё больше промокла, и она… обмякла через секунд пять-десять… недолго, в общем, и в процессе я тоже обильно наполнил рот Аврил, которая играла в это время со своей киской. Оргазм у неё был несильный, как и у меня, и у Мионы, всё-таки третий почти подряд… Но приятный…

     Миона перекатилась и легла, распростёрла руки. Аврил хитро улыбнувшись, подползла к ней, и поцеловала, делясь всем тем, что у неё во рту. Миона удивлённо распахнула глаза, смутившись…

     – Оу, – Аврил оторвалась от неё, – вкусняшка. Трисс, а ты сумел меня удивить.

     – Я рад.

     – Я так не поняла одного, зачем вам я?

     – Это… – я рассмеялся, – это трудно понять. Понимаешь… Мы с Мионой близняшки. Мы не просто парень и девушка, чужие друг другу… Наши отношения – они как бы сами собой разумеются, они родственные, безусловные. Мион, а ты как думаешь?

     – Примерно так же. Сестра… то есть теперь брат, когда мы с ним ласкались, это было до безумия приятно, – Миона обхватила севшую на кровати Аврил за талию и положила голову ей на плечо, – я тоже это чувствовала, что нам кого-то не хватает. Мне тоже трудно объяснить это чувство. Но ты очень нужна нам, – Миона прижалась к ней покрепче, – я вижу, что так привлекло Трисс в тебе. Ты искренняя, добрая, милая, красивая, честная и открытая девушка. Не такая как многие, кто играет с мальчиками, на публику.

     – Между вами много общего, – я стал перевоплощаться обратно в девушку, – вы обе столкнулись с одинаковой проблемой. И это помогло вам стать не такими, как обычные девушки. Более… искренними. Без этой глупой розово-приторной сопливой романтики и женской гордыни, которые владеют девушками в шестнадцать лет…

     * * * * *

     Поттер забухал. Метаморфу забухать трудно, но Поттер ушёл с Сири в загул, поскольку выиграл чемпионат – проблемы каких-то там Аристо его не волновали. Мы втроём, держась за руки, вышли из комнаты, спустившись вниз, в кафе на первом этаже. Там уже сидели наши родители. Мама и папа, и вкусно, обильно кушали. Аврил провела у нас всю ночь.

     – Доброе утро!

     – Доброе.

     – Доброе утро, мистер Блэк, Миссис Блэк, – Аврил вежливо сказала это на не слишком хорошем английском, вежливо кланяясь.

     Отец улыбнулся.

     – Садитесь, девушки, мы как раз и на вас заказали. Аврил, верно? Садись, познакомимся как следует.

     Папа задавал ей некоторые вопросы, а мы с Мионой набросились на еду. После хороших ласк почему-то жутко хочется жрать. Жутко.

     – И какие у вас планы? – спросила мама.

     – Планы? – Я удивлённо на неё посмотрела.

     – Ну да. Вы же не можете просто украсть из франции девушку. Аврил, ты же учишься в Шармбатоне?

     Она кивнула.

     – Вот, видите. К тому же ты на год старше наших девочек.

     – Мам, не волнуйся, – я улыбнулся Аврил, – я не знаю, как будут развиваться наши отношения, могу сказать лишь одно – Аврил замечательная девушка… И по тебе очевидным причинам, я не могу стать мужем Мионы…

     – Оляля, – мама улыбнулась, – ты уже строишь матримониальные планы?

     – Почему бы и нет? Мы правда мало знакомы, но как менталист – я глубоко чувствую людей. Даже не вторгаясь к ним в разум, кстати. И я вижу, что Аврил удивительно честная, искренняя, добрая и хорошая девушка. Без… без пороков. Это привлекает гораздо больше чем красота, которой Ави тоже не обделена.

     – Ты что, уже ей блэковское имя придумала?

     – Навскидку.

     Аврил сидела и розовела от комплиментов. Кушала. Миончик тоже. Батя только слушал наш трёп.

     Атмосфера на завтраке была замечательной – кафешка приятная, завтрак обильный, но не тяжёлый, вокруг так… красиво. Прямо цветочки распускаются и птички поют. Хотя птичек могли бы и не заколдовывать – не все любят кушать под аккомпанемент соловьиных трелей. В кафе было с десяток столиков, и за ними сидели люди, увлечённые какими-то своими разговорами, делами… Просто созерцанием улицы за окном.

     – Вижу, ты очень понравилась Трисс. Я бы сказала, что это нонсенс, учитывая её чувствительность к людям. Ты и правда необычная девушка. Но у вас всё как-то слишком быстро получилось.

     Я только развела руки:

     – Ну а как ты хочешь? Мы обе честные девушки, не склонные к сопливой романтике. Хотя мы обе ценим красоту и романтичность, но не будем ходить друг вокруг друга месяцами. Аврил… – я улыбнулась ей, – если ты посчитаешь, что мы слишком быстро сблизились…

     – Нет, – она помотала головой, – я счастлива, – улыбнулась. В ментальном фоне прорезалось что-то такое, крепкое… привязанность… любовь… или что-то вроде этого. Чувство, такое мягкое. Она разглядывала меня и это чувство усиливалось, – читаешь мои эмоции?

     – Конечно.

     – Тогда объяснения излишни.

     – А ваши родители волшебники или нет? – спросил отец.

     – Ну… – Аврил задумалась, – скорее нет.

     – Это как – скорее нет?

     – Моя мама сквиб, а отец простой человек. Мама лишилась магии в детстве, случайный выброс… Потомственные не признают меня равной себе, хотя я с детства знала про магию, как и мой младший брат…

     Отец задумался, кивнул.

     – Печальная история, – мама растрогалась.

     Я думала. Думала, думала, думала… И мне в голову пришла умная мысля. В стародавние времена такие вопросы решались буквально на коленке, никто не обхаживал друг друга годами. Более того, и сейчас среди чистокровных вопрос о браке порой решается старшим поколением, всего одним договором, а романтика и чувства всякие не играют никакой роли. Это ведь прежде всего – союз, родство семей, а мнение молодых мало кого волнует. Если на минуточку остановить современную девушку и вернуться к мысли старинного мага, то тут становится ясно – я хочу жениться на ней. Причём, сейчас. Мне она нравится, мне она подходит, я чувствую это – она… искренняя и я впервые встретила такую девушку. До этого много девушек видела, но такое ощущение – что на лице, то и в эмоциях, никакого лицемерия и гордыни, ощущение, что с тобой искренни, как близкий человек, которого знаешь десятилетиями… Это создавало странное ощущение близости и родства.

     – Аврил, у меня к тебе будет неожиданное предложение. Выходи за меня замуж.

     Мёртвая тишина. Нет, не так, гробовая. Я порылась в сумке, которая висела на спинке стула, и достала оттуда красивую деревянную шкатулку, открыла её – в ней было двенадцать красивых колец с тонкой гравировкой. Аврил округлила глаза и смотрела на меня как на восьмое чудо света.

     – Я хочу сказать… Замуж, – повторила я, – мы знакомы недавно, но как менталист, возможно, один из лучших в мире, я чувствую странную близость к тебе. Как будто мы живём вместе лет сто. Ты прекрасная девушка, очаровательная, милая, добрая, и вообще… Поэтому – я предлагаю тебе стать моей женой. Я, как парень, предлагаю это.

     Тишина. Гробовая. Ну ладно, папа просто смеялся в душе – он, как истинный блэк, воспитанный с детства в мысли, что скажут – и женишься хоть сегодня и на ком скажут, не был фанатом долгих ухаживаний, а вот мама… Она практически выпала из реальности.

     – Беатрис, – мама кхекнула, – Ты что такое говоришь?

     Розовое лицо Аврил надо было видеть. А так же шокированное лицо Миончика, которая переводила взгляд с меня на Аврил.

     – А… – девушка задумалась, собираясь с мыслями.

     – Мне уже неприятна мысль, что мы расстанемся и можем расстаться… – я протянула колечко из шкатулки, – Если ты согласна – дай руку. И мы останемся вместе, где бы ни были.

     Аврил смущалась? Да нет, она скорее просто в шоке. Современное воспитание – романтизм, молодые так долго ходят вокруг да около… Но с другой стороны – это же и прекрасно, разве нет?

     Я улыбалась. Аврил с минуты три смотрела на золотое кольцо, переливающееся слабым жёлтым свечением, протянула к нему руку. Я надела кольцо на её палец. Оно чуть уменьшилось, и впилось в её ауру, крепко так впилось. Аврил поморщилась… Я дала ей кольцо, и она повторила процесс с моей рукой. Я поднялась и обошла стол. Аврил тоже встала, несколько шокированно и странно на меня посмотрев. Я поцеловала её, нежно и красиво, положив руку на талию.

     – Вот и всё.

     – Что это только что было?

     – Мы поженились, – я ей подмигнула.

     – А разве мы не жених и невеста?

     – Неа. Это кольцо – артефакт, связанный с алтарём семьи, надев его, ты стала членом семьи. Магически и ритуально, Миссис Аврил Блэк. Некоторое время ты не сможешь его снять, пока идёт процесс… изменения твоей ауры. Ты станешь немного сильнее за счёт магии других членов семьи и связи между нами. Оно так же позволяет мне чувствовать, когда ты в опасности и позволяет нам перемещаться друг к другу, общаться мысленно, и лучше чувствовать друг друга. Кольца – это почти разумные артефакты. Даже более того, разумные, но по-своему, я создала их для… будущих поколений семьи. Не думала, что буду первой, кто ими воспользуется.

     Аврил удивлённо уставилась на простенькое золотое кольцо на пальце.

     – Невероятно. Я замужем.

     Я обняла её и весело притянула к себе, поцеловав в щёчку, губки. Аврил только удивлённо смотрела на кольцо, лишь впоследствии обняв меня.

     – Охренеть.

     – Разве это не прекрасно? Тебе у нас понравится. Хотя Блэки… это очень странная, слегка прибабахнутая на голову семья, но весёлая.

     Папа вздохнул:

     – Беатрис, ты… странная, я тебе говорил? Девушка должна хоть какую-то романтику устроить.

     – Это бывает. Но отец, если посмотреть с точки зрения традиционалистов-чистокровных – то, что между молодожёнами вообще есть чувства – это огромная редкость.

     – Вот поэтому плевать мы хотели на эту чистокровность, – сказал батя, – Ну что ж, сегодня будет свадьба! Дорогая, устроим свадебную церемонию?

     – Нет, – запротестовала Аврил, – я не хочу. То есть… я конечно хотела бы, но в то же время… к чему это всё? Хоть пол франции на уши поставьте – это едва ли что-то изменит.

     Вот за это я её и люблю. Девушки в её возрасте – семнадцать лет ей, соплями розовыми исходят, в ванильных облачках плавают, и мечтают о свадьбе как о венце всей своей жизни. Что поделать, если с пелёнок их приучали к мысли, что цель их жизни – стать женой? Аврил не такая. Совершенно не такая. Она была счастлива, я это чувствовала, очень счастлива. Она обняла меня и прижалась, довольная, что нашла своего спутника жизни. Я тоже была счастлива, вернее, был счастлив – как парень, который заполучил такое сокровище. Это не та девушка, с которой нельзя ни о чём поговорить, которая в романтических облаках витает. С ней можно быть откровенным, проводить весело время, говорить о своих проблемах, вместе заниматься глупостями, она была своя. Это чувство прекрасно, когда девушка не горделивая самка, выбирающая себе самца, из подходящих под её требования, а настоящая, открытая душой, и без всего этого бардака в голове. Ммм… Я счастлив, что не упустил её.

     – Хорошо, но выпить мы должны. И познакомиться с вашей семьёй, юная миссис, – ухмыльнулся батя, – если вы не против. Где-то тут ещё бегали Сири и Гарри…

     – Оу, ваши родственники?

     – Сириус – мой младший брат, а Гарри…

     – Я видела мистера Поттер-Блэка. Он кажется победил в дуэльном турнире.

     – Да, тем лучше, в общем – с прибавлением в семействе! – батя поднял бокал вина, – шампанского бы… И вот что, Беатрис, Миона, и даже Аврил – тренировки! – батя коварно ухмыльнулся, – лето красное уже проходит, а мы так и не устроили вам жёсткие тренировки. Непорядок! Пора заняться этим.

     Миона как-то резко сдулась. Мама вздохнула, а Аврил недоумевающе на нас посмотрела. Что ж, папа прав, что бы не происходило – поддерживать форму надо. Мы во Францию приехали по его настоянию – на дуэльный турнир. И признаться, я увидела достаточно, чтобы понять – мы очень неплохие боевики, это правда. Но не лучшие в мире, и есть среди французов дуэлянты, которые разобрали бы один на один весь ученический и преподавательский состав Хогвартса, кроме, может быть, Дамблдора и Флитвика. Про боевой их потенциал я не скажу, но в дуэлях они хороши, очень хороши. У нас и правда стиль боя несколько исчез и расплылся, и надо его создать заново.

     Аврил… Причина моего такого «поспешного» решения вполне очевидна – если отойти от романтики, то станет очевидно то, что надо брать её, пока она рядом. Потому что кто знает – мы уедем в Англию, Аврил останется тут, и может мы вовсе разойдёмся и перестанем друг с другом общаться. И это меня уже напрягало. Аврил имела невысокий статус семьи, и страдала от этого – и становление женой главы дома Блэк – сразу сделало её на несколько пунктов выше. Да, репутация дома Блэк только начинает появляться. Гарри победил в турнире, фамилия Блэк – на передовицах магической прессы, отец с удовольствием смотрит на это. Но уже так, Аврил стала кем-то большим, чем безродная девушка, старательная, милая, трудолюбивая, открытая, но безродная. Она Блэк, а это звучит гордо.

     Плюс я не потеряю её – и это уже успокаивает меня. В Хогвартсе даже близко ничего похожего по характеру нет. Возможно, это уникальный случай – болезнь её брата, искренняя забота, выбили из головы розовые сопли про любофф и свадьбу, и помогли почувствовать, кто реально дорог, а кто нет. Любовь к семье, ценность близких людей… Поэтому меня тянуло к ней, любой чистокровный ни мгновения бы не колебался – бери и женись, если так понравилась. А не то уведут, глазом моргнуть не успеешь!

     Мне казалось, что это правильно, шестое чувство говорило это – что я всё делаю правильно, ничего не щекочет ощущением неправильности происходящего. Наоборот, я словно груз сомнений и ожиданий сняла с плеч и теперь расслабилась. Аврил моя жена. Да, мы с ней не увидимся некоторое время, пока она учится в Шармбатоне, но она уже Блэк.

     Отец встал, обнял нас.

     – Признаться, Трисс, я беспокоился, что за девушку ты приведёшь в дом. Ави замечательная. И я доверяю твоему выбору. Ави, прости нас, но нам правда нужно тренировать молодняк. Понимаю, вам как молодожёнам хочется побыть вместе…

     – Нет, ничего такого, – Ави покачала головой, - я конечно хотела бы побыть с Трис подольше, но я всё понимаю.

     – Приглашаю тебя к нам домой. А там мы начнём тренировки, довольно долгие и сложные, для метаморфов, так что увы, я не могу так же учить тебя. Мы, метаморфы, не то чтобы бессмертны – но живём очень долго, так что можем тренироваться с маховиком времени, растянув пару недель на пару лет.

     Ави удивлённо кивнула:

     – Ничего себе.

     – Да. В этом году будет турнир в Хогвартсе, и делегация из Шармбатона приедет в Англию. Я попрошу вашего директора, чтобы она включила тебя в делегацию. И пусть только старая перечница попробует отказать! Так что вы скоро увидитесь с Трисс и будете жить рядом долгое время. Вас это устроит? А пока что мы с Сидой познакомимся с твоей семьёй, а вы, девочки… – Отец посмотрел на меня и Миону, – найдите нашу пару кобелей и притащите их на Гриммо. Довольно прохлаждаться! И так задержались. Ну что, всех устраивает такой расклад?

     * * * * *

     Когда мама, папа и Ави ушли к порталам, Миона практически с круглыми глазами спросила у меня:

     – Это что было?

     – Свадьба.

     – Серьёзно? Вот то есть совсем серьёзно, кольцо надеть и всё?

     – Да, кольцо надеть и всё. Это артефакт. Я создала дюжину таких, шесть пар, для будущих поколений блэков, – я провела рукой и подала мысленный посыл. Над кольцом появилась чёрная дымка, складывающаяся в инсигнию Блэков – чёрная виньетка с изображением гримма – волшебного чёрного пса, считающегося предвестником смерти. Изображение очень такое, контурное…

     – Красиво. А что это?

     – Печать. Вернее, инсигния – магическая печать, работает при помощи магии алтаря, является символом семьи и может быть оставлена только добровольно. Это и документ, и подпись в одном флаконе. У Волдеморта есть такая – называется тёмная метка. Не знаю, где он раздобыл алтарь, но использовал его явно для грязных целей.

     – Поразительно. То есть это что-то типа тёмной метки?

     – Магия тёмной метки Волдеморта – очень похожа на магию родового алтаря. Ладно, где мы Поттера то искать будем? – я огляделась.

     – Как обычно – в ближайшем борделе?

     – Здесь нет борделей. Во Франции они запрещены законом.

     – Тогда… Придётся использовать магию семьи, – Миончик вспомнила о ней, – ты же говорила, что мы можем друг с другом связаться?

     – Да, хорошо, как раз это и сделаю.

     * * * *

     Ауч!

     Я повалилась на маты, тело просто горело от усталости. Батя хмуро постукивал себя палочкой по ладони.

     Спарринг с ним был жёстким и тяжёлым – отец владел самыми разнообразными заклинаниями, многие из которых даже я не знала. Он был быст, силён, и даже немного разгонял разум магией – не так, как я, но достаточно, чтобы уворачиваться от почти всех моих атак.

     Я тяжело дышала. Миончик тоже, Поттер тоже, все трое отдыхали. Это была уже вторая неделя занятий – и как раньше, занятия сливались в единую кучу, безинтересную, как уроки в Хогвартсе, только там хоть какая-то новая информация, а тут… тысячи повторений одного и того же. Без остановок на сон и отдых.

     Гарри, по-моему, уже окончательно потерял стыд, как и Миончик – вместе они повалились на меня, Поттер на живот, Миончик на ноги, и использовали как подушку. Вот же сволочи! Ладно, я не злюсь.

     Отец тоже запыхался, но не так сильно. Он по крайней мере, стоял на ногах.

     – Передохнули? Отлично! Вперёд!

     Вот же… сволочь! Похоже принцип тренировок – довести нас до состояния, когда ползти уже сил не будет. Батя взмахнул палочкой и нам всем троим пришлось убегать от заклинания, я выставила щит и отразила его в потолок, перекатилась и вскочила на ноги. Миона и Поттер просто вскочили и встали наизготовку.

     На этот раз мы разбились на другие пары. Нимфи и тёти Меды не было, мама пошла тренироваться с моей юной женой, а заодно решать её проблему – метаморфии и возраста, старения, то бишь. Магия против старения – штука редкая, самый простой способ – это найти философский камень. К сожалению, старик Фламель, его единственный создатель и обладатель, совсем не спешит им делиться. Биомагический алхимический артефакт он вряд ли отдал бы кому-нибудь. Я думала, что есть только два пути не разминуться в возрасте с Ави – найти камень, или попробовать пробудить у неё способности метаморфа. Кто знает, может быть, с помощью магии алтаря, можно это сделать. Хоть и сложно, но можно, наверное. Мама и Ави занимались в других комнатах, а мы тут…

     На этот раз отец взялся за нас лично, и гонял до потери пульса. Я с трудом вообще ползала, когда тренировка заканчивалась, а на утро всё тело ныло. Миончик вспомнила про… кхм… молочко. И подкреплялась им. Нам приходилось пить и другие зелья – укрепляющее, восстанавливающее, против усталости – оно помогало, кстати, очень неплохо, снимая общую усталость, и позволяя тренироваться намного дольше обычного. Флаконы с зельями улетали только так – месяц таких тренировок стоил около пятидесяти тысяч по галеонам, целое состояние! Но зато эффективность на максимуме, иначе – это было бы полтора года работы.

     Мы с Миончиком вышли в туалет, когда у неё закончилось молочко, и она сев мне на коленки, словно маленький ребёнок, припала к моей груди. Приятное чувство разлилось по груди и телу. Я держала её рукой, пока она жамкала мою грудь и насыщалась магией…

     – Мион, мы уже довольно долго вместе тренируемся, а что-то никак не хочется ласк…

     Она с чмоком отпустила мою грудь и прижалась к ней щекой.

     – Смеёшься? С такими нагрузками я не то что о ласках – вообще обо всём на свете забываю, – она сжала сосок, и ей в лицо ударила тонкая белая струйка, – я вот что думаю, а почему твоё молочко такое приятное на вкус?

     – Ммм… во-первых – метаморфия. Во-вторых – оно магически насыщенно. То есть это не совсем такое, как у других женщин, это молочко волшебницы, насыщенное магией и изменённое ею же.

     – А, понятно, – Миона улыбнулась, – знаешь, я до сих пор в шоке, что делаю это.

     – Тебе приятно?

     – Очень, – она улыбнулась, – усталость как рукой снимает, и твоя грудь… меня так и тянет к ней.

     – Для любимой сестрёнки – ничего не жалко.

     * * * *

     Прыжок. Уворот, заклинание – сёко, конфринго, экспульсо.

     Придумала на свою голову! Отец попросил придумать что-то вроде тренажёра, и я придумала. Ну правда, что сложного то? Тренажёр в виде голема, вроде магловской куклы, которую используют в краш-тестах. Купили несколько штук – они отлично имитировали человеческие пропорции, вес, кинематику. Идеальная основа для создания человекообразных големов, получше доспехов, как в Хогвартсе. Я и зачаровала две штуки – получились просто ужасающе эффективные боевые големы. Закованные в броню из арабской меди, укреплённые магией, с кучей накопителей внутри… Каждый из големов мне обошёлся в почти миллион галеонов, но эффективность… Они обладали подобием разума – как роботы, и могли выполнять простые задачи, имели несколько уровней сложности. И стиль боя для них я извлекла из сознания бати, поместив в сложнейшую ментальную структуру. Големы были безлики и не обладали самосознанием, но всё же, отлично понимали человеческую речь. Магические тренировочные дроиды.

     Батя просто прыгал от счастья – не надо было самому трудиться. А мы взвыли – придумала на свою голову боевую марионетку! Чудовище было быстро, реагировало стремительно, полностью имитировало человека и двигалось так же. Одеть в одежду, на морду очки прикрепить – и кажется, что почти человек. Только движения резкие и нечеловечески точные.

     Я назвала их «Безликие». Боевые марионетки, големы-солдаты. Перспективы у изобретения отличные – нечто подобное уже существовало, в америке продавалось. Но цены… от десяти лямов за штуку! И это ещё самые простые – вся семья Малфой могла одного купить, и то сели бы на мель.

     Череда мощных заклинаний – и перекат, ещё немного – приблизиться и сократив дистанцию, ударить…

     Ещё одно «Изобретение». У волшебников были такие запястные кобуры для палочек – крепились на запястье, и при ментальном посыле подавали палочку прямо в руку. Я предпочитала в стиле джедаев – чтобы палочка сама с пояса прыгала в руку, или носить её в декольте. Мгновенно я могла и без палочки колдануть, так что нужды в такой кобуре не было – зато очень неплохое место для ножа.

     В итоге после недели трудов и использования волшебной кузницы, я создала кинжал. Он крепился на запястье, совмещаясь тем самым с наручем. Сверху на руке, почти незаметный, кинжал длинной в десять дюймов, тонкий, из арабской меди – чрезвычайно прочный и способный пробивать магическую защиту. Воткнув кинжал под рёбра манекену, я повалила его на пол… Сильная марионетка, но рухнула замертво.

     На то, чтобы восстановиться, безликому понадобилось несколько секунд, после чего он встал. Корпус его и без того был уже проткнут во многих местах, заращивать повреждения – дело скучное и неблагодарное.

     Он встал, достал волшебную палочку – вернее, её имитацию, и начал посылать в меня снова заклинания. Я отскочила в сторону и отбив щитом обратно несколько, снова начала бить его довольно мощной магией.

     Он двигался быстро, уворачивался, легко кувыркался и избегал заклинаний, а некоторые принимал на щит и даже отражал. Протего рефлекто дуо… Приходилось именно что вырабатывать стиль, сражаясь с таким сильным противником – чёткие последовательности движений и заклинаний…

     Отец натаскивал Поттера, а мы с Миончиком обходились куклами. Тренировка длилась уже долго. Очень. Очень долго – настолько, что если бы не часы, я бы потеряла счёт времени – больше года мы занимались только спаррингами и тренировками на силу, ловкость и стиль боя. Миончик рухнула первой, я отвлеклась на неё, всё-таки было страшно за сестру и на автомате жахнула в своего безликого, раздался громкий грохот. Миона встала, остановив манекен, батя тоже остановился и посмотрел в мою сторону.

     – Чего?

     – Обернись.

     Я обернулась. Ой мама… Безликого не было – более того, в стене дыра, и дальше, и дальше… И так вплоть до улицы, вернее, площади Гриммо. Как будто двухметрового диаметра дыру выжгли в доме, по краям среза сочится тёмная дымка, пол частично вспорот и торчат куски дерева, похоже, удар так же снёс часть библиотеки и туалета. Хорошо хоть мы одни на этаже! Я устало вздохнула – магия резко ушла. Пошатнулась.

     – Ой блин… всё, пора заканчивать тренировку.

     – Что это было? – подбежала ко мне сестра, за ней Поттер и батя.

     – Пора заканчивать. Я уже себя не контролирую, – я тяжело дышала, – магия девятого круга, высшей категории. Тёмный Разрушитель, так же известный как чёрное адское пламя… – я закашлялась. Сестра поддержала меня, чтобы не упала, – очень, очень тёмная магия.

     Батя подошёл и значительно цыкнул зубом.

     – Пробить защиту дома – это конечно круто.

     – Алтарик старался, но похоже он свою меру знает, – тяжело дыша, ответила я, – защита не разрушена, просто пробита. Зарастёт. Всё, хватит тренировок – иначе я могу случайно снести половину Лондона. Это, конечно, одно из самых мощных заклинаний – намного мощнее адского пламени, но не самое разрушительное в моём арсенале.

     – Как вообще от такого можно защититься? – схватился за голову Поттер.

     – Всё просто. Послать аналогичное заклинание, или сформировать из чёрного пламени щит. Кстати, одно из лучших заклинаний – сжирает самую могущественную магию без остатка. Ничем не пробивается вообще, только заклинаниями двенадцатого круга. Может сжирать пространство, так что пространственные искажения от него не спасут. Один из самых эффективных способов сжечь не только тело и магию, но и душу противника. Из-за чего считается одним из самых опасных, ужасных и запретных заклинаний в истории, непростительные по сравнению с такой магией – детские игрушки. Слава ктулху, мы тут защищены – иначе бы уже набежали авроры и начали искать жуткого тёмного мага…

     – А меня научишь? – спросил Поттер.

     – Ты только начал формировать первый круг. А тут нужно полностью развить девять, это лет через триста ты сможешь сделать… может быть. Если будешь активно заниматься.

     – Эй, несправедливо.

     – Всё справедливо. А то ишь, привыкли, что палкой махни и будет тебе магия… чёрта с два! Всё, бать, я готова. Пошли отсюда.

     – Ладно, – Отец вышел через пролом в стене и огляделся, – ремонт… сделаем тут ещё двери и будет нормально.

     Я почти повисла на руках Мионы. Она перехватила мои ноги и я почувствовала, что меня попросту взяли на руки, обняла Мионочку.

     – Пора поспать… Пап, всё?

     – Да, да, отдыхайте, – он посмотрел на часы, – двадцатое… Послезавтра будет чемпионат мира по Квиддичу – я как раз добыл нам отличные билеты, на всех.

     Честно говоря, отец любил квиддич. Следил, глаза горели. Гарри тоже, а вот мне сейчас было наплевать на все квиддичные матчи в мире. Я магически и физически и морально истощена. Мне нужна Миона, чтобы восстановиться. Срочно. Шепнув это ей на ушко, увидела улыбку и смущение на лице.

     – Пошли. Пап, мы пошли поспим, всё, хватит тренировок… Гарри, увидимся.

     Миона понесла меня в постель. Ну как такую девушку не любить?

     Примечание к части

     _______________

     Дочитат? Шикарно. Собственно, с чемпионата мира по Квиддичу и начинается сюжет 4й части ГП. В фильме - очень резко и без вступления, в книге с посредственным вступлением...

     _____________

     Пишите отзывы! Самую мякотку - я оставил на выходные :) Но и это тоже неплохо!

     _____________

     И да, вот:

     Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249

     https://yoomoney.ru/to/410014117795315

     Киви: +7 9660677054

     Спасибо тем, кто не забывает, что автор не бесплотный магический дух, который не нуждается ни в еде, ни в сне, ни в оплате коммуналки... последнее - больная тема, очень. Вчера снова пришли квитанции, боль моя...

     А кушать тоже хочется, знаете ли. А не на что - или кушоц, или электричество оплатить...

     Примечание к части

     **ДРАТУТИ**

     **Ну и, как обещал, прода. ОГРОМНАЯ прода.Двойная. Я заметил, что двойные редкие проды чаще и лучше комментируют, чем одинарные по 5 страниц. Видимо, 5 страниц слишком мало, чтобы читатель набрался мысли на отзыв...**

     **Заранее прошу извинить - боевик и драки - это совершенно, АБСОЛЮТНО не моя стихия. Я не умею их писать. Я вообще никак не умею описывать драки.**

     **Ах, да 18+ тут нет**

     ___________________________________________________

     Проснулась я тяжело… В смысле, мне было тяжело – Миона залезла прямо на меня, и легла, ткнувшись носом в грудь. Нашла себе подушечки! Ох, боже мой, что за ощущения! Мышцы ноют, требуя нагрузки. Отдышалась.

     Минут пять я тупо лежала и смотрела на сладко спящую Миону… Думать ни о чём не хотелось. Вчерашний день… его не было. Пару раз вставали с Миончиком, до сортира доплестись, и обратно в кровать, и спать, спать, спать… Сказать, что мы устали – значит молчать в тряпочку, потому что мы все нескоро, наверное, отойдём от моральной усталости. Миончик заворочалась, во сне повернула голову, схватила зубами мой сосок и начала сосать сисю. Милашка… Ладно, будем кормить. Грудью.

     Похоже, она проголодалась, потому что через пять, десять, двадцать, тридцать, час, полтора… не останавливалась. Энергия растекалась по её ауре, делая сильнее, а Миончик не отрываясь чмокала и сосала. Я ей не мешала, она остановилась только через два часа, открыв глаза и заметив, что во сне делала.

     – Ой, – она отстранилась, – Трисс…

     – Доброе утро, солнышко моё голодное.

     Она порозовела.

     – Я что, во сне…

     – Два часа подряд. Вот это выдержка. Надеюсь, ты утолила голод?

     Миона смутилась ещё сильнее, потупившись.

     – Я это… извини, наверное тебе неудобно…

     – Брось эти глупости. Мне нравится, – я погладила её по голове и Миона слезла с меня и перекатившись, встала с кровати, съёжившись:

     – Всё тело ломит.

     – Тренировки, – безразлично сказала я, тоже вставая с кровати. Миончик покачнувшись, утвердилась на ногах и пошла одеваться. Достала бельё, положила его на кровать. Ах, да, наша любимая забава, вернее, моя. Я любила её одевать, попутно поглаживая и лаская во всех местах. Миончик положила на диван белые чулочки, аля девочка-конфеточка, такого же цвета трусики и бюстгалтер, села рядом, протянув мне ногу. Я надела на её прекрасную ножку чулок, попутно поглаживая и разминая мышцы. Миона блаженно улыбалась. Второй чулок, трусики… Она встала, я аккуратно натянула на неё трусики, погладив между ножек. Миона хихикнула:

     – Трисс, не надо.

     – Хорошо.

     Дальше она оделась уже сама, и помогла мне одеться. Мы обе так страшно устали, что даже говорить ни о чём не хотелось. Выйдя из спальни, почти скатились вниз, к завтраку, и за столом уже сидел Гарри, с таким же видом, как у нас. Он морщился и ел. Зато тут была…

     – Тётя Меда! – радостно воскликнула я, – Привет! Нимфи? И ты тоже?

     Нимфи улыбнулась нам.

     – Привет, девочки! Трисс, Миончик, как вы? Живы?

     – Почти, – я подошла к тётушке и обняла её, чмокнув в щёку. Она улыбалась и выглядела шикарно – явно прихорошилась. Хотя куда там прихорашиваться метаморфу? Косметикой не пользуемся, парикмахерами тоже.

     Миончик обнималась с Нимфи.

     Мы сели за стол.

     – А где дядя Сири?

     – Спит, – ответила Нимфи, – Гарри, а ты чего такой молчаливый?

     – Устал, – вздохнул он, – вы тоже вчера весь день проспали?

     – Конечно. А где мама, папа?

     – Провожают Аврил до дома. Ох, тяжело то как…

     – Должно скоро пройти. Выпей восстанавливающего.

     – А у нас есть?

     – Должно быть. Кричер, восстанавливающее зелье для Гарри!

     Через томительно долгие секунд десять – флакон появился на столе. Гарри его выпил и облегчённо выдохнул:

     – Ну так то лучше. Не хотите? – он протянул нам бутылёк.

     Я сделала глоток и передала остальное Мионе, которая прикончила. Вкус у зелья мерзостный, но зато сразу перестало ломить в мышцах и суставах.

     – Регулус приглашал нас на чемпионат мира по Квиддичу, – сказала тётя, – Мы согласились пойти с вами. Сегодня в четыре часа начало.

     Я посмотрела на часы… Нда, полдень.

     – Через четыре часа?

     – Верно.

     * * * * *

     Люциус Малфой раздражённо стучал тростью, смотря на веселящийся лагерь болельщиков. Настроение у него было хуже некуда. Нарцисса с некоторым самодовольством и надменностью смотрела на толпу веселящихся и беснующихся волшебников. Фанаты всегда одинаковые. Люциус пришёл как раз к началу турнира, и не собирался сидеть в какой-то палатке, а тем более – шумно праздновать. Он нервничал.

     – Пойдём, – поторопил он Драко, – нечего глазеть.

     Драко Малфой пошёл следом за отцом, на стадион. Подниматься было довольно высоко, Драко как раз подумал про магловские лифты, очень удобные, но совершенно непривычные для волшебников. Атмосфера на чемпионате царила… напряжённая. Люди со всех концов света съехались в одно место – тут были ирландцы и болгары, англичане, африканцы и многие другие, кого Драко не мог опознать. Он с любопытством разглядывал пёструю толпу веселящихся волшебников.

     – Что такое? – его за плечо тронула Нарцисса, – задумался о чём-то?

     – Да нет, ничего такого.

     – Искал кого-то? Своих друзей?

     – Нарцисса, – раздражённо буркнул Люциус, – хватит об этих грязнокровках!

     Очень неаккуратно с его стороны было так говорить в толпе, Люциуса тут же обругали со всех сторон слышавшие это волшебники. Он выглядел злым и раздражённым, едва не покрылся красными пятнами от возмущения. Драко со вздохом сожаления посмотрел на него. Только зря наживёт себе врагов, которых и без того хватает. Друзей у Малфоев было намного меньше, чем врагов.

     – Извини его.

     – Не беспокойся, мам, всё в порядке, – Драко улыбнулся ей, – пойдём.

     Стадион был гигантским – ни в какое сравнение с маленьким стадиончиком Хогвартса – раза в два больше площадка, и высоченные трибуны до самых небес, с множеством мест.

     По пути они встретили Гринграссов – две сестры и их родители. Дафна кивнула Драко, тот кивнул в ответ.

     – Добрый вечер, мистер Гринграсс, миссис Гринграсс, – вежливо поприветствовал их Люциус, приятно видеть вас здесь.

     – Мне тоже, – улыбнулся полноватый усатый мужчина.

     Драко знал, что отец вёл переговоры с Гринграссами по поводу свадьбы на одной из его дочерей. И не сказать, чтобы был в восторге от такой перспективы. Хотя обе были красивы, но за ними обеими уже ухаживал Поттер. Отец плевался ядом, слыша фамилию Блэк – по его, Люциуса, разумению, после смерти Сириуса Блэка, всё наследство их семьи должно было перейти к Малфоям, но этим планам не суждено было сбыться.

     Они поднимались долго, до министерской ложи. Гринграссы отстали на полпути, их места были недалеко. Едва они вошли в ложу, встретили взглядом очаровательную картину – Гарри Поттер, собственной персоной, рядом с ним близняшки, дальше Сириус, ещё двое – как знал Драко – Регулус и его жена Исида, его, Драко, тётя. И ещё тётя Андромеда. Нарцисса вздрогнула, увидев эту мрачную компанию. Впрочем, они веселились. Люциус надменно прошёл мимо них, а вот Драко не стал, остановился:

     – Привет, Гарри.

     – И тебе, Драко, – Гарри ответил на крепкое рукопожатие, – Как делишки? Как отдых?

     – Неплохо.

     Драко пожал руку Сириусу, Регулусу, улыбнулся тёте Андромеде. Нарцисса тоже притормозила возле них.

     – За кого будешь болеть? – спросила Беатрис, вынырнув из чтения каких-то воспоминаний в думосборе. Люциус чуть не подавился своим ядом, увидев в руках у девушки устройство стоимостью в сотни тысяч галеонов.

     – Пока не знаю.

     – А я поставила пару кусков на Ирландцев.

     – Как вариант, – ответил Драко, но его тут же подтолкнул отец, чтобы не общался с кем не надо. Люциус мрачно посмотрел на всё семейство Блэк. Многих он конечно не признал Блэками – ему было известно только про Сириуса и Гарри Поттер-Блэка, но этого было достаточно.

     * * * * *

     – Будете праздновать победу? – спросила Нарцисса, сидя ровно рядом с нами. Места малфоев были как раз рядом с нашими. Нарцисса и вовсе сидела в соседнем ряду.

     – Конечно. Отдохнём в кои то веке.

     – А я думаю, лучше праздновать дома.

     – Да не, дома никакого удовольствия, – ответила я ей.

     Нарцисса напряглась. Она что-то знала? Странно.

     Болгары проиграли с разгромным счётом, но как я уже говорила – мне квиддич не то что не интересен – в гробу и белых тапках я его видела. Зато Сириус, Гарри и батя, практически прилипли к бортику, во все глаза глядя на происходящее на поле, радовались как дети, прыгали, кричали кричалки, в общем – были как все остальные болельщики.

     Матч закончился тем, что я выиграла пару сотен галеонов – у Болгаров вся ставка была только на одного крама. Остальная команда играла, но очень квёло, слабо, и вообще, по-моему, они привыкли побеждать только с помощью своего суперловца. Однако, Ирландцы это учли и запутали Крама, не дав ему сразу поймать снитч, а сами в это время настучали голов в ворота. Едва счёт перевалил – они перестали блокировать ловца и крам быстро поймал снитч, завершив матч поражением своей команды.

     Что ж… Тактика и у тех и у тех весьма действенная, только Ирландцы продемонстрировали, что трудолюбие и командная работа всегда победят одарённость одиночки, даже если это Крам.

     Стадион жужжал как разворошенный улей – рады были все. Ирландцы – что победили, Болгары – что поймали Снитч.

     Уже когда мы все вошли в палатку, я заперла за собой дверь. Палатка у нас была с расширенным пространством, как у всех остальных, весьма роскошная. Темнело уже. Гарри и Сириус были на нервах, папа тоже. Мама на них поглядывала как на больших детей – перевозбуждены, жаждут поскорее нализаться, насколько смогут, и веселиться. Оригинальная такая квиддич-зависимость.

     Признаться, этот чемпионат мира и меня не совсем оставил равнодушной – такое грандиозное сборище волшебников редко где можно увидеть. Тысяч десять-двадцать зрителей, не меньше. Однако, я была так утомлена тренировками и настолько далека от квиддича, что меня мало заинтересовало происходящее – это был просто пикник. С тем лишь исключением, что тут ещё полно иностранцев.

     Я остановила пляшущих Сири и Поттера, и откупоривающего бутылку шампанского батю.

     – Семья! Угомонитесь. Мне кажется, назревает что-то нехорошее.

     – Да с чего бы?

     – Нарцисса предупреждала.

     – И что она сказала? – спросил Гарри.

     – Что праздновать лучше дома.

     – Ой, и всего то?

     Однако, никто из присутствующих его легкомыслие не поддержал. Гарри огляделся на вмиг посерьёзневших родителей, Сириуса, и даже Миону.

     – Эй, вы чего. Мало ли, что она скажет.

     – Нет, Гарри, – Сириус оборвал его, – не будь таким легкомысленным. Нарцисса жена пожирателя, а значит, может знать что-то о замышляемых преступлениях.

     – Люциус? Он серьёзно на что-то нарвётся?

     – Может, – поморщился отец, – тот ещё засранец. Тут всё очень серьёзно. Нарцисса не стала бы такое говорить просто так.

     Я грустно вздохнула.

     – Не знаю, что они замышляют – но лучше приготовьтесь. Не исключаю, что они на нас попробуют напасть. Люциус, говорит Драко, не может проститье Сири то, что он потерял возможность получить наследство Блэков.

     – Вот белобрысый педик, – стиснул зубы Сириус, – и ты думаешь, он попробует на нас напасть? Здесь, в лагере, где полно народу?

     – Не исключаю. Поэтому всем одеть боевую экипировку и быть настороже!

     Сириус кивнул, поглядев на бутылку огневиски как на лучшего друга, с которым расстаётся. Остальные тоже едва ли были рады такому раскладу. Я по связи через алтарь предупредила Нимфи, что на чемпионате может произойти что-то, и нужно быть настороже.

     Мы облачились в боевую экипировку. Миона, я, мама с папой, Поттер, Сири, даже тётя Меда. Как раз когда закончили облачаться, прозвучали далёкие крики и совсем не радости. Гарри вздрогнул, посмотрев на меня.

     – Похоже, там что-то происходит.

     – Я чувствую, что кто-то умер. Похоже, правда. Если Малфои задумали что-то – найду и волосы Люциусу с головы выдеру и на жопу приращу. Пошли, у меня тело аж дрожит, как хочется кому-нибудь набить морду!

     Отец вышел первым, остальные следом. Вдали над палаточным лагерем раздавались крики боли, горели палатки – заклинания огненного шара довольно безвредны, но поджигают то хорошо. Гарри выхватил палочку, накинув капюшон на голову. Остальные тоже сделали так же.

     – Похоже, там нападение. И не похоже, чтобы враг был один, – посмотрел в ту сторону отец, – что будем делать?

     – Атаковать. Пленных не брать! – я смело пошла вперёд.

     Толпа паникующих волшебников сильно нам мешала – люди бежали кто куда, вообще похоже не разбирая дороги.

     Первая сцена нападения предстала нам через пару минут – в стороне ирландского лагеря было множество волшебников, и… боже мой, что за форма? Идиотские маски-черепа и остроконечные капюшоны, как у американских ку-клукс-клановцев. Я хихикнула.

     – Забавно выглядят. Атакуем!

     Эти остроголовые масочники стреляли в людей авадами, огнём, жгли палатки и наводили ужас – большинство даже им не сопротивлялось. Нас было семеро, и мы набросились на них – я использовала мощное заклинание удара, остальные бросились врассыпную. Масочник заметил меня, и послал аваду. Думал, что легко дамся – чуть отойдя в сторону, я набросилась на него, поливая заклятиями сожжения, боли, ударным, последнее прошло – экспульсо отбросило его и проволокло по земле. Остальные все разом набросились на меня, но семья не стояла столбами – отец и Сири поливали врагов заклинаниями, просто давя силой и скоростью. Мама и тётя Меда стояли чуть позади и защищались, Миончик как и я, набросилась на них, но атаковала относительно простыми заклинаниями. Двоих оглушила – я потом их ударила кое-чем потяжелее. Выживут – никакая колдомедицина не залечит раны. Против меня трое – они подняли палочки и выкрикнули непростительные – круциатус, две авады. Я просто атаковала в ответ бомбардой дуо – бросила им под ноги, они замешкались и получили в лоб по проклятию.

     Однако, эта группка была не единственной – отец и Сири практически раздавили как детей малых человек пять-шесть, ещё пятерых мы с Мионой, мама с тётей были на подхвате.

     – Там есть ещё. И много, – отдышавшись, сказала я, посылая режущее в трепыхающегося волшебника, которого оглушила Миона. Заклятие отсекло ему голову вместе с идиотским капюшоном.

     – Для пожирателей они слабоваты, – сказал отец, – что делать будем?

     – Нападать. Я хочу как следует оторваться на этих уродах, – оскалившись сказала я, – бегом!

     * * * * *

     Прыжок, уворот, удар!

     Прекрасно! Адреналин – вот чего мне так долго не хватало. Я бегом пробежала между двумя масочниками. Тут они были гораздо сильнее, чем основная масса. Дядя и Батя быстро сносили своих противников, а против меня сразу четверо – ускорение и заклинания – щит, экспульсо, бомбарда максима прямо в лицо, и ещё одно режущее – Я увернулась от всех их заклинаний и атаковала, ловко перекатившись. Было невыносимо приятно применять свои навыки на практике! Заклинания проходили мимо, и это совсем не учебная дуэль. Я приняла аваду в спину, броня выдержала и не пропустила заклинание, но этой паузы мне хватило, чтобы приблизившись, прыгнуть на врага и ударить его клинком в маску – клинок пробил и маску, и череп волшебника за ней, он завалился, я перекатилась и вскочила на ноги, увернувшись тут же от двух заклинаний – на меня вышла целая толпа волшебников. Середнячки, по правде говоря – куда им тягаться с Блэком?

     Разгон. Я уворачиваюсь от нескольких и посылаю мощные чары пятого круга, с конца палочки появляется тёмная плеть, которой я хлестнула ближайшего волшебника, разваливая его надвое, как тушу убитого кабана. Ещё двое атакуют сзади и пытаются пойти в ближний бой – удар, ещё удар, и тела падают на землю, а я уворачиваюсь от очередного просвистевшего надо мной заклинания.

     Слева от меня Сири и Гарри, справа папа и Миона, давят пожирателей, которые скучковались. Я достаю обе палочки и посылаю гораздо больше заклятий, атакуя и защищаясь одновременно, несколько пожирателей пытаются меня достать – прыжок, перекат, удар снизу кинжалом в пузо, разворот и вылетевшая из палочки плеть сносит голову очередному пожирателю, первый, держа выпадающие потроха, заваливается вперёд.

     Бой очень красивый и динамичный – я бросаюсь вперёд, вкручиваясь между тремя летящими в меня заклятиями и посылаю ещё два заклинания – первое сносит щит, второе – того, кто за ним укрылся, пожиратель отлетает от меня по кускам. Мощное рассекающее.

     Они отступают и сбиваются в кучу, защищая своё руководство, судя по всему. Не выйдет сбежать, сучки, антиаппарационный барьер!

     Ещё несколько заклинаний – я уворачиваюсь от всех, Миона ловит плечом аваду и посылает в ответ волну огня и прямо сквозь неё – режущее. Пожиратель вскрикнул и затих, пламя опалило его одежду, а рассекающее располовинило на уровне груди.

     Батя и Сири нападают и сносят врагов фирменными блэковскими проклятиями, ещё минус двое…

     Фронт прошёл от лагеря к лесу, пожиратели медленно отступали, всё поле было усеяно трупами. К счастью – трупами наших врагов. Их осталось не больше тридцати, они защищаются – батя и Сири не дают им сбежать.

     Один из них посылает, видимо, в отчаянии адское пламя. Я делаю то же самое – пламя формируется в щит и вражеский огонь отражается во врага, сметая сразу троих, даже пепла не осталось.

     Ещё пара зелёных вспышек со стороны Бати – и пожиратели падают на землю. Наша броня словила уже множество авад и прочих заклинаний – не от всего можно увернуться. Но к счастью – полный чешуйчатый костюм выдерживает.

     Наконец, они видимо поняв, что их прижали к стенке и загнали в угол, бросились на нас. Какое счастье!

     Метнувшись в сторону, я практически в прыжке избежала двух авад и проскользнув под лучом Круциатуса, взмахнула палочкой – плеть снова вырвалась и на этот раз схватила за шею ближайшего капюшончика и с силой метнула его в соседнего. Миона тут же послала в него режущее, на меня набрасываются со всех сторон.

     Вот где пригодились тренировки до упаду! Прыжок, уворот, пока качусь по земле – щит, экспульсо, огненное заклинание, щит выдерживает несколько заклинаний. Удары его проламывают, но за поверхностью щита пожиратели обнаруживают не лежащую без чувств меня, а бегущую прямо на них. Они поднимают палочки – я хватаю одного за запястье и клинком на руке ударяю по шее второго, выворачивая первому руку, он нагибается – удар по шее сзади. Клинок уходит наполовину в его шею, ломая кости и разрезая артерии. Труп падает на землю к моим ногам.

     Пока я это проворачивала – остальные уже вовсю врезались в пожирателей. И я поспешила на помощь Мионе, на которую насели сразу четверо, поливая со всех сторон заклинаниями. От посланной в меня авады я увернулась и послала в ответ шесть рассекающих заклятий – и если от первых трёх протего спасло, то последующие нарезали противника в салат.

     Мионе стало полегче – второй отвлёкся – я защитилась от него щитом шестого круга и послала в ответ целую очередь экспульсо. Его отбросило второе заклинание, все прочие пролетели мимо, в полёте он всё-таки получил своё – отсекающее его обезглавило.

     Я вертелась между противниками словно юла, посылая во все стороны заклинания и не давая себя остановить, мощными заклинаниями и кинжалом убивая террористов одного за другим. Это была настоящая бойня, остатки пожирателей дрались отчаянно, что есть силы бросались на нас – последние двое, кто мне достался – атаковали вместе, и сразу авадами. Что ж за слепая вера в непростительные – я увернулась от обоих заклинаний, посылая при этом во врагов мощные отсекающие – они пытались увернуться. И вместо голов, заклинания отсекли одному половину тела, второму – только руку по самое плечо. Он заорал от боли, выронив из второй руки палочку. Петрификус его остановил и заставил заткнуться.

     Батя и Миона выглядели, мягко говоря, очень уставшими, Поттер и Сири – тем более. Это у меня магии для таких слабых заклинаний много, а они уже устали. Как раз в этот момент мы услышали крики. Со стороны бежала ещё одна девушка в такой же, как у нас, одежде – Нимфи! Меда тут же ей помахала рукой – за Нимфи спешили ещё несколько человек, половина из которых в мантиях авроров. Человек десять, некоторые пузатые усатые волшебники в шляпах. Нимфи чуть сбавила темп, вступив на поле брани – я не берусь сказать, сколько тут точно трупов, но больше сотни. Куски тел, всё такое…

     – Привет, Нимфи! – я сняла капюшон, – а вы?

     Прибывшие авроры и прочие, тут же решили сделать глупость – а именно – наброситься на нас. По крайней мере, тупорылость волшебников никогда не стоит недооценивать – какой-то пузатый волшебник в шляпе, наставил на меня палочку:

     – Не с места! – тут же сказал он.

     – Убери это, – лёгкое невербальное обезоруживающее, и его палочка перелетает ко мне в руку, – не размахивай тут палочкой, а то выколешь себе глаз. Будет обидно! – я бросила палочку к его ногам. Остальные, которые тоже похоже не страдали особым чувством самосохранения, поспешили поддержать коллегу и наставить на меня оружие. Но на них тут же оказались наставлены палочки всех Блэков, включая Нимфи, которая отскочила:

     – Какого хрена! – удивилась она.

     – Блэк! – это был пожилой аврор, которого я уже с ней видела, – это я хочу спросить, какого хрена ты наставила палочки на своих?

     – Какого хрена вы наставили палочки на мою семью? – повторила Нимфи, нахмурившись.

     – Успокойся, дорогая, – я провела рукой по её плечу, – видишь, эти джентльмены прошляпили нападение пожирателей смерти. Поняв, насколько они обосрались с безопасностью, они пришли сюда и увидели, что благородное семейство Блэк взяло на себя то, чем должны были заниматься авроры – сражались с пожирателями и не допустили тут бойню гражданских. Посмотрев на сотню или около того, трупов пожирателей, которых как котят перебили… сколько нас тут? Семеро, семеро Блэков, джентльмены так сожалеют о своём поступке, что решили совершить самоубийство, напав на нас. Разве это не очевидно? – я улыбнулась, – вижу, слишком сложно, чтобы дошло. Палочки на землю, – я послала несколько невербальных обезоруживающих в ближайших гражданских. Палочки вылетели из их рук, и я бросила их на землю, – и отвечать быстро – кто такие и какого хрена вы тут забыли?!

     Пожилой аврор поднял руки:

     – Спокойствие, спокойствие, господа, прошу, успокойтесь. Мне знакома эта одежда, и они точно не пожиратели смерти, – сказал аврор, вставая между нами, – произошло недоразумение. Простите их, дамы, это сотрудники ДМП, они не авроры…

     – Я вижу, что гражданские.

     – Впечатлён побоищем. Но может быть, вы представитесь? Вас я знаю, мисс Грейнджер, а…

     Я кивнула. Остальные из нашей семьи сняли капюшоны.

     – А, Гермиона Грейнджер, это вас пытали круциатусом недавно?

     – Нет, я Беатрис. Беатрис Блэк, к вашим услугам. Гермиона Блэк, Андромеда, Регулус, Сириус, и Гарри Поттер-Блэк, – представила остальных. А вы…

     – Юстас Эшби, – ответил он, – Капитан аврората. Можете рассказать, что здесь произошло?

     – Напали на лагерь. Вот эти вот, в масках, – кивнула я на отрубленную заклинанием голову, лежащую рядом, – ну мы посмотрели – никого вокруг нет, ни авроров, ни ещё кого-то, и пришлось защищать гражданских самим. Хотя наша семья не слишком любит светиться лишний раз в публичных мероприятиях – такое откровенное безобразие – уже слишком.

     Аврор Эшби кивнул:

     – Можете передать воспоминание?

     – Без проблем.

     Я достала думосбор из подсумка и передала воспоминание. Бой длился минут пятнадцать, так что Эшби смотрел его секунд десять, после чего вернул мне артефакт.

     – Всё понятно. А вы опасные люди, перебить с сотню или больше пожирателей всемером – это просто невероятно.

     – Благодарю, – кивнула я.

     – Нам бы в аврорат таких боевиков! – мечтательно сказал Эшби.

     – У вас есть Нимфи.

     – О, да, очень талантливая девушка, – похвалил её начальник, – насколько я понял, некоторым удалось сбежать?

     – И судя по всему – главным. Но вот все исполнители и большая часть более-менее хороших бойцов-пожирателей – мертвы. Всего около трёхсот человек, из которых сотня – это хорошие, может быть, настоящие пожиратели. Остальные – мусор, ряженый под пожирателей смерти.

     Аврор совершенно серьёзно кивнул:

     – Хорошо, мисс… Блэк. Не посвятите в тайну, почему вы представились в прошлый раз как Грейнджер?

     – На это были причины. Уверяю вас, ничего противозаконного. Грейнджерам живётся намного спокойнее, чем Блэкам.

     Тётя Меда уже вовсю обнимашкалась с Нимфи, батя и Сири держали на прицеле министерских крысок, и я думаю, захоти те дёрнуться – не успеют. Со стороны этих глупых волшебников было очень недальновидно вообще прибывать к шапошному разбору и тыкать палочками в первых попавшихся – мы бы могли их и того… обезвредить.

     Капитан посмотрел на это безобразие.

     – Нда… Я конечно слышал, что ваша семья всегда была крайне опасной, но чтобы настолько… – он покачал головой, – хорошо, думаю, дополнительных объявлений не требуется. Ой, – Он посмотрел, – вот же…

     Я посмотрела туда же. Там уже несколько человек шли.

     – Что такое?

     – Папараци. Журналисты, – сказал он так, словно ненавидел их больше, чем пожирателей, – сейчас начнут лгать обо всём подряд.

     Журналисты и правда прибыли сразу же за министерскими крысами, и начали нас фотографировать. И не сказать, чтобы авроры были этому рады – зрелище побоища и правда было очень неаппетитное. Я перед тем, как уйти по совету мистера Эшби, подошла к журналистам.

     – Леди и джентльмены. Я очень надеюсь, что вы не будете писать никаких гадостей про нашу семью, – посмотрела я на них самым ласковым взглядом. Журналист, молодой паренёк, в костюме, шляпе, с фотоаппаратом, покивал.

     – А вы можете рассказать, что здесь произошло?

     – О, – я улыбнулась, – давайте я вам покажу. Будет интересно.

     Я сунула ему в руки думосбор и показала, как им пользоваться. Молодой человек приставил к виску, а через десять секунд, совершенно лихорадочно посмотрел на меня. Я улыбнулась шире.

     – М… мисс Блэк, – он заикнулся, – это правда?

     – Сущая и настоящая. Я даже вам могу сделать самые сочные кадры, если конечно, вы напишете хорошую статью, в которой расскажете, какую роль в борьбе с пожирателями сыграла наша семья.

     Журналист мелко закивал. Он был явно напуган тем, что я только что человек тридцать-пятьдесят прибила.

     – Итак, – я пошла вокруг, – семья Блэк, в составе… Вы записываете? Вот молодец. Семья Блэк, в составе Сириуса, Регулуса, Исиды, Андромеды, Гермионы, Беатрис и Гарри Блэков, встретив тёмных волшебников, убивавших невинных граждан, мужественно дала им бой…

     Я ещё долго надиктовывала ему статью. Остудила разум, подумала – а ведь это то, что нам сейчас нужно. Эта бойня может стать очень хорошим подспорьем для возвращения семьи Блэк в свет, так сказать. А хвалебная статья – тем более… Журналист спрашивал, уточнял, но в основном – писал под мою диктовку. Все остальные уже разбрелись кто куда, авроры проверяли, есть ли выжившие, министерские крысы всё равно смотрели на меня с подозрением, а вот журналист – писал самозабвенно. Я взяла из его рук листок, пробегая глазами. Вроде бы ничего не напутал.

     – Давай свои пергаменты. Я тебе нарисую ещё красивых кадров.

     – Да, мисс, конечно, – он торопливо сунул мне в руки листки плотной бумаги. Я использовала визуализацию – технику переноса мысленного изображения на бумагу. И стоп-кадры получились движущимися, удары, увороты, от первого лица… В общем, очень сочные кадры боя, особенно мне понравился тот, где я сразу двух врагов смела, схватив одного плетью тьмы за ногу и кинув во врагов, а потом бомбардой эту кучу приложила. Полетели во все стороны ноги-руки-головы…

     Журналист, получив от меня такие сочные картинки, снова побелел…

     – Ещё вопросы есть?

     – Нет, мисс Блэк, – сказал он тихо, – разрешите идти?

     Я хмыкнула. Боялся. Очень меня боялся. Это хорошо.

     – Конечно. И не забудь – я конечно поддержу ежедневный пророк, но только если ваша газета напечатает правдивую и честную статью, а не какую-нибудь очередную тупую ложь про то, что тут миленько подрались две малолетки и никто не пострадал. Трупами весь лагерь завален.

     Он поспешил убежать. А где остальные?

     * * * *

     Люциус Малфой с помощью домовика перенёсся в поместье, свалившись на пол в гостиной без чувств, мантия его была обожжена, он тяжело дышал. Нарцисса и Драко сидели за столом и нервно ждали своего мужа и отца. Оба тут же вскочили.

     – Что случилось? – Нарцисса бросилась к мужу, переворачивая его на спину. Люциус стянул маску пожирателя смерти – не тот клоунский колпак, что носили остальные, а настоящую, и продолжал тяжело дышать. Он был бледен.

     – Блэки. Много… – прохрипел он, – чудовища. Убили почти всех… Мы едва смогли сбежать, – люциус встал при помощи жены, утвердился на ногах и схватив со стола графин, начал жадно пить. Ему было страшно. Убивать кого-то – к такому пожиратели смерти привыкли, но Блэки были практически неуязвимы. Они двигались и обтекали заклинания, он своими глазами видел, как в одного из них попало сразу две авады – гарантированная, неминуемая гибель, но тот только отмахнулся и расправился со своими врагами… Люциусу было страшно. Авада – одно из непреложных, абсолютных заклинаний. Именно благодаря аваде – волшебники не были столь наглыми, ведь каждый мог от неё умереть. Не было ни одного случая, чтобы кто-то защитился. Кроме…. Гарри Поттера. Малфой был напуган тем, с какой скоростью фигуры в алых плащах расправлялись с пожирателями, некоторые из которых ещё с прошлой войны прекрасно помнят, как сражаться, и проходили какую-никакую подготовку. Ему казалось, что они танцевали между заклинаниями, и каждое их заклинание уносило жизнь пожирателя. Но больше всего его напугала именно способность противостьять аваде. Тут всё было до безобразия просто – авада – как пуля для маглов, даже больше. Это совершенно точно, безусловно, гарантированно, убивает, не оставляя шансов. Именно благодаря этому заклинанию держалась вся система магического мира – благодаря аваде, бой не походил на дуэль, в которой только мастерство решало, кто победит, а кто нет. Именно благодаря этой способности убивать безусловно, гарантированно, без шансов, даже посредственный волшебник, имеющий палочку, мог убить сколь угодно более сильного – хоть самого Дамблдора или тёмного лорда. Столкнуться с тем, что кто-то выжил – было для всего мира шоком – не даром Поттера прозвали Мальчиком-Который-Выжил… Бронежилеты маглов не могут защищать так же хорошо, и солдат всё равно получает урон, но представьте себе шок, с которым маглы столкнулись бы с каким-нибудь футуристическим барьером, от которого отскакивают пули? Появление на поле боя танков, которых не брали обычные, винтовочные пули, но всё же, весьма логичных в своё время машин, вызвало не только удивление у противника, но и настоящий шок во всём военном деле, поскольку солдаты привыкли к самой мысли, что выстрел из винтовки стопроцентно убьёт врага, или покалечит, достаточно, чтобы вывести из строя. Появление громоздких, медленных, чадящих и ломающихся, пробивающихся любым калибром больше винтовочного, танков, породило переворот и революцию в военном деле. Теперь солдаты с винтовками, сколько бы их не нагнали в одну кучу, уже не представляли из себя опасного противника, если против них выходили танки.

     Даже такие, несовершенные, насквозь логичные для своего времени, легко разрушимые машины, ввергли людей в шок, поскольку инертность мышления гораздо больше, чем может себе представить обычный англичанин. Люди так привыкают к определённым вещам, так впечатывают их в своё сознание, что просто не хотят видеть ничего другого. А столкнувшись с этим другим – впадают в ступор и теряются.

     Точно так же растерялся Люциус Малфой, встретившись с тем, что авада не убивала его противников, которые легко отмахивались от неё рукой и просто давили врагов мастерством. Ну правильно, если убрать из уравнения боя такую постоянную, как гарантированная смерть от авады – то на первый план выходит мастерство боя, применение могущественной убивающей магии, более сильной, чем может выдать противник. Уже мало направить на врага палочку и сказать «авада кедавра», уже нужно что-то большее. И вот тут, Люциус осознал, что толпа пожирателей не сможет взять числом… А это меняет весь расклад сил… Это его напугало.

     Герб семьи Блэк и фирменные заклинания – сомнений быть не может… Но семь человек? Именно столько насчитал Люциус. Семь. Много.

     – Я ничего не понимаю, – он рухнул на стул, повесив голову, – откуда они взялись? Какого чёрта? Это должна быть акция устрашения нами, а не нас!

     Драко только хмыкнул. Отец в таком жалком, потрёпанном, испуганном виде, казался ему… жалким. Ослабшим, потерявшимся. Испуганным. Собственно, Драко прекрасно понимал, что Блэки – весьма опасная семья, и гордился тем, что приходится им родственником, но вот отец… Неразрешимые противоречия – Волдеморт не отстанет от Поттера, за Поттера вступятся Блэки, а значит, в итоге победитель будет один. И неизвестно, кто из них. Нарцисса как могла успокаивала мужа…

     * * * *

     _______________

     БЛЭКИ ПРОТИВ ПОЖИРАТЕЛЕЙ СМЕРТИ НА ЧЕМПИОНАТЕ МИРА ПО КВИДДИЧУ!

     СЕМЬЯ БЛЭК В ПОЛНОЙ СИЛЕ И ВЫСТУПИЛА ПРОТИВ ПОЖИРАТЕЛЕЙ, СОТНИ УБИТЫХ ПОЖИРАТЕЛЕЙ СМЕРТИ!

     На чемпионате мира по Квиддичу было совершено нападение на болельщиков – десятки (несколько сотен по непроверенной информации) пожирателей смерти ворвались и убили 34 человека из разных стран, в том числе четырёх англичан. Страшная бойня поджидала их впереди – среди болельщиков была скрывавшаяся долгое время семья БЛЭК! Семь членов семьи дали бой пожирателям смерти и героически встали на защиту невинных граждан, уничтожив нападавших! Семеро человек убили больше двухсот пожирателей смерти! Настоящая бойня, пожиратели, пришедшие сеять страх и разрушение – бежали в панике, большинство террористов было убито на месте.

     Семья Блэк, считающаяся чистокровной и благородной, в составе – Регулуса Блэка, Исиды Блэк, Гермионы и Беатрис Блэк, Сириуса Блэка, Андромеды Блэк и Гарри Поттер-Блэка, отдыхала после чемпионата в своём шатре, когда услышали крики. Выбежав, они обнаружили, что неизвестные нападают на людей и убивают их – не даром Блэки веками удерживали славу лучших воинов-волшебников англии – в полном составе они героически выступили против многократно превосходящих их сил тёмных волшебников и не понеся никаких потерь, уничтожили свыше двухсот нападавших!

     Фото1:

     Фото2:

     Фото3:

     Пожиратели не были готовы встретить столь могущественный отпор – каждый из них стоил десятерых авроров и уничтожал тёмных волшебников десятками. Некоторым пожирателям удалось в страхе бежать, бросив своих соратников на верную смерть.

     фото4:

     Семейство Блэк не только объявилось, весьма многочисленное, но и подтверждает свою славу как самых опасных волшебников англии! Пожиратели смерти и сторонники Того-Кого-Нельзя-Называть бежали в ужасе от гнева благородного семейства, вставшего на защиту простых граждан. Вот что нам сказала глава семьи Блэк, мисс Беатрис Блэк:

     – «Мы не разделяем идеалы пожирателей и их поганого предводителя – волд(ретушировано)та.(Тот-Кого-Нельзя-Называть). Мы не стремимся к славе и долгое время вообще находились в тени, но с оправданием Сириуса, нам пришлось собраться вновь. Да, мы хотели спасти как можно больше жизней невинных граждан и не дать пожирателям устроить бойню с сотнями убитых болельщиков. Пусть мы не могли спасти всех, но сделали всё, что могли»

     – К вам не было претензий со стороны аврората?

     – Нет, что вы. По правде говоря, само нападение – огромное упущение аврората. Где были авроры, когда пожиратели убивали людей? Не знаю, вот только ни одного из них я не видела. Спортивные мероприятия требуют исключительных мер безопасности – и прежде всего – патрулирования силами аврората. Мы спасли репутацию министерства от несмываемого позора. Я вижу в этом иронию судьбы – некогда считавшееся тёмным и злым, семейство Блэк сегодня спасает сотни жизней от пожирателей смерти.

     – Вы рисковали жизнью?

     – Конечно. В нас летели десятки авад и прочих непростительных и тёмных заклинаний. Это было очень опасно. Однако, если жизнь множества людей стоит на кону – приходится переступить через малодушное желание сбежать и принимать бой.

     – Ваш героический поступок оценили прибывшие на место чиновники?

     – Чиновники нет, а вот авроры – я думаю, вполне. Чиновникам главное назначить кого-то виновным, и кого-то кроме себя, один даже пытался на нас палочку наставлять… тогда как прибывшие на место авроры поблагодарили нашу семью за спасение людей. Я поделилась с ними воспоминаниями с помощью думосбора и это сняло все вопросы и нужду в объяснениях.

     – Невероятно, а почему ваша семья так долго скрывалась?

     – Да мы собственно и почти не скрывались. Да, родители – Регулус и Исида Блэк, скрывались. Некоторое время, живя спокойной и мирной жизнью, вдали от магического мира, но остальные просто не акцентировали внимание на своей принадлежности к семье. Да, думаю, сегодня можно сказать, что Блэки снова в седле, и в полной силе. Сильнее, богаче и многочисленней, чем когда-либо! Да, думаю, в честь нашего возвращения, я пожертвую в Аврорат… ну скажем, миллион галеонов, в качестве компенсации за то неудобство, что мы практически никого из нападавших не оставили в живых. Решено!

     – Благодарю, Мисс Блэк…»

     Это было интервью с главой дома Блэк, Беатрис Блэк! Мы поздравляем её с триумфальной победой над силами тьмы и выражаем наше самое горячее восхищение ею и всей семьёй Блэк, вставшей на защиту чести родной страны и жизни наших граждан и гостей! Министерство было бы совершенно бесполезным, если бы не наградило за этот героический подвиг членов семьи.

     Смотрите так же в номере: Кто виноват и что делать? Министерство отвечает на вопросы.

     __________________________________________________________

     * * * *

     Утро для меня началось с сов. Которых перехватил опытный Кричер и доставил мне на серебряном подносе целую стопку самых разных писем. Я взяла их и посмотрела – похоже, многие решили написать Беатрис Блэк. Честно говоря – приятно, с целым ворохом писем я и спустилась на завтрак. Все уже были внизу – это я такая соня, когда не надо вставать к учёбе – потягиваюсь до полудня.

     – Что читаешь? – спросил сидящий за столом Гарри. Он, Миона и Сириус, все остальные заняты кто чем.

     – Письма от поклонников, – я бросила их на стол, – весьма сомнительная литература.

     – О, можно посмотреть?

     – Конечно, Гарри, бери. Тут и на тебя есть пара писем. Наверное с проклятиями.

     Поттер поморщился, но взял.

     Итак, после того, как выстрелила заготовка со СМИ, началась вакханалия. И началась она с Гринграсса. Некто Гринграсс, глава семьи гринграсс, ещё и подписывающийся как «древнейшей и благороднейшей», послал мне развесистое письмо. Если пропустить весь словесный мусор – то он обеспокоен тем, что мистер Поттер-Блэк ухаживал за его дочерьми и выражает надежду встретиться, дабы обсудить матримониальные планы.

     – Эй, Поттер, хочешь себе сразу двух Гринграсс в жёны?

     – Э…? – Гарри аж поперхнулся.

     – Ну, представь, ты, и две горячие сестрички в постели… – я облизнулась.

     – Это с чего это?

     – Да вот тут их отец предлагает тебе жениться на одной из своих дочерей. Думаю, поставлю в ответ условие – на обеих сразу.

     – Нееет, – Гарри аж вскочил, – нет, не надо, одумайся! Нет, – он сел, отдышавшись, – я понимаю, в постели с двумя девушками веселее… но две жены – это же ни в какие ворота. Тем более – эти.

     – А кто их гулял в хогвартсе?

     – Ну… – Гарри смутился, – я конечно не против с ними ПОГУЛЯТЬ, но две жены – это уже как-то страшно. Я и одной то не хочу – жить хочется…

     – Молодец, Гарри, – поддержал его рассмеявшийся Сириус.

     – Зря смеёшься, дядя. Совершенно зря. На тебя тоже есть «письмо счастья». Причём целых два, – я скомкала их и бросила в камин. Попала.

     В основном, письма были однообразны, люди или благодарили нас, или прощупывали почву для создания союзов, и хорошо если при этом не намекали на свадьбу. В основном подобные намёки касались Гарри, Нимфи и Мионы, предложить подобное мне они не решались. Но далеко не все были столь поспешны – только второстепенные чистокровные семьи, вроде тех же Браун, отец Лаванды уже метил стать папочкой для Гарри и отдать дочь пусть в побочную, но ветвь Блэков. Знал бы он, как у Блэков всё устроено… Сопливая неженка Лаванда на фоне нашей семьи – это даже не смешно. Да, попка у неё ничего так, есть за что подержаться, но не более того. А характер – типичная девочка-подросток с фантазиями головного мозга в неизлечимой стадии.

     – О, смотрите, – я вытащила снизу большие письма, – письма из Хогвартса.

     – Что, правда? – Гарри вскочил.

     – Нет, нормально.

     – Я такое только один раз получал, – Гарри взял свой конверт, – по-нормальному.

     Я посмотрела на обороте. Да, написано Миссис Беатрис Блэк… Хехе, Дамблдор наверное сжуёт свою бороду, если узнает, что я не только Блэк, но и уже Миссис. К гадалке не ходи – подумает, что я за Поттера замуж вышла… Эх, жизнь моя тяжкая… Теперь поползут слухи. Да что там – в мире волшебников всё, абсолютно всё, сразу же становится достоянием общественности… Хотя я немного привираю. Волшебники похожи на детей – они любят глупые тайны и сюрпризы. Сказать лишь то, что многие студенты до сих пор не знают, что будет турнир трёх волшебников – хотя это событие… ну, для Шармбатона и Дурмстранга – событие. Случка. Многие взрослые, примерно понимающие это тоже, едва ли сильно заинтересуются самим турниром. Их больше будет интересовать, кто в результате случки окажется окольцованным, а кто залетит.

     Гарри раскрыл своё письмо и прочитал учебники…

     – Так, по ЗОТИ вроде нормальный учебник. Не коллекция Гилдероя Локхарта или ещё какого нарцисса.

     – И то хлеб, – ответила Миона, раскрывая собственное письмо. Она решила пофорсить и щелчком пальцев послала режущее, срезав случайно и край письма, но не обратила на это внимание и вытащила письмо.

     – Напоминаем так же, что первокурсникам запрещено иметь собственные мётлы, – сказала она, посмотрела поверх бумаги, – Трисс, а можно иметь свои летающие автомобили или мотоциклы?

     – Не знаю. Но наверное можно, хотя метла гораздо компактнее.

     – Тут верно. Сколько сейчас стоит лучшая?

     – А ты что, решила полетать?

     – Этот пробел в моих навыках меня удручает. На мотоцикле летать я более-менее научилась, и то страшно, а на метле…

     – Да тут нет ничего странного. Метла же управляется разумом, – посмотрел на неё поверх своего листка Поттер, – то есть интуитивно.

     – Видимо, у меня какая-то неправильная интуиция.

     – Ты просто трусишь, вот метла и не слушается как надо. Нужно не думать о высоте и прочем, а просто… лететь.

     – Так, – Сири слушал нас, не прерывая, – молодёжь, я так понял, вы на метле держитесь не очень? Я в своё время играл вратарём в Квиддич за команду Гриффиндора. Наверное уже конечно потерял навык для игры, но если что… Тут вроде где-то были старые мётлы…

     – Старые? Можно посмотреть?

     – Дживс! – позвал Сириус.

     Перед нами появился домовик. Одетый в ливрею дворецкого, с полотенцем, перекинутым через согнутую руку и таким спокойным видом, что ему позавидовал бы бывалый камердинер.

     – Чего изволите, сэр?

     – У нас же в кладовке валялись старые мётлы? Принеси их.

     – Сию минуту, сэр.

     Через мгновение рядом со столом появились три старых, поеденных временем, метлы. Они знатно износились, постарели. Сириус взял одну, поморщился.

     – Это старьё…

     Гермиона и Гарри посмотрели на мётлы с сомнением, а у меня слюна закапала.

     – Сири… аккуратно… положи… на место…

     Сириус посмотрел на меня.

     – Это?

     – Я перехватила метлу из его рук, взяв в руки. И точно. Она. У меня аж слюни потекли, пришлось облизнуться.

     – Эй, ты чего? – спросил Гарри.

     – Как думаешь, Поттер, что дороже – современный спорткар или классический, годов пятидесятых?

     – Смотря в каком состоянии и какая модель.

     – Самая элитная.

     – Тогда конечно классика стоит раз в сто дороже. Но я не понял твоего вопроса.

     Я поднесла метлу, убрала щелчком пальцев на столе еду, дематериализовав заклинанием экскуро и положила метлу.

     Поттер чесал ухо, Сири подбородок.

     – Что-то я ничего не понимаю, – вздохнула Гермиона, – в чём прикол?

     – Превосходно.

     Пришлось сбегать за ящиком с инструментами артефактора и аккуратно снять с метлы кольца, удерживающие прутья, сами прутья, под кольцами обнаружились рунные цепочки. В плачевном состоянии. Я аккуратно приложила к древку метлы зубило и очень аккуратно, стараясь не разломить её, разъединила половинки, из которых собрана метла. Она собиралась из двух частей, продолговатых, внутри был паз, в который вставлен серебряный штырь из алхимического серебра. Совсем как палочка. Штырь был покрыт по кругу, спирально, цепочками микроскопических рун, их было очень много. Дерево нуждалось в обработке, в том числе и магической, пришлось воспользоваться кое-какими инструментами для его очистки. А вот серебряное основание метлы пришлось изучать с помощью волшебных увеличительных стёкол, и с помощью гравировального пера восстанавливать кое-где руническую вязь. Я подала магию – стержень засветился и взмыл в воздух, повинуясь ментальной команде. Прекрасная и очень тонкая ментальная работа с контролем метлы. Я бы даже сказала – над ней работал не рядовой мастер.

     Деревянные части пришлось отмачивать в очищающем зелье, чтобы сошли все пятна, и протирать ветошью, долго, и полиролью, снимая верхний слой лака, изрядно побитый временем. К концу процесса метла насыщенно красного цвета с слабо заметной деревянной текстурой, была соединена. Чтобы вымочить и вернуть в норму прутья хвоста, пришлось чуть-чуть поработать палочкой, но это мелочи. Соединив снова метлу чарами вечного приклеивания, то есть диффузии. Дерево объединилось в монолит. Я достала золотые кольца из самого натурального алхимического золота, кстати, и вернула на место. Метла приобрела странный вид – красная, с золотыми кольцами на хвосте и спереди, и выгравированной надписью в передней части «Алая Роза» на французском. И рисуночком розы. Пришлось нанести золото на гравировку, чтобы выглядело красивее.

     Поттер и остальные смотрели за процессом и не мешали мне.

     – Так. И что это было? – Сириус спросил, – Ты можешь толком объяснить?

     – Я её восстановила. Небольшие возрастные изменения, ничего страшного. Алая Роза… Да, дядя, ты чуть было не выкинул одну из самых дорогих мётел в мире.

     – Это почему это?

     – «Алая Роза» была выпущена в количестве ста экземпляров, в тысяча девятисотом году, во Франции. Метла сделана из дерева Умнини, редкой магической разновидности и без того дорогого дерева. Метла была создана ограниченной партией, как жутко дорогая, к чемпионату мира по Квиддичу. Продажи её провалились, тридцать тысяч галеонов не каждый мог отвалить, тогда обычная метла стоила максимум тысячу, а спортивная – ну три тысячи, не больше. Однако, в этой метле очень необычная система управления, полёта, комфорта, она полуспортивная – быстрее обычных неспортивных и удобнее чисто спортивных мётел. Со временем спрос на них рос, новые в продажу не поступали, цены на них взлетели до ста тысяч. Подделать такую метлу оказалось невозможно – вы видели вязь. У неё совершенно необычная ментальная система управления.

     – Хорошо, – Поттер остановил меня, – а сейчас она насколько ценная?

     – Скажем так… Как редкий коллекционный автомобиль. Такую не покупают, чтобы на ней летать – на аукционе она может стоить десятки миллионов. Похоже, когда-то Блэки просто купили несколько штук, чтобы похвастаться дорогой игрушкой.

     – Серьёзно, – цыкнул зубом Сириус, – так на ней можно летать?

     – Дядя Сири, ты дурак? – невинно похлопав глазками, спросила я, – как думаешь, можно учиться водить на ретро-спорткаре стоимостью в миллионы? Это глупо. Купите обычные мётлы, полетайте, поразвлекитесь… А это… Да, я думаю, среди профессиональных игроков и болельщиков квиддича, любителей полётов, едва ли найдётся кто-то, кто не знает, что это за метла.

     – А таких вообще много? – спросил Поттер, – я имею мётел, которые дорого стоят?

     – Ну… я думаю, нет. Несколько ограниченных серий, несколько просто старых и ныне культовых моделей… Например «Клык Дракона» – метла из америки, выпуска пятьдесят пятого года, тоже ограниченной серией, или просто культовая «Рейхстайп-Г» – метла из нацистской германии, сорокового года, которая довольно редкая в наши дни, но считается исторической моделью. И ещё с дюжину различных подобных моделей…

     Поттер кивнул. У меня слюнки не переставали течь. Алая Роза – это всё равно что найти в гараже феррари пятидесятого года, пыльный, но в идеальном состоянии. Подкрутить, почистить, смазать и можно ехать! Дом Блэков, я уверена, может ещё удивить нас. Они долгое время собирали вещи – многие сейчас стоят приличных денег или могут считаться антиквариатом. В любом случае – эту метлу я приватизирую себе, как личный транспорт. Потому что появиться с такой метлой в руках – это просто круто. Это вам не мотоцикл или машина! Знающие волшебники оценят, а ничто так не помогает в жизни, как пустить немного пыли в глаза.

     – С вашего позволения, я продолжу с другими… А вы съездите на Косую Аллею, купите нам всем мётлы. Я, в отличие от вас, вообще никогда на метле не летала.

     Миона слегка смутилась, и кивнув, потащила Сири и Гарри.

     Когда они вернулись, все три красавицы стояли в защитных чехлах, и были восстановлены до первозданного состояния. Даже лак родной – не бита, не крашена. Продать что ли такое сокровище? Непрактично ведь. Или нет – пока денег хватает. А там – видно будет.

     Все трое купили мётлы «Синяя Муха». Довольно, кстати, обычные, простенькие в управлении, насколько я знала, их рекламировали на чемпионате.

     – О, ты уже закончила? – ввалились они всей гурьбой, – мы и тебе метлу купили.

     – Замечательно.

     – Выглядит прикольно.

     – Да, есть такое, – я аккуратно сложила мётлы.

     – Пошли, полетаем! – махнул рукой Сириус, – хватит корпеть над мётлами.

     – У меня много дел сейчас. Я не могу.

     – Да брось, какие могут быть дела?

     Кажется, у меня глаз дёрнулся.

     – Сириус! – я недовольно повернулась к нему, – у меня МНОГО дел. И тебе не мешало бы хоть чуточку задуматься, что позволяет тебе вести легкомысленный образ жизни. Нужно ответить на некоторые письма, – начала перечислять я, – потом я отправлюсь на тайную встречу с журналистами и заплачу им за правильные публикации. Сначала продам фотку полуголого тренирующегося Поттера в Ведьмополитен…

     – Эй! – возмутился Гарри.

     – Не спорь, так надо, – отмахнулась я от него, – потом нужно встретиться с редактором «Гусь и Палочка» и заплатить ему пару тысяч за публикации, потом разобраться с продажами думосборов – это наш единственный источник дохода, и на данный момент спрос уже превышает предложение, мне нужно создать с десяток штук, – в процессе разговора я перевоплотился в мужское тело и сменил одежду трансфигурацией, пригладил волосы, – купить несколько зачарованных чемоданов для вещей… Ты ведь даже не думал, что если назвался блэком – нужно как-то соответствовать, а? – я ткнул Поттера пальцем в плечо.

     – Извини, – он потупился, – может быть, мы тебе поможем?

     Я посмотрел на него с любопытством.

     – Да, пожалуй. Твоя, Поттер, бабушка, до того, как сменила фамилию с Блэк на Поттер, вложила несколько тысяч в открытие кафе Фортескью. Вернее, они купили уже старый и загибающийся бизнес по продаже сладостей и совершенно безвкусных пирожков, и открыли там мороженое, совместно с волшебником по фамилии Фортескью. Я думаю, на предстоящем турнире было бы очень неплохо организовать сладости, пирожки всякие, мороженое и многое другое. Так что вот тебе задача – найди магловскую информацию про уличную еду, вдохновись ею, а потом иди к Фортескью, я хочу, чтобы на предстоящем турнире он наварился, продавая людям всяческие вкусности. Не только мороженое – ну там всякие бурито, пирожки, слойки, конфеты, сладкую вату, поп-корн, и многое другое. Ты понял меня?

     Гарри покивал.

     – Отлично.

     – Нда, – Сириус посмотрел вслед уходящему Гарри, – загрузил всех делами…

     – Не время прохлаждаться. Хотя тебе, после азкабана, можно отдыхать сколько влезет – хоть всю жизнь. Но мы то работаем! – важно поднял я палец, – международная магическая полиция возбудила уголовное дело. Министр с его Авроратом, Дамблдор с его визенгамотом, бегают как в жопу ужаленные, пытаясь отбиться от всех обвинений в халатности. Им могут прилететь иски от пострадавших и семей убитых, это дело уже заставит Фаджа умыться кровью. Но мне это не интересно.

     – У нашей семьи есть место в визенгамоте, – вспомнил Сириус, – я думал, ты туда пойдёшь.

     – И зачем?

     – Как это зачем?

     – Да, зачем? Визенгамот это суд присяжных. Особо интересных дел там сейчас не рассматривается, судом заведует Дамблдор, толку с этого визенгамота… Никакого. По идее, они должны были рассматривать нападение пожирателей на лагерь, но Фадж и Дамблдор попросту не станут подобное делать. Обвинять нас у них не получится – а могли бы, если бы я вовремя не подсуетился. Куда важнее другое – нам нужно войти в совет попечителей Хогвартса. И я думаю, батя как раз подойдёт для этой цели.

     Сириус кивнул:

     – У всех есть дела, кроме меня.

     – Радуйся, что тебя ещё не припахали!

     Примечание к части

     ___________________________________________________

     Ничоси, самые упорные и стойкие дочитали до конца! Поздравлямба. Не забудьте поставить свой ждун и лайк, и не забудьте написать отзыв!!!111

     И да, у автора всё как всегда - синоним слова "несчастье". Миозит болит, хотя на дворе лето, счета за коммуналку не оплачены, кушоц хочется, в общем - одни несчастья. Но я пишу, не останавливаюсь, стойко и мужественно преодолеваю все трудности и пишу фанфик дальше. Ибо меня поддерживают читатели - а это уже целая армия за спиной. Ваши отзывы и материальная помощь - очень нужны автору!

     Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249

     https://yoomoney.ru/to/410014117795315

     Киви: +7 9660677054

     ___________________________________________

     Примечание к части

     **ДРАТУТИ!!1111!!!**

     **Ну чё, как, народ? У нас тут продолжение клубничного фанфика! Как и обещал - УЛЬТРАКИНГСАЙЗ прода, размером в 4 обычных проды. И разом!**

     **Знаете, писать такое - утомительное дело. Но... я стараюсь.**

     **И народ... ПИШИТЕ ОТЗЫВЫ! Просмотров мало, у многих ЕГЭ, у многих, как водится, бомбалейла от различных вещей в фанфике, писать для широкой аудитории - пресно и скучно. Для маленькой - поддержки не хватает, поэтому - ПИШИТЕ ОТЗЫВЫ!**

     И не забывайте ставить лойс.

     _____________________________________

     – Смотрите, смотрите, там! – первокурсники испуганно загомонили.

     На перроне Хогсмида редкое столпотворение – студенты приехали учиться. Сотни голов, паровоз стоял и испускал тонкие струйки пара, свет фонарей отражался от его полированных боков и блестящих латунных деталей, кажущихся золотыми. Это было правда красиво, ни один электропоезд и тепловоз не сравнится с красотой паровоза – его трубы, испускающие белые клубы пара, большие шатуны, огромные колёса, и надпись «Хогвартс Экспресс»… Волшебники ни за что не променяли бы этот паровоз на бездушный и малопонятный для них электрический локомотив, тем более, что преобразовать магию в пар просто – наложить чары огня, наполнить локомотив с помощью агуаменти, водой, и вот тебе движение. Идеальный выбор транспорта для волшебника, если подумать.

     Но… Шёл дождь. Сильный дождь, практически ураган – в ночном небе сверкали молнии, а лило так, словно кто-то щедро поливал из ведра. В поезде только и разговоров было что про Блэков – ведь две сестры Грейнджер оказались совсем не теми, кем их считали. И студенты наперебой спорили, почему раньше это не узнали, потому что чары Хогвартса должны были показать настоящее имя…

     Ветер сильный, дождь лил как из ведра, и в этот момент все повернули головы к небу, закрывая глаза руками от капель дождя. Разглядеть в тёмном небе что-то было сложно… Хагрид тоже остановился. В небесах раздался громкий рык, вторящий грому, полыхнул язык пламени, вспышка молнии высветила во всей красе чудовище, от которого студенты завизжали от страха – это был исполинский чёрный дракон. Длинной футов в сто, с острыми рогами, огромным размахом крыльев, размером с самолёт, горящими глазами и вытянутой шеей. Дракон был совершенно чёрный, его чешуя поблескивала, ударила ещё молния и все ещё раз увидели это чудовище – он летел к Хогвартсу…

     – Мордред меня побери, что это такое? – спросил Хагрид.

     Огромный чёрный дракон спикировал вниз, и расправив свои исполинские крылья, пролетел прямо над платформой Хогсмита. Он был раза в два больше любого другого дракона, чёрный, с острыми шипами на голове и крыльях, крепкими лапами.

     Студенты не успели даже напугаться, как он, взмахивая крыльями, улетел дальше и развернувшись, пролетел прямо над чёрным озером, пролетело на фоне Хогвартса. Оно было очень красивым, но очень мрачным. Дракон, расправив крылья, облетал Хогвартс по широкой дуге, и когда студенты приехали к воротам замка, пошёл на посадку… Многие разбежались, прижались к углам – площадка перед главным входом вполне подходила по размеру чудовищу. Вблизи он был ещё красивее и ещё более угрожающим, чем издалека. Ярко-красные глаза, блестящая чешуя, огромный вес, дракон приземлился лапами на брусчатку, отчего зашатались столбы с горгульями, обрамлявшие главный вход в замок. Принимающая студентов Минерва Макгонагалл достала палочку. Впрочем, не понадобилось – с шеи дракона соскользнули несколько волшебников.

     – Домой, крылатик, – весёлый девичий голос, дракон ещё раз рыкнул и распался чёрной дымкой, превратившись в… плюшевого игрушечного дракончика.

     Стояла гробовая тишина – на месте, которое студенты освободили для дракона, оказались трое – близняшки Грейнджер, вернее, Блэк, и Гарри Поттер.

     – Смотрите, это же блэки…

     Студенты галдели и как и в случае с Гарри Поттером совсем не стеснялись в голос переговариваться и тыкать пальцами. Невоспитанные.

     – Блэки прилетели верхом на драконе… – сказал Симус Финниган своему другу Дину.

     – Какая неожиданность, а я думал верхом на пони, – съязвил маглорождённый Дин.

     – Да что ты понимаешь, – отвернулся Симус.

     Для своего возраста реакция студентов вполне понятная. Не каждый день в Хогвартс прилетают на драконе – правда, в позапрошлом году Уизли и Поттер прилетели в школу на автомобиле, за что чуть было не вылетели из школы. Нетрудно догадаться, как в такой запертой, тесной и душной общине подростков, как Хогвартс, быстро разносятся слухи и как легко этими слухами управлять. Ещё немало студентов набьют мозоли на языках, пересказывая всем «новость», которую и без того все знают.

     Минерва Макгонагалл смотрела на прилетевших с крайней степенью недовольства. Её раздражало в прибывших вообще всё – фамилия, тот факт, что это Беатрис Блэк, и то, что они нагло злоупотребляли школьными правилами и игнорировали всякие приличия, эпатируя публику.

     – Мисс Грейнджер… кхм… Миссис Блэк, – поправилась она, стрельнув глазами в Беатрис. Узнать её было несложно – взгляд более наглый и вызывающий, одежда более небрежна, чем у прилежной и всегда аккуратной Гермионы, – Извольте объясниться!

     – Ой, извините, мы случайно опоздали на поезд и пришлось трансфигурировать себе дракончика, – мило улыбнулась Беатрис, – чтобы добраться до школы.

     Макгонагалл почти пустила струйки пара из носа. По крайней мере, ей показалось именно так. Беатрис вежливо поклонилась и взяв под локоток свою сестру, пошла мимо неё.

     Остальным потребовался начальственный окрик.

     За столом Гриффиндора уже вовсю шумели старшекурсники, прибывшие раньше всех, через Хогсмит – на поезде ездили студенты, как правило, младших курсов, которым не жаль терять почти целый день в поездке. К тому же волшебники жили по всей территории великобритании, а не только в Лондоне, где несомненно их было большинство, поэтому аппарировать через всю страну в Лондон, чтобы потом развернуться, сесть на поезд и восемь часов трястись в поезде по дороге в Хогвартс… Сомнительное удовольствие. Некоторые студенты и вовсе жили в Хогсмите – среди них был и Гарри Поттер. Конечно, у него не было никакой нужды ехать на поезде, а тем более – лететь на драконе, но он захотел.

     За лето многие ещё чуть подросли, девушки стали более женственны, парни ещё угловатей и выше, кто-то ещё толще. За столом Гриффиндора уже прошёл слух, и вот, в зал вошли Беатрис и Гермиона, направившись в сопровождении своего друга к студентам. Разговоры тут же смолкли. Как-никак сразу три знаменитости. Парни отодвинулись, вокруг Блэков образовалось пустое пространство, выделившее их среди остальных. Невилл был единственным, кто подсел к ним и подал руку Гарри.

     – Как отдохнул? Слышал, ты выиграл дуэльный турнир во франции?

     – Да, было дело, – Гарри улыбнулся, – повезло.

     – Я видел колдографии. Ты крут!

     Беатрис ухмыльнулась, глядя, какими глазами на неё смотрит Симус, потянулась и притянула его к себе за талию, приблизив лицо совершенно бесстыдно.

     – А чего это вы пугаетесь? Я не кусаюсь, – она щёлкнула зубами перед носом Симуса, тот вздрогнул.

     – Эй, ты чего.

     – Да ничего. Это вы чего, парни? Я думала вы отличаетесь от девочек-сплетниц, а всё туда же. Смотрите, блэки то, блэки сё… – помахала она рукой, – как будто я вас укушу и вы превратитесь в блэка.

     – А что, так можно? – спросил Симус.

     – Не беспокойся, сладенький, тебя я съем полностью, – ухмыльнулась Трисс, – а вот тебя понадкусываю, – рассмеялась она, посмотрев на Томаса, – Успокойтесь.

     – Эй, что это вы тут устроили? – рядом как по волшебству образовались близнецы Уизли. Они сели напротив Беатрис и Гермионы, образуя два дуэта близнецов, – как отдохнули? – спросили они в один голос.

     Близняшки ответили тем же:

     – Неплохо. А вы?

     – Да так, – Уизли потупились, – Проблемы с младшим братом, родители сильно не в духе.

     – Не надо, – Трисс ткнула пальцем в Миону, – и вы тоже, не надо вспоминать тот безобразный случай.

     – Прости, – ответил Фред, – просто мама с папой испугались, когда узнали, что вы не грейнджеры.

     – Ну знаешь, репутация, месть, всё такое, – продолжил Джордж.

     – Не беспокойтесь, я не собираюсь мстить всем Уизли за одного человека, – вздохнула Беатрис, – кстати, да, я слышала, что вы, ребята, собирались открыть магазин волшебных приколов?

     – Ну как открыть… – Фред поджал губы, – денег у нас немного, но идей хватает.

     – А зачем магазин с шутками? – спросил Невилл, который не понимал таких вещей.

     – Волшебники, – начала объяснять Беатрис, – очень любят различные… шутки. Это конечно несколько легкомысленно и даже опасно – относиться так к магии, но большинство просто привыкает видеть в ней какую-то забавную фигню, с помощью которой можно развлекаться. Многие впоследствии становятся пациентами в Мунго, потому что вовремя не поняли, насколько опасна магия.

     – Брось, это ханжество, – ответил Фред.

     – Нет ничего страшного в том, чтобы дать людям повод улыбнуться.

     – Тут я с вами согласна, но не согласна с тем, что к магии стоит относиться как к шутке, – Беатрис слегка прищурилась, – и самое главное – не стоит насаждать у детей такое отношение к магии, как будто это что-то… спокойное, весёлое и безопасное. Шутка. Игрушка. Впрочем… – она задумалась, – ваш настрой мне нравится. Шутка хороша только тогда, когда над ней смеются все, включая того, над кем пошутили. Иначе это безвкусица. Знаете что, есть один мужик, который с вами может найти общий язык, если хотите – я вас с ним сведу. Вы может быть даже сумеете уговорить его вложить деньги в своё дело.

     – Ого, и кто же это?

     – Сириус. Дядя Сири. Он вам понравится, гарантирую.

     – Тот самый ужасный Сириус Блэк?

     – Он несколько легкомысленный, но это может быть даже и к лучшему в такого рода бизнесе. Деньги у него собственные имеются, достаточно, чтобы открыть магазин, вопрос только в том, сможете ли вы его заинтересовать.

     Близнецы переглянулись.

     – Беатрис, ты просто спасаешь нас!

     – Я Гермиона, – поправила их Беатрис.

     – Эй, это я Гермиона.

     – Трисс, мы это уже проходили.

     – Хватит, – Гермиона насупилась.

     – Что хватит?

     – Путать людей.

     – Подумаешь, я сама не знаю, с кем говорю – Фредом или Джорджем. И меня это нисколечки не запутывает.

     – Так нечестно. Почему в Хогвартсе такая одинаковая униформа?

     Двери в большой зал распахнулись. За столом преподавателей становилось всё больше и больше людей, и вот, когда почти все уже прибыли, Минерва Макгонагалл, дождавшаяся прибытия первокурсников, привела их всех. Это была стайка пареньков и девушек лет тринадцати. Некоторые девочки, вопреки своему возрасту, выглядели, скажем так, не на свой возраст, мальчишки наоборот. Нескладные подростки, только-только переступившие черту между детством и юностью, неуверенные в себе, оглядывались по сторонам.

     Макгонагалл зашла в небольшую каморку рядом со столом преподавателей и вытащила оттуда табурет и распределяющую шляпу. Гарри подумал, что ещё недавно сам таким был – но как-то не заметил этого пролетевшего времени – сейчас он рослый парень, с широкими плечами, крепкий, не лишённый симпатичности, а ещё недавно точно так же как эти, был нескладным худощавым юношей, в очках-велосипедах и стоял так же, мандражируя перед распределением.

     – Мой брат будет распределяться, – появился Колин Криви, в руках у него как обычно мелькнул фотоаппарат, – вон он.

     Колин – сын молочника, насколько знал Гарри, и это происхождение наиболее подходило к его внешности – для своих лет Криви выглядел худосочным, с большими глазами, прямыми светлыми волосами, и белой кожей. В общем – точно пил одно молоко…

     Распределение прошло традиционно, после чего Дамблдор взял слово. После пары дежурных предупреждений о запретном лесе и Хогсмите, он сказал:

     – Так же для меня неприятно сообщить вам, что в этом году межфакультетского чемпионата по квиддичу не будет.

     Студенты тут же загомонили, причём, громко. Гарри, Гермиона и Беатрис удивлённо смотрели на возмущающихся однокурсников.

     – Эй, – Гарри дёрнул за мантию Колина Криви, – а чего ты возмущаешься то?

     – Как это чего? Ведь чемпионат отменили.

     – Да, но ведь будет турнир.

     – Какой турнир? Да ладно…

     Гарри правда был удивлён. Беатрис точно так же спросила у других мальчишек, чего это они возмущаются… Те ответили примерно в том же ключе.

     – Идиоты, – Заключила Беатрис.

     – Это почему это? – возмутился Невилл.

     – В этом году будет турнир трёх волшебников. Вы из какой пещеры вылезли, что не знаете таких очевидных вещей? – раздражённо огрызнулась она, – вы вообще в курсе, что в мире происходит за стенами собственного дома?

     – А чё за турнир? – спросил один из игроков в квиддич.

     – Что за турнир? – Беатрис округлила глаза ещё больше, – да о нём уже вся пресса в Европе писала. Как можно не знать, что в хогвартсе пройдёт турнир, вы что, правда ничем вообще не интересуетесь?

     – Эй, – возмутился другой парень, тоже старшекурсник, – интересуемся, вообще-то.

     – Не похоже. Посмотри на всех. У них в школе будет международное мероприятие, а они только сейчас об этом узнают! Это какой-то позор.

     – Да ладно тебе, – слегка пристыженно сказал парень, – объяснила бы лучше.

     – Дамблдор всё объяснить должен. Но я правда удивлена…

     – Тихо, – постучал палочкой по трибуне Дамблдор, – в этом году Хогвартс будет принимать у себя важное международное мероприятие – Турнир Трёх Волшебников! Да, да. Мы примем у себя гостей из Шармбатона и Дурмстранга. Турнир давно не проводился, когда количество жертв на нём стало слишком большим, его отменили и вот уже несколько десятилетий его не проводили.

     Беатрис хмыкнула.

     – Жертв, как же…

     Дамблдор продолжил объяснять правила турнира. Волну всеобщего негодования вызвало известие, что участвовать смогут только ученики старшего курса.

     – Нечестно, – возмущался Колин, – я тоже хочу участвовать!

     Он был не один. Ещё многие ученики точно так же как и он, возмущались. Что поделать – подростки, всех возрастов одинаковы – они видят себя в центре окружающего их мира, и естественно, если будет турнир – то они должны в нём участвовать. Правда, награда в тысячу галеонов – откровенно говоря, символическая, но это ерунда.

     Гарри вздохнул.

     – Слава богу, мы не будем в этом всём непотребстве участвовать.

     – Ты что, не хочешь принять участие в турнире? – поражённо спросил Симус, его поддержала парочка старшекурсников.

     – Я? – Гарри удивился, – конечно нет. Мало того что это опасно, так ещё и просто не хочется лишний раз быть на виду. К чему мне сложности на пустом месте создавать? Пусть вон семикурсники нас развлекают.

     Однако, мнение Гарри было разделено немногими – большинство правда хотели принять участие. Дамблдор терпеливо переждал, пока волна возмущений схлынет.

     – Что ж, не буду вас больше томить – ешьте!

     * * * * *

     Меня схватили цепкие девичьи руки и потащили на сторону девочек. И это были Браун и Патил, а в той части гостиной, которую облюбовали девочки, уже собрались, по моему, все. Кроме, разве что, Джинни – Уизли младшая меня вообще избегала. Зато все остальные были, даже Анжелина Джонсон. Девушки практически не дали мне шелохнуться, сцапали и навалились гурьбой.

     – Как ты могла от нас это скрывать? – возмущённо спросила Лаванда Браун.

     – Да, могла бы рассказать раньше!

     – Я чувствую себя обманутой, – Рози.

     – Давай, рассказывай! – тут же потребовала Патил.

     – Эй, вы чего это удумали? Что я вам рассказывать должна?

     – Ой, да хватит притворяться, мы уже знаем, что ты замужем, – сказала Лаванда, мило улыбаясь.

     Я думала, что их волнует, что я Блэк. И это правда удивительно, такая мгновенная рокировка, но… Девочки. Могут удивить и шокировать даже привыкшего ко всему меня. Похоже, вопрос фамилии их не интересовал вообще, или интересовал, но…

     – А чего рассказывать?

     – Кто он? – Лаванда набросилась на меня, – красивый? Миленький? Какие у него волосы?

     – А глаза, глаза какие? – спросила Патил.

     – Так. Стоп. Остановились, – я вырвалась из их удушающих объятий, – Что вам надо то?

     – Кто он? – повторила Лаванда.

     – Мой любимый человек.

     – Да? А какой он?

     – Да без разницы, ты уже с ним спала? – это парвати, практически вцепилась в мою руку. Глазки горят. Ох, мама дорогая…

     – Нет, ты что, мне пока ещё нельзя.

     – Ах, – она мечтательно закатила глаза, – ну хоть что-то у вас было?

     – Ну, кроме орального секса – ничего.

     Девочки разом порозовели. Меня окружила удушающая атмосфера смущения. Все подались вперёд:

     – А как это?

     – Языком.

     – Оу, – Лаванда засмущалась, – ну как ощущения?

     Я на них посмотрела как на… собственно, кем они и являлись. И решила объяснить, заодно окончательно остановить эту вакханалию:

     – Вы хотите это знать? Ладно, я расскажу вам… Итак, у него крепкое, мускулистое тело. Мы ложимся на кровать, я провожу кончиками пальцев по его груди, прессу, чувствуя под пальцами мышцы и сильное, горячее, атлетическое тело…

     ***

     пять минут спустя.

     ***

     – Он говорит ещё, ещё, моей нежной киски касается его горячий, влажный язычок… Это великолепное ощущение, он такой горячий, страстный, ощущения от скользящего по губкам язычка восхитительны, – с придыханием и шёпотом говорила я, – нежные и крепкие руки ласкают мои бёдра, вызывая щекотку, переходящую в сладостное наслаждение, он тяжело дышит, я постанываю от удовольствия, сжимая постельное бельё, мои ноги на его плечах, он такой сильный, нежный, и его игривый язычок скользит по губкам, слегка их раздвигая, внутри всё дрожит и пульсирует от наслаждения… – я аж сама возбудилась, представляя себе этот воображаемый секс.

     Про девочек говорить вообще излишне – мне кажется, они прямо тут не мастурбировали только потому, что на нас могут мальчики посмотреть. Лаванда и все прочие красные, тяжело дышат, взгляд затуманен, глаза прикрыты, я одной рукой поглаживаю по ладошке Парвати, изображая нежные ласки, другой по руке Лаванды, от чего она просто на седьмом небе от счастья. Анжелина Джонсон сидит напротив, закусила губу, и несмотря на то, что мулатка – красная, сжимает крепко и разжимает бёдра, так же делают и Лаванда с Рози, Парвати просто в ауте. Она слушает голос и интонации, а я голосом передаю то чувство, которое испытывала, когда Миончик ласкала моё тело. Возбуждение, страсть, негу, удовольствие…

     – Моё тело горит, бёдра налились тяжестью, киска слегка пульсирует, я чувствую как язычок моего любимого человека ласкает меня нежно, то ускоряясь, то замедляясь, моё тело от этого испытывает сладостные муки, мне хочется разрядки, он уже тяжело дышит, нам очень хорошо, в воздухе витает запах страсти и наслаждения, грудь вздымается, хриплое дыхание сливается с влажными звуками, запахи сводят нас с ума, и вот… – я выдержала театральную паузу, – взрыв. Моё тело изгибает сладостная судорога, я хватаю его за голову, изгибаюсь, тело горит от наслаждения, волны его сводят меня с ума, снизу живота распространяется сладострастная вспышка и приятная дрожь, я не могу сдержать голос и издаю громкий стон, закатываю глаза и чувствую, что готова на всё, лишь бы это сладостное мгновение продлилось хоть чуть-чуть подольше, меня бросает в жар, киска дёргается… ещё раз… ещё… – с придыханием и оргазмическим шёпотом говорю я.

     Лаванда сжимает мою руку и прикусывает губу, слегка дрожа. Анжелина… тоже… схватилась за край стола и тяжело дышит, закрыв глаза… Мастурбировать, сжимая бёдра – оригинальный метод, но вполне рабочий. Рози, Эмили, Элис, закусывают губы и держатся за стол, склонив головы, от них исходит волна энергии… Пять девушек сразу! Вот это рекорд… Кто может похвастаться, что довёл до оргазма пять девушек сразу? Хотя нет, это они очень оригинально мастурбировали. Видя эту картину, другие девушки тоже возбудились, но не так, они возьмут своё в душе и в спальне… Лаванда до боли сжала моё запястье и повалилась на моё плечо.

     – Остановись… – просит она шёпотом.

     Над столом разносится запах, знакомый запах смазки, думаю, мокрых трусиков здесь сейчас хватает. Я улыбнулась.

     – Ты же хотела знать, каково это?

     Девочки как-то все и разом очень резко разбежались. Я лишь с нескрываемым возбуждением посмотрел, как чуть ниже юбки по ножке Анжелины течёт влажная капелька… ммм… восхитительно. Я осталась одна. Вот кого мне сейчас жутко не хватало – так это Мионы… а собственно, чего я жду?

     * * * *

     Мы стояли на коленках друг перед другом… Миончик чудо как хороша – в белых чулочках с поясочком, моя рука ласкает её спереди, её – меня, она тяжело дышит. Какая же она… красивая. Загорелое, сильное тело, тонкая талия, нежная грудь, и лицо, какое оно может быть пошлое… Миончик прикрыла глаза, тяжело и прерывисто дышала, я тоже не лучше – ласкала её и получала взамен то же самое… Миона задышала громче, постанывая, и придвинулась ближе, наращивая темп, я сделала то же самое… Она резко оторвалась от моих прелестей и зажмурившись, негромко застонала, а через несколько долгих мгновений – шумно выдохнула, но не забыла про сестрёнку…

     Вскоре и мне было очень хорошо – мы обе повалились на кровать… Миона улыбалась.

     – Трисс, – она чмокнула меня в губы, – это было прикольно.

     – О, да, – я с улыбкой вспоминала её страстное тело, чулочки на ногах… – это было красиво.

     – Мы и так уже на завтрак опоздали, – вздохнула Миона, натягивая трусики, – ох, Трисс, у меня теперь фетиш на чулки.

     – У меня он давно, – хихикнула я, ну разве это не сексуально?

     – Есть такое…

     Мы на этот раз не… перебарщивали с играми. В смысле – не брались за всякие игрушки, и прочую тяжёлую артиллерию – и без них можно жить, а это – на особый случай. Я скушала очередную порцию магии, впрочем… Всю ночь кушала. Похоже, вчерашний рассказ так возбудил девочек, что они теперь дали бы фору мальчишкам по количеству самоудовлетворений – Браун вообще трижды за ночь себе удовольствие доставила, пока заснула. Так что… Мы с Мионой далеко не единственные проспали завтрак – Патил будила Лаванду, которая сладко спала. Девочки проснулись уже, но выглядели мягко говоря… не выспавшимися, но довольными. Браун поднялась, покачиваясь, Патил с восхищением воскликнула:

     – Оляля, ничего себе! Откуда у вас такая прелесть? А вы что, на одной кровати спите? – Парвати наконец-то нас заметила.

     – Привычка, – ответила я, улыбнувшись, – а ты что, не спишь со своей сестрой?

     – Нет… В детстве мы конечно спали вместе, но потом… – Парвати смутилась.

     – Миончик во сне использует меня как плюшевую игрушку, подушку и обнимашку, – хихикнула я. Миона порозовела.

     – А откуда у вас такая прелесть? – Парвати подошла, посмотрела пристально, отпрянула, – оно прозрачное!

     Я улыбнулась. Да, бельё было белое, кружевное, полупрозрачное, и довольно сексапильное, красивое. Не простые грубые труселямбы, как на других девушках в нашей спальне.

     – Купили летом.

     – В хогсмите такого не продают, – вздохнула Парвати.

     – Волшебники у нас в стране вообще таким вещам внимания не придают, – я покрутилась, слегка изогнувшись, – ну как я тебе?

     – Эй, у тебя сзади всё видно, – Парвати бросило в жар.

     – Не всё, а полупрозрачно, – посмеялась я, – разве это не сексуально? – провела рукой по попке и шлёпнула, – ммм… прелесть!

     – Трисс, хватит, – миона ткнула меня в плечо, – одевайся скорее, мы и так завтрак проспали.

     Миона уже одевала галстук. Пришлось поторопиться и одеться поскорее. Из спальни мы выползли за пятнадцать минут до начала урока.

     – Э… Так мы опоздаем… – с нами были Патил и Браун.

     – Не сцать, девочки, есть волшебные средства перемещения.

     – В Хогвартсе нельзя аппарировать.

     – А кто сказал, что нельзя, к примеру, летать на метле? – выгнула я бровь, доставая из сумочки новые плюшевые игрушки.

     Особая штука. Внутри игрушки сложная структура и артефакт, сама игрушка обычная. Преобразование игрушки в волшебное или выдуманное существо – это из области трансфигурации, небольшой магический кристалл внутри поддерживает стабильность преобразования, так что колдовать не надо – только бросить и приказать. Первый был уже знакомым волшебным розовым единорогом, второй – летающим ковриком. Правда, летал он невысоко и медленно, но всё же… Официально ковры-самолёты у нас в англии запрещены, но это не точно. Многим наплевать.

     Я запрыгнула на лошадку, подав руку Мионе. Браун и Патил сели на ковёр-самолёт, схватившись друг за друга. И Пони быстренько так посеменил в сторону кабинета ЗОТИ.

     Вот в чём нельзя упрекнуть Хогвартс – так это в плохих кабинетах – кабинет ЗОТИ был роскошен. Большой, соединённый с комнатой преподавателя, как и некоторые другие, вроде кабинета зелий или чар, с отделкой в стиле ренессанса. Мы прибыли как раз когда уже было полно народу, за минуту до начала урока. Многие ещё с прошлого года шушукались по поводу розового Пони, но лично не видели. Стук копыт известил всех о нашем приближении, студенты снова зашушукались, пони вошёл прямо в кабинет и остановился, переминаясь с ноги на ногу. Патил и Браун слезли с ковра-самолёта, который свернулся в тонкую трубочку и залетел ко мне в сумку. Пони уже привычно превратился в мягкую игрушку и Миона подхватив его, сунула в свою сумочку.

     – Привет, ребят! – махнула я рукой.

     – Давайте к нам, – пригласил меня Поттер. Он сидел за первой партой.

     Парты тут были… специфические. Это место напоминало какую-то старую церковь, с её алтарём, скамейками, не хватало только…

     А вот и он. Стуча протезом, в класс быстро вошёл Аластор Грюм. И вид имел самый суровый – студенты мгновенно притихли, а я потянула Миону за собой. Грюм вошёл последним и захлопнул за собой дверь. Переваливаясь со своим протезом, он рявкнул:

     – ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! – и подойдя к своему профессорскому месту, – АЛАСТОР ГРЮМ, – представился он, – экс-мракоборец, оппозиционер министерству, и ваш новый преподаватель ЗОТИ. Вот всё, что вам нужно знать.

     Выглядел он раздражённым и грубым, но при этом вполне… компетентным. Неужели Дамблдор послушался моей прошлогодней речи и решил наконец-то нанять кого-то с мозгами?

     – Что касается защиты от тёмных сил – я верю в практический подход, – сходу начал он, – что вы знаете о непростительных заклятиях? – он оглядел множество студентов, – министерство считает, что вам ещё рано их знать, я считаю иначе! Вы должны знать, чего вам опасаться и чему противостоять!

     Ну наконец-то. Я облегчённо выдохнула.

     – Блэк, – на меня обратил внимание его волшебный глаз, он вперил его в меня, – Ах, миссис Блэк, может быть вы назовёте нам три этих заклятия?

     – Думаю, едва ли найдётся волшебник, не знающий их. Империо, круциатус и авада кедавра.

     – Отлично, – он резко развернулся и написал название заклинаний на доске, – почему их называют непростительными?

     – Потому что они запрещены. Справедливости ради, профессор, существуют десятки заклинаний, за применение которых вас сразу же отправят в азкабан, но…

     – Но? – Грюм оторвался от доски, – но…

     – Эти три заклинания могут использовать даже новички. Это ментально-магические заклинания, которые игнорируют привычные методы защиты, и поэтому некоторые волшебники считают, что от них вообще нельзя защититься.

     – Правильно, – Грюм запугал всех уже до ватных коленок, – все слышали? Только один из вас сумел пережить применение смертельного проклятия – авады кедавры, – его волшебный глаз остановился на Поттере. Он явно питал ко мне какие-то тёплые чувства, или пытался запугать. Скорее запугать.

     Студенты сидели и старались не дышать. Урок проходил очень динамично.

     – Многие колдуны и волшебники клянутся, что выполняли приказы сами знаете кого под действием империуса – заклятия подчинения. Но как определить наверняка, кто из них лжёт? – он оглядел всех резким взглядом, – противостоять Империусу можно, но очень тяжело. Выйдите сюда кто-нибудь… доброволец… Мистер… – он оглядел остальных, – Поттер. Не хотите попробовать свои силы?

     Гарри оглянулся на остальных, и не найдя поддержки в глазах студентов, без охоты встал и прошёл вперёд.

     – Отлично… Поттер, я наложу на вас заклятие, а вы должны сопротивляться ему. Империо!

     Студенты были в шоке. Методы нового преподавателя были для них слишком, зато я ему мило улыбалась. Ну правда – с трёх непростительных нужно начинать изучение ЗОТИ, а не проходить их на четвёртом курсе! Это основа основ мира ЗОТИ.

     – Прыгай.

     Гарри запрыгал. Противостоять такому заклинанию нелегко, ментальную защиту Поттер конечно изучал, но империус её игнорирует. Я имею в виду – обычную окклюменцию.

     – Залезай на стол.

     Гарри почти залез на стол, когда замешкался и тряхнув головой, сбросил с себя заклятие. Грюм чуть не подпрыгнул от радости.

     – Восхитительно! И как ощущения? Ха-ха! Молодец, Поттер. Империусу можно противостоять, только если вы имеете для этого силу воли и действительно не хотите выполнять приказ, – он обвёл взглядом весь класс, – вы не сможете применить непростительные, вряд ли у кого-нибудь из вас… – он оглядел присутствующих, – получится. Для того, чтобы применить эти заклятия, нужна практика, умение, и… настрой. Блэк, не хотите попробовать свои силы? – резко повернулся Грюм в мою сторону.

     – Можно, почему нет, – я встала, удерживая Гермиону, которая как обычно, стремилась показать себя. С неё хватит и одного круциатуса.

     – Отлично! Империо! – он ткнул в меня палочкой, – прыгай.

     – Да ну нахер, – я сложила руки на груди.

     – Империо! – ещё сильнее попробовал Грюм, – прыгай!

     – Обойдёшься.

     Грюм вперил в меня взгляд.

     – Что такое. Не работает?

     – Заклинание хорошее, но только мне на него начихать, – со вздохом сказала я, – позвольте я чуть-чуть дополню вашу лекцию… если вы не против, конечно, – я подошла, ткнула в плечо Поттера, – Сядь, Гарри, ты уже молодец. А сказать я хочу вот что – империо, круцио, авада кедавра и… кто скажет четвёртое заклинание из этого набора?

     Студенты зашушукались.

     – Четвёртое? – спросил Грюм, – есть только три непростительных.

     – Верно, четвёртое заклинание не непростительное. Более того, вы все его хорошо знаете. Хотя вряд ли среди студентов много тех, кто умеет применять. Ладно, не буду вас томить, – я достала из декольте расстёгнутой сверху рубашки палочку, – Патронум…

     Палочка испустила волну света.

     – Вот оно. А теперь вопрос – что объединяет все четыре заклинания? – убрала патронус, – не подсказывайте, профессор.

     Грюм даже опешил от такой наглости.

     – М? Ну же, думайте!

     Студенты тупили. Жёсткий затуп.

     – Да блин, даже устрицы в моём салате и то умнее всех вас вместе взятых, – раздражённо ответила я, – все четыре заклинания требуют вполне чёткого настроя и желания, идиоты. Непростительные относятся к ментальной магии… я сомневаюсь, что с вашим уровнем любопытства, вы вообще знаете про существование таких вещей, как первоосновы магии и её разновидности. Непростительные заклинания – очень просты в применении, их может сотворить почти любой, это заклинания, не имеющие круга.

     – Круга? – спросил тёмненький Дин, сморщив лоб.

     – Мистер Томас, вы что, не знаете про магическое ядро, его контуры, и наличие заклинаний разных кругов? – удивилась я неподдельно.

     – Неа.

     – Позорище. Вы не в курсе, как устроена ваша собственная магия – кроме жратвы тебя хоть что-то интересует? Как можно проучиться три года в Хогвартсе и до сих пор не задаться вопросом, как работает магия? – у меня чуть волосы на голове не зашевелились, – вы наверное думаете, что кто-нибудь из вас, – ткнула я палочкой в сторону класса, – и Волдеморт – одинаковые волшебники? Палочкой взмахни и будет тебе заклинание какое захочешь? Магическое ядро имеет контуры, которые влияют как на запасы магии у человека, так и на эффективность её применения. Представьте магию как камни разной массы. Какой вес вы сможете поднять? Дин?

     – Не знаю.

     – Фунтов сто, наверное.

     – Может быть.

     – Магия, в отличие от тела, не имеет ограничения, если вы можете бесполезно пытаться поднять что-то тяжелее ваших возможностей – вы или надорвётесь, или вовсе ничего не сможете. Магия же сработает – представьте, что вы всё равно двигаетесь, даже несмотря на то, что ваших сил не хватает. Что случится, попробуй вы поднять не свой вес? Вы сломаете себе руки, разорвёте мышцы… То есть получите травму, сломаете сами себя о вес, который неподъёмен для вас. Так работает магия – нельзя применить слишком мощное для себя заклинание – оно или просто не получится, или хуже – если получится, но у вас не хватит сил – вы станете сквибом, серьёзно повредив своё магическое ядро. Поэтому волшебники никогда не были и не будут равны между собой. Да, большинству из вас – всем вам, для жизни вполне хватит отношения к магии как к весёлой штучке, которую вы можете вытворить. Шутке, бытовому инструменту… – я их оглядела совершенно неприязненным взглядом, – но попробуй вы колдануть что-то не по своим силам – вы либо не сможете, либо умрёте, либо останетесь сквибом на всю оставшуюся жизнь. Многие волшебники, не понимающие этого и считающие, что магия – это просто, весело и безопасно, пытаются сотворить заклинание явно не по своему уровню, и в итоге хорошо если просто быстро умирают… Советую прочитать об этом в библиотеке, иначе вы так и помрёте, считая, что все волшебники одинаковые, а магия это весёлые шутки и прочая мелочёвка. Здесь, в Хогвартсе, не изучают серьёзную магию – даже первого круга. Хотя вы можете найти много таких заклинаний в библиотеке – и ещё больше – в запретной секции...

     – Миссис Блэк, – кхекнул Грюм.

     – Ах, простите, профессор, вернусь к теме. Сущность непростительных и патронуса состоит в ментальном посыле – вернее, в чётко оформленной воле, которая передаётся в заклинании. Эти заклинания не имеют круга – то есть применить их может любой волшебник, но… они требуют чётко оформленной воли, и подсознательного желания получить нужный результат. Если вы взмахнёте палочкой – у вас ничего не получится, нужно действительно не только хотеть в данный момент, но и иметь волю, чтобы убить кого-то, причинить боль или… подчинить… – я ухмыльнулась, – поэтому даже если вы просто разозлитесь – этого мало, чтобы убить своего врага, нужно быть готовым к убийству. Впрочем… – я задумалась, – эти заклинания непростительны только в отношении человека. Потому что вряд ли кто-то скажет, что убийство, скажем, курицы и готовность её убить – это что-то плохое. Куриные ножки, которые мы едим в большом зале не растут на деревьях… Считается, что от этих заклятий не существует защиты… чушь, навязываемая министерством и толпой запуганных волшебников, жаждущих сравнять всех в одну кучу, чтобы никто из вас не задумывался о том, что существует магическое ядро, контуры и заклинания разные по своему могуществу. Есть множество способов защититься от непростительных, помимо того, чтобы от них увернуться. Но это могущественная магия – попробуй кто из вас её сотворить – в лучшем случае станет сквибом, а может сразу умереть. Самое простейшее – это заклинание ментального разрушающего щита, магия седьмого круга, требующая не только наличия очень нерядовой силы волшебника, но и могущества разума… впрочем, у большинства из вас даже ментальной защиты нет, что говорит о том, что вы ещё более наивны, чем я предположила изначально. Из вас можно верёвки вить и без всякого империуса, душа и разум открыты и доступны любому легилименту… Попробуем, – я взмахнула палочкой. Из неё вырвался прозрачный щит, похожий на… текущую спокойную водяную поверхность, щит овальный, почти во весь рост, слегка сияли острые края, – профессор, не будете так добры, кинуть в меня аваду?

     – Может что-то менее опасное? Например… круцио, – ткнул в меня палочкой Грюм. Алый луч заклинания ударился в щит и… исчез в нём. Он остановил заклинание, – авада кедавра!

     Зелёная вспышка погасла в щите, оставив лёгкий белый дымок в месте попадания.

     – Дьявол, действительно.

     – Верно, – я свернула щит, – правда, у этого заклинания есть одна слабость – оно защищает только от ментальной магии. То есть через него спокойно проходят даже самые примитивные атакующие – вроде экспеллиармуса, конфундуса, петрификуса, от которых может защитить самый обычный протего. Оно так же не может физически защитить. Однако, при попадании в него ментальной магии – стирает весь её волевой посыл, и как вы видели – непростительное просто превращается в облачко нейтральной магической энергии. Есть ещё несколько способов защиты, непростительные срабатывают при касании тела волшебника, аура волшебника находится как невидимая плёнка, в паре-тройке линий от его тела. Если заклинание столкнётся с каким-то твёрдым прочным препятствием, то не сможет пролететь дальше. Скажем…

     Я порылась в сумке и достала белый шарик, бросила его и он закружился вокруг меня, – профессор, бросьте в меня аваду ещё раз.

     – Да с удовольствием, авада кедавра!

     Зелёная вспышка мне в лицо и шарик стремительно свистнул в воздухе и сбил его, сам разлетевшись на куски.

     – И всего то, – улыбнулась я, – правда, эту защиту тоже легко пробить и снять, но от неожиданного нападения она поможет. Пойдём дальше? Я знаю ещё пару заклинаний, которые могут спокойно противостоять непростительным, но боюсь, даже разрешение Дамблдора не спасёт меня от азкабана, если я их здесь применю… Непростительные тоже считаются тёмными – но это гнусный поклёп, ложь и клевета! Кто мне скажет, что такое тёмная магия? А?

     – Это магия для вреда другим, – сказал несмело какой-то мальчик… эм… как его там… Симус.

     – Ой ли? Вредить другим можно как угодно. Медицинскими заклинаниями, или самой обычной магией. Попробуй заставить человека танцевать на лестнице – и он размозжит себе череп, скатившись вниз. Господа, которые изволили учить нас ранее, дали совершенно непонятное и расплывчатое определение тёмной магии. Что мол, любое вредящее заклинание – сразу тёмное. Чушь собачья! К тёмной магии относятся жертвоприношения, ритуалы с использованием жертв и душ, магия, влияющая на душу в первую очередь. Вы так легко бросаетесь определением «тёмная магия» или «тёмный волшебник», но даже близко не имеете понятия, что это значит и какой волшебник действительно тёмный, а какой нет. Заклинания, использующие стихию тьмы – магическую энергию, которую черпает ядро волшебника в другом измерении… Да, для вас, наверное, и это удивительно – но ядро берёт магию в другом измерении. Самая примитивная тёмная магия в виде заклинаний относится к третьему кругу. То есть никто из вас даже не способен сотворить настоящее тёмное заклинание. Это раз! Два – вы путаете обычных мудаков, убийц, преступников и баранов, которые вредят другим людям, с тёмными волшебниками… Тёмная магия запрещена, но не повсеместно и повально. Практически все тёмные заклинания способны вредить, это магия разрушения, но в то же время – тёмная защитная магия – это лучшая защита, потому что она не пытается бодаться с вражескими заклинаниями – она её разрушает… Как например тот щит, что вы видели только что – это тоже тёмная магия. Но едва ли кому-нибудь можно навредить заклинанием, способным разрушать непростительные… Действительно тёмный волшебник может как разрушить душу своего врага, так и снять с него ужасное проклятие… поэтому ликвидаторы проклятий – поголовно владеют тёмной магией и для становления им необходимо иметь минимум третий круг.

     – Кхм… – Грюм постучал своей палочкой по столу, – благодарю за лекцию, миссис Блэк, восхитительный разбор. Но вы не назвали остальные методы противостояния непростительным.

     – Самый сложный и самый надёжный метод – просто не подчиниться им, – улыбнулась я, – демонстрирую один раз, – я взяла палочку, приложила к груди и произнесла – «Авада Кедавра!»

     Класс тут же ахнул и вздрогнул, кто-то даже вскочил. Полыхнула зелёная вспышка и… Ничего.

     – Вот примерно так. Никаких барьеров и щитов. Но боюсь, очень немногие способны противостоять подобному заклинанию силой воли.

     Грюм чуть не упал со своего кресла, когда я это сделала. Шум поднялся… до небес.

     Ах, как же это прекрасно!

     – Отлично, плюс тридцать баллов грифиндору, – ответил Грюм, – только я одного не возьму в толк – если тёмная магия позволяет защищаться, почему министерство её так ненавидит?

     – Во-первых – это толпа испуганных идиотов, – улыбнулась я ему, – им проще запретить всё, чем разбираться. Во-вторых – её применение требует тщательной подготовки, обильной практики, а гораздо проще управлять народом, когда подавляющее число волшебников не может применить ничего серьёзнее самых простеньких чар, изучаемых в Хогвартсе. Волшебники, которые развили свою магию, вроде Дамблдора или Волдеморта, плевать хотели на министерство. Рано или поздно, став сильнее, волшебник, конечно же, понимает, что министерство опутывает всех нас целым ворохом запретов и ограничений и не даёт развиваться, чтобы сохранить свою власть над народом. И у тебя два пути – или развивать свою магию, открывая для себя новые и новые возможности, или… законопослушным волшебником, который магией завязывает шнурки, и ни о чём не знает и даже не думает – ни о магическом ядре, ни о контурах, ни о мощных заклинаниях, вообще ни о чём, и магию считает просто бытовым инструментом, чтобы тарелки мыть и пыль убирать с пола… Впрочем, я возможно вас обрадую – британское министерство и мы, англичане, на фоне большинства иностранцев – это крайне консервативное, закрытое, изолированное и… нелюбопытное к чему-либо новому, общество волшебников. Да что там – большинство студентов даже про турнир трёх волшебников узнало только вчера – в этом вся суть британского волшебника.

     Похоже, мои слова обидели многих, но Грюм только рассмеялся:

     – И то верно. А собственно, кого интересует защита от тёмных сил – большинство даже не задумывается об этом. Пока пожиратели не вломятся в ваш дом, пока не начнут убивать ваших близких – вы даже не будете думать о том, насколько опасна магия! Вы, миссис Блэк, кажется, отличились на чемпионате мира по квиддичу. Я слышал, у вас есть думосбор, не поделитесь воспоминанием?

     – Вам интересно?

     – Конечно, чёрт побери, интересно. Но лучше поделитесь им с остальными учениками, это будет очень хорошим уроком. Я там не был, но слышал, что трупами весь лагерь завалили.

     – Преувеличивают, – хмыкнула я в ответ, – там не так уж всё и ужасно.

     Что ж, если Аластор просит – можно и поделиться воспоминанием. Я достала думосбор – он висел у меня на поясе, и вытянула воспоминание о бое, от момента нашего нападения до конца боя… И передала устройство ученикам, начав с нашего тёмненького – Дина Томаса. Мулат, у нас вообще что-то много выходцев из африки на островах развелось. Китайцы ещё поналезли – прямо интернационал. Смотреть можно вдвоём, так что Томас вместе с Парвати сидел, и они секунд десять смотрели, после чего думосбор из их рук взяли другие, потом он перешёл к слизеринцам, и дальше по рукам.

     – Может не надо им такое видеть? – посмотрела я искоса на Грюма, – настоящий бой всё-таки а не грациозная дуэлька.

     – Пусть, – махнул рукой Грюм, – пока не увидят собственными глазами настоящий бой с настоящими трупами – будут жить в своём мирном и добром состоянии, министерство в восторге, а они, столкнувшись с одним единственным пожирателем смогут только блеять что-то и трястись от страха, – он чуть было не сплюнул.

     Видно, достало мужика крепко, что большинство учеников – относятся к нему как к идиоту какому, и считают, что магический бой это что-то такое простенькое и миленькое – палочкой махни, заклинание проговори вот ты уже и дерёшься… Судя по тому, с какими глазами сидели те, кто уже посмотрел мои воспоминания – воспитательный эффект был жестковат. Даже очень жестковат – я бы сказала, что они выглядели как будто их сначала сводили на кровавый ужастик, а потом ещё напугали до усрачки. Практически в шоковом состоянии, ломается привычная картина мира. Это маглы привычные к тому, что пистолеты убивают, люди вообще агрессивные существа и часто друг с другом воюют и устраивают массовое взаимоуничтожение. А это в основном волшебники, волшебники, воспитанные в чисто волшебном мире. И поскольку тут нет телевидения, фильмов-боевиков, и многочисленные войны вообще часто обходятся без массовых жертв и разрушений – волшебники куда меньше вообще думают об агрессии и куда хуже понимают, что такое настоящий бой. То, как я вертелась и уничтожала пожирателей и косплееров пожирателей десятками – снося им головы, рассекая хлыстом, убивая режущими и взрывными заклятиями… Зрелище конечно от первого лица очень неслабое, такое раз посмотришь – и куда более привычный к боевикам и перестрелкам человек, может очень глубоко впечатляться, всё-таки даже ощущения передаются – усталость, тяжёлое дыхание, ощущение магии и силы в руках, отдача от ломаемых кинжалом костей в шее пожирателя… Мммм… Восхитительно.

     Студенты досмотрели это. Я сидела на своём месте и пока Грюм молчал, одни перешёптывались, другие – уже посмотрели и теперь в шоковом состоянии сидели и смотрели на парту перед собой. На Лаванду это подействовало слишком сильно.

     Убрав свой думосбор на положенное место, я ждала реакции Грюма. Тот, посмотрев на это, вышел, стуча деревянной ногой по полу.

     – Теперь вам понятно? – резко спросил он, – настоящее противостояние волшебников – это совсем не то, что медленно махать палкой и тарабарить заклинания себе под нос! Самое плохое не то, что вы не знаете, как противостоять проклятиям, а то, что вы не хотите этого знать и считаете искусство магического боя всего лишь игрой! К концу моих занятий вы измените своё мнение, гарантирую…

     * * * * *

     Страх и уважение – это сложные чувства. Многогранные. Профессора Хогвартса продолжили относиться ко мне по-старому, кроме, разве что, Макгонагалл – она явно не питала ко мне тёплых чувств раньше, а сейчас и вовсе озверела.

     Зато всё компенсировало отношение студентов. И… было бы глупо предположить, что в ответ на мою речь у студентов проснётся хоть капля мозгов и они задумаются над её смыслом – для них весь мир делится на белое и чёрное – подростки, что с них взять? Позже поймут, но пока что им проще так – у них есть или тёмные злые колдуны, или милые и пушистые светлые волшебники. И я сразу была отнесена к тёмной и злой колдунье, а не милой и светлой волшебнице. Зато… Гриффиндорцев перестали задирать. Да что там – вечная вражда Слизерина и Гриффиндора затихла почти полностью из-за того, что слизеринцы боялись, что я вступлюсь за своих, и им будет больно. Бред, конечно, вступаться за каждого гриффиндорца, которого как-то обидят слизеринцы – я не собиралась, но тем не менее, такое мнение проскакивало.

     Вторая ночь в Хогвартсе оказалась для меня уже слишком… слишком, в общем. Спать совершенно невозможно – такое ощущение, что тебя регулярно окатывают горячей водой. Нет, приятно, что аура получает энергию, но пытаясь заснуть, я до часу ночи ворочалась и просыпалась, пока наконец не психанула. Мне это реально надоело – я вылезла с кровати, одев чёрное бельё, потянулась и пошла в спальню мальчиков. Причина проста – девочки. Девочки не прекращали дарить мне энергию – и похоже, я вчера с рассказом очень сильно погорячилась, потому что девочкам этого было многовато. С лихвой, так сказать.

     И я пошла в спальню мальчиков. К моему удивлению, все спали, так что подойдя к кровати Поттера, я его ткнула в плечо. Кровать имела лёгкие чары защиты, но не такая крепость, как наше с Миончиком лежбище…

     – А? – Поттер тут же проснулся, выхватил откуда-то палочку и зажёг люмос, – Трисс? Ты чего это? – он вдруг порозовел, – чего ты в спальне мальчиков делаешь? Ошиблась?

     – Неа. Слушай, Поттер, давай махнёмся кроватями?

     – В смысле? – не понял Гарри, – как это?

     – Элементарно, – я залезла на его кровать и накинула чары защиты от звуков и подглядываний, – я же тебе рассказывала по большому секрету про свою необычную способность?

     – Было дело. А что?

     – Девочки меня будят. Этим.

     – Этим? – Поттер слегка порозовел.

     – Да, этим. Такое ощущение, что на меня выплёскивают стакан горячей воды. Нет сомнений, обычно это не неприятно, но я просыпаюсь.

     Поттер вздохнул, оглядывая край кровати, слегка светящийся защитным заклинанием, – они что, правда это делают?

     – Да, представь себе, девочки тоже дрочат. И в отличие от вас, мальчиков, делают это тихо, скрытно и жутко стесняясь. Так что вот что, Поттер, махнёмся? Я тут спокойно спать буду, ты на моей кровати… Не беспокойся, я ей не пользовалась ни разу – я с Миончиком сплю.

     – Ну… – Гарри задумался, – знаешь, это немного…

     – Всё, Поттер, не киксуй.

     – А как я тогда пройду? Между прочим, лестница зачарована.

     – Ой, да нашёл проблему – там простенький ментальный конструкт с условием на наличие члена, метаморфируй промежность и спокойно проходи внутрь.

     Поттер встал.

     – Хорошо. Не, идея так себе, но чёрт побери, ты не нашла места получше?

     – Какое например?

     – Ну не знаю…

     – Я тоже не знаю. Ладно, спокойной ночи.

     Поттер ушлёпал, а я наконец-то смогла лечь и заснуть…

     * * *

     Зато какой скандал разразился на утро! Мммм… Прелесть! Я встала с кровати, сладко потягиваясь. При этом, мне кажется, присутствующие юноши в составе Симуса, Дина и Невилла, пялились на меня так, что аж слюна капала. И чего это они? Или я раздета? Да нет, бельё на мне – белый кружевной бюстгалтер, труселя кружевные, с полупрозрачным таким окошком чуть выше причинного места, чулки тоже белые, полупрозрачные, с поясочком на бедре. Да я одета!

     – Чего уставились?

     – Эй, Трисс, а ты чего здесь спишь? – спросил наименее стесняющийся меня Невилл.

     – Махнулась ночью кроватью с Гарри. Девочки совсем задолбали, шумят, спать не дают. Поттеру то хоть пушкой под ухом пали – не проснётся… так, где моя сумка? А, вот, – я достала из сумки одежду и начала неспешно облачаться. Симус, Дин и Невилл, были красные как три варёных рака. Они даже слова мне не сказали, всё пялились. Одев белую сорочку, которая прикрывала меня до половины попы, я крутнулась:

     – Что, девочку никогда не видели? – раздражённо бросила я этой толпе стесняшек.

     Финниган покачал отрицательно головой, по-моему, не моргая и вылупившись таким тупым взглядом, что я засомневалась в его душевном здоровье.

     – Нда… тяжёлый у вас случай, – я рассмеялась такой наивности. Ничего, скоро повзрослеют. Ну а пока не повзрослели – чем не повод дать парням приятные воспоминания? Я полезла за прочей одеждой, нарочито наклонившись попкой к ним, переминалась с ноги на ногу, ища школьную форму… Ну, делая вид, что ищу, нашла, и повернулась.

     – Ой, не смотрите, – прикрыла попку и то, что видно чуть ниже булочек, рукой, изобразив смущение. С трудом удерживалась, чтобы не засмеяться, видя, какими слюнями исходят трое парней! Ещё более медленно я оделась, поправила причёску и не обращая на них внимания, прошла мимо, выходя в общую гостиную…

     Что-то не так… Огляделась – точно. Девочек нашего курса нет… Ох, терзают смутные сомнения…

     * * * *

     Лаванда Браун шла из туалета к своей кровати, мимо задёрнутой пологом кровати Гермионы, и взгляд её зацепился за… обычно пустующую кровать. Она едва помнила, что делала – спала на ходу, что называется. Браун увидела лицо Гарри Поттера, и ниже… крепкие мышцы на груди, плечах, руках… Гарри позёвывал, но не спал. Браун растолкала свою подружку Парвати.

     – Прикинь, какой нам сон снится? – тут же начала она делиться сплетней, – на соседней кровати лежит Гарри.

     – Какой Гарри?

     – Поттер, – Браун сонно проговорила, – хороший сон… Пошли к Гарри?

     – А пошли, – Парвати тоже спала на ходу и плохо различала сон и явь. Утомилась за день, перенервничала, напугалась, в общем – была явно не в том настроении, когда можно легко проснуться и сразу понять, что бодрствуешь. К тому же девушки так часто посещали занятия Трелони и клуб чая, разговаривая про всякие вещие сны и прочее, что едва ли отнеслись бы критично к происходящему. Две сонные девушки, в одном белье, легли к Гарри на кровать, с двух сторон. Гарри проснулся.

     – Эй, какого… – удивился он, но Браун положила палец ему на губы:

     – Тссс… Парвати, смотри, какие у него крепкие мышцы… – Браун прижалась к Гарри грудью, бюстгалтер ей мешался и она его сняла, бросив в сторону. Поттер только и успел увидеть две немаленькие женские груди, и улыбающуюся физиономию Лаванды, которая прижалась к нему своими округлостями, и начала водить руками по груди, плечам, животу, хихикая.

     – Ой, а какие у Гарри сильные руки, – Парвати тоже избавилась от бюстгалтера, прижавшись грудью с тёмными сосочками, к Гарри. Гарри потерял дар речи, когда к нему в кровать залезли две главные сплетницы Гриффиндора. Парвати бесстыже трогала его руки, бока, грудь, четыре девичьих руки гладили его тело.

     – Ой, а я его поцелую, – сказала Браун и приблизив лицо, тут же впилась губами в губы Гарри. Гарри даже сообразить ничего не успел, как острый на слова язычок Браун проскользнул ему в рот. На поцелуй он ответил на автомате. Через мгновение Браун оттолкнула Парвати и сделала то же самое, смело целуя Гарри. Гарри ответил и на этот поцелуй. Руки браун скользнули ниже, по животу, к его трусикам, она хихикая, начала их стягивать. Стойкий солдат мешал это сделать сразу, и Гарри так удивился, что ничего не стал делать, когда трусы всё же соскользнули. Браун хихикая, положила руку ему на член, поиграла пальцами с ним, делая знакомые движения, дабы удовлетворить. Парвати оторвалась от губ Поттера и тоже захотела. Она попихалась с подружкой, хихикая, и обе договорились одновременно попробовать. Приблизили лица, высунули языки и провели ими по члену, до самой головки. Гарри не сопротивлялся. Первой отважилась обхватить его губами Парвати. Потом лаванда, пока одна делала понятные движения губами по члену, другая лизала его, руки обеих девушек скользнули вниз и они нагло удовлетворяли себя. Браун перекинула ногу через торс Гарри и перед его лицом оказалась попка, и всё, что угадывалось под простенькими трусиками в горошек, и пальчики, которыми та двигала по своей киске, проглядывающей сквозь промокшую ткань трусиков. Гарри инстинктивно положил ладони на попу девушки и скользнул пальцами промеж ног, по губкам, на которые натянулась ткань. Влажно и горячо. Гарри не понимая, зачем это делает, ласкал её по упругим и мокрым губкам, видным сквозь промокшую ткань трусиков.

     Парвати подвинула подругу и точно так же выставила свою попку в белых трусиках Гарри. Две попки рядом, прижаты друг к другу, Гарри второй рукой начал ласкать и её. Тёмная и красивая и белая, горячая, обе девушки были с этого ракурса очень… пошлыми. Парень скользил пальцами по их кискам, доставляя удовольствие, в то время как они боролись за его член, то одна возьмёт в рот, то другая… Долго это не продлилось – обе испытали очень сильный оргазм, одна за другой. Через пять минут таких ласк, обе повернулись к Гарри, прижались с двух сторон и расслабившись, провалились в сон…

     А на утро обнаружили, что лежат, прижимаясь к мускулистому, загорелому телу Гарри Поттера. Лаванда растолкала Падму, обе поняли, что происходящее – не сон, и обе тут же вскочили со страшным визгом. Они набросились на Гарри, обвиняя его в том, что он здесь вообще делает, закрываясь руками и ища свои бюстгалтеры, в общем – как будто в курятник бросили петарду. Шумиха стояла просто жуткая.

     * * * *

     – Это совершенно недопустимо! – Минерва Макгонагалл мерила шагами кабинет директора, Гарри, Лаванда и Парвати стояли, понурив головы. Я же сидела на диване и держа на коленях целую вазу с лимонными дольками, запивала их чаем.

     – Успокойся, Минерва, всё ведь в порядке? – Дамблдор посмотрел поверх очков-половинок на провинившихся студентов.

     – Мистер Поттер – залез в спальню девочек, где совершил сексуальные действия в отношении учениц!

     – Быть не может, – Дамблдор даже удивился, или изобразил удивление, – Гарри?

     – Врёт, – ответил Поттер.

     – Вы обвиняете меня во лжи, мистер Поттер? – чуть не мявкнула Макгонагалл.

     – Профессор, успокойтесь. Есть же думосбор. Предлагаю всем посмотреть воспоминание Гарри, а потом решать.

     – Действительно, – Дамблдор остановил бесящуюся Макгонагалл, – давайте во всём разберёмся. Гарри?

     Гарри поймал думосбор, который я ему кинула, приложил к виску и собрал в него нужное воспоминание. Потом отдал Макгонагалл. Потом гаджет перешёл к Дамблдору.

     – А вы? – Дамблдор вопросительно посмотрел на меня.

     – А я видела, Гарри уже делился.

     – Так, – Дамблдор протянул мне артефакт, – это проясняет то, что произошло после. Но почему, мистер Поттер, вы вообще пошли спать в спальню девочек?

     – Да, почему? – макгонагалл была рада его уцепить хоть за что-то.

     – Это я виновата, – подняла я руку, – Девочки ночью шумели, вот я и предложила Гарри махнуться кроватями. Он то спит как убитый, а я нет.

     – С вами мы потом разберёмся, – огрызнулась Макгонагалл, – мальчикам запрещено входить в спальню девочек!

     – Профессор Макгонагал, вы уже начинаете говорить как сексистка, – прервала я её гнев на взлёте, – я напомню вам – правила не запрещают подобного, просто есть чары. Которые легко обойти. Это раз, – я сняла полупустую вазочку с дольками с колен и поставив на стол, поднялась, – это первое! И главное – я спала в спальне мальчиков. И как вы думаете, кто-то из них распускал руки? А? – натурально наехала на Макгонагалл, – никто. Стеснялись и отворачивались – а я ведь даже специально к ним задом повернулась. Просто настоящие джентльмены. А наши девочки… – поджала губы, – Лаванда, ты кажется требовала, чтобы Поттер взял тебя в жёны?

     Лаванда, красная, как рак, кивнула.

     – И не стыдно? Мальчик зашёл поспать, а вы вдвоём запрыгнули на него, распускали руки, самоудовлетворялись, в конце концов в два рта ему отсосав, а Поттер! Подчёркиваю, Поттер, в этом виноват и что-то вам должен? Если я правильно поняла его воспоминание – вам было очень даже хорошо, а он и слова вам не сказал. Сами свои задницы выставили ему к лицу, на мол, поиграй пальчиками… – я упёрла руки в боки, – извращенки-насильницы. Как у вас совести то хватает – после того, как нагло изнасиловали мальчика, что-то ему предъявлять. И вы, – я недовольно посмотрела в сторону Макгонагалл, – тоже хороши, декан.

     – Я? – макгонагалл опешила.

     – Да, вы. Пытаетесь свалить всю вину за добровольные, подчёркиваю, добровольные, хоть и необдуманные, действия двух девушек, на Гарри. Сами на Гарри запрыгнули, сами его лапали, сами ему член наперебой сосали! – я таки добилась, чтобы румянец смущения проступил на лице этой сухой старушенции, – и теперь Гарри в чём-то виноват. Потому что, дескать вообще там оказался. Дальше что? Он виноват будет в том, что родился таким красивым? – я натурально пустила струйки иллюзорного пара из ноздрей, – это сексизм! И я вообще не вижу в произошедшем ничьей вины, поскольку нет пострадавших.

     – А мисс Браун и мисс Патил?

     – О, если бы он им вставил по самые яйца, то да. А так – никаких моральных или физических травм я не наблюдаю. Кроме того, что они сожалеют о своём необдуманном поступке и пытаются под это дело заполучить себе хорошего жениха. Вам, девушки, не мешало бы объясниться и принести извинения, а не качать тут права!

     – Миссис Блэк права, – сказал Дамблдор, посмеиваясь в открытую, – мистер Поттер не виноват в том, что на него набросились. И в правилах правда нет пункта, запрещающего мальчикам проходить в спальни девочек.

     Лаванда и Парвати стояли красные до корней волос. Смотрели в пол, были слегка подавленными.

     – Кто предъявляет претензии? – упёрла руку я в бок.

     – Я, – пошла на принцип макгонагалл, – Несмотря на всё, мистер Поттер спал не в своей кровати!

     – Минерва, – Дамблдор отбрил её тут же, – правила так же не запрещают ученикам меняться кроватями.

     – Но альбус! – Макгонагалл возмущённо сопела.

     – Спокойно, Минерва, миссис Блэк права в том, что это необдуманный, но всё же, добровольный поступок двух юных леди. И мы не можем предъявить претензию мистеру Поттеру, равно как и требование жениться на них, так как их не лишили чести. Если вы понимаете, о чём я… К тому же было бы несколько затруднительно женить мистера Поттера сразу на двух девушках, – Дамблдор уже откровенно стебал их, – хоть разом, хоть по очереди! Так что ступайте, девушки, учиться. А вы, мистер Поттер, мисс Блэк, останьтесь.

     Профессор Макгонагалл вылетела из кабинета, таща за собой за шкирку двух нашкодивших котят, а Дамблдор, когда за ними захлопнулась дверь, устало опустился в кресло, вздохнув.

     – Стар я стал, раньше такого в Хогвартсе происходило намного меньше. Печальный случай…

     – Бросьте, директор. Найдите в замке хоть одного человека, который не завидовал бы Гарри…

     – А откуда они узнают?

     – Оуу, у волшебников есть свой, волшебный телеграф. Называется сплетни. И раз уж эти две курицы раскудахтались и всем всё разболтали… Тут уже ничего не поможет. Уверена, в уголках гостиных слизерина и хафлпаффа уже говорят, что Гарри изнасиловал двух невинных овечек.

     – Эй, – возмутился Поттер.

     – Спокойно, Гарри. Думосбор – наше всё. Кину им твоё воспоминание и пристыжу сплетниц.

     – Не стоит, кхм, это личное.

     – Я не позволю, чтобы кто-то распускал про Гарри грязные сплетни. И нет, мне плевать, что это не понравится этим двум курицам – не надо было орать на всю гостиную, обошлось бы тихо, а так – сами виноваты.

     Дамблдор тяжело, по-стариковски, вздохнул, поглядев на жёрдочку со своим птицем.

     – Хорошо, но всё же… Может не надо?

     – Надо, директор, надо. Дела надо доводить до конца. Вы что, хотите подмочить репутацию мистера Поттер-Блэка?

     – Нет, что вы, как можно?

     – Вот и закрыли тему.

     – Я вот что хотел узнать, – Дамблдор посмотрел на Гарри поверх очков, – если позволите… как вам жизнь с семейством Блэков? – начал прощупывать почву Дамблдор.

     – О, более чем прекрасно, – Гарри широко улыбнулся, – отличная, дружная и весёлая семья. Никто не смотрит на меня как на САМОГО Гарри Поттера.

     – Тем не менее, летом вы всё же убили немало людей, это меня беспокоит.

     Гарри поморщился:

     – Если бы вы во время войны делали так же – может быть, Волдеморт не дожил бы до убийства моих родителей, и жертв было бы намного меньше.

     – Не думаю.

     – А я думаю, – ответил Гарри, – с террористами не ведут переговоров и не берут их в плен, даже магловские полицейские.

     – Спокойно, Гарри, – вмешалась я, – Волдеморт крайне полезен. По крайней мере, по мнению директора. Сам подумай, сколько древних семейств он поставил на грань вымирания… только есть одна маленькая неувязочка… – это уже недовольный взгляд в сторону Дамблдора, – перебить то их всех мы могли бы уже сегодня... Нельзя нарушить законы природы, маглорождённых не станет больше, а значит – количество потомственных волшебников ничуть не уменьшится. И поскольку их социализацией никто не занимается, да что там – даже большинство чистокровных волшебников до первого числа не знали о существовании турнира трёх волшебников… Сколько бы не боролись с чистокровными – всё равно всё скатится в махровый традиционализм, классицизм и дискриминацию. Как ни старайся.

     – Что вы такое говорите, конечно же это не так, – изобразил возмущение Дамблдор, – Волдеморт никогда не был полезен. Да, он испортил многих.

     – Или скорее заставил их проявить свои худшие качества… – покачала я головой, – но вопрос остаётся открытым. Если вы так беспокоитесь о чистокровных – то корень зла находится не в волдеморте и не в чистоте крови, а в удивительной, даже поразительной нелюбопытности и ограниченности большинства английских волшебников. И точно те же черты проявляют маглорождённые, ни в какую не желая социализироваться в обществе волшебников.

     – Их можно понять, – с грустным вздохом сказал Гарри, – в большинстве своём волшебники ничего не объясняют, с подачей информации вообще беда, сами себя ведут как чудесатые на всю голову придурки, к тому же ещё эта стилистика века девятнадцатого-восемнадцатого с мантиями, узкими кривыми улочками, отсутствием внятных средств общения, образованием в закрытой и изолированной от всего остального общества, школе… По-моему, если вы, директор обеспокоены проблемой традиционализма чистокровных, то разрушать традиции взялись совсем не с того конца.

     – Что вы, я совсем не желаю разрушать традиции, – Дамблдор снова посмотрел на Гарри, – меня, правда, беспокоят те, кто слишком увлёкся чистотой крови, до неадекватного уровня.

     – А это неизбежно. Пока в Англии такое закрытое и некомпетентное образование что волшебников, что маглорождённых – это неизбежно, что некоторые будут цепляться за чистоту крови… Хогвартс слишком изолирован от всего мира, котёл, в котором варятся предрассудки, комплексы, ненависть, предвзятость и радикальность… и когда приходит пора – из этого котла выплёскивается всё то, что в нём наварилось.

     – Другие школы тоже закрыты, – не согласился Дамблдор.

     – Дурмстранг интернациональная школа, там учатся ученики из десятка различных стран. Шармбатон, если вы про него – с вечера пятницы по утро понедельника не предъявляет на студентов никаких претензий, и они спокойно возвращаются домой, общаются с другими людьми… Директор, – я повернулась к нему, – основатели Хогвартса, по-моему, совершенно не учли тот факт, что для полноценного воспитания, человеку нужно общаться с многими и разными людьми. Иметь социальные связи, так сказать, перенимать опыт, смотреть, изучать мир вокруг себя. Конечно, в средневековье вокруг и мира то не было – грязные магловские деревни и города, одна срань, дрянь и рвань. Но времена то изменились. Если же мы соберём детей в кучу, изолируем их от мира, изолируем от старшего поколения, кроме узкого круга профессоров, и оставим вариться в себе – то к выпуску получим то, что есть. Тесно сколоченное, плохо разбирающееся в реалиях окружающего мира, общество великовозрастных подростков, насквозь пропитанное предрассудками и комплексами.

     Дамблдор задумчиво погладил бороду.

     – Я в курсе про режим работы Шармбатона. У этого есть своя причина – школа расположена в пригороде Парижа, в отличие от Хогвартса.

     – Если проблема английского общества кроется в географическом местоположении Хогвартса – то это самая надуманная проблема из всех возможных. Вот что, Директор, у меня есть к вам забавное предложение. Почему бы вам не отпускать учеников на выходные домой?

     – Зачем это?

     – А зачем они вам нужны на выходных? – вздёрнула я бровь, – просто потому что хочется держать их у себя, или чтобы не смели общаться с другими волшебниками? По-моему, было бы разумно, если бы часть времени ученики проводили с семьёй и регулярно выходили в свет, так сказать. А не сидели здесь, как в тюрьме с учебным режимом.

     – Конечно, устроить нечто подобное возможно, тем более что ученики и без того ходят в Хогсмит… но я беспокоюсь за учеников. В замке они в относительной безопасности, а дома могут и заиграться с магией, что приведёт к очень нехорошим последствиям.

     – Промолчу про безопасность Хогвартса… дементоры, василиски, тролли, волдеморты и скрывающиеся пожиратели смерти по замку бегают… Мне кажется, или слово «безопасность» следует включить в число матерных в мире волшебников?

     – Скорее это следствие прошлых трёх, – ответил мне Поттер, – очевидные для всех нормальных людей дыры в безопасности – для волшебников тёмный лес. Упрутся во что-то одно и потом разводят руками и винят кого угодно, кроме себя. Директор, вы вообще проверяете профессоров перед тем, как пустить их в замок? Ну скажем, веритасериум, чтобы подтвердить их личность и профессиональные заслуги? Или верите на слово?

     Дамблдор смутился. Я тяжко вздохнула.

     – Похоже, нет. Любой проходимец может залезть в Хогвартс, – отмахнулась я от Поттера, – И вообще, Гарри, плохой из тебя волшебник, если ты задумываешься о таких вещах, как безопасность. Волшебник это великовозрастное дитё, искренне верящее, что если что-то плохое и случается – то с ним это точно произойти не должно.

     – Горе мне, – патетично воскликнул Гарри, – как жить то теперь…

     – Вы всё же подумайте, – я взяла чашку чая, которую подал домовик прямо на стол, – я имею в виду – школьными правилами совершенно не запрещено ученикам покидать не только Хогвартс, но и Хогсмит, и при наличии портключей, аппарации, каминной сети… ничто не мешает ученикам проводить выходные с семьёй, друзьями, и вообще… Само это явление как «разрешение» на посещение только хогсмита – уже противоречит статуту о правах волшебников.

     – Что вы, совсем нет. Школьные правила не противоречат закону.

     – Они его ловко маскируют, – я отхлебнула чаю, – директор, у меня есть замечательное предложение. А почему бы нам не преподавать юным волшебникам юриспруденцию?

     – Что, простите?

     – Закон. Законы, правила, акты и прочее, – пояснила я, – насколько мне известно – большинство случаев явных нарушений прав волшебников происходят из-за их повального незнания законов волшебного мира. Большинство волшебников так привыкли жить по традиции, что совершенно, наглухо, игнорируют факт наличия у себя прав, или наоборот, запретов… Конечно, законы великобритании несколько громоздкие, неуклюжие, часто даже противоречащие друг другу, но вот международное право можно объяснять. Едва ли тут наберётся хотя бы десять учеников, кто читал статут секретности, большинство интерпретирует его по-своему. Если уж мы хотим воспитать полноценное, уважающее закон, а не какие-то свои «традиционные» понятия, то начинать надо с правоведения. Объяснить юным волшебникам, какие у них есть права, и что им делать нельзя, и так далее…

     – Думаю, это очень тяжёлая тема для детей, – возразил Дамблдор.

     – Не согласна. Это очень полезная тема, особенно если преподавать её будет не какой-нибудь призрак, а достаточно компетентный юрист или адвокат… Я как раз знаю пару таких специалистов.

     – Боюсь, это всё же неразумно, – Дамблдор конечно же меня отбрил.

     – Что ж, к счастью, это решать не мне и даже не вам. Папа и дядя с этого года вошли в совет попечителей, папа слегка подвинул Малфоя с его места председателя, так что… когда там у вас назначено собрание? Двадцатого числа, кажется, вот и поднимем вопрос. А то что это получается – студенты обвешаны различными запретами и ограничениями, а им никто даже не трудится объяснить суть претензий закона к волшебнику. Не сомневаюсь, что вы, как глава визенгамота, поддержите это предложение. Юридическая безграмотность большинства волшебников даёт безграничную власть министерству, которое ну очень часто само нарушает закон и законные права волшебников. Вы так не думаете?

     Да, Дамблдор практически кипел. Внутренне, конечно, я его разогрела крепко. Он злился. Почему? Да потому что на безграмотности большинства учеников строилась не только власть министерства, но и власть Дамблдора. Им легко сказать, что волшебник должен то, должен сё, не должен этого делать… А вот обосновать это законным образом – не могут. Поэтому вытворяют как феодалы-самодуры, чё хочу, то и ворочу.

     Прижать Дамблдора правоведением предложил отец, он у меня голова. Мне это было как-то безразлично, но… он просил при случае, если выдастся раньше, поговорить с нашим Голубым Дедушкой о том, что он, батя, теперь в совете директоров, и Сириус тоже. И оба, пожертвовав некоторую, весьма немалую сумму, школе – деньги, на которые в том числе и должен проводиться турнир, заняли места председателя и заместителя председателя. Малфой вылетел со своего места как пробка из бутылки – Блэков уважали, плюс величина уважения так же пропорциональна пожертвованиям школе, а батя и Сири отдали по сотне тысяч каждый. Это большая деньга! Сотня – это бюджет всего турнира, и ещё плюс столько же. Да, в этом году надо будет так же проследить, чтобы на эти деньги был закуплен новый инвентарь, школьные учебники, мётлы, различный хозяйственный инвентарь волшебного толка, и многое другое, вплоть до ремонта кое-где, здания школы. А то стыдоба – иностранцы приедут – а у нас трава не крашена!

     Примечание к части

     _____________________________________

     Фигасе, вы и досюда дочитали? Ну молодцы!

     **Да, народ, собираю рыбли на подарок бандимаме - у неё ДР через 2 недели.**

     **Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249**

     https://yoomoney.ru/to/410014117795315

     Киви: +7 9660677054

     Примечание к части

     **ДРАТУТИ!!!**

     **Собственно, вот. Прода на ночь :)**

     **Я просто подумал, что читатели сидят, проду прочитали, им скучно, и в этот момент неожиданно бахнуть ещё одну вкусную проду - должно быть приятно? Я бы вот точно был рад получить ещё десерт после вкусной проды. Поэтому для дорогих, любимых и обожаемых читателей, которые не скупятся на отзыв и лайк - я конечно же напишу ещё!**

     – Чего это ты делаешь? – Гарри ткнул меня пальцем в попу.

     – Ауч, – я поднялась, – не распускай руки, Поттер!

     – Да я в шутку. И вообще, заслужила – на меня теперь пол Хогвартса косится.

     – И пусть косятся, – отмахнулась я, – не мешай работать. Вон, продолжи занятия с манекеном.

     – Да ладно тебе, – Гарри снял с плеча сумку и закинул её на крючок, – лучше скажи, что посреди зала делает машина?

     – Стоит.

     – Как исчерпывающе!

     – Я уже задолбалась, – я сунула палочку обратно в декольте, попав в петельку в бюстгалтере, – хочешь зайти внутрь?

     – В машину? – с сомнением спросил Поттер.

     – На борт.

     – Ну ладно… а что там такого то?

     Гарри обошёл машину и открыв пассажирскую дверь, залез внутрь. Я залезла за ним следом… Итак, сразу после входа нас встречала небольшая площадка, и дальше, слева… Дальше была жилая часть. Гарри удивлённо распахнул глаза.

     – Ну ничего себе.

     Внутри было просторно – диваны по бокам, кресла, столы, шкафчики сверху, места много.

     – Благодарствую.

     – Это всё ты сделала?

     – Взяла обстановку из домов на колёсах – такие популярны в америке. Кое-что купила в яхт-клубе, у них продаются замечательные элементы декора, мебель для яхт, и всё такое прочее, с фиксацией, чтобы всё не посыпалось. И… вот, – улыбнулась, – оцени плод моих тяжёлых трудов, Поттер!

     Мы прошли по салону. Он напоминал габаритами вагон поезда, плюс было много мест, уютно так, светло, чисто, красиво.

     – Поразительно, здесь прямо полноценный дом!

     – Ну, да, в этом ты прав.

     Поттер прошёл через небольшой тамбур, соединяющий два отсека, и обнаружил грузовой. Размером больше вагона, в грузовом отсеке лежали разные коробки, ящики, стоял мой мотоцикл…

     – Ну нафиг. А как ты сделала все удобства? Ну, в смысле, магия же не дружит с магловской техникой.

     – Отчасти это верно. Волшебство вызывает локальные изменения физических переменных и поведение техники становится непредсказуемым. Скорее всего – она или испортится, или просто не будет работать, но грубая, вроде ламп накаливания – вполне себе работает. Небольшие колебания тока из-за применения магии едва ли могут навредить лампочкам, электродвигателям и прочим простым вещам. Короче, техника уровня годов пятидесятых-сороковых может выдержать магию. Но поскольку много магии и правда вредно – я использовала магию практически везде. Туалет работает на магическом конструкте, водопровод, всё остальное… в общем, тут вполне можно жить.

     – Даже очень неплохо жить, – Гарри оценил окружающую обстановку, – просторно. А зачем тебе это всё?

     – Чтобы, собственно, жить, – улыбнулась я, – если что-то случится, и я не смогу оказаться дома – то можно просто пожить в машине. У меня нет собственного дома – дом семьи не в счёт, а это… как своя, собственная территория. Как убеждённому мотоциклисту тебе, наверное, это трудно понять, но гораздо проще возить небольшой, но удобный отель с собой, чем искать его.

     Гарри пожал плечами.

     – Да, это конечно очень удобно.

     – Тут спору нет, – я села напротив него, в большое, глубокое яхтенное кресло, закинула ногу за ногу, развалившись с комфортом, – к тому же, здесь безопаснее. Дом всегда на одном месте – фиделиус там, или щиты – конечно помогут его скрыть и защитить, но ещё лучше, если собственный дом просто пух, и улетел куда-нибудь. А среди магловского мира можно искать конкретную машину до скончания веков.

     – А её не заметят?

     – Кто? Волшебники? Конечно, есть много способов поиска, но не стоит утрировать. Гораздо проще найти конкретный статичный объект, чем что-то, активно перемещающееся. Но не в этом суть – главное, что это мой маленький домик, где я могу спокойно проводить время.

     – И машина будет тут стоять?

     – Конечно же нет. Пока я не закончу – постоит, пока она не сильно мешает. Потом – видно будет. Кстати, Гарри, давай на этих выходных куда-нибудь слетаем?

     – То есть?

     – Ну, возьмём эту машину, и на выходные – вместо хогсмита слетаем куда-нибудь отдохнуть. На природу или наоборот, в город…

     – Насчёт города я не уверен, а вот на природу можно. Предлагаешь устроить пикник?

     – Пикник, – я поцыкала зубом, – это когда люди собираются вместе, берут еду, и отправляются на природу кушать?

     – Именно. Я не так много об этом знаю, но…

     – Поддерживаю твоё начинание. Пикник. Только надо и других пригласить – втроём-впятером ехать как-то нехорошо.

     – Так… – Гарри задумался, осмотрелся, – чур старших не приглашать. Что нужно сделать, чтобы устроить пикник?

     – Это я у тебя хочу спросить, – я вытянула ноги, – что надо для хорошего пикника? Море или другое красивое место – это раз.

     – Вкусная еда, музыка, развлечения…

     – Это уже не пикник, а полноценная тусовка получается.

     – Почему нет? – развёл руками Гарри, – честно говоря, глядя на то, как студенты сходят с ума в Хогвартсе, где из всех развлечений унылые походы в хогсмит и квиддич, у меня возникает мысль, что для нормальной атмосферы – тут пьянки и гулянки должны быть чуть ли не каждые выходные.

     Что ж, Гарри прав. Скупость развлечений волшебников в Хогвартсе – поражает воображение своей унылостью.

     – Решено, – я встала, Гарри тоже встал, – устроим тусовку. Большую, красивую, на выходных.

     – Звучит уже неплохо. Но… как? Я имею в виду – надо же кого-то пригласить, как-то это всё организовать…

     – Транспорт я беру на себя – в машине полно места. Пригласишь всех ты, а организуем… Да тех же домовиков припашем покупать всякое. Алкоголь, еда, надо вообще на пляж. Пока ещё в тёплых краях пляжный сезон, а я почти уверена – большинство наших учеников за всё лето так ни разу на пляже и не были. Решено… хотя постой, у нас с Миончиком день рождения семнадцатого.

     – И…

     – Приурочим. Приглашу всех на наш праздник – и закатим грандиозную попойку!

     * * * * *

     Шумно было уже в машине. Драко вылез наружу, поморщившись от горячего солнца. Было жарко. Следом за ним вышли две сестры – Астория и Дафна Гринграсс. Близнецы Уизли – подтрунивали над ними всю дорогу… Драко поморщился.

     Хотя… вид был красивый. Народ выходил из машины – как из главных ворот Хогвартса в конце учёбы – спешили поскорее сойти на берег, так сказать. Драко посторонился, пропуская остальных.

     – Эй, Малфой, помоги девушке! – попросила его Беатрис, таща при этом множество шезлонгов с помощью магии.

     – Да, сейчас.

     Драко помог ей расставить шезлонги полукругом, их было двадцать две штуки – именно столько студентов решили откликнуться на приглашение. Малфой оглядел пляж – это был красивый, песчаный пляж, без следов деятельности человека. Море шумело, пенные буруны лизали песок, на пляже уже стояли несколько столов, стулья, рядом стояла другая такая же спортивная машина. Драко обратил на неё внимание, потому что она была… красивой.

     – Трисс, ты отлично придумала, – сказал Драко, – тут красиво.

     – Спасибо. Хотя развлечения ещё впереди.

     – Какие развлечения? – не понял Драко.

     – Как это какие? Громкая музыка, вкусная еда, крепкий алкоголь, танцы, и конечно же – девушки в бикини. Я для всех купила купальники. Сейчас девушки разденутся и наслаждайся видом.

     Драко ухмыльнулся. Воспротивиться воле миссис Блэк – которая занимала очень высокое положение в среде чистокровных, не могли даже такие люди, как Гринграссы и Малфои, но по своей воле они бы никогда не сняли мантии. Драко с нескрываемым удовольствием посмотрел на стайку девушек в… не самых откровенных по магловским меркам, купальниках, но по меркам волшебного мира – они были практически голые. Он цыкнул зубом.

     – А сёстры Гринграсс неплохи, что скажешь?

     – М? Да, особенно младшенькая, – согласилась Беатрис, – какая попка, какие ножки, какая талия… какие сиськи – просто конфетка. Будешь её огуливать?

     – Нет, отец бы прыгал до потолка от счастья. Он и так планирует брак с одной из них.

     – А ты что, назло отцу? – хмыкнула Беатрис, – если они адекватные – то почему нет… Вон, посмотри, Панси, какая краля… ноги то от ушей растут…

     – Слушай, а где мы? На Англию что-то не похоже.

     – Мы в Италии. Средиземное море. Что ж, не забивай голову, – Трисс закончила с шезлонгами, и развернувшись к людям, сама сбросила с себя верхнюю одежду, и повысила голос, – Леди и джентльмены – позвольте приветствовать вас на нашей скромной вечеринке! Скромной – потому что ничего экстраординарного не планируется – к вашим услугам музыка, море, вкусная еда и алкоголь на любой вкус и цвет! Все удобства вроде душа, уборной и прочего – вы можете найти в автомобилях, и… Да начнётся праздник!

     * * * *

     Северус Тобиас Снейп был очень, очень, очень раздражён! Причина тому – что Дамблдор попросил его установить, где дети собираются провести выходной, найти их и проконтролировать, а если быть точнее – притащить обратно за шкирку, пред ясные очи директора.

     Поиск много времени не занял, его мрачная фигура появилась в Италии, спустя несколько часов после начала вечеринки. Он был одет в совсем неподходящий мрачно-чёрный костюм, и словно вестник неумолимого рока, шёл разнимать студентов, которые посмели сделать то, что по его мнению было недопустимо – веселиться! Снейп обнаружил место проведения вечеринки и понаблюдал со стороны. И то, что он наблюдал – ему совсем не понравилось. Мало того, что все они были почти голые – нравы в волшебном мире не позволяли оголяться выше колена девушке, так ещё и веселились! Играла неприлично громкая музыка, все танцевали, кто-то уже обжимался, кто-то плавал в море, шум стоял знатный. Белобрысая голова Малфоя оказалась рядом с темнокожей Анжелиной Джонсон – врагом по факультету, а вот близнецы Уизли неожиданно для Снейпа, танцевали с сёстрами Гринграсс. У Снейпа чуть волосы не зашевелились от такой безобразной картины.

     В центре всего этого безобразия были сёстры Блэк, которые исполняли весьма пошлый танец на столе, ученики радостно поддерживали их выкриками. Снейп решил ворваться и прекратить безобразия, но к своему сожалению, едва переступил охранную черту, его тут же парализовало. Он упал, замерев.

     Через минуту к нему подошла Беатрис.

     – Беатрис Блэк, – практически прошипел Снейп, – немедленно остановитесь и развяжите меня. Тридцать баллов с гриффиндора!

     – Оу, – рядом оказались и другие девушки и парни, – профессор, вы не в хогвартсе, да будет вам известно, и даже не в англии. Так что как говорил один теоден – здесь у тебя нет власти, – Беатрис коварно ухмыльнулась, – и раз уж вы решили посетить вечеринку в честь нашего дня рождения – то ведите себя прилично! – Она направила на него палочку, и вместо того, чтобы развязать, трансфигурировала его одежду в плавки.

     – Что вы творите? – он аж покрылся красными пятнами от гнева.

     – Ну что вы, профессор, придя на чужую вечеринку – хотя бы следуйте её правилам. Правильно я говорю, ребята?

     – Да, точно – поддержала её толпа.

     – Так что… – она подняла Снейпа на ноги, сняв с него заклятие, – Извольте развлекаться!

     Северуса Снейпа тут же взяли под руки две пары девичьих рук, и потащили к месту проведения разврата, разгула и прочих непотребств. Снейп хотел было им всем показать, но неожиданно для себя вдруг понял, что в общем-то ему тоже весело. И что Дамблдор далеко, и на душе тепло и приятно… Не успел он обдумать аномальность такого поведения, а его уже поили местным итальянским вином, он радостно пил его, травил пошлые анекдоты, улыбался и даже танцевал! Через пару часов он обнаружил, что его обнимает старшекурсница с Гриффиндора, положив ему голову на плечо, а сам он танцует с ней медленный танец. Причём оба почти раздеты!

     Следующее воспоминание – он сидит рядом со студентами, все веселятся, пьют, едят, хлопают в ладоши, а перед ними на какой-то длинной железной палке извивается Блэк, красивая, сексапильная, очень гибкая и крепкая. И делает это так сексуально, что крышу сносит и без всяких зелий – изгибается плавно, демонстрируя в лучах закатного солнца невероятную красоту девичьего тела, хватается ногами за этот блестящий металлический шест, красиво пере текает из одной позы в другую… Снейп что-то пьёт, что-то курит с травянистым запахом, ему весело и задорно – он первый кричит ещё, хихикая при этом. Беатрис танцует долго, часов двадцать, как показалось Снейпу…

     Потом он обнаруживает, что уже лежит на одном шезлонге с Эмили Сильвер – шестикурсницей из Хафлпаффа, она гладит его тело руками, они лежат рядом с берегом моря, вода почти ласкает пятки, что-то горячее внизу – он опускает взгляд – так и есть, Девушка сидя на нём сверху, занимается с ним сексом, глядя на него полными страсти глазами… Снова сносит крышу.

     * * * *

     Альбус Дамблдор стоял в холле, ожидая прибытия Снейпа и студентов. Нет, формально, у них, конечно, было полнейшее право игнорировать Хогвартс в свои законные выходные, но традиции и порядки настолько укоренились, что стали почти законами. Минерва Макгонагалл и другие деканы стояли там же, ожидая, когда Снейп притащит за шкирку их студентов. В небе показалась машина. Она спикировав прямо на площадку, остановилась в десяти футах от преподавателей. Открылась дверь и за рулём оказалась одна из близняшек Блэк.

     – Мисс Блэк, – Дамблдор тут же на неё набросился, фигурально выражаясь, – потрудитесь объяснить…

     – Тссс… – та прижала палец к губам, – ожидайте.

     Другая дверь машины открылась и оттуда гурьбой начали вываливаться студенты. Весёлые, пьяные почти вусмерть, но не до зелёных чертей, а всё-таки стоящие на ногах относительно твёрдо, они смеялись, шутили, и заметив Декана Гриффиндора, Невилл даже ей улыбнулся и помахал рукой, чуть покачнувшись. Макгонагалл чуть удар не хватил.

     Студенты выходили и выходили – из машины, держась попарно за руки, вылезли цепью Гринграсс и Уизли – сёстры, обычно ледяные и холодные, были розовыми от алкоголя и улыбок, одеты в грубо поверх купальников накинутые мантии, Уизли шатались так же, Дафна даже хихикая, поцеловала одного из близнецов, когда они более-менее собрались в одну кучу. От увиденного у Дамблдора борода практически встопорщилась – чтобы слизеринцы, да ещё и Гринграссы, да так обошлись с Уизли – это же скандал мирового масштаба! Остальные думали так же – Спраут от удивления чуть палочку не выронила. Её студентов было немного. Но зато какие! Последним из машины вынесли Снейпа. Он счастливо улыбался, но был пьян совершенно. Дамблдор даже забыл про то, что надо распекать студентов, и они игнорируя недовольные возмущённые окрики преподавателей, пошли в замок, а Снейпа на руках вынесла одна из Блэк.

     – Вот, Директор, передаю вам вашего мальчика, в целости и сохранности, – подошла она к Дамблдору, протянув Северуса, несмотря на немалый вес взрослого мужчины.

     – Что с ним? – Дамблдор и Макгонагалл подошли ближе, профессора обступили.

     – Значит так… С ним приключилось пара бутылок вина, портвейна, абсент, водка, шампанское, немного гашиша, танцы с девушками, стриптиз, купание в море, полчаса добротного секса с одной из ваших, мадам Спраут, старшекурсниц, и на этом моменте его вырубило окончательно. Кто бы мог подумать, что наш мрачный профессор такой заводной тусовщик? В общем, берите вашего мальчика, ему надо проспаться пару дней.

     Дамблдор всё же поднял профессора Снейпа заклинанием и с подозрением посмотрел на Блэк, которая отряхивала руки.

     – Мерлина ради, скажите, что вы вообще с ним сделали?

     – Развеселили. Для такого человека как он – это практически равносильно изнасилованию. Но не беспокойтесь, он в целости и сохранности, если только у него есть зелье от похмелья.

     Да, от профессора Снейпа изрядно фонило алкоголем.

     – Феноменально, – сказала, покачнувшись от шока, Макгонагалл.

     – Если что – присылайте к нам ещё профессоров – обещаю, в обиде не будут, – улыбнулась Блэк.

     Всё пошло не по плану Дамблдора – притащить студентов за уши и отчитать как следует.

     – Я разберусь, – недовольно ответил он.

     – С вашего позволения – многим надо проспаться.

     – Постойте, – Остановила её Макгонагалл, – я думаю, вы понимаете, что заслужили отработки?

     – Это с чего это? – спросила недовольно Беатрис, посмотрев на неё с прищуром.

     – Как это с чего? – Почти мяукнула Макгонагалл, – вы… безобразно покинули школу и напились сами, и студентов накачали алкоголем!

     – Ну, есть такое дело. Только у вас то какие претензии? Сегодня суббота, если я правильно помню, день выходной, в школе мы никаких школьных правил не нарушали – так что извольте объяснить, что мы нарушили.

     Макгонагалл смотрела на неё как на врага народа. Блэк отвечала ей тем же.

     – Это безобразно!

     – Да нет, это нормально. Вот это – норма, а не чахнуть в четырёх стенах, распуская грязные сплетни друг про друга, и зарабатывая себе целый букет комплексов и предрассудков. И потом, пока в правилах не появится такой пункт, как «Минерва Макгонагалл считает что это безобразно», то извольте не мешать ученикам развлекаться в своё законное время отдыха! – Блэк развернулась и пошла вслед за остальными.

     Дамблдор вздохнул. Полезная, но очень непредсказуемая фигура. И что с ней делать? Наказать ведь даже нельзя – против правил, а там совет попечителей, а там старшие Блэки в количестве двух штук… выволочку от совета получать совсем не хочется…

     Дамблдор проверил легилименцией разум Снейпа. Он был… в порядке. Никаких ментальных закладок, империусов, установок и прочего. Если его кто и легилиментил – то это должен быть мастер превыше Дамблдора, а такое предположить трудно.

     Решив оставить выволочку Снейпу на потом, Дамблдор аппарировал с ним в его покои и положил на кровать, тут же вернулся обратно.

     – Что делать будем? – спросил Флитвик, едва Дамблдор появился.

     – С чем?

     – С поведением студентов. Нет, директор, я совсем не против того, чтобы они развлекались, но в разумных же пределах!

     – Да, это трудно, – вздохнул Дамблдор совсем по-стариковски, хотя он и был стариком.

     – Это совершено, абсолютно недопустимо, Альбус! – сухо сказала Макгонагалл.

     – Да, я знаю, но переписывать правила Хогвартса мы можем только с согласия попечительского совета. А в нём теперь главенствуют Блэки, и их голоса хватит, чтобы запретить нам это.

     – Да чёрт с ними с правилами, – сказала Спраут, – неужели их нельзя никак наказать?

     – К сожалению, если мы так сделаем – могут быть непредсказуемые последствия. Блэки слишком влиятельны. Нет, их не любят – их боятся, но уважают. И я считаю, что нам нет резона вступать в ненужные конфликты.

     – Вы собираетесь оставить это так? – Макгонагалл удивилась, – а вдруг они наделали глупостей?

     – Я не заметил, чтобы у кого-то из них изменилась аура. Кроме мисс Сильвер. Но я так понимаю, это про неё говорила миссис Блэк…

     – Быть того не может, – ахнула Спраут, – Эмили такая душечка…

     – Пойдёмте отсюда, – Дамблдор оглянулся на машины, но они волшебным образом куда-то исчезли. Поморщившись, он зашагал в Хогвартс, а потом и вовсе аппарировал.

     Примечание к части

     **Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249**

     **https://yoomoney.ru/to/410014117795315**

     **Киви: +7 9660677054**

     - Автору надо кушац. И тоже хочется хоть немного позитива. Доставить удовольствие вам я могу - написать проду. А вы можете порадовать автора - прислав ему на нямку.

     Примечание к части

     **ДРАТУТИ**

     **Я тут заметил, что большая и вкусная прода лучше маленьких. Почему? А чёрт его знает. Однако, делать 20-страничные проды каждый день - я не могу. На такой объём нужно 2-3 дня.**

     **Погода испортилась. Вы же в курсе - муза Банди прямо зависима от качества погоды. Чем теплее и приятнее за окном - тем лучше для творчества. Дождь разморяет, ленявит, как будто накушался, пивасика хлопнул бутылочку и ничего не хочешь делать вообще...**

     **Тем не менее... в главе есть эротика, сюжет, обоснуй и многое другое, всего понемногу. И писал я это не один день и не одну ночь!**

     Глава ультрабольшая. 28 вордовских страниц стандартных. А вот фикбук видит только 21. Как они вообще на фикбуке рассчитываются? По количеству текста, без переносов, интервалов, отступов и пробелов? Не важно.

     ++++++Приятногочтения++++++++

     Нда… Мощно! Нет, правда, со стороны может показаться, что это просто несказанная наглость, но если присмотреться – то имидж создаётся просто дикими темпами. О том, какие были веселья на дне рождения близняшек Грейнджер, гудел весь Хогвартс – и по-моему, отношение младшекурсников к нам стало каким-то даже подобострастным, а старшекурсников – заинтересованным. Это чувствовалось везде – скандал с Поттером, скандал со Снейпом и Эмили, и всё это друг на друга накладывалось и создавало полноценный имидж.

     Сплетня о том, что Снейп нажрался до зелёных соплей, накурился, и совершил недозволенное профессорам в хогвартсе, с одной из учениц – разлетелась по всему Хогвартсу, став топ-темой, за которой скрылось всё остальное, но отчасти. А именно – воспоминания о девушках разных факультетов в бикини и колдографии продавал Колин Криви. Его младшего брата Денниса никто не приглашал, мал ещё, а вот он на вечеринку пришёл и фотографировал нас только в путь! Так что фотки слизеринок разлетались как горячие пирожки. Это не могло не иметь последствий, так что уже через три дня относительно спокойной жизни, меня вызвали к директору. В кабинете Дамблдора находилось непривычно много народу – какие-то люди, мне лично не знакомые, и ещё виновники торжества – Северус Снейп, сёстры Гринграсс, Артур Уизли и его двое сыновей-близнецов, остальных я не узнала. Кроме самого директора, конечно, на него наседал какой-то усатый мужик.

     – Это совершенно недопустимо, я доверил вам своих дочерей…

     – Успокойтесь, – Дамблдор явно находился под атакой разъярённых родителей.

     – Добрый день, господа и дамы, – я чуть повысила голос, но мужчина продолжил наезжать на директора. Артур Уизли, заметив меня, грустно вздохнул и кивнул мне. Я ему. Дамблдорец до мозга костей, и после, я думаю, скандала с его сыном и Гермионой, они не слишком уютно себя чувствовали в нашем присутствии.

     – Я требую, чтобы вы…

     – Директор! – перебила я этого усатого, – вы меня вызывали?

     – Ах, миссис Блэк, – Дамблдор тут же перевёл внимание на меня, – посмотрите, что вы наделали.

     – Моя дочь – целуется с каким-то там Уизли!

     – Эй, попрошу без оскорблений, – вмешалась я.

     – Отвратительно, – старушенция в очень крикливом наряде, годов эдак двадцатых, морщила нос, – вы совершенно не справляетесь с обязанностями директора.

     – Да что тут нахрен происходит? – мне пришлось повысить тон и выпустить магию. Кругов пять, пока достаточно – в кабинете ощутимо потемнело, стены слегка задрожали, а по окружающим ударила волна магии, несильная, но очень ощутимая – как будто водой окатили, – всё, успокоились, или мне вас тут всех связать и допрашивать по очереди? – я начала раздражаться, – начнём с тебя! Кто такой?

     – Ах это я кто такой? – мужик развернулся и неприязненно на меня глянул, – я… э… – он замялся, – Роберт Гринграсс.

     – Какие претензии?

     – Как это какие? Мои дочери…

     – Были у меня на вечеринке. Одеты согласно дресс-коду пляжной вечеринки и вели себя вполне благопристойно. Если у вас есть претензии к правилам и одежде – то извольте высказывать их мне, а не директору – он вообще не отвечает за действия студентов ВНЕ Хогвартса, – я на него наехала капитально, – и извольте извиниться перед Уизли. Про вас тоже можно сказать «какие-то» гринграссы, между прочим! Так что угомонись и сядь. А теперь – я с удовольствием выслушаю ваши претензии, – я отошла к директорскому столу и скрестила руки на груди.

     – Мой мальчик совсем отбился от рук, – сказала старушенция.

     – Ваш мальчик это кто?

     – Невилл Лонгботтом, разумеется, – она посмотрела на меня таким коровьим взглядом, что прямо вызывала раздражение.

     – Ваш мальчик – взрослый, крепкий кабан, и он совсем не ручной зверёк, чтобы от рук отбиваться. Если вы привыкли помыкать им как своим питомцем – то получили закономерный протест. Зная, как вы гнобите Невилла, в общем-то отличного парня – у меня к вам тоже найдётся пара вопросов, и весьма серьёзных. Какой имбецил с мозгом ребёнка, ударенный головкой в детстве, сказал вам, что волшебник может колдовать чужой палочкой? А? – я к ней недовольно приблизилась, – можете не отвечать, по глазам вижу – сама додумалась.

     – Ах, – она картинно ахнула.

     – Следующий – ты кем будешь?

     – Джон Паркинсон, – сказал мужчина, – и собственно, у меня были аналогичные претензии, но…

     – Но что?

     – Я не думаю, что их стоит высказывать.

     – Почему же, я вас выслушаю.

     – Хорошо. Меня, собственно, не так беспокоит, где и в каком виде развлекалась Панси, сколько вот эти вот художества, – он достал из кармана стопку фотографий, – распространяемые по Хогвартсу.

     Фотографии взлетели и зависли передо мной. На них Панси Паркинсон, весьма динамично танцевала, развлекалась и так далее.

     – Фотографировать девушек в купальниках конечно не слишком тактично, но и предъявить нечего. Не вижу причины сказать, что ей есть чего стесняться, – я щёлкнула пальцами, создавая маленькое адское пламя, которое сожгло фотографии, – у нас на дворе не восемнадцатый век.

     – Что ж, миссис Блэк, вы правы. Хотя я всё же осмелюсь предъявить претензию на то, чтобы продажу данных… колдографий прекратили.

     – Я приму все меры, – заверил его Дамблдор.

     Нда… Серьёзный разговор и конфликт с чистокровными. Как раз то, чего мне так не хватало в жизни! Гринграсс продолжил плеваться ядом:

     – Вы ведёте себя совершенно развратно и недопустимо! Посмотрите на себя, ведёте себя как какая-нибудь грязнокровка! Вашей семье должно быть за вас стыдно!

     Я только вздохнула и молча посмотрела на остальных. Дамблдор изогнул бровь. Снейп поджал губы, близнецы Уизли смотрели на Гринграсса с осуждением. Про сестёр гринграсс ничего не скажу – молчали и ничего не выражали.

     – Директор, вы не против, если я его убью? – спросила я у Дамблдора.

     – Кхм… вынужден отказать.

     – Подрасти сначала, девочка, – плюнул он ядом напоследок.

     – А если не досмерти убью? Так, покалечу немного?

     – Опять вынужден отказать – дуэли и драки в Хогвартсе запрещены.

     – Ну не отпускать же его после таких оскорблений живым и здоровым? – развела я руками.

     – Может быть, если кто-то не из учеников решит вступиться за вашу честь, это будет вполне разумно, – ответил Дамблдор, – но вас я попрошу ничего не предпринимать.

     – Хорошо, – сдалась я. Дамблдор прав – мне нельзя. Но Гринграсс явно нарывался на конфликт, – разрешите воспользоваться вашим камином?

     – Да, конечно. Вы хотите куда-то уйти?

     – Нет, скорее кого-то пригласить. Кто там у нас дома из старших есть…

     Через минуту в кабинет директора, и без того переполненный, набежали двое – дядя Сири и мама. По моей просьбе, которую я передала через ментальную связь алтаря, мама слегка поиграла с косплеем. Я имею в виду – с косплеем одной нашей долбанутой родственницы по имени Беллатрикс – они и без того были похожи, хоть и совсем разные, а если одеть корсет, завить волосы в причёску, накраситься определённым образом…

     Дядя Сири был в кожаном жилете и явно весёлый, мама вошла следом и осмотрев столпотворение, спросила:

     – А что здесь происходит?

     – Привет, мам, – махнула я рукой.

     Её внешний вид заставил Снейпа вздрогнуть. И не одного Снейпа – Паркинсон так же слегка побледнел и отчётливо испугался, Уизли пошёл красными пятнами. Мама подошла ко мне и обняла, после чего быстренько отпустила.

     – Что произошло? – спросила мама, – тебя кто-то обидел?

     – Поскольку ты не наблюдаешь жертвы и разрушения – то конечно же нет. Но один джентльмен изволил слишком распустить свой язык, надеясь, что может наехать на блэков и спокойно уйти на своих двоих. Позвольте представить вам этого отчаянного безумца – Роберт Гринграсс, – театрально взмахнула я рукой, представляя оного, – по его мнению я, цитирую, развратница и веду себя как грязнокровка. Я всё правильно сказала? – обратилась я к Роберту.

     – Для него это обычное дело, – почти прогавкал дядя Сири, – Роберт Гринграсс, как же, помню. Задира, хулиган, всегда страдал из-за длинного языка и малого ума.

     – А мнение всяких собак меня не интересует, – огрызнулся Гринграсс.

     Маме пришлось удерживать дядю от немедленной расправы над Гринграссом.

     – Успокойся, Сири, – Мама его крепко дёрнула за одежду, – Итак, я так понимаю, что кое-кого надо научить вежливости? Трисс, деточка, отойди к остальным и дай маме размяться…

     – Постойте, – Дамблдор встал со своего места, – Не смейте драться у меня в кабинете! Если вам так угодно, – тут же смягчился он, – я предоставлю вам место для дуэли. Ещё не хватало – чтобы вы мне кабинет разнесли…

     – Хорошо, – Роберт презрительно посмотрел на маму и дядю, – я принимаю вызов. Посмотрим, так ли вы хороши, как себя пытаетесь выставить!

     Ой, дурааак… Ну что с такими делать? Конфликт между нами и чистокровным миром англии неизбежен. Был. Вопрос только в формальном поводе для его начала – и чем не повод то, что происходит сейчас?

     – А вы? – мама посмотрела на Паркинсона.

     – Что вы, я не собираюсь никого оскорблять и тем более – драться на дуэли, – сказал он, – но с удовольствием посмотрю.

     – Хорошо.

     – Директор, – Паркинсон обратился к Дамблдору, – не будете так любезны предоставить подходящее место для дуэли?

     * * * *

     Дуэль была… В большом зале Хогвартса, при всём честном народе, в большую, обеденную перемену. Когда двери зала распахнулись и в него вошли все – Уизли тут же шасть к столу гриффиндора, сёстры Гринграсс к своим, мама и дядя гордо подняв головы, шли за Дамблдором. Процессия дошла до середины зала, Дамблдор приложил палочку к горлу и объявил во всеуслышанье, что состоится дуэль.

     Зачем ему выносить сор из избы? Да тут даже думать не надо – он прекрасно знает, кто победит. И ему выгодно, чтобы Блэки вступили в конфронтацию с чистокровным лобби – и поэтому он предоставил такое место для Дуэли. Но он не учитывает, наверное, что мы на это тоже рассчитывали – если он хотел загребать жар чужими руками и натравить на нас кучу чистокровных – то я к этому сценарию готовилась с самого начала… что не делает его нерабочим. Шум в зале поднялся знатный. Студенты тут же загомонили. Преподаватели тоже оживились. Дело, наверное, в том, что мою маму тут никто не знал, даже Дамблдор её видел впервые. Она поднялась на помост, который в центре зала трансфигурировал Дамблдор. Филиус Флитвик тут же поспешил к нам и возбуждённо предложил услуги секунданта. Сириус, что естественно, выступил секундантом мамы.

     – Тихо! – Дамблдор усилил свой голос магией, – перед началом дуэли я обязан спросить у сторон, не желают ли они отказаться?

     – Нет, – рявкнул Гринграсс, доставая палочку. Одежда у него была совсем неподходящая для дуэли, он только свой пиджачок расстегнул, освободив пузо. Мама собрала волосы с помощью заклинания.

     Они разошлись…

     Дуэль началась стремительно – Гринграсс послал невербальный конфундус, мама – выставив щит, отразила его заклинание и ещё прибавила обезоруживающее. Пришлось нашему толстячку уклоняться, что он сделал с грацией бегемота, посылая в неё заклятия. Мама тоже уклонилась, но при этом выглядела куда… эм… сексуальнее. Одежда такая, да и образ – красиво извернувшись, она отправила три невербальных в Гринграсса, выставила щит – вовремя, его заклятия отрикошетили обратно в него же, и Гринграсс попытался защититься, хотя… словил конфундус и слегка пошатнулся, взгляд его расфокусировался.

     – Что, уже всё? – недовольно спросил кто-то из толпы.

     – А чего дерутся то?

     – Да чёрт их знает, – ответил ещё один голос.

     Мама подождала, пока он придёт в себя и не стала его добивать. Гринграсс ещё более разозлился и набросился на неё, применив и некоторые не слишком светлые и не слишком подходящие для дуэлей, заклинания. Мама увернулась и отразила одно обратно в Гринграсса – тот ждал чего-то подобного и отскочил в сторону, чуть не сверзившись с помоста.

     Второе их схождение началось, когда мама послала в него одно за другим шесть заклинаний – все из классической тройки атакующих – Гринграсс заблокировал одно щитом, выставив его в общем-то правильно и вовремя, а вот остальные его щит уже не выдержал и палочка вылетела из его рук, а сам он получив заклинанием, повалился на землю. Встал очень скоро, злой как чёрт, и накинулся снова. На этот раз публика уже не поддерживала его – мама парой заклинаний заставила его отлететь – экспульсо отбросило его с помоста, прямо под стол преподавателей, а палочка вылетела из рук и оказалась у мамы.

     Я связалась с ней, слушая разговоры студентов, и попросила кое-что сделать… и по-моему, поступила совершенно правильно. Мама вышла к центру помоста и приложив палочку к шее, сказала, усиливая голос магией:

     – Этот джентльмен изволил оскорбить мою дочь, и всю семью Блэк, прилюдно обозвав её грязнокровкой, – сказала она, презрительно посмотрев на постанывающее тело Гринграсса, которое поднимали Дамблдор и флитвик, с помощью магии, конечно, – Я надеюсь, что впредь вы, мистер Гринграсс, будете следить за своей речью. И ваше счастье, что вам преподала урок я, а не моя дочь – иначе вас бы отскребали со стен!

     Мистер Гринграсс, едва утвердившись на ногах, разразился ругательствами. Такими, что Дамблдор поспешил его заткнуть. Похоже, это был глубоко чистокровный волшебник. Даже не так – чистокровно-истеричный волшебник, цепляющийся за чистоту крови как утопающий за соломинку, и если пожирателям такая истеричка не была нужна, то это не мешало ему иметь глубоко засевшую гордыню, которую было опасно трогать. Опасно для него в первую очередь.

     – Что? – Мама рявкнула это на весь зал, – вы слышали как он меня назвал? Дамблдор, отойдите. Продолжим воспитательные меры! Если у вас кишка не тонка снова встать на помост, Роберт Гринграсс!

     Он естественно был уязвлён и распихав Дамблдора, снова залез на помост, поймав брошенную ему палочку.

     – Вы ответите за свои слова! – да у мужика почти истерика.

     – Что вы осёл? Конечно, отвечу, в отличие от тебя, – хмыкнула мама.

     Дуэль повторилась, но с гораздо худшим для Роберта Гринграсса результатом – он сразу бросил какое-то темномагическое заклятие, и мама, увернувшись от него, вдарила по нему рассекающим, от чего Гринграсс отлетел и из груди у него хлестала кровь. Студенты заголосили, девочки завизжали. Дамблдор проверил пульс и аппарировал с ним куда-то. К помфри, наверное. Появился он тут через минуту.

     – Его приведут в чувство, – сказал он.

     Мама гордо сошла с помоста, который тут же исчез, и махнув шикарной шевелюрой на прощание, кивнула мне и взяв за шкирку Сири, вытащила ругающегося дядю из зала. Фух, всё, отбрехались...

     -- Это что было? -- спросил у меня тут же старшекурсник Эрни, парень в очках и с худощавой английской физиономией.

     -- Дуэль.

     -- Да я вижу, что дуэль.

     -- Разве моя очаровательная маман не объяснила? -- спросила я у него, с подозрением посмотрев, -- Гринграсс нахамил, нагрубил, и изволил ещё всякие грязные слова про нашу семью говорить. Не то чтобы мы были мстительными, но спускать такое -- это уже глупость.

     -- А где вы с ним пересеклись то?

     -- Да у Дамблдора. Пришли, значит, родители, делать выволочку за маленькую скромную вечеринку. Хоть я обычно и на стороне здравого смысла, а не разгула и разврата -- но лезть в подобные дела, потрясать своими моралями перед носом у людей -- это уже совершенно недопустимо. Идиот он, -- вздохнула я.

     -- Как знать, -- ответил мне второй, -- у Гринграссов всё же есть кое-какое влияние.

     -- И в чём оно выражено?

     -- Ну... деньги. Они могут и разорить какую-нибудь семью. На таких как Малфои у них конечно сил не хватит, но... а, впрочем...

     -- Нечто подобное я предполагала с самого начала. Источники наших финансов находятся очень далеко от британии. И связаны с такими людьми, что сунься туда английский волшебник -- хоть один, хоть все чистокровные разом -- в клочья порвут.

     -- Ты их недооцениваешь, -- ответил мне Эрни.

     -- Нет, вовсе нет. Видишь ли, друг мой, Британия -- это такая политически-финансовая лужа. Маленькая и очень изолированная, ввиду традиций. Только поэтому у нас возможны такие вещи, как Волдеморт, чистокровность, и так далее. Даже этот волдеморт, никогда не поглядывал за пролив -- потому что там от него и его пожирателей не оставили бы даже запаха. К тому же в так называемой "войне" их просто ловили и сажали в тюрьму. А некоторых и вовсе не сажали.

     -- И? -- не понял Эрни.

     -- Сунься они в Америку -- сюда бы прибыла карательная экспедиция волшебников в тысячу, хорошо подготовленных, вроде Грюма, и просто устроили бы им бойню, без разбору, и им было бы очень глубоко наплевать на фамилии, традиции и прочие заморочки этих смешных британцев. Мёртвые не кусаются. Поэтому они очень влиятельны... на острове. На этом всё.

     -- Ну, наверное ты права. Однако, мне почему-то кажется, что зря ты это затеяла -- вслед за Гринграссами на тебя ополчится почти всё общество чистокровных. А они могут подпортить настроение.

     -- Я это ожидала, -- развела я руками, ухватывая сосиску с тарелки, -- Наша семья вообще идёт поперёк горла всем. Ничего, скоро привыкните и перестанете удивляться.

     -- Явно не сегодня. Вы уж очень активные, -- сказал Финниган, -- то дуэли устраиваете, то вечеринки... И это за один месяц!

     -- Одно с другим неразрывно связано, -- улыбнулась я, -- кстати, Симус, ты в курсе, как там Снейп на уроках, так же лютует?

     -- А у нас пока его уроков не было. Он "на больничном", -- хмыкнул Финниган, -- после того, как ты его накурила и заставила танцевать на столе -- у него тяжёлая депрессия. Для нашей летучей мыши веселье -- это чистый яд.

     -- Ну не скажи. Кстати, ребят, вы в курсе последней сплетни? У снейпа и Эмили будет ребёнок. И он должен на ней жениться.

     Вот это глаза! Все аж застыли.

     -- Это как? -- спросил тот же Симус.

     -- Это случается, знаешь, в этом деле как при макании печеньки в чай. Главное -- вовремя вытащить, иначе получится больше, чем хотел.

     * * * *

     -- Обойдём, -- Гермиона поморщилась.

     Коридор был перекрыт ленточкой. Магловской. И в коридоре домовики и волшебники что-то усиленно делали -- точнее, ремонтировали, чистили, приводили в порядок многочисленные светильники и превращали унылый каменный коридор во вполне приличный.

     В замке развернулась настоящая кампания по капитальному ремонту. Начать хотя бы с лестниц -- их починили. То есть ступеньки перестали исчезать, и лестницы перестали так часто двигаться, что совершенно сбивало с толку студентов. Но мне то что -- я пользовалась лифтом. Точнее -- в сумке таскала метлу, которую мне купили дядя и Поттер -- и при необходимости залетала на нужную площадку, совершенно игнорируя эти ужасные лестницы.

     Окна утепляли, чистили, выравнивали и полировали каменные полы, устанавливали новое освещение. Над Хогвартсом трудились человек тридцать из министерства, и ещё с сотню вольнонаёмных волшебников, в последний раз я их даже на крыше видела -- сама я туда не залетала, просто в окно увидела, как волшебники на мётлах летают над крышей, и что-то делают со старинной черепицей. Судя по всему -- магией возвращают ей первозданный вид, и вместо уныло-чёрно-серого -- родной красно-кирпичный цвет.

     Студентам то и дело приходилось опаздывать на уроки, так как некоторые коридоры перекрывали вот такими вот ленточками, некоторые проскакивали, некоторые, негромко матерясь, искали обходные пути. Дошло до того, что кабинет зелий вовсе один раз заблокировали, так что вышедший с "больничного" Снейп, плевался ядом и шипел не хуже гадюки.

     Ах, да, ещё одна новость -- его охомутала Эмили, надавив на то, что ему уже пора жениться, и вообще... Так что Снейп вышел к студентам, но перестал орать на всё, что движется. Профессор практически с видом великомученика принял решение Дамблдора. Ситуация и правда не самая простая -- девушку отправили доучиваться на домашнем обучении -- появляться в хогвартсе Миссис Снейп было просто небезопасно. А ведь у неё СОВ в этом году.

     Сегодняшний день не был исключением из череды скучных осенних дней -- студенты уже перестали сплетничать, что где чинят -- потому что стало как-то безразлично. Летняя дурь из головы выветрилась, начался рабоче-учебный ритм. И я опять ходила на занятия вместе с сестрой, стараясь лишний раз не отсвечивать у преподавателей -- ибо нахрен оно мне такое надо. Пару раз показав, что я знаю больше, чем надо - я надолго отвадила их от моей персоны. Никто не будет спрашивать у того, кто и так знает. Задача препода найти студента, чьё понимание вызывает сомнения, и убедиться, что до него дошло.

     -- Что они там могут чинить то? -- возмутилась Гермиона, -- не школа, а прямо стройка какая.

     -- Ты недалека от истины. Если я правильно поняла -- у них очень важная задача -- они окна утепляют.

     -- Очень полезное дело, в каменном замке, -- хмыкнула Гермиона.

     Мы добрались до вотчины Мадам Пинс. Нашей хранительницы знаний. Сама Мадам сидела за своим столом и что-то писала. Обычно она выдавала книги, в школе пользовалась авторитетом едва ли не на уровне Помфри, если не больше. И причина одна -- от отношений с ней зависит учёба. Пинс могла и вышвырнуть из библиотеки не нравящегося ей студента, а могла и книгу дать с собой -- опять же, смотря какая у студента репутация. Школьная библиотекарша пользовалась репутацией неподкупной, строгой, сухой женщины, которая так увлечена библиотекой хогвартса, что ничего больше её не волнует. О личной жизни мадам ничего не известно, кроме того, что она работает тут с четырёх часов дня, когда многие заканчивают учёбу, до девяти вечера, когда студенты должны быть в гостиной. Так что, в отличие от профессоров и прочего персонала -- она не живёт в замке. На той неделе Пинс вышвырнула из библиотеки САМОГО Дамблдора, потому что тот о чём-то переговаривался с Флитвиком и громко шумел. Вообще, как я поняла -- Дамблдора могут в школе вышвырнуть только две женщины -- Пинс и Помфри, для которых их вотчина -- это практически независимое от Хогвартса королевство, у которого налажены дипломатические связи с Хогвартсом.

     Мадам сидела в своём кресле, писала красивой, витиеватой перьевой ручкой. Кстааати... Перьями в школе писали студенты. Почему? Традиция. Только Пинс, и многие другие -- плевать хотели на традицию, у неё была такая же ручка, как у меня -- с золотым каллиграфическим пером.

     Умение красиво писать для волшебника крайне важно. Прежде всего потому, что это микромоторика пальцев и твёрдость руки -- вырисовать в воздухе точную фигуру палочкой или на бумаге пером -- невелика разница... то есть разница то велика, но требуется одно и то же. Поэтому считалось издревле, что красивый почерк -- черта хорошего волшебника. Если руки дрожат и кое-как удаётся накалякать, что ничего не разобрать -- то за выполнение жестов палочкой - лучше вообще не браться. Вербально-жестовое использование палочки не стоит недооценивать -- практически все заклинания кроме особенно важных и нужных, и самых полезных -- я умела делать только так. Как все обычные волшебники.

     Искусство красивого почерка преподавалось с детства, мне же пришлось немало потрудиться по первому времени, чтобы приучить себя писать красиво. Думаю, до реально сложной каллиграфии мне далеко, но почерк вполне достойный, Миона так и вовсе была в восторге. У неё почерк хуже, но и пишет она намного быстрее меня.

     -- Чего желаете, леди? -- спросила Пинс, не поднимая головы.

     -- Добрый вечер. С вашего позволения, мадам, мы выберем что-нибудь любознательное почитать.

     -- Конечно, -- Пинс подняла на нас взгляд, поправила длинным пальцем очки, -- А, Блэк. Я поправила ваши библиотечные карточки... Блэк... -- взгляд её затуманился, -- Финеас, Сигнус, да, точно, Беатрис и Гермиона... -- взгляд снова на нас сфокусировался, -- помогите отнести вот этот ящик к полке на букву Д, в раздел зоологии.

     -- Хорошо, -- Гермиона сотворила вингардиум левиосу, и повела палочкой огромный картонный ящик.

     -- А вы, леди, задержитесь. Возьмите вот это.

     -- Что это? -- удивилась я протянутому листку.

     -- Пропуск в запретную секцию.

     -- Хм... я не запрашивала.

     -- Его вам выписал некто Аластор Грюм. Хороший мальчик.

     Нда... Последнее, что можно сказать про Грюма -- это "Хороший мальчик". Но у этой странной женщины были совершенно какие-то свои волшебные тараканы в голове.

     -- Благодарю, -- я взяла пропуск. И правда - подписан Грюмом. Это он так мне отплатил за первый урок, или за последующие? Это мой второй любимый препод в школе, и мы с ним отлично понимаем друг друга -- если что вдруг - Грюм обращается ко мне за справкой. Я для него справочник по тёмной и не очень тёмной магии, а заодно и могу колдануть что-то сильное.

     Гермиона уже ушла, я попрощалась с Пинс и пошла скорее за ней.

     * * * *

     -- Это здесь? -- спросила Гермиона.

     -- Да, вот сюда надо встать.

     -- Странно. Я ничего не чувствую.

     -- А и не должна.

     Мы забились в самый угол библиотеки, это был небольшой закуток, где стояли стеллажи с книгами, которые, по-моему, лет сто никто не открывал. Стеллажи старые, но чары сохраняли их в первозданном виде. Сколоченные из полированного дерева, но без изысков -- средневековые ещё.

     -- И? -- Гермиона недовольно нахмурилась.

     -- Вот сюда, -- я встала перед нужным стеллажом и постучала палочкой в определённом ритме. Полыхнуло магией и произошло чудо. Ну как чудо... для волшебного мира -- вполне обыденность -- часть стены и стеллаж перед ним сдвинулись, и отъехали назад, навалившись на него, я открыла проход внутрь. Гермиона округлив глаза, смотрела на это.

     -- Ничего себе! Как ты об этом догадалась?

     -- Тут стоял ментальный конструкт. Чары десятого круга, очень мощные. Но очень старые, я их взломала и вуаля. Мы внутри.

     Дверь за нами закрылась. Но внутри было светло -- мы оказались в старинном коридоре, пыли вокруг не было, на стенах загорелись висящие жаровни с магическим пламенем фиолетово-синего цвета, погрузив всё помещение в какой-то ультрафиолетовый свет. Вернее, похожий по цвету... Гермиона с круглыми от удивления глазами, пошла за мной.

     -- Атмосферно, -- Миона прониклась.

     -- Симпатично.

     За большой дверью в конце коридора оказался... Большой кабинет. Какому позавидовали бы многие кабинеты в Хогвартсе -- похож на кабинет Дамблдора -- потому что тут много всяческих... штук. Мелких и не очень, обстановка была простая, даже в чём-то примитивная, но роскошная -- золотые подсвечники, на которых горели свечи, вернее, иллюзия огня. Сводчатый потолок, вдоль стен -- стеллажи, на которых -- книги, свитки, в больших количествах. Квадратных метров эдак триста, не меньше. Обстановка была очень... необычной для современного волшебника, но вот у меня прямо ностальгия прорезалась неведомо откуда взявшаяся. Тут всё было... обычным. Тяжёлый и широкий дубовый стол, из тёмного дуба, без ящиков и прочего, большое кресло, деревянное и неудобное на вид, несколько шкафов и стеллажей, в которых лежали какие-то малопонятные, но очень сильно фонящие магией предметы, отдельный шкаф с драгоценными камнями-накопителями -- их было много, они лежали на полочках, под стеклянной витриной.

     Гермиона чуть было не начала трогать руками -- пришлось её остановить и напомнить о технике безопасности -- пока я не проверю - ничего руками не трогать. Вот и пришлось ей глазеть.

     -- Ой, смотри, а что это за штука?

     -- Это? Древний магосбор.

     -- А что это?

     -- Эта штука используется для наполнения накопителей. Напрямую зарядить накопитель магией может далеко не каждый волшебник. Лучше вот сюда посмотри, -- я ткнула палочкой в сторону большого бронзового механизма. Механизм представлял из себя нечто вроде часов, в нём что-то щёлкало, тикало, и он явно работал.

     -- А что он делает?

     -- Не знаю. Но хотела бы узнать. По всей видимости -- это какое-то магическое устройство для наблюдения за чем-то.

     -- Выглядит очень... странно.

     -- Вон ту штуку я точно знаю, -- ткнула я в сторону стеллажа.

     -- Похожа на гироскоп.

     -- Это измеритель магического ядра. Использовался колдомедиками в древности, позволяет узнать, сколько у тебя кругов и как развито магическое ядро.

     -- А как им пользоваться?

     -- Берёшь в руки за рукояти, подаёшь магию -- сколько раз повернётся стрелочка, столько кругов и будет.

     Гермиона кивнула.

     Я вдохнула воздух. Чистый. Стерильно чистый. Помещение выглядело как гибрид кабинета Дамблдора и библиотеки -- здесь были лавки, но не было диванов, кресло только грубое деревянное -- но резное, и на вид дорогое до ужаса. Древнее. Судя по новизне приборов -- самый новый из них принадлежит ко временам основания Хогвартса -- здесь явно какой-то древний заброшенный кабинет. Чей? Имён или регалий нет. Возможно ли - кого-то из основателей? Или старинного хранителя библиотеки Хогвартса? Нет, это вряд ли.

     Пришлось заняться проверкой предметов -- но опасных чар не было обнаружено. Зато обнаружилась дверь, за которой была спальня в средневековом стиле. Вторая дверь -- туалет, тоже в средневековом стиле, то есть об удобных унитазах тут лучше даже не мечтать.

     -- Это же тайная секция библиотеки. Интересно, что здесь за книги? -- спросила в пустоту Гермиона.

     -- Посмотрим. Некоторые из тутошних предметов представляют немалую историческую ценность. Некоторые -- не совсем историческую, но тоже немалую. А вот книги... книги надо изучить.

     Их было не так много -- настоящих книг. Куда больше просто свитков пергамента. А книг -- с десяток или более того, они громадные, написаны явно вручную и волшебником, я открыла одну.

     Это оказался громадный рукописный фолиант, написанный на древнеанглийском языке, посвящённый различным магическим ритуалам. Текст изобиловал совершенно лишним словоблудием, но в целом -- имелось очень много по поводу различных ритуалов и связанных с ними заклятий.

     – Трудно читать такой текст, – Гермиона поморщила нос, – ты его нормально понимаешь?

     – Примерно да. Тут ничего сложного – в этой книге описаны различные ритуалы.

     – Ритуалы? Разве они не запрещены?

     – Что ты, нет. Запрещено многое, но многие ритуалы просто забылись. В отличие от заклинаний, их обычно расчитывают на один раз, для конкретной цели.

     – Правда? Ты много о них знаешь?

     – Прилично, – уклончиво ответила я.

     – Расскажи.

     Миончик села мне на колени. Я – на главное место, книгу положила на стол.

     – Так… с чего бы начать…

     – Чем ритуал вообще отличается от обычного волшебства?

     – Это совершенно другой метод воздействия. Ритуал, как и зельеварение, относится к чародейству, тогда как заклинания – к волшебству. Чародейство – это более обширный магический процесс, более долгий, тогда как заклинание – мгновенное использование магии. Ритуалы более… эм… – я начала поглаживать ноги сестрёнки, которая привалилась ко мне, – более универсален и позволяет намного больше. Вот только составить и применить его намного сложнее.

     – Не поняла.

     – Ну ладно, простейший пример – ритуал Фиделиус. Стирает из памяти всех людей воспоминания о каком-либо объекте, стирает его с карт, из реальности вообще, перемещая в искажение.

     – Куда?

     – Искажение… – я похлопала глазами, – а ты что думала, что Косая Аллея находится в магловском лондоне?

     – Ну… – Гермиона смутилась.

     – Искажение – это особый волшебный мир, если так можно выразиться. Искажение мира нашего, обычного. Если бы не искажение пространства – то маглы легко бы обнаружили косую аллею просто потому что не сошлись бы координаты. Математика. Однако, в дело вступает магия. В древнейшие времена существовали разные крупные искажения – к примеру, Олимп, Вальгалла…

     – Я не поняла, ты сейчас про греческих богов?

     – Волшебников, Миончик, волшебников. Вообще, античность – это период наивысшего расцвета совместной маго-магловской культуры и общества. Самым великим волшебникам – обычно десятого-двенадцатого круга, поклонялись как богам. Те в свою очередь помогали маглам, от эпидемий, и прочего. На вершине Олимпа сейчас можно убедиться, что нет никаких врат рая и пути в царство богов, но когда-то давным давно, там находился портал в искажение, подобно тому, который можно найти в Дырявом Котле. Во дворцы и сады великих волшебников, которым поклонялись простые смертные.

     – А вальгалла?

     – Её давно разобрали по кирпичику, – хмыкнула я, – на сувениры, так сказать. Нет никакой вальгаллы.

     – А другие известные волшебные места?

     – Ну, Авалон давно забросили, для райского острова там слишком адский дубак зимой стоит. Он на севере от Шотландии. В России есть Китеж, город такой. С принятием статута секретности волшебники просто вместе целым городом создали искажение и скрылись от мира. Сейчас там находится их академия и магическая столица, в отличие от великобритании, где все волшебники рассеяны по всей стране, деревням, городам и прочему – в России люди держатся вместе, и волшебники тоже, так что там самая большая община волшебников – город в полмиллиона жителей. И все волшебники.

     – Ого, – у Гермионы глаза округлились, – круто!

     – Да, место довольно безопасное. Это у нас – каждый почти сам за себя. А в большом городе, переполненном волшебниками – попробуй что-нибудь вытворить – до приезда волшебных русских ментов с волшебными резиновыми палочками дай бог дожить… Ладно, я сильно отвлеклась. Создание пространственного искажения это тоже ритуал. Заклинания позволяют создать искажение в пределах определённого объёма и предмета – например внутри чемодана, палатки, автомобиля… А ритуал искажения может точно так же создать на маленьком клочке земли место под целый город.

     – Это как? Ну, в смысле, пространство что, можно просто растянуть?

     – Свернуть. Пространство может искажаться, но само оно не эластично, просто гибко. Искажение использует связь пространства с другими измерениями, чтобы взамен изъятого выставить новое – то есть взамен спрятанному на пустом месте, скажем, дому, берётся пространство из тёмного измерения…

     – Не поняла, – Гермиона поёрзала, когда мои руки начали гладить её по бёдрам чуть выше, она старательно делала вид, что ей безразлично…

     – Представь это как заплатку. Мы берём кусок ткани, отклоняем его, сгибаем, и ставим снаружи, по краям сгиба, заплатку, в размере, равном отклонённому. Таким образом и снаружи расстояние одинаковое, и искажение есть – то есть пространственный карман, если так можно выразиться.

     – Так вроде бы понятно… То есть…

     – То есть неволшебники, маглы, двигаясь с юга на север через территорию Хогвартса, просто проходят по обычному лесу, полю, холмам, проходят снаружи искажения. А замок – внутри. И войти в это искажение может только волшебник – магл просто пройдёт снаружи, а мы находимся как бы под тем пространством.

     – Блин, как сложно… те, кто это сделал – гении.

     – Да, это непросто сделать, – согласилась я, – но маленькие объекты спрятать проще. Тот же Фиделиус точно так же стирает из нормального пространства целые дома, вроде дома Поттера. И никто не может его обнаружить, потому что не зная тайны – они просто натолкнутся на обычное пустое место, где нет ни малейшего следа магии.

     – А стирание его из записей и воспоминаний?

     – Это уже другое… Нда… Ритуалы, Миончик, это очень, очень интересно. К примеру – ритуал, проведённый над книгой учёта студентов и пером, позволяет чарам Хогвартса определять каждого волшебника и волшебницу в Англии.

     – Но как? Я имею в виду… Откуда они знают имена, адреса…

     – Из разума, – я перешла с ножек на очаровательные плечики Мионы, разминая их обычным лёгким массажем, – из подсознания, если ещё точнее. Определение имени, и прочего в ритуалах, как правило берётся из разума самого волшебника. Например – мы были уверены до начала третьего курса, что мы Грейнджер – и перо записало нас как Грейнджер. Потом уже, после получения писем – мы узнали, что мы Блэк – и по правде говоря, многое встало на свои места. У меня с самого начала было какое-то щекочущее край подсознания ощущение, что Грейнджер это что-то неправильное…

     – У меня тоже.

     – И книга записала нас как Блэк, – продолжила я, – меня вон вообще как миссис, потому что у меня есть жена. Ави… как она там, интересно.

     – Скоро вы с ней увидитесь, – хихикнула Миона.

     – Мы, дорогая, мы с ней увидимся. Она наша девушка, – я погладила волосы Мионы, вызвав довольное мурчание, – Ритуалы – это более обширная магия, которая имеет большую власть. Чёткого определения того, что это такое и что они могут – нет, потому что не существует универсальных ритуалов, как в случае с заклинаниями.

     – А можно создать такой ритуал, который… ну скажем, мог бы показывать, кто кого убил?

     – Ты имеешь в виду – который мог бы отслеживать убийства? – заинтересовалась я.

     – Да, совершенно верно.

     – Только в теории. На практике – любой обширный ритуал можно обмануть. Впрочем… – я задумалась, – существует ряд очень полезных ритуалов, в том числе защитные. Но наиболее сильные – и наиболее тёмные из них.

     – То есть, – Гермиона кивнула, – ритуалы можно использовать… Мне интересно, какие тут описаны?

     – Хм… – я пролистала книгу. Не считая очень тёмных и опасных, кое-какой информации по самостоятельному расчёту, – вот заклятие Табу. Накладывает запрет на определённые действия – если территория слишком велика, то обряд просто сообщает, где было нарушено табу.

     – Я читала об этом. Волдеморт наложил табу на произнесение своего имени, и поэтому все до сих пор боятся его произносить.

     – Да, довольно ловкий ход. Забудется кто-то, произнесёт – а он тут же посылает своих ручных мальчиков на разборки, кто это там такой наглый… Табу – это универсальная магическая следилка, но очень дорогостоящая, так что его попросту не применяют. К примеру, есть табу на использование гоблинами волшебных палочек и иных магических инструментов – стоит им только взять в руки в открытую палочку – об этом тут же узнают волшебники.

     Гермиона поморщилась.

     – Что?

     – Почему волшебники к ним так жестоки?

     – К гоблинам? – удивилась я, – я бы хотела задать другой вопрос – почему волшебники оказались с ними столь мягкими. Надо было передушить всех до единого. Очень зловредные, гадкие, пакостные и жестокие существа, к тому же горделивые без меры и самовлюблённые.

     Миончик только вздохнула.

     – Ну вот опять ты за своё.

     – И ты тоже. Это не сказка, Мион, и гоблины тут – это что-то вроде помеси нацистов и цыган. Гордыни много, на человеческие правила им плевать, а нас, людей, они даже за говно не держат, а так… Смирились с нашим господством и ненавидят втихую. Вот этот ритуал довольно интересный…

     * * * * *

     Знания, содержащиеся в этой библиотеке, процентов на восемьдесят – представляли интерес разве что исследователям истории магии, но не современным волшебникам. В стародавние времена предпочитали колдовство, ритуалы, обряды, а волшебство… было куда менее развито. Сейчас всё наоборот – все творят магию палочками, существует невероятное количество очень практичной и быстрой магии, но вот ритуалы, сложные, часто дорогие, медленные, вышли из употребления.

     Поэтому двадцать процентов библиотеки можно было назвать сокровищем – поскольку они содержали информацию, которой не было в библиотеке Хогвартса – самом полном собрании информации о волшебстве и колдовстве…

     Миончик больше интересовало что можно колдануть прямо сейчас такого крутого. Эх… к некоторым ритуалам готовятся годами! А сбор ингридиентов и их проведение требует участие множества волшебников… Это вам не палочкой махнуть и готово.

     Зато у меня возникла на основе прочитанного очень интересная мысль, вернее, намётка на ритуал, который мог бы очень неплохо нам помочь. Мы, метаморфы, и без того хорошо защищены от магии контрактов, поиска – найти метаморфа, который меняет свою кровь и тело постоянно – занятие бесполезное. Это с другими прокатит – капля крови есть – всё, можно найти хоть на краю света, если не в защищённом месте, не в искажении…

     Меня привлёк ритуал связи. Тут стоит сделать отступление про родовые алтари – это артефакты, конечно древние и могущественные, но всё же, созданные руками человеческими. Они создавали нечто вроде магической сети, соединяющей всех её членов в одно общество – семью. Нечто подобное использовал Волдеморт с его тёмной меткой – это одна из возможностей алтаря – хозяин может ставить метку своим слугам, и через неё обретает над ними власть. От метки нельзя избавиться, носитель метки не может навредить своему хозяину. Отец чуть было не получил эту гадость.

     Но у алтаря есть ещё одна функция – он позволяет передавать магию. Только благодаря поддержке отца, Сириус не скопытился в Азкабане. Алтарь постоянно вбирает в себя излишки магии, выделяемые волшебником, и может всасывать её примерно как сливное отверстие в ванной. Держать ядро в состоянии постоянного наполнения тоже опасно, поэтому алтарик меру знает, но всё же факт – связь с ним позволяет развиваться куда лучше.

     Вопрос на засыпку – что тогда с алтарём Лонгботтома, если парня так прессовали? Что с остальными, которые неотличимы по силе от маглорождённых? Может быть, они не имеют нормальной связи с алтарём? Волдеморт, если захочет, может высосать магию своих последователей – они для него ходячая живая консерва на чёрный день. Ну, были, по крайней мере.

     Меня вот что заинтересовало – процесс развития магического ядра и создания его контуров, требует постоянного восполнения и траты магии. Восполнение – это очень важно, скорость выработки ограничена, поэтому развитие магии идёт не слишком быстро. Добраться до двенадцатого круга – практически нереально. Но у меня есть один маленький хитрый способ это обойти… Да, именно так. Вопрос только в наличии девушек рядом.

     Передать собственную магию довольно трудно – некоторые используют для развития магические камни – накопители, они же вместилища, с помощью одного устройства их наполняют магией, после чего ядро начинает работать. Процесс повторяется раз за разом – и в итоге волшебник совершенствуется.

     Как можно усовершенствовать этот процесс? Есть один очень вместительный накопитель – алтарик. И через него можно передавать нейтральную магическую энергию. Если использовать передачу маны через ритуал связи магии – то можно помочь в развитии кому-нибудь – просто ускорить цикл траты и восполнения магии, и делать это постоянно. Я вот каждый день трачу магию и каждый вечер заряжаюсь от Мионы. Она стала сильнее, у неё даже первый круг прорезался – раньше времени, намного раньше положенного. Поттер сам по себе тренировался с магией и тоже развивался.

     Наличие круга ещё не делает волшебника умелым, как и его отсутствие – неумехой, это просто… горизонт возможностей, а не как представили бы маглы. Отсутствие контуров ядра вовсе не означает, что волшебник не может быть умелым, искусным и занять высокое положение… более того, их наличие похоже на iq – огромный айкью не помогает людям в жизни, и люди с высоким интеллектом и успешные совсем разные вещи. Потому что нельзя оценить человека по одному показателю. Нужно всего, так сказать, целиком.

     Однако… что если создать с помощью алтаря канал передачи магии, чтобы я могла передавать магию другим членам семьи, или если точнее – тем, кто захочет совершенствоваться как волшебник или волшебница? Стать более могучим магом, не просто одним из… но таких нет. Папа, мама, Гарри, Сири, Меда, Нимфи, Миона…. Им всем вполне хватает того, что есть. Волшебство, блин. Только после пятого круга можно оценить всю прелесть развития многоконтурности ядра, когда откроется возможность применять наиболее сочные и мощные заклинания.

     Я ссадила Миону с коленок и кивнула ей на дверь.

     – Мы уже часа три тут сидим.

     – Думаешь, нас будут искать?

     – Гарри точно будет. Тут есть один интересный артефакт, оцени удобство – дверь, которая ведёт в любое место Хогвартса.

     – Это как?

     – Магия искажения, – улыбнулась я, – через эту дверь можно выйти в любой дверной проём в Хогвартсе. Очень удобная штука, между нами говоря. Пойдём в наш бойцовский клуб, а там подумаем, какую выгоду можно получить от нашей находки?

     По правде говоря, я уже прекрасно представляла, какую выгоду можно получить от этой комнаты. Камни-накопители тут старые, но ценные. Сомнения нет. Книги – драгоценные, хотя из них только три книги и несколько свитков реально представляют из себя большую ценность, остальное – такое себе. Артефакты… безнадёжно устарели, но главное – войти в комнату обратно тоже можно с помощью любого дверного проёма в школе. Очень удобная тайная комната, намного интереснее и лучше той, что внизу, в сыром подвале. Обустроить чуть-чуть, и у меня уже есть собственный кабинет в школе! Я привязала на себя её защитные и пространственные чары, немало с ними повозившись, так что даже Дамблдору туда не проникнуть, как бы он не хотел.

     * * * *

     – Асти, – я подползла на коленках к Миончику.

     Мы решили принять чей-то облик, дабы разнообразить нашу жизнь в кроватке. И выбрали сестёр Гринграсс. Миона стала Асторией, а я – Дафной. Вжились в образ, так сказать…

     – Даф, – она тяжело дышала, – Дафна…

     Я провела языком по плоскому животику и маленьким грудкам – у Астории грудь махонькая, первого размера, а то и меньше. С задорно торчащими светло-розовыми сосочками, которые едва потемнели от возбуждения, руки мои легли на талию, животик, и пальцы скользнули по телу…

     Волна энергии от возбуждения пошла от Гермионы. Она неотрывно смотрела на меня, и на то, как я её ласкаю, пальцы скользнули по телу, от лобка к груди, с боков, она полуприкрыла глаза и тяжело дышала. Возбуждение нарастало.

     Грудь Дафны, в данном случае моя, коснулась её груди.

     – Астория, – я языком провела по её щеке, заставив снова полыхнуть возбуждением, – сестрёнка…

     Асти, в данном случае Миона, положила руки мне на плечи, отдав себя в мои нежные ручки. Тело Астории Гринграсс было… меньше. Она миниатюрная девушка, мы с Мионой средние, Анжелина, к примеру – вымахала высокая и крепкая, а Астория наоборот – росла медленно, но от этого не менее женственна – талия узкая, тело страстное… Белая кожа, нежные изгибы не то что не тренированного, а вообще растущего весьма спокойно женского тела. Я провела языком ниже, оставляя скользкую дорожку и щекотнула вокруг пупочка. Девушка захихикала, положив руки мне на голову.

     – Ниже, Дафна, ниже…

     – Обычно ты любишь ласки.

     – Нет, не так… Не мучай меня своими долгими ласками, – она говорила это прерывисто, – прошу, будь грубой.

     – Насколько?

     – Как парень.

     – Хорошо, – я улыбнулась, – тогда сделаю вот так…

     Из сумки вылетел свёрток, в котором были самые разные товары из секс-шопа. Я провела над ними рукой, выбирая. Миончик с затаённым страхом и возбуждением смотрела на них. Остановилась я на маленьких вибраторах для сосков, с зажимчиками. Миона ещё не испытывала их на себе, так что я повалила привставшую сестрёнку и принялась за её грудь. Маленькие холмики с тёмно-розовыми бусинками сосков, облизав их, коснулась пальцами – сосочки твёрдые, ощущения должны быть… приятно-щекочущими. Правый сосок сжал небольшой зажимчик, Миона прикусила губу… левый…

     – Ощущения такие странные… Это тело… такое податливое, – тяжело дыша, сказала Миона.

     – Тело Дафны тоже очень… страстное.

     – Спорю, что не настолько, – она повернулась, схватила ещё игрушку, такие же зажимчики и коварно улыбнулась: – подставляй грудь.

     Ощущения щекочущие… а уж когда Миончик включила вибрацию – и вовсе фантастиш. Я задышала тяжелее, это… сильно возбуждала. Такие же жужжали на её груди, ощущения были просто… невероятные.

     Миончик взяла ещё один вибратор, бабочку, и одела на себя. Это такой небольшой вибратор, прикладывающийся на киску снаружи, и крепящийся ремешками, вроде трусиков.

     – Ты что, не хочешь...

     – Хочу… Хочу сама поиграть с этим телом, – Тяжело дыша сказала Миона, взгляд её затуманился, она выдавала сильную порцию энергии, как при долгих ласках. Она включила вибратор, сладостно застонав от удовольствия, повалилась на кровать и тяжело дышала… застонала…

     – Это тело… оно так чувствительно! – сквозь стоны сказала Миона, – возьми… попробуй…

     Я взяла такой же вибратор-бабочку, как у неё, надев, приложила к киске, застегнула ремешки и включила…

     Никогда не думала, что разные тела по-разному чувствуют удовольствие. Тело Дафны чувствовало его острее, чем моё родное, острее и сильнее, но при этом если мне срывало крышу, её тело окатывали волны удовольствия, это было… спокойней, но очень приятно. Не так жарко и страстно, как в родном теле. Я повалилась со стоном на Миону в теле Асти и сжала её в объятьях, она сделала то же самое и мы минут пять лежали, лаская друг друга руками по бокам, спине, попке, забывшись в удовольствии, пока Миончик не получила оргазм первой. Это было… впечатляющее зрелище. Особенно потому, что тело было Астории – она громко застонала, откинула голову и крепко сжав меня, окатывала меня магической энергией, довольно долго, пока наконец не обмякла… Не успела я насладиться энергией, как схожий оргазм накрыл и меня, я повалилась на сестру и получала долгое, яркое удовольствие…

     – Миона.

     – Трисс… – она стянула с себя вибратор, откинув его в сторону, – а это интересный… опыт, – тяжело дыша, сказала она, – тело Астории такое… чувствительное. Хотя и кажется малявкой.

     – Миниатюрной.

     – Ну, недоразвитой. Плохо ест, мало тренируется, ленивая задница, в общем.

     – Ты к ней слишком строга, – я проскользнула пальчиками между её ножек, – киска у неё симпатичная.

     – У Дафны тоже, – миончик скользнула пальцами ко мне между ног, – хихи… милашка, – Миона чмокнула меня в губы, – ох, это было так приятно… А ты покушала?

     – Очень сытно, – я облизнулась.

     И почему девушек после секса всегда тянет на поговорить? Меня наоборот – заснуть. Но Миона не давала. Она гладила меня руками и шлёпала легонько по попке, после чего заговорила:

     – Завтра приедет папа.

     – Уже сегодня. Ты знаешь, зачем?

     – Да, он писал, кажется. Ты опять невнимательна.

     – Пропускаю мелочи мимо ушей.

     – Папа приедет посмотреть как готов Хогвартс к встрече турнира. Дамблдор после знакомства с мамой что-то перестал нас донимать.

     – Ну его маккошка продолжает.

     – Она хорошая…

     – Только не для меня. Меня она ненавидит. Кстати… у нас какие завтра уроки?

     – Зелья, травология, латынь, потом факультативы…

     – Опять ты проспишь до обеда.

     – На моё счастье. Папенька приедет уже когда уроки будут закончены, а так…

     – Слушай, – Миончик приняла свой истинный облик, провела руками по груди, убедившись, что крошечные сисечки Асти Гринграсс в прошлом, и повернувшись, легла на мою грудь, мне тоже пришлось вернуть истинный облик, – ты мне не говоришь никогда, и никому не говоришь, но откуда у нас столько денег? Волшебники с трудом зарабатывают и тысячу галеонов в месяц – целое состояние считай.

     – Для Англии. Тут весь прикол в том, Миона, что стоимость товара прямо пропорциональна его редкости и сложности. Чем сложнее чары – тем дороже товар. Работа менталиста моего уровня – очень дорогое удовольствие, главное – что никто не сможет её повторить.

     – Вроде понятно. Но…

     – Основной рынок – это Америка и Азия. Европейский рынок невелик, а Британский… из-за своего ультраконсерватизма, Британия плетётся едва ли не в самом хвосте Европы, на одном уровне с Ирландией. Волшебники британии предпочитают сами обеспечивать себе всё необходимое – и могут вполне достойно жить, имея магию и множество бытовых чар. Они не лезут в большую мировую политику, как маленькая швейцария или вернее – как новая зеландия. Вроде и есть такая страна, и все её знают, но она так изолирована и оторвана от общемировой политики, что ни на что не влияет. Хотя внутри этого политического пузыря что-то и творится.

     – Это то понятно, – вздохнула Миона, водя пальцами по моей груди, вызывая лёгкую щекотку, она использовала мою грудь как антистресс-игрушку, просто пожамкать, помять и пощекотать… – но всё же, это не объясняет, откуда у нас такие деньги? Думосборы продаются хорошо?

     – Очень хорошо. Но рынок уже близок к перенасыщению, поэтому я придумала кое-что не менее интересное.

     – И что же?

     – Смотри, – я достала из сумки одно устройство, – это палантир.

     – Кажется, палантир это немного иное.

     – Не в этом случае, – улыбнулась я, – это просто так называется. Конечно же, это не настоящий палантир Толкиена. Эта штука позволяет обмениваться довольно большими объёмами информации.

     – Не поняла, это как?

     – Ментальная структура у него очень сложная, внутри находится микроискажение, объединяющее его с другими палантирами. Ну, чтобы не засмеяли, я коммерческое название поменяла на «Сфера единения».

     – Звучит грозно.

     – Так оно и есть. Она позволяет сохранять информацию как думосбор, передавать её на другую сферу или сферы благодаря сложной работе с искажением, и главное – этот артефакт создаёт более глубокую связь, чем просто сквозные зеркала или протеевы чары. Сфера позволяет читать мысли и чувствовать собеседника как при живом общении. С её помощью можно передавать чары – то есть, скажем, если у нас есть сферы – я могу послать в неё заклинание и оно вылетит через твоё устройство. Это позволяет применять заклинания игнорируя расстояние.

     – Звучит круто.

     – Да, это сильно облегчает некоторую работу. Самое главное – это функция иллюзорного присутствия. Сфера может создать иллюзорного призрака, аватар обладателя, который может присутствовать в другом месте, чувствоваться и чувствовать так же, как человек на той стороне. С её помощью можно виртуально присутствовать хоть на другом краю земли.

     – То есть… это что-то вроде такой научно-фантастической фигни, как с голограммами?

     – Ну… наука в мире волшебства – слово матерное, так что не употребляется. Да, эта штука очень, очень удобна для деловых волшебников. И может практически всё, что касается связи. Наконец, она может выполнять простейшую текстовую связь.

     – Это как?

     – Типа телетайпа. Проводишь ею над письмом, сфера видит текст, и может нанести аналогичный на другой пергамент.

     – Это уже факс.

     – Да, вроде того. Суть не в этом – почтовая связь практически мгновенна. Да не практически, а фактически мгновенна…

     Миончик покивала:

     – Волшебный факс, я поняла.

     – Куда удобнее, чем гонять несчастных сов, а? Хотя в совиной почте тоже есть какая-то прелесть. Классика – птичка с письмом.

     Миона вздохнула.

     – И сколько стоит это устройство?

     – Оно стоит дорого. Куда сложнее и дороже думосбора, цена доходит до десяти миллионов. Но… Я его не продаю.

     – Это как это?

     – Я сдаю их в аренду, а так же, совместно с мистером Морганом – крупнейшим банкиром-волшебником из США, договорилась создать общественные пункты связи. Крупные маггловские компании нуждаются в закрытых каналах передачи данных с высокой скоростью, да и волшебные компании тоже. Сеть из палантиров имеет огромную степень защиты – с помощью фиделиуса, системы распознавания, сложнейших ментальных алгоритмов… обмануть артефакт практически невозможно. Артефакт стоит целое состояние, это да, но приносит деньги постоянно, а не продажей разом. Собственные купили только несколько человек в америке. Для Моргана я сделала десяток. Ну и по его совету, сделала вот это, – я достала из сумки новый артефакт.

     – Телефонная трубка?

     – Волшебная телефонная трубка, – поправила я, – да, у волшебников всё очень грустно со связью. Я надеюсь, что распространение таких трубок немного поменяет общество волшебников к лучшему.

     – Кто знает, – хмыкнула Миона, беря у меня из рук изящную красную трубку. Как у настенного телефона, только без провода и тому подобного, – что там внутри?

     – Две пластины с рунами, одна передаёт, другая принимает звук. И клавишный набор с примитивным ментальным конструктом, который работает на замыкание рунной цепочки. Номера вообще никак не ограничены, АТС не нужны, провода тоже.

     – Прямо как сотовый телефон.

     – Сотовый?

     – Да, у папы есть такой. Небольшая такая штука.

     – Блин… у меня ощущение, что чтобы я не придумала, маглы уже сделали или сделают это, – обиделась я, – так хотела тебя удивить…

     – Что ты, ты вполне себе меня удивила. Дорого стоит?

     – Трубка то? Всего пятьсот галеонов. В Америке продаётся неплохо, там уже есть свои волшебные телефоны. Вот эта штука ещё интересней, – я достала следующий предмет, – на этот раз мелкосерийный артефакт. Дорогущий – восемьсот тысяч за штуку.

     – Ого! А что он делает?

     – Это автопереводчик. Я использовала сложную ментальную матрицу, языковые матрицы, систему псевдоразума, и всё это в одной маленькой штучке. По сути он… – я задумалась, – он заглушает голоса на иностранном языке – не полностью, как при дубляже в фильме, и озвучивает это тем же голосом, но уже в уши. Попробуй.

     Миона достала из чехла два маленьких наушника. Это были наушники, вкладывающиеся в уши, с сильным звукоподавляющим эффектом.

     – Оу… скажи что-нибудь.

     – Ну допустим… – я задумалась, – привет, Миона, это я, Беатрис, устройство работает?

     Она покивала.

     – Это на каком языке было?

     – Это на разговорной латыни.

     – Прикольно. Дорогая штука, как ты только додумалась…

     – Да уж как-то додумалась, – вздохнула я, – языки разные, у каждого свои особенности, особенно по части тона и разных сложных слов, чтобы создать полноценный переводчик – нужно снять языковую матрицу у носителя языка, вложить её в артефакт, наделить его почти полноценным разумом, который может интерпритировать слова.

     – Вроде как у распределяющей шляпы?

     – Вроде того. Только этот разум крайне узко заточен на передачу смысла. Я как-то видела по телевизору конференцию какую-то, там все были в наушниках, через которые им переводили. Ну и решила сделать нечто похожее, только магическое.

     – И сколько языков он может понимать?

     – Всего девять. Английский, Французский, Латынь, Русский, Испанский, Немецкий, Итальянский, Японский и Индийский.

     – А матрицу индийского ты у Патил взяла?

     – Верно. Все матрицы я взяла у наших иностранцев в Хогвартсе.

     – Не думала, что у нас есть так много… Я только патил знаю.

     – Есть, и много. Хогвартс по-своему уважаемая школа. Британия вообще более популярна для образования, как раз потому, что изолирована от остальной европы и остального мира. Некоторым кажется, что здесь тихая мирная заводь… и они правы, частично.

     – Обычно англичане не любят иностранцев.

     – Так оно и есть. Я думаю, эта штука будет полезной на турнире.

     – Но дорогая! Почти миллион галеонов… ты уверена в её цене?

     – Абсолютно. И тут дело не в том, насколько сложно её создать, а насколько рынок в ней нуждается, как много волшебников готовы выложить подобные деньги за артефакт.

     – А обратное общение?

     – О, это включено в функции переводчика.

     – И как много волшебников готовы отдать восемьсот тысяч за такую штучку? К тому же она устареет, со временем…

     – Гарантийный срок – шестьдесят лет. Если вовремя заряжать его магией, кстати. Нет, Мион, тут дело в том, что способы магического перевода изобретены, но пока что не получили никакого развития. В этой области я первая, и мой переводчик очень удобен. Для состоятельных волшебников очень даже удобно иметь такую штуку, позволяющую понимать и переводить речь на другие языки. Эта цена как раз велика, но подъёмна для миллионеров среднего уровня в Америке – а их больше пяти тысяч.

     – Почему так много? – округлила глаза Миона.

     – Их общество волшебников очень активно и тесно сотрудничает с магловским бизнесом, поэтому быть волшебником в Америке намного прибыльней. Это только в британии есть такой нонсенс как нищий волшебник… В Америке если у тебя есть магия – то ты уже можешь рассчитывать на высокооплачиваемую работу. Многие пользуются различными способами, чтобы получить свой кусок пирога. Это богатейший рынок для сбыта высококачественных артефактов, особенно таких, как этот. Продажи переводчика начались неделю назад и за первые семь дней, уже восемь, кстати, продано больше ста штук.

     – Ста? – Миона округлила глаза, – это же…

     – Минус налог, минус стоимость материалов, итого мы имеем около трёхсот тысяч с каждого.

     – Даже так, это тридцать миллионов!

     – Волшебник десятого круга, ментальный маг высшей категории – не может быть беден. Обычно волшебники такого толка – сильные, способные, не слишком волнуются о деньгах – хватает и ладно. Тот же Дамблдор живёт отнюдь не на жалование директора Хогвартса.

     – А на что?

     – Он так же делает сложные артефакты, конкретно – омуты памяти. И продаёт их – один омут – и у тебя сто-двести тысяч. А если учесть, что все мелочи обеспечивает Хогвартс – то одного омута в несколько лет хватает, чтобы не только не испытывать нужду в деньгах, но и ещё неплохо проводить отпуска, и платить преподам надбавки за свой счёт.

     – Он платит профессорам? – Гермиона нахмурилась.

     – А ты думаешь, чего его так любят? Впрочем, это совершенно нормально, что тугие мешочки с золотыми монетами регулярно выплачиваются своим людям. Помимо жалования профессора, конечно. Быть на стороне Дамблдора это конечно для них хорошо, но без его денег те же Уизли его бы давным давно бросили – а так – практически забесплатно получают от директора кое-какой гонорар за лояльность. Для них это простейший источник дохода, для старика – возможность дёшево иметь верных сторонников.

     – Верностью тут и не пахло.

     – Не старших. Младших Уизли. Родители им конечно не говорят, откуда деньги берут – работает в семье один Артур, кстати, остальные либо уехали, либо безработные. Но они как-то живут, причём сколько их там?

     – Шестеро должно быть.

     – Шесть человек не прокормишь на одну скромную зарплату министерского служащего. Дамблдор купил старших и получил младших взамен.

     – Противно.

     – Да нет, это вполне себе нормально. Бесплатен только сыр в мышеловке. Вообще, финансовые дела нашей семьи странные – деньги мы получаем из штатов, где крутятся такие бабки, что вся наша семья по тамошним меркам – средний класс, не выше. Но по меркам англичан – мы просто сказочно богаты. Но в англии в свою очередь не так много способов это богатство использовать – поэтому я использую его в америке, Морган вкладывает мои деньги и мы получаем с дюжины крупных американских магловских и волшебных компаний дивиденды – около трёх тысяч каждый месяц.

     – А что так мало то?

     – Это дивиденды, а не стоимость акций, то есть доля прибыли от работы компании. С этих денег содержится дом на Гриммо, выплачивается содержание Нимфи…

     – Кстати о Нимфи, я слышала, её повысили. Вроде как она теперь уважаемая персона.

     Я поморщилась.

     – Аврорат… точно так же смотрят на фамилию, а не на заслуги. Блэк – фамилия громкая, вот Нимфи после нашего саморазоблачения и внезапно стала самой Нимфадорой Блэк – великой и ужасной. Она мне жаловалась в письме, что слишком мало внимания уделяют ей, и слишком много – её фамилии.

     – Это бывает. Пока она себя не показала.

     – Нимфи будет в составе охраны турнира, то есть проведёт весь год в Хогвартсе, – кивнула я.

     – Слушай, куда мы тогда тратим деньги, если ты зарабатываешь так много?

     – Практически всё, что я зарабатываю – вкладывает тут же Морган, нам остаются только дивиденды, сумма их медленно растёт с каждым месяцем моей работы, а вложенные деньги… да, их намного больше, но в том то и дело, что это производственные мощности, так сказать, а не конечные деньги, предназначенные для трат. Всего мы получаем сейчас чуть больше трёх тысяч, но после того, как продадим палантиры, трубки и прочие артефакты, и насытим рынок – я думаю, ежемесячные доходы семьи дойдут до десятка тысяч. Плюс некоторые крупные суммы, которые я планирую жертвовать английским волшебникам… разным.

     – Ты вроде бы целый миллион спустила на аврорат, – Миона села на кровати, ища трусики, нашла их в ногах, расправила и натянула, изогнувшись на кроватке, легла обратно ко мне и накрыла нас одеялом, – мне интересно, куда они дели такую сумму?

     – Миллион, разом вброшенный в английскую экономику, резко оживил темпы торговли. Можно сказать – начался экономический рост, экономика заработала, а Аврорат… они потратили часть денег на ремонт собственных зданий и помещений, закупку инвентаря, выплаты пострадавшим аврорам, покупку разных вещей, добавки к жалованию аврорам, в общем – деньги активно разлетаются тысяча за тысячей. Но одно можно сказать точно – аврорат давно позабросили, и эта сумма их оживила, авторитет аврората резко поднялся в министерстве магии, не в последнюю очередь благодаря тому, что там служит Нимфи, и имеются связи с Блэками, которые обладают немалым влиянием.

     – А Малфой?

     – После чемпионата мира он изрядно перепугался и сейчас борется за власть. Позиции его попраны по всем фронтам, хотя он держится за них крепко. Фадж продажная шкурка, причём дешёвая. Пятидесяти тысяч в месяц ему хватило, чтобы он отвернулся от Люциуса и смотрел в рот бате. У Малфоя осталось много друзей в министерстве, но тех, кто открыто занимает позицию Блэков – ещё больше. Малфои наши недруги, но не сказать чтобы и враги. Так, конкуренты в борьбе за власть.

     – На кой чёрт нам эта власть нужна?

     – Потому что это волшебники, Мион. С них станется наглухо проигнорировав закон, просто объявить кого-то врагом народа, и спустить всех собак на него. Это… да, глупо, но факт.

     Миончик тяжело вздохнула.

     – У тебя так много дел… а я тут только учусь, и уже устаю.

     – И правильно. Не надо на себя лишнего взваливать. Всё, давай спать!

     * * * *

     В зал впорхнули французы и болгары, ну, почти все болгары и им подобные – ученики Дурмстранга и Шармбатона. В связи с плохой погодой, немногие смельчаки пошли встречать гостей к воротам Хогвартса, среди них был и Гарри, а я – сидела в большом зале. С самого раннего утра в Хогвартсе было настроение как будто должно произойти что-то совершенно невероятное. От этого всего у меня не то чтобы голова разболелась – но около того. Я даже поморщившись, отчитала полезшего ко мне сплетничать шестикурсника, что мол, съездил бы сам, летом, во францию, и не долбил людям мозги, как будто между Англией и Францией граница миров, а не всего лишь крохотный ла-манш, который можно перелететь за несколько минут на быстрой метле.

     – Да ничего ты не понимаешь, – обиделся Билл Уотербери, отворачиваясь.

     – Я не понимаю вас. Мне этого вполне достаточно. Вы ведёте себя так, как будто Англия – это весь мир, а гости из соседней страны, в которой мы с сестрой почти каждое лето проводим на пляжах – это пришельцы из других вселенных. Честно, я этого не могу понять, как можно так относиться к самому факту того, что Англия – это не весь мир и даже не существенная его часть, а всего лишь одна из великого множества стран…

     – Они же иностранцы, – надулся Билл.

     – Да, совершенно верно. Что, впрочем, не делает их особенными – для них мы иностранцы, и признаться, это я уже понимаю лучше, поскольку англия уж очень… особенная. Не в лучшую сторону, к сожалению.

     Подруга Билла, и его девушка, кстати, Диана, хмыкнула. Она сидела за нашим столом – макгонагалл почти пинками и плетьми, образно выражаясь, конечно, разогнала «курятник» – стол, за которым кучковались девочки, и заставила всех сесть так, чтобы оставить место для гостей. Кудахтанье стояло знатное, но смотреть на это было забавно.

     В зал вошли гости, возглавляемые директорами школ – Дамблдор, громадная великанша Мадам Максим – директор Шармбатона, и очень… крупная женщина. И мрачный бородатый мужик, в чёрном тулупе, похожий на какого-то злодея из русских сказок – Каркаров. Многочисленные гости в непривычной для Хогвартса одежде – на шармбатонцах светло-голубые модные мантии-плащи, шляпки у девушек, и дурмстрангцы, в форме, похожей на старинный военный мундир, начали расходиться. Многие шармбатонцы сели за стол Равенкло, Дурмстрангцы – предпочли стол слизерина, но далеко не все – некоторые гости и за наш стол сели, и к Хаффам. Среди многочисленных девушек я увидела стройную, высокую фигуру, светлые волосы и знакомое милое личико, глаза девушки обшаривали стол Слизерина и Хафлпаффа. Я махнула ей рукой.

     – Ави!

     Она резко повернулась ко мне и улыбнулась. Ави была ещё более прекрасна, чем всегда – у неё хорошее настроение, она обиделась на меня за то, что я не встретила её сразу, но… это было бы неразумно, смешивать нашу встречу и встречу гостей, смутило бы остальных. Я встала и Ави, подойдя ко мне, крепко меня обняла, я обняла её в ответ, чмокнув в щёку.

     – Привет, солнышко моё ненаглядное, – сказала я на французском.

     – Я так ждала встречи с тобой! – Ави лучезарно улыбнулась. У неё было красивое, изящное лицо, статная фигура, густые светлые волосы, завитые на концах, и добрая искренняя улыбка. Она была невероятно притягательной.

     – Садись с нами, Ави. Мы с Мионой как раз тебе место держим.

     – О, спасибо, – она села за стол, оглядела остальных, – как я рада, что мы наконец встретились! Мне было скучно, – Ави ткнула меня в бок пальцем, – уехала, бросила меня одну…

     – Ну не совсем одну. Как твой брат?

     – Люси? Отлично. Люси перевёлся учиться в Дурмстранг.

     – О, он тоже здесь?

     – Нет, ему нужно многое наверстать, участвовать в турнирах он точно не будет.

     – Эй, о чём вы там шепчетесь? – спросила Лаванда Браун, с подозрением посмотревшая на нас.

     – Извиняюсь, – я достала из кармана маленький футляр, – Ави, возьми. Это автопереводчик, вставь в уши и будет работать.

     Ави взяла из моих рук небольшие наушники, повертела в руках и вставила в уши.

     – Как это работает? – спрсила она у меня.

     – О, это очень страшная магия, – с улыбкой ответила я на английском, – но работает.

     – Теперь тебя понятно, – Гарри, сидевший чуть поодаль, улыбнулся нам.

     – О, Гарри, я рада тебя видеть.

     – Взаимно.

     – Вы знакомы? – спросила Падма, пока остальные перешёптывались.

     – Конечно, позволь представить тебе мою ненаглядную Аврил Блэк, – я погладила по руке Ави, – Мою жену.

     Гарри тихо хихикал в кулачок, смотря на то, как изменился цвет лица у многих присутствующих. Невилл тихо спросил:

     – Жену? Это как?

     – Ну, Нев, ты должен понимать, когда люди любят друг друга – они, бывает, женятся.

     – Но ведь вы обе девушки, – он опять втупил.

     – Уверяю тебя, друг мой, это не проблема, – я обняла Ави за талию, – поцелуйчики?

     – Поцелуйчики.

     Короткий поцелуй, и окружавшие нас студенты разных курсов, от первого до последнего, разом исторгли удивлённый возглас.

     – Собственно, я обещала вам, что вы познакомитесь с моим супругом – я сдержала обещание, – подмигнула я открывающей как рыба, рот, лаванде, – Ави, солнышко, улыбнись им что ли, видишь, они в прострации.

     Ави им помахала рукой, тоже хихикая про себя:

     – Будем знакомы. Я Аврил Блэк, жена Трисс, и ученица Шармбатона. Трисс, а ты не представишь мне своих друзей-однокурсников?

     – С удовольствием…

     Впрочем, представление было коротким, и по-моему, за столом Гриффиндора сейчас царила одна мысль на всех, снующая вперёд-назад по головам. «Это вообще как?»

     Наиболее буйной фантазией отличились мальчики курса эдак до третьего – они покраснели, девочки, впрочем, тоже, но не так явно, но на Лаванду страшно смотреть. Она так любит распускать сплетни и уже наверное придумала с полсотни сплетен про меня и моего предполагаемого мужа, но реальность оказалась куда более шокирующей для чистокровной английской волшебницы.

     Дамблдор что-то там говорил про то, что турнир начнётся после ужина, но никто из нас его не слушал – все наши пялились на нас с Аврил. Я влюблёнными глазами посмотрела на неё, вызвав и у Ави небольшое смущение.

     – Брось на меня так смотреть, мне неудобно.

     – Люблю тебя, – чмокнула её ещё раз в щёчку, – хочу смотреть.

     Ави смутилась ещё больше, щёчки её покрылись румянцем, что на бледной коже выглядело очень мило.

     – Да ну нафиг, не может такого быть, – возмутился кто-то из наших парней. А, Симус, – серьёзно?

     – Серьёзней некуда, мистер Финниган, – холодно ответила я, о, ужин подали. Кто хочет вкусняшек?

     Примечание к части

     +++++++++++++++++++++++++

     И не забывайте - **ТОЛЬКО ОТЗЫВЫ СПАСУТ РОДИНУ**, то есть не родину, а фанфик! Сами видите - у фанфика едва-едва набираются лайки, хотя я считаю, что эта работа - большой шаг вперёд для моего творчества. Но тут уж ничего не поделаешь. Писать обще-нейтральную жвачку для всех, или что-то интересное, но быстро уходящее в то, что интересно далеко не каждому... И лайков мало, и людей читает мало, но те, кто читают - попадают в ЦА фанфика. А значит - для вас эта работа хороша, в вашем вкусе.

     Поэтому работа держится не на подписчиках, не на статистике, а на тех людях, которым она реально нравится, у которых вкусы совпадают с моими и которые в целевой аудитории. Поэтому активность каждого читателя - очень важна!

     Пишите отзывы. И пожалуйста, не забывайте про донаты:

     **Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249**

     **https://yoomoney.ru/to/410014117795315**

     **Киви: +7 9660677054**

     Ибо автор реально похоже нищета, не блогер какой, с жиру бесящийся, а скромный бедный художник, творящий малопонятные, но интересные узкому кругу лиц, фанфики... Но почему бы и нет? Ведь вам нравится, мне тоже.

     Примечание к части

     **ДРатути**

     **Собственночёхочусказать. Я тут купил винишка и я вговнишко, так что конец главы писал под поллитрой вина. И да прибудет с вами сила... ик!**

     Ой, чуть не забыл - немного эксгибиционизма - не воспринимайте его как э... что-то сексуальное к тому, кто видит ГГ, ок? Ничего такого пошлого и грязного. По брацки.

     Ик!

     – Не понимаю, почему нам нельзя участвовать? – кипятился Сэм, наш пятикурсник, – это несправедливо!

     – Потому что участие требует хоть каких-то умений и навыков, – я привалилась к Миончику, заставив взмахом руки камин полыхнуть жаром сильнее, – ты ученик пятого курса, у тебя нестабильное магическое ядро, к тому же в Хогвартсе даже до седьмого курса ничего особо интересного из магии не преподают.

     – Это же глупо, мы тоже хотим участвовать, – Близнецы Уизли тут как тут.

     – Может, устроим дуэль? Мы с миончиком против вас двоих? – предложила я.

     – Нет, спасибо.

     – Нам ещё жизнь дорога.

     – Ну вот вам и ответ, почему не стоит себя переоценивать и бросаться в любые авантюры, которые видите перед носом. Прибьют.

     Однако, немногие разделяли моё заявление. Да что там – большинство учеников хотели участвовать, что стало для меня новостью – потому что я и предположить не могла, что эти подростки настолько… эгоцентричны. Разве не очевидно, что ты не центр мироздания, и если правилами запрещено – то так тому и быть.

     Все накушались на пиру, досыта. Дамблдор произнёс ещё короткую речь, показал громадный красивый Кубок Огня. До конца недели – то есть в ближайшие два дня, студенты, желающие принять участие, должны бросить своё имя в кубок. Признаться, меня немало удивили директора – Каркаров маг третьего круга, зато Мадам Максим – аж целого восьмого. Очень незаурядная волшебница, по праву занимающая такой высокий пост. Полувеликаны вообще живут долго, а развиваются так же, как люди – думаю, ей лет где-то столько же, сколько и Дамблдору. В общем – директора совсем не слабые волшебники и волшебницы, ведьмы и колдуны, чародеи и лиходеи. Я легла на плечо миончику, слушая галдёж, который поднялся в гостиной, когда ввалились все студенты, галдёж не утихал и в основном сводился к трём вещам – почему нам не дали участвовать – это раз, как обмануть кубок и поучаствовать – это два, и «вы видели, это же ВИКТОР КРАМ» - три. Ну и ещё на десерт – сплетня о том, что у Беатрис Блэк жена, и они вообще розовые девушки. Однако, эта сплетня гуляла по женской части гостиной и они хихикали и поглядывали на меня, как обычно поглядывают на мальчиков, хихикая. Я показала им язык. Захихикали.

     Симус больше всех возмущался, что нам нельзя участвовать в турнире.

     – Я вот что не пойму, – Гермиона прервала его словоизлияния, – если у турнира есть свои правила – зачем нужен этот кубок и чары вокруг него?

     – Наверное, чтобы желающие попробовали всё-таки бросить своё имя. Если хватит искусности обойти чары Дамблдора – то можешь участвовать, если кроме старящего зелья ничего не придумано – то изволь пойти к помфри и хлебать противоядие, и готовиться к отработкам.

     Близнецы расхохотались:

     – А это может сработать. Завтра же попробуем!

     – Сомневаюсь, что чары можно обмануть такой мелочью, – я зевнула, прижавшись потеснее к Миончику, – Дамблдор не так прост, чтобы его могли обмануть какие-то там студенты.

     – Не какие-то, а близнецы Уизли, – проговорили они в один голос.

     – Ну пусть вы, двое балагуров, всё равно.

     – А ты можешь? – спросила Миона.

     – Надо посмотреть. Скорее всего да, на что бы Дамблдор не завязал свои чары – всегда есть возможность как обойти, так и взломать их. Ставлю пятёрку, что он привязал их к ментальной магии, и поэтому никакие изменения тела не помогут. Впрочем… – я задумалась, – ничто не мешает попросить старших кинуть ваше имя в кубок. Едва ли Дамблдор решится вмешиваться в чары этого древнего и весьма незаурядного артефакта.

     – А что, это вариант, – посмотрел на брата Фред.

     – Вариант, – кивнул Джордж, – правилами ведь не запрещено кидать чужое имя в кубок?

     – Нет, не запрещено. Тогда получается… мы можем участвовать! – обрадовались эти двое.

     – Эх, даже сил моральных нет вам двоим оплеухи отвесить.

     – За что? – картинно воскликнули оба.

     – Не за что, а для чего. Чтобы вы поняли, что что бы там не придумали на турнире – это будет опасно. Тем более, у вас СОВ в конце года, и я сомневаюсь, что министерство примет кубок чемпиона как сдачу экзамена.

     Оба понурились.

     – Так, мальчики, пойду ка я схожу к одной девушке. Миончик, ты со мной?

     – Пошли, – Миона взяла меня под руку, – не скучайте тут!

     * * * *

     Забегая назад – к Ави мы так и не попали. Просто потому что в карету Шармбатона нас не пустили, так что увидела я свою ненаглядную только в большую обеденную перемену, на следующий день. Мы с Мионой, Поттером и Невиллом, спорили о том, какие средиземноморские подводные волшебные растения можно попробовать поискать. Невилл шарил в ботанике и всех этих растениях, причём шарил слишком хорошо.

     Вообще, я открыла для себя через эти разговоры удивительный волшебный подводный мир, а не только наземный. Оказывается, под водой проживает немало волшебных существ, немало волшебных растений и всякие существа, типа русалок, сирен и прочих водных мокрохвосток. Подводный мир очень интересен тем, что слишком слабо изучен – в отличие от надводного, кстати. Волшебники не изучили ещё очень много подводных существ и растений, но поскольку дело это могло принести большие прибыли хотя бы в теории – иногда кто-то этим всё-таки занимался. Я тут всерьёз задумалась о том, чтобы купить себе яхту и сделать её волшебной, и отправиться на яхте в путешествие, дабы изучить лучше подводный мир и его обитателей. Планы по покупке собственного судна прервал кубок огня, мы вышли вчетвером в большое круглое помещение. Сводчатый потолок, колонны, роспись на потолке, окошки в готическом стиле, круг в центре и в центре него – пьедестал. На пьедестале стоял большой, красивый, старинный кубок, в котором горел синий огонь.

     Очень интересный артефакт, между нами говоря. Пламя у него очень необычное, сам по себе артефакт имел сложнейшую ментальную структуру, очень интересная штука. Вокруг него была проведена магическая линия, охранное заклинание.

     – О, Трисс, а ты можешь пройти через эту защиту? – спросил Поттер.

     – Что, хочешь поучаствовать?

     – Не знаю, – Гарри поморщился, – не уверен.

     – Заклинание защитное, с ментальной структурой. Проще говоря – оно берёт из твоего подсознания информацию о том, сколько тебе лет. Его поэтому нельзя обмануть просто изменив свою внешность, как это собирались сделать близнецы Уизли.

     Вокруг кубка собралось много студентов – среди них и Дурмстранговцы, и французы, но больше всего наших – ребята просто сидели, смотрели на кубок, болтали, в основном о том же – как можно его обмануть?

     – Я не понимаю другого, – спросила Миона, – Если участие в турнире так ограничено – что мешало сразу подать заявки через Дамблдора, чтобы без этого вот... Зачем выставлять кубок, ведь это просто огромная дыра в безопасности турнира. Потом бросит какой-нибудь старшекурсник чужое имя и опозорит человека.

     – Волшебники и логика – это понятия несовместимые, Мион. А тем более – волшебники и здравый смысл. Ты бы ещё спросила, зачем вообще нужен кубок, ведь можно просто выбрать чемпионов голосованием каждой школы.

     Миона поджала губы.

     – Мне это не нравится!

     – А мне наоборот. Дай ка я немного посмотрю, что тут за заклинание Дамблдор установил…

     Я достала из сумки большой красивый посох Слизерина. Нда… Посох – правда ювелирное изделие, красив, изящен и украшен сверх меры. Ткнув посохом в землю, я вызвала свечение в глазах у изумрудных змей, опоясывавших серебряную основу посоха, и взялась смотреть, что там такого наворотил Дамблдор, дабы защитить кубок от лишних участников.

     Заклинание вроде охранной линии – оно не защищает, оно сигнализирует. Заклинание чтения параметров – срабатывает на конкретную цель – возраст. Наконец, отталкивающее – если кто-то пройдёт не тот, кто нужен – заклинание выкинет его обратно.

     На кубке нечто похожее. Я постучала посохом вокруг, посылая невидимые волны магии в сторону кубка и изучая чары, которыми наш голубой дедушка его защитил. Лучше бы отдал это дело Мадам Максим, она сделала бы более… эффективно. Наверное.

     Как раз посреди моего изучения, появились Уизли. Близнецы везде ходили парой, они под одобрительное улюлюканье других, попробовали, выпили зелье, и под крики и гомон толпы, прыгнули через защитный круг Дамблдора.

     Заклинание на них сразу не среагировало. Конечно, но как только они бросили свои имена в кубок – тут же вылетели и начали стареть. Похоже, Дамблдор добавил ещё старящее заклинание, дабы поиздеваться над учениками. Забавно.

     Я использовала самый простой способ обмануть чары – просто подсунула им ментально другие данные из подсознания, и переступила черту, пройдясь вперёд-назад перед кубком.

     – Эй, смотрите, – кто-то из наших учеников обратил на меня внимание.

     – Не боишься превратиться в старуху? – это какая-то девочка, тоже из наших, хогвартских.

     – Нет, что ты, – я развернулась, – Поттер! Вот тебе учебное задание, головоломка, квест – обойди чары Дамблдора и брось своё имя в кубок!

     – Э… – Гарри удивился, – а почему я должен участвовать?

     – Не беспокойся, кубок тебя не выберет. Не должен выбрать, ты хоть и хорош, но кубок выбирает того, кто больше хочет участвовать. Это единственный критерий.

     Гарри вздохнул протяжно.

     – А это обязательно?

     – Считай это учёбой. Ты знаешь всё, что нужно, чтобы сделать это. Как и в случае с большинством волшебных защит, существует много способов их преодолеть, – я расхаживала взад-вперёд, постукивая при этом посохом, который высекал немного искр из пола, – обойти, взломать, или обмануть. Практически любое заклинание можно преодолеть этими тремя способами, практически любую защиту. Данную – точно можно и обойти, и взломать, и обмануть, как это сделала я.

     – Может тогда скажешь, что это хоть за заклинание? – спросил Поттер.

     – Додумайся сам, у тебя есть палочка, есть библиотека, есть в конце концов мозги. Качать надо не только мышцу, Поттер.

     Я материализовла себе большое кресло, в которое и упала, рядом с кубоком, и закинув ногу за ногу, прислонила посох слизерина к подлокотнику, начала смотреть на представление. Поттер почесал тыковку, достал палочку и бросил в защитную линию Дамблдора диагностирующее заклинание. Оно не помогло – базовая защита от диагностики. Для студентов этого вполне достаточно. Подумав немного, Поттер создал трансфигурацией живую мышь, псевдоживую, конечно, и кинул ею в сторону кубка. Мышка была слишком тупа, чтобы знать свой возраст, да и это не жизнь, это нежить. Поэтому мышка попросту покатилась по полу, встала на лапки и тут же убежала, пища что-то невразумительное.

     Гарри огляделся на остальных. Студенты почему-то резко отступили, все, поскольку становиться жертвами его экспериментов не желали. Поттер сел на лавку и начал думать…

     Минут пять он думал, думал, после чего снова пошёл на приступ. На этот раз он попробовал доставить бумажку с именем в кубок минуя охранную линию – то есть попросту закинуть её. Он наложил на бумажку чары анимации, сложил её в форме бумажного самолётика и используя магию, отправил в кубок. Простейшая форма доставки записок в Хогвартсе, осваивается студентами курсу к третьему… Однако, бумажка не попала в кубок – антимагические чары стояли в круге, поэтому недостаточно сильные заклинания попросту рассеивались. А вся школьная программа – это недостаточно сильные.

     Поттер снова почесал тыковку, решив зайти с другого конца. Он достал из своей расширенной сумки… Клетку.

     Я даже удивилась – зачем она там? И к моему удивлению, в клетке был… кролик. Правда, задубевший, чучело. Ну или нет, не чучело – с чарами анабиоза, стоило Поттеру произнести пару заклинаний, как чучело ожило и большой ушастый заяц начал метаться по клетке. Империус – и он послушно следует воле хозяина.

     Поттер дал ему в зубы записку со своим именем и заяц легко преодолел линию, поскольку был слишком глуп, чтобы знать свой возраст. Поттер уже улыбался, когда заяц выплюнул записку в кубок, но тут случилось несчастье – кубок разгорелся и вышвырнул записку.

     Гарри нахмурился, все смотрели за его попытками с огромным любопытством. Ещё бы, когда ещё увидишь такое представление? Я перехватила большого зайца и взмахом палочки заставила залезть мне на колени. Он залез, и я его погладила. Пушистенький, надо будет его на кухню отдать, пусть сделают рагу. Но почему Поттер таскает в сумке зайцев?

     Гарри задумался ещё крепче. Проблема была в том, что кубок понимает, чьей рукой было положено имя – и если люди могут это сделать, то зайцы точно нет. Это уже чары кубка, а не Дамблдора. Но тут и его чары имеются – кубок же выплюнул бумажки Уизли. Поттер начал думать ещё упорнее.

     Народ тем временем только собирался – большая перемена длилась сорок минут. Хогвартс – не магловская школа, пока дойдёшь из одного конца замка в другой – минус минут десять, а то и больше. Гарри думал, народ тем временем начал его подзуживать, Миончик на них огрызнулась, чтобы не мешали.

     Очевидно, что кубку нужно было, чтобы в него кинул бумажку человек, но Гарри не мог пройти через охранный барьер Дамблдора. Хотя доставить бумажку другими способами – не так уж и сложно. Наконец, Поттер вопросительно посмотрел на остальных, на Миону, Невилла, меня. Он снова полез в свою сумку, достал оттуда метлу, взлетел на ней и пролетел прямо под потолком, спустился к кубку сверху, спрыгнул с метлы. И…

     Ничего.

     Да, инертность мышления – Дамблдор так упорно думал, что ученики ходят по полу, что совершенно проигнорировал то, что надо ставить даже не купол, а сферу защиты, которая полностью окружит кубок и не даст преодолеть линию ни снаружи, ни внутри. Гарри бросал заклинания, чтобы определить, где есть защита, и додумался до самого простейшего варианта, настолько простого, что это гениально и тупо одновременно.

     Но осталась одна проблема – чары на кубке. Они требовали, чтобы участник был взрослым волшебником. Поттер задумавшись, бормотал что-то про окклюменцию. Долго же он ходил вокруг кубка, вокруг уже собралась целая толпа, следившая за представлением.

     – Но как? – спросил Поттер вслух, – я не понимаю.

     – Перебирай методы, Поттер – не можешь обмануть – взломай, не можешь взломать – обойди, не можешь обойти – обмани.

     – Да, точно. Надо думать шире, – Гарри сел на подлокотник моего кресла.

     – Эй, ты может ещё на меня усядешься?

     – А ты предлагаешь?

     – Хм.

     Поттер пересел мне на коленки, задумчиво смотря на кубок. Наглец.

     – Вот, – Гарри до чего-то додумался, – точно!

     – Эврика?

     – Эврика, эврика, – Поттер встал с моих коленок, тяжёлый он кабан, и достал из сумки большой чёрный ящик, присел, раскрыл его. В ящике были различные магические инструменты, похожие не то на сумку электрика, не то на набор хирурга. Он взял длинные щипцы, медного цвета. Ах, антимагическая медь, ну как же я не подумала… Зажав в щипцы бумажку, на которую он что-то колданул, он сунул её в кубок и… Заклинание проверки Дамблдора просто не смогло сработать, ни так, ни сяк, ни эдак – оно даже не могло определить, брошен ли листок, или положен рукой – оно просто крашнулось, как говорят маглы в отношении электроники. И кубок проглотил бумажку… Секунда… пять… десять… Поттер облегчённо выдохнул.

     – Ну наконец-то! – я похлопала, и другие ученики вокруг тоже зааплодировали.

     – Гениально, Гарри. Гениально и тупо одновременно, – я встала, – волшебник, Поттер, должен мыслить шире, чем стереотипами и привычками. В этом и заключается умение правильно мыслить. Мы все так привыкли к двухмерному пространству, что большинство людей просто не додумается установить защиту сверху, купол, сферу защиты. И большинство так доверяет магии, что не учитывает тот факт, что практически любое заклинание может не сработать. Даже если это чары Дамблдора. Поэтому волшебники в большинстве своём иногда слишком доверяются магии. И имеют от этого большие несчастья. Магия не отменяет здравого смысла, вот что я хочу сказать. Ну и раз уж мы тут… разреши взять листок у тебя?

     Я поставила своё имя на листок бумаги и приложила инсигнию блэков. Самая надёжная подпись и печать, к тому же, отслеживаемая. Пламя кубка лизнуло мою руку и бумажка упала вниз. Поттер задумчиво на это посмотрел.

     – Но как?

     – Я просто не дала чарам Дамблдора определить мой настоящий возраст. Подсунула им фальшивый, и всё. Это ментальная магия, Поттер, её надо изучать – и тогда твои возможности сильно возрастут!

     – Обязательно надо этим заняться, – кивнул Гарри.

     Едва мы пересекли линию, к нам тут же подошёл… угадайте кто? Да, голубой дедушка. Во всём своём великолепии – борода белоснежная, не иначе как красил её, шапочка на голове, очки, мантия лилово-синяя, и вид строгий, но справедливый.

     – Мистер Поттер, миссис Блэк, будьте так любезны, пройдите со мной.

     – Да, конечно.

     Я улыбнулась Поттеру.

     Дамблдор далеко не пошёл – он взмахнул палочкой, сотворив мощное заклинание и барьер перекрыл коридор, в который мы зашли, второй взмах – и вторая часть коридора перегорожена.

     Дамблдор посмотрел на нас с любопытством. Особенно на Гарри.

     – Вы что, не знаете правила турнира? Вам запрещено бросать своё имя в кубок!

     – Нам запрещено участвовать, про бросание имя в кубок ничего не было, – парировала я.

     – Подача заявки – это всё равно участие в турнире, пусть и в качестве претендента, – ответил мне той же монетой Дамблдор, – зачем вы это сделали?

     – У меня аналогичный вопрос, вернее, не у меня, а у моей сестры – зачем выставлять кубок на всеобщее обозрение и дать возможность кинуть в него своё имя каждому, если можно просто выбрать нужных чемпионов и кинуть их имена самостоятельно?

     Дамблдор закатил глаза:

     – Это древняя традиция. К тому же, ученики должны желать участвовать.

     – Это дыра в безопасности турнира, – ответила я, – которой может воспользоваться злоумышленник. Как вы видели – даже Поттер может обмануть эту защиту, если напряжёт мозги.

     – Гарри умный мальчик, – с улыбкой посмотрел на него Дамблдор.

     – Боюсь, он не один умный мальчик в хогвартсе.

     – Особенно после того, как вы показали всем, как можно обойти защиту, – недовольно заворчал Дамблдор.

     – Нафига этот ребус для студентов вообще было выставлять, если вы не хотели, чтобы они его решили? – развела я руками, – хотя бы принимали бы заявки сами, и бросали сами в кубок, а стоял бы он там под глухой защитой в витрине – ничего бы не изменилось. Если вы не подразумевали участие случайных лиц – зачем это всё?

     – Традиция, – вздохнул Дамблдор.

     – Если традиции расходятся со здравым смыслом – это плохие традиции, – ответила я тем же, – надо было раньше думать!

     – А что если кубок выберет вас? – заинтересовался Дамблдор.

     – Я ничего, переживу. Вряд ли я не справлюсь с чем-то, с чем могут справиться рядовые волшебники.

     Дамблдор только вздохнул и кивнув нам, попросил:

     – Я усилю защиту, и прошу вас больше не помогать другим. Во избежание несчастных случаев.

     – Хорошо.

     Раз Дамблдор вежливо просит, то почему бы и не согласиться? Как я уже говорила – у нас состояние холодной войны, но отнюдь совсем не горячей. И если те же Уизли, или какой-нибудь малолетка воспользуется нашим методом – то будет совсем нехорошо. Кубок может и его выбрать – а это будет опасно и позорно для избранника. До улицы мы так и не добрались, пойдя в наш тренировочный зал…

     * * * *

     – Ааай! – Невилл резко покраснел и развернулся, когда я вынырнула из под воды.

     – Что такое?

     – Надень что-нибудь.

     Ой, да, я тут голая купалась. Почему? Да потому что меня задолбала стеснительность Лонгботтома. Вот посмотрите здраво – парень взрослый, крепенький такой, у него не хватает только одного – уверенности в себе. В остальном – вполне нормальный человек. Без перегибов в сознании, его бабушка – лютый тиран и фанатка чистоты крови. То и дело твердит ему про честь семьи и всё такое, невилл от этого всего уже порядком испуган и неуверен, слишком много на него взваливает тупая старушенция. Мне его было жалко. Да, правда, жалко, как человека – вроде бы хороший парень, с мозгами, со своими особыми талантами в гербологии, но в нём есть что-то такое, какая-то зажатость и запуганность, он стесняется своей тени, боится. Результат воспитательных действий Августы Лонгботтом и многочисленных родственников. Достаточно лишь упомянуть, что его дядя выкинул его в окно, чтобы Невилл либо умер, либо стихийным выбросом магии спасся. Лонгботтомы предпочли бы иметь труп, чем сквиба в своём роду. Даже Блэки, считая, что мама сквиб, отдали её в магловский приют, но не убивали. Понятное дело, что к мальчику относились не слишком, не как к Поттеру, но возможно, в чём-то ещё намного хуже, постоянно наращивая у него комплекс неполноценности.

     Я подплыла к нему, Нев оброс мышцами, но пока ещё не стал качком, просто подкачался и убрал юношескую полноватость. Зато остался такой же неуверенной стесняшкой, что и всегда. И если не ковыряться у него в мозгах, то я знаю только один метод лечения комплекса у парней. Что ж, меня его тело не возбуждает ни в одном месте, а так… Пусть смотрит, мне не жалко. Он же видит во мне девушку, будем считать это маленьким трюком с магией. Я поднялась, прижалась к нему грудью. Невилл округлил глаза, схватившись руками между ног.

     – Эй, ты чего? – сказать, что он красный – значит ничего не сказать. Он пунцовый.

     – Да так, я тут подумала, что ты слишком стеснительный, Невилл. Слишком… зажатый. Твоя бабушка и строгая семья плохо на тебя повлияли.

     Невилл мелко закивал, отворачиваясь. Я пальцами повернула его голову к себе.

     – Знаю, что может тебе помочь, – улыбнулась.

     – Эй, я ничего такого не хочу.

     – Не беспокойся, насильничать милых мальчиков не в моих правилах, – я рассмеялась, – к тому же, ты знаешь, я женатая девушка и мальчики меня не привлекают абсолютно. Но вот ты слишком боишься девушек. Поэтому я сделаю то, что могу, чтобы ты перестал стесняться.

     – Что? – затравленным голосом спросил Невилл.

     – Не трясись за свою честь. Скажем так, это гайд по отношениям с девушками. Давай сюда руку, – я взяла его лапку и положила на свою грудь, – пощупай.

     Невилл как зачарованный империусом, пожамкал.

     – Мягкая.

     – Грудь довольно чувствительная, если решишь ласкать девушку – уделяй груди особое внимание, – я снова повела его лапкой, – соски. Чувствительные, пощупай… да, вот так… ну как, нравится?

     Невилл чуть не пустил кровь из глаз, пялясь на мою пошлую улыбку.

     – Я… это… не хотел…

     – Хотел ведь, но ты сейчас извиняешься, даже если я сама твоими руками вожу. Вот от этого я тебя и хочу предупредить. Пока ты не поехал кукухой. А теперь внимательно рассмотри, – я повернулась перед ним, снова оказавшись лицом, – если будешь ласкать девушку – не рвись сразу к киске, понял?

     Невилл как болванчик кивал.

     – Тело девушки чувствительно и нежно. Мальчики думают, что девушке важен размер члена – фигня. Пять дюймов – уже вполне большой. Четыре – вполне себе нормальный. Три – сойдёт, куда ж денешься… Судя по тому, как топорщатся твои труселя, природа тебя не обидела, – улыбнулась я, – так что не комплексуй. Девушке важна прелюдия и ласки, а не только введение пениса, если ты сразу бросишься к киске, то и девушке неприятно будет, и ты можешь кончить раньше, чем она. Намного раньше – девушки это не любят. Понял?

     – Ага… – невилл в ментальном плане находился в полной прострации, глядя как завороженный на соски моей груди.

     – А теперь дай вторую руку, – я взяла его ладошки, коснись вот тут, – показала, – ну же…

     Он дотронулся до моих боков.

     – Проведи от вот этой области под мышкой до талии, и снова верх. Но не ладошкой, а пальцами, аккуратно и нежно. Представь, что гладишь котёнка.

     Невилл чуть ошалев, сделал всё, как я говорила. Он коснулся меня с боков и провёл до талии, потом наверх, потом снова вниз, вверх, вниз, вверх…

     – Ох, хватит, – я схватила его запястья, – это не главная эрогенная зона, но всё же, приятно, когда тебя гладят. Теперь вот здесь, между лопаток, давай…

     Он дотронулся до моей спины.

     – Вниз до копчика и назад, такими же движениями…

     Невилл, находящийся в околотрансовом состоянии, сделал всё, как я просила.

     – Оу, – я захихикала, – приятно. Животик гладить нужно аккуратно, – я взяла его за запястье и вывела из бассейна, к бортику, мы вышли и я положила руку Невилла на свой живот, – медленными, неспешными движениями. Не давя, но и не слишком воздушными, вокруг пупочка чувствительное место, давай, попробуй…

     Он конечно же тормозил. Я его заставила, Невилл погладил мой животик.

     – А попка? Она не такая чувствительная, как эти места, поэтому по попке нужно гладить, конечно. А когда уже разогреешь девушку до стонов – можно слегка шлёпнуть, – придавив парня к стенке спиной, я развернулась к нему попой и слегка наклонившись вперёд, шлёпнула себя по попе.

     – Давай.

     Он сделал то же самое.

     – Ах! – я прикусила губу, картинно, на самом деле меня это не возбуждало ни капли, – перейдём к ножкам, – я схватила Невилла, потащила в бассейн, заставила залезть, а сама села на бортик бассейна, разведя ноги. Невилла пришлось чуть ли не подтаскивать и заставлять смотреть.

     – Что, ни разу не видел?

     – Неа, – он затряс головой, судя по сердцебиению – он вот-вот отключится.

     – Ну тогда посмотри. И нет, – я остановила его руки, – вот тут. Бёдра вокруг киски – чувствительное место, ласкать их нужно так же, как остальное. Я уже показывала, – я пальцами провела по своим бёдрам изнутри, рядом с киской, – и наконец, сама киска. Мечта всех мальчишек, – я провела по губкам пальцами, аккуратно развела скользкую от воды киску, – ну как тебе? Вход внутрь – это вот тут – показала пальчиком, – смотри не перепутай с другой дырочкой. А то девушка может обидеться от такого сюрприза. Она внутри очень чувствительная, причём языком доставить удовольствие можно… не хуже, чем всем остальным. Главное не торопиться.

     Невилл выпучил глаза и смотрел на эту прелестнейшую из девичьих прелестей. Я погладила её ещё, ещё…

     – Ах, – я слегка возбудилась от ласк, – не забывай про клитор, вот это он… он очень чувствителен.

     Невилл потянул пальцы. Честно говоря, перспектива, чтобы меня там трогал парень – сомнительная, что в прочем не помешало невиллу – я его останавливать не стала. Он провёл пальцами по клитору, вверх-вниз… Я прикрыла глаза, тяжелее задышав, убрала его руку и сама продолжила ласкать себя, скользя пальцами по киске… И так, пока тело не свела сладостная судорога оргазма, а из груди не вырвался приглушённый стон… Разведя в стороны ноги, я уперлась руками в бортик…

     – Э… – Невилл совсем впал в транс, тупо глядя на это.

     – Да, Нев, все девочки нашего курса делают это. Это я тебе ответственно заявляю. Девочки хотят секса едва ли не больше мальчиков, – я соскользнула вниз, в воду, – просто боятся и не доверяют. Всё, что тебе нужно – это уверенность в себе, внешний вид опрятный и умелое обхождение. И тогда все девушки твои! Просто не бойся девушек, понимаешь? Тебя не укусят, не съедят и даже не засмеют. А если девушка откажет – так и хрен бы с ней, мокрощёлкой. Догоняешь? – я похлопала Невилла по щеке, – АУ, земля вызывает Невилла!

     – Да тут я, тут, – он обиделся.

     – Что-то ты совсем в транс впал, друг мой. Очнись.

     – И ничего не впал, – обиделся ещё пуще прежнего Невилл, – извини, ты вообще смущаться умеешь?

     – Умею, почему же нет. Но меня смущают девушки в первую очередь. Так что, Невилл, мы на одной стороне. Разве что я девушка, что позволяет в свою очередь помочь тебе в общении с прекрасным полом. Но это только что касается ласк – а до них ещё дожить надо, понимаешь?

     Невилл, красный как рак, отвернулся.

     – Про эти все романтические сопли и охмуривание девушек – спроси у Гарри. Или нет, я сама ему скажу взять тебя под локоток и провести ликбез.

     – Зачем ты это делаешь? – почти обвиняюще спросил Невилл.

     – Чтобы ты перестал быть стесняшкой. Ты хороший парень, Нев, честно говоря – один из самых завидных парней в хогвартсе. Если бы не одно но – неуверенность в себе. Ты ждёшь отказа, неудачи, ты настроен на то, что ничего не выйдет. И не только с девушками, а и вообще. Вот поэтому у тебя ничего и не получается – безосновательная вера в свои силы конечно тоже никому добра не принесла, но и неуверенность в них сильно мешает в жизни, – я подплыла к Невиллу, отвернувшемуся, – думаю, если дать тебе помацать девушку, то ты станешь смелее. Гарри вон разок-другой просто меня случайно голышом увидел – и то стал намного смелее. А тебе я разрешила потрогать – но это тяжёлый случай.

     – И ничего не тяжёлый, я что, такой… плохой?

     – Ты не плохой, Нев, ты хороший. Но неуверенный, догоняешь? Неуверенный – не значит плохой, – я развернула его за плечи, ткнув в бортик ванной, – девушкам ты очень нравишься. Они регулярно тебя обсуждают, Лаванда как-то говорила, что ты её возбуждаешь…

     Невилл округлил глаза ещё больше.

     – Что?

     – Что такого? Смущаешься, что Лаванда щекотала свою пещерку, фантазируя о тебе? Правильно смущаешься, но дьявол, ты крепкий, сильный, привлекательный, талантливый молодой волшебник, какого чёрта ты так стесняешься испытать неудачу?

     Невилл потупился.

     – Давай сюда, за мной.

     – Зачем это?

     – Какая девочка тебе нравится?

     – Не знаю… – Невилл смутился.

     – Ну подумай, навскидку. Какая?

     Лонгботтом и я отошли к окну. Бассейн наш сделан в кабинете, с помощью чар, и занимал всё пространство кабинета. Окна, соответственно, были своеобразными бортиками – можно было прилечь на возвышение у окна, и лёжа смотреть на пейзажи чёрного озера, лёжа в тёплой воде.

     – Ну… наверное, Лаванда.

     – Ах, Браун. Милашка, да, Анжелина?

     – Не.

     – Жаль. Какая… статная девушка. Она мне нравится, ты видел её попку? Крепкая, упругая, и кожа такая…

     – Нет, – уверенно ответил Невилл.

     – Что ж, нет так нет, перейду к практической части.

     Я протянула руку и в неё влетела палочка. Пара заклинаний – и метаморфия собственного тела в Лаванду Браун. Невилл снова удивился.

     – Но как?

     – Магия, друг мой, магия. Итак, небольшая ролевая игра. Я Лаванда Браун, используй всё, чему я тебя научила, и доставь девушке удовольствие. А я пока полежу в ванной и понежусь. Хочешь хлопнуть рюмашку для храбрости?

     Невилл не отказался от рюмки огневиски, после чего всё-таки попробовал делать так, как я его учила. Помацал грудь, поводил руками по талии и бокам, животику…

     – Нет, нет, не так быстро и не так настойчиво. Нежнее надо быть, нежно и долго. Понимаю, что головка требует девушку, но головой надо думать. Не меньше десяти минут ласк, плавно переходящих из одного места в другое – от плеч к груди, от груди к талии и животику, от талии и животика к попе, и дальше уже к бёдрам. Начинай.

     Что ж, массаж в исполнении парня – не самое плохое, что со мной могло случиться. Тем более, что Невиллу я своё тело отдала на растерзание, дабы научить сопляка как надо с девушками обращаться. А то рвутся ещё до того, как киска выделит достаточно смазки, засадить поглубже – ну кому от этого удовольствие? Ни им, ни девушке. Я разомлела. Поправляя руки Невилла, которые щекотали соски, гладили по талии и животику, разомлела и прикрыв глаза, наслаждалась. Даже стала сильно возбуждаться… Это только в учебных целях! Только в учебных я сказала! Ах, чёрт, ладно, сам Невилл меня ни капли не привлекал. Я его даже не стеснялась – ну парень и парень. И что с того? Но он то видел во мне девушку, коей я и была, а не парня, и сейчас даже не меня, а Лаванду Браун, которую я имитировала. Тело Лаванды очень неплохое, грудь большая, киска менее миленькая, чем у нас с Миончиком, но тоже ничего, попка тоже сладенькая… я бы не отказалась такую девушку поласкать.

     Я задышала тяжелее, едва заметно постанывая, Невилл воспринял это как сигнал переходить ниже, и руками начал гладить мои бёдра, снаружи и внутри, неспешно так, под водой… Возбуждение нарастало медленно, но верно, его пальцы коснулись киски и провели разок-другой, меня словно током ударило, когда он случайно задел клитор, я слабо застонала. Невилл продолжил ласкать меня, и делал это долго… Не меньше получаса, пока я сама не попросила его переходить уже к киске, и не мучить девушку. Он начал сильными движениями гладить её, сжимать, скользить пальцами снаружи и слегка даже внутрь попадать, так что через пару минут таких жёстких ласк я протяжно застонала, раскинув ноги и схватив себя за непривычно большую грудь… от горячей воды и оргазма, уже второго, голова кружилась. Огневиски давно выветрился.

     – Всё нормально? – спросил Невилл.

     – Да. После того, как девушка испытала удовольствие – не лишним будет ещё чуть-чуть её поласкать, так же, от бёдер по телу, в обратном порядке. Это немного продлевает удовольствие. Совсем чуть-чуть – столько же, сколько длится оргазм.

     – Долго.

     – У девушек удовольствие более долгое, – улыбнулась я, – ну как, тебе понравилось?

     Невилл покраснел.

     – Не говори никому, – он отвернулся.

     – Конечно, я что, дура, говорить кому-то, кто меня до оргазма доводил… тем более – это дружеская услуга по передаче полового опыта своему однокурснику, а не заигрывания. Поверь, мальчики меня не то что не возбуждают… я даже не стесняюсь вас, парней. То есть ну… мне как-то не стыдно совершенно, что ты на меня смотришь. Смотришь и ладно, потрогал – и чёрт бы с ним, что с того то?

     – Ты странная.

     – Я лесбиянка до мозга костей. Вот девушки да, меня возбуждают и смущают. Поэтому считай это исключительно дружеской услугой, вроде тренировки, только для твоего сексуального эго. И запомни – пока ядро не стабилизируется – ни-ни. Можешь руками, можешь языком, можешь в попу пальчиками хоть ей, хоть она тебе, можешь всякими магловскими секс-игрушками в попу, но внутрь влагалища – ни-ни. И членом в попу тоже нельзя. Контакт магического ядра – и ты станешь слабым волшебником, или вообще можешь стать сквибом. Хотя скорее всего, просто слегка повредишь ядро и будет плохо.

     – А когда это произойдёт?

     – У всех по-разному. Но до конца Хогвартса точно. Вон, Снейп чпокнул Эмили, шестикурсницу – так у неё ядро было стабильное.

     – Я понял, – Невилл грустно вздохнул.

     – Что захандрил?

     – Да так, – Он подошёл к бортику и тоже выглянул в окно, – Настоящая лаванда – с ней всё сложно.

     – С этой ципой? – удивилась я, – ты что, думаешь, что не сможешь уложить лаванду на лопатки и снять с неё трусики?

     Невилл, вернувший себе цвет лица, снова покраснел.

     – Нет, я просто…

     – Смущаешься. Эх, Нев, большинство девушек даже понятия не имеют, какое может доставить удовольствие настоящие, долгие и хорошие ласки. Та же Лаванда – точно. Дрочит себе тихонечко под одеялом, по-быстрому, кроме того случая с Поттером.

     – Это ерунда. Ошиблись, бывает.

     – Если бы ты спросил, какую девушку уложить в постель проще всего – я бы тебе посоветовала Лаванду Браун. Она фантазёрка, мечтательница, романтика у неё запредельная, но вся она от того, что гормон писю щекочет, как сказала однажды моя сестра. Если ты поведёшься на её трёп и фантазии, и начнёшь с ней сопливо романтизировать – то она быстро потеряет к тебе интерес. Однако эта вся чушь внешнее, наносное. Она самка, и очень хочет секса – возможно, больше других. Вся эта романтика и прочее – от того, что гормон щекочет промеж ног, а в отличие от мальчиков, у девочек это приводит к более обширным фантазированиям и романтике между ушей.

     – Так что тогда делать? – возмутился Невилл, по прежнему стараясь не глядеть в мою сторону.

     – Ну… Попробуй подкатить к ней смело. Нагло. Но не при других – девочки стесняются других девушек, а иногда просто чтобы показать им, такая дурочка как Лаванда может просто отшить тебя. Не потому что не хочет, а чтобы гордыню женскую потешить, мол, ты подходишь, она тебе сразу говорит нет, а когда уходишь – убегает обижаться на тебя и плакать в подушку, что ты не настоял.

     – Ничего не понимаю. Это как вообще? Разве это вообще можно понять? – он взял рюмку огневиски и прикончил её. Вторая уже.

     – Женская логика называется. Эмоции, девушка сама по себе – существо трусливое. Девушка стесняется отношений, потому что, знаешь, одно дело – когда ты засадишь кому-то по самые помидоры, тут не надо стесняться или волноваться. Да и не так важно, кому именно. Хоть лаванде, хоть Анжелине, хоть Парвати, хоть этой рыжей дуре Джинни – разницы особой для парня нет. Другое дело – девушка. То её просят в рот взять, то раздвинь ноги, я войду внутрь… Впустить в себя кого-то, что спереди, что сзади, что в рот – это совсем не то же самое, что самому кому-то засадить. Поэтому девушка в отношениях занимает роль жертвы, хотя сама этого хочет, но всё же, жертвы. Помножь это на чувственное восприятие реальности, а не логикой и здравым смыслом – и ты получишь самое странное и нелогичное существо во вселенной. Сама себе противоречит и главное – уверена, что так и надо! Поэтому если захочешь замутить с Браун, пока её какой-нибудь дурмстранговец не увёл – смело подойди к ней, когда она в хорошем настроении, и предложи встречаться. Ну а там поцелуйчики, с них переходишь на неспешные ласки, потом предлагаешь поласкаться как следует… Ну и дальше ты уже знаешь что делать, только ещё добавь языком, не забудь – девушки это любят. По крайней мере, все, которых я знаю – точно любят.

     Невилл смущался, конечно, но слегка остыл и перестал походить на томат.

     – Я… подумаю.

     – Да что тут думать то? Иди и соблазняй её. Не парься, я дам вам офигенное место для свидания тет-а-тет.

     – Какое?

     – Я тебе покажу.

     * * * * *

     Лонгботтом с совершенно ошалелым взглядом ввалился в зал для тренировок. Я в это время качалась на тренажёре, Гарри и Малфой спарринговались. Без палочек, просто били друг друга.

     – Ребят, вы не поверите, что сейчас произошло! – Лонгботтом был вне себя от счастья.

     – Да? – я отпустила железку. Тяжёлые гири лязгнули за спиной, – держи думосбор, покажи нам!

     Невилл не задумываясь вытащил воспоминание и передал мне…

     Ох, вот это я понимаю – эффект… Лаванда стонет, её дыхание просто перевозбуждает немаленькая грудь, я в воспоминании Невилла провожу пальцами по груди, беря сосок между губ, слегка прикусываю зубами… Лаванда стонет сильнее, извивается… она в одних трусиках, грудь голая. Невилл начинает по моей методике ласкать её тело… Минута… другая… Лаванда с затуманенным взглядом стонет, широко расставляет ноги, на трусиках влажное пятно, но Невилл продолжает ласки, переходя всё ниже и ниже. Лаванда стонет так, как будто ей плохо, она хочет, и хочет поскорее, я прямо через воспоминание ощутила, как пульсирует в желании её влажная киска, но Невилл издеваясь над ней, ласкает всё больше и больше, грубее и грубее, переходя от нежных ласк к более грубым, он стягивает с неё трусики и припадает языком к её промежности. Лаванда изгибается и в голос стонет, кладёт руки на грудь и сжимает свои соски, Невилл скользит языком по её горячей киске – едва постель не загорается. Она расставила ноги очень широко, Нев уже сходит с ума и вот-вот сорвётся и вставит на всю длинну… Он достаёт из кармана небольшой продолговатый предмет, Лаванда успокаивается на кровати, но лишь ненадолго.

     Волшебный Вибратор. Моя разработка – пара касаний и он покрывается смазкой, Невилл поднимает ноги Лаванды себе на плечи, её попка открывается его взгляду… Он приставляет кончик вибратора к попке.

     – Нев, это не то…

     – Знаю, любимая, – Невилл обнимает одной рукой Лаванду, другой держа вибратор у её попки, – нам пока нельзя то. Тебе нельзя. Только так…

     Взгляд обоих затуманен огромным возбуждением. Лаванда мнётся, невилл медленно надавливает на вибратор и он начинает неспешно входить в попку. Лаванда широко раскрывает рот в беззвучном стоне и распахивает глаза, вибратор с тугим сопротивлением входит в попку, ещё мгновение – и он начинает слегка извиваться и вибрировать внутри. Дюйм за дюймом розовая игрушка погружается в истомившуюся девственную попку девушки. Лаванда стонет, Невилл вставляет до упора, и включает вибрацию и движение, медленно начинает вытаскивать, опускается ниже и его влажный язык скользит по насквозь промокшей киске Лаванды… Она рычит, стонет, мечется на кровати, язык ласкает спереди, вибратор в попке, медленно выходит и входит… входит и выходит… Лаванда без ума от ощущений, она уже почти не стонет, а кричит от удовольствия, Нев поднимает её к себе на колени, продолжая вставлять вибратор в её попку, Лаванда крепко обхватывает его руками, её лицо исказила самая пошлая гримасса, которую я только видела – слюна капает, глаза закатились, её колотит, и наконец… ОРГАЗМ.

     Ой, что тут было – она кричала, стонала, расцарапала спину Невиллу, её киска брызнула смазкой и ещё чем-то, её так накрыло, что она высунула язык и закатила глаза, утробно стонет и порыкивает, её накрывает ещё сильнее, она впивается губами в губы Невилла и целует его, в воспоминании – меня, как обезумевшая от страсти, отрывается и последний раз дёрнувшись, просто обмякла на кровати, потеряв от давления или перевозбуждения нервного, сознание. Невилл пощупал пульс, жива-здорова, сердце стучит только так… И ошалело отошёл от неё. Вид распростёртой на кровати Лаванды, раскинувшей ноги и киски, из которой до сих пор течёт смазка, его возбуждает… Невилл возвращается и ласкает её… недолго… Лаванда стонет и снова проваливается в забытие… Невилл совершенно ошарашенный, смотрит на неё ещё раз – ноги широко раскинуты, киска тёмно-розовая, от прилива крови, клитор заметно набух, она тяжело дышит даже во сне…

     Я понимаю её – анальные ласки вместе с оргазмом от киски, вместе, дают просто отличный оргазм, а я дала Невиллу ещё и лубрикант, в который добавила собственного зелья – возбуждающе-чувствообостряющего… Идея была простая - сделать такое зелье, чтобы самая фригидная женщина, которая ничего не почувствует, даже если её трахать ну очень упорно, орала от наслаждения при применении моего зелья. И моего вибратора с чарами ощущений... Это просто сшибает голову, оргазм покруче любого прихода от наркотиков – сносит крышу капитально, ощущения – как будто тебя от удовольствия скручивает, даже обычные ласки с таким маслом возбуждают как будто трут клитор, а что уж говорить про такой секс… Лаванда просто на девятом небе от счастья, её нервная система испытала самое сильное удовольствие, которое может испытать девушка… Она в отключке. Невилл испуганно подползает к ней, его напугал крик и то, как сильно девушку выкрутил оргазм. Ну да, лубрикант, созданный магией и сваренный самим великим Инкубом, мастером удовольствия, это вам не хухры-мухры. Это практически эликсир блаженства и страсти.

     Невилл напоследок с интересом изучает руками её тело. Лаванда мягкая, горячая, страстная, податливая, но очень горячая, невилл скользит руками по её телу, по груди, шее, языком касается щеки, переворачивает на живот и разглядывает попку, кладёт на неё руки и проводит. Попка красивая, белая, упругая, горячая… после вибратора дырочка чуть-чуть больше, и пульсирует. Невилл щекочет её пальцем, проскальзывает внутрь. Внутри гладко и горячо, он делает пару движений внутри и отстал от попки Лаванды. Девушка, лежащая на кровати в забытии, доставляет ему огромное удовольствие. Я САМЕЦ. Я МОГУ. Вот чувства, которые независимо от мыслей, бьются в его сердце. Лонгботтом ложится рядом и прижимается к Лаванде, обхватывает её голову, проводит по волосам… и нежно, как мальчик-стесняш, целует в щёчку, прижимаясь всем телом. Лаванда… Любовь моя.

     Она очнулась и смотрит на это с каким-то ошалелым взглядом.

     – Невилл, – всё ещё тяжело дыша, говорит она, – как ты это сделал?

     – Я просто очень хотел, чтобы тебе было хорошо, дорогая Лаванда, – Нев целует её. Поцелуй долгий. Лаванда, пришедшая в чувство, отвечает. Наконец, нев просто прижимается к её груди, гладя по волосам и спине. Лаванда делает то же самое.

     – Лав, ты чудо, я говорил тебе?

     – Я не думала, что с мальчиком так приятно. Наверное, теперь глупо говорить просто «ты мне нравишься, Невилл»?

     – Давай так – я хочу делать это с тобой до конца жизни, Лав.

     – Ах, нев, – Лаванда сжимает его в объятьях, – конечно же. Давай обручимся? А то что, эта Блэк уже поженилась, а я ещё нет?

     – Конечно, Лав, – Невилл обнимает её, – у меня нет колец.

     – О, нет, для этого нужна клятва.

     – Да, я помню. Давай.

     Они произносят слова клятвы обручения. Одна из старых английских традиций – что не будут друг другу изменять, и будут вместе, и так далее… Лаванда практически счастлива, на седьмом небе от счастья, сжимает Невилла в объятьях, расплакавшись у него на плече. От счастья, конечно же – Браун породнились с Лонгботтомами, не менее интересная семья, и что главное – Невилл. Лонгботтом только ощущает, что наделал что-то, вопреки всем мнениям своей бабушки. А и шла бы эта старая рухлядь!

     Он рассмеялся, покрыл поцелуями щёку Лаванды.

     – Любимая, ты скоро станешь миссис Лонгботтом. Обещаю, – Невилл заметил, что Лаванда посапывает у него на плече. Они сидели так долго, и она успела заснуть от переизбытка ощущений и эмоций.

     Невилл аккуратно кладёт её на кровать, укрывает одеялом и идёт одеваться. Призывает домовика, требует доставить кольца, после чего одевает одно из колец на палец Лаванды, романтично целует её руку и бежит одеваться. Домовику приказал ничего не говорить бабушке – пусть будет сюрприз!

     Он сбегает по лестнице вниз – в тайную секцию библиотеки. Конечно, всё ценное из неё я уже изъяла, его глазам предстаёт совсем не та картина, что нам. Это большой, красиво обставленный кабинет – с диванами, креслами, древним столом и новым креслом. На стеллажах лежат дорогие артефакты, но не кучей, а аккуратно. Стоят бутылки с вином, в душе у Невилла порхают бабочки. Он обручился с девочкой, которая ему правда нравится. Которую он правда любит. Это для чистокровных – не то что редкость, это уникальный случай. Невилл хватает бутылку вина, с мыслью – выпить с каждым встречным за обручение, и окидывает взглядом кабинет. Окна во всех четырёх сторонах, но все четыре стороны выходят на одно и то же чёрное озеро – искажение. Стеллажи со свитками новые, сами свитки старинные, все более-менее ценные книги и свитки отсюда уже забраны в библиотеку блэков, осталось то, что представляет несомненный интерес для историков. Невилл, смеясь, плюхается в роскошное кресло, моё кресло, поворачивается на нём, взмахом пальца заставляет пробку вылететь из бутылки и отпивает из горла старинного вина – тысяча восемьсот двадцать пятого года урожай. Впрочем, он не знаток вин – он с радостью встаёт и выбегает из комнаты, дверь ткрывается прямо в наш тренировочный зал…

     Воспоминание обрывается.

     – Эй, дай мне тоже посмотреть, – просит Поттер.

     – Прости, Гарри, это очень личное.

     – Да ладно тебе.

     – Гарри, ты хочешь знать, как Невилл кувыркается в постели с Браун?

     – Нет.

     – Ну и не проси. И вообще… это пошлое и неэтичное изобретение – думосбор. Я аж возбудилась.

     – Эй, ты чего.

     – Я же розоватая, Нев. Мне девушки нравятся, мы с тобой на одной стороне поля, понимаешь? Итак, джентльмены и леди! – я схватила Невилла, обняв одной рукой, другой выхватила у него из руки бутыль вина, – Выпьем же из горла этот… ого, вино двухсотлетней давности… этот драгоценный эликсир, в честь торжественной помолвки Невилла Лонгботтома из семьи Лонгботтомов, и Лаванды Браун, из семьи Браун! А так же за условную потерю девственности нашего милого друга! Условную – потому что по-настоящему нельзя девочек трахать, а вот в постели радовать – можно. Драко, трансфигурни нам бокалы, что мы как босота, из горла что ли пить будем?

     Впрочем, одной бутылкой вина пьянка не закончилась – она с неё только началась… Но это совсем другая история…

     Примечание к части

     **Спасибо что дочитали. Я вот прям дофига рад. Я слишком пьяненький, чтобы выкладывать тут реквизиты - скажу так - спасибо, народ. Я бы ща слов двух не связал языком, а руки и десять лет упорной печати позволяют не только связно печатать, но и излагать мыслЮ!**

     **В общем, чё сказать то хотел... а чего это я в вас всех такой влюблённый? *картинка пана папандопалы из советского кинофильма**

     Да здравствуют отзывы! Пишите, а я почитаю. Именно на них держится фанфик. Именно ваша реакция - даёт ему жизнь! Всё, пойду закусывать.

     ИК!

     Примечание к части

     **ДРАТУТЬ**

     **Я туть. Отошёл от алкашки. Да здравствует трезвый образ жизни! Вот вам глава без эротики и с началом турнира. Было весело? А?**

     – Пей до дна, пей до дна, пей до дна!

     Профессор Макгонагалл, увидев толпу студентов, которые шумно шлялись по хогвартсу, в компании бутылок с пивом, огневиски, вином и шампанским, чуть было на всех не наорала, но сначала захотела испортить праздник. А портить нам праздник – нехорошо, я слегка вдарила ей по мозгам и маккошка весело хихикая, поздравила Невилла с помолвкой – это был настоящий праздник. Щёки её порозовели, шляпа сползла на бок, она в обнимку с Эдвином Эджкомбом, семикурсником, пошла вместе со всеми нами.

     Вечеринка по поводу помолвки Невилла перекатилась шумной толпой студентов со всех факультетов, по хогвартсу, и пройдя через зал наград, оказалась почему-то на корабле дурмстранга. Каркаров почему-то отсутвовал, мы вышибли люки и завалились пьяной толпой, надо было видеть рожи дурмстранговцев! Особенно Крама.

     Через пять минут мы уже пили все – ребята откуда-то достали древнерусский алкогольный мёд, а мы принесли с собой наверное с пять ящиков алкашки, в итоге пили, праздновали.

     Я решила станцевать на столе – для всех, и ловко, насколько позволяло постоянное лёгкое опьянение, накинула на себя сексапильный полупрозрачный танцевальный костюм, трансфигурировав его из мантии, и начала исполнять танец. Специально для девушек, которые и без того были розовые от алкоголя, а в процессе танца и вовсе превратились в красных как раки, я извивалась, делала красивые пируэты, наконец, наклонилась к одной особенно красивой девушке и поцеловала её, страстно и нежно, так что у неё аж взор и сознание затуманились, и мы целовались наверное с минуту, пока все остальные подзуживали нас…

     Я продолжила танец, в то время как Макгонагалл наливала всем вина и весело хихикала. К вечеринке неожиданно прибавилось новое лицо – Каркаров. Он вошёл злой и мрачный, и уже через минуту весело хихикал и заигрывал с Макгонагалл. Маккошка ему строила глазки, недвусмысленно намекая на март, пьянка была такая, что весь корабль стоял вверх дном.

     Виктор и ещё двое студентов прикатили откуда-то целую бочку вина и откупорили её, я слезла со стола, приказала домовикам моим подать закуски и мы налили – вино неплохое, но не сказать чтобы лучшее. Градус хороший – Виктор решил поспорить со мной, кто больше выпьет. Парень свалился после бутылки водки, а я – ни в одном глазу. Почти.

     Музыку обеспечили играющие инструменты, мы пустились в пляс, как только вместо мелодичной фолк-музыки начало играть что-то танцевальное. Я подхватила Миончика и мы вместе кружились по кают-компании. Каркаров с какой-то нашей старшекурсницей, а Маккошка – с парнем из дурмстранга, было весело!

     * * * *

     Дамблдор торопился.

     – Они здесь, – сказал Флитвик, спеша вместе с ним, – только бы ничего не случилось.

     Дамблдор был удивлён сообщением, что гриффиндорцы шумной компанией покинули гостиную и пошли на корабль Дурмстранга. Мысль была только одна – что-то не поделили, народные волнения, массовые беспорядки на национальной почве… В общем, Дамблдор всерьёз испугался настоящего международного скандала. Он поспешил вместе с Флитвиком, выручать из беды профессора Макгонагалл – болгары не славились своим миролюбием. Ничто не предвещало беды. Профессор Спраут, прибившаяся к ним по дороге, поспешила следом.

     Спуск до корабля был долгим, они и так аппарировали на удобную площадку, переноситься на косой склон чёрного озера было чревато. Дамблдор, выхватив палочку, следом за ним Флитвик и Спраут, влетели в кают-компанию. От паров алкоголя, ударивших им в нос, чуть было не закружилась голова. Спраут покачнулась. Через весь зал кают-компании стоял один большой стол, за которым сидели все – гриффиндорцы, слизеринцы, дурмстранговцы, французы, и горланили «Дранкин сейлор», слегка раскачиваясь. Совершенно не в такт музыке Макгонагалл танцевала с каким-то студентом, вся розовая, шляпа набекрень, рядом каркаров – тоже не в форме, над чем-то задорно хихикал. На столе стояли две полуголые девушки – в одном сексапильном нижнем кружевном белье, и в такт музыке отплясывали русский танец.

     Несколько русских студентов уже лежали под столом, посапывая, пьяные вусмерть. Дольше всех держался Виктор Крам – он, раскачиваясь, с одной стороны от него французская девушка, с другой – Драко Малфой, пел вместе со всеми…

     На полу валялись бутылки, сбоку стояла пустая винная бочка. Шумиха была знатная, но пьяная.

     Дамблдор почувствовал, что слегка косеет от увиденного. Что уж говорить про Флитвика и Спраут – те вытаращились на это так, словно у них третий глаз открылся и сразу опух.

     – Что здесь происходит? – спросил Дамблдор, слегка дрогнувшим голосом.

     Блэк, подхватив на руки девушку, протяжно её поцеловала, как положено, крепко, страстно, и оторвавшись, спрыгнула вместе с ней на руках, со стола.

     – Мы празднуем помолвку нашего лучшего друга и мисс Браун! – сказала она, – Ура, комрады!

     – Ура! – подняли стаканы дурмстранговцы.

     Окосевшая от пьянки русская девушка Катя Лобова, развалилась на руках у Гермионы, и тихо посапывала.

     – Немедленно прекратить!

     На то, чтобы остановить пьянку, у Дамблдора ушло почти полчаса – русские никак не хотели прекращать пить, студенты Хогвартса – тем более, а французы вообще посылали его нахрен, поскольку англичанин им не указ. В итоге кое-как Дамблдор заставил всех вернуться в гостиную Хогвартса. Последней на плечо к Дамблдору рухнула пьяная вусмерть макгоанагалл…

     – Альбус, ты такой милашка, – она потянулась к нему, – ну почему ты никогда не отвечал девушкам на чувства. Ах, какой стервец, – она чмокнула его в морщинистую щёку, рухнула и захрапела, прямо у него на плече. Сказать, что Дамблдор был в шоке – значит промолчать. Он представить себе не мог, чтобы профессор Макгонагалл такое сделала.

     – Нет, ну это уже ни в какие ворота, – Флитвик тащил в Хогвартс заклинанием сразу две дюжины студентов, – директор, если так дальше пойдёт – наши студенты сопьются раньше, чем начнётся турнир. И вы видели, в каком виде была миссис Блэк?

     – Выговаривать ей за это смертельно опасно, профессор Флитвик, – отмахнулся Дамблдор, – эти русские на них плохо влияют. Да, точно, наверняка это придумали русские. Кому ещё в голову может прийти так пить?

     Флитвик покосился на Екатерину и Гермиону. Блэк вцепилась в русскую красотку так, что не отодрать.

     – Что будем делать, Альбус? – спросила Спраут.

     – То же, что и всегда, Помона. Попробуем сделать вид, что ничего не было. Влепим отработки за употребление алкоголя и всё. Незачем портить турнир скандалами!

     * * * *

     Гермиона проснулась в своей кровати, но вместо привычной Беатрис, с ней лежала другая девушка. И это её немало удивило. Это была красивая, высокая, статная русская красавица. Смущённая, не слишком смелая, как Невилл раньше, но миленькая до ужаса. Гермиона провела по её талии рукой, погладив. Кожа у неё была нежной, фигура стройной. Гермиона почувствовала, что в общем-то ей эта девушка нравится. Она красивая, но внешне это только одно – главное это характер. Смущающаяся поначалу и отвязная после выпивки, Катя, была очень милой. Гермиона провела пальцами по розовым щекам девушки. Ей нравились её мягкие славянские черты лица. Не такие, к которым она привыкла.

     Гермиона уже имела богатый опыт ласк с сестрой, и на дворе был уже день! Она, повернувшись, едва ощутимо чмокнула Катю в губы, щёки, и продолжая покрывать тело поцелуями, спускалась ниже…

     Пусть ей не приходилось никогда делать подобного без её сестры, которая поможет и морально поддержит в случае чего, но сейчас ей просто хотелось, потому что Катя казалась слишком… привлекательной. Слишком милой, слишком… слишком всё. Гермиона продолжила её целовать, пока та наконец не проснулась и не посмотрела на происходящее.

     – Что? – Лобова очнулась ото сна, голова болела нещадно, – что ты делаешь?

     – Ой, извини, – гермиона уже ласкала её грудь язычком, – тебе неприятно?

     – Оу, моя голова… – девушка схватилась за голову, которая ныла и пульсировала болью.

     – Зелье?

     – Не приставай ко мне. Ты девушка конечно симпатичная, но я не такая… хотя ты милая, – выдавила из себя Катя, беря зелье из рук Гермионы.

     Миона потупилась. Её отшили. Что, впрочем, было естественно – она выбрала плохое время. Но она чмокнула Катю в щёку.

     – Прости. Я просто не сдержалась. Ты такая… сексуальная.

     – Приятно слышать, что мной интересуются не только парни, – морщась, сказал Лобова, – но я не розовая.

     – Я понимаю, – Гермиона грустно вздохнув, встала, – сегодня будет объявление чемпионов. И мы почти опоздали.

     – Ох, хрен бы с этим крамом, – Екатерина приложила пальцы к вискам, – как вы, лесбиянки, вообще к девушкам то липнете?

     – Вот чего я правда не понимаю – как мальчики могут с мальчиками теребонькаться, – ответила Гермиона, – а мы, девушки, любим красоту, разве не так? – Миона поглаживала девушку по плечам, – всё, расслабься… Давай оденемся и пойдём вниз.

     – Ох, как говорится – давай останемся друзьями, – Лобова правда не чувствовала никаких позывов сменить ориентацию, поэтому встала с кровати, отдёрнув балдахин, и вскоре нашла свою форму, выстиранную и выглаженную, рядом с кроватью. Гермиона тоже.

     Похоже, этот день начинался очень тяжело, а ведь объявление чемпионов только предстояло!

     * * * *

     Я проснулась тяжело. И сидела на кровати, повесив голову, совсем не как элегантная девушка – минуты три просто слушала шум вокруг, скрыв за длинными волосами физиономию.

     С кровати Гермионы внезапно выскочила красивая русская девушка, в одном белье, и начала одеваться. Таааак…

     – Миончик, я чего-то не знаю?

     – Ой, – Гермиона выглянула из-за балдахина, – всё в порядке.

     – А, ну…

     – Простите нас, – девушка как сомнамбула оделась и морщась, от головной боли, кое-как натянула дурмстранговскую форму, – опохмелиться есть?

     – Всегда есть.

     Я выдала пива на опохмел. Гермиона отказалась. Девушка блаженно зажмурилась, выпив залпом, и вернула полупустую бутылку. Я прикончила остальное.

     – Ну вы конечно дали… Не думала, что в англии умеют пить.

     – Мы похоже хреновые англичане, – вздохнула я, – обычно если в чай добавляют рюмку рома – это безудержная пьянка, а рюмка рома без чая – это тяжёлый запой, – я рассмеялась, поморщившись, – ну и несёт от нас всех.

     Катя, так звали девушку, поплелась в сортир, вход был тут же, в спальне. Вернулась она оттуда уже более свежей. После того, как мы столько выпили, это надо было куда-то девать. Мне проще, Мионе тоже – у нас особое бельё, и когда очень не хочется идти до сортира, можно надрындеть в трусы. Благо они тут же всё уничтожат и вычистят – словно язычком вылизали. Я поднялась, одеваться было лень – телекинезом заставила одежду саму на меня запрыгнуть и застегнуться, волосы уложиться в причёску метаморфией, в общем – никаких сложностей. Миончик так не умела и просто оделась. Русская ушла первой, мы выползли в гостиную уже потом.

     И… Никого. То есть первокурснички есть, второкурсники, но начиная с третьего – провал, никого нет. Одна Лаванда Браун, сидит у камина и смотрит в огонь…

     Я села рядом, выставив ноги.

     – Даров, Браун. Как дела?

     – Отлично, – Браун прямо кипела от желания, – а ты знаешь что я вчера обручилась?

     – Весь Хогвартс знает.

     – Да? – она удивилась, – откуда? Невилл что, вам рассказал? – она надулась. Ну да, такую сплетню и не дали рассказать.

     – Тебе не кажется странным, что тут никого нет с нашего курса и старше?

     Да? Вон кажется пара семикурсников есть.

     – Да, точно. В общем, сейчас все начнут выползать и ползти за опохмелом и зельями от головной боли, – улыбнулась я, – вчера была грандиозная пьянка. Сами нахерачились, гостей накачали по самые гланды – было просто звиздец как весело.

     – Да? А я почему не знаю?

     – А ты где была вчера вечером?

     – Я ну… – Лаванда быстро порозовела, – спала.

     – Тогда ты проспала пьяную макгонагалл. Мы нашу гриффиндорскую киску накачали тоже.

     – Правда? Врёшь!

     – Давай покажу, – я взяла думосбор из кармана, вытянула воспоминание и передала Лаванде. Она смотрела воспоминание минуты две, после чего вернула мне устройство.

     – Нифига себе вы… чтобы на столе танцевать – это уже слишком!

     – Да ладно тебе. Весело же было. И я не стеснительная.

     – Я заметила. Но пьяная Макгонагалл… Это сильно!

     – Сегодня объявят за ужином о результатах отбора на турнир, – я зевнула, – до ужина ещё три часа. Ты что, других девочек не видела?

     – Они же с вами все были.

     – Почти все. Уизли не было.

     – Парвати точно была.

     – Пила как все, первая вырубилась. Парни из дурмстранга её потом у себя уложили.

     – Пошляки!

     – Ну, индийские девушки для них это экзотика, но я не думаю, что пьяная Патил им приглянулась, – я хмуро посмотрела на огонь в камине, – было весело. Давненько таких пьянок не было – человек сто свалились.

     – Зачем было делать такое?

     – Как это зачем? У меня друг жениться собрался – это же событие! Невилл, кстати, меньше всех пил и всё равно отключился.

     – Ужасно.

     – Прекрасно. Пьянка – это старая традиция. И её надо уважать, в отличие от традиций носить мантии. Так, где там моё зелье…

     На стол встала позаимствованная у дурмстранговцев банка рассола, несколько бутылок пива, и зелья от похмелья. Потому что начали выползать все наши.

     Боже, в каком они были виде! Поттер огурчиком, а вот Лонгботтом тянулся за ним, держась за мантию, и увидев заветный столик, тут же припал к целебным эликсирам. Пиво, рассол, зелье. В таком порядке и никак иначе! После того, как его вштырило как следует моим зельем, Невилл наконец обрёл дар речи.

     – Чёрт… что это было?

     – Когда именно?

     – Вчера.

     – Пьянка.

     – Мы помнится до корабля Дурмстранга пошли, дальше ничего не помню.

     – Да ты дальше почти и не участвовал, – успокоил его Поттер.

     Невилл поскорее подошёл к Лаванде, я уступила ему место и он тут же сграбастал девушку в объятья. Лаванда несколько колебалась, но всё же обняла его.

     – Ну и зачем было так напиваться? Не умеешь пить – не берись, – глубокомысленно посоветовала ему Браун, – за тобой нужен глаз да глаз!

     – Понятно, – Поттер посмотрел на меня, – Похоже, Нев в надёжных руках. Пойдём что ли…

     – А куда?

     – Да, бегать и тренироваться сейчас было бы глупо. Пойдём к чёрному озеру.

     – Зачем?

     – Покатаемся на лодке.

     – Эй, я тоже хочу, – Миончик образовалась за Поттером, хлопнув его по спине, и радостно улыбалась – ей было очень весело. Похоже, она ничуть не расстроилась тем, что не смогла закадрить русскую красавицу. Наоборот, расслабилась, что ничего не получилось. И правильно, наверное.

     Миона выглядела так свежо и прекрасно, что выползшие из спален девочек и мальчиков студенты, на её фоне выглядели как не первой свежести зомби. И все тянулись к заветному столику с опохмелом. Не хватало только каноничного киношного «мозгиии». Его заменил стон «пиииво». Поттер кивнул мне и Миончику, и повёл нас на выход.

     В замке было не так много студентов – многие ещё отсыпались после грандиозной попойки, и едва ли в других гостиных много противопохмельных зелий. Но зато мы встретили внизу отвратительно хорошо себя чувствовавшего Драко Малфоя. Он вообще пил немного, и сегодня ничуть не было заметно следов возлияния. Я даже заподозрила его – а не метаморф ли он? Но похоже нет, просто он мало пил и явно имел зелья, которыми вряд ли делился с другими.

     * * * *

     Поттер вытащил из сумки несколько маленьких штук, и оказалось, что это изобретение маглов – водные мотоциклы. Я изрядно обалдела от фантазии магловской – потому что мотоцикл на воде – это… Тем не менее, это такая маленькая лодочка, с мощным мотором, и с рулём, как у мотоцикла. Гарри достал три штуки, похваставшись:

     – Сири прислал подарок. Он похоже развлекается этим.

     – И как они?

     – Ещё не пробовал. Я такие только по телеку видел, – Гарри отлевитировал все три на воду, – попробуем?

     – Я не уверена, что это хорошая идея…

     – С них нельзя свалиться, – успокоил Гермиону Гарри, – давай!

     Большое озеро Хогвартса было не таким уж и большим, если подумать. Но и не маленьким – вполне достаточно, чтобы разгуляться. И надо признать – мне эта штука понравилась. Слегка даёшь газу – а она уже прыгает вперёд, и по воде несётся, едва касаясь, миль сорок в час, не меньше. Подумать только, с какой скоростью могут нестись магловские аквабайки!

     Это было весело – мы как раз катались до тех пор, пока не стемнело – как только небо заволокло тучами, потемнело, и Поттер, взглянув наверх, поморщился.

     – Кажется дождь начинается.

     – По-моему, мы нашего кальмара уже запугали. Погребли к берегу!

     * * *

     В большом зале царила не то что тишина, скорее никто не шумел. Дурмстранговцы и Шармбатонцы под пинками своих директоров, как и все наши, прибыли вовремя на церемонию открытия – прибыли так же журналисты, и министерские крысы – они пытались создать вокруг атмосферу важного события, но после прошедшей вчера лютой пьянки, в которой участвовали по-моему, почти все ученики, народ как-то не особенно шумел и радовался. Многие только отходили. Наше появление в большом зале прошло почти незамеченным. Одна разница была – Лаванда покинула «курятник» и сидела рядом с Невиллом. Девочки из курятника кучковались в конце стола. И я наконец, снова увидела Ави… Вчера мы знатно напились – но Ави почти не участвовала в попойке, зная, что это может закончиться очень нехорошо. Она улыбнулась мне, я согнала какого-то первокурсника, занявшего моё место возле законной супруги, и мы с Мионой сели по обе стороны от Аврил.

     – Привет, солнышко, – я обняла её, чмокнув в щёку.

     – Трисс, – Ави взяла меня за руку и улыбнувшись, прижалась крепче, – я так рада! Нам нужно чаще проводить время вместе.

     – Сегодня ночью обещаю.

     Дамблдор прервал наш обмен любезностями – он вышел со своего трона перед стол преподавателей, и раскинув руки, словно хотел обнять всех студентов разом, улыбнулся.

     – Дорогие друзья, гости и студенты Хогвартса. Вот и настал тот момент, которого мы все ждали – кубок огня выберет сегодня чемпионов. Я напомню вам, кто они такие… Чемпионы будут представлять свою школу, чемпионам турнира позволено многое, что не позволено остальным ученикам – помимо того, что экзамены будут автоматически зачтены, чемпионы могут пользоваться поддержкой нашей школы, её гостеприимством, и должны представлять с честью свою школу. А это значит… – он сделал паузу, – ответственно относиться к своим поступкам. Мы все понимаем, что участие в турнире потребует напряжения всех сил и не будем отвлекать чемпионов турнира учёбой, и прочим… Итак, настал этот момент, кубок вот-вот выберет….

     За Дамблдором, там, где обычно ставили распределяющую шляпу, стоял постамент с кубком, в которым горело синее пламя. Студенты зашумели, видимо, зелья действовали. Голова ни у кого не болела – Дамблдор видимо позаботился. Больше всего смущённой выглядела Макгонагалл – она сидела за столом и очень вежливо смотрела в свою тарелку на кусочек рыбы. Маккошка питала особую слабость к рыбе и почти всегда ела только её, в любом виде – не удивлюсь, что даже в сыром. Анимаги многое перенимают у своей анимаформы. Тот же Сириус – был как весёлый игривый пёс. И столь же вспыльчивый, но погладь его по шерсти – и тут же завиляет хвостом и оближет руки. Тапочки разве что не принесёт.

     Дамблдор подошёл к кубку. Я заметила на его руках кольца, весьма, кстати, необычные. Старик не брезгует пользоваться различными артефактами. Кубок конечно же не сам по себе работает – Дамблдор его активировал, и вверх взметнулись языки синего пламени.

     – Надеюсь, выберут меня, – шепнула мне Ави.

     – Ты что, бросила имя в кубок?

     – Ну да. Конечно.

     – Хм… – я нахмурилась.

     – А что такое?

     – Я не хочу, чтобы ты рисковала. На турнире я не смогу тебя защитить, если что-то слишком быстро пойдёт не так.

     Ави мне тепло улыбнулась.

     В это время взгляды всех скрестились на кубке. Это мы с Ави смотрели друг на друга.

     – Чемпион Дурмстранга – Виктор Крам! – объявил Дамблдор.

     Дурмстрангцы и все остальные, разразились аплодисментами. Аврил тоже. Виктор – широкоплечий, коротко стриженный болгарин, с шкафоподобной фигурой и довольно грубым славянским лицом, вышел, кивнул всем, его хлопали по плечам и спине свои, аплодировали чужие…

     В зале повисла напряжённая тишина – кубок снова выплюнул листок. Дамблдор поймал его и прочитал.

     – Чемпион Шармбатона – Аврил Блэк!

     На этот раз Ави чуть не завизжала от восторга. Ну вот нравится девушке участвовать в такого рода турнирах! Ави поцеловала меня, вскочила, и пошла в сторону Дамблдора. Он вручил ей листок и она улыбаясь, ушла в небольшое помещение, что было рядом с большим залом. Там что-то вроде гостиной, где преподаватели отдыхали после обеда – по крайней мере, раньше это было так.

     Кубок снова разгорелся – все затаили дыхание. Кого же он выберет? Я не слишком хотела участвовать в турнире, но… всё же в душе надеялась, что меня. Где-то очень глубоко в душе, а так – с удовольствием помогу победить Ави.

     – Чемпион Хогвартса, – голос Дамблдора окреп и звучал торжественно, – Кхм… Миссис Беатрис Блэк, – он посмотрел поверх листка, – пройдите в соседний зал, миссис Блэк.

     Зал разразился апплодисментами, но не слишком громкими. Я встала и вежливо кивнув Дамблдору, последовала за Ави.

     Ну, это уж слишком.

     – Итак, дорогие друзья, чемпионы выбраны, – голос Дамблдора снова обрёл торжественность. А он манипулировал ещё и ментальной магией, чтобы его голос лучше добирался до детских умишек. Талантливый манипулятор. Наверное, я смогу не хуже, если постараюсь. Надо учиться ораторским манипуляциям – пригодится в жизни…

     За дверью оказался довольно большой, просторный кабинет, гостиная, в которой находилось немало всяких магических штуковин. Я даже не берусь опознать и пятую их часть – они либо устарели, либо были просто забавными штучками, и не имели полноценного названия и известности.

     В помещении около камина уже разговаривали о чём-то Ави и Виктор. Ави удивлённо на меня посмотрела.

     – Трисс?

     – Привет, Ави! Похоже, я буду чемпионом.

     – О, – она округлила глаза, – Трисс, – она потянулась и я обняла её, погладив по спине.

     – Я так понимаю, слухи о вас правда? – спросил Виктор. Переводчик в моём ухе быстро перевёл его реплику.

     – Что мы жена и жена? Конечно, – я улыбнулась, взглянув на Ави, – Ну как можно не любить девушек, а? Тем более мы, Блэки, всегда были странными.

     – Да, признаться, куда важнее то, как вы вчера нас накачали. Это же надо было – перепить меня! Да ещё и Каркарова накачать – это достойно уважения.

     Я с улыбкой кивнула.

     – Лучше хорошей пьянки только хорошая драка.

     В этот момент со стороны двери послышались громкие возмущённые крики. Впереди, поддерживая подол мантии, широко шагал Дамблдор. За ним… Гарри. Ну ничего себе. Дальше возмущённые Каркаров и Максим – от них возмущение просто разливалось в воздухе, максим выговаривала Дамблдору:

     – Я протестую! Это против правил, вы не можете иметь двух чемпионов!

     – Это неблагоразумно, директор, – сказал мрачный каркаров. Ну прямо вот кощей бессмертный. Слышала я о таком злодее из русских сказок – мрачный, худой, могучий чародей. Если бы я ставила детский утренник – то Каркаров бы играл кощея.

     Сейчас он стрелял взглядом в Дамблдора и малость прифигевшего Гарри Поттера. Дамблдор пытался успокоить всех, мы развернулись в сторону ввалившейся толпы.

     – Это недопустимо, – продолжала разорятся Мадам Максим. За ними всеми вошли Барти Крауч и Людо Бэгмен – министерские крыски. Людо толстый весельчак на вид, на деле та ещё задница. Но не более того, не коварный злодей, а просто задница. Про Крауча можно сказать одно – типичная крыса министерская.

     – Гарри, ты бросал своё имя в кубок? – спросил Дамблдор.

     – Нет, сэр, – ответил Поттер, когда они все подкатили шумной толпой к нам.

     – Мальчик врёт, – ответила противным тоном Максим.

     – Попрошу без оскорблений, – вмешалась я, – Что произошло?

     – Кубок выбросил это, – Дамблдор сунул мне в руки кусок бумаги. На ней было написано «Гарри Поттер».

     – Это очевидно, – сказал Каркаров, – мальчик как-то обманул кубок.

     – Не говорите ерунды. Кубок огня не под силу обмануть студенту, – ответил ему Дамблдор.

     – Тогда как вы объясните это? – недовольно спросила его Максим.

     Я только вздохнула…

     – Очевидно, что это не тот листок, который бросил Гарри. Мистер Поттер-Блэк бросил своё имя в кубок при всех – обманув охранные чары, это да. Но он бросил имя в кубок как ученик Хогвартса, – ответила я, – к тому же это явно не тот листок.

     – Как это не тот? – спросила Максим.

     – Посмотрите сами. Здесь написано «Гарри Поттер». Гарри же при мне написал своё имя – и там было написано – «Гарри Джеймс Поттер-Блэк, Хогвартс». К тому же, – я продолжала наезжать на Максим, – этот листок явно оторван откуда-то, а Гарри кинул целый лист, вырванный из тетради.

     – Он мог сделать это потом.

     – Я сомневаюсь. В любом случае – как глава дома Блэк, я обязана или наказать Гарри за жульничество, или доказать его невиновность. И не позволю распускать слухи, а тем более обвинять одного из Блэков!

     – Беатрис, – Дамблдор вздохнул, – никто не обвиняет Гарри.

     – Если Мадам Максим обвиняет – то ученики и подавно. Вы же знаете, как все хотят участвовать. Поэтому я протестую. Я говорила вам, – я переключилась с Максим на Дамблдора, – что оставлять кубок в общем доступе – плохая идея. Любой мошенник или злоумышленник может воспользоваться этой очевидной уязвимостью. Гарри не будет участвовать.

     Влез Барти Крауч.

     – К сожалению – решение кубка это обязательный магический контракт. Поэтому… – он повернулся к нам, – мистер Поттер должен участвовать.

     – Зашибись! – я всплеснула руками, – кубок стоит без охраны в школе, где проходной двор, а в спортивном турнире ученики не вправе отказаться и должны участвовать, даже если не хотят. Казалось бы, что может пойти не так! Хотя сбавлю обороты, а то сейчас умру от отравления сарказмом! И это вы называете безопасностью?

     – Не горячитесь, – попросила меня Мадам Максим.

     – Вы просите меня не горячиться? Моего подопечного заставляют участвовать в каком-то никому не нужном занюханном турнире, к тому же опасном!

     Дамблдор вздохнул. Людо Бэгмен предположил самое глупое:

     – Может быть мистеру Поттеру нужны деньги?

     – Мистер Бэгмен, это идиотское предположение. Особенно учитывая, что средства на турнир, в сотни раз превосходящие приз, были предоставлены нашей семьёй!

     – Что будем делать, Дамблдор? – спросила Максим. Как же хорошо не мучать уши акцентом – автопереводчик переводил с французского. Она пользовалась им.

     – Боюсь, нам придётся смириться с решением кубка.

     – Я протестую, – вышла я ещё раз вперёд, – если дело обстоит так, что у Хогвартса два чемпиона и какой-то злоумышленник кинул имя Гарри в кубок – то надо так понимать, что это была не просто шутка. Обмануть артефакт не просто – поэтому меры безопасности нужно усилить и провести тщательную проверку всех подозреваемых. Наконец, я требую, чтобы от ваших школ были выставлены дополнительные чемпионы, – обратилась я к иностранцам, – дабы уравнять шансы. И последнее, – развернулась, – Дамблдор… Я конечно промолчу, хотя видит магия – мне есть что вам сказать, от чего ваши уши порозовели бы. Я очень вас прошу вернуться в большой зал и объяснить всем, что произошло. И если понадобится – возьмите у Снейпа веритасериум и напоите им Гарри, чтобы он при всех подтвердил, что не бросал имя в кубок.

     – Вы так думаете? – спросил Дамблдор.

     – Я так требую. Я не позволю кому-то распускать слухи про то, что Гарри обманщик, он член Моей семьи, и я не позволю порочить имя Блэков никому, даже вам или какому-то кубку. Надеюсь, – я развернулась к министерским крысам, – такой компромисс вас устроит?

     – Это трудно сделать, потому что турнир уже рассчитан на трёх волшебников…

     – Проще говоря – это потребует дополнительных затрат? Хорошо, я выплачу ещё сотню тысяч организаторам, чтобы вы сделали всё необходимое. Не стесняйтесь в средствах. Директор, – повернулась снова к Дамблдору, – мне жаль, что так вышло – но теперь я требую выяснить, кто кинул это, – помахала листочком бумаги, – в кубок.

     – Это будет непросто сделать, в Хогвартсе так много гостей…

     – Я не уверена, что это так уж сложно, – заложив руки за спину, прошлась по кабинету взад-вперёд, листочек летал у моего лица, – не так много бумаг, на которых мистер Поттер оставляет свою короткую подпись. Гарри?

     – Ну, на всяких эссе, но в документах и прочем я только полной подписью. Иногда даже инсигнию ставлю.

     – Молодец, так и надо, – я взяла свой листок и заставила появиться над ней инсигнию блэков, потом та исчезла, растворившись дымком, – её нельзя подделать. Круг подозреваемых не так широк, правда?

     – Документ могли выкрасть, – продолжал Дамблдор.

     – Верно.

     – Это мог быть старый документ.

     – Нет. Чернила волшебные, – я провела носом над листком, – чувствую запах магии. Гарри начал пользоваться такими недавно, с тех пор, как купил новую ручку. Судя по ровному почерку – написано в спокойной обстановке, на твёрдой поверхности. Явно не на коленке. Гарри нацарапал своё имя карандашом – это тоже видели все, кто был в зале с кубком. В общем – мы должны найти этого шутника. Я сним чувственно поговорю.

     – Это не отменяет проблемы, – сказала Максим.

     – Да, это проблема. Поэтому, мадам, я настаиваю на том, чтобы вы выбрали ещё одного чемпиона. Думаю… будет справедливо, если вы выберете кого-то другого пола. Кажется, с вами приехал Клод Сербьер? Гарри долго с ним дуэлировал на последнем дуэльном турнире, летом. Очень способный мальчик.

     – О, вы тоже его заметили?

     – Конечно. Если бы кубок оценивал умение быстро положить противника на лопатки – у него не было бы конкурентов. А вы, мистер Каркаров…

     – Хорошо, – огрызнулся мрачный как кощей Каркаров, – я выставлю ещё одного чемпиона. Женского пола. Но это компромисс!

     – Ну что вы, это уже почти традиция, мы же в Англии. А здесь любая чушь может стать традицией, если достаточно долго повторяется или всем нравится. Как например произошло с золотым снитчем…

     – Вполне изящное решение, – ответила Максим, – если вы возьмётесь поменять испытания турнира – то я конечно же поддержу ваше предложение.

     – Директор Дамблдор?

     – Что ж, – он поправил очки, – так тому и быть!

     – А теперь я прошу вас выйти к публике и очистить имя Блэков от грязных слухов! Гарри, если что – хлебнёшь веритасериума?

     – Ладно, – Поттер пожал плечами, – если так надо для чести семьи – то безусловно я не против.

     Дамблдор кивнул остальным.

     – Кажется, мы должны сделать ещё одно объявление. Пойдёмте.

     – И директор, – когда мы все направились в большой зал обратно, я шла рядом с Дамблдором, – я думаю, в свете многократных нарушений, замок нуждается в пересмотре концепции безопасности. Думаю взять опыт магловских служб и систем доступа, чтобы внедрить их магические аналоги в Хогвартсе. И я этим займусь, с разрешения отца и дяди. Пора прекращать этот цирк с «ой как неудобно получилось». А то с дементорами получилось неудобно, с василиском неудобно, с волдемортом неудобно… Это место всё меньше и меньше кажется мне безопасным.

     Дамблдор только вздохнул.

     – Хорошо, признаю, это был наш просчёт. Однако…

     – Однако что?

     – Не спешите.

     – Мне нужно только найти того, кто бросил имя Гарри в кубок. Накачать его веритасериумом и узнать, что он скрывает.

     – Возможно, чтобы понять смысл событий лучше пока не вмешиваться?

     – Директор, – я с укором на него посмотрела, – вы предлагаете бездействовать? Нет, я этого не позволю. Хватит с нас бездействия и наблюдения – пора брать быка за рога. Произошло чрезвычайное происшествие, в замке есть недоброжелатель – и куда более сложное дело можно распутать за пару недель, а тут всего лишь – выяснить, кто бросил имя в кубок…

     – Ну и как? – Дамблдор остановился. Вся процессия остановилась, – как вы предлагаете это сделать, миссис Блэк? – он видимо хотел меня укорить.

     – Элементарно, дорогой директор. Есть такая штука – криминалистика. И всего лишь нужно следовать простым правилам. Для начала – определить круг подозреваемых. За день до турнира состоялась грандиозная пьянка – почти все старшекурсники Шармбатона, Хогвартса и Дурмстранга были либо с нами, либо уже накачались так, что не смогли бы попасть струёй в унитаз, не то чтобы творить сложную магию. Господин Каркаров так же был с нами, как и профессор Макгонагалл – это алиби как минимум до сегодняшнего раннего утра. Позавчера Гарри бросил своё имя в кубок, и поскольку кубок не отторг его как дубликат – то значит, его имени ещё не было в кубке на тот момент. Имя было брошено между вечером позавчерашнего дня и сегодняшним утром, вместе с обманом кубка. Нам остаётся установить, кто чем был занят в период времени с позавчерашнего вечера, когда мы покинули зал с кубком, до сегодняшнего утра, когда кубок убрали из зала. Большинство людей имеет алиби, как правило – поскольку люди имеют свойство общаться… Кто-то да может подтвердить, что человек был в определённое время в определённом месте.

     – В таком случае придётся слишком многих проверить, миссис Блэк, – задумчиво ответил Дамблдор.

     – Вовсе нет. Давайте уберём из списка наших иностранных гостей – их в последнюю очередь. Остались только англичане. Уберём из списка тех, кто был на попойке, уберём тех, кто слишком слаб, чтобы обмануть кубок – и мы получим немного имён. Это в основном ученики последнего курса Хогвартса, причём не все, а единицы, человек пять-десять, не больше и… преподаватели. Я допускаю то, что кто-то из студентов мог желать пошутить над Гарри, или выставить его обманщиком – именно поэтому мы сейчас идём объясняться с залом. Но всё, что нам надо – это проверить весь преподавательский состав. Кроме, может быть, профессора Макгонагалл, она была с нами.

     Дамблдор задумчиво погладил бороду.

     – В этом есть смысл. Однако, я верю в своих людей.

     – Вы верили в профессора Квирелла. Он же Волдеморт. Или в Гилдероя Локхарта, он же клоун-нарцисс. Нет, профессор, я думаю, есть один преподаватель, который вызывает у меня большие сомнения…

     – И кто же это?

     – Профессор Грюм.

     – Исключено, – возмутился Дамблдор, – Аластор Грюм – один из самых известных мракоборцев. Он ни за что не стал бы сотрудничать с врагами Гарри Поттера.

     Снисходительный тон Дамблдора мне не понравился.

     – Тем не менее, тем не менее. Он единственный, кто хорошо преподаёт свой предмет. Единственный профессор в Хогвартсе, который действительно компетентен в тёмной магии и её применении. Однако, в его манере, в его заклинаниях, в его… стиле, я бы сказала, что он больше специалист по убиению себе подобных и применению тёмных заклятий, чем тот, кто обезвреживает и ловит преступников. Авроры не солдаты – в том то и загвоздка.

     – Вы думаете – Грюм не настоящий?

     – А вы его проверяли?

     – Что вы, я знаю профессора Грюма много лет…

     – Дамблдор, – я посмотрела на него с прищуром, – профессора Квирелла вы тоже знали много лет! И Сириуса. И, чем чёрт не шутит, Гриндевальда, – я решила на него наехать, – только как-то неудобно вышло, а?

     Есть пробитие!

     – Просто молча смотрите, если сами не умеете.

     * * * *

     Едва мы вышли в большой зал, усилив свой голос Сонорусом, я тут же обратилась к Аластору Грюму.

     – Профессор Аластор Грюм, встаньте. Нам всё известно, немедленно объяснитесь! – я обошла стол преподавателей, – вы же не думали, что сможете обмануть всех?

     Грюм завертел глазом, вскочил:

     – О чём вы говорите? Альбус, что за ерунда?

     Прежде чем Дамблдор ответил, я наехала крепче:

     – Хватит играть, лже-Грюм, немедленно сдайте палочку и подождите прибытия авроров. Тогда мы выясним, кто вы на самом деле. Если не хотите рассказать сейчас – веритасериум развяжет вам язык!

     Грюм выхватил палочку и послал в меня какое-то заклинание. И… попытался сбежать. Он отпрыгнул, никто не успел ничего сообразить. Грюм бросился на меня в атаку. Я выхватила палочку, уворачиваясь от его проклятия, и разогнала разум. Начался бой. Два мощных заклинания связывания полетели в него, Грюм отпрыгнул от них, одно заблокировал. Силён! Третий круг заклинаний он блокирует.

     Он напал на меня, тут же послав тёмное проклятие разложения, я прыгнула в сторону и ответила ему заклинанием девятого круга – от прокатившейся волны магии в зале ощутимо потемнело, чёрный шар пролетел мимо, врезался в стену за столом преподавателей и по ней пошли трещины. Грюм уклонился от него, на его следующее заклинание я выставила щит одной палочкой, и другой нанесла ударное по столу преподавателей, те давно вскочили и не знали, что делать. Отбрасывающее превратило стол в щепки, его остатки я перепрыгнула и быстрым движением палочки разбила летящее в меня проклятие. Пришлось уклоняться ещё и ещё… Дуэль была мощной – в ход пошли мощные чары.

     Я уклонилась от череды проклятий и создала кнут из левой палочки, ударив им по Грюму – тот уклонился, тёмный кнут развалил надвое трон Дамблдора и выбил крошку из каменного пола. Ещё удар, ещё…

     Мне нужно было немного времени, чтобы достать посох Слизерина и сотворить чары десятого круга – луч синей энергии ударил из посоха, не так, как заклинания, мгновенно, подхватил Грюма и впечатал в стенку, ещё одно заклинание – и из стены выросли цепи, охватившие нашего лже-грюма…

     Стол преподавателей был основательно разгромлен.

     – Никто не пострадал? – обернулась я на студентов.

     Кажется, в кого-то всё же угодили его проклятия – там кто-то булькал, – Дамблдор, помогите раненым, – убрав взмахом посоха остатки стола и ужина преподавателей, я подошла к притянотому к стене человеку.

     – Признаться, я не была полностью уверена, но ты сам выдал себя…

     – Будь ты проклята! – гаркнул мне в лицо этот человек, – Будь ты…

     – Э, нет, малыш, – я ткнула его под рёбра посохом.

     – Мы с этим разберёмся, – откуда ни возьмись взялся Барти Крауч, – Миссис Блэк, отойдите.

     – Крауч… Вы уже разобрались, а теперь молчите!

     Я послала в Грюма заклинание, которое возвращает обращённым их истинный облик. Морда лица у него изменилась, нога неожиданно начала расти, а искуственный глаз выпал, разбившись об пол. Через пару мгновений перед нами был уже совсем другой человек.

     – Начнём наш допрос.

     – Остановитесь…

     – Крауч, ещё одно слово – и я тебя накачаю веритасериумом и заставлю объясняться, – рявкнула я на Барти Крауча, – сядь!

     Влив в рот связанному человеку щедрую дозу веритасериума, я усилила его голос магией, и решила задать вопросы… Мне было очень интересно…

     – Твоё имя?

     – Барти Крауч, – ответил человек, взгляд его затуманился.

     – Тёзка и однофамилец?

     – Младший.

     – Не может быть, – возмутился Флитвик, – Барти Крауч Младший – пожиратель смерти и умер в азкабане!

     – Слышал? Как ты сбежал из азкабана?

     – Меня подменила в камере моя мать, я просто ушёл из азкабана вместе с отцом.

     – Барти Краучем?

     – Да.

     – Зачем ты бросил имя Гарри Поттера в кубок?

     – Чтобы поймать мальчишку, – ответил безэмоциональным тоном Барти Крауч.

     – Зачем?

     – Он нужен Волдеморту для возрождения.

     – Волдеморт жив?

     – Да.

     – Как ты планировал поймать Гарри?

     – Используя кубок как портал.

     – Что мешало тебе поймать его раньше? Ты же постоянно контактировал с Поттером…

     – Ещё рано. Лорд желает возродиться к финалу турнира трёх волшебников.

     – Где скрывается Волдеморт?

     – Я не знаю места.

     – Как ты с ним связывался?

     – Никак. Он сам связывается со мной.

     – Тебя из азкабана вытащили родители… ты заставил их или они сделали это по доброй воле?

     – Это была воля матери. Она умерла в камере вместо меня. На отца я наложил империус с помощью её палочки и вышел из тюрьмы.

     – И тебя не остановили?

     – Нет…

     – Хорошо, – я развернулась, – все слышали? Перед вами пожиратель смерти Барти Крауч… и наш очаровательный преподаватель ЗОТИ, – я прошлась перед ним, – господа, если вы желаете задать ему вопросы… пока действует веритасериум.

     – Кто помогал тебе в Хогвартсе? – спросил Флитвик, наставив палочку на связанного и одурманенного пожирателя.

     – Никто. Никто не знал, кроме отца, что я не настоящий профессор.

     – Да чёрт с ним, где настоящий Грюм? – спросила Маккошка, – он жив?

     – Жив… Я держу его в сундуке, его сундуке, который стоит в моей комнате.

     – Поразительно, – вдруг сказал Флитвик, – Аластор потерял бдительность.

     – Поверить не могу, – Макгонагалл посмотрела на Крауча таким старушечьим взглядом.

     Похоже, его отпустило зелье.

     – Ахаха! Вы всё равно не помешаете возродиться тёмному лорду! Все ваши усилия тщетны! В азкабане меня встретят как героя!

     – Я сомневаюсь, что ты доживёшь до азкабана. Я буду требовать твоей немедленной казни. Один раз ты уже сбежал оттуда – хватит. Набегался, – с этими словами я отпустила его.

     – Мелкая засранка! – Крауч-младший прыгнул на меня. Собственно, то, что мне было нужно – я отскочила в сторону и резким взмахом палочкой послала режущее заклятие девятого круга – Тёмный Серп. Заклятие ровнёхонько отделило его голову от тела, и голова покатилась по залу, тело крауча рухнуло. Студентки завизжали! Любо-дорого посмотреть.

     Убрав палочку в декольте, я развернулась к наблюдавшему за этим Дамблдору.

     – Мне кажется, вы слишком пренебрегаете мерами безопасности, директор Дамблдор! Волдеморт жив, как сказал наш знакомый – я пнула его голову обратно в сторону стола преподавателей, – А значит – не будет сидеть сложа руки. В отличие от вас! Да что там, даже в Азкабане не проверили личность входящего и выходящего человека. Похоже, у волшебников по жизни с мозгами очень, очень плохо!

     Создав небольшое адское плямя на руке, я сожгла останки Крауча в одежде Грюма и упёрла недовольный взгляд в Дамблдора.

     – Миссис Блэк, – ко мне обратился Флитвик, – думаю сейчас главное освободить настоящего профессора Грюма, а не дискутировать о безопасности Хогвартса. Давайте отложим это на потом.

     Нда… Он прав, я что-то слишком разозлилась и наехала на Дамблдора.

     – Ещё один враг, который сумел обвести вас вокруг пальца, – хмыкнула я в сторону Дамблдора, – чего же вы стоите? Настоящий профессор в заточении!

     * * * *

     К счастью, всё обошлось… ну как обошлось – одного шпиона Волдеморта мы вычислили. Дамблдор после публичной порки, казни и обвинений, вызвал дежурных авроров. И прибыл уже знакомый нам капитан в сопровождении Нимфи, прямо в кабинет Дамблдора, куда так же пришли все, включая откачанного Грюма. Внешне такой же, повадками похож. Он сидел на диване и смотрел на окружающих с подозрением.

     – О, вот и вы, – Дамблдор явно понял, что сейчас ему права качать совсем не выгодно, кивнул Аластору и прибывшему капитану авроров, который сел в кресло, он пользовался какой-то искуственной ногой. Странно, волшебники что, не могли ему ногу отрастить?

     – Директор, – капитан кивнул ему, – Миссис Блэк, – мне, – Аластор!

     – Привет, Юстас, – Грюм поглядывал на всех недовольно, – Давно не виделись.

     – Что здесь произошло?

     – Я потерял бдительность, вот что произошло, – огрызнулся Грюм.

     – Успокойтесь, господа.

     – Да мы и так не нервничаем, – ответил ему Грюм, хрипло рассмеявшись, – я сам не знаю, что у вас тут произошло, но благодарен за спасение. Что с этим мерзавцем?

     Присутствовавшая тут Макгонагалл посмотрела на меня вопросительно.

     – Убит. Обезглавлен и сожжён.

     – Вот как? Должно быть это ваших рук дело, Блэк, – он посмотрел на меня искуственным глазом, – кто же ещё будет убивать пожирателей? Остальные им в ножки кланяются и дают побольше возможностей сбежать и снова нападать на невинных граждан! – зло рявкнул он.

     – Аластор, успокойся, выпей, – Дамблдор протянул ему бокал с виски. Грюм принюхался, отпил немного, и продолжил:

     – Этот мерзавец смог подловить меня в самый последний момент. Стар я стал.

     – Не корите себя, – сказал директор.

     – Хватит, – рявкнул Грюм, – сдох этот мерзавец и хорошо.

     – Успокойтесь все! – требовательно попросил Дамблдор, – пожалуйста… нам нужно разобраться в происходящем и выяснить, не грозит ли нам ещё какая-то опасность...

     Я уже привычным движением подала Юстасу свой думосбор и улыбнулась Нимфи. Девушка прибыла вместе со своим шефом и теперь разглядывала происходящее.

     – Здесь вся нужная вам информация.

     Он взял, посмотрел, цыкнул зубом задумчиво.

     – А вы сильны, госпожа Блэк. Если я правильно помню – тёмный серп, он же режущая тьма, это заклятие девятого круга. И очень тёмное, последний раз применялось при убийстве Адальберты Эджкомб, в пятьдесят пятом году. Кажется, её прибил какой-то маг-американец.

     – Не знаю таких.

     – Неудивительно, столько воды утекло. Я тогда был практикантом, – сказал он с улыбкой вспоминая молодость, – вот что, – он посмотрел на меня, – вы, конечно, выяснили практически всё, что нам нужно знать. Предъявить обвинения Барти Краучу мы не можем, поскольку он был под заклятием. Состав преступления крауча-младшего налицо, но с ним вы уже расправились. А вот информация о том, что Волдеморт жив, уже скоро станет сенсацией. Зачем вы вообще задали этот вопрос?

     – Нужно было убедиться. Ну и для того, чтобы министр не стал потом вилять задницей, убеждая всех, что всё плохое в прошлом, а при нём никаких волдемортов появиться не может… Наш Том Марволо Реддл жив, хотя не сильно здоров. И в отличие от господина директора – он натура деятельная. Испытав неудачу на кубке мира по квиддичу, и потом в Хогвартсе, он всё же может решиться напасть на Гарри. Поттер нужен ему для возрождения, как сказал наш пожиратель. Я даже знаю, как именно он собирается возродиться.

     – Не поведаете нам? – спросил Дамблдор.

     – Очень просто. Это ритуал. Старинный и очень тёмный – называется кровь, плоть и кость. Ритуал сложный, долгий, его подготовка занимает много времени. Чтобы его сотворить – нужна кровь врага, плоть слуги и кость отца. И ванна с зельем, сваренным с этими ингредиентами – это ритуал далеко заходящий в зельеварение… Этот ритуал может быть использован для возрождения только после использования крестража – ещё одного древнего и очень неудачного ритуала тёмной магии.

     – Я о таком не слышал, – сказал Юстас.

     – О, позвольте вас просветить. Магию создания крестража создал Герпий Злостный – древнегреческий тёмный маг, так же известный как один из первых змееустов и создатель василисков. Было это больше трёх тысяч лет назад. Сущность ритуала крестража заключается в разделении собственной души на несколько частей, которые потом заключаются в определённый… предмет. При этом убить такого волшебника становится сложно – после физической смерти одного куска, волшебник может возродиться, поскольку душа не покинет этот мир, привязанная к материальному объекту. Ритуал сам по себе очень прост… вот чего Герпий не учёл, так это того, что душа всё же имеет свойство деградировать, будучи разделённой. Поэтому волшебник, воспользовавшийся такой магией, уже не сможет стать прежним собой, даже если возродится – влияние на разум необратимо. Скорее всего, если Волдеморту удастся вернуться, он будет ещё большим психопатом.

     – Откуда вы это знаете? – возмутился вдруг Крауч.

     – Молчал бы лучше, – бросила я в его сторону, – сколько точно создал этих предметов Волдеморт – мне неизвестно. Однако, явно больше одного – дневник Тома Реддла определённо был крестражем, есть ещё один – он хранится в доме Блэков, в специальном помещении.

     – Вы храните у себя крестраж, – снова обиделся Барти Крауч, – это возмутительно?

     – Сейчас выключу кому-то звук в заднем проходе. Молчал бы лучше!

     – Спокойствие, – попросил Дамблдор, – продолжайте, миссис Блэк.

     – А собственно, что продолжать то? Волдеморт жив и неубиваемая хрень, пока мы не найдём и не уничтожим все его крестражи, сколько их, что это за предметы – мы не знаем. Собственно, ни меня, ни кого-либо из моей семьи это не касается.

     – Понятно. Значит, он может снова попытаться добраться до мистера Поттера, – Юстас поморщился, – придётся выделить мистеру Поттеру охрану.

     – Боюсь, это невозможно, – тут же встрял Дамблдор, – не могут же охранники ходить вместе с Гарри всё время?

     – Дамблдор, вы похоже желаете, чтобы тёмный лорд возродился, – посмотрел на него вопросительно Юстас.

     – Что вы, как вам такое могло прийти в голову? – возмутился Дамблдор, – конечно же нет.

     – Тогда давайте будем держать мистера Поттера в Хогвартсе, где любой пожиратель может до него добраться, и обязательно без охраны, чтобы не дай бог не спугнуть врага, верно? – Юстас раздражённо посмотрел на Дамблдора, – что за игры вы тут устроили с Волдемортом и Поттером? Парня будут охранять авроры! И если вы против – буду расценивать это как пособничество тёмному лорду.

     – Да, директор, после стольких неудач подряд – вы последний, кого следовало бы спросить о безопасности Хогвартса. Но вы продолжаете настаивать на том, что меры безопасности не нужны?

     – Нет, что вы, я за то, чтобы мистера Поттера охраняли. Может быть, ему не следует лишний раз выходить из замка…

     – Ему и в замке опасно. Хогвартс – проходной двор. Нет, если мы хотим плюнуть в чай Волдеморту – то надо найти могилу его отца и сжечь её адским пламенем, чтобы ничего не осталось. Без кости его отца – он скорее всего не сможет провести ритуал и придётся искать новые способы… а это ещё время и силы. Хотя меня уже напрягает, что он вернул себе телесную оболочку. Не так много осталось до его возвращения. Мы можем лишь немного отсрочить неизбежное.

     – Поискать его папашу можно, – согласился со мной Юстас, – и мы усилим охрану турнира.

     – Я тоже сделаю что смогу…

     – Раз всё так хорошо завершилось – предлагаю отдохнуть, – предложил вдруг Дамблдор.

     – Хорошо? – Юстас прищурился, – вам кажется, что нападение пожирателя смерти прямо в школе – это хорошо?

     – Но всё ведь обошлось?

     – Вам повезло, потому что сделай он хоть что-нибудь детям – вина легла бы на вас, Дамблдор. Подумать только, как легкомысленно вы относитесь к такому чрезвычайному происшествию?! Вам это кажется забавной игрой?

     – Что вы, вовсе нет, – Дамблдор чуть сдал позиции, – просто всё получилось хорошо. Миссис Блэк, – он посмотрел на меня, – кстати, почему вы напали на лже-профессора? Если я праивльно понял – у вас не было доказательств его вины…

     – Именно поэтому и напала, – я уже сидела рядом с Грюмом, – хотела посмотреть его реакцию. Если бы он был настоящий – я бы извинилась за ошибку и всё. К счастью, женская интуиция меня не подвела.

     – Никогда не стоит недооценивать этот фактор, – улыбнулся мне аврор, – вот что, Нимфадора, останьтесь здесь, следите за Поттером денно и нощно. Если надо – рядом с кроватью его стойте и у кабинки туалета, но не оставляйте без надзора ни на минуту!

     – Есть, – Нимфи улыбнулась, – будет исполнено.

     – Вот так. Поскольку ни пожирателя, ни его останков, здесь нет, уголовное дело завести невозможно.

     – А мистер Крауч? – спросил Грюм, – Старший?

     – Он был под империусом. Тут ничего не поделаешь – мы не можем вменить ему в вину организацию побега и соучастие в заговоре.

     – А вот с департаментом наказаний стоит поговорить, – сказал Грюм, – как это они прозевали побег преступника, да ещё и похоронили старую женщину вместо него, не заметив разницы… разявы. В прошлом году сбежал Блэк, в этом оказывается Крауч на свободе, дальше что? Лестрейнджи будут гулять по Хогвартсу как у себя дома?

     Мне это надоело. Поэтому, слушая негромкую перебранку и ворчание старых мужчин, я хлопнула ладошкой по подлокотнику кресла:

     – Мне кажется, или вам стоит начать действовать, или продолжить разговор за рюмочкой огневиски. Я вам ещё нужна?

     – Что вы, совсем нет, – ответил Дамблдор.

     – Тогда, с вашего разрешения…

     Я подошла к окну, открыла его, достала из сумки свою метлу, – всего хорошего.

     – А через дверь вы не хотите выйти? – спросил Дамблдор.

     – Путь до гостиной через дверь занимает двадцать минут по лестницам и коридорам. А так – перелететь из окна в окно – полминуты. Пространственное мышление, директор, то, чего вам не хватило для защиты кубка!

     С этими словами я вылетела из кабинета Дамблдора.

     * * * * *

     – Вчера, – Дамблдор снова раскинул руки, усилив голос магией, – нам всем пришлось нелегко. Профессор Аластор Грюм, которого вы все знали, был разоблачён. Мы узнали, что Волдеморт жив и продолжает активно действовать руками своих сторонников. К счастью, обошлось почти без жертв, кроме Барти Крауча Младшего – известного пожирателя смерти и сторонника тёмного лорда… – все слушали Дамблдора, так как после вчерашнего представления желания как-то влезать в это всё дерьмо – ни у кого не было.

     Дамблдор снова сделал длинную театральную паузу и продолжил.

     – Как вы все знаете, мистер Крауч-младший бросил имя Гарри Поттера в кубок, обманув артефакт так, что Гарри смог участвовать, несмотря на то, что у Хогвартса уже есть чемпион. Мы посовещались с директорами Дурмстранга и Шармбатона, и… – снова пауза, – пришли к решению увеличить количество участников. Каждая школа выставит двух чемпионов – юношу и девушку. Мы решили, что это будет наиболее честно.

     Зал наконец-то разразился апплодисментами. Ну ещё бы – все хотели участвовать. И теперь у девушек Дурмстранга и юношей из Шармбатона, был шанс. Дамблдор улыбаясь, покивал ученикам. Большой зал был забит под завязку, еда была особенно обильной, все только что хорошенько накушались и были в хорошем расположении духа. Старик с улыбкой сказал:

     – Так же я сообщаю вам, что мы проведём ещё ряд проверок и усилим меры безопасности в замке Хогвартс, которые, очевидно, оказались недостаточны. В связи с открывшейся информацией, – он тут же понизил тон, – О Волдеморте, что он жив и продолжает злоумышленничать, нам всем стоит быть осторожнее. Вы все слышали вчера, что сказал Крауч-Младший, Волдеморт жив. Жив и продолжает строить планы. И боюсь, он может скоро вернуться в мир полноценно живых… Хотя… кто знает, будущее туманно, – перешёл Дамблдор на лирический тон, – но одно я хочу вам сказать – не теряйте бдительности! Ах, кстати о бдительности, – он замешкался, – чуть не забыл заново представить вам профессора Аластора Грюма, на этот раз настоящего!

     Грюм встал, кивнул присутствующим, лицо его исказила лёгкая улыбка. Прежний никогда не улыбался, разве что скалился. Но студенты уже привыкли видеть его физиономию, и поэтому не слишком интересовались Грюмом.

     Рядом с Гарри сидела Нимфадора. Она весело шутила с другими студентами, создавая общий гомон.

     Примечание к части

     **Народ, автор тут проголодался. Сириусли.**

     **Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249**

     **https://yoomoney.ru/to/410014117795315**

     **Киви: +7 9660677054**

     **ХОЧУ ВКУСНЯШКУ.**

     И отзыв. Но вкусняшку не меньше!

     Примечание к части

     **Дратуть!**

     **Я вам проду принёс!**

     **Не забудьте поставить лайк и написать отзыв.**

     Ежедневный пророкШЕСТЬ ЧЕМПИОНОВ ТУРНИРА! СКАНДАЛ! ПОЖИРАТЕЛЬ СМЕРТИ В ХОГВАРТСЕ! БАРТИ КРАУЧмл. УБИТ В ХОГВАРТСЕ! ГАРРИ ПОТТЕР – ЧЕМПИОН ТУРНИРА! РАЗОБЛАЧЕНИЕ У ВСЕХ НА ВИДУ! БЛЭКИ – ПРЕДСТАВЛЯЮТ АНГЛИЮ И ФРАНЦИЮ!Очередной невероятный скандал произошёл на турнире трёх волшебников в Хогвартсе! Барти Крауч младший жив и сбежал из азкабана! Пожиратель смерти пробрался в школу чародейства и волшебства Хогвартс и используя оборотное зелье, изображал из себя преподавателя ЗОТИ – Аластора Грюма! Барти Крауч бросил имя Гарри Поттера в кубок огня, тем самым сделав его четвёртым чемпионом на турнире трёх волшебников!Миссис Беатрис Блэк разоблачила его и допросила, используя сыворотку правды – он рассказал ШОКИРУЮЩИЕ ВЕЩИ – Тот-Кого-Нельзя-Называть – ЖИВ! Жив и продолжает действовать, используя своих сторонников, избежавших Азкабана! Он сам сбежал из тюрьмы при помощи своей матери – Защита Азкабана оказалась неспособна проверить даже личность входящих и выходящих волшебников! Вместо Барти Крауча в тюрьме погибла его мать, миссис Крауч. Верный сторонник Волдеморта набросился на Беатрис Блэк после разоблачения и был тут же связан и допрошен, при всех студентах и преподавателях трёх школ! После чего тёмный волшебник снова попытался напасть и был обезглавлен!Поразительная история произошла вчера в Хогвартсе! Ничто не предвещало беды, и вдруг кубок огня выбрал четвёртого чемпиона – Гарри Поттера. Мы уже сообщали вам, что мистер Г.ДЖ. Поттер-Блэк проявил незаурядную смекалку и изобретательность, и смог обмануть защитные чары Дамблдора. Тем не менее, чемпионом Хогвартса он не был выбран – им стала Беатрис Блэк, так же обманувшая защитные чары и сумевшая бросить своё имя в кубок! Студенты подтвердили, что мистер Поттер написал своё имя карандашом на листе, но кубок выбросил совсем другой листок – где чернилами было написано имя Гарри Поттер, а не «Гарри Джеймс Поттер-Блэк», как написал мальчик, когда обманул кубок сам. Это породило многочисленные подозрения.Дело было бы просто пущено на самотёк, не окажись в гуще событий сама Беатрис Блэк – глава семьи Блэк и могущественная волшебница и просто красавица… Под её давлением директору Дамблдору пришлось вмешаться в происходящие события, совместными усилиями был разоблачён скрывавшийся в школе пожиратель смерти – БАРТИ КРАУЧ. Для присутствовавших это стало такой же неожиданностью, как и для всех нас – Барти Крауч-мл, был отправлен в азкабан на пожизненное заключение своим отцом, Барти Краучем Старшим, высокопоставленным чиновником министерства. Однако, пожиратель сумел избежать наказания, используя многочисленные недоработки и уязвимости в защите волшебной тюрьмы – дементоры не обращали внимания на то, кто выходил из тюрьмы – и поэтому его мать, миссис Крауч, подменила сына во время посещения и умерла в Азкабане, в то время как Барти Крауч младший наложил с помощью её палочки империус на своего отца и заставил вывести из тюрьмы, стерев тому воспоминания о себе.Мы не можем не задать вопрос – как защищена тюрьма Азкабан изнутри и снаружи, если сначала оттуда сбежал Барти Крауч, а потом Сириус Блэк. Тюрьма крайне ненадёжна и редакция сомневается в том, что Азкабан в силах удержать других пожирателей смерти.«Это проходной двор» – так описала Азкабан миссис Беатрис Блэк, одна из самых видных волшебниц юного поколения.Многочисленные жалобы от наших иностранных гостей, заставили директора Дамблдора прийти к разумному компромиссу – в ответ на участие двух англичан в турнире трёх волшебников, другие школы так же выставят дополнительных чемпионов, и переделают задания турнира для участия команд из двух волшебников – юноши и девушки. Так же, нам стало совершенно эксклюзивно известно, что по причине экстренного изменения ситуации, турнир решено было сделать более зрелищным! Помимо основного турнира так же будут проведены дополнительные соревнования в которых смогут поучаствовать все ученики, кроме чемпионов турнира – турнир по дуэлям, гонки на мётлах, на специальной гоночной трассе, которую для этого построят вокруг Хогвартса! На все спортивные мероприятия будут приниматься ставки, они будут демонстрироваться в местах присутствия волшебников – Косой Аллее, в баре Дырявый Котёл, в холле министерства магии, наконец, желающие увидеть это своими глазами смогут купить билеты на трибуны, или приехать в Хогсмит, где будут установлены волшебные экраны. Подробное обновлённое расписание турнира на последней странице номера!* * * * *Скандал! Миссис Блэк оказалась женатой лесбиянкой!(на фото целуются жёны Беатрис и Аврил Блэк)Скандал в Хогвартсе! Некая француженка Аврил, оказалась супругой Беатрис Блэк, благородной юной леди, представляющей на турнире в Хогвартсе Англию!Мы продолжаем утверждать о любовной связи между Беатрис Блэк и Гарри Поттером! Несмотря на то, что миссис Блэк убеждённая лесбиянка, редактор Рита Скитер так прокомментировала это событие:«Они точно любовники, я уверена! Посмотрите, какие страстные взгляды они бросают друг на друга!»Мистер Поттер-Блэк, по нашей информации, многократно замечен за ухаживаниями за разными девушками Хогвартса! Кроме Блэк, конечно.(Фото голого по пояс Гарри, подтягивающегося на турнике)(Фото близняшек Блэк, позирующих спина к спине в нижнем белье, с палочками в руках)Читайте в новом Номере Ведьмополитен! – Бесстыдство или Красота – новая коллекция женского нижнего белья, лицом бренда выбрана Исида Блэк, пошлые колдографии в журналах франции! Скандал в Хогвартсе – любовная интрига и алкогольная вечеринка – откровенные признания студентов о личной жизни чемпионов турнира, самые последние новости о происходящем!Тайна раскрыта – юный Невилл Лонгботтом из семьи Лонгботтомов обвенчался с Лавандой Браун – первая помолвка студентов в этом году!Волшебные страсти в Министерстве Магии – скандал с участием первых лиц министерства, обвинения в халатности главы департамента наказаний, Элайджа Пьюси может уйти в отставку!Дополнительные сто тысяч галеонов на турнир – насколько богаты Блэки, если разбрасываются такими суммами не глядя?Гарри Поттер – самый завидный жених Великобритании, воспитывавшийся у сумасшедших маглов? Подробности из жизни Мальчика-Который-Выжил! Эксклюзивное интервью магловских родственников Гарри Поттера!(фотография четы дурслей, бросающихся на волшебника, пытающегося с ними заговорить).______________________Вестник Министерства.Изд. 5977.4Дело о совершении преступления, предусмотренного п.5 уложения о наказаниях министерства магии Англии, было приостановлено в связи с отсутствием состава преступления.Напомним – Барти Крауч-младший, был пойман в Хогвартсе и прилюдно допрошен, впоследствии чего – казнён. Из него нам стал известен ряд факторов и уязвимостей магической тюрьмы азкабан, а так же появилась новая информация относительно человека, называющего себя тёмным лордом. В частности – что он избежал смерти и в данный момент жив. В связи с тем, что пойманный преступник был убит при попытке напасть на волшебницу миссис Беатрис Блэк, было возбуждено дело в связи с применением зелья Веритасериум и убийстве. На следующий день, рассмотрев все факты, комиссия Департамента Магического Правопорядка была вынуждена признать, что действия миссис Блэк не попадают под статью, поскольку мистер Крауч не являлся на тот момент официально живым человеком. В случае, если пострадавшая сторона, уже признанная мёртвой, пожелает оспорить это решение – у Барти Крауча младшего это не получится, по причине того, что закон разрешает применять магию для самозащиты и в отношении лиц, против которых принято решение о их пожизненном заключении в Азкабан.В связи с проникновением Крауча-мл, было возбуждено дело по статье «необеспечение надлежащих мер защиты от тёмных волшебников» в отношении А. Дамблдора. Дело было передано в Департамент Магического правопорядка, где его приостановили в связи с отсутствием пострадавшей стороны.В связи с открывшейся информацией о том, что для возвращения тому-кого-нельзя-называть необходим Г.Дж.Поттер-Блэк, и в связи с особой опасностью, которая грозит означенному волшебнику из-за той роли, которую он сыграл в войне против ТКНН, в отношении Г.Дж.Поттер-Блэка было принято решение о предоставлении ему государственной охраны, а так же о принятии особого статуса охраняемой персоны. Данный статус подразумевает, что охраняемая персона обладает неприкосновенностью перед законом, и неприкосновенность может быть снята только решением Визенгамота, с разрешения международной магической полиции. Так же, по желанию, может быть выделена охрана от Аврората, и предприняты иные меры.Полный текст приказов министра на страницах 3 – 75..._______________________

     Дамблдор устало потёр переносицу, отложив многочисленные газеты. Это его начинало напрягать. Собственно, Гарри не настолько был ему нужен, чтобы он за него стал всерьёз воевать против сильных мира сего. Он сам не понимал, на чьей стороне Блэки – с одной стороны – они уничтожали пожирателей и защищали его, Дамблдора. Хотя могли бы уже и отправить в отставку. С другой… Они окружили Гарри Поттера похлеще, чем Уизли, и Гарри стал одним из них. Дамблдор поморщился – Мальчик научился драться? Это хорошо. Как раз то, что нужно, чтобы победить Волдеморта. Всё, что нужно было Дамблдору – чтобы Поттер убил Волдеморта окончательно – затянувшаяся история с Томом Реддлом уже надоела до чёртиков, хотелось чего-то нового, хотелось убрать этого мерзавца.

     Однако, крушение своих планов в Хогвартсе, Волдеморт вряд ли сможет так просто проигнорировать. А это значит – стоит ожидать новых нападений! И волшебники умеют обманывать, оборотное зелье, невидимость, если Волдеморту нужно просто похитить Гарри… то это можно сделать куда менее рискованными способами.

     Дамблдор вспомнил, как Беатрис нагло вошла в его кабинет и сама начала говорить – он думал, что как любая девочка-подросток, она будет избегать его и стараться реже встречаться – даже при всём её интеллекте, это же ребёнок, а дети секретничают. Но он ошибся.

     Подумав немного, Дамблдор встал и решил самому сходить к ней, чтобы поговорить о дальнейших планах. Потому что Волдеморт был слишком опасен, к его, Дамблдора, сожалению, сейчас ситуация отличалась от той, что была раньше. Многие его сторонники мертвы, у многих семьи, дети, им не до ордена Феникса, не до борьбы с тёмным лордом. А тем временем злое безумие захватывает всё больше и больше волшебников. Это видно по участившимся за последние несколько лет спорам и дракам.

     Старческой походкой, слегка сгорбившись, Дамблдор вышел из-за стола и аппарировал, прямо перед двери клуба самозащиты. Это место стало совершенно иным, чем раньше. Большие дубовые двери, за ними – роскошная обстановка. Тренажёры, арена для спарринга, зона отдыха – место стало очень приятным на вид. Дамблдор вошёл, внутри обнаружились Блэки, Малфой, и Лонгботтом. Последний дрался вместе с Гарри и Драко, бой втроём против друг друга… Дамблдор взмахнул рукой.

     – Здравствуйте, молодые люди. Миссис Блэк, – он посмотрел на девушку, которая вычерчивала что-то на полу, бесстыже выставив пятую точку наверх, – Миссис Блэк?

     – А? – Она повернулась, – Ой, здравствуйте, директор.

     – Приятно видеть, что вы заняты делом, миссис Блэк, – сказал с улыбкой старик, – я собственно пришёл поговорить с вами. Если вы не возражаете…

     – Нет, но подождите пару минут, у меня очень любопытный эксперимент.

     Девушка отошла от начерченной пентаграммы, в центре которой стоял эмалированный тазик, в тазике булькало зелье. Дамблдор с улыбкой смотрел за происходящим, заодно и посмотрел на одежду Блэк. Своим внешним видом это семейство бросало вызов общественной морали – короткие шорты, сверху что-то такое, что закрывало грудь, но оставляло открытым живот, в общем – полуголая. По меркам волшебников это было всё равно что голышом. Однако, девушка не стеснялась и совершенно не боялась, когда на неё с вожделением смотрели мальчишки. Дамблдор отметил, что она любит провоцировать окружающих. Знакомый тип – похожа на Беллатрикс, та тоже любила заигрывать с правилами и моралью.

     – С вашего позволения, директор, – девушка достала кусок металла, достала откуда-то небольшого волшебного кролика, и оглушив его, убила безжалостно авадой кедаврой, после чего произнесла длинную формулу заклинания создания крестража, и кусок души другого кролика оказался в крестраже.

     – Что вы делаете, миссис Блэк? – у Дамблдора аж руки затряслись.

     – Эксперимент. Только что я создала крестраж кролику.

     – Но зачем? – удивлённо спросил он.

     – Чтобы проверить метод воскрешения Волдеморта. Тут как раз собран ритуал, в своём почти обычном виде. Позвольте, – она сыпанула в тазик с зельем какой-то порошок, – так, кость отца, – бросила кроличью лапку, – плоть слуги, – и вылила крови, – кровь врага. Вроде нормально. А теперь произносим заклинание!

     Вылезшее из тазика существо заставило поморщиться старого волшебника. Это было уродливое, лысое, непропорциональное, одна половина тела маленькая, другая большая, один глаз зарос бельмом, другой необычайно большой, зубы торчат в разные стороны, существо дёргалось, дрожало и пищало…

     – А? Каково? – Беатрис была вне себя от восторга, сжигая это существо адским пламенем, – отлично!

     – Вы считаете, что это отлично?

     – Верно, – Беатрис повернулась, – я нашла могилу Тома Реддла старшего.

     – И?

     – И уничтожила его останки. Для надёжности – ещё более мощным заклинанием, чем обычное адское пламя. Однако, потом восстановила могилу и вместо костей человека – положила туда кости обезьяны. Как и в этом случае, кстати.

     Дамблдор закашлялся:

     – Вы думаете они не отличаются?

     – Нет, призвать получится точно так же, над этим я потрудилась. К счастью, мне удалось сделать это совершенно тайно, так что никто ничего не заметил. Волдеморт уже навесил над кладбищем с дюжину своих защитных заклинаний – весьма экзотических, кстати. Мне удалось их обойти не потревожив, так что он не заметит подмены. Ну а кости… Это магловские кости, в них нет магии. Так что я хочу посмотреть на рожу волдеморта, или что там будет вместо неё, когда он попытается возродиться. И ему вовсе не нужен Гарри Поттер – достаточно любого врага. Да хоть тех же Лонгботтомов-старших, или Грюма, или вас, или кого угодно, кто его враг. Слуга тоже сойдёт любой. У него есть всё, чтобы возродиться – и он может начать готовиться прямо сейчас.

     – То есть он возродится уродцем?

     – Совершенно верно! Милая шутка в стиле Блэков, не правда ли?

     – Кхм… Довольно жестокая шутка.

     – Жестокость относительна. В отношении такого мерзавца как Реддл – это просто шутка. Впрочем, он и так не смог бы возродиться полностью человечным.

     – Да? Вы так считаете?

     – Да, из-за своей связи со Слизеринами. Алтарь Слизеринов считает его главой рода, раз он может ставить своим последователям тёмные метки. А это значит – что у него должны были проявиться змеиные черты.

     – Змеиные? Почему именно змеиные?

     Блэк остановилась, посмотрела на него с любопытством.

     – Директор, что вы знаете о родовых алтарях?

     – Немногое, – улыбнулся Дамблдор, – например, что эти алтари были созданы в незапамятные времена, и служат для укрепления чистокровной семьи. Без них многие семьи просто исчезли бы.

     – Верно. Правда, я могу ещё добавить того, чего нет ни в одной книге. Алтари были созданы волшебником двенадцатого круга, при помощи многочисленных чар и ритуалов. Я подозреваю, что это работа Одина, скандинавского мага античных времён. Для создания каждого алтаря нужна была душа – душа мощного магического существа, данная душа и послужила основой для создания магии алтаря. Она и есть алтарь, строго говоря, дух. Для создания алтаря Слизерина был принесён в жертву Василиск, поэтому все, кто имеет связь с этим алтарём – обладают способностью говорить со змеями… как и в случае с анимагией, приобретают некоторые змеиные черты в характере и поведении. Хитрость, мстительность, жестокость, коварство… и поскольку Василиск – тёмное существо, все они обладают склонностью к магии тьмы. Она даётся им легче и лучше.

     – Вот как? – задумался Директор, – очень интересная информация. Я думал, алтари – это обычные артефакты.

     – Куда более необычные, чем можно себе представить. Гениальное творение своего времени.

     – А какое животное стало жертвой для вашего алтаря? – спросил Дамблдор в лоб.

     – Это не секрет. Это Грим. Вестник смерти, неуловимое существо, обладающее способностью являться лишь тем, кого ждёт скорая смерть, из-за чего считается, что он предвещает смерть на следующий день. Никто толком не знает, тёмное это существо или нет, поскольку все, кто его видел – очень быстро скончались, лишь немногие записи, оставленные перед смертью, описывают это существо – громадный, худощавый чёрный пёс. Гримы – очень удивительные существа, это живое пророчество о смерти. Гримы существуют в той магической сфере, в том искажении, где властвуют тонкие материи судьбы и пророчества, это существа за гранью понимания простого волшебника. Я понятия не имею, как создатель алтарей сумел изловить живого Грима, но кровь и магия этого существа течёт в жилах Блэков… поэтому многие, кто желал уничтожить нашу семью, очень скоро умирали. От наших рук или нет, не важно.

     – Но Беллатрикс Лестрейндж не настолько опасна, – возразил Дамблдор.

     – Ритуал. Принятие в род – это ритуал связи с алтарём. Волдеморт, принимая в пожиратели – ставит тёмную метку. Инсигнию рода Слизерин, которая не только связывает всех его слуг через алтарь в единую «семью», но и портит их магию, разрывает связь с прошлым родом, и делает членами семьи Слизерин. И это влияет как на их поведение и характер, так и на их магию. Белла Лестрейндж ушла из рода Блэк и не имеет связи с нашим алтарём.

     – Поразительное открытие, – удивился всерьёз Дамблдор, – я думал, всё несколько проще.

     – Ничуть. Большинство волшебников попросту не знают этого.

     – А какое живое существо стало алтарём… ну скажем, мистера Лонгботтома? – Дамблдор посмотрел на подслушивающих разговор мальчишек.

     – Дриада. Дух и защитник леса, весьма сильное существо, если имеет достаточно мощный магический лес. Впрочем, это только определяет склонность мистера Лонгботтома к магической ботанике и любовь к растениям, а вовсе не означает, что он хоть в чём-то хуже как волшебник, без громадного леса за спиной.

     – Понятно… что ж, это многое объясняет, – задумался Дамблдор, – я хотел узнать ваши планы относительно мистера Реддла, но насколько я понял, вы уже подложили ему чужие кости…

     – Подложила.

     – Тогда мы можем только ожидать развития событий, – кивнул Дамблдор, – всего хорошего.

     – Постойте, – Беатрис его остановила, – я не успела сообщить вам о новых мерах безопасности в школе.

     – Да? И какие же?

     Дайте достать…

     Из сумки она достала ящик, в котором были…

     – Золотые снитчи?

     – Нет, это нечто совсем иное, – она достала один шарик и бросила в воздух. Шарик начал молотить маленькими крылышками и висел в воздухе.

     – Кхм… – Дамблдор нахмурился, – и что это такое?

     – Прочтите его ментальную структуру.

     – Очень сложная. Очень. Это заклинание интеллекта, оживления, кхм… гоменум ревелио, поисковая магия… и что-то ещё.

     – И ещё магия записи. Эта штука довольно умная – я назвала её глазик. Глазик обладает интеллектом, не слишком большим, но всё же. Он умеет наблюдать, сохранять свои наблюдения в записи, патрулировать территорию, выявлять скрытых нарушителей, а так же – анализировать, кого и где видит. Летающая камера видеонаблюдения. Глазик умеет выполнять многие простые команды, быстро летает и шустро соображает. Может становиться невидимым и неслышимым для тайной разведки. Наконец – в него встроена возможность использовать заклинания петрификус тоталус.

     Дамблдор посмотрел на это чудо магической техники. Оно ему не показалось особенно интересным.

     – Хорошо. Наверняка, дежурные профессора оценят.

     – Это далеко не всё, директор, – улыбнулась девушка, – продолжим презентацию?

     Она достала из сумки небольшой медальон, протянув его Дамблдору.

     – Возьмите в руки.

     Старик взял, не ожидая подвоха. Медальон слегка кольнул палец и на нём появился его портрет, как на карточке шоколадной лягушки, а вокруг портрета надпись – АЛЬБУС Дамблдор, ДИРЕКТОР.

     – Что это?

     – Ментально-магический артефакт – удостоверение личности. С некоторыми функциями из магии крови. Это жетон-пропуск, надеть такой чужак не сможет. Даже дотронуться не сможет. При помощи магии крови он проникает в разум сквозь любую ментальную защиту, и пишет истинное имя, портрет и должность.

     – Кхм… Интересная вещь, – кивнул Дамблдор, – дорого стоит?

     – На учеников и профессоров Хогвартса хватит. В министерстве в качестве удостоверения личности используют палочки, но это ненадёжный метод. Жетон можно обмануть, но изготовить поддельный – очень непросто, сложные чары и ритуалы связывают их в единую сеть. Это чары, подобные тем, что используются чистокровными фамилиями – с помощью жетона можно поставить подпись, вроде инсигнии. Так же они позволяют посылать сигнал о помощи и могут быть использованы в качестве магического ключа для различного рода защитных чар.

     – Довольно интересная вещица, – признал Дамблдор, – но она не может предотвратить попадание в Хогвартс злоумышленника.

     – Зато может предотвратить такой сценарий, как с Краучем. Обмануть чары жетона ему было бы не под силу – здесь задействован сложный ритуал магии крови, который… можно, но очень нелегко обмануть. Более того – волшебные глазики способны обмениваться информацией с жетонами, и регистрировать местонахождение каждого из них. Так что даже без жетона, если кто-то проберётся в Хогвартс и не будет иметь такого – это тут же поднимет тревогу.

     – Пока что данная мера преждевременна.

     – Согласна. Тем не менее, вот ещё один артефакт, посмотрите.

     Девушка достала из сумки нечто уменьшенное, увеличила…

     – Простите, я не совсем понял… Это магловский турникет из метро?

     – Да, я взяла их турникеты, и слегка переделала. Эта штука темномагический артефакт, направленный на разрушение различных чар маскировки. Нечто вроде водопада в Гринготтсе, только гораздо мощнее. Оно способно определять анимагов, метаморфов, оборотное зелье, не говоря уже про иллюзии, дезиллюминацию, различные способы невидимости и прочее. Для входа необходимо иметь зарегистрированный жетон – после чего турникет пропустит внутрь школы.

     – Отлично, миссис Блэк. Это несомненно необходимо внедрить.

     – Благодарю, – Блэк улыбнулась, – и чуть не забыла, последнее. Шкафчик.

     Она залезла в сумку, достала оттуда… большой металлический ящик.

     – Простите, а это зачем нужно?

     – Ещё один нюанс – защита личных вещей от посторонних. Случаи, когда студенту подбрасывают что-то или наоборот, воруют, случаются. Поэтому я разработала собственноручно вот этот миленький магический сейф.

     – Выглядит довольно обычным.

     – Из чёрного железа, на него наложены изнутри руны отталкивания магии, защиты, прочности, такой не взломать простыми заклинаниями ниже пятого круга. Впрочем, и выше – тоже надо постараться. Позвольте я покажу…

     Девушка открыла сейф, и зашла внутрь, выглянув, – можете зайти со мной, директор.

     Дамблдор заглянул внутрь. Его взгляду предстало расширенное пространство внутри сейфа – это была небольшая комната хранения, пять на пять метров. Вдоль стен стояли различного рода шкафы, стеллажи и тумбочки. Дамблдор зашёл внутрь полностью.

     – Как вы до этого додумались?

     – На эту мысль навёл меня Грюм, который пробыл в своём сундуке долгое время. Это маленькое, но очень стабильное искажение. Я особенно поработала над его стабильностью. Здесь имеется – гардероб, книжные полки, канцелярский шкаф для учебных принадлежностей, небольшой стол, стул, ещё несколько шкафов общего назначения, и стеллажи для инвентаря.

     – Неплохо, неплохо. В традициях изготовления волшебных сундуков, – подтвердил Дамблдор, – однако, пока что я не замечал проблемы хранения личных вещей.

     – Это проблема, которая создаёт и решает саму себя. Никто не держит при себе в школе много личных вещей, потому что негде, а поскольку не держат – то и проблемы нет. Но есть желание – ведь люди живут здесь, и живут долгое время. Им нужно иметь что-то своё, личное… Гардероб, всякие мелочи из дома и многое другое.

     Дамблдор пригладил бороду:

     – А как мы можем контролировать содержимое таких сейфов?

     – Никак. Да, ваш ключ-жетон может открыть любой из них, иначе никак, а в остальном… чары проверки жетона, привязанного в свою очередь к сканированию крови, разума и магического ядра.

     – Хм… – Дамблдор подумал, – что ж, если вы считаете, что это разумно – пусть будет. Главное, что это за ваш счёт.

     – Конечно, директор.

     * * * *

     – А вот это как использовать? – красная как рак Лаванда Браун взяла в руки цепочку из шариков.

     – В задницу.

     – Что, прямо в задницу? – удивилась она, – все?

     – Все.

     – Ну ничего себе, – Патил тоже была красная, – и они войдут?

     – Легко. Хочешь попробовать?

     – Нет, ничего в попу мне не суйте, – она закрыла свою пятую точку руками.

     – Глупая, пока у тебя нет возможности заниматься нормальным сексом – это наиболее близкий к нему вариант, – хихикнула я.

     – Они слишком большие.

     – Если смазать хорошо – то проскользнут без труда. А можно вот это использовать, – я показала ей маленькую розовую штучку из силикона.

     – Что, тоже туда?

     – Вставляется. Пробка называется.

     – Оу, – Лаванда, краснея ещё сильнее, взяла в руки и потрогала пальцами, – и зачем?

     – Мальчикам нравится, – улыбнулась я, – мальчикам очень нравится. Кстати, девочки, – я порылась в своём заветном мешочке. Наружу полетели вибраторы разных цветов, пробки, шарики разных размеров, наручники, кожаные ремешки, кляпы, страпоны и прочее, – вот, я зелье сварила. Очень прикольное.

     – А это зачем? – удивлённо спросила Лаванда, беря в руки страпон.

     – Ах, это тоже вибратор, только девушка одевает его на себя, как трусики. И дальше уже как мальчик может любить другую девушку.

     – Серьёзно? – она удивлённо распахнула глаза, – вот прямо так? – приложила к своей промежности и захихикала, – какой большой!

     – Размер регулируется, вот тут колечко можно повернуть и он может уменьшаться или увеличиваться.

     – Хихихи, – Лаванда приложила руки к щёчкам.

     – Фу, в попу.

     – Да ладно тебе, – ответила ей Лаванда.

     – Разве это не противно?

     – Очень даже приятно, – ответила она подружке, – Вот Невилл однажды…

     – Всё, не хочу слышать, – Парвати практически загорелась от стыда.

     – Да ладно тебе, туда тоже можно, – хихикнув, сказала я, – попробуй как-нибудь вот эту штучку, – протянула ей вибратор, – только смажь хорошо. Удовольствие гарантировано.

     – Не буду, – Она отвернулась.

     – Ханжа.

     – Да, ханжа, – поддержала меня Браун.

     – Лаванда, а давай попробуем?

     – Ты чё? – Она округлила глаза, – Парвати?

     Патил тяжело дышала, уже возбудившись.

     – Ладно, покажу как надо, – я повалила ладошкой Парвати на кровать.

     – Эй, остановись!

     – Мне кажется, ты говоришь это чисто из вредности.

     И правда, Парвати хоть и говорила остановиться, но когда я дотронулась до неё, ничего не сделала. Даже не брыкалась, наоборот, льстилась к моим рукам. А она… Необычная. Темноватая индийская кожа, чёрные волосы, страстные губы… Я тоже возбудилась и захотела доставить ей удовольствие. Почти по-дружески, и поэтому скользнула языком по щеке, начав ласкать руками её тело. Оно было горячее, Патил дышала тяжелее и тяжелее, с каждым мгновением, закрыла глаза и отдалась на волю моих рук. А мои руки скользнули по её плечам, с боков, легко освободили от бюстгалтера. Соски у неё были тёмненькие, я коснулась одного языком, другой пальчиками ласкала, продолжая водить по животику второй рукой… Неспешно, ускоряя темп и усиливая движения. Парвати дышала как после долгого бега, тяжело, от неё исходила энергия сексуального удовольствия, она дрожала под моими руками. Я на мгновение оценила это тело перед собой – нежное, страстное, и некоторая доля экзотики присутствует. Я наклонилась к ней, сняла с себя бюстгалтер и провела грудью по её животику и к её груди, продолжая ласкать языком. Парвати вцепилась в меня, прижимая к себе, и начала легко постанывать в такт моим движениям…

     Трусики её уже промокли насквозь, избавившись от них, я открыла для себя миленькую тёмненькую киску моей индийской подруги. Она была горячая, слегка красная от прилива крови, я просто чувствовала, как она пульсирует от желания. Она хочет мальчика. Скользнув язычком вокруг пупочка и бросив лёгкое очищающее заклинание на её киску, я прильнула к ней всем ртом, влажный язычок скользнул между горячих пульсирующих губок, слегка их раздвигая и забираясь внутрь, в влажную и скользкую пещерку. Парвати застонала в голос, выгнувшись и затуманенным взглядом смотрела на Браун.

     Лаванда одела на себя страпон – трусики с вибратором, проще говоря, обмазала лубрикантом силиконового дружка и подползала к подруге сзади. Я подняла Парвати, легла с ней в позу шестьдесят девять – я снизу, прильнула к её киске языком, а она надо мной по-собачьи. Лаванда, увидев эти индийские дырочки, подползла к подруге так, что её промежность оказалась над моим лицом, и приставила кончик фаллоимитатора к маленькой дырочке Патил. Она уменьшила размер, почти до минимального, и он легко проскользнул внутрь, раздвинув её попочку. Лаванда держала подругу за бёдра, я положила свои руки ей на попу. Ох, мягкая, упругая, гладкая… Прямо наслаждение для рук – трогать красивую девичью попку, сжимая её, я прильнула к её киске ещё сильнее, ускорив темп. Патил уже стонала в голос, уткнувшись лицом в мою девочку, потом попыталась ласкать её пальцами, неумело и грубо, но не в её состоянии что-то делать осмысленно – ей было Очень, ОЧЕНЬ хорошо. Я скользила язычком между половых губок, прикусывала их, втягивала и с громким чмоком отпускала. Лаванда неумелыми, но настойчивыми движениями вводила фаллоимитатор в попку, он входил грубо, сильно, на всю длинну, и доставала почти до конца, и снова вводила, с каждым движением из Парвати вырывался протяжный стон, её киска практически лила как из ведра – такое удовольствие! Она была на восьмом небе от блаженства… Я шлепком по попе ускорила Лаванду, та стала ещё быстрее двигаться, Патил громко зарычала и наконец… Её пробил оргазм. Сильнейший оргазм, ох, что тут было!

     Она выгнулась, насаживаясь на фаллоимитатор, я скользнула вперёд, чтобы она не села мне на лицо, в итоге она сидела на коленках у Лаванды, с вибратором на всю длинну в попке, вскрикнула, застонала очень громко, сжала до боли свои соски, её ещё несколько раз тряхнуло так, что обнимавшая её Лаванда чуть не упала… Патил было не то что хорошо – её первый раз с кем-то, кроме, может быть, Поттера, но то было случайно. И такие ощущения – Она обмякла только через полминуты судорог и стенаний, обмякла на коленях Лаванды, опустив голову.

     Я подползла к ней и прежде, чем Парвати что-то сказала, впилась в её губы поцелуем, таким жарким и страстным, на который только способна. Её руки обняли меня за талию, руки Лаванды за плечи, я подхватила под попку Парвати и сняла её с «члена» Лаванды, вызвав ещё один лёгкий стон. И покрывая тело поцелуями, гладила по волосам.

     Тем временем Лаванда капризно попросила:

     – А я?

     – А у тебя есть Невилл. Но поскольку его тут нет… Птил, подъём, подруга в беде!

     Я переступила лаванду и видя, чего она хочет, позволила ей вставить своего силиконового дружка в мою попу. Ох, что это были за ощущения! Он входил глубоко, вибрировал и извивался внтури, я схватила другой вибратор и сунула его Патил:

     – Займись Лавандой.

     Парвати на коленках переползла к Лаванде, морщась от незабываемых ощущений в попе, а Лаванда попросила меня встать так же, как Парвати… Что ж, можно – я выставила свою попку и почувствовала сильный толчок, внутрь вошла, глубоко, игрушка… От острых ощущений аж в ушах зашумело, я расставила ножки и застонала, мне было ну очень хорошо… Лаванда продолжила двигаться, держа меня за талию, от ощущения движущегося в попке дружка я потеряла самообладание – оно было очень острым, не так, когда нежно и ручками – толчок, ещё толчок, ещё…

     Впрочем, Лаванда кончила первой – Парвати в отместку взяла большой вибратор и вставила на всю длинну в попку Лаванды, та закричала и задёргалась, и в такт движениям в своей попке, таранила мою… Я же кончила сразу за Лавандой – ощущения были фантастические! Раскинув ноги, я повалилась на кровать, рядом упала Лаванда, из попки которой медленно выходил сам по себе, довольно большой, восьмидюймовый вибратор. В попке не то что щекотало – она пульсировала. Лаванда подползла рядом со мной, и повалилась на кровать, тяжело дыша. Патил легла по другую руку от меня.

     – Девочки, вы извращенки, знаете об этом?

     – Нет, это – ещё не извращение.

     – А что тогда?

     – Ну например если тебе нравится боль, или что-то грязное, или бить кого-то, или что-то необычайно большое в себя запихивать… вот это извращения. А это – пока ещё шалости.

     – С девушкой…

     – Скажем так, это была дружеская помощь. Всяко лучше, чем самой в себя запихивать, а?

     – Ртом.

     – Вот тут каюсь – лесбиянка я. Мне можно.

     Она положила руку на мою грудь и пощекотала пальцем сосок, хихикнув.

     – Миленькая у тебя грудь.

     – Спасибо. У тебя тоже красивая. И у тебя, Лаванда.

     – Спасибо. У тебя большая коллекция игрушек.

     – Да. Мы летом ездили по всей европе, ну и я по возможности обносила местные магловские магазины секс-игрушек. Пока у нас не стабилизируются магические ядра – мы можем только ими пользоваться.

     – Это всё правда придумали маглы? – удивилась Браун.

     – Конечно. Волшебники и рядом не стояли… Есть ещё много способов получить удовольствие. Кстати, Лаванда, у тебя кажется жених есть?

     – Не кажется, а есть.

     – Возьми как-нибудь у меня пару игрушек, порадуйтесь вместе.

     – А ту штучку Невиллу дала ты?

     – Да, он попросил.

     – Ты ведь знала, что он на мне её хочет использовать?

     – И подсказала как пользоваться.

     Меня ткнули в бок.

     – Ты… ладно, спасибо, – она хохотнула, – научила мальчика доставлять девушкам удовольствие.

     – Я считаю, что это – должен знать каждый юноша. И в первую очередь – это в интересах девушек. Сами то они простые – насовал членом в киску и на боковую храпеть, им большего часто и не надо. А мы не такие простые, нам нужно чтобы ласкали, чтобы прелюдия, чтобы нежно и грубо одновременно, и ещё чтобы знал, когда ласкать, а когда наяривать надо…

     – Фи, как грубо.

     – Уж как есть. Так что ты это, не стесняйся продолжать экспериментировать и обучать своего парня.

     – Ага, чтобы он с другими кувыркаться начал?

     – Бывает, – я пожала плечами, – Парни не такие, как девушки. Другая девушка для них это не любовь на всю жизнь – а разнообразие. Вот примерно как я с вами – у меня есть жена, но я же здесь, с вами. Потому что Ави тренируется, ей совершенно не до секса, и у них режим дня и строгие порядки – мы не можем часто видеться. Мадам Максим после инцидента с Дурмстрангом вообще меня боится к своим подпускать.

     – Открой маленькую тайну, – меня снова ткнула в бок Лаванда, – а вы с Гермионой того?

     – Чего того?

     – Ласкались?

     – Ну… да. Но в этом ничего такого нет – мы же сёстры и близнецы.

     – Ой, как миленько, – Лаванда порозовела.

     – Если кто-то из вас проболтается… а впрочем, какая разница? Если кто-то недоволен – может вызвать меня на дуэль, предварительно оплатив свои похороны. Миончик не такая… эм… мужественная. Она милая, добрая и очень любящая девушка. И очень чувственная. Я её по-своему очень люблю.

     Лаванда снова порозовела:

     – Правда?

     – Правда. И вообще, в нашем волшебном мире отношения между родственниками не редкость. Хотя… Миончик слишком много стесняется их. Но я её правда люблю всем сердцем.

     – А Аврил? – спросила Парвати, – как это возможно?

     – Девушкам не понять, – вздохнула я.

     – Это почему же не понять?

     – Потому что между мужчинами и женщинами не просто разница в восприятии – это всё равно что два абсолютно разных биологических вида. Разум мужчины и женщины совершенно разный. Вот скажи, Лав, если Невилл захочет, скажем, поласкаться с… да хоть той же Парвати, ты будешь против?

     – Конечно! Он мой!

     – Ну вот, я же говорю, женщине не понять.

     – А если я захочу с кем-то ему изменить?

     – Тоже не понять. Понимаешь, женщина любит сердцем – а мужчина членом в первую очередь. Если ты ему изменяешь – то значит ты не просто даешь себя трахнуть другому мужчине, ты ему доверяешься, ты ему открываешься, ты его допускаешь в свои самые сокровенные места, понимаешь? А если Невилл захочет вогнать член в другую девушку – для него ничего этого нет. Он просто вгноняет свой хер в другую девушку, он может её вообще ненавидеть или быть к ней абсолютно безразличен. Но хотеть. Это всё равно что измена с вибратором – ты его тоже не любишь, и не доверяешься ему, а просто используешь для своего удовольствия. Мальчики изменяют так же. Им просто хочется нового ощущения. А любят они всё равно всю жизнь только маму.

     – Не понимаю.

     – Девушке трудно понять. Мужчина это два различных человека – один любит, другой сексом занимается. И отношения с парнем очень просты на самом деле – это как в квиддиче. Или ты играешь вместе с ним в одной команде, или нет. Если хочешь стать той, кого он любит – когда он заглядится на другую девушку – предложи ему соблазнить её вместе. Представь – ты её сзади, он её спереди, или наоборот… Ммм…

     – И как это вообще работает? – удивилась Лаванда, – откуда ты так много знаешь про мужчин?

     – Потому что я менталист. И очень сильный менталист. Души людей для меня открытая книга, только опусти взгляд и прочитай, что они хотят и думают, что чувствуют… Менталисту не нужно даже смотреть на человека, чтобы сразу сказать, что это за личность, о чём он думает, чего хочет, чего желает, а чего боится… Понимаешь, парни занимают в сексе позицию человека, которому не нужно доверять и любить другого, чтобы её или даже его, трахнуть. Поэтому они не видят в сексе с другой девушкой такого ужаса, как девушки. Конечно, заниматься сексом с любимой девушкой приятней, но другие – для парня это просто разнообразие, а не измена. Измена – это когда он уже сердцем начинает к другой тянуться и любить. И это бывает, когда ты не в его команде.

     – При чём тут команды?

     – Мужчина по природе своей – существо стайно-племенное. Его семья – его стая, и она должна его поддерживать. Какой бы ерундой он не занимался. Если ты начинаешь капать ему на мозги и играешь в одну игру, а он в другую – то вы разрываете связь, брак, можно сказать, почти разрушен. Поэтому я и привела пример – если он засматривается на другую девушку – шепни ему на ушко «Красивая попка, да?», а не «Эй, ты куда смотришь!». Поверь, мужчина будет тебя любить всем сердцем и считать сокровищем, и никогда, вообще никогда не бросит и не разлюбит, если ты его понимаешь и поддерживаешь, а не ревнуешь и стараешься согнуть так, как тебе надо.

     Лаванда задумалась. Парвати тоже.

     – Я вроде бы поняла, – сказала Парвати, – для мужчины женщина это что-то вибратора.

     – Скорее есть большая разница между любовью и сексом, – поморщилась я от такого сравнения, – И секс – не требует никакой любви, как игра с вибратором. Ведь он самец, а это совершенно другая роль в сексе. Поэтому если он трахнул другую девушку – это всё равно что для вас купить новый вибратор. Для нас, девушек, отношения без любви – это только утоление природного голода, в отсутствие нормальных отношений и своего мужика. Всё равно что мастурбация, только не руками и не самостоятельно… И то очень немногие девушки решаются на такой секс, большинство предпочтёт вибратор или руками себя удовлетворять, пока не появится настоящий, свой, мужчина… Для мужчины секс без любви – то же, но у него этот голод постоянен и обширен, всенаправлен. Мужчина любящий и мужчина хотящий секса – два разных человека в одном. И если любить он может только вас – вы никакими силами, никакой магией и никакой красотой не сможете заставить его хотеть только вас. Это я вам ответственно заявляю, как могучий ментальный маг и знаток человеческих душ. Он всё равно будет хотеть любую, подчёркиваю, любую достаточно подходящую для этого женщину. Главное в крепкой семейной жизни – не судить по себе и понимать этот момент, если невеста или жена понимает это и не осуждает мужчину за то, что он заглядывается на красивые попки и других красивых девушек – то он будет вас не то что любить – боготворить. А если вы при этом поддержите его внутреннее, сексуальное эго – то войдёте в полную гармонию с мужчиной, и тогда он будет на вас молиться всю жизнь и скорее даст себе руку отрезать, чем расстанется с вами. Правда, иногда всё же будет хотеть чтобы в вашей постели побывала вторая девушка. Ну да ничего страшного в том нет – если вы пристроитесь к ней сзади, он спереди – вы для него станете не только любимой девушкой, но и другом, который его понимает и действует с ним заодно. Практически одним целым.

     – Довольно сложно, – вздохнула Лаванда, – Нет, я поняла тебя, но всё равно сужу по себе и не могу вот так просто смотреть как мой жених, может быть, заглядывается на других девушек.

     – Парвати, ты не хочешь помочь нам в этом?

     – В чём? – не поняла Патил.

     – Вы же вдвоём оприходовали Гарри. И я не вижу, чтобы вы прямо вот так развалились от стыда. Пережили и даже смеётесь над нелепостью ситуации.

     – Ты что, Невилл не согласится, – Браун порозовела.

     – А ты предложи.

     – А я? – спросила Патил.

     – Твоё место могу без труда занять я.

     – Совсем стыд потеряла?

     – Ну а что, мне же не надо с парнем чпокаться, я его в себя не впущу, считай это принципиальной позицией. Лесбиянка я. А Лаванде доставить удовольствие я всегда рада, – улыбнулась я, – и потом, девочки, вы только что друг друга в попки взяли, и меня, кстати… Да, на мне эту штучку впервые использовали, – я подмигнула заалевшей Лаванде, – просто для вас это не впервой.

     – Ну… – Лаванда задумалась, – настоящего секса у нас всё равно не будет. Я возьму это… – она схватила страпон.

     – Зачем? – напряглась Парвати.

     – Хочу обрадовать Невилла сзади. А если ты при этом его будешь ртом спереди ласкать – это будет вообще суперски!

     Нда… Хотя, впрочем, почему нет?

     – Но прежде я хочу презентовать вам новый товар, – я взяла зелье из сумки, – так и не успела показать.

     – Что это?

     – Спермоизменитель.

     – Что? – Лаванда округлила глаза.

     – Это зелье многократно увеличивает количество спермы у мужчины, продлевает оргазм и главное – у спермы будет другой вкус. Молочно-клубничный, как густой молочный коктейль, или жидкая сметана, смешанная с клубничным соком. Я тут заметила, что девушкам не нравится вкус спермы, и подумала над этим вопросом. Эта штука сделает так, что мальчик будет кончать по сто-сто пятьдесят милилитров, просто струёй, и вкус замечательный.

     – А ты пробовала?

     – Нет, лесбиянка я, – вздохнула, – не хочу ничего мужского в рот брать. Но я попросила попробовать сестрёнку. Она, конечно, стеснялась, но подтвердила вкусовые качества.

     – А сперму вы где взяли? Поттера попросили?

     – Нет, личность участников эксперимента держится в тайне. Сами понимаете – чтобы не было слухов, что Миончик пробовала сперму какого-то мальчика… Не важно, возьмите – парню надо выпить до секса пузырёк, и его член станет намного вкуснее и приятнее.

     Девушки переглянулись.

     – Чур я первая, – сказала Лаванда.

     – Поверить не могу, на что я соглашаюсь, – закатила глаза Парвати.

     Я перевернулась и оказалась прямо над ней, и чмокнула в губы.

     – Патил, ты прекрасная девушка. Будешь второй тайной девушкой Невилла и Лаванды?

     – Эй, – Лаванда возмутилась, – хотя, впрочем, пока у тебя не появится своего парня – я не против, если Невилл и с тобой поиграет.

     – Мальчиками делиться надо, – хихикнула я, – чую, у Невилла сегодня будет тяжёлая ночь… Можете брать нашу секретную спальню. Ах, да, вот ещё вот это возьмите, – дала я им по несколько пузырьков.

     – А это что?

     – Вот эти красные сейчас выпейте. Это зелье защиты девственности – так что если в процессе забудетесь и Невилл попытается вас чпокнуть – пока ядро не стабилизируется, не ворвётся внутрь. А вот эти – сильный афродизиак. Я назвала его «Суперперепихонное зелье». Выпейте по пузырьку перед началом секса и на два часа вы забудете обо всём на свете. Оно ещё и увеличивает удовольствие от ласк и прочего, так что через два часа отпустит и вы поймёте, почему я его продаю по пять тысяч галеонов за штуку.

     – Сколько? – округлили глаза девушки.

     – Дорого. Но покупают очень охотно! Пузырёк – и два часа безумной страсти и наслаждений вам обеспечены…

     * * * * *

     Забегая вперёд – зря я им дала серийное зелье. И зря уговорила их вместе на Невилла. Парень не питал любви к другим девушкам, хотя как и все парни, поглядывал на всех, даже на Парвати. И поэтому я решила, что это хорошая идея.

     Сижу я значит в нашей гостиной, уже глубокая ночь. Хогвартс патрулируют волшебные глазики, поэтому студенты не гуляют без разрешения – профессорам стало совершенно некого ловить – волшебные артефакты носятся по коридорам со скоростью снитча и от них практически невозможно укрыться. Выловили несколько парочек, несколько первачков, и теперь все вдруг поняли, что нафиг надо…

     Филч остался без традиционной рабочей силы, а Снейп уже не мог поиздеваться над найденными студентами.

     Так вот, я выдала им несколько игрушек, и пошла вместе с ними, но не стала заходить внутрь, а снаружи за дверью получала тонны энергии для развития собственной магии и компенсации от потерь при зачаровании думосборов. Ох, сколько энергии! Они практически два часа заливали меня ею…

     Когда действие прекратилось – я быстро убежала в гостиную и села поскорее зачаровывать думосборы, так как избыток энергии нужно было куда-то деть. Я сливала её в накопители – очень ёмкие, кстати, большие, но даже так – была полна под завязку…

     Дверь отворилась и в гостиную практически ввалились трое, держа друг друга, чтобы не упасть. Дойдя до дивана, все трое повалились на него… Бог ты мой, в каком они были виде! Браун едва одета – в юбке и рубашке навыпуск, и без белья и обуви. Патил – накинула мантию, под которой нижнее бельё, Невилл более одет, но одежда местами порвана, следы губной помады на лице, царапины на щеках, затуманенный взгляд, он повалился на Лаванду, а на него сбоку повалилась Патил… Они напоминали тяжелораненых – тяжело дышали, лица вспотевшие, глаза затуманенные, Лаванда цепляясь за обивку дивана, подползла.

     – Триссс! – угрожающе зашипела она, – это твоё зелье…

     – Да?

     Но Лаванда больше ничего не сказала. Она опустила лицо на подлокотник и тяжело дышала, сдвинув ногу так, чтобы не сидеть на попе. Патил и Невилл тоже сидели так же, полулёжа на боку, чтобы на попе не сидеть…

     Ойёй… Я не стала читать их воспоминания, просто провела палочкой, накладывая диагностические чары… И судя по всему, Лаванде было очень жёстко. И Невиллу с Парвати тоже – анальное отверстие раздражено, и внутри попки тоже всё пульсирует и горит, похоже, они использовали вибраторы на полную катушку, на теле многочисленные царапины и следы укусов, следы биологических жидкостей на ногах – трусов нет вообще, внизу всё залито спермой и любовными соками, только вытерто грубо, во рту столько спермы, словно девушки её из бутылки пили, следы спермы на лицах, волосах, груди, все тела измазаны, все сохранили девственность, но киски у обеих девушек сильно раздражены, видимо, не только ласкали, но и шлёпали. Кстати об этом – на попах девушек следы того, что их хорошенько отшлёпали. У Невилла разорвана рубашка, расцарапана грудь и спина, следы укусов от обеих девушек на плечах, даже на ногах, следы любовных соков во рту, на лице, в волосах, на теле, и похоже это был реально жёсткий секс без секса… Он просто ошалело пялился на огонь и девушек, морщась от ощущений в заднице. А вот Парвати похоже досталось намного больше, чем этим двоим. Похоже, наличие нового человека в их постели их сильно раззадорило и они решили выплеснуть всё, в прямом и переносном смысле, на неё. Девушка была залита по самую маковку, царапины, синяки, потёртости, следы укусов, сперма и любовные соки, следы слюны, в общем – как будто искупалась во всём этом. Её, судя по всему, и в попку, и в рот, и лизали, и заливали, и в четыре руки ласкали, и в два языка облизывали, и вообще, оргазмов не меньше семи за пару часов. Она тяжело дышит, попка так же непривычная к чему-либо, растаранена вибраторами и похоже, шариками. А, нет, они, шарики, до сих пор в ней. Я хихикнула, задрала юбку и положив руку на её сладкую попку, подцепила кольцо и вытянула их… Парвати сжала Невилла, на котором лежала и дёрнулась ещё раз, застонав.

     – Тсс… все спят.

     Убрав игрушку в свою сумку, я заметила, как Парвати смотрела на неё. Со страхом и интересом. Мол, «это правда во мне было?». Я улыбнулась ей.

     – Вижу, испытание зелья прошло успешно. Ты это, извини, Нев. Мы с девочками разговорились про отношения, про измены, в общем – я убедила их на секс втроём. Ну а что зелье – так то не обессудь – это моё изобретение. Парвати тоже девушка и ей тоже хочется, знаешь ли, а тут такой сочный мальчик у лучшей подруги. Ты ведь не против?

     – Неа, – ответил он слегка хриплым голосом, – Парвати классная.

     – Ух ты ж мой милый, – Браун взяла его голову в свои руки и поцеловала в щёку.

     – А тебя я люблю, – закончил он, переводя поцелуй из милого в страстный.

     – Всё, всё, хватит, пошли спать! Уже два часа ночи, а завтра у нас первым уроком ЗОТИ у старого-новго Грюма. Хочу посмотреть, какой он настоящий из себя…

     Примечание к части

     **Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249**

     **https://yoomoney.ru/to/410014117795315**

     **Киви: +7 9660677054**

     **Финансы тают на глазах! А автору уже становится не на что кушац. Работаю каждый день, тяжко. И попал в яму из-за экзаменов, практик, егэ и прочего. Поэтому народ! Выручайте из беды человека, который каждый день трудится для того, чтобы у вас была свежая прода!**

     Примечание к части

     **Дратуть!**

     **ПРОДАААА ОГРОМЕННАЯ! ЗДОРОВЕЕННАЯ ПРОДАААААА!!!**

     **Да, возликуйте же и возрадуйтесь! Клубнички не будет, зато есть много всякого.**

     – Привет, ребят, – я махнула рукой толпе французов, которые кучковались, – Как жизнь?

     – Жаловаться не на что, – ответил мне Клод, протягивая руку, – давно не виделись.

     – Меня ваша Максим на пушечный выстрел не подпускает, боится, что начнётся пьянство, разврат и прочее…

     – Между прочим, совершенно обоснованно, – заявил мне парень, – после той пьянки на корабле Болгар некоторые до сих пор наказаны.

     – Какая она жёсткая, – поцыкала я зубом, – кстати, ты пойдёшь смотреть гонки?

     – Конечно. А… – он обернулся. Недалеко стояла Аврил.

     – О, моя любимая тоже здесь. Ави! – махнула я рукой.

     Ави подошла и мы горячо обнялись, не став делать чего-то большего на публику. Ави крепкая, но и я не промах. Она просто чуть-чуть выше меня.

     – Трисс, я так скучала!

     – Ави, малышка, мы давно не виделись, – я прижала её к себе, поцеловав в щёчку, – надо чаще встречаться.

     – Хорошо. Ой, извини, – она потупилась.

     – Сегодня большие гонки. Тур де Хогвартс, пойдём на свидание? Заодно посмотрим, как там гоняют.

     – Хорошо. Полетели на метле, а то у вас в Хогвартсе пешком ходить вообще невозможно. Как вы тут живёте?

     – Редко гуляем за пределами замка. Сидим как настоящие коренные англичане в каменных стенах, – я достала из своей сумки метлу, которая красная, и повинуясь лёгкому ментальному импульсу, метла взлетела. Аврил я дала другую – более обычную и комфортную. Ави запрыгнула на неё, и мы прямо с площадки взмыли в воздух, полетев в сторону ближайших трибун. Ави держалась рядом со мной.

     – У тебя интересная метла. Это же красная роза, нет?

     – Она самая.

     – Копия?

     – Самый что ни на есть оригинал.

     – Ничего себе. Богато живёте!

     – У меня ещё две с собой, – хихикнула я, – когда-то давным давно, когда эти мётлы ещё не были в такой цене, семья Блэк купила несколько. А потом забросили, чуть ли не пол ими мели.

     – Поразительно, – Ави приблизилась и мы летели бок о бок, – кстати, что там вон вдалеке?

     – Гоночная трасса. Хм… Что ж, ладно. Полетели туда.

     С высоты птичьего полёта Хогвартс и его прилегающие территории выглядели более… мирными и спокойными. Огромный, старинный замок, множество шпилей, башен и башенок, рядом озеро, и горит оранжево-красными цветами запретный лес. Погода – романтическая. Осень прекрасна!

     Аврил тоже оценила виды, улыбнувшись. Мы подлетали к гоночной трассе, которую придумала частично я, и частично я же её создала. Гоночная трасса для полётов на мётлах – совершенно отличалась от таковой у автомобилей – она была трёхмерной. Трассу прокладывали огромные, висящие в воздухе, иллюзорные рамки и кольца – каждое кольцо – простенькая, но долговременная иллюзия. Тур вокруг Хогвартса был сложной трассой – начинался он около трибун, стоявших на склоне холма, под которым обустроил свою хижину Хагрид – склон холма обзавёлся многочисленными лестницами и креслами, перед холмом – растянулся огромный иллюзорный экран, на котором демонстрировалось изображение с глазиков – магических летающих микроголемов-камер. Глазики уже показали, что в деле безопасности они лучше любого сторожа – умные, маленькие, труднообнаружимые, снимали всё подобно кинокамере. Но ещё одно призвание, которое я им нашла – кинооператор. Они летали вдоль трассы, демонстрируя пейзажи на экран, и заодно следили за гостями. Хагрид оказался внезапно в гуще событий – потому что сразу за экраном, была его хижина, и ему было немного неудобно, что столько народу набежало на холм. Сотни сидячих мест.

     Вокруг реяли флаги, в воздух поднимались волшебные фейерверки, к трибунам вела огромная дорожка из Хогсмита, рядом ходили люди с тележками и продавали всё – еду, сладости, омнинокли – кому они конечно были нужны, и многое другое, даже флаги команд.

     Вот в чём, а в строительной трансфигурации я не стеснялась, создавая довольно массивные и надёжные конструкции из металла, с чарами укрепления, которые нивелировали отсутствие специальных инженерных познаний.

     Трасса, построенная вокруг Хогвартса, длилась всего пять миль, но была очень непростой – требовалось мастерство, она проходила под пролётом моста, ведущего через расщелину на холм за замком, между башен замка, над гладью воды чёрного озера и над запретным лесом, взвивалась ввысь и снова падала вниз, походя скорее на американские горки, чем на обычную гоночную трассу.

     Над трибунами уже грохотала музыка, зрителей пришло… достаточно. Наверное потому, что мы попросили Крама поучаствовать в открытии гонки. Виктор согласился без вопросов.

     С холма выдавался вперёд такой балкончик, площадка, на которой были привилегированные места для чемпионов, директоров, персонала Хогвартса, высокопоставленных чиновников министерства и тех, кого они пригласят. Я направила метлу туда, и Ави последовала за мной, мы подлетели к площадке и зашли на посадку. Тут уже стоял Виктор, около перил, и посматривал на окружающее – погода задалась. Солнечно, хорошо, уютно. Я спешилась.

     – Привет, Виктор.

     – Беатрис, – он крепко пожал руку, – Аврил, – кивнул моей ненаглядной, – хорошая погода для полётов, не так ли?

     – Просто прекрасная, – Аврил поправила волосы заклинанием, приставила метлу к перилам и посмотрела вниз, – Кажется, народу собралось очень много.

     – Да, похоже на то, – я тоже посмотрела туда. Честно говоря, мы не ожидали слишком много людей – волшебники вообще инертные, но видимо череда скандалов сделали своё дело – на Турнир обратили внимание. Волшебников на трибунах было наверное под тысячу, самые разные люди.

     – Беатрис! – услышала я громкий голос. Обернулась. Так оно и есть – в кресле сидела моя семья. Миончик, рядом с ней мама, потом папа, и Сири, куда ж он денется… Сири хихикал.

     Я подошла обняться со всеми. Сириусу дала пятерню, бате пожала руку, маму обняла, миону поцеловала в щёчку.

     – Вижу, ты совсем занятая, чемпионка наша, – Батя улыбался.

     – И не говори. Работы свалилось столько, что впору взвыть.

     – И какой работы?

     – В организации всего этого участвовать, – окинула я взглядом трибуны, – знаете сколько нервов мне попили министерские чиновники?

     – Потише, там министр сидит, – предупредил меня отец.

     – Мне есть ему сказать пару ласковых…

     – Не надо, – батя меня остановил, – умному одного раза достаточно. Фаджу сто раз повтори – не поймёт.

     – Ладно, – кивнула я, – в общем, работы у меня выше крыши. Поправляю наше финансовое положение.

     – И как? – спросила мама.

     – Доход поднялся до восьми кусков ежемесячно, – кивнула я согласно, – конечно, с виду это немного, но зато очень стабильно. В пределах этой суммы можете тратиться как пожелаете, – я села рядом и протянула руки. Аврил села мне на коленки, привалившись спиной. Я погладила её по волосам, обняв, – правда, это не значит, что именно столько надо тратить.

     – Да мы понимаем, сами сложа руки не сидим, – ответила мне мама, – я вложила некоторые деньги в производство всяких женских товаров. Нижнее бельё там, и так далее.

     – Слышала. Доход приносит?

     – Пока очень скромный, но хотя бы не с минуса стартовали, – подтвердила мама, – меня уговаривают заняться одеждой.

     – Себе дороже. С трусами хотя бы всё понятно. Кстати, бать, ты узнал, сколько стоит найм нужных мне специалистов?

     – Узнавал. От трёх до пятидесяти тысяч в месяц. Но зачем?

     – На тот случай, если наш недруг Томми решит возродиться. Ещё Наполеон говорил – для войны нужны Деньги, деньги, и ещё раз деньги.

     – Какой-то магловский полководец?

     – Хм… Да, – мы с Аврил посмотрели на батю одинаковыми взглядами, – вроде того. Я тебе хочу показать кое-что, разработанное недавно. И тебе, Ави, и всем вам. Может быть, вас заинтересует.

     – Интересно, что это? – спросила Аврил, удобнее усаживаясь у меня на коленях.

     – Кое-что… замечательное!

     * * * * *

     Гонки начались очень шумно – на старт вышли десятки гонщиков – им предоставили мётлы требуемой модели. Французы выбрали французские, болгары – молнии, а наши кто что. Один даже на Нимбусе решил полететь. Ну да ладно…

     Взмыли в воздух национальные флаги, толпа студентов и студенток поднялась на мётлах к старту перед трибунами, все ждали отмашку. Ставки перестали приниматься – народ ставил. Напряжение достигло пика – когда народ уже устал шуметь, а комментатор объявил, что начало через несколько секунд… И наконец, дали отмашку – и множество волшебников и волшебниц рвануло с места, трасса была очень непростая. Почти сразу же после старта надо было резко развернуться, пролетев через один круг – в этом то и вся соль. Маневрировать теряя меньше всего скорости, во всех четырёх направлениях.

     Шум достигал пика, когда студенты пролетали через сложные участки – над Хогвартсом, или под мостом, или повороты и вертикальные пируэты. В лидеры выбились те, кто был на Молниях – самой быстрой метле, но им жарко в зад дышали люди на французских гоночных мётлах – они легче проходили повороты и лучше набирали высоту, хотя были в целом медленнее. Красивая гонка транслировалась на громадный экран – было и звуковое сопровождение. Народ как на скачках – кричал, поддерживал своих – ставки были практически равными – потому что Крам не летел, он только давал отмашку и выступал судьёй, летя вместе с остальными, но вне гоночной трассы. Наблюдал за происходящим, так сказать.

     К третьему и последнему кругу уже оформился список лидеров – красивая и миниатюрная восточноевропейская девушка с русыми волосами, неслась первой, за ней сразу француз, парень, тоже щуплый, дальше снова дурмстранговец. Англичане в тройку лидеров не вошли и вряд ли войдут. Финиш находился прямо перед трибунами, и дурмстранговец вырвался на второе место, обогнав француза, в итоге Эвелина Талалаева выиграла гонку. В воздух выстрелили многочисленные фейерверки, заготовленные заранее, аж светло стало. Появилась гигантская надпись светящимися буквами – список лидеров и вся таблица.

     Финалисты очень радовались. Денежный приз за турнир подняли до тридцати тысяч галеонов, а у второстепенных чемпионатов – по пять тысяч, что в общем-то очень и очень немаленькие деньги, если подумать. Около сорока тысяч долларов по американским меркам.

     Победительница чуть не свалилась от радости с метлы. Церемония награждения тоже была сделана на славу – в воздухе появился большой летающий пьедестал, на котором призёров награждал Крам. Он пожал руку парням, девушке ручку поцеловал, и после непродолжительного торжества было объявлено, что заезд закончился.

     Недолгое удовольствие – всего десять минут, зато сколько эмоций, фейерверков, музыки, красивых иллюзий, в общем – и без летунов тут было на что посмотреть. Народ стал расходиться.

     – Доча, ты что-то хотела нам показать?

     – Да, собственно, пошли в замок. Ави, ты тоже.

     – Хорошо, – Аврил слезла с моих колен, улыбнулась сидящей поодаль Мадам Максим и в сопровождении всех остальных членов семьи, со мной под ручку, пошла в замок. Мы вошли в один из ближайших входов, после чего я всех провела через дверь-портал в свой кабинет. Папа слегка удивился, остальные тоже, но прошли. Нас встречал ещё более усовершенствованный кабинет – это была помесь мастерской, лаборатории зельевара, и библиотеки. Стеллажи со свитками и книгами я убрала, как и сами книги, но некоторые полки остались. Остался и громадный дубовый раннесредневековый стол. В стороне от него стояла человекоподобная фигура.

     – Ну нихрена ж себе, – сказал Гарри, – это что, костюм железного человека?

     – Похож?

     – Не слишком, – Гарри обошёл его, ткнув в плечо пальцем, – выглядит круто. Только он же женский.

     – Ага. Конечно, он же мой. Собственно, вот над чем я так долго работаю, не успевая высыпаться и гоняю маховик времени почём зря, чтобы успеть поработать, – улыбнулась я, – правда, он питается от магических накопителей, а не от чудо-реактора. Имеет совершенно другую структуру, бронеслой намного толще, чем у нательной брони. Обладает функцией компенсации ударов, падений, и прочих перегрузок. Очень прочен, летает как топор, но летает. Главное – это сложнейшая ментальная система в костюме. Это вообще шедевр менталистики – она позволяет не чувствовать веса брони, усиливает обладателя, позволяет двигаться быстро, гибко, и обладает внушительными рунными защитными системами. Система поддержки коменсирует инерцию от движения, так что в нём не бросает из стороны в сторону, – я скинула с себя мантию, стащила юбку и забралась в костюм со спины. Лязгнули металлические замки, закрывшие костюм.

     – А как ты его зачаровала, если это антимагическая медь? – спросила мама.

     – Медь только снаружи, внутри он выполнен из различных алхимических металлов и сплавов. Основа из зачарованной гоблинской стали, очень прочная и хорошо держит зачарования, – я открыла забрало шлема, подвигала рукой. Костюм как-то совсем не ощущался. То есть он конечно был, но ощущался как… эм… скажем так – как латексная одежда, то есть снаружи чувствуется его давление, но он обволакивает всё тело. Оно хорошо чувствуется внутри костюма.

     – Прикольная штука, – Отец осмотрел кабинет, – где это мы?

     – Это небольшая тайная комната.

     – Та самая?

     – Нет, это другая. Мой кабинет в школе, про него вряд ли кому-то кроме меня и ещё нескольких доверенных лиц известно.

     – Интересно.

     – И насколько он силён? – спросил Поттер.

     – Скажем так – очень. Технически, это очень сложный голем с системой ментального управления, которая дублирует движения человека, – я прошлась по комнате, крутнулась на одной ножке, повернулась, – два центнера брони – а чувствуется как пушинка.

     – Я не совсем понял, – Гарри отвлёкся от бати, который не слишком заинтересовался моим големом, – а зачем он нужен?

     – Гарри, ты о чём вообще? – удивлённо спросила я, – эта штука легко выдерживает адское пламя. Она герметична – против неё бесполезны всякие снаряды, нельзя оглушить ни прямо, ни что более важно – косвенно. Наша обычная броня не даёт защиты от косвенной атаки, и не герметична – не может защитить, скажем, от газа, электричества, ударной волны, да и осколки от взрыва стали бы огромной проблемой. В этой штуке можно хоть на дне океана воевать, хоть в космосе. В наруч встроено кое-какое оружие. Уже знакомый всем клинок, – я выдвинула клинок, – и огнемёт.

     – Огнемёт?

     – Да. Причём не магический – магический очень быстро расходует магию в накопителе. Здесь установлена цистерна на несколько десятков тонн горючего и огнемёт обычный, выбрасывает струю горящего вещества под большим давлением. Топливо для огнемётов.

     – От этого легко защититься, – сказал отец.

     – Зато не требует магии. А колдануть адское пламя можно и самому, если надо.

     Когда я шла, по полу громко и тяжело грохотал и металлические ноги. Подошвы для костюма я пока не придумала.

     – Тоже верно. И насколько крепка эта броня против магии?

     – Может выдержать все заклинания до пятого круга включительно. Куда важнее не это, а то, что броня герметична, и имеет сложную систему компенсации.

     – И как это работает? – отец не понял.

     – Попробуй меня отбросить заклинанием.

     – Я таких сильных заклинаний не знаю. Может быть чем-то…

     – Вон там валяется гиря. Брось её в меня.

     Отец махнул рукой и пудовая гиря как пушечное ядро устремилась в меня, ударившись о нагрудник брони. Результат… нулевой. Отскочила и упала на пол.

     – Броня создаёт импульс равный импульсу сноса, противонаправленный. То есть врезаться эта штука то врезалась, но броня тут же создала обратный импульс и я только чуть-чуть шелохнулась. Повалить меня на землю будет практически нереально. Про электричество, газы, ударную волну, ваддивази, кидание друг в друга как джедаи какие всяким окружающим барахлом – можно забыть. Добавь сюда сложную сенсорную магию шлема, трансляцию результата работы сенсорной магии прямо в сознание, и большинство маскировочных заклинаний тут же потеряют смысл.

     – А это интересно. Получается магический шагающий танк. Только орудия бы добавить.

     – Ты меня за дуру держишь?

     Я хмыкнула и из-за моей спины показались два манипулятора, с продолговатыми серебристыми предметами на концах. Я колданула ими заклинания – светлячки повесила под потолок.

     – Две дополнительные механические руки с магическим концентратором, отдалённо похожим на посох. Позволяют колдовать магию на все триста шестьдесят градусов вокруг, управляются ментально, требуют кое-каких умений в менталистике… Но всё же упрощены – алгоритмы внутри упрощают контроль.

     – Осталось научиться смотреть во все стороны одновременно.

     – Волшебник должен полагаться на интуицию. Но в этом ничего невозможного нет – профессор Грюм и его волшебный глаз с круговым обзором навели меня на мысль создать систему с боковым и задним обзором. Правда, можно свихнуться, пытаясь смотреть во все стороны разом – поэтому назад лапки могут бить самостоятельно. Они достаточно разумны, чтобы отличать друга от врага.

     Ну а, собственно, почему нет? Мир не стоит на месте, колдовать конечно все привыкли классически, палочкой, я тоже, но надо отдавать должное многочисленным изобретениям маглов, и не столько их изобретениям, сколько их фантастике. Это в англии абсолютно тупые изоляционистские законы, из-за чего волшебники существуют вообще на какой-то своей, особой волне, и не в курсе, что за пределами их крошечного мирочка происходит. К счастью, англичане такие почти одни – есть ещё японцы, которые тоже вообще по-моему считают, что весь мир это их япония, а снаружи одни гайдзины, и вообще, у них традиционализм ещё более ярко выражен, чем у англичан. Но там вообще клиника.

     – Похоже, ты готовишься к серьёзной битве, – вздохнула Ави.

     – Я готовлюсь сейчас, а не дожидаюсь, пока начнётся большой шухер, чтобы потом резко начать шевелиться. Томми, местный тёмный маг, не сдох до конца, неубиваемая погань. Придётся рано или поздно с ним драться. Да и вообще…

     – Мы поняли, – сказала мама, садясь в моё кресло, она закинула ногу за ногу и развалившись, огляделась вокруг, – а тут симпатично. Где это место находится?

     – В особом искажении внутри школы. Тут что-то вроде небольшого тайного кабинета.

     – Правда? И никто его не обнаружил?

     – Он отделён от искажения школы, поэтому обнаружить его и не смогли. Здесь были кое-какие ценности, немного полезной информации, кристаллов-накопителей и прочего, я многое загребла для семьи, оставив только то, что не представляет большой опасности или ценности. Кристаллы пошли на броню, думосборы и прочее.

     – Неплохо, неплохо… Вот что, Беатрис, у меня есть для тебя кое-какие интересные новости, как раз относительно наших врагов.

     – Да?

     – Пропавший из зоны видимости Нотт, старший, я имею в виду, снова объявился, его видели закупающим разные ингридиенты в Лютном переулке, и на Косой Аллее. Точный список покупок отсутствует, но всё же, он оставил крупный заказ на антимагическую медь.

     – Правда? Интересно, зачем…

     – Доспехи делать, – ответил отец, – после того, как напали на чемпионат мира пожиратели – у них случился культурный шок. Они привыкли к тому, что авада убивает настолько, что это стало уже для них абсолютной истиной. Абсолютной и непреложной – потому что без Авады они станут намного слабее – это самое эффективное убивающее заклятие, не имеющее строгих требований к развитию волшебника. Использование непростительных позволяло им не имея больших сил, представлять большую угрозу для общества. Однако, всё поменялось с появлением доспехов – после того, как мы словили десятки авад на броню и не померли – у бывалых пожирателей случился инфаркт и разрыв шаблона. Да что там разрыв, – рубанул рукой отец, – они практически впали в шок. Их можно понять – они привыкли иначе – собрались толпой побольше, закидали авадами врагов, и всё. Мало попадают – так толпа должна быть побольше. Нет, конечно не так глупо, но факт – вся тактика пожирателей смерти крутится вокруг непростительных заклинаний. Естественно, появление врага, неуязвимого для их основного заклинания – породило сумятицу в рядах врага.

     – Насколько большую? – заинтересовалась я происходящим событием.

     – Огромную. Основная масса пожирателей – это волшебники не выше третьего круга. Конечно, они проходят тренировки – наша изменница Белла практически раскрыла им тактику боевой подготовки блэков. Сука. Я не думаю, что приоритет будет за нами долгое время, – батя вздохнул, – они поняли, как мы защитились от их заклинаний и собираются сами использовать антимагическую медь. Мне, правда, неизвестно, как именно – у волшебников металлургия вообще неразвита. По этой причине никто и не создавал доспехи – волшебники носят мантии и всё, что им нужно могут трансфигурировать – это стандарт, к которому все привыкли. Более-менее умеют ковать гоблины, но они не возьмутся делать доспехи для пожирателей… Скорее всего. Может быть.

     – Если они возьмутся вооружать пожирателей – их можно будет накрыть.

     – Ты так не любишь гоблинов?

     – Ненавижу, – прошлась я по комнате, – злобные, алчные, лютые ксенофобы и обманщики. Как их только терпят…

     – Твоя правда, но терпят. В общем, не важно – главное то, что у наших заклятых врагов могут появиться доспехи из антимагического материала. Что, в свою очередь, создаёт небольшую проблему…

     – Нет, это наоборот, решает проблему.

     – Общество не сможет противостоять пожирателям, если они поголовно облачатся в доспехи.

     – Бать, ты знаешь, сколько стоит килограмм меди? Достаточная для защиты толщина – не меньше пяти миллиметров, иначе пробьёт. Это не чудо-материал, который отменяет вообще всю магию – он просто инертен к ней, но при превосходстве в силе заклинания – антимагическая медь всего лишь ослабляет, а не противодействует магии. Беда непростительных в том, что у них очень слабенькая структура, и дуальное воздействие. Да, они убивают – но сами заклинания – не сильнее чар щекотки. И самое главное – каждый доспех – это около пяти килограмм меди, то есть двадцать – двадцать пять тысяч галеонов. Проблема рыцарей в том, что их всё-таки убивали, а доспехи захватывал противник – если они просто возьмут и оденут доспехи типа наших – мы знаем их слабости. И просто возьмём их доспех в качестве трофея, это переведёт войну в состояние финансового противостояния – и тогда у Волдеморта не будет шансов вообще. Нет, он на это не пойдёт.

     – Или пойдёт. Как минимум, сам он точно обзаведётся защитой, – возразила мама.

     – И будет искать способ её преодолеть. На этот случай я и создала усовершенствованный вариант, в котором слабых мест намного меньше.

     – Ах ты моя умничка, – мама обняла меня, поёжившись, – твёрдая штука.

     – Явно не мягкая и пушистая, – улыбнулась я в ответ, – ничего, самое главное – что мы разрушили приоритетную тактику боя пожирателей.

     – Не только пожирателей, а вообще всех. Ты похоже не понимаешь, какую бучу заварила, – хохотнул отец, – я не знаю, что будет дальше, но как раньше уже не будет – точно. Цена на антимагическую медь должна взлететь до небес, когда из неё начнут делать магические доспехи.

     – Она уже взлетела, но пока что с четырёх двухсот до пяти трёхсот сорока за килограмм, – поправила я, – и я вложила бОльшую часть своих средств в антимагическую медь. Ободрала тайную комнату до конца, работаю как проклятая и за каждый вырученный галеон – покупаю больше меди. Сейчас у меня уже есть несколько тонн.

     – Должно быть хорошее вложение?

     – Цена продолжает расти и расти. Я выставила на аукцион в штатах десять комплектов ламеллярной медной брони – более грубая, чем у нас, но вполне себе эффективная. И ты знаешь, её купили.

     – Дорого?

     – Миллион четыреста за штуку. Тут вся соль в основном в металлообработке.

     – Как ты вообще сумела её обрабатывать? – спросил Поттер, – это же тяжёлый труд.

     – Вот поэтому и миллион. Чтобы расплавить антимагическую медь – нужна магия девятого круга, а лучше десятого. Причём это довольно долгий процесс, она плавится только в жаре адского пламени, но достаточно хороший контроль – редко встречается. Поэтому выковать что-то из арабской меди – очень непросто.

     – Это трудно делать?

     – Не говори, – ответила я Поттеру, тяжело вздохнув, – просто очень муторно. Те десять комплектов, что я продала – купили известные в штатах крупные бизнесмены, для себя и своей охраны преимущественно. На вырученные средства я снова купила медь. Думаю, если я сумею купить тонн десять меди, то мы прилично разбогатеем.

     – Насколько прилично? – спросил отец, переглянувшись с другими.

     – Ну… всё зависит от колебания цен – как только до рынка дойдёт, что из этого металла можно делать превосходные и надёжные доспехи против волшебства – цены на него мгновенно взлетят. Они уже начинают дёргаться.

     – Тогда мой тебе совет – покупай на все, и к чёрту остальное. Как минимум – если потеряем, то не всё, а если ты права… Если презентуешь публике вот этот вот доспех, то тут говорить не о чем – цены тут же взлетят.

     – Я думала так сделать… пожалуй, да, надо отправить Моргану просьбу. Он занимается моими инвестициями в америке…

     * * * * *

     – Никаких непростительных! – настоящий Аластор Грюм совершенно отличался от Барти Крауча, – первым делом – научить детей убивать и пытать, конечно, как же без этого, – он явно был раздражён, но характером не такой, как Крауч. Если тот был обозлённым на весь мир и грубым, то Грюм настоящий был в общем-то хорошим мужиком, добрым и сердечным, просто строгим.

     Благодаря тому, что я стала чемпионом, я была освобождена от всех занятий в школе. Вообще. Могла «готовиться» сколько угодно, а это значило одно – работать, работать и работать… над собой и конечно над товарами – идей у меня было много, вот только я только одна. И поэтому образовался семейный подряд – я запрягла в работу всех, кто был в клубе самозащиты. Гарри, Миону, Аврил нет – но с Аврил вообще отдельная песня. Отец отказался от многочисленных дел в министерстве, иногда там бывая, он официально – советник министра, и вместо этого вместе с Сириусом и мамой взялись за Аврил. Девушке было неуютно, когда её новая семья так тесно с ней занимается – но только первое время. Она ещё переваривала тот факт, что у неё отношения с девушкой, и она жената, а не замужем. Но… Максим не могла запретить родственникам заниматься с Ави, а мама, папа, дядя, по очереди занимались с ней заклинаниями, колдовством, физической подготовкой, и так изо дня в день – первый тур тем временем готовили. Он должен был состояться в Ноябре.

     А сейчас на календаре только конец Октября.

     Грюм оглядел класс. Я пришла на его занятия, как впрочем и обычно – многие уроки я игнорировала по причине занятости, но Грюма – нет. Он оглядел всех и хмыкнул.

     – Вы должны научиться защищать себя. Если вы будете тупо сидеть и пялиться на меня телячьими глазами – то вы лёгкая добыча для любого злоумышленника. Вам придётся учиться, хотите вы этого или нет. Сегодня мы займёмся заклинаниями скрытности, и знаете почему? Самый лучший способ защитить себя – это спряататься или убежать! Если вы не намерены вступать в смертельную схватку с злоумышленниками – лучше всего просто дать стрекача или не дать себя найти. Лучший способ выжить для простого гражданского! Поэтому отложите свои учебники – сегодня говорить буду я. Применение магии невидимости – так называемой дезиллюминации, требует некоторых навыков, но эти чары не могут помочь вам скрываться всегда и везде, они оставляют много следов и могут обмануть только с большого расстояния. Волшебные вещицы, вроде вредноскопов, или мантий-невидимок тоже сойдут – и если у вас их нет, значит вы совершенно себя не бережёте! Запомните главное правило – если вам грозит опасность – прячьтесь или бегите! Сражаться с противником, не имея для этого навыков и не будучи уверенным в победе – настоящее самоубийство, одно шальное заклинание и вам конец! Я понимаю, – он снисходительно улыбнулся, – вы все здесь привыкли к школьным чарам, неопасным, и к школьным дракам и поэтому думаете, что если у вас есть палочка и вы знаете пару атакующих заклинаний – вы сможете их применить. Хотите показать себя, НИХЕРА ПОДОБНОГО! – рявкнул он так, что весь класс вздрогнул, – недооценка опасности и излишняя самоуверенность. В настоящем бою вы все подохнете очень быстро, потому что в бою никто не ограничивает себя, и не будет предоставлять вам возможность ответить, не отойдёт, испугавшись, что уже покалечили вас, а добьют. Излишняя самоуверенность большинства волшебников сгубила очень многих. Самый эффективный способ противодействия врагу – это не дать ему до себя добраться. Что бы не происходило… – он чуть успокоился и перешёл на будничный тон, – война, нападение террористов, пожирателей смерти, или просто грабителей – вы не должны ввязываться в бой, не умея это делать. Главное в этом всём, – он развернулся и палочкой заставил мелок писать на доске, – защитить свой дом. Защититься самому. Составить план для побега. Только подготовленный волшебник может выступить в настоящем смертельном бою против нападающего. Минувшим летом произошло нападение пожирателей смерти на болельщиков – я вам скажу, зрелище отвратительное. Нет, не то, что последовало, а то, как себя повели волшебники – большинство просто бегало по лагерю и кричало от ужаса, многие мешали друг другу, паника, крики, этим они только помешали себе спастись – первое, что вы должны делать – это ЗАТКНУТЬ СВОИ ЧЁРТОВЫ ХЛЕБАЛЬНИКИ! – рявкнул он, – потому что чем больше вы привлекаете внимания нападающих – тем больше они на вас внимания обратят. Неожиданно, правда? – иронизировал профессор, – впрочем, многие спаслись именно так, как надо – тихо, молча, бегом и подальше от места нападения. Многие допустили ряд самых главных ошибок – бросились спасать ценные вещи, других – в итоге создали давку. Если бы все, разом, дружно побежали в одном направлении – то те, кто остался позади – сами бы побежали вместе с толпой.

     – Но сэр, – это подняла руку слизеринка… как её там… буллстроуд, – а если убежать не получается?

     – Тогда ваше дело табак, Буллстроуд. Если нельзя убежать или спрятаться – остаётся только подороже продать свою жизнь. Что ж, основу защиты в случае нападений вы поняли, я надеюсь? Теперь перейдём к делу. Самую большую опасность для волшебника представляют другие волшебники и их чары – не волшебные существа, а другие волшебники и их чары. Волшебные существа тоже крайне опасны, особенно тёмные, обычно мы их не убиваем – сами понимаете, волшебный мир велик, уничтожать каждое живое волшебное существо, которое вам угрожает – дикость и варварство. Мы стараемся действовать так, чтобы не наносить значительного ущерба волшебной природе – потому что волшебный мир и без того не слишком большой, а уничтожать его самим – прямой путь к разрушению общества. Что ж, раз вы уяснили главный принцип – драться нужно только тогда, когда ни убежать, ни спрятаться невозможно, перейдём к заклинаниям, необходимым для этого. Начнём с охранных заклинаний – необходимых, чтобы вовремя предупредить себя от проникновения нарушителей. Начнём с простейших – это охранный круг. Самый старый тип охранного заклинания, – профессор вытащил палочку и произнёс «Сецуритатем Цирка!» – из палочки вырвалось заклинание и на полу перед партами появился слегка светящийся круг.

     – Примитивные чары, – встал Грюм, – сецуритатем подойдёт разве что для защиты от неразумных детей, или как компонент более сложных заклинаний, чар и ритуалов. Его минусы очевидны – вы можете настроить радиус действия, но чары видны невооружённым глазом, и их можно преодолеть, просто перелетев через охранный периметр. Но от этого заклинания берёт своё начало Инвизиблиа Кустодибус, – грюм махнул палочкой, убирая чары и накладывая новые. Но… ничего видимого. Он бросил со стола мелок и когда мелок пролетел, на миг показалась сетка из магических линий.

     – Инвизиблиа Кустодибус – тоже старинное, античное заклинание, которое устанавливает… скажем так, невидимую простым взглядом магическую линию, которая может перекрыть всё пространство. Это заклинание-детектор, существует огромное множество его разновидностей, использующихся в других заклинаниях, чарах, колдовстве. Это заклинание служит своеобразным детектором прохождения через него – именно оно находится в кольцах для квиддича и срабатывает, когда через них проходит мяч. Какие ещё методы его применения вы знаете?

     Студенты переглядывались, но никто не спешил говорить. Грюм нахмурился.

     – Ну же, не бойтесь, подумайте. Давайте, не стесняйтесь, кто первым скажет – получит десяток баллов.

     Однако, все… тупили. Жёстко. Грюм вздохнул.

     – Ладно, если вы не можете – придётся говорить мне. Эти заклинания стоят в дверях магазинов, они установлены во всех каминах и активируют их, когда в камин кто-то входит. Они стоят на входе в Косую Аллею, это заклинание используется практически повсеместно, где надо послать сигнал о том, что кто-то вошёл или вышел. Подобные чары – основа многих других сложных чар, это универсальный детектор прохождения. Вам придётся не только научиться им, но и освоить их применение на практике. Волшебник должен головой думать, понимаете? Но это будет к следующему уроку. Я пойду дальше – это заклинание легко обмануть, да и как охранное оно так себе – накладывается только в определённом месте, его можно снять, обмануть, обойти со стороны. Поэтому существует такое заклинание, как Монитиум Ректа – предупреждающая линия. Линия наносится на поверхность, чаще всего горизонтальную – на пол, на землю, и предупреждает волшебника о том, что она пересечена кем-либо. Обойти её уже намного сложнее, так как если снять заклинание – заклинатель об этом узнает, а линия регистрирует любое пересечение снаружи внутрь и изнутри наружу. Монитиум Сфаера – то же самое, но создаёт вокруг купол, который может быть даже очень большим. И преодолеть такие чары незаметно уже практически нереально. Однако, линия – невидима, её непросто обнаружить, и она практически не ощущается волшебниками. Запомните – вовремя установленное сигнальное заклинание может дать вам драгоценные секунды для побега! Враг только подошёл, а вы уже аппарируете прочь, или уноситесь любым другим способом, через портключ и так далее… Если вы побрезгуете этим – то дадите право первого хода противнику. А он уж им воспользуется сполна! И тогда вам будет очень плохо! Перейдём к чарам сокрытия…

     Он остановился, подумал немного, а потом… Исчез.

     – Невидимая книга о невидимках – замечательное пособие по невидимости, – сказал голос профессора. Стул отодвинулся, он видимо сел, – если вы не можете убежать – лучше всего просто спрятаться. Невидимость – это одно из самых интересных и очень полезных видов магии. Разочарую некоторых мальчишек – в душевую к девочкам вы не залезете, чтобы поглазеть – невидимость не поможет, там стоят защитные чары. Однако, невидимость – могущественный инструмент, с помощью которого можно удивить противника, скрыться, напасть, вызнать нужную информацию… Грамотно используя возможность скрыться с чужих глаз, вы могли бы избежать практически всех наказаний и отработок, которые вам назначили, найдя шляющимися ночью по школе. Однако, как и в любом деле, невидимость – требует практики, умения, мастерства. Вы не можете просто так взять и научиться становиться невидимкой, как и когда пожелаете. Дезиллюминация – не делает вас полноценно невидимым, она лишь придаёт вам вид и фактуру фона, то есть снижает вашу заметность на фоне чего-либо. Это полезное заклинание, которое позволяет не столько скрыться от глаз врага, сколько заставить его хуже на вас реагировать. Даже зная про ваше присутствие, он не будет так активен, если вы малозаметны. Заклинание Каве Инимикум может защитить не только от чужих взглядов, но и от подслушивания, но зато неподвижно – оно создаёт магическую сферу, которая копирует текстуру и фон окружающей среды, плохо действует в помещении, но зато в чистом поле – практически аналог невидимости. Если вы не можете освоить сложных чар – можно воспользоваться специальным зельем, его нужно выпить или пролить на того, кого хотите сделать невидимым – зелье действует всего пять минут, но зато надёжно скрывает. Однако, это всё условности…

     Стул отодвинулся и профессор, видимо, встал.

     – Объект или человека можно сделать невидимым полноценно, но это заклятие третьего круга, оно называется Оккультатионе. Это мощное заклятие, которое делает человека или объект невидимым – то есть полностью скрывает его от наблюдателя. При этом вместе с одеждой и прочим. А то знаете, были прецеденты… Вам конечно пока его не осилить, поэтому учить мы будем дезиллюминацию, как самый базовый метод защиты….

     И вот всё в таком ключе. Настоящий Грюм отличался от Крауча очень сильно, если от Крауча срались все, а я была в восторге, то Грюм преподавал именно с расчётом на среднестатистического волшебника, то есть лицо гражданское и слабое, и информация, которую он выдавал на своих уроках – была нацелена скорее на меры защиты себя любимого, а не на нападение и нейтрализацию противника. На первом уроке мы изучали чары дезиллюминации, на втором – все, кроме меня, делали защитные линии. На третьем, это уже в конце недели, Грюм неожиданно решил со мной поговорить. Он вообще питал слабость к Гарри – спрашивал его, учил, наставлял, создаётся впечатление, что он заботился по-своему о Поттере. Или понимал, что парню от волдеморта никак не отвертеться.

     – Блэк, – едва мы вошли в класс, тут же спросил Грюм, сидящий за профессорским столом, – подойдите сюда.

     – Кто из нас?

     – Да вот ты, да, ты…

     Я подошла. Профессор выглядел уставшим.

     – Да, профессор Грюм?

     – Вот это твоих рук дело? – он ткнул пальцем в небольшой глазик, летающий над ним.

     – Хм… Да, моих.

     – Неплохо придумано, – он улыбнулся, – довольно хитрая штука, можно узнать, как она справляется с поиском врагов?

     – О, простенькие чары, профессор.

     – И всё же?

     – Она обладает небольшим интеллектом и может анализировать поведение. Простейшие чары обнаружения.

     – Да? Даже так – это очень неплохая задумка, а если его обманут?

     – Вот тут чары сложнее. Защитные контуры на ритуале крови, система безопасности привязана к магии замка, ментально – это такая сложная нечеловеческая структура, что любой легилимент свихнётся скорее, чем сломает.

     – Недурно.

     – Для себя я сделала вариант более… эм… сложный, – я достала из сумки футляр и из него шарик, который тут же взмыл в воздух, – управляется ментально, имеет более совершенный разум, раз в пятьдесят более ёмкий по магии и использует магию девятого круга для обнаружения скрывающихся врагов. Имеет атакующие заклинания – экспульсо, бомбарда, и установку для создания магической дымовой завесы. Но самое главное – радиус поиска у него намного выше, а скрыться от него почти нереально.

     – Это как это – нереально?

     – Простые чары невидимости не сработают, продвинутые тоже. Все, вплоть до девятого круга бесполезны. Гончий Глаз предназначен для выслеживания целей, а не для охраны, он двигается намного быстрее, попасть по нему сложней, чем по обычному шару, для обнаружения цели он может сканировать окружающее пространство, благодаря магии крови – может анализировать формы жизни, умеет отлично различать лица, магический след, может аппарировать вслед за целью, очень чувствителен к следу портключа и может перейти по нему, передать владельцу, куда сбежал противник. Если попытаются взломать – внутрь встроены чары самоуничтожения – мокрого места от взломщиков не останется. Самый смак – это его функция целеуказания. Он может подсвечивать цели другим системам, которые позволяют контролировать поле боя – невидимость, дезиллюминация, укрытия, попытки сбежать – всё бесполезно. Гончий Глаз найдёт врага где угодно, как бы тот не прятался.

     – А с ума не свихнёшься, если будешь смотреть одновременно своими глазами и этим?

     – О, нет, он работает лучше. Он подсвечивает цели. То есть силуэты их видны в специальных визорах сквозь стены, укрытия, в темноте, в тумане и дыму, под водой… При этом саму картинку он не транслирует, просто создаёт небольшой ореол вокруг врага, который позволяет видеть их сквозь препятствия.

     – Интересно… – Грюм вдруг задумался, – чёрт, да эта штука стоит половины аврората. Если я конечно не преувеличиваю.

     – Насчёт цены верно – она исчисляется миллионами. Но я надеюсь, оно того стоит. Хотите попробовать?

     – Нет, спасибо. Ладно, сядьте на место, мы начинаем урок…

     * * * *

     Осень – приятная до определённого времени, пора. Сентябрь в Хогвартсе был самым красивым месяцем, октябрь – и так и сяк. Лил мелкий дождь, тучи низко, дул холодный северный ветер. Студенты кутались в свои тёплые мантии, французы грелись чарами. Кое-где я изготовила магические грелки, чтобы было теплее. Поскольку окна утеплили к зиме, местами вовсе поменяли – в замке было намного теплее, чем раньше, но всё же, недостаточно – холодный толстый камень дарил незабываемые и неприятные ощущения тяжести, казалось, уютный тёплый лучик солнца помирал в этом бездушном тяжёлом камне.

     Дороги частично превратились в грязь. Сегодня должна была пройти проверка палочек – первая часть турнира трёх волшебников. До первого испытания осталось не так много, а проверка палочек… так, условность. Олливандера вызовут, чтобы удостовериться, что палочки чемпионов нормально работают и их слушаются. Я вышла из Хогвартса за своей ненаглядной Ави – встречать её, и решила подождать Ави на небольшой веранде, из числа построенных недавно. Ничего не предвещало беды…

     Каким-то шестым чувством я почуяла интерес ко мне и развернулась. На крыше одной из маленьких готических пристроек Хогвартса сидел… громадный чёрный пёс, худощавый, косматый, с мордой как у волка и красными глазами. Он смотрел на меня, я на него. Меня слегка… как громом поразило. Существо огромное – мне по пояс, если не выше, с длинным хвостом, волчьей мордой и чёрный… Меня слегка напугало его присутствие, это был… Точно, он самый. Грим.

     Предвестник смерти. Живое пророчество о скорой смерти. Увидеть грима для волшебника – всё равно что для магла, летя на самолёте, почувствовать невесомость. Это смерть, причём очень скорая – меня аж пот прошиб.

     Никто не может обмануть смерть… кроме меня. Ритуал души – штука очень могущественная, и очень опасная, но он был сотворён. Моя душа та самая, что была раньше, хотя тело и нынешняя личность уже сформировались здесь. Я почувствовала нотку интереса во взгляде Грима, он прыгнул на землю, оставляя за собой след, мне показалось, что он вообще не движется, а пространство вокруг него искривляется, так странно он двигался – вроде сделал пару шагов, а уже подходит прямо ко мне. Я не то что испугалась – чуть не описалась от страха, но почувствовала слабый отклик магии. Грим принюхивался. Понимаю, от Блэков пахнуть должно как от Гримов.

     Пёс склонил голову набок, в его позе и выражении морды читался недвусмысленный вопрос.

     – Да, странная я. Я знаю, – раз помирать, так с музыкой, – когда-то кто-то сделал одного из ваших духом моего рода.

     Грим повернул голову на другой бок, и стал похож на Сириуса, только раза в два больше, и красивее, чего уж говорить. Размером с небольшого телёнка.

     – Мне что, скоро того? Снова?

     Он задумчиво на меня посмотрел, после чего сел рядом, смотря на карету Шармбатона. Карета стояла под специальным навесом, прямо напротив выхода из Хогвартса. Я набралась смелости и потянулась к существу. От него веяло какой-то совершенно немыслимой для меня магией. Коснулась. Шерсть мягкая, но прохладная. Он удивлённо на меня посмотрел, округлив глаза.

     – Уж и погладить нельзя?

     Этот красавец смирился и дал себя погладить. Правда, мне показалось, ещё чуть-чуть и цапнет. Но… не цапнул. Он сел поближе и начал источать странную магию. Не раздумывая, я её начала поглощать. Хм… Весьма… специфично. Грим не был существом из нормального, человеческого мира. И может быть даже из мира волшебного, хотя он был чрезвычайно силён, а магия его вообще находилась за гранью моего понимания. Это что-то… неуловимое. Поразительное и сильное. Несколько минут я впитывала магию, пока не почувствовала, что Грим исчез, в руках у меня остался только большой клок шерсти. Странно…

     Меня аж в пот бросило от происходящего, как будто время остановилось, пока он был рядом, а сейчас снова пошло. Стало посветлее, от кареты Шармбатона шла большая компания студентов, под предводительством Мадам Максим.

     Ещё тяжело дыша, я поспешила убрать чёрную шерсть куда-нибудь, убрала в пустую упаковку от думосбора – небольшой жестяной ящичек, и спрятала в сумке. Ави заметила меня и подошла, тут же спросив:

     – Что произошло? Тебя кто-то обидел?

     – Меня?

     – Да, на тебе лица нет.

     – О… не обращай внимания, – я тут задумалась – а не помру ли я завтра-послезавтра? С чего бы вдруг… но грим. Ох, не понимаю, но завещание составить надо. И предупредить других.

     – Нет, так дело не пойдёт – ты выглядишь… как-то не так.

     Я вздохнула, надо было успокоиться. Было страшно и правда, сердце колотится, магия бурлит, мне как-то странно… в голове шумит слегка.

     – Да, ничего такого. Встретила одного… грима.

     – Ах, – Ави приложила руки к лицу, – Грима? Того самого?

     – Угу. Того самого.

     – Это же… скорая смерть?

     – Кто знает… кто знает.

     – Трисс, – Ави бросилась ко мне, – не умирай, ладно?

     – Ладно, ладно, – я похлопала её по попке. Студенты, которые держались на почтительном расстоянии, стыдливо отвернулись, – выше нос. Тем более, что наша семья приходится дальними родственниками именно гримам. Может быть он заходил посмотреть, что я за чудо такое в перьях…

     – Не шути, это очень, очень опасно.

     – Если так, то сделать всё равно ничего нельзя.

     Ави взяла меня под локоть.

     – Пошли. А то и меня разволновала.

     – Не волнуйся. Он добрый, дал себя погладить.

     Интересно, а если я впитала часть магии грима, все кто меня видят – не умрут скорой смертью? Да нет, вроде бы не в этом дело, а в удивительной природе существа. Но магически оно конечно… трудно подумать, каким должен быть волшебник, чтобы пленить такое существо. Разве что он уговорил Грима, но в это тоже слабо верится.

     Так что шли мы на церемонию проверки палочек очень… взволнованные. Ави взяла меня под руку, и шла рядом. Мадам Максим с высоты своего роста снисходительно на нас посмотрела, поморщила нос и кивнув, разрешила идти вместе.

     К тому моменту, когда мы дошли до зала, там уже собрались все – журналисты, многочисленные зрители, ну и наш Дамблдор, куда же без него. Родителей не было, зато был Олливандер. Оценку палочек обставили с большой помпой – в зале было светло, чисто, горели сотни волшебных светляков – Дамблдор после втыка гостей о том, что тут сыро, холодно и темно, как в грязном средневековье, почувствовал себя сильно уязвлённым этим и теперь старался дать больше света. Олливандер надел парадную одежду в стиле фрака, журналисты всех газет и журналов набились как сельди в бочку. Ещё бы – скандал – лучший двигатель торговли, никакая реклама не заменит хороший скандал! А убийство прямо в большом зале на церемонии открытия – это практически нонсенс. Я заметила неприятную Риту Скитер, она вела себя из всей журналистской братии безобразно – можно сказать, это был образец того, каким журналюге не надо быть. Она нагло лезла вперёд, особенно когда мы с Ави вошли.

     – О, а вот и чемпионы, – вдруг заголосила она.

     – Мисс скитер, вам дать успокоительное зелье? – огрызнулась я.

     – С чего бы это? – совершенно нагло спросила она, – о, Моя Дорогая Блэк, – эта дама бесстыже пошла ко мне и потянула руку. Я её перехватила.

     – Вам что-то нужно, мисс Скитер?

     Она с совершенно безобразным выражением лица отдёрнула руку.

     – Интервью.

     – Обойдётесь. О, миссис Браун, какая честь. Мистер Эджкомб, Эдриан, – я кивнула знакомым журналистам.

     Мать Лаванды Браун по совместительству была совладельцем Ведьмополитен, поэтому журнал регулярно пополнялся свежими сплетнями из Хогвартса. Это была нестарая ещё женщина, в теле, но не толстушка, с пышной причёской и видом заправской сплетницы. Вообще, пресса в волшебном мире была очень развита, даже очень-очень развита – было и колдорадио, которое к настоящему радио не имело никакого отношения, была и колдорадиосвязь, не имеющая к настоящей так же никакого отношения – колдорадио строилось на принципе микрофона-динамика, но на микрофон и на динамик, преимущественно старинного радиоприёмника, накладывались протеевы чары. Довольно простое и дешёвое устройство – всего в волшебном мире великобритании было три радиостанции, полтора десятка различных газет, штук десять журналов – Ведьмополитен, Придира, Гусь и Палочка, Спелла, Новости Волшебного Мира, и так далее. И отдельно от них – специализированные журналы, в основном выпускающиеся несколько раз в год – по зельеварению, чарам, трансфигурации… в общем, недостатка в журналистах и прессе в волшебном мире не было. Поскольку волшебники мало что производили – не было такого класса как пролетариат, или рабочие, широких масс трудящихся. Не было обычного, работяжного населения, которое занимается производством. Зато сфера обслуживания в волшебном мире сверхразвита.

     Как я уже говорила, в США и близких к ним странах это ещё сильнее выражено – волшебники это эдакая прослойка аристократии, своеобразной, конечно, магической. Волшебнику не надо долго искать кров над головой – он может легко построить себе дом даже просто магией, и обеспечить почти все нужды кроме еды. Да что там – обычная волшебная палатка, продающаяся за пару сотен галеонов имела руны на жёстких рёбрах, создающие внутри искажение – такое, что внутри была целая уютная квартира – с душем, туалетом, спальней и гостиной. Даже небогатый волшебник может жить в тепле, уюте, хоть посреди леса. Поэтому в волшебном мире совершенно отличные от магловского экономические отношения. Маглы тратят огромные средства на три главные вещи – это коммунальные услуги, жильё и мелкие удобства – вроде бытовой техники. Волшебники это всё получают магически, а если останется только потребность в еде, то…

     То получается, что в общем-то и работать особо тяжко незачем. Поэтому у волшебников высокоразвита сфера обслуживания и продажи именно на магической почве, а удобства – это что-то вроде воздуха – за них платить не надо. Мне эта экономика и само положение, которое занимают волшебники – напоминает прослойку аристократов Эдвардианской эпохи – это богатые и знаменитые, родовитые и не очень, вращающиеся в своих собственных кругах, семейных особняках, занимающихся семейным бизнесом, очень озабоченных собственными связями, особенно матримониальными, и отношениями. И весь спор между чистокровными и маглорождёнными походит не на угненетение негров в америке, а скорее на конфликт старой потомственной аристократии и нуворишей двадцатого века, которые стремительно разбогатели. То есть даже слабый маглорождённый волшебник – уже может расчитывать на то, что всю свою жизнь он не будет знать таких проблем, как отсутствие удобств, голод, холод и прочее.

     Вот представили себе эту картину? Старые семьи, знаменитые клубы, модные девушки с шляпками, мэноры, наследники, игры в гольф, закрытая элитная частная школа «для своих», где наследники старых семей учатся каждый в своём будущем окружении, в своём колледже, регулярные походы в гости друг к другу, вековые отношения между семьями, и вековая вражда между ними же…

     И это всё уже не покажется таким ужасающим, как это лепят некоторые, маглорождённым, несомненно, вражда с чистокровными напоминает социальный конфликт как в этом веке – где победитель пытается загнать побеждённого в услужение, в чернорабочую прослойку… вот только в волшебном мире нет чернорабочих. Нет такого социального дна – социальное дно по меркам волшебников – это где-то на уровне Уизли – то есть никто их не уважает, никто им не даёт работу у себя, но они всё же не нищие. Сытно кушают, сладко спят, учатся в Хогвартсе, и всё потому что они волшебники. Поэтому даже самый бесполезный Уизли – может быть очень полезен кому-нибудь. Вот Дамблдор их и купил незадорого, правда, с Перси это не получилось. Взрослый рыжий мужик уже, в этом году ушёл работать в министерство. Поскольку Дамблдор купил старших, а не младших, то на него его мозгоклюйство не распространялось. Впрочем, министерство – орган очень условный и настолько поражённый коррупцией, бессмысленностью и противоречиями, что ему только в скетчах Монти Пайтона сниматься. Министерство Глупых Походок, не удивлюсь, если у них и такой отдел есть. Отделов в министерстве – видимо-невидимо. У меня сложилось впечатление, что это не отделы, а просто клубы по интересам, в которые собираются волшебники, чтобы заниматься какой-либо бессмысленной деятельностью и получать за это деньги.

     Вернусь в реальность, с вашего позволения. Церемония с палочками была обставлена очень помпезно – выстроили подиум, Олливандер надел парадный костюм, Дамблдор – свою остроконечную шляпу, в которой выглядел ещё нелепее, чем волшебник Мерлин из магловского мультика – однако, именно так он и выглядел…

     Дамблдор объявил:

     – Дамы и господа! Сейчас состоится проверка палочек – процедура обязательная – мы должны быть уверены в том, что волшебные палочки наших чемпионов в полном порядке. Приглашённый мастер Олливандер, – он сделал паузу, дав Олливандеру секунду на поклон, – проверит палочки наших чемпионов. Прошу вас, мастер.

     Олливандер, я думаю, нечасто делает что-то за рамками своего стандартного ремесла – изготовления и продажи палочек. Поэтому ему было очень интересно поучаствовать. Он приступил, и начал с Крама.

     – О, отличная палочка, – Олливандер взмахнул ей, – узнаю работу Грегоровича. Граб и сердечная жила дракона?

     Палочка крама была странной. На мой вкус – изогнутая, сужающаяся к концу, чем похожа просто на ветку, конец рукояти был резко изогнут вниз, как у кривой ветки. Олливандер сотворил заклинание авис, взмахнув палочкой, и протянул её рукоятью Краму. Потом шла девушка. Её палочка была несколько другой, более стандартная. Олливандер сделал комплимент девушке и взмахнув палочкой, сотворил букет цветов. Та приняла его и палочку.

     Француз Клод протянул ему палочку, олливандер посмотрел на неё, слегка поморщившись:

     – Побывала во многих передрягах, а? Но всё же, в очень неплохом состоянии, вы очень часто ею пользуетесь, она отлично вам подходит.

     Француз кивнул. Олливандер вернул палочку Клоду, – ещё?

     Клод без сомнения достал другую, из рукава, и протянул Олливандеру.

     – Это уже немецкая работа. Узнаю строгий стиль, вы нечасто ею пользуетесь.

     – Запасная.

     – Хорошая привычка, – похвалил его Олливандер, – если вы планируете использовать её в турнире, то обязаны предъявить, напоминаю вам, – сказал он.

     Кхекнул Крам и тоже достал другую палочку. Поменьше, и тоже более традиционную. Олливандер осмотрел её, провёл пальцами над ней, как будто стирая пылинки, но не коснулся, и кивнул:

     – Всё в порядке. Мисс…

     Девушка покачала головой. Чемпионка от Дурмстранга не имела запасной палочки.

     – А, Гарри Поттер. Остролист и перо феникса, очень сильная и смелая палочка, с характером, – Гарри сразу протянул Олливандеру две палочки, – и… Хм… традиционная европейская работа. Бельгия?

     – Нидерланды.

     – Ах, да, точно, – Олливандер взял обе палочки в руки, – что ж, ваша вторая палочка более спокойная, но менее сильная. Я бы не рекомендовал творить с её помощью сильную магию, если вы на неё способны, конечно.

     Олливандер пустил из палочки Гарри искры и вернул её обладателю.

     – Миссис Блэк, – Он взял палочку Аврил, – Ива и… – он задумался, точно так же проведя пальцами, как над палочкой крама, – ива и жила дракона. Неплохое сочетание… Миссис Блэк, о, Миссис Беатрис Блэк, – он подошёл и встал прямо напротив меня, – я много думал над вашей палочкой, миссис Блэк, – я протянула ему палочку и он взял её в руки, провёл пальцами, даже понюхал, – как могут два абсолютно несовместимых компонента совместиться в одной палочке. Вы нарушаете законы природы, – его взгляд упёрся в меня, – сердцевина, которая признаёт только девушек и корпус из мужского дерева, который никогда ещё не держала в руках девушка-волшебница. Может быть, – он скосил взгляд на Ави, – это играет роль? Хотя не думаю, вы полны загадок.

     – Мастер, – я протянула ему вторую палочку, – у меня будет просьба. Изготовьте мне новую палочку.

     – Новую? Разве эта… эти… вас не слушаются?

     – Слушаться слушаются, но чары до пятого круга держит вот эта, – кивнула я на свою запасную, – а ваша палочка начинает греться на чарах шестого круга. Седьмой – и она уже дымится, если сотворить что-то сильнее – я боюсь она просто загорится или взорвётся.

     – Хм… – Олливандер задумчиво посмотрел на меня, – а сколько у вас всего контуров магического ядра? Я не могу вас просканировать, миссис Блэк, но насколько мне известно – вы очень, очень сильная волшебница…

     – Я приступила к формированию одиннадцатого.

     Олливандер округлил глаза.

     – Правда? – у него аж дыхание спёрло, – Одиннадцать? Серьёзно? – мастер чуть не отшатнулся, но удержал себя в руках, – поразительный врождённый талант, миссис Блэк. Чтобы колдовать с такой силой – нужен уже посох, а не палочка.

     – Да, я в курсе. У меня есть инструмент для десятого круга, – я достала из сумки посох, предъявив его Олливандеру. У того чуть инфаркт не случился – он схватился за посох и чуть ли не облизал его, вцепившись так, что костяшки пальцев побелели.

     – Поразительно. Очень тонкая и старинная работа… Так… Салазар Слизерин… – прочитал он, – Это что, его посох?

     – Именно.

     – Феноменально! – Олливандер подпрыгнул, – феноменально! Какая искусная работа, какие линии, какие сапфиры и изумруды… очень могущественный волшебный инструмент, – он чуть ли не облизнулся, глаза горели фанатизмом, – этот посох – настоящее древнее сокровище.

     – Я бы так не сказала, но он хорошо работает и пока нареканий не вызывал, – я взяла из его рук свой посох, убрала в сумку и достала оттуда кусок дерева, купленный заранее на аукционе, и коробочку, – хотела сама попробовать изготовить себе палочку, но я в этом такой профан, а рисковать ингредиентами не хочется. Слишком уж они дороги.

     – О, – у него глаза чуть не выпали, – чувствую сильный запах магии от этого дерева, что это за… дуб?

     – Дуб Додона.

     Олливандер икнул.

     – Додона… Его же сожгли, разве нет?

     – Не всё. Хотя стоит эта штука целое состояние, но магия очень хороша.

     – Для меня будет огромной честью поработать с таким материалом, – сказал с придыханием этот психопат. Психопат на почве палочек, – а второй ингридиент? Переместить из прошлой палочки?

     – Нет, – я раскрыла перед ним коробочку, – вот это…

     Что тут началось! Олливандер отпрыгнул так, что сбил Риту Скитер, которая совершенно нагло вылезла перед всеми, шум, гам, Дамблдор просит всех успокоиться… Шумиха знатная – целый скандалище.

     – Кто-нибудь, снимите его с карниза, – мимо меня пробежала Макгонагалл, на помощь Олливандеру. Я оглядела весь этот бардак – ощущение такое, как будто взорвалась бомба. Олливандера всё-таки отодрали от карниза и он, бледный как мел, подошёл ко мне, потея и трясясь как с дичайшего бодуна.

     – Мм…мммисис Блэк, – он аж заикаться начал, – в… вы, уверены? Откуда это у вас?

     Естественно, шуму его поведение наделало много. Очень много. Журналисты так и вовсе чуть не вылезли вперёд, затаптывая Риту Скитер.

     – Остановитесь, что такое, – Дамблдор вдруг подошёл к нам, – мистер Олливандер, спокойно. Ничего страшного не произошло.

     – У ннеё в кккоробке – олливандер показал пальцем на коробку, – Г… гр… не буду произносить, – резко сказал он.

     – Волос Грима, – улыбнулась я ему, – Миленький такой, пушистый.

     И правда, от коробки веяло такой магией, что можно свихнуться. Если для маглов приведения и призраки – это что-то совершенно невероятное и с того света, то для волшебников это норма жизни, а вот Гримы занимают то же место, что у маглов – приведения и инопланетяне. Никто не знает точно, существуют ли они, но некоторые верят. Магия от коробки шла совершенно потусторонняя, из какого-то неизвестного мне измерения. Очень могущественная, такая, что вокруг казалось, цвета исчезают и звуки приглушаются. Несколько чёрных прядей, довольно много, кстати.

     – Я хочу попросить вас об услуге. Добавьте по волосу в палочки всех Блэков, а в мою – сердцевину из этих волос, – сказала я, – если вас не затруднит.

     Магия от коробочки шла странная и почему-то очень пугающая всех окружающих. Магическое ядро обычного волшебника встречаясь с непонятной и потусторонней магией Гримов, существ эфирных и непонятных, напрягалась. Даже Дамблдор напрягся, закрывшись ментально и кинув защитное заклинание на себя. Помогло оно слабо.

     – Но как? – спросил Олливандер, успокаиваясь и переставая трястись, – наукой ещё не доказано их существование. Это совершенно безумная магия, я не понимаю, как вы можете держать это в руках. Мне даже здесь плохо!

     – Ну, должны же быть у девушки свои секреты? – вздёрнула я бровь, – вы можете изготовить палочку?

     – Да, – Олливандер вздохнул, – да. Дайте мне день и место.

     – Вы не заберёте с собой?

     – Нет, лучше в Хогвартсе, под наблюдением. А то боюсь, я не доживу до завтрашнего дня, если удалюсь к себе…

     Шумиха вокруг нарастала. Дамблдор взмахнул палочкой и попросил всех соблюдать спокойствие, после чего сказал, чтобы я и Олливандер срочно пошли за ним. Он повёл нас прочь, схватил за плечи и аппарировал в свой кабинет, устало упав на диван.

     – Матерь мерлинова, Блэк, откуда это у вас? – спросил он, по-моему в отчаянии.

     – Иногда волшебные существа дают волшебникам часть своего тела, дабы те могли сделать палочку. Разве вам это не известно?

     – Но Грим! Это же уму не постиж…

     Что-то мне стало хреново. Прямо в кабинете Дамблдора, пол под ногами резко скакнул и я повалилась на диван, прямо на Дамблдора… Что произошло? Чёрт его знает, как будто голова внезапно отключилась и поплыла. Вот же задница! Сознание отключилось…

     Примечание к части

     **Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249**

     **https://yoomoney.ru/to/410014117795315**

     **Киви: +7 9660677054**

     **Народ, так уж получилось, что я на мели. На календаре 16е, 19го надо как-то поздравить мою Бандимаму с ДР, скребу по сусекам - а там последняя мышь повесилась. Ищу на что бы покушоц**

     **Поэтому я очень прошу своих читателей - поддержите автора рыблём! Фанфик хороший, мне он нравится, вам нравится, но сами видите рейтинг - это "на любителя". То есть это не фанфик для широкой аудитории, это то, что нравится именно вам, а не всем вообще! И поэтому работа не даёт той финансовой отдачи, которая позволила бы мне её писать дальше. Автор как корабль - движется вперёд, но если садится на мель - то застревает и всё, стопэ, пока с мели не слезет - не сдвинется. Я очень хочу писать этот фанфик, хотя он уже довольно большой и обширный. Поэтому я прошу - поднимите автора с мели, дайте автору возможность плыть дальше...**

     **И не забывайте про отзывы! Они очень важны. Моральная поддержка - решает всё. Именно благодаря вашей моральной поддержке Бандильерос, как альтер-эго реального человека, вообще существует!**

     Примечание к части

     **Дратуть!**

     **Это первая СУПЕРМЕГАКИНГСАЙЗ ПРОДА В 27 страниц!**

     **Написанная в честь ДР моей любимой Бандимамы. У неё 19го ДР, то есть завтра. Уже через полтора часа. Надо поздравить, ну и конечно, я не мог пройти мимо читателей! Поздравьте Бандимаму. А если кто-то пришлёт на то, чтобы купить фкусняшку на стол - будет ещё шикарней! Потому что автор, как вы знаете, как студент. Вечно задолбавшийся и голодный. Тяжкий и постоянный моральный и умственный труд - именно к этому и приводит, так что даже на стол праздничный поставить особо нечего. Жить то как-то надо и после праздника :( Вот поэтому я грустный.**

     **Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249**

     https://yoomoney.ru/to/410014117795315

     Киви: +7 9660677054

     Обычно я тут не пишу реквизит, но как есть. Коммент про всё подряд будет в конце главы.

     __________________________________

     – Что с ней, Поппи? – Дамблдор вбежал в больничное крыло, успокоив журналистов, и вернувшись к колдомедику.

     – Не знаю, – Помфри растерянно сидела рядом с кроватью, на которой лежала девушка, – я вообще не понимаю, что происходит. Сейчас прибудут целители из Мунго, займутся.

     – Эх, – Дамблдор устало сел на соседнюю кровать, – проблема.

     Несчастье с главой Блэков действительно могло стать большой проблемой. Доверие Гарри может быть подорвано, и что ещё хуже – пожиратели и все чистокровные боялись Блэков. Кто боялся, потому что они могли их убить, кто просто их силы и влияния, кто как, но равнодушных к этой семье не было. Многие хотели поквитаться с Блэками за старые обиды или наделать новых, но сейчас исчезновение такой мощной, но неуправляемой силы. Всё стремительно менялось и Дамблдор чувствовал, что столкнулся с силой, которую не может контролировать. Исчезновение самой главной из Блэков могло бы частично помочь вернуть всё на свои места, но… Но уничтожило бы его самого, так как Блэки не простят Дамблдору. Проникнуть же в разум он не мог, как ни пытался, глухо. Непроходимые дебри.

     Из Мунго прибежали через камин двое – немолодой, полноватый, мужчина с седыми висками и вместе с ним – юный, худощавый, кожа да кости, мальчишка, высоченный, но очень худой.

     – Директор, – Сметвик кивнул Дамблдору, – Поппи, я здесь, – он обратился к Помфри.

     – Она здесь, – Помфри провела его к постели.

     – Так-так, что тут у нас, – сметвик улыбался и явно хотел показать Помфри, и вообще, Хогвартсу, что в Мунго своё дело знают. Однако, диагностические чары показали, что лежащая девушка мертва.

     – Ничего не понимаю, – он снова провёл палочкой – результат тот же.

     – Она контактировала с Гримом.

     – Брось, ты веришь в эту чепуху? – спросил мужчина, но тут у него резко ухудшилось настроение. Настроение у кого хочешь ухудшится, когда тебя отбрасывают магией далеко и больно. Выбравшись из под лежащей на боку кровати, Гиппократ Сметвик выглянул, осторожно. От девушки шла магия, причём, его она сильно напугала. Магия совершенно непонятная и необычная, не нейтральная магическая энергия, а что-то… другое. Сметвик дёрнул глазом. Дамблдор, не успевший вовремя среагировать, лежал на полу, ноги на кровати, и смотрел, как его туфли, пролетев по параболической траектории, впечатались в потолок, оставив на нём следы, и отлепились, упав прямо на него же. Поймав туфли, директор Хогвартса спросил:

     – Мертвее некуда, Гиппократ. Это она ещё смирно лежит.

     – Директор, что за чёрт, как такое может быть? Как труп может испускать такую магию?

     – Это ты мне ответь.

     – Лучше не надо колдовать, – Помфри, как наиболее опытная, создала из воздуха железную ширму с окошком, и перед тем, как Сметвик начал колдовать, успешно пережила выброс, – каждый раз когда колдуешь – получается вот так.

     Помещение и правда было слегка погромлено. Но пара взмахов палочкой и оно снова в своём первозданном виде.

     Дамблдор подошёл к девушке и пощупал пульс. Он был учащённый. Температура высокая.

     – Боюсь, мы можем только наблюдать, – сказал он, – никто ранее не контактировал с гримами. Существа из-за грани мира живых могут быть очень опасны… и очень непредсказуемы, – он посмотрел на ворочающуюся девушку, – кто знает, чем это закончится…

     – Нужно срочно доложить об этом в Мунго, – Сметвик вскочил, – Я быстро!

     * * * * *

     Просыпаться было тяжело. И прежде всего потому, что ощущения… специфические. Сознание включилось первым и я занялась поиском логов – автоматически пишущегося отчёта о состоянии разума. Полезная функция. И пока я искала и осмысливала отчёты, успела очнуться окончательно.

     Была глубокая ночь, тишина, рядом… Эм… Гермиона? Спит. С другого боку… Ави? Спит.

     Проморгавшись, я потянулась и разбудила этих двух сплюшек. Не успела я их поздравить с добрым наступающим утром, как меня сбили эти две сумасшедшие валькирии, схватив и затискав, Миончик, Ави, практически не оставили шанса.

     – Трисс, – Миона как сумасшедшая целовала меня в лицо, – ты проснулась.

     – Гермиона, остановись, – Ави оттащила Миону от удивлённой меня, – Трисс и так нелегко.

     – Да всё норм, – я проморгалась. Дежа-вю, – кажется, это уже где-то было. А вы что здесь делаете, девочки? И где это мы?

     Я огляделась. Итак, вокруг нечто вроде больничной палаты. Дорогая кровать, не маленькая одноместная коечка, а капитальная такая кроватища. Аврил сохраняла большее самообладание.

     – Ты отключилась. Дамблдор сказал так, я уже думала, что это он с тобой что-то сделал.

     – Папа его чуть не убил, – Миона схватила меня и уткнулась в грудь.

     – Ну Дамблдора убивать не за что. А что случилось?

     – Никто не знает, – ответила мне Аврил, – только теперь тебя слегка побаиваются все. Целители сказали, что это из-за встречи с гримом. Они говорили, что ты умерла, но почему-то выжила, и воскресла.

     – Это я то умерла? Живее всех живых.

     – Я вижу, – Ави опустилась на кровать рядом со мной, – Мы очень за тебя волновались, – она обняла меня за талию. Это был несмелый и очень заботливый жест. Я чмокнула её в носик.

     – Спасибо, девочки. Спасибо вам.

     Миончик молча обнимала меня. Ави тоже.

     – Так что произошло то? – спросила Аврил, – в то, что ты умрёшь я не верила.

     – Не знаю. Просто стало плохо и всё. Похоже, магия Грима, которую я поглотила, на меня плохо подействовала.

     – Ты поглощала у грима Магию? – округлила глаза Аврил, – да ты сумасшедшая!

     – Эм… Не знаю. Само по себе как-то получилось. А что вы здесь делаете, кстати?

     Аврил слегка порозовела. Миона тоже.

     – Подкармаливали, – сказала Миона, краснея, и прикрывая попу рукой, – ну знаешь… как ты любишь…

     Итак, они кувыркались в моей кровати, чтобы меня ещё магией кормить. Отлично, что.

     – Спасибо, – я схватила обеих и прижала к себе, пискнуть не успели, чмок одной, чмок другой, – спасибо, родные мои. А теперь дайте я в порядок себя приведу и поговорим, что к чему…

     Я отпустила их и девушки тут же спрыгнули с кровати. Я поднялась, потянувшись, и заметила кое-какие изменения. Волосы стали чёрными. Просто чернушными, как шерсть у Грима. Это ладно, это бывает…

     – Я что, перекрасилась?

     – Целители говорят – магическая трансформа на почве развитой метаморфии, – оттарабанила Миона, – то есть можешь вернуть конечно обратно, но магия так повлияла…

     – Нда… сильно.

     Ощупав своё тело спереди и сзади, убедилась, что хвост не вырос, грудь та же, спереди в трусах ничего нового не появилось, и вообще, я вроде бы в полном порядке. Подумав немного над всем этим, я поискала чарами свою сумку – она оказалась рядом, и притянув, вытащила школьную форму, оделась.

     Миончик и Ави тоже оделись, чуть медленнее меня. Итак, в туалет мне не хочется – видимо, успела под себя, в бельё надуть, пить хочется сильно, сотворив себе стакан и воду, я выпила и облегчённо выдохнула. И приступила к самодиагностике.

     Итак, магическое ядро… с ним вообще ничего не понятно. Магическое ядро волшебника… похоже на галактику. В центре находится ядро, когда оно растёт – от него отрастают спиральные рукава, которые расширяют многократно количество магической энергии, закручиваясь вокруг ядра. Это сильно упрощённое представление, которое используется, как правило, для обучения, сейчас моё магическое ядро увеличилось в размерах раза в полтора, за счёт ореола энергии, став более крепким и сильным, ядро, а не его контуры, окружающие его. Сами же спирали… Их было ровно двенадцать штук, не меньше.

     Откуда, спрашивается? Чтобы полностью сформировать контур – необходимо примерно десять лет постоянной практики, однако, это очень относительное понятие. Восстановление после полной растраты магии занимает неделю. А у меня, если использовать выбрасываемую энергию девушек – два-три сеанса, и готово. За несколько часов можно полностью восстановиться – поэтому за день я во время активного развития могла пять-шесть раз повторить цикл полной растраты магической энергии. Это было… очень к месту, неделя постоянного развития шла за год практики, восстановив девять контуров, я за год подняла ещё десятый и почти сформировала одиннадцатый. Вернее, он сформировался весь, но хилый и жиденький, чтобы наполнить силой – нужна практика.

     Сейчас их было двенадцать – и это успокаивало тем, что развиваться мне хоть есть куда, это больше не связано с тупой раскачкой магической энергии. И не надо больше посреди учебного дня прижимать в туалете Гермиону, запуская пальчики в её трусики. Это и плохо и… очень хорошо, поскольку нимфоманками никто из нас не был.

     – Что такое? – спросила Ави, – ты о чём-то задумалась?

     – Да. Моя магия. Она стала другой. Совершенно другой.

     Магия и правда изменилась. Она стала похожа отдалённо на магию Грима – от неё веяло чем-то потусторонним и страшным, но в то же время – понятным и родным. Более того, я плюс-минус лучше стала понимать этих волшебных существ. Магия соединилась с тем миром, той вселенной, в которой жили Гримы, и ядро черпало силу оттуда. Прежде моё ядро черпало силы из обычного магического измерения, и изредка – из тёмного. Но чтобы вот так… Поток магии Гримов был сильным, а сама она просто сногсшибательной… образно выражаясь. Прежде всего – Гримы людей не убивают. Они их забирают, и не всех – они очень разборчивы. Хотя их магия позволяет по-своему убивать людей, меняя вероятности и судьбы. Объяснить это всё очень непросто – их свойства выходят за рамки простой логики и здравого смысла. Как и их мотивы.

     Я села на кровати и задумалась.

     – Ты стала сильнее, разве это не прекрасно? – удивилась Миона.

     – Я стала другой. Магия… немного иная, – я поглядела на свою пятерню, ощущения и правда изменились. Ну ка…

     Я встала и пребольно ударилась головой в стену палаты, попытавшись сделать шаг через пространство… Такое ощущение, что гиперпрыжок из звёздных войн – всё вдруг приблизилось и я уже в стену вошла носом. Потекла кровь.

     – Ауч, – я выправила лечебным заклинанием сломанный нос.

     – Что это было? – Гермиона округлила глаза.

     – Одна из… способностей гримов. Ладно, не забивай голову, – я лихорадочно думала, – вот что, Миона, мне надо умереть.

     Обе моих возлюбленных округлили глаза, взявшись за руки.

     – Как это – умереть? – спросила Ави, – по настоящему?

     – Нет. Фальшиво, – я проверила нас на предмет подслушиваний и продолжила, – у нашей семьи много врагов, которые боятся что-то сделать, пока есть я. Несомненно, если я откинусь – они попробуют укусить Блэков. Те же Малфои, к примеру.

     – Малфой, – поправила меня Гермиона.

     – Ну да, да, Малфой, и прочие так называемые чистокровные… Плюс пока все думают, что я в коме или мертва – никто не помешает мне немного потренироваться. Если я подделаю свою смерть – то Волдеморт может осмелеть. Он боится только Дамблдора и меня. Поскольку мы оба сильнее его – Дамблдор за счёт волшебной палочки, которая накидывает ему пару кругов к его восьмому, я – ещё на два круга сильнее Дамблдора на стероидах бузинной палочки.

     – Стоп. Как волшебная палочка…

     – Если в неё заключить магическое ядро какого-то другого волшебника, – отмахнулась я, – очень злобная и опасная, запретная даже среди тёмных магов, магия. Отвратительная и аморальная, даже думать об этом противно, что кого-то выпотрошили, вытащили магическое ядро и заставили его работать в палочке, и пока её не сломают – он будет страдать.

     – Но как Дамблдор таким занимается? – Миона ахнула.

     – Не думаю, что сейчас кроме меня вообще хоть кто-то знает, в чём тут дело… Древняя и запретная магия, не трогайте её, её все забыли и не просто так предали забвению. Вот что, – я прошлась широким шагом перед ними, – Волдеморт боится Дамблдора и меня, поимка Крауча ударила по его планам поймать Гарри Поттера. Однако, я уже рассказывала вам про крестражи?

     – Да, всем рассказывала.

     – Так вот, пока не будут уничтожены все крестражи – Волдеморт это неубиваемая хрень, которую бесполезно просто убивать. Однако, можно сжечь его чёрным адским пламенем.

     – Зачем? – не поняла Миона, – разве это убьёт его?

     – Чёрное адское пламя сжигает душу. Если сжечь обычным – тело сгорит, но кусок души восстановится и вернётся к остальным, он будет полноценнее и полноценнее с каждым новым уничтоженным крестражем. Если сжечь кусок души Волдеморта – то… Крестражи из его силы превратятся в его самую главную слабость – я смогу сжигать его душу по кусочкам. Он не станет слабее, но с каждым новым куском будет всё больше терять человечность и адекватность… Вот что, Миона, у тебя боевое задание – отправляйся в Хогвартс, и приведи ко мне в палату Дамблдора и Поттера.

     – Зачем?

     – Узнаешь по ходу дела. И ничего им не говори – скажи, что мне плохо, и нужна помощь Дамблдора. Только тайная, без целителей Мунго, тет-а-тет… понимаешь?

     – Хорошо, – Гермиона вздохнула, – но как?

     – Перевоплотись в целителя… какой тут авторитетный. Используй камин, накинь на себя глухую защиту разума. Ави, ты посиди пока тут, подожди. Я всё объясню в процессе.

     Миона задумалась, кивнула, и перевоплотилась в пузатенького мужчину преклонных лет с седыми висками и хмурым круглым лицом.

     – Гиппократ Сметвик. Он тут тобой занимался.

     – Сойдёт.

     – Но Дамблдор…

     – Просто вызови его. Тут есть камины?

     – В приёмной, в холле, – покивала Гермиона, – неожиданно много.

     Ещё бы – в мунго камины – это необходимость.

     * * * *

     – Мистер Дамблдор, нам срочно нужны вы, – голос Сметвика из камина заставил Дамблдора задуматься.

     – А зачем?

     – Вы как наиболее сильный и компетентный волшебник из всех, кого я знаю, может быть сможете помочь. К сожалению, ситуация выходит из под контроля, помогите нам. Только не говорите об этом остальным, врачебная тайна, понимаете?

     – Да, Гиппократ, да, я сейчас приду, – Дамблдор накинул свою цветастую мантию и ринулся в камин. Он вышел в небольшой приёмной.

     – Где она?

     – В своей палате. Поспешим. С ней осталась сестра и… жена, – сметвик поморщился, – что за времена – когда-то гомосексуалисты были редкостью, а теперь куда не плюнь!

     Дамблдор промолчал. Он зашёл вслед за целителем в палату, где на кровати лежала девушка в бреду. Он достал свою палочку, как вдруг, неожиданно, почувствовал лёгкую угрозу – и его отшвырнуло в стену, а палочка вырвавшись из его рук, попала в руку девушки, которая перестала метаться на кровати и выставила вверх руку, ловя свой трофей.

     – Что за чёрт, – Дамблдор окружил себя несколькими мощными защитными заклинаниями без всякой палочки, и поднялся, выхватив другую, и наставил её на Сметвика, – какого чёрта?

     – Простите за этот маленький Цирк, – услышал Дамблдор холодный и властный голос, с постели поднялась Беатрис, взлетела и приземлилась на ноги. Одежда волшебным образом появилась на ней.

     – Что? – Дамблдор нахмурился, – вы обманули меня!

     – Так было нужно, – Беатрис посмотрела на палочку и поморщилась, – в былые времена даже те, кто без проблем убивал младенцев на жертвенных алтарях, считали создание подобных артефактов аморальным и преступным, и убивали тех, кто до такого додумался… – она вздохнула, – очень опасная и коварная тёмная магия, знаете ли.

     Дамблдор не спешил снимать защиту.

     – Потрудитесь объясниться! – чуть повысил он голос и голос его стал строже. Он был в своём праве. Тем более, что он не ожидал, что Блэк нападёт на него.

     – Ох, простите, – девушка махнула бузинной палочкой и заставила кровать застелиться обратно, – присядьте, директор. В ногах правды нет. Нет её и в вине, однако же, я вам предложу выпить рюмочку. Не откажетесь?

     Она вытащила из сумки, которая прилетела к ней, бутылку старого вина и бокалы, – не бойтесь, я не буду с вами драться.

     – Верните мою палочку.

     – А вот это пока невозможно, – девушка поморщилась, – давайте начистоту, Директор Дамблдор – какого чёрта вы прицепились к Поттеру? Вы ведь не думаете, что я просто проигнорирую такую странную игру вокруг моего кузена? Вы действуете чистыми методами, но делаете грязные вещи – к этому мы привыкли, собственно, все не без греха, вы ещё очень скромны в своих деяниях… Но тем не менее, тем не менее…

     Дамблдор отошёл к стене и посмотрел на Сметвика. Вместо него стояла вторая Блэк, Гермиона, и поправляла седину на висках.

     – Обманули меня. Хм…

     – Да сядете вы уже наконец или нет? – прикрикнула Беатрис, – успокойтесь, никто вас не будет убивать. Без бузинной палочки вы слабее, а я благодаря некоторому сроднению с магией гримов, подняла честный двенадцатый круг. Так что – мы в разных весовых категориях…

     Дамблдор отошёл к креслу и прищурившись, сел. Решив, что его действительно пока не атаковали.

     – Вот и хорошо. Итак, не знаю, что за игру вы ведёте вокруг моего кузена, но знайте – если это ему навредит – от вас и вашего имени и места мокрого не останется.

     – Ну это понятно, – Дамблдор сказал это таким тоном, как будто отмахивался от бессмысленной угрозы.

     – Я всё ломала голову – зачем вам нужен Гарри? Смысл? Как оружие против Волдеморта? Тогда вы могли бы его подготовить, сейчас он уже очень опасный противник на уровне ветерана аврората, и это за пару лет тренировок Блэков. А до того, как мы начали тренироваться – он был неуверенным в себе, слабым, несколько наивным мальчишкой, с безупречной верой каждому проходимцу. В общем – нет. Хотели бы его как оружие – его бы воспитывал с детства Грюм, и тренировал как на войну. Деньги? Так у него и богатств особых нет, один-два омута памяти изготовить – и вот уже больше будет. Откройте тайну, Дамблдор, на кой ляд вам сдался Гарри Поттер? Может быть просто мальчик понравился? Не морщите нос, все знают, что вы голубой. Этим я не хочу вас обидеть, тем более сама гомосексуальна до мозга костей. Так зачем?

     Дамблдор оказался прижат к стенке. Рассказать или нет?

     – Понимаете… – Он задумался, – это долгая история.

     – А я не тороплюсь. Никто не торопится, вот вино, прекрасный швейцарский сыр, буженина…

     Дамблдор задумался. Рассказать рано или поздно пришлось бы… Его действия и правда выглядят так, как будто он хочет убить Поттера.

     – Существует пророчество, – сказал он, – Когда-то, когда Трелони пыталась устроиться в школу, она произнесла настоящее пророчество. Студенты не воспринимают её всерьёз, но она настоящий пророк – профессор Трелони предсказала следующее… кхм… – Дамблдор прочистил горло, – Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда... рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца... и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы... И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой... тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца.

     – Очень интересно, – Беатрис задумалась, – и зачем вы пытались играть на стороне Томми? Ведь он в любом случае убил бы такого Гарри Поттера, которого воспитывали вы. Наивного, неуверенного в себе, чюйственного юношу, который знает только немного ЗОТИ из-за отвратных профессоров.

     – Я старался сделать как лучше, – возмутился Дамблдор, – Гарри очень хороший мальчик.

     – Гарри должен убить мага седьмого круга, а может быть уже даже восьмого – прошло много лет. Это значит – Поттер должен быть прекрасно подготовленным бойцом.

     – Я так не думаю.

     – То есть вы слепо поверили пророчеству?

     – Оно сбывается, – ответил Дамблдор.

     – Поттер только закончил формировать первый круг.

     – Могущество волшебника в магии, а не в количестве кругов, – заметил Дамблдор, – и не всегда исчисляется волшебной силой. Это ещё и мораль, и ум, и хитрость, и храбрость…

     – Оставьте это, – Беатрис поморщилась, – могущество – это несокрушимая броня и волна чёрного адского пламени, которое сжигает врагов до тла, геройство и храбрость нужны тем, кто не готовится. Волшебник должен постоянно готовиться, причём к худшему. Он должен думать наперёд, запасаться зельями, инструментами, заклинаниями, и в нужный момент быть во всеоружии. Неужели то, как Поттер обманул ваши чары, не навело вас на мысль, что он был готов ко всему этому? Имел не только мозги, но и всяческий инвентарь и инструменты для подобного. Война это не дуэль, тут думать надо, а не только сидеть на жопе ровно, пока враг не постучится и не вломится к тебе в дом.

     – К сожалению, мы не эксперты в военном деле, – сухо ответил Дамблдор, которого раздражал поучающий его тон.

     – К сожалению. И на ваше счастье – есть я.

     – Вы не поменяли свои планы из-за пророчества?

     – Относительно Волдеморта или вас? – Беатрис вздёрнула бровь, – нет. Я бы не сказала, что у Гарри Поттера есть могущество. А что до убийства – то он может пожирателей сотнями на тот свет отправлять, и вовсе не будет от этого мучиться кошмарами. Есть только два человека, которым хватает могущества отправить волдеморта на тот свет – это вы и я. Именно нас он боится больше всего – я спутала ему все карты, разрушила все планы – нападение пожирателей превратилась в акцию террора против них самих. Они напуганы. Захват и расправа над Краучем ещё больше напугали их, про крысу Петтигрю я вообще промолчу.

     – Так зачем вы этот цирк устроили? – спросил наконец Дамблдор, – если вы уже спутали ему все карты?

     – Во-первых – хотела узнать, что за ерунда творится с Поттером, – кивнула девушка, беря бокал вина и доставая из сумки пачку сигарет, – мне просто интересно было, – она прикурила от пальца, – могла бы вломиться в ваш разум, узнать всё, игнорируя даже защиту и прочие способы, но незаметно это сделать трудно. Вы хороший легилимент и менталист. Двух вещей я ещё не поняла – если Гарри был так важен как оружие против Волдеморта – почему вы не поспособствовали его боевой подготовке? Это первое. И второе – на кой чёрт вам понадобился весь этот цирк с философским камнем, и прочими «испытаниями» для Гарри Поттера?

     Дамблдор вздохнул. Тяжело, по-стариковски.

     – Это трудно объяснить. Я говорил, что могущество это не только магическая сила – это и храбрость, и смелость, и честность… а личность закаляется в испытаниях. Гарри стал намного более…

     – Скромным, наивным и забитым, на мой взгляд. Пока я его не подобрала и не отмыла от всего этого – он боялся собственной тени и дурслей, и принимал каждое слово старших на веру. Нда… спишу это на особенности восприятия у волшебников. Чудесатые и наивные. Может быть призраки прошлого помешали вам устроить ему настоящую подготовку и воспитать воина, способного порешить Томми.

     – Теперь я всё же попрошу ответить, – Дамблдор настоял, – зачем вам весь этот цирк?

     – Очень просто, – Беатрис подняла к глазам бузинную палочку, – Сегодня ночью вы оказались в моей палате. После чего произошёл магический выброс, вы погибли, я тоже. По вашему завещанию, бузинная палочка отправится… Гарри Поттеру.

     Беатрис на мгновение улыбнулась и лицо её оплыло, через миг перед Дамблдором уже сидел натуральный, вылитый Гарри Поттер.

     – Кхм… – Дамблдор опешил, – но как?

     – Метаморфия. Мы, Блэки, метаморфы. Этого вам знать не особо надо, но раз уж знаете – чем чёрт не шутит. Итак, вы погибли, намертво погибли. Беатрис погибла – а бузинная палочка оказалась в руках Гарри Поттера.

     – Хотите заставить Волдеморта действовать?

     – Я уже по одному только турниру поняла, что этот гасконец любит театральщину. Спецэффекты, символизм, зрелищность… Убить Гарри Поттера в минуту его наивысшей славы – во время победы в турнире, бросить его труп обратно, перед всеми – это для него бальзам на душу. Но тяга к дешёвым эффектам – опасная штука, директор. Волдеморт найдёт способ возродиться и без Гарри Поттера, но я уверена – если убрать из школы вас и меня – то он несомненно начнёт действовать. Я бы посоветовала отдать ему философский камень, если он у вас конечно есть и он существует… А так же после вашей безвременной кончины новый директор Хогвартса должен быть… Снейп. Чтобы Волдеморт думал, что у него всё схвачено и его пропустят.

     Дамблдор задумался.

     – Так… исчезают две главные фигуры – но остаются Блэки.

     – Остальные не так сильны. Я как раз разработала новую, на этот раз куда более мощную и опасную, магическую броню – если вооружить всю семью ею – то мы сможем хоть всех пожирателей, хоть всё министерство в бараний рог завернуть, но Волдеморту это знать необязательно. Волшебники очень любят ярлыки, предрассудки и слухи – пустим слух, что без моей поддержки семья Блэк практически ничего из себя не представляет…

     – Ваш отец потеряет влияние.

     – Однако он останется очень сильным и опасным боевым магом. Я бы сказала – одним из лучших в Англии, если не лучшим. Да и богатство исчисляющееся миллионами не так сложно просрать за день-два.

     – То есть мы умираем, палочка отправляется Гарри Поттеру, распускаем слух о том, что ваша семья без вашей поддержки слабеет, Блэки затихают, после чего вы в личине Поттера участвуете в турнире. Волдеморт не сможет сдержаться и не напасть на Гарри, чтобы отобрать у него волшебную палочку.

     – Он не сможет сдержаться и не убить Поттера показательно, перед всеми… Если в вашем кабинете Снейп найдёт философский камень и преподнесёт его своему лорду – это будет шикарно. Волдеморт возрождается у всех на виду…

     – А Гарри?

     – Гарри перевоплотится в кого-нибудь, – отмахнулась Беатрис, – Что ж, а вы… – Беатрис посмотрела на него испытующе, – я могу замаскировать вас так, что ни одна живая душа не узнает. Равно как и перевоплотить в вас любое другое тело. Надо сделать так – сначала пишем завещание, ваше завещание. Которое будет оглашено после вашей мнимой смерти – оставьте свою палочку Поттеру. Завещание напишем задним числом, ничего страшного, оставите магическую подпись, со всем прочим, чтобы не было сомнений. Потом я перевоплощаю вас в другого человека, мои родители находят парочку каких-нибудь пропащих забулдыг, или приговорённых к пожизненному заключению маглов или волшебников, не важно кого, и тащат сюда. Я их перевоплощаю в вас и себя, взрываю эту палату к едрени матери, после чего Гермиона и Аврил, которых контузит, но не сильно, расскажут, что произошло – вы подошли ко мне, что-то колданули, а оно как жмыхнуло – вас в стену кинуло и сразу голову проломило, я тоже преставилась. Шок, трагедия, ужас. Скандал на всю Англию! Я вас метаморфирую магией двенадцатого круга и замаскирую. Сама, вернее, сам – отправлюсь в Хогвартс, Гарри свалит из Хогвартса в дом Блэков, где им будет заниматься его дядя, мой папенька. После чего я – живу на месте Поттера, вы – свободный человек, новый, можно сказать, можете с чистой совестью искать дальнейшие крестражи Волдеморта. Снейпа делают директором, вы об этом попросите в завещании – мой отец пока ещё в совете попечителей главный, сделает всё так. После чего расклад таков – Поттер тренируется, вы – совершенно спокойно и свободно, без всякого внимания к громкому имени Альбуса Дамблдора ищете крестражи, я – участвую в турнире, с бузинной палочкой, которую получаю от вас в наследство. Снейп преподносит своему лорду найденный философский камень… он ведь у вас?

     – Кто знает.

     – Вы знаете. Если он конечно настоящий – Волдеморт возрождается, и наверняка первое же что захочет сделать – это поскорее завладеть Бузинной Палочкой, прежде, чем это сделал кто-нибудь другой. Пока Гарри чемпион и у всех на виду – трудно открыто это сделать, но Волдеморт может, его репутация от этого не пострадает, наоборот... театрально, при зрителях, вызвать Гарри на дуэль и убить – это его позёрская мечта. Он проникает в Хогвартс, оборотное там, или ещё что – и публично пытается убить Поттера, скорее всего во время одного из заданий турнира. Я бы предложила изменить одно из испытаний так, чтобы дать Волдеморту больше возможностей… В итоге когда Волдеморт нападает на Гарри Поттера, то обнаруживает перед собой совсем не Гарри и совсем не Поттера, а волшебника двенадцатого круга, облачённого в тяжёлую магическую броню… я его публично убиваю.

     – А мне что делать? – спросил Дамблдор, – просто найти Крестражи?

     – Именно. Я не знаю, да меня и вообще не колышет, что там волдеморт наворотил. У него свой характер и свои мозги, и вы лучше знаете психологию этого кретина.

     – Думаете, он купится? Не заподозрит подвоха?

     – Натурально надо сыграть. Поттер актёр так себе, но он не участвует, я – легко сыграю его, много ума не надо. Ави и Миончик должны только плакать и делать драматическое унылое лицо. Но я думаю… волдеморт легко купится.

     – С чего бы это? Внезапно всё сразу стало хорошо для него – это подозрительно. А он не глуп.

     Беатрис затушила сигарету.

     – Тут всё просто – люди склонны думать, что после череды неудач – им обязательно должно повезти. Просто слепая вера в случай и удачу – поэтому после многочисленных неудач, Волдеморт должен думать, что всё не должно быть так плохо. Рано или поздно, любое везение должно закончиться. И у нас оно кончилось, а ему наоборот, повезло. Так что… поверят как миленькие. Они все сейчас должны быть в угнетённом состоянии, поверят, и даже более того – осмелеют и наглеть начнут, борзеть и кичиться. Одна проблема – Снейп. Если ему ничего не сказать – он может не выдать камень, если сказать – может сдать всю малину, и тогда будет грандиозный шухер. Поэтому надо бы его разум как-то понадёжней защитить, и проинструктировать.

     – Хорошо, – Дамблдор неожиданно для себя согласился, хотя этот план казался поначалу бредом… Но он знал не по наслышке – люди верят в удачу и в то, что после череды неудач обязательно должен выпасть джек-пот. Так что, на удивление, план был продуман просто замечательно. Дамблдор только спросил, – а как с Гарри?

     – Надо с ним поменяться незаметно. Я использую родовую связь и эвакуирую его в дом Блэков.

     – Это невозможно, в Хогвартсе… – Дамблдор запнулся, – что, можно?

     – Это же аварийная ситуация, поэтому дряблая защита Хогвартса конечно же тут ничего не сможет сделать. Так… Раз уж вы согласны со мной действовать – то вперёд. Пишите завещание, Поттеру – свою бузинную палочку, Снейпа рекомендуйте как директора, а так… чего хотите.

     – Я не нажил добра, чтобы его кому-то завещать, – вздохнул Дамблдор, – у вас есть перо и пергамент?

     * * * *

     Даже удивительно, что Дамблдор согласился! Я думал – откажется, но видимо, я была так уверена в себе и в том, что это сработает, что он поддался на уговор. Это было немного странно. Рокировку мы провели довольно легко – и я вернулась в Хогвартс, но уже в новом обличии – Теперь я – Гарри Поттер!

     – Эй, Гарри, вставай, – меня бесстыже будил кто-то. Ах, точно, Невилл…

     – Ох, – я поморщился, – Что ты делаешь?

     – Подъём, – Невилл тряс меня, – важное объявление.

     – Ну что там ещё, – я встал с кровати, не без труда, и пошёл искать одежду в сундуке Поттера. Чёрт ногу сломит – беспорядок тот ещё. Кое-как найдя нужную форму с помощью заклинания, оделся и поплёлся вниз, в гостиную. Студенты все выходили.

     – Ты можешь объяснить, что вообще происходит? Вроде до начала турнира ещё есть время, – остановил я за плечо Невилла.

     – Я сам не знаю. Старосты сказали спускаться в большой зал, сделают какое-то важное объявление. Что бы это могло быть?

     – Кто знает, – вздохнул я, – пошли, а то все места займут. Сколько времени?

     – Семь часов, – ответил Невилл, – примерно.

     – А чего всех в такую рань подняли… Наверное что-то случилось. Ну там подрался кто-то из гостей, или ещё что-то…

     На то, чтобы поменяться, нам понадобился один день, вчера я пришёл в Хогвартс и занял место Гарри, только на свою палочку наложил иллюзию, чтобы никто не уличил. А так… Никакой разницы.

     В большом зале царила мрачная атмосфера – присутствовала Маккошка, вопреки обыкновению носить строгую зелёную мантию и остроконечную шляпу, она была в чёрной мантии. Дамблдор её, конечно, не инструктировал, наверное, и поэтому она вряд ли знала, что он жив. Выглядела, по крайней мере, очень натурально – скорбно и растерянно. Преподаватели тоже не отличались оптимизмом – Флитвик сидел, понурив голову, великан Хагрид вытирал нос платочком, остальные просто со скорбными рожами сидели. Даже Трелони, разрази её гром, и та выползла из своей башни. Студенты шумели, конечно, но рассаживались согласно распорядку, я поспешил за Невиллом.

     – Тихо, – прикрикнула Макгонагалл, – Тишина!

     Воцарилась тишина.

     – Студенты… – она поджала губы, – нам нужно сообщить вам очень печальную новость. Альбус… Дамблдор… В общем, директор Дамблдор погиб.

     Ой вей, вот это новость. Студенты аж рты пооткрывали и тут же поднялся страшный гомон. Как погиб? Когда погиб? Зачем погиб?

     На этот раз студентов заткнул Флитвик – он махнул палочкой каким-то жестом и наложил заклятие немоты на всех сразу. Площадное. Воцарилась мертвейшая тишина.

     – Так же погибла студентка четвёртого курса Беатрис Блэк, – Макгонагалл с сочувствием посмотрела на Миону. Миона… Ну, актриса из неё не очень, так что просто удивилась и расплакалась, прижавшись ко мне, чтобы лишний раз не показывать лицо.

     – Вчера миссис Блэк стало хуже, и Альбус Дамблдор предпринял меры, чтобы её спасти. К сожалению, случился магический выброс и убил и его, и миссис Блэк. Конечно, увидеть Грима – это очень серьёзно. Директор Дамблдор героически погиб, пытаясь спасти студента… Он оставил тут вот это, на случай своей смерти… – макгонагалл взяла конверт, и тот вылетел из её рук, взлетев наверх.

     Чары вроде говорящего письма, только более могучие, в духе Дамблдора. Над залом раздался его крепкий и торжественный голос.

     « Кхе-кхе… Дорогие студенты и преподаватели Хогвартса. Если вы слышите это письмо, значит, я уже отправился в последний путь. Что ж, не стоит скорбеть, я прожил очень долгую жизнь, желаю каждому из вас дожить до моих лет и не свихнуться… О чём это я? Ах, да, точно. Я хотел бы сделать пару заявлений относительно моих вещей. Некоторых из них, а так же пару советов, которыми вы можете пренебречь. Первое – свою волшебную палочку, так же известную как бузинная палочка, я завещаю Гарри Джеймсу Поттеру. Поттер-Блэку, вернее, чёрт бы побрал эти двойные фамилии, вечно их забываю… О чём это я? Ах, да, я надеюсь, что она верно послужит ему в деле борьбы со злом, которое, как известно, не дремлет. Второе – я бы рекомендовал принять на моё место профессора… – Дамблдор сделал длинную театральную паузу, – профессора Снейпа. Он замечательный человек, компетентный в магии и достаточно умён, чтобы управлять школой. Прошу меня извинить, профессор Макгонагалл, если вы ещё живы к моменту оглашения завещания, работа директором школы это не только учебный план, как профессор и заместитель директора вы великолепны, лучшего и желать нельзя. Распоряжения относительно всего остального имущества, которого у меня очень немного – находятся в письме. Там в основном мелочи и суммы в пару галеонов старым друзьям, которые, несомненно, захотят выпить за упокой души старого Альбуса Дамблдора. За сим я прощаюсь с вами, и желаю не вешать нос и хорошо учиться. Всё, мне пора, прощайте» – с этими словами письмо резко упало в руки Макгонагалл. Она его подхватила, став ещё мрачнее, чем раньше…

     На зал опустилась тяжёлая, скорбная атмосфера. Особенно горевали Невилл и Драко – наши друзья по клубу, и я тоже старался показывать на морде лица скорбь и прочие эмоции. Миончик спрятала лицо, уткнувшись мне в плечо. Я её обняла, погладив по плечу.

     Нда, а ведь до первого тура турнира остались какие-то считанные дни – очередной скандал, очередное внимание всех к турниру. Но веселье точно оказалось подпорчено смертью чемпиона Хогвартса.

     Уроки отменили, всем велели возвращаться в гостиные и ждать дальнейших распоряжений… Поэтому я подхватил Миону и вместе с ней пошёл в наш тайный кабинет. Едва дверь закрылась за мной, я развернул миону к себе лицом, и улыбнулся.

     – Поверили.

     – Я старалась, – согласилась она.

     Приблизив лицо, я поцеловал её. Стараясь быть нежнее, всё-таки она тоже испереживалась за меня. Миона ойкнула и ответила на поцелуй, обняв меня.

     – Нет, – она отстранилась через минуту, – целоваться с Гарри Поттером, пусть и только с его телом – это как-то непривычно. Мы же друзья.

     – Почти френдзона.

     – Не думаю, что он на меня поглядывает. Гарри шляется по бабам так, что не знаешь куда его деть, – миона положила руки мне на грудь, расстегнула рубашку, на тело… – а крепкое, мускулистое… – она прикусила губу, – я начинаю заводиться. Потихоньку.

     – Пойдём в спальню?

     – А пошли, – Миона потащила меня…

     Через час мы уже лежали – горячие, голые, вспотевшие, уставшие, но довольные собой. Миончик сама легла на меня сверху, и предложила взаимные оральные ласки – я не против. Хорошо что зелье вовремя выпил…

     – Мы чёртовы извращенцы.

     – Нет, это ещё пока шалости. До настоящих извращений мы не добрались ни разу.

     – Почему тебя так тянет к моей попке?

     – А тебя к моей?

     – Меня к ней не тянет, – ткнула она меня в плечо, положила руку на мышцы и начала гладить их, – ладно, если честно – мне нравится в попу, только если нежно.

     – Моё ядро стабилизируется скоро. Быстрей, чем твоё.

     – Можешь чпокнуть какую-то девушку, – вздохнула Миона.

     – Нет, я буду ждать пока у тебя и Ави не будет всё в порядке. Так, – я встал, – надо работать.

     – Ты куда? – Миончик, лёжа на кровати, выглядела очень… соблазнительно. Голая, грудь слегка раскраснелась от ласк, тело изящное и крепкое одновременно, так и хотелось её снова взять… Причём по-нормальному! Разница и невелика, и огромна одновременно – всё то, чем мы занимались, нельзя назвать сексом. Это так, сексуальные игры. Миона улыбнулась, видя мой очень жаждущий взгляд и нарочно расставив широко ноги, открыв на вид свою девичью прелесть, слезла с кровати.

     – Не искушай меня лишний раз.

     – А чего так?

     – Я хочу тебя. По-нормальному, то есть по-мужски, – я сделал пару шагов и положил руку ей на попку, приблизив к себе, – ты бы знала, как хочется наконец заняться настоящим сексом, стать единым целым с любимой девушкой, просто вогнать на всю глубину, – я чмокнул её в щёку, – но нельзя. Поэтому и не искушай. Мне понадобится твоя помощь в этом деле…

     – Опять заряжаться?

     – Да. Мне нужна магия, чтобы производить думосборы и прочие артефакты, и самое главное – создать несколько комплектов полноценного доспеха. Когда я это сделаю – мы сможем отжарить Волдеморта в его сизую задницу его же палочкой.

     – Эй, не вспоминай мне тот случай. Тем более, я же извинилась.

     – Тут такое дело… – я замялся, – в общем, это не я был.

     – Что? – Гермиона удивилась, – как это не ты?

     – Мы с Гарри поменялись местами и… в общем, год назад ты в попу взяла Гарри Поттера.

     Гермиона округлила глаза, раскрыла рот и тут же закрыла его руками.

     – Да ты что… То есть я… Гарри… показала…

     – Как чпокаешь себя вибратором в свою розовую нежную попку, – хихикнула я, – Гарри впечатлился. Такой Гермиону он ещё не видел.

     Миончик покачнулась.

     – Это конец.

     – Да ладно тебе, – я поддержала её, – обозналась. Мы же сами виноваты, что поменялись, тебя не предупредив. В общем, Гарри было очень, очень хорошо. Он начал тебя побаиваться.

     – Он подумает, что я развратная, грязная, пошлая… – Миона забегала по комнате, – что я всякие гадости творю… ой, что же это такое делается… – она села, закрыв лицо руками.

     – В смысле подумает – это год назад было, любовь моя. И он уже как-то это всё пережил. Ну пошпилила в попу мальчика, а не девочку.

     – Но это Гарри! – возмутилась Гермиона, – мне конец.

     – Пока что он не поменял к тебе отношение, и не собирался. И вообще, хватит рефлексировать, – я подняла её под руки, положив руки ей на попу, чтобы не брыкалась, – Гарри конечно удивился, но знал, что ты не в него целилась.

     – А я расхрабрилась, дура, это же было очень, очень пошло. Я прямо над его лицом…

     – Вставляла в попу вибратор. А потом его вибратором отжарила, я знаю. Не волнуйся – Гарри видел моё тело – а у тебя такое же, ничего нового он там для себя не увидел. Киска как киска, попка как попка.

     – В которую девушка себя дрочит вибратором, – ткнула меня кулаком Миона, – Это пошлятина. Я не хотела, чтобы он… так обо мне считал.

     – Никто тебя пошлой и не считает, Мион, – ну разве что чуть-чуть. А в постели все люди пошлые и извращенцы, Поттер не исключение. Ему, чтобы ты знала, даже понравилось и он потом у меня вибратор взял.

     – Какой ещё…

     – Тот самый, которым ты его отшпилила. Я отдала его Гарри. И вообще, хватит пугаться собственной сексуальности – ты взрослая уже девушка, тебе нечего стесняться. Ни спереди, ни сзади, ни сверху, ни снизу.

     – Ага, тебе легко говорить, – мне снова прилетело, – ты же парень. А я не такая, это ты у нас можешь всему хогвартсу голую задницу показать и не посмущаешься.

     – Ну всему хогвартсу точно нет, незачем делать глупости. Вот что, Мион, выбрось из головы – год прошёл уже, всё давно забылось как весёлое приключение. Гарри даже понравилось.

     – И он на меня смотрит как на извращенку, – Гермиона насупилась.

     – Нет, ты же не занимаешься этим постоянно. Только разок и было.

     – А воспоминание есть?

     – Есть.

     – Дашь посмотреть?

     – Конечно, конечно же. Правда не из первых рук, с его воспоминания…

     Я поделился с Мионой воспоминанием Поттера. Это было… что-то. Гермиона посмотрела его три раза, это её… возбудило? Нет, то есть её возбудило то, что её в таких бесстыдных ракурсах видел Гарри? Ну… Эксгибиционистка! Она прикусила губу и снова захотела посмотреть, но я остановила её.

     – Хватит.

     – Ах, извини.

     – Ничего себе. Моя сестра – эксгибиционистка… я в шоке.

     – В смысле?

     – Ты потекла от того, что тебя Поттер видел. Ого, – я положил руку ей на плечо, усадив на кровать, – а мне это начинает нравиться.

     Миона конечно покраснела от стыда и смущения.

     – Я… это не то, что ты подумала!

     – Ну конечно…

     Мне в голову пришла отличная идея. Миончик не обязательно должна заниматься этим, я имею в виду – чтобы её видел настоящий посторонний человек. Наверное это какие-то особенности в развитии – девушка стыдится – это нормально. Получать от стыда удовольствие – не каждая может.

     – Тогда поиграем в эксгибиционизм.

     – Эй, – Миона отшатнулась, – я не буду.

     – Не дрейфь, тебе не надо перед настоящими людьми раздеваться. Я создам иллюзии, которые неотличимы от людей. Будет очень… Весело.

     Заклинание иллюзии – есть своё почти на каждом круге. У двенадцатого тоже есть – я достал палочку с шерстью грима и сотворил его, с полной вербальной формулой и жестом, и перед нами оказались трое, материализовались из воздуха – Колин и Деннис Криви, и Минерва Макгонагалл. Иллюзии вели себя как настоящие – хотя я и управлял ими, ментальную матрицу поведения вложил в них, и они озирались, мальчики увидели Гермиону и округлили глаза.

     – Ничего себе! – сказал Колин Криви, – Гермиона, ты…

     – Мисс Блэк, – макгонагалл поджала губы, глядя на Гермиону. Та… Опешила. Застыла как столб и только округляющимися глазами смотрела на людей. В ней плескался стыд и смущение, вместе с лёгким шоком, – в каком вы виде, мисс Блэк, у вас же всё видно.

     – Колин, мне это снится, – повинуясь моей ментальной команде, братья Криви округлив глаза, пялились на Гермиону, – смотри, вот это сиськи…

     – Вот это киска. Впервые вижу киску у девочки, – сказал Деннис, вернее, его иллюзия.

     – Ах, – Макгонагалл тоже порозовела, – извращенка! Вам нравится себя показывать мальчишкам? – Она постукивала палочкой по ладони, – какая вы… пошлая девушка, мисс Гермиона!

     Миончик стояла не шевелясь. Колин и Деннис пялились на неё.

     – А покажи ещё, – попросил Колин.

     – Я хочу увидеть попу, – заявил Деннис, обходя, – смотри, Кол, какая красивая попка!

     – Мистер и мистер Криви, как вы себя ведёте! – заявила иллюзия Макгонагалл.

     Гермиона сделала шаг назад и закрыла грудь руками, сжалась, села на кровать.

     Я сотворил ещё одну иллюзию – на этот раз Симуса Финнигана – нашего однокурсника.

     – Охренеть, – он пялился так же, – Голая Гермиона!

     Миончик текла уже так, что я редко когда её мог так возбудить.

     – А покажи как ты трогаешь свою киску, – Это Деннис, подошёл к ней и пялился на едва прикрытые девичьи прелести.

     – Н… не… – Гермиона сглотнула, находясь в слегка шоковом состоянии.

     – Покажи, – в один голос попросили эти двое.

     Гермиона повиновалась и разведя ноги, насала пальцами водить по своей текущей киске. Я чувствовал от неё огромное смущение и возбуждение, она практически готова была взорваться изнутри от ощущения стыда и возбуждения.

     – Офигеть, парни, она правда дрочит, – Сказал Симус, тоже занимая место в переом ряду.

     – Правильно говорит не дрочит, а мастурбирует, – отрезала сухо Макгонагалл, – и что вы делаете перед мальчиками, Мисс Блэк!? Они же вас видят! Видят как вы ласкаете себя! – обвиняюще ткнула в неё палочкой Макгонагалл, – какое бесстыжее поведение!

     У Миончика кружилась голова. Она тяжело дышала, даже без ласк, киска горела огнём. Её возбуждало? Ещё как.

     - Ничего себе, вы на сиськи посмотрите, - сказала иллюзия Симуса, – у неё соски затвердели. Красивые.

     – Хочу потрогать, – сказал Деннис, вернее, его иллюзия.

     – Нельзя, – одёрнул брата Колин, – я тоже хочу. Такое красивое тело, я и не думал, что у такой заучки и тихони такое тело. Прямо в жар бросает, какой животик, какая талия, грудь… – он облизнулся, – такая сладкая.

     Гермиона совсем потеряла связь с реальностью и развалившись на кровати, нагло мастурбировала, и комментарии зрителей заставляли её гореть. Ещё мгновение и её прошиб оргазм. Очень, очень сильный оргазм – она выгнулась, вскрикнула, по мне ударила волна магии, спешно втягиваемая в ауру.

     – Смотрите, она кончает.

     – Ах, как это красиво, – сказал мечтательно деннис.

     – Испытывает оргазм, – поправила их Макгонагалл, – пошлая девочка доводит себя до оргазма и дрочит перед посторонними, – она обвиняюще посмотрела на Гермиону, та от её взгляда снова изогнулась и протяжно застонала, ещё раз, ещё… раскрыла половые губы пальцами, иллюзии ахнули от удивления. Миона тяжело, часто и хрипло дышала, продолжая испытывать удовольствие, стонала, необычайно широко развела пальцами киску.

     – Не смотрите, – вырвалось у неё, – я не такая… не смотрите на меня.

     – Смотри, она такая розовая внутри, – сказал Деннис. Миона от этих слов снова испытала приступ оргазма и застонав, дёрнулась ещё раз, оргазм был такой сильный и она так потеряла над собой контроль, что я не сразу понял, что она… эм… описалась. Из киски ударила струйка, которая по дуге била с кровати, текла на пол.

     – Она писает. Офигеть, девочка писает, – сказал Деннис, – впервые вижу как писает девочка.

     – Как красиво.

     – Пошлость, – заявила Макгонагалл, – для этого есть туалет. Пускать золотые струйки перед всеми – плохая идея.

     Гермиона кончила, но продолжала получать удовольствие, она задрала ноги, так что струя из её киски описывала дугу.

     Я не сдержался и сам подошёл к кровати, залез на неё, Гермиона продолжала писать уже секунд сорок и не останавливалась. Почему? Метаморфия. Как и с грудным молочком – магия. Ей не грозит обезвоживание – метаморфы берут массу из тёмного измерения, магически. Гермиона тяжело дышала, взгляд ошалелый. Я заставил иллюзии щелчком пальцев развеяться и лёг рядом, положив руки ей на животик.

     – Я описалась, – Гермиона глядела на меня мутным взглядом.

     Ну, вообще-то не совсем так – она просто пускала струйку с помощью метаморфии, а не потому что что-то выпила.

     – Я вижу. Как красиво.

     – Красиво?

     – Ну… я не знаю, мне нравится. Всё, остановись на сегодня. А то ты уже погружаешься в пучину извращённых удовольствий.

     Миона смутилась и встала, убрала за собой всё, что написала, и тяжело вздохнув, понурила голову.

     – Ты права. Хватит на сегодня.

     * * * *

     Работа оказалась феноменально тяжёлой. Я стал сильнее, чем раньше, и поэтому новая броня тоже должна быть достойной меня – а это тяжёлая работа.

     Прежде всего – покупка материалов. Стоимость одного комплекта всех материалов для брони уходила за три миллиона галеонов – и это только то, что нужно было покупать – многое у меня уже было. Зелья, ритуальный круг на полу, и наконец – ламелляры, крепления, многочисленные сложные элементы – мне пришлось создать искажение с кузницей. И чтобы изготовить ламелляры, я использовал пресс. Гидравлический. Тут всё очень просто – нужно было всего лишь расплавить с помощью небольших язычков адского пламени антимагическую медь, не позволяя ей сгореть, только жар чтобы был. Потом – полученный блин из меди – раздавить. Материал чрезвычайно прочный, раз в десять прочнее стали, и чтобы его деформировать – нужно раскалить его в адском пламени, а потом потихоньку раздавливать до нужной толщины. Гидравлический пресс, который я использовал – был колоссальной машиной. Высотой футов тридцать, как дом в четыре этажа, с огромными стальными направляющими и цилиндрами, развивал давление в десять тысяч тонн. Работал на электричестве.

     У магии есть свои слабости – я к примеру не знал ни одного заклинания, которое позволяло бы заменить его. Поэтому пресс работал в полную силу и расплющивал медь до нужной толщины. Гермиона зашла в процессе работы, и решила посмотреть, как я работаю. И немало удивилась, увидев почти магловский цех – у стен стояли станки, центром всего этого был пресс.

     Получив с пресса готовый ламелляр – пластину, я отбросил её в сторону, остудив обычным агуаменти, и полез за следующей.

     – И что, это так просто? – подошла ко мне сзади Гермиона.

     – Если бы, солнышко. Наружный корпус – это ещё не броня… это только слой брони. Вся сложность в том, что внутри.

     И действительно – изготавливать внутреннюю часть брони было муторно и тяжко. Гермиона решила посмотреть на процесс – в отличие от меди, обычные алхимические и неволшебные металлы отлично обрабатывались на станках. Нужно было сделать – различного рода механические части, гибкие сегменты брони, каркас – костюм из многочисленных трубочек, и далее и далее… Шарниры, крепления, сочленения, гибкие и твёрдые, поршни, ограничители хода…

     Даже с трансмутацией и трансфигурацией, изготовить подобное было сложно, я лишь помогал себе магией, исправляя недочёты, но чем меньше магии к заготовке применяется – тем лучше. Поэтому основу приходилось делать вручную, по магловской науке слесарного дела.

     Я пилил, резал, гнул, стучал кувалдами разных размеров, и даже притащил сварочный аппарат, работающий на магии. Пронюхал о принципах работы сварки и сделал магический аналог – благодаря хорошим сварочным швам, удалось избавиться от целого моря проблем с диффузией волшебных металлов, которые имели свои особенности в применении волшебства к ним.

     – Всё, больше не могу.

     – Круто, – Миона обняла меня за плечи, – ты настоящий мужик. Вон уже как папа, в гараже возишься. У тебя тут так много интересных штук!

     – Если хочешь что-то интересное – давай пойдём поразвлекаемся.

     – Это как?

     – Покажу.

     * * * *

     Я поставил перед Мионой коробку из красного дерева, на стол.

     Помещение было большим – футов двести в длинну, не меньше. Чуть-чуть расширил искажение. Не зря же я в Хогвартсе обустраивался. Миона эту неприметную дверку не замечала, а я создал несколько полезных для меня помещений.

     – Ух ты. Внутри то, о чём я подумала?

     – Именно.

     Я открыл коробку. Внутри лежал… пистолет. Правда, от обычных пистолетов он отличался всем. Похож на револьвер, но ствол составлен из угловатых блоков, соединённых вместе. Барабан шестигранный, блоки при прицеливании слегка раздвигались, по ним пробегали молнии. Они были сделаны из особого минерала – Памятного Камня. Из него делали омуты памяти, этот камень поддаётся ментальным зачарованиям, у него есть отличные свойства – он может усиливать ментальную магию и сохранять сложные структуры, для менталистов Памятный Камень – это практически основной вид материала при изготовлении большинства артефактов. Такие камни с матрицей поведения и магией внутри – вкладывались в големов. Как известно, сердцем голема служил рунический камень. Из такого камня делали различного рода артефакты с памятью – они же были в глазиках, из них же делали думосбор…

     Проблема волшебной памяти заключалась в том, что нужно создавать блоки – ячейки памяти. Эти блоки, позволяют увеличить ёмкость, количество информации, которую может запомнить артефакт. В Думосборе моего изготовления было полторы тысячи блоков. Количество блоков прежде всего зависело от ментального искусства волшебника, создающего артефакт – тут мне не было равных ни на земли, ни на небеси, ни под луной, нигде. Я мог создать десять тысяч блоков в одном камне – это объём, сравнимый со всей человеческой постоянной памятью! Поэтому даже если кто-то прекрасно понимает, как устроен думосбор, нелегально их производить проблемно – большинство волшебников едва ли осилят сотню-другую блоков памяти. Причём сам блок – почти неограничен, но! В один блок нельзя поместить две разных ментальных структуры – то есть нельзя добавить в него разномастные воспоминания.

     Структура большого думосбора строилась на трёхконтурности. То есть каждое воспоминание записывалось в три блока – в один визуальный ряд – то, что видел человек. В другой – чувственный – собственные эмоции и чувства, но без мыслей, и в третий – ощущения – запахи, вкусы, тактильные ощущения… Поэтому в думосбор моего производства можно было загнать пятьсот различных воспоминаний. Хороший менталист едва ли осилит думосбор на сотню воспоминаний! А ведь его работа очень дорога – поэтому я и продавал думосборы так легко. Их просто невыгодно подделывать.

     Камень памяти в пистолете выполнял другую функцию – в каждом из камешков, что окружали ствол, находилась строгая ментальная проекция заклинания, похожая на таковую у человека. Я – могла использовать это без пистолета, просто обращаясь к нужным заранее выученным блокам памяти, но другие то нет. Поэтому пистолет имел шестнадцать различных заклинаний, ментальных матриц.

     Гермиона выставила его, прицелилась. Блоки пришли в движение и слегка задрожали, по ним пробежали искры. Она нажала на спуск и пистолет выстрелил… Выстрелил магией – экспульсо. Заклинание мощное, один накопитель в рукояти пистолета опустел, а вот в месте попадания… в общем, мишень разорвало в клочья. Заклинание оказалось мощнее, чем предполагала Миона.

     – Круто, правда?

     – Даже не знаю. Как-то необычно. А зачем вот эти вот штуки?

     – Это ментальные блоки. В них содержатся заклинания, матрицы заклинаний. Грубо говоря – этот пистолет как человек с палочкой – накопители как ядро, ствол как палочка, ментальные блоки вокруг ствола – как разум. При выстреле он считывает заклинание. И нет, я не планировал, чтобы этот пистолет использовался в бою.

     – Почему?

     – Потому что это затратно. Если в бою такая жопа, что пистолет нужен – то лучше бежать. В эти блоки можно поместить почти любое заклинание, вплоть до круга шестого-седьмого, магии в накопителе хватит. Если не хватит – заклинание не получится, но ты по крайней мере будешь в полной безопасности. То есть не сорвёшь себе магическое ядро. В пистолет я вложила только экспульсо, а вот остальные заклинания – общего назначения, все – пятого круга. Хватит пистолета на пять таких заклинаний, но даже сам факт того, что ты можешь применять с его помощью магию пятого круга – уже играет огромную роль.

     – Хм… Звучит не очень.

     – Пока не очень. Эта штука может творить магию автоматически, и не требует от волшебника ничего. Ею может пользоваться даже сквиб, вроде нашего Филча.

     – Эм… то есть сквиб…

     – Именно. Я планирую сделать более… совершенную модель, и подарить её завхозу. Пусть порадуется на старости лет, ветеран магического труда.

     – Ходили конечно слухи, что он сквиб, но как так получилось… никто не говорил, – заметила Миона, – он мне не нравится.

     – Он никому не нравится. Трудно жить в среде молодых и активных волшебников, будучи неспособным самому сотворить какое-либо волшебство… Однако, Миона, сквибы очень полезны в волшебном мире. Как ты знаешь, маглы среди волшебников жить не могут – просто не приживаются. Волшебники среди маглов тоже, маглы вокруг них дуреют и начинают их отталкивать и ненавидеть. Подсознательная неприязнь. Сквибы же полезны тем, что в них достаточно волшебства, чтобы они жили и среди волшебников, и среди маглов. И не вызывали при этом ни у тех ни у других неприязни – в США они конечно стоят ниже волшебников, но выше простых людей в иерархии волшебного мира. И считаются ценным приобретением, так как могут работать в магловских компаниях по поручению волшебников. Проще говоря – посредники между мирами.

     – Круто.

     – А в Англии сама видишь… Сквибов презирают волшебники, многие из них живут среди маглов, игнорируя волшебный мир, многие уезжают из Англии на континент. Ладно, – я достал из шкафа новый ящик, – возьми, вот это более понятный подарок.

     – Ой какая красота!

     – Вальтер, компактный, «дамский» пистолет. Украшен алхимическим серебром и золотом, обойма на три тысячи патронов, ствол усилен магией, в основание рукояти я встроил два небольших, но ёмких накопителя, ещё пятьдесят алмазов находятся на кожухе.

     И правда, пистолет был сделан ювелирно – снаружи украшен бриллиантами. Камни на самом деле были не бриллиантами, а их ближайшими магическими родственниками, но выглядели так же.

     – Прелесть, – Миончик взяла пистолет в руки, – и он стреляет? Где ты его достал?

     – Купил. В США у волшебников можно легально купить что угодно магловское – хоть оружие, хоть наркотики, хоть гаубицу. В данном случае я купил целую коллекцию пистолетов, и решил несколько их… улучшить.

     Из шкафа я достал за рукоять ещё один, – вот этот например.

     – Этот тоже хорош.

     Миона взяла второй пистолет из моих рук, – можно пальнуть?

     – Валяй.

     Выстрелы были громкими. Звук выстрела я убирать не стал – только встроил магию для заглушения, но её нужно включить отдельно.

     – Ого, – Гермиона впервые в жизни постреляв, обрадовалась, – а это прикольно!

     – Понравилось?

     – Разрушать и стрелять – нравится всем.

     – Ну тогда играйся, – я сел на стол, – просто пожелай, чтобы они стреляли бесшумно – и они выстрелят тихо.

     – Хорошо.

     Миона продолжила палить по мишеням.

     – Я с самого начала думал – а как обстоят дела с применением оружия у волшебников. Знаешь, ведь выстрелить – намного легче и быстрее, чем посылать аваду. Тут сыграли роль несколько факторов – первый – это магия. Простенькие чары защиты – и вот уже пули просто падают под ноги волшебнику, а не убивают. Второе – это вариативность магии. Это и пистолет, и пулемёт, и гранатомёт в одном лице, и пушка, и гаубица, и огнемёт. А пистолет это пистолет – поэтому волшебники не уважают оружие маглов. Хотя должен признать – меня восхитило, как далеко люди зашли с тех давних пор, когда дрались острыми кусками железа, в деле убийства друг друга. Пистолеты, автоматы, артиллерия, ракеты, ядерные бомбы, гранаты, танки… Очень впечатляет. Во время второй мировой всё это применялось, но волшебники отлично с этим всем справились – они же тоже воевали, порой на передовой, вместе с солдатами. Так вот – мы тогда, англичане я имею в виду, вообще ничего не делали. Дамблдор вообще был на стороне Гриндевальда, пока не решил продинамить своего любовника, который смазывал шоколадом ему эклер.

     – Фу! – Гермиона поморщилась, – не говори таких гадостей!

     – Ломал сейф кожаной отмычкой. Не важно, – отмахнулся я, – в общем – волшебство и правда стоит на совершенно другом уровне. В чём-то хуже, в чём-то лучше – умение управлять законами природы и физики, менять их по своему усмотрению – позволяет творить то, о чём маглы не смогут мечтать и спустя века. И это для волшебников норма, с другой стороны – многие изобретения маглов вызывают у волшебников зависть и уважение. Те же автомобили, например.

     – А оружие?

     – Не котируется. Пара заклинаний – и вот ты уже неуязвима для пуль, осколков и прочего быстролетящего. От огня и ударной волны – тоже легко защититься. Первое, что я подумал – это пули из антимагической меди. Способные просто навылет пробивать все защитные чары. Однако, этот вариант оказался недееспособным.

     – Почему?

     – Потому что эта медь слишком прочная для нарезов, она не дробится, не гнётся, нарезное оружие с ней не сделаешь, а гладкоствольное… Оболочку из обычной меди тоже не сделаешь. Есть много нюансов, но в общем – антимагическая медь в качестве боеприпаса совершенно негодная. Скорее себе оружие попортишь ею. Что ж, я сделал что мог с пистолетом – увеличил объём обоймы, чары на нём обладают удивительными свойствами – они помогают в прицеливании. То есть пистолет сам даёт тебе ощущение, куда надо целиться, чтобы попасть куда хочешь. С ним каждый стрелок – мастер, почти. Лучше всего неограниченная обойма сочетается с автоматическим оружием, вроде вот этого, – я поманил и положил на стол пистолет-пулемёт. Если быть точным – то УЗИ.

     – Ого.

     – Темп стрельбы – тысяча сто в минуту. Он долбит почти вдвое быстрее большинства автоматов и пулемётов. Обойма на десять тысяч патронов, ствол зачарован от перегрева, сам он может саморемонтироваться, чтобы не ломался и не заедало. Бесшумен, в общем. Подобное оружие попадает из волшебного мира на магловские чёрные рынки, министерства магии всех стран и волшебная полиция очень много сил прилагают, чтобы остановить нарушителей.

     Миона кивнула:

     – Вроде бы понятно. Я думала, волшебники упускают этот момент.

     – Отнюдь. Это очень интересная тема. Вот к примеру вот такая штука очень интересна, – я положил на стол небольшую гранату в виде цилиндрика с дырками, – дымовая волшебная граната. Состав внутри содержит зелье, создаёт очень плотный дым, который стелится по земле. Искажение позволяет вместить почти десять тонн горючего вещества – при срабатывании выбрасывает туман с такой силой, что струи могут с ног сбить. Плюсом этой штуки является то, что такую дымовую завесу нельзя рассеять – она поддаётся магии, но плохо. Через неё не работает гоменум ревелио и прочие лёгкие способы поиска по магии, в бою эта штука очень полезна. Может дезориентировать противника. Я добавил в неё ещё снотворное зелье, так что при вдыхании погружает человека в крепкий сон. Глазом моргнуть не успеешь – а уж валяешься на полу и слюни пускаешь.

     – Но ведь это и того, кто кидает, может усыпить?

     – Верно. Поэтому надо сразу воспользоваться чарами головного пузыря, чтобы не вдохнуть.

     – Опасная штука, – подтвердила Миона.

     – Вот эта красная – содержит обычный перцовый газ. Магловский, я как-то нюхнул случайно – пришлось зельями отливаться, ощущения такие, что глаза вытекают и в носоглотке пожар. Адовая штука.

     – Но ведь чары головного пузыря помогут?

     – Да, помогут. Но когда ты нюхнёшь этой гадости, тут будет не до чар, главное – внезапность.

     Гермиона на вытянутых руках взяла пистоль, гранату, повертела и вернула обратно.

     – Сурово.

     – Может быть тебя вот это заинтересует?

     * * * *

     Миончик взяла себе пистолет, вальтер, украшенный и красивый, и кобуру к нему, в виде кольца. При желании пистолет выскакивал из неё прямо в руку. Зачем волшебнику это всё? Не знаю. Но наверное, если палочки нет под рукой, без палочки колдовать не получается – сойдёт.

     В Гостиную мы вернулись вечером. Гермиона приняла скорбный вид, атмосфера была очень… удручающая. Невилл тут же вскочил.

     – Вот вы где! Ребята, я нашёл их!

     – Не ты нашёл, а мы вернулись, – сказал я, – что за шум?

     – Вы где были? – тут же наехала на нас Лаванда Браун, – весь замок обыскали, нигде вас не нашли!

     – Угомонись, Браун, – я остановил её, – нам что, нельзя в сторонке от всей этой суеты побыть? И так не слишком радостно, а тут ещё ваши кислые лица видеть – такое себе удовольствие.

     Браун поджала губы.

     – Вы должны были сказать, куда пошли.

     – Браун, – я прищурился, – мы тебе ничего не должны. Мне не нравится такое отношение – чуть что – должны, обязаны…

     Впрочем, остальные не поддержали Лаванду. Невилл даже оттянул её.

     – Извините, ребят, тут это… макгонагалл вас искала. Подняла большой шухер, шумиху.

     – Не стоило. Нам просто надо было увидеться с родителями, ничего страшного.

     – Ещё тебя искал Снейп. Передал, чтобы ты зашёл сразу же, как только появишься.

     – Директор Снейп, – поправил я его, – Хорошо, пойду.

     – Эй, сейчас уже поздно.

     – Я знаю. Гермиона, иди спать, – я отправил её.

     Миона, пародируя растерянную походку скорбящей дамы, поплелась в спальню. А я… Развернулся на выход. Надо было увидеть нашего нового директора – и как всегда со Снейпом – нужно быть наглее, чем он может предположить, тогда у него не будет возможности ответить.

     Я отправился в кабинет. Пара пролетевших мимо глазиков меня проигнорировали – я так захотел. Они очень… специфичны. Дорога до кабинета директора долгая, в коридорах пусто, особенно в больших, и поэтому я решил попробовать магию гримов. А именно – способность к перемещению – они не аппарировали как домовики, фениксы или им подобные существа, не превращались в молнию или туман, не появлялись где хотят, а ходили, используя искривление пространства. Выглядело это очень эффектно, должен заметить – сделал шаг, а уже прошёл метров сто. Искажение пространства позволяет быстро перемещаться, практически семимильными шагами, и вместе с тем – перемещаться в реальном времени и месте. Я прикрыл глаза, и попробовал – это было похоже на… наверное, на катание на сёрфе, только вместо волны – пространство. По нему нужно было проскользнуть. Мир вокруг слегка сжался, показалось, что ещё немного и… – шаг, – я проскользил по пространству метров пятьдесят до стены и остановился вплотную к ней, чуть не врезавшись. Это было… забавно.

     Следующий шаг – уже аккуратнее – и я скользнул сквозь пространство быстро, метров на тридцать, ещё шаг – ещё… Ощущения были специфические. Как на сёрфе, или как будто едешь на роликах, имитируя походку – движешься и вместе с тем, скользишь. Только бы при этом не упасть… Но тут упасть почти невозможно. Ещё шаг, ещё, по лестнице, наверх, ещё… коридор скользящими рывками мелькал вокруг меня, а я быстро преодолел отделявшее меня от директорского кабинета расстояние, подойдя к гаргулье. Простейшая ментальная защита, пародия на неё – гаргулья отъехала, пропуская вперёд. И по винтовой лестнице я поднялся к большой двери кабинета директора. Старый добрый кабинет Дамблдора, теперь Снейпа. Постучал. Громче постучал.

     Распахнулся кабинет скоро – на пороге стоял жутко злой Снейп.

     – Поттер, – он смотрел на меня как на врага всего волшебного мира, – заходите!

     Мне показалось, с трудом удержался, чтобы не отвесить подзатыльник.

     – Доброй ночи, директор. Вызывали?

     – Вызывал, вы шляетесь по коридорам в неурочное время.

     – Вы сказали прийти когда вернусь в гостиную – вот я и пришёл. Вы хотели мне что-то сказать, директор?

     Снейп быстрыми шагами прошёл мимо.

     – Вы, мистер Поттер, по завещанию директора Дамблдора обязаны получить его волшебную палочку. Я не думаю, что такой человек как вы, достоин её применять, но обязан исполнить его последнюю волю. Так что заберите, – Снейп вытащил и сунул мне палочку Дамблдора.

     – Благодарю. Хм… Довольно интересный артефакт. Тёмная магия, полагаю? – я осмотрел бузинную палочку Дамблдора, – позвольте задать вопрос, директор?

     – А если не позволю? Наглец.

     – Я не считаю это наглостью, сэр, и боюсь, никто не считает. А узнать я хотел вот что – когда наконец возобновятся уроки?

     – Не похоже, чтобы вы сильно скорбели по смерти друга.

     – Вы имеете в виду мою кузину миссис Блэк, сэр? Нет, что вы, я более чем скорбно настроен. Вся семья скорбит.

     – Вы так кичитесь тем, что стали Блэком? – хмыкнул Снейп, – Поттер!

     – Что вы, я вовсе не кичусь этим фактом, сэр. Бытие Блэком накладывает очень много обязанностей и ответственности, которые свели бы с ума обычного волшебника, и которые неведомы простым чистокровным. И всё же…

     – Многие похоже и сошли с ума.

     – Что вы, только одна девушка по имени Белла, но с ней мы отдельно разберёмся. Я бы хотел попросить вас, сэр…

     – Что? – недовольно воскликнул Снейп, – опять просьба?

     – Да, сэр. Совсем необременительная. Не дёргайте пока мисс Гермиону Блэк, ей и без того нелегко. Они были очень близки с Беатрис, – я вздохнул, – близнецы всё-таки…

     – Хорошо. Я освобожу её от занятий, пусть гуляет сколько влезет. Но обязанность сдавать экзамены это не отменит! А теперь вон отсюда.

     * * * * *

     Снейп как всегда. Характером не вышел похоже с детства, вот и лютовал. Строгий мужик, без всяких там оговорок.

     О том, что мы поменялись – знал только один человек в замке – Аластор Грюм. Почему именно он? Да потому что он лучше всего защищён – после последнего провала с Краучем, он стал ещё более подозрительным. И он помогал так же устраивать турнир. Дамблдор был уверен, что если мы не введём его в курс дела – он сможет разоблачить потенциального агента волдеморта, и тогда всё пропало. И поэтому Грюм прикрутил свою подозрительность и не обращал внимание.

     Утром Гермиону я лично проводил в нашу тайную комнату, где она решила остаться и заняться чтением и самообразованием, поскольку она не очень актриса, кто-то мог бы и догадаться, что она не слишком скорбит по сестре – должна быть мрачной и депрессивной, как дементор, а она не может.

     Поэтому я и попросил, чтобы ей разрешили свалить. Чары замка не позволяют обнаружить нашу тайную комнату, поэтому тут всё честь по чести – она могла там жить. Все удобства в наличии, и главное – своя мини-библиотека. А вот я… я как чемпион был освобождён от занятий и тоже не пошёл, вернулся к созданию магического доспеха. До первого тура оставалось всего несколько дней – надо было успеть его закончить. На всякий случай – раньше я бы захотел показательно разнести там всё к едрене фене с помощью несокрушимой брони, но теперь, в связи с планом, придётся сильно сдать позиции. Это меня напрягало – некоторые ученики слизерина восприняли «смерть» Беатрис как сигнал к началу издевательств и травли – возобновилась межфакультетская вражда, и если пока ко мне не лезли, я бы сказал так – у них эйфория. Эйфория от того, что больше нет Беатрис, ужасной и коварной, наглой и страшной.

     Мы все могли бы ответить достойно – так, что костей не соберут, но… не стали. Я замечал ехидные комментарии в мой адрес на завтраке следующего дня, когда директора школ пришли выразить соболезнования кончиной Дамблдора. Что ж, слизеринцы, кто поглупее, скалят зубы – и я специально не отвечал на это всё, делая вид, что так и есть, и что без Беатрис вся семья ничего из себя не представляет…

     Это было не так. Отец оставался бойцом, возможно намного лучше Беллы Лестрейндж – он тренировался намного больше и чаще, и был более компетентен и опасен как волшебник-воин. Мама – менталист, на уровне чуть ниже Дамблдора, но выше Снейпа. Сириус не выдержал суровых семейных тренировок и сбежал к обычным волшебникам, но… всё же кое-что из себя представлял, Нимфи и тётя Меда – слабее, но тем не менее, их тренировали и Нимфи была важным человеком в Аврорате. Ави и Гарри – тоже не пустой звук, хорошие волшебники, не посредственность.

     И вот, незаметно, подошёл день первого тура турнира. Я знал, конечно, что на нём будет – изначально планировались драконы. Потом оказалось, что чемпионов шестеро – пришлось тащить новых драконов. И в итоге пятеро будут сегодня участвовать, в индивидуальном порядке – рядом с Хогвартсом построили огромную арену для зрителей – и зрителей было. Их было столько, сколько явно не ожидали увидеть организаторы – мест было всего тысяча, и пришлось многим стоять, толпы людей прибывали в Хогвартс – известие о кончине Дамблдора оказалось для многих англичан шокирующим, для многих – удивительным, одни злорадствовали, другие скорбели, но в общем – внимание к турниру было привлечено такое, что чемпионат по квиддичу и рядом не стоял. Шумиха в СМИ достигла апогея, тысячи людей пришли сюда – по самым скромным подсчётам от двадцати до тридцати тысяч. Бэгмену пришлось вызывать подкрепления из министерства, чтобы они организовали дополнительные трибуны…

     Место, которое они организовали – было похоже на колизей или футбольный стадион с пятюдесятью тысячами мест – это на тридцать тысяч меньше, чем стадион для чемпионата мира по квиддичу. Билеты были раскуплены заранее и все. Как бы то ни было – было устроено великолепное торжество, похожее больше на крупные международные спортивные состязания, а не на любительский школьный турнир – реяли тысячи флагов, играла музыка, стадион забивался всё активней и активней, в воздух то тут, то там, взлетали светящиеся лозунги и кричалки, несчастные обслуживающие этот балаган люди, сбивались с ног – надо было предлагать им всем выпивку, закуску, что угодно за их деньги. Это тяжёлый труд, но как я понимаю, выручка компенсирует всё. Погода оказалась на удивление хорошей для Ноября – было светло и солнечно, кто-то из бюро погоды в министерстве занялся разгоном облаков и над нами было чистое голубое небо, а по краям и дальше на горизонте – низкие свинцовые тучи.

     Я прошёл в комнатку под трибунами, где собрались все чемпионы – здесь был Людо Бэгмен – один из судей турнира, и ещё двое из министерства – они заменяли отправленного в связи со скандалом, в отставку, Крауча. Бэгмен улыбался и вообще, вид имел щёгольской, на нём была странная жёлто-чёрная, в полоску, мантия. Кажется, спортивного образца. Здесь же Аврил, Виктор, Клод, Маргарита – участница от Дурмстранга… И все какие-то понурые. Нервничают.

     – Начинаем жребьёвку, – сказал Бэгмен, беря в руки мешочек и его потряхивая, – вытащите из него того, с кем вам придётся столкнуться.

     Начал он с Маргариты, которой достался белоусый китайский дракон. Длинношеий и уродливый, кстати. Огненный шар – Клоду, ну и дальше по списку – не так важно, драконы все плюс-минус одинаковые. Породы разные, а так – что то дракон, что это дракон. Я тащил последним – им оказалась венгерская хвосторога. Хм… Традиционный европейский дракоша.

     – Мистер Крам, вы идёте первыми!

     Ави нервничала. Я положил руку ей на плечо.

     – Не беспокойся. Тебя учили наши, не волнуйся.

     – Да я и не особенно волнуюсь, – Аврил дёрнула щекой, – просто как-то…

     – Страшно? Ну да, бывает. Если бы я мог, я бы тебе конечно помог. Но сама понимаешь, мы из разных команд.

     – Зато из одной семьи, – Ави улыбнулась, – Не волнуйся, Гарри, я справлюсь.

     – Как мило вы шепчетесь, – к нам подошёл Клод, – извините, конечно, я наверное бестактен.

     – Самую чуточку. Ничего, главное ведь не победить друг друга, а сделать задание лучше других. Так что противостояние весьма условное.

     – Согласен.

     Раздался гул с трибун, над нами аж потолок затрясся, похоже, Крам справлялся со своим драконом. Он вошёл в помещение, уставший, перепачканный, с каким-то золотым яйцом в руках, и устало повалился на лавку. Слегка закоптился, кстати.

     – Фух, это кошмар. Эти драконы – та ещё задница.

     – Тут я с тобой согласен.

     Я ждал только одного. Своей очереди, и вот, последним, шёл я. Снейп произнёс короткую печальную речь, в честь Дамблдора и Беатрис, и со вздохом сел на своё место рядом с остальными директорами. Люди всё же имели скорбные лица, это соревнование напоминало бой, а не весёлую дуэль, и поэтому люди смотрели на это очень… напряжённо. Не веселились и смеялись.

     Передо мной оказался дракон, та самая Венгерская хвосторога. Я вышел на арену – это была большая, усыпанная камнями, арена, с множеством больших валунов, за которыми можно было скрыться. Хвосторога защищала свою кладку. Драконы, вопреки распространённому магловскому заблуждению, глупы. Они родственники тиранозавров, проще говоря – драконы это и есть динозавры. Только они, благодаря своей огненной магии, пережили ледниковый период, и ещё лучше развили магию. Период, который люди называют каменным веком – длившийся очень долго, когда люди – были всего лишь полуразумными существами, использующими примитивные орудия труда – это эпоха наивысшего расцвета волшебства в нашем мире. Эпоха, когда множество волшебных существ жили, воевали, вели переговоры, торговали и строили свою цивилизацию – это была эпоха фентези. Но потом люди эволюционировали и добавились к этой фентези – есть даже сомнение, что людям помогли, среди людей появились волшебники, и это неслабо подвинуло нашу расу вперёд, сделав со временем доминирующей на планете.

     Драконы существовали всё это время. Мозги у них размером с куриные, ну чуть побольше, морда в основном – полнотелая кость, так что повредить дракону голову – это достижение. Хвосторога переступала с ноги на ногу и озиралась. Как и все драконы, этот жил на инстинктах, громадная ящерица оглядывала трибуны, злилась, и кажется, была на взводе. Так что когда вышел я – она рванулась на меня и дыхнула струёй пламени. Я взмахнул палочкой, останавливая пламя – щит огня… заклинание мощное.

     Смысл поступать так был, и очень серьёзный – я хотел привлечь Волдеморта. Да что там – мне нужно было как можно скорее соблазнить его Бузинной Палочкой, чтобы он поспешил. А то ведь отберут же.

     Трибуны скандировали «гар-ри», шумели. Дракон перестал плевать огнём и взлетел, направившись ко мне, и по всей видимости, решил меня сожрать или понадкусывать – я увернулся от удара хвоста, прыгнул, помогая себе магией, на соседний камень, ещё раз. Дракон был сильным и опасным – он быстр, клыкаст и орудует хвостом как булавой. Взмах крыльев – и дракон подлетает вверх, и снова плюёт огнём – снова огненный щит. Я начал выпендриваться палочкой – сотворил мощное вербальное заклятие бомбарды, влив в него много магии – взрыв камня под лапами оглушил дракона ненадолго, я создал с конца палочки плеть и хлестнул ею по ближайшему булыжнику, срубая половину, а потом трансфигурировал камень в множество птиц, которые набросились на дракона. Ненадолго отвлекло, но всё же – отвлекло.

     Прыжок на соседние камни, перекат, и бегом к яйцу – дракон избавился от птиц и послал мне в спину струю огня – я выставил новый огненный щит и атаковал дракона экспульсо – его отбросило от меня на добрых полсотни метров, вырвав, кстати, и цепь, которой он был привязан. Яйцо рядом – я схватил его и повинуясь движению палочки, вырванная цепь обмотала дракона, стреножив его и связав крылья.

     Несчастная хвосторога плевалась огнём, но не смогла меня остановить – я ещё раз выпендрился палочкой – оттащил хвосторогу со своего пути взмахом и демонстративно поднял руку с яйцом вверх, под крик толпы. А руку с палочкой Дамблдора держал на виду, чтобы все видели, благодаря чему я победил!

     Шум и крики толпы меня не заводили – я порядком устал от всего этого. От постоянного ожидания нападения. Если после такого Волдеморт не попытается отобрать у меня палочку… Да, я не думаю, что он дотерпит до конца турнира – скорее всего, ринется поскорее. Ещё несколько дней назад – пять дней назад, Снейп преподнёс ему на блюдечке философский камень…

     * * * * *

     Ощущения от портключа были… специфическими. И сработал портключ, когда я коснулся бутылки с водой, которая стояла у нас в раздевалке. Ощущения отвратные, но не сказать чтобы очень – я внезапно переместился. Фух… отпустило прямо! А я то думал, что за чёрт, почему так долго?

     И я появился… в роскошном зале, похож на большой обеденный зал какого-то особняка. Авторазгон включился мгновенно, и дал мне возможность сразу оценить обстановку – передо мной фигура ф чёрном балахоне, морда лысая, носа нет – щёлочки только, глаза красные, рядом ещё двое с палочками наперевес. Из моего кармана вылетают два глаза-наблюдателя и уже берут под контроль трансляцию на магические экраны на стадионе, и во многих местах – мгновенно переключили и став невидимыми, они взмыли вверх, а я стою как идиот с яйцом в руках и смотрю, как на меня наставили две палочки волшебники в балахонах. Есть и другие – но главный среди них лысый.

     * ** *

     Волшебники уже начали расходиться, как вдруг гигантские экраны, на которых транслировалось происходящее, издали звук и новую картинку. Тысячи людей повернулись – и увидели новое… Это была картина. Несколько волшебников в костюмах пожирателей смерти и среди них ЭТО.

     – Гарри Поттер, – своим неподражаемым голосом сказал Волдеморт, – наконец-то.

     – Я так понимаю, вы Волдеморт?

     – Приятно познакомиться, – он картинно и издевательски поклонился, – поклонитесь герою, что же вы стоите, олухи?

     Пожиратели заржали и отвесили издевательские поклоны. Люди на трибунах заголосили, кто в крик, кто в панику, кто куда. Волдеморт, собственной персоной! Многие знали его лицо и узнали в этой уродливой физии Волдеморта.

     – А ты настырный, – сказал Гарри, – вижу, уже отошёл и возродился? Молодец.

     – А я погляжу, ты наглый мальчишка, – сказал Волдеморт.

     На этом моменте на трибунах уже была паника и люди в шоке смотрели за происходящим.

     – Наглость – понятие относительное. То же можно сказать и про тебя. Я значит иду отдыхать после тяжёлого трудового дня, а ты меня переносишь непонятно куда…

     Волдеморт остановил попытавшегося связать Поттера волшебника.

     – Стой, Нотт, стой… Не спеши. Мальчишка никуда не денется от нас. Так ведь, Гарри Поттер? – Волдеморт вышел к нему, театрально, показушно.

     В министерстве на этом моменте у некоторых случился нервный срыв. Появление Волдеморта… это уму непостижимо.

     – Кто знает, кто знает. Я так полагаю, надо будет немного подраться, верно?

     В следующее мгновение на поттере оказался чёрный, воронёный, металлический доспех, похожий на доспех железного человека… только чёрный. И женский. Он выхватил обе палочки.

     – А я то всё думала, когда же ты уже сделаешь свой ход, – произнёс… женский голос, – Мой дорогой, любимый, обожаемый Волдеморт.

     – Что? – Волдеморт слегка опешил.

     – Ой, не признал? – девушка коснулась палочкой шлема и тот стал почти полностью прозрачным, создалась иллюзия, что массивная чёрная броня – всего лишь своеобразный костюм.

     – Блэк!

     – Бинго! – она подпрыгнула на месте.

     – Но ты же мертва…

     – А ещё мёртв я, – услышали все голос… Дамблдора.

     Массивная стариковская фигура была облачена в более простую броню, и поверх неё мантию. Из воздуха материализовался – вернее, снял маскировку, не кто иной, как Альбус Дамблдор. Бритый. И стриженный.

     – Авада кедавра, – истеричный голос одного из пожирателей. Дамблдор просто рукой отмахнулся и послал в него с руки молнию, которая оглушила пожирателя.

     – Добрый вечер, директор.

     – Вынужден отдать вам ваш ящик огневиски, миссис Блэк – этот олух купился на такую простую обманку.

     – Он любит театральщину, – рассмеялась девушка, – кстати, директор, возвращаю вам вашу палочку, – блэк кинула палочку Дамблдору, – она конечно неплохая, но мне, как волшебнице двенадцатого круга, уже бесполезна. Сильнее она меня не сделает.

     – Я рад снова встретиться со старой подругой, – погладил рукоять палочки Дамблдор.

     И… Начался бой. Блэк совершила невозможное – из-за её спины появились два каких-то металлических манипулятора, которые послали мощные заклинания в ближайших пожирателей, а сама она с двух палочек колдовала уже в других – итого четыре заклинания за раз, четыре трупа за раз. Дамблдор взял на себя защиту и встретил атакующее таранное заклинание против Волдеморта. Волдеморт правильно посчитал, что броню лучше всего разбивать тараном и послал заклятие седьмого круга, способное проломить обычный доспех, но Дамблдор сотворил контрзаклятие и разбил его чары в полёте. Блэк каким-то нрепонятным движением, размазавшись в воздухе, оказалась за спинами ближайших двух пожирателей и рубанула по ним клинками из наручей брони – пробила антимагическую защиту мантий и вонзила кинжалы в самые сердца, после чего начался эпичный бой!

     Два проклятых манипулятора за спиной у чёрной фигуры посылали заклятия во врагов, сносили пожирателей, которые полезли буквально из всех щелей. Сама она метнулась к ближайшему, кулаком снесла ему половину черепа, и отбросила в стену оставшееся тело, выставила палочку и с неё сорвался мощный луч заклятия, похожий на струю света, он пробил или прожёг насквозь двух пожирателей и стену дома. Волдеморт отпрыгнул вовремя и призвал домовика, но… не сработало.

     …

     * * * *

     Бой оказался эпичным. И очень динамичным – пожиратели явно лучше, чем тот мусор, что мы убивали на чемпионате – но и они не были готовы драться в полную силу и полную мощь с двумя сильнейшими волшебниками страны. Я использовала магию гримов – шаг – и пространство сжимается и возвращается, а я уже за спиной у паротивника. В меня колдуют авады, экспульсо, тёмные проклятия – что-то из этого приходится принимать на броню, мелочь можно вообще не считать – меня попытались сбить с ног, кидая тяжёлые предметы – но броня показала своё превосходство в этом, пытались оглушить, кидая бомбарды под ноги…

     Прыгнув и почти ввинтившись в пространство, я в полёте послала несколько мощных заклинаний рассечения во врагов, и из палочки – проклятие в того волшебника, который меньше всех уклонялся – ему снесло голову. Следующие двое – пытались зайти сзади, но их ожидал сюрприз в виде манипуляторов, которые заставили их уйти в оборону. Прыжок назад с помощью брони и два центнера врезаются в голову первому – удар с ноги, второму – тесаком по горлу. Антимагическая защита не спасла – кинжал наполовину ушёл в шею и явно перерезал всё что только можно, пожирателю. Пнула его и мои манипуляторы в этот же миг отразили два летящих сверху заклинания.

     Несколько волшебников прятались за дезиллюминацией, и я их видела только по ореолам от гончего глаза, который наблюдал за ними, ответные заклинания заставили их отпрыгнуть, вёрткие, гады. Я послала бомбарду – пол взорвался осколками, одного из них задело, но одежда была зачарована и он отделался лёгким испугом. Второй в это время, решив, что сумеет отвлечь меня, набросился и начал закидывать заклинаниями – в него полетело секущее заклятие девятого круга – отсекло голову ровнёхонько. Первый не смог увернуться от самонаводящегося заклятия и упал замертво, нефиг было прыгать как заяц.

     В этот момент что-то сильно ударило меня сзади. Я обернулась – ба, да это же Волдеморт! Дамблдора отвлекли и Волдеморт решил переключиться на меня, как на наибольшую угрозу – потому что, как он наверное думал, если я откинусь – он сможет сбежать от голубого дедушки… Он скорчил страшную рожу и выкрикнул заклятие – волна адского огня понеслась прямо на меня, я сжалась и приготовилась к отражению и… адское пламя не сумело нагреть броню. Обычную медь плавит, но тут стояли термоаккумуляторы – магические рассеиватели энергии, броня охлаждалась очень хорошо изнутри, поэтому из волны адского пламени вышла я. Волдеморт, пославший её в меня, округлил глаза.

     – Это невозможно! – крикнул он, – это же адское пламя!

     – Пф, – я стряхнула с наплечника невидимую пылинку – копоти было много, а пыли не очень, – и это ты называешь адским пламенем? Давай покажу как настоящий тёмный маг должен творить настоящее пламя, достойное самого измерения ада!

     Дешёвый пафос из крутого уокера, но… я так хорошо сыграла! Аж самой завидно!

     Я наставила на него палочку с волосом Грима и произнесла полную формулу чар двенадцатого круга – усиленное чёрное адское пламя – самое мощное разрушающее заклятие в мире. И чтобы не возбудить внимание авроров – переделала его цвет на обычный, так что выглядело это пламя как обычное… Волдеморт не мог уклониться. Взмахнула, вокруг всё потемнело. Все двенадцать кругов пришли в движение так, что Дамблдор охнув, присел, между плиток пола начала сочиться тьма, свет померк, тени начали удлиняться и двигаться, вокруг моей фигуры клубилась тьма, почти как открытый портал в измерение тьмы. Я выставила палочку и сотворила чёрное адское пламя – полыхнуло так, что мне аж страшно стало! Мои новые силы – это нечто. Огонь вырвался из палочки с огромной силой, вокруг все разлетелись, потолок посыпался, заклинание создало мощную волну, которая разнесла весь фасад дома, что там творилось дальше… Подключившись к наблюдательному глазику – я могла увидеть.

     Фасад дома просто исчез, разлетелся брызгами, красивый сад за ним – тоже. Просто цунами из огня, которое пошло по пространству, сметая на своём пути постройки, людей, деревья, всё вообще. Огромной силы огненный вал, который прокатился на добрых несколько миль, оставляя за собой только прах. Когда всё стихло, передо мной был словно отрезанный ножом перед дома, а за ним – до самого горизонта чёрный прах на земле, и ничего более. В это заклинание я ухнула половину собственной магии – но зато с гарантией!

     Громадная, расходящаяся конусом от дома, полоса пепла и огня. Я опустила палочку.

     – Вот это настоящая тёмная магия, достойная тёмного лорда! – я чуть было не сплюнула, но вспомнила, что вообще-то в шлеме…

     Развернулась. Дамблдор выпрямлялся и раскидывал заклинания в лежащих на полу пожирателей смерти. Видимо, давление магии их повалило – ещё бы, такой сильный прорыв из другого, тёмного измерения – некоторые лежали на полу и тяжело дышали, некоторых уже обезоруживал Дамблдор.

     – Оставьте их, директор.

     – Миссис Блэк, мы не должны…

     – Дамблдоррр… – я посмотрела на него с недовольством, – хватит. Просто сожжём их к чёртовой матери адским пламенем – дальше не наши заботы. Меня не волнует, кто там где.

     – Боюсь, это невозможно. Данные волшебники уже не представляют для нас угрозы, – встал на их защиту Дамблдор, – к тому же мы и так уже забрали много жизней… – он посмотрел на тянущуюся до горизонта полосу пепла, – ничего себе. С такой силой вы сможете одолеть Волдеморта, миссис Блэк, они не представляют угрозы.

     – Возможно. Но я всё же против того, чтобы мы их отпускали.

     – Они сообщники тёмного лорда, – сказал Дамблдор, – и их будут судить. В соответствии с законом, миссис Блэк, я признаю, что вы имеете полное право убивать волшебников, которые на вас нападают, но не казнить беззащитных. Этим занимается министерство и визенгамот.

     – Который вы возглавляете, – вздохнула я, – наверняка мы ещё увидим их, и вполне возможно, не на эшафоте. Подобное не убьёт Волдеморта окончательно. Он очень живучая скотина, просто физически уничтожить мало.

     – Я понимаю, – сказал Дамблдор, – запретная тёмная магия душ. Древние ритуалы… Он на многое пошёл, чтобы стать почти бессмертным.

     – Трудноубиваемым, а не бессмертным. К тому же вы видели его морду? Эта тёмная магия явно уродует его душу и тело.

     – Верно. Вот что, директор, если уж вы не хотите их всех тут поубивать и мне мешаете это сделать – то хотя бы проследите, чтобы они отправились за решётку! Кто знает, когда Волдеморт снова появится… и на этот раз так легко провести его не удастся!

     – Я вызову авроров, – сказал Дамблдор, кивнув мне, – миссис Блэк, не будете так любезны снять вашу антиаппарационную защиту?

     – Я сняла только на вход. Аппарировать отсюда по-прежнему невозможно, так что аврорам придётся везти их на каком-нибудь транспорте. Предупредите их, чтобы захватили с собой пару автомобилей. Да, кстати, а где мы? – я огляделась.

     – Это место отдалённо похоже на усадьбу Малфоев. Бывшую, я имею в виду, усадьбу. Что за заклинание вы сотворили?

     – Адское пламя, – я посмотрела на свою палочку, вставила её в наруч брони, и со вздохом сотворила себе стальной стул из остатков былого стола, села, – надо проверить дом, Волдеморт где-то хранил философский камень.

     – О, не беспокойтесь, я легко его найду, – ответил Дамблдор, – он где-то внизу. В подвалах, наверное. Схожу за ним.

     Я посидела на пепелище ещё минут десять, прежде чем изрядно запачканный в пыли и паутине Дамблдор, вернулся, вытащив оттуда философский камень. Он был вполне доволен собой.

     – Миссис Блэк, можно вас на минуточку?

     – Да, директор?

     – Вас не затруднит немного мне помочь. Мне кажется, дом может обрушиться в любую минуту, нужно вынести всех во двор, мы же не хотим преждевременной смерти граждан пожирателей?

     – Конечно, сэр, – я взмахнула рукой и призвала всех с помощью чар. Пожиратели, которые ещё были живы, вылетели из разных углов, кто-то с другого конца коридора, кто-то лежал почти мёртвым… И вытащила их так же во двор, через пролом в стене. Дамблдор вышел, мне пришлось выйти за ним. Он оказался прав – или наложил магию, но как только мы покинули его, дом начал заваливаться. Стены рухнули, крыша обвалилась и поднялась ужасающая пыль. Дамблдор остановил её заклинанием и не дал до нас добраться.

     – Вот похоже и всё. Я был прав, это усадьба Малфоев. Надеюсь, Люциус на этот раз не скажет, что его околдовали Империусом?

     – Это легко проверить. Веритасериум и всего делов – никакой империус не может укрыться от зелья истины.

     – Пожалуй, так и поступлю, – согласно сказал директор, – если мистер Малфой ещё жив, конечно, – он оглядел штабель стонущих, многие из которых умирали от тяжёлых травм. Человек тридцать.

     – Вот вам и элита чистокровности, – я поморщилась, снова сделав шлем прозрачным, – директор, а почему вы раньше никогда не участвовали в войне лично? С вашими силами вы могли бы остановить Волдеморта. Или пришлёпнуть.

     – Я не мог оставить Хогвартс без защиты. Стоило мне это сделать, и пожиратели ринулись бы в замок – а там дети. Даже один тёмный волшебник, убивающий всех подряд, мог бы нанести колоссальный ущерб. Нет, лучше я буду на своём месте.

     Ну впрочем как всегда. У него на всё есть отмазки, и это Малфоя называют скользким? Дамблдор – это самая скользкая сволочь в англии. Ничего не делал, сидел на попе ровно, пока волдеморт собирал последователей и устраивал войну, а теперь прикрывает это защитой детей. Так на него похоже – и ведь все верят. Вообще все.

     Авроры прибыли очень скоро – сразу человек пятьдесят, все в полном боевом облачении, так что наши фигуры, сидящие около штабеля людей в пожирательской одежде, вызвали у них немало вопросов. Командовал аврорами темнокожий большой мужик.

     – Кингсли, – Дамблдор встал, – рад тебя видеть.

     – Директор Дамблдор, – мужик кивнул ему, – что это?

     – Эти джентльмены похитили миссис Блэк, и заодно пытались нас обоих убить, – сказал Дамблдор, – во главе с Волдемортом, между прочим.

     – И где он? – Кингсли вздрогнул.

     – Мёртв. Миссис Блэк испепелила его, как видите, – Дамблдор с усмешкой показал на след от адского пламени. У авроров начали округляться глаза. Их можно понять – вот пейзаж нормальный, нормальный, а вот через шаг – уже просто чёрный пепел на земле, и ничего более, в ближайшем лесу громадная просека до горизонта, да что там – леса нет, сгорел до тла, только половина осталась, как ножом отрезали. Кингсли самым грязным образом выругался, как и все остальные авроры, которые, по всей видимости, дежурили и не смотрели трансляцию.

     – Я слышал вы умерли, – сказал Кингсли, – рад, что это не так. Миссис Блэк, – он вежливо мне поклонился.

     – Господин аврор, – кивнула я ему.

     – Вы уверены, что это был волдеморт?

     – Волшебник седьмого круга, очень тёмный, слегка позёр и психопат, морда как у змеи, урод редкостный. В общем – он, никем иным он быть не может. Сам представился. Вот что, мистер аврор, мне пора возвращаться в школу, а то боюсь, мистер Дамблдор скажет, что я прогуляла.

     – Что вы, миссис Блэк, как можно. Вовсе не скажу. Нам и правда пора возвращаться, если вы не против, господа…

     – Да, конечно, – авроры уже оказывали первую помощь пожирателям, чтобы не сдохли, некоторые уже окочурились. Их за ноги оттаскивали в сторону.

     Примечание к части

     ______Да, ребят, вот это я дал. Здесь 27 страниц, то есть больше 5ти стандартных глав в одной!____

     Если бы я выкладывал по 5 страниц главы - то вчера оформил бы трипл-проду, и сегодня даблпроду. А так... пока не набралось достаточно - не выкладываю. Почему? Да потому что читатели хоть и любят регулярность - одна прода в 20 страниц за 2 дня воспринимается лучше, чем две 5-страничные каждый день. Почему? Наверное потому что сразу и сытно, до состояния обожранности и обчитанности.

     В общем так, народ, я правда писал много и упорно, понимая, что мне надо заработать на ДР маме. Потому что у автора сами понимаете - денег всегда крохи, и те улетают быстро на первичные нужды, про коммулалку вообще молчу - если вспомню - впаду в депрессию, так что как-то так. Я много трудился!

     **И надеюсь, вы оставите свои ОТЗЫВЫ**

     **Поскольку я говорил вам раньше и повторю - работа сильно на любителя (большинство не переваривает самые простейшие сцены секса, или какие-то гендерные предрассудки имеет), поэтому только на активной реакции и помощи от тех, кому эта работа действительно зашла - она и живёт. То есть важен каждый из вас, буквально. Каждый. И без вашей поддержки работа просто схлопнется, поскольку сами видите - я бросал работы с вдвое большей статистикой просмотров и лайков, как не понравившиеся публике. А тут... тут вот.**

     Примечание к части

     **Дратуть!**

     **Долго не было проды, да? Да тут думать нечего - я устал. Я очень устал от написания нон-стопом, просто посмотрите - я начал первую часть 30го мая. Ещё месяца не прошло - первая часть 240 страниц, вторая 240+, то есть около 500 страниц меньше, чем за месяц - за 23 дня. Это В СРЕДНЕМ 21 страница в день!**

     **Изначально в этой главе было под 20 страниц, но я урезал всю основную часть - она уже пойдёт как начало следующего фанфика. Потом. Когда руки дойдут и я передохну. В +35 писать, знаете ли, очень нелегко! А кондёра у меня нет.**

     Вот чего я не учла – что весь наш пафосный бой с пожирателями смерти транслировался. Я это учитывала, но не то, СКОЛЬКО людей будет это смотреть – ведь турнир смотрели десятки тысяч волшебников Англии только на стадионе, а вся аудитория едва ли не вся англия.

     И должна признать одно – в бою бой не воспринимается как что-то особенно крутое, но глядя со стороны на запись с Любопытного Глазика – у меня создаётся впечатление, что это круче любого боевика. Волшебники не привыкли к настоящей боевой магии и серьёзному магическому бою – а тут Нате, Здрасьте, двое волшебников разматывают как маленьких циплят Волдеморта и его ближайших друзей – причём игра почти в одни ворота.

     Я говорила Дамблдору – героически просрать момент, создать проблемы, нихрена не делать, а потом на голом пафосе, удаче и силе духа пытаться с этими проблемами бороться – плохая, очень плохая идея. И показала то, как надо было действовать по-моему. Я подготовилась. Броня, оружие, момент – Волдеморт так хотел заполучить бузинную палочку, что просто не смог удержаться и подождать – сразу же, как только восстановился, сразу же похитил меня-Поттера. Любовь к театральщине и позёрству, самоуверенность от невероятной удачи – кончины Дамблдора и Беатрис, а значит эйфория от того, что он остался самым могущественным магом Британии – всё это было рассчитано мной. И даже эффект Монте-Карло. Это довольно любопытный эффект – люди склонны думать, что после ряда неудач обязательно должна последовать удача. Эффект назвали так, потому что в казино Монте-Карло когда-то много раз подряд, кажется больше тридцати, выпадало на рулетке толи чёрное, толи конкретная цифра – и это совпадение, не невозможное, но очень редкое, заставило людей в казино ставить огромные суммы на другие числа – люди просто верили, что раз двадцать раз подряд выпало одно число, от в двадцать первый Ну Обязательно должно выпасть другое! Вера против науки. И Волдеморт тоже впал в эйфорию – после просера на чемпионате, после серьёзных проблем с Петтигрю, после разоблачения Крауча, он был уверен, что обязательно должно случиться так, что ему повезёт, и вот – ему везёт. Сказочно везёт, он уверен, что это сама судьба повернулась к нему лицом, а ко всем остальным жопой. Радость и уверенность затмили разум, головокружение от удачи. Критичностью мышления волшебники не страдают, и вот...

     Я бы сказала, что план был рождён в минуту просветления моего скудного ума – и это сработало! Однако, какой поднялся ужас и гвалт, какое информационное цунами в Англии, когда я и Дамблдор объявились, живые, и размотали Волдеморта! Да ещё и мой костюм – если Дамблдор очень умело уничтожал врагов, то я просто разносила их в пыль и прах, заклинаниями, клинками, безжалостно и беспощадно, убивала одного за другим, вся с ног до головы в крови, и ещё творила заклинания на все триста шестьдесят градусов вокруг себя с помощью дополнительных магических «рук» за спиной. Выглядело это круче, чем в магловских блокбастерах, где крутой герой разматывает один кучу врагов на кожаные ремни – потому что настоящее. Это тоже прибавляло ощущения волнения – смерть десятков людей в особняке Малфоев, да ещё и в прямом эфире, перед множеством волшебников…

     Едва я появилась в Хогвартсе, живая, здоровая, и вполне себе наглая, войдя вместе с бритым Дамблдором в большой зал, как шум голосов мгновенно стих. Северус Снейп сидел рядом с пустым троном Дамблдора, не осмелился качнуть права. Мне кажется, все сейчас посмотрели на нас. Я с совершенно невозмутимым видом подошла к столу Гриффиндора и села на своё место рядом с Мионой.

     – Даров, народ, как жизнь?

     Пялились на меня как рыбы – молча.

     – На вас что, снова флитвик заклинание накинул? Вроде нет.

     – Беатрис, – Невилл внезапно удивил меня – сграбастал в объятья, прижав к себе, – Трисс, ты жива, чёрт тебя дери! Могла бы хоть мне сказать!

     – Не могла, – я высвободилась, – извини, Нев, ты конечно хороший мальчик, но меня мальчики не интересуют.

     – Всё ты сводишь к пошлости, – сказала Браун, – Но обманули вы всех знатно. А как ты их там раскидала – бах, бабах, и нет никого. А Волдеморт правда помер?

     – Не помер. Жив, курилка, что ж ему сделается. Тело я конечно сожгла, но это его не остановит.

     – В смысле? – не поняла Браун.

     – Дорогие друзья, – Голос Дамблдора разнёсся над залом, – и гости, – он посмотрел на отдельный стол для гостей, – прошу нас простить за этот невинный обман. Как вы все могли убедиться – мы сделали это исключительно из благих побуждений и смогли достичь желаемого. Вы все задаётесь вопросом – откуда в Англии снова взялся Волдеморт. Я вам отвечу – он воспользовался очень, очень тёмной и опасной магией, запрещённой во всём мире, чтобы дать своему духу возможность возродиться после… физического уничтожения. Однако, как вы все могли видеть… благодаря несравненной миссис Блэк и её артефактам, магия, влияющая на душу, не доводит до добра. Никто не должен вмешиваться в природу души, и Волдеморт поплатился за это своей человечностью. Нет, он не умер – лишь развоплощён. Но с каждой смертью он становится всё злее и безумнее – это уже совершенно не тот Волдеморт, что был пятнадцать лет назад. И вот что я вам хочу сказать – я здесь и защищаю Хогвартс. Миссис Блэк тоже в меру сил защищает свою семью от поползновения тёмных сил навредить им, но мы не можем защитить вообще всех и вообще везде – и Волдеморт, и его сторонники – продолжают жить, и продолжают представлять серьёзную опасность всем нам. Поэтому будьте начеку и не расслабляйтесь, или как бы сказал мой дорогой друг, – он улыбнулся в сторону Грюма, – Постоянная Бдительность! Так же я должен, – он мгновенно сменил тон на прискорбный, – с непередаваемым прискорбием сообщить, что родственники некоторых учеников погибли во время попытки Волдеморта напасть на мистера Поттера… Ну или как он считал – мистера Поттера. Капитан аврората был так любезен, что передал мне список погибших, раненых и арестованных – я его сейчас зачитаю. Начну с погибших…

     Всего четыре имени, зато какой эффект! Стол слизерина погрузился в тягостное молчание – погибли родители, братья, не слишком близкие родственники многих из них. Наконец, это вызвало волну возмущения, которая прокатилась по залу в мою сторону. Люциус Малфой оказался тяжело ранен, и возможно скончается в ближайшие часы, как сказал Дамблдор, – к великому нашему сожалению. Список арестованных тоже был, но среди них не было родителей студентов. Видимо, дети тех, кто входил в число пушечного мяса у Волдеморта, в Хогвартсе – престижной школе, куда зачисляли в основном чистокровных и сильных маглорождённых – не учились. Существовали и другие школы, маленькие, почти домашние, не такие древние и могучие, как Хогвартс – там по десять-двадцать учеников, в таких учились люди попроще и без денег на обучение в Хогвартсе.

     Волна возмущения со стороны Слизерина дошла таки до меня, один студент даже вскочил и послал в меня какое-то заклятие, темномагическое, кстати. Я отмахнулась при помощи небольшого щита, созданного над ладонью и оно угодило в потолок. Посыпалась крошка штукатурки.

     В целом, возмущены были многие. Пришлось мне встать, развернуться и миновав соседний стол, подойти к Слизеринцам.

     – Как я погляжу, среди вас много недовольных, верно? – я прошлась вдоль их стола, некоторые вскочили, и явно скалили зубы, – замечательно. Вы должны знать, что подняв руку на Блэка, ваши родственники сами выписали себе смертный приговор, – я выпустила магию. Достаточно, чтобы в зале ощутимо похолодало и потемнело, и волосы у меня превратились в угольно-чёрные. Они вообще приобрели какие-то магические свойства, как шерсть Грима – когда я выпускала магию на волю – они чернели и становились даже темнее, чем у брюнеток – от них шла чёрная дымка, как от портала в измерение тьмы. Только не мягкая такая, а похожая на то, как выглядят чернила, которыми капнули в воду – красивыми такими загогулинами и миазмами тьмы, – вы все, – я заметила, что многие в страхе побелели и отошли, – должны это знать. И вы все должны это понимать. Я не даю вторых шансов. Может быть вам это казалось забавной игрой… Шуткой, – резко развернулась, посмотрев на того, который в меня проклятие кинул… Эйвери, кажется, – забавной… – я чуть метаморфировала свои зубы, сделав их острыми, как у акулы, или грима, и клыки побольше, и вперила в него взгляд и кровожадную улыбку. Парень от этой картины побелел как мел, выставив палочку. Руки у него от страха ходуном ходили.

     – Ну же, не надо считать меня каким-нибудь монстром, – я улыбнулась совершенно обычной улыбкой, убрав короткую, но очень пугающую трансформацию, от которой парень таки потерял

     сознание от страха, и по-моему даже обмочился, – но запомните, мальчики мои и девочки… Ваши родители, кто решил поддерживать волдеморта… кто решил верить в идеалы чистоты крови – вляпались в очень большое дерьмо. Мисс и Мисс Гринграсс, я надеюсь, вы не разделяете неприязни вашего отца к маглорождённым? – вздёрнула я бровь, улыбнувшись несколько страшновато. Обе сестры Гринграсс отрицательно замотали головами.

     – Хорошо, Роберт сам виноват. Несдержанность его и погубила. Драко… соболезную, – я прошла рядом с Малфоем, – мне кажется, твоему отцу тоже не выжить. А если выживет – останется сквибом и калекой, никакой магией не исправишь. Теперь ты глава семьи. Надеюсь… ты не совершишь тех же ошибок, которые привели Малфоев к столь плачевному состоянию.

     Драко только грустно вздохнул.

     – А мама?

     – Жива должно быть. Напиши ей письмо, откликнется.

     Дамблдор не мешал мне, так что я поспешила вернуться к своему столу. Негоже студенту перебивать директора – это уже просто свинство.

     Когда я села, директор продолжил:

     – Думаю, на этом закончено. А теперь, позвольте мне вернуться на своё место…

     Он взгромоздился на свой директорский трон. Ну надо же – а старика тут любят. Многие. Что ж, Волдеморт получил зуботычину, и стал ещё более психопатом. А мне пора вспомнить, что я вообще-то ученица Хогвартса, и надо быть скромнее.

     Примечание к части

     Конечно, этот фанфик и прошлая его часть - многих оскорбили. Да и я тоже многих подписчиков потерял и оскорбил - ну как прикажете мне воспринимать истерику взрослого читателя, который мне на серьёзных щщах заявляет про гормоны, про то, что ГГ сошёл бы с ума будучи бабой, если в этом фанфике люди в насекомых перевоплощаются, и даже в неодушевлённые предметы, у которых и мозга то нет... Я это естественно воспринял как попытку найти оправдание сексистского отношения к женскому полу. Лучше мол стать мухой и говно жрать, чем женщиной. Потому что ни каноном, ни моим фаноном, это никак не обосновано и просто глупо - сами придумали на ровном месте обоснуй.

     Теперь я думаю в порядке отдыха **написать что-нибудь по Наруто**. Даст бог памяти - давно ничего не писал по нарику. Тут хотя бы ГГ можно оставить **мужского пола**, чтобы у особо чувствительных лиц, с патриархальным воспитанием, которые лезут читать ПвП, **не случилось инфаркта**.

     Да, друзья, я отпраздновал **ДР мамы** и лёг на **мель**. То есть совсем - у меня осталось немного на покушать и всё. **Я не виноватый!** Поэтому я искренне прошу вас, кто может, **помогите автору!**

     Кущоц хочу.

     **Сбрбнк: 4276 4000 5869 5249**

     **https://yoomoney.ru/to/410014117795315**

     **Киви: +7 9660677054**

     Я тут думаю над идеей фанфика по наруто. ПвП делать? А если да - то как много? Сколько сюжета и на чём его основать?

     В общем - пишите отзывы, покормите автора пирожком и пишите предложения в отзывах. Я буду ждать вашу реакцию!