Annotation

     За последние пять лет Гарри Поттер более чем привык к холодным шотландским ночам. И после наполненной волшебством земли Севера сам факт проведения лета у проклятых Мерлином Дурслей был невыносимым сам по себе, но дикая жара, стоявшая в Литтл-Уингинге, делала всё похожим на локальный филиал ада под сенью символизирующих смерть деревьев. Он давно снял с себя пижаму, но даже в одних боксерах чувствовал себя как в стоящем весь день на солнцепеке автомобиле. Лёжа на кровати, Гарри приподнялся и стащил с себя последний предмет одежды, отбросив его в угол постели. Это не слишком помогло. Было всё ещё чертовски жарко.

     Кроме жары была и другая проблема. Гарри был подростком и взросление принесло ему весь положенный по возрасту фейерверк гормонов. Будучи застенчивым мальчиком, он старался как можно реже показываться на глазах других людей без одежды. Когда все плескались под душем, он ждал, пока комната освободится, прежде чем с максимальной быстротой, дабы кто не застал, принять все необходимые гигиенические процедуры. Но вот находиться совершенно голым в полном уединении его собственной тесной спальни ощущалось совершенно не так. Это было захватывающе. Возбуждающе. Он почувствовал, как напрягся его член, указывая на потолок, как бы говоря, что ему определенно нужно кое-куда посмотреть. Гарри вздохнул. Не то, чтобы ему хотелось спать, но… Чувствуя, как в нём закипает стыд, смешанный с предвкушением, он одной рукой обхватил свой горделиво торчащий инструмент, а другой вытащил спрятанное под матрацем полученное сегодня письмо.

     Оно было от Гермионы, с кучей добрых слов, успокаивающего текста, пропитанного искренним беспокойством на тему, всё ли с ним в порядке и с заверениями в том, что они скоро увидятся. Это было хорошее письмо, прочитанное уже на несколько раз. Но в данный момент Гарри нужно было вовсе не оно. Нет, он повернул его и вгляделся в прикрепленную к бумаге фотографию. Гермиона вложила деньги в приобретение в Париже новейшей волшебной камеры и взяла её с собой на отдых, на юг Франции. По мнению Гарри, это было лучшее решение, которое она когда-либо принимала. Фотография не была изначально уж очень провокационной. В конце концов, снимал подругу явно кто-то из её родителей. На снимке была Гермиона, смеющаяся у кромки воды какого-то французского пляжа. На ней был скромный ярко-синий купальник из двух частей. Нижняя часть была тотальной противоположностью стрингам, полностью прикрывая половинки попки, а верхняя скрывала всю кожу её грудей, оставляя открытым лишь так называемую «зону декольте» чуть выше них. Но даже это сводило Гарри с ума. Он никогда не думал, что у Гермионы под мантией такое совершенное, соблазнительное тело.

     Накачивая свой член, Гарри чувствовал, как возбуждение и стыд бурлят в нём при каждом взгляде на фотографию. Он никак не мог решить, какой момент кажется ему наиболее привлекательным? Тот, когда Гермиона смеялась в камеру, её хорошенькое личико и слегка подпрыгивающая маленькая грудь, или тот, когда она поворачивалась, чтобы посмотреть на море, и на камеру была направлена её круглая упругая попка. Гарри не мог не замечать, какой сексуальной стала задница его лучшего друга, даже будучи обтянутой джинсами. Хорошо ещё, что друг был женского пола… Он всё сильнее возбуждался, ускоряя движения правой руки, прикусив губу и вбирая глазами девичьи прелести. Гарри представил, как она снимает с себя бикини, как они вместе оказываются на пляже совершенно голыми и делают всё то, о чем он имел лишь мизерное представление.

     Гермиона на фотографии повернулась и посмотрела на него, выгнув бровь и ухмыльнувшись. Она положила руку на бедро и уставилась на него, качая головой, как будто в немом укоре. Лицо Гарри стало ярко-красным. Она знала, что он делает! Хотя стоп, она была всего лишь фотографией, Гарри было достаточно просто бросить письмо на пол и прикрыть наготу постельным бельем. Но, прежде чем он успел это сделать, Гермиона совершила то, что он и представить себе не мог в самой дикой из своих фантазий. Ухмыльнувшись, она завела руки за спину и расстегнула лифчик купальника, позволив ткани упасть на песок. Её грудки задорно подпрыгнули. Они были бледными, молочно-белыми и явно не проводили время голышом на французском пляже. Они были маленькими и острыми торчащими вперёд сосками, а для Гарри они были самой сексуальной вещью и всех, которые он когда-либо видел.

     Он смотрел, разинув рот, как Гермиона сжимала свои грудки, то ли для его удовольствия, то ли для собственного наслаждения. Причем второе было вероятнее, судя по тому, каким стало выражение её лица. Глаза девушки то сужались до щёлок, то вовсе закрывались, и она прикусывала нижнюю губу. Гарри показалось, что он слышит хриплые стоны. Это было так возбуждающе, что он забыл даже о необходимости двигать рукой вверх и вниз по собственному члену. Его мозг закипел, а Гермиона на фотографии явно наслаждалась эффектом, который она на него производила. Её руки опустились вниз, а пальцы проникли под резинку купальных трусиков, с мучительной неспешностью спуская их по стройным бёдрам. Когда же обе тряпочки купальника оказались на песке, девушка покрутилась перед его глазами. Жадно уставившись на фотографию, Гарри попытался свыкнуться с мыслью о том, что он видит сексуальную попу Гермионы Грейнджер. Это было так прекрасно, что от вида двух идеальных полушарий его рот наполнился слюной. Рука снова начала скользить по стволу вверх и вниз, вверх и вниз.

     Плавно двигая рукой по напряженному до предела члену и постанывая от наслаждения, Гарри с благоговейным трепетом наблюдал, как Гермиона виляет голой попкой под его жадным и похотливым взглядом. Она то сжимала её половинки, то шлепала по ним, и Гарри дошёл до предела. Он не мог долго терпеть это поддразнивание. Гермиона наблюдала за ним через плечо, что, если уж на то пошло, делало эту сцену еще более заманчивой. Её руки ощупывали собственный зад. Затем она наклонилась, протянув руки чтобы раздвинуть мягкие половинки своей великолепной попки, и Гарри смог увидеть её самые интимные места: подстриженные под бикини волосики на лобке, розовые нижние губки и тугой, сморщенный вход в её самую тайную дырочку. Это было уже слишком. Он кончил с рычанием, его семя забрызгало руку и живот. Он был слишком возбужден, чтобы обращать внимание на творящийся беспорядок.

     Пять минут спустя, закинув в корзину для стирки грязные боксеры, Гарри крепко спал на своей кровати. Жара небесная была забыта напрочь. Он тихонько похрапывал и мечтал о самых разнообразных шалостях с участием ведьмочки с копной каштановых волос и пустого французского пляжа. Фотография Гермионы и её письмо вновь были спрятаны в тайник. И если бы Гарри заглянул бы в него прямо сейчас, то сильно бы удивился, ведь на колдо-фото она снова смеялась, глядя в камеру, а потом на море, как и в тот раз, когда Гарри впервые получил её письмо. Единственное отличие теперь заключалось в том, что она была полностью обнажена, а ярко – синие тряпочки лежали на песке у её ног.

     Если в Суррее стояла жара, а ртутный столбик термометра поднимался всё выше и выше, то юг Франции был душной гаванью недовольных погодой местных жителей и, напротив, довольных, ибо бронзовеющих под палящим солнцем туристов. Однако, к этому времени последние уже вернулись в свои дома, трейлеры, кемпинги и палатки. Вернулись только для того, чтобы провести очередную бессонную ночь в гнетущей жаре. Вилла, которую Грейнджеры, как обычно, арендовали на половину лета, стояла прямо на побережье. Уединённый дом, скрытый от посторонних глаз растущей вокруг зеленью. Мистер и миссис Грейнджер уже отправились спать в свою комнату, оставив Гермиону в одиночестве в большой спальне, в которой лишь лампа для чтения и лунный свет давали хоть какое-то освещение.

     Как, вероятно, и большинство людей в это время в окрестностях, она была полностью обнажена. В отличие от Гарри, застенчивого и замкнутого, Гермиона давно привыкла наслаждаться ощущением лёгкого ветерка на обнажённой коже. Её подростковая неуверенность в собственной внешности умерла под напором ухаживаний знаменитого ловца Виктора Крама. С тех самых пор она очень гордилась своим развивающимся телом, в котором уже были все притягательные выпуклости и вогнутости. После недели французского солнца её кожа приобрела лёгкий коричневый оттенок, хотя линии загара, к сожалению, были неизбежны. Гермиону бы, скажем так, не шокировала идея загорать без ничего, но её родители сказали своё категорическое нет, так что пришлось выходить под солнце в более чем скромном купальнике.

     Она развалилась на кровати, занавески и окна были открыты, в тщетной попытке приманить дуновение ночного ветерка. Лунный свет танцевал на её бледном животе, и все были бы удивлены, узнав, что сдержанная, поглощённая учёбой мисс Грейнджер была возбуждена от одной лишь мысли, что кто-то может заглянуть в окно и увидеть её полностью обнажённой. Это было то ли подростковое непослушание, то ли жажда запретного. А скорее, она просто чувствовала себя свободной и раскрепощённой, вдали от своего застёгнутого на все пуговицы школьного образа. Свободной исследовать свою сексуальность и демонстрировать своё созревающее тело. Гермиона считала, что это просто ещё один элемент разумного отношения к жизни: осознание чувственных его удовольствий.

     Лёжа на кровати, она потянулась под подушку за фотографией. Казалось бы, в ней не было ничего особенного. Французский пляж, пустой и мирный. Композиция выглядела так, будто в ней не хватало стоящего на переднем плане человека. И действительно, в неё могло прийти изображение. Скомбинировав колдографию и технику магических портретов, Гермиона смогла зачаровать два отпечатка так, чтобы колдо-Гермиона могла переходить с одного на другой, тот, который Гермиона послала Гарри этим утром. Усмехнувшись при этой мысли, она пожалела, что не видела лица Гарри, когда он открыл письмо и увидел фотографию. Её мать понятия не имела, что она сделала снимок, предназначенный для отправки мальчику, но таков с самого начала и был план Гермионы.

     В течение последних нескольких месяцев, каждый раз, когда она встречалась взглядом, а уж тем более обнимала своего лучшего друга, у неё возникали классические, те самые, описанные во множестве романов «бабочки в животе». Было ужасно неловко влюбляться в Гарри, благородного Гарри, тормознутого Гарри, великолепного Гарри. Но Гермиона была не из тех, кто ходит вокруг да около, тоскует и гадает, что же ей теперь делать. Она собиралась откровенно поговорить с другом, когда увидит его в следующий раз. Либо он разделял чувства к ней, либо нет, и тогда ей пришлось бы двигаться дальше. Ей было страшно, что представить себе сам разговор, что столкнуться с последствиями одностороннего признания в любви, и поэтому она разработала план. Если Гарри действительно находил её привлекательной, думал о ней как о чём-то большем, чем просто друг, то фотография, которую она ему прислала, подтвердит это.

     Подтверждение пришло через пять минут в виде очень довольной и очень голой Гермионы, возвращающейся в её снимок со второй фотографии. Она почти приплясывала по песку, и настоящая Гермиона почувствовала лёгкий румянец от осознания того, что это означало. Гарри видел её голой.

     — Значит, он захотел увидеть тебя в таком виде? — спросила фотографию Гермиона, чувствуя себя предельно глупо от того, что разговаривала со своим изображением. Обнажённая девушка кивнула. — И что же он сделал? — уточнила Гермиона.

     В ответ Гермиона на фотографии изобразила, как будто ласкает большой воображаемый пенис, откидывая голову назад, чтобы стонать. Её бёдра начали дёргаться. Настоящая Гермиона покраснела ещё сильнее. Возможно, создавая фотографию, она немного переборщила с программированием уровня игривости виртуального Я.

     — Я поняла, — сказала Гермиона. Жар спускался от её живота к бёдрам. Она представила себе, как Гарри лежит там, гладя себя, и смотрит на её обнажённое тело. Она осторожно прижалась к кровати, потираясь об неё животом. — Ладно, можешь идти, — и Гермиона на фотографии вернулась в копию фото у Гарри.

     Оставшись одна в своей спальне, чувствуя, как между ног становится всё влажнее, Гермиона встала и подошла к чемодану. Она наклонилась, перегнувшись в талии, представляя себе какое зрелище предоставила бы для воображаемого вуайериста и, повертев перед ним голым задом, вытащила ещё одну колдо-фотографию. Это была одна из самых дорогих ей вещей. Стоя в снегу перед «Визжащей хижиной», Рон, Гарри и она улыбались ей со снимка. Его снял Колин Криви, и затем дал каждому из троицы по экземпляру. Они все выглядели такими счастливыми, никакой войны, никаких смертельных угроз, от которых сжималось бы сердце. Она отошла с фотографией обратно к постели и опустилась на неё.

     — Извини, Рон, но ты не мог бы ненадолго исчезнуть? — вежливо попросила она, глядя на фотографию. Рыжий продемонстрировал, как его оскорбила просьба, и жестом показал на себя, как бы говоря: «Кто, я?». Гермиона прищурилась. — Рон, если ты сейчас же не уберёшься с этой фотографии, я вышибу тебя из неё.

     Рон исчез.

     — А теперь посмотрим, — сказала Гермиона, глядя на себя и Гарри, всё ещё улыбающегося, теперь уже оставшегося на снимке наедине с ней. — Я безнадёжно неопытна в таких вещах, и я действительно хочу сделать Гарри так, чтобы он обалдел от наслаждения. Так что давай, покажи мне, как это делается, — она закончила фразу слабым и не слишком убедительным голосом, её лицо теперь горело ярко-красным цветом.

     Фотографии не было дело до её стыдливости. Не то, чтобы она, конечно, этого ожидала. Хотя в литературе по портретной магии было однозначно указано, что нельзя заставить человека на магической фотографии делать то, что он не хочет делать в реальной жизни. И секунду спустя Гермиона была уверена в том, что они оба, несомненно, влюблены друг в друга. Не успела она закончить фразу, как Гермиона на фотографии нагнулась и с неожиданной ловкостью расстегнула брюки Гарри. Он даже не попытался остановить подругу, стянувшую их вниз вместе с нижним бельём, открывая его напрягшийся член. Глаза обеих Гермион расширились.

     Гермиона на фотографии наклонилась и обхватила рукой член Гарри, скользя ей вдоль ствола, вверх и вниз. Настоящая Гермиона зачарованно наблюдала, приблизив к глазам изображение. Она попыталась запомнить технику, то, как её пальцы с каждым движением вверх нежно дразнили кончик члена. У Гермионы со снимка похоже хорошо получалось то, чем она занималась, ведь Гарри явно этим наслаждался, закрыв глаза и впившись зубами в нижнюю губу. Не раздумывая, девушка на кровати позволила своей руке опуститься между её ног, находя мокрые нижние губки и мягко дразня их лёгкими как пёрышко прикосновениями.

     — О боже, — пискнула Гермиона, увидев, как её альтер-эго упала на колени в снег и наклонилась вперёд, широко распахивая свой ротик. Член Гарри легко скользнул в него. Она смотрела, тяжело и хрипло дыша, переполненная похотью, как её изображение сосёт член Гарри, принимая его всё глубже жадными губами. Даже несмотря на обжигающее наслаждение между бёдер, Гермиона была Гермионой, и она попыталась изучить технику. Она запомнила, как её щеки втягивались внутрь, когда она сосала, как её пальцы нежно дразнили яички Гарри, когда её губы двигались вниз по всей длине его члена.

     Наконец, пальцы Гермионы нашли её клитор. Одно прикосновение, одно потирающее движение и её бедра дёрнулись, а она зажмурилась от удовольствия. Это было слишком хорошо. Лёжа на кровати с открытыми занавесками и окнами, доступная для воображаемого вуайериста, у которого теперь были растрёпанные чёрные волосы и похожий на молнию шрам, она вновь прикоснулась к себе. Её пальцы обхватили шишечку чуть выше мокрых губок, мягко дразня её. Выгнув спину, Гермиона прикусила губу, пытаясь проглотить стон, не желая будить родителей. Ничего дельного из этого не вышло. Когда девушка подвела себя ближе к оргазму, её попа приподнялась с кровати, влагалище как будто само наделось на собственные пальцы, а изо рта вырвались задыхающиеся хрипы и стоны.

     Открыв глаза, Гермиона посмотрела на фотографию и почувствовала, что всё её тело вновь содрогается в судорогах оргазма. Фотографическая версия её самой толкнула Гарри на пень, его штаны были спущены до лодыжек. Пока она прикасалась к себе закрыв глаза, на снимке Гермиона сбросила трусики, задрав юбку выше бёдер. Она сидела на коленях Гарри, подпрыгивая вверх и вниз, и когда они страстно целовались, Гермиона могла видеть, как член её лучшего друга входит в её влажные глубины. Щёки её округлого зада подрагивали при каждом толчке.

     — Гарри! — застонала она в ночной воздух, когда собственный оргазм настиг её. Ноги начали дрожать, и она упала на кровать с глухим стуком, всё тело содрогалось. Впервые в жизни мозг Гермионы перестал работать. Оставалось только удовольствие.

     Не потрудившись встать с кровати, чтобы надеть пижаму, Гермиона задремала, полностью удовлетворённая. Она не могла дождаться окончания отпуска, чтобы снова увидеть Гарри. Фотография упала на пол во время её оргазма. Не подозревая об этом, Гарри на фотографии просто перегнул её через забор визжащей хижины и начал брать сзади.

     Сундук Гарри Поттера был упакован и готов к отъезду. Он забросил в него школьные учебники и одежду и заполнил почти до упора, когда добавил мантии и снаряжение для квиддича. Рядом лежали его метла и пустая клетка Хедвиг. Гарри уже выпустил сову, и она, без сомнения, сейчас была в Норе, наслаждаясь количеством мышей, которые бегали вокруг этого замечательного дома. Как и велел Дамблдор, Гарри всё приготовил к отъезду. Директор скоро должен был прибыть на Тисовую улицу. Единственными вещами, которые Гарри не упаковал, были его палочка и мантия-невидимка, как ранее посоветовал ему профессор Дамблдор, да его фотоальбом.

     Последний в данный момент и был открыт перед Гарри. Он перелистнул на фотографию, которую Билл сделал на площади Гриммо. Старший из сыновей Уизли посещал их на прошлое Рождество, захватив с собой волшебную камеру.

     — Её очень удобно использовать, когда ты взламываешь рунические зачарования и проклятия, — объяснил он однажды за завтраком. План Билла был прост. В то время как все беспокоились о мистере Уизли, лежащем в Мунго, Билл переживал за моральное состояние всех остальных. Он был достаточно взрослым для того, чтобы помнить прошлую войну, и он объяснил Гарри и другим, что ценнее всего для человека память о близких людях, членах его семьи и друзьях. Поэтому на протяжении всех рождественских каникул он делал массу фотографий и раздавал их, как конфеты.

     Билл, вероятно, не ожидал, что его фотографии будут использоваться так, как делал сейчас Гарри. Сидя на краю кровати со спущенными штанами, Гарри двигал рукой вверх и вниз по своему пульсирующему члену, наблюдая за происходящим перед ним зрелищем. На снимке была кухня старого дома Блэк. На самом деле фотография содержала целую комнату различных улыбающихся членов Ордена и группу ухмыляющихся в камеру рыжих. Однако Гарри удалось убедить большинство из них свалить отсюда. Некоторым, угрожая постоянным изгнанием со снимка, например Молли и Грозному Глазу Грюму. Другим он мягко намекнул, в чём состоит его цель. Образ Сириуса, на который Гарри всё ещё было трудно смотреть, не вспоминая страшный момент с «Вуалью», просто кивнул с хитрым подмигиванием и горизонтальным движением бёдер. В конце концов, на фотографии остались только кухня, длинный деревянный стол и Гарри с Гермионой.

     Стол являлся весьма полезным предметом для пары на картинке. Гермиона склонилась над ним, прижавшись обнажённой грудью к дереву, а Гарри брал её сзади. Настоящий Гарри, с членом в руке и широко раскрытыми глазами, был относительно невинным мальчиком, даже если прямо сейчас он так и не выглядел. У него было только самые примитивные знания о сексе, поэтому то, что он и Гермиона делали на фотографии, стало для него большим сюрпризом. После того, как девушка взяла его в рот, до предела возбудив и залив своей слюной член, при этом глядя прямо в глаза реального Гарри, Гермиона встала и наклонилась над столом. Ее руки потянулись за спину, нащупали округлые полушария зада и раздвинули их. В ту же секунду сфотографированный Гарри встал позади неё и примерился своим членом. Необычным было то, что он целился выше, чем раньше. Кончик его члена прижался к самой тугой дырочке лучшего друга, и Гарри забыл дышать, наблюдая, как он проскальзывает в круглую задницу Гермионы Грейнджер.

     Гарри никогда раньше не думал об анальном сексе, но теперь, столкнувшись с идеей трахнуть Гермиону в зад, был ею полностью поглощён. Его рука двигалась всё быстрее, пока он представлял, на что это будет похоже в реальной жизни и в чём будет разница с лежащей перед ним фотографией. А вот на ней это выглядело так непристойно, так распутно и сексуально! То, как его член раздвинул её бледные незагоревшие половинки попы и вошёл в тугое отверстие, просто сводило его с ума. Но хоть перед его взглядом и было такое зрелище, Гарри обнаружил, что его глаза блуждают, переходя с точки соприкосновения их интимных мест на лицо Гермионы. Она выглядела божественно. Девичье лицо раскраснелось от удовольствия. Её глаза были широко распахнуты, а зубы постоянно впивались в розовые припухшие губы. Гарри очень хотелось заставить настоящую Гермиону выглядеть и чувствовать так же, как на фотографии.

     На самом деле, Гарри становилось всё более очевидным, что он хотел заставить Гермиону чувствовать полный комплект эмоций: любовь, желание, счастье. Казалось его сердце стало гораздо больше груди и пытается вырваться из него. Он удивлялся тому, что никогда не понимал этого раньше. Она была такой умной и доброй, всегда стояла рядом с ним, хоть у неё была и своя жизнь. Она была идеальна и, как недавно обнаружил Гарри, удивительно сексуальна.

     С рычанием он достиг своего предела и излился в старую майку. Люди на фотографии, казалось, не обратили на это внимания. Гарри взял Гермиону за бёдра и толкнулся сильнее, заставляя её задницу дрожать с каждым ударом бёдер. Настоящий Гарри закрыл альбом, опасаясь, что иначе у него возникнет искушение продолжить смотреть его и снова потянуться к своему члену. Это было единственной проблемой с его новым видом развлечения. Сексуальный голод фотографий намного превосходил даже его собственный. На самом деле, почти все фотографии Гермионы, которыми он располагал, находились в постоянно раздетом состоянии. Они, казалось, не хотели надевать свою одежду и возвращаться к нормальному внешнему виду. На данный момент Гарри не видел в этом проблемы, но он знал, что в дальнейшем ему придётся найти способ исправить это.

     Не успел он натянуть штаны и застегнуть пояс вокруг талии, как все огни на улице исчезли. Гарри бросился к окну и увидел знакомое лицо высокого, жилистого человека с длинной белой бородой, идущего к его дому. Через минуту Гарри сумел надёжно упаковать фотоальбом, дотащить свой сундук до верхней ступеньки лестницы, и сбежать вниз в прихожую, чтобы открыть дверь директору.

     — Гарри, — просиял профессор Дамблдор. — Я так рад, что ты, кажется, не унываешь, — Гарри не осознавал этого, но сейчас, как и всю прошлую неделю, он безостановочно улыбался. — Я беспокоился, что это лето будет особенно трудным для тебя.

     Мальчик-Который-Выжил с трудом подавил фырканье. Это был один из способов описать его лето.

     Когда солнечный свет пробился сквозь щель между занавесками, Гермиона заворочалась с боку на бок и медленно стала просыпаться. Кровать была незнакомой и ей потребовалось несколько минут, чтобы вспомнить, где она находится. Мерлиново солнце, а ведь какой приятный был сон: маленький коттедж где-то в сельской местности, Гарри и пара детей, удивительно похожих на них с любимым. Мерлин, она действительно влюблена! Затем Гермиона точно вспомнила, где она находилась и какой сегодня день. Она лежала на запасной кровати в комнате Джинни в Норе, а Гарри, если всё было в порядке, прибыл этой ночью. Гермиона почувствовала, как её сердце оживает и начинает биться гораздо быстрее, чем того требовало раннее утро.

     Перевернувшись, Гермиона увидела, что Джинни уже вылезает из кровати. Её ноги торчали из-под ночной рубашки. Хоть и далеко не так сильно загорелые, как у Гермионы, но не менее длинные и стройные. Если бы не фотографии, Гермиона почувствовала бы укол ревности. Но она знала, что Гарри любит её, Гермиону, а не Джинни. Да и даром что ли она весь прошлый год консультировала девочку из рода Уизли, как преодолеть детскую влюбленность в Мальчика-Который-Выжил и двинуться дальше. Вышло так, что это оказалось далеко не бескорыстным занятием.

     Джинни улыбнулась ей, натягивая шорты, куда лучше обеспечивающие уровень благопристойности, потребный в доме полном половозрелых парней.

     — Ты выглядела так, будто тебе снился хороший сон. Улыбалась всю ночь, — сказала она.

     Гермиона оставила комментарий без ответа. Она вылезла из кровати и поняла, что её наряд на ночь, состоящий из длинной футболки и красных трусиков ещё больше не подходит для ношения в столь обитаемых местах. Она взяла хлопчатобумажные пижамные штаны и натянула их на себя, прежде чем присоединиться к Джинни и пойти вместе с ней вниз на кухню. Во всём доме по-прежнему было тихо. Рон уже приготовился завтракать, печально глядя на пустую миску, а миссис Уизли стояла у плиты, помешивая кашу, но остальная часть комнаты была пуста.

     — Разве Гарри не приехал? — спросила всех Джинни, Гермиона же обрадовалась, что ей не пришлось задавать этот вопрос. Сейчас она была уверенной в себе, решительной, вдохновлённой и умной молодой женщиной, но чувствовала, что если произнесёт имя «Гарри», то вспыхнет ярким румянцем.

     — Я дал ему поспать, — ответил Рон. — Должно быть, он засиделся допоздна.

     Миссис Уизли согласилась с правильностью этого решения и спросила, не хотят ли они позавтракать. Джинни кивнула, в то время как её брат жалобным тоном поинтересовался, через сколько времени настанет это блаженное событие.

     Когда завтрак был уже почти готов, Гермиона максимально небрежным голосом бросила:

     — Я пойду посмотреть, не проснулся ли Гарри. Нет, Рон, ты голоден, оставайся и приступай к еде. Я приведу его, если он проснулся.

     Прежде чем кто-либо успел возразить, она уже поднималась по лестнице в комнату мальчиков. Руки у неё вспотели, сердце громко стучало в груди, а живот сводило судорогой. Момент истины. Гермиона прямо сейчас признается Гарри в своих чувствах. Она провела много вечеров, размышляя, как это сделать. Должна ли она упомянуть фотографии? Может, стоит подождать, пока они вернутся в Хогвартс? Должна ли она сделать паузу, намекнуть и посмотреть, сделает ли он первый шаг? Гермиона выбрала самый похожий на Гермиону Грейнджер вариант: взять на себя инициативу и не играть в тупые игры, чтобы с максимальной эффективностью добиться своего, а не выиграть, как говорят «тупой приз». Кстати, за последнего вполне мог сойти её второй друг мужского пола. Она собиралась сказать Гарри, что испытывает к нему определённые чувства, считает, что у него тоже есть чувства к ней и это потенциал для романтических отношений. Она тихонько постучала в дверь спальни и вошла.

     — Гермиона! — удивлённо вскрикнул Гарри. Он пошевелился под накрывающим его одеялом, и что-то вывалилось из-под него и упало на пол. — Я даже не знал, что ты здесь!

     Он выглядел таким миленьким, испуганным и покрасневшим, но глаза Гермионы были направлены на предмет на полу. Это был его фотоальбом. Тепло затопило её живот. Её кожу на лице покалывало, но жар был не сильнее, чем то, что творилось между ног. Он что, просто смотрел на её фотографии? Она сделала шаг вперёд, чтобы поднять альбом.

     Увы, Поттер всё же не зря был «самым юным ловцом столетия». Он мгновенно выпрыгнул из постели и схватил альбом с пола. Гарри стоял перед ней, выставив напоказ свой голый подтянутый торс. Тепло между её ног при этом зрелище лишь усилилось. Его пижамные брюки низко висели на бёдрах, открывая начало впадины внизу живота и намёк на тонкие чёрные волосы. Она прикусила губу. Для неё он выглядел как настоящий самец, бог секса.

     — Я сам подниму, — воскликнул он едва ли не со страхом в голосе. — Я просто… э-э… думал о друзьях. Понимаешь? Как сказал Билл.

     Гермиона уставилась на него, её лицо порозовело, когда она потянулась за палочкой, спрятанной за поясом пижамных брюк.

     — Акцио фотоальбом, — отчетливо произнесла она, и прежде, чем Гарри успел отреагировать, книга полетела в её свободную руку. Она тут же открыла её.

     Грейнджер приветствовала череда фотографий. С каждой страницей её лицо краснело всё больше, глаза расширялись, а челюсть отвисала ещё на четверть дюйма. Почти на всех фотографиях в альбоме она была совершенно голой. Она стоит на пляже, покачивая задом. Она в Хогсмиде, глядит в камеру и играет со своей грудью. Она сидит в гостиной Хогвартса, откинувшись на спинку кресла и положив ноги на другое, и дразнит свой клитор. Гарри всем этим любовался! Она листала альбом всё дальше. Она и Гарри вместе, вдвоём перед камерой, стоят в самых разных позах. Гарри берёт её сзади на кухне. Она скачет, оседлав его на столе в Большом зале. На поле для квиддича она опустилась перед ним на колени и начала двигать губами вверх и вниз по его плоти. Гермиона чувствовала влагу между бёдер, жар, вышедший из-под контроля, когда она жадно смотрела на изображения.

     — Мне очень жаль, Гермиона. Пожалуйста, не убивай меня. Я не хотел, чёрт, чёрт, мне так жаль, — забормотал Гарри.

     Все планы и мысли о разговоре с лучшим другом исчезли в возбуждении, которое пронзало её тело. Она больше не хотела признаваться в своих чувствах. Она просто хотела действовать исходя из них.

     — Да заткнись ты уже, — сказала она, подошла к испуганному парню и крепко поцеловала его в губы.

     Несколько секунд поцелуй был односторонним. Она целовала его, её губы слегка посасывали губы Гарри, а он стоял неподвижно, как дерево. Сейчас, даже несмотря на все увиденные доказательства, Гермиона почувствовала, как у неё свело живот. Что, если ему не нравится её запах? Вкус её губ? Может быть, она была просто порнографическим образом пригодным для мастурбации? Затем рука Поттера легла на её попу, сжимая половинку, и Гарри стал жадно целовать её в ответ. Гермиона перестала волноваться.

     К одной руке присоединилась вторая, и Гарри начал сжимать и ощупывать её зад, пока они стоя целовались посредине спальни Рона. Он крепко прижал её к себе, и Гермиона застонала ему в губы. Она чувствовала его. Его твёрдый член прижимался к её животу, лишь несколько кусочков тонкой ткани разделяли их. Если бы она столько месяцев не ждала этого мгновения, если бы не была дико возбуждена просмотром фотографий, то, несомненно, проигнорировала бы его. Это же был их первый поцелуй! Она же не из таких девушек, которые переходят к сексу прямо на первом свидании, правильно? Но Гермиона была чрезмерно перевозбуждена. Наслаждаясь удивлённым стоном, сорвавшимся с губ Гарри, Гермиона скользнула рукой вниз за пояс его брюк и обхватила пальцами пульсирующий член.

     Сильнее всего девушку удивило тепло. Она ожидала, что он будет твёрдым, пульсирующим в её ладони, но она не ожидала жара, исходящего от его члена. Фотографии не могли рассказать ей об этом. Когда Гарри скользнул языком в её рот, она начала водить рукой вверх и вниз по его члену, работая с ним так, как она видела на фотографиях. Гарри застонал ей в рот, и она поняла, что производит хорошее первое впечатление.

     Сосредоточившись на плавных движениях своей руки, Гермиона не сразу поняла, что чья-то рука проскользнула в её пижамные штаны и трусики. Пальцы Гарри огладили сверху вниз обнажённую кожу её ягодиц. В сознании девушки полыхнула вспышка наслаждения и изумления. Гарри прикасался к её голой попке, и это было потрясающе, её кожу покалывало, когда он сжимал её твердые, упругие полушария. Она стонала между поцелуями, увеличивая скорость движения своей руки, чтобы дать ему понять, как ей это нравится. Должно быть, это придало мальчику смелости, потому что вскоре другая его рука скользнула под её футболку и сжала обнажённую грудь.

     Гермиона изо всех сил пыталась понять, почему то, что она чувствовала, было настолько лучше, чем прикосновение её собственных рук. В этом не было никакой логики, но такова была реальность. Никогда прежде ей не было так хорошо, как сейчас, когда Гарри ощупывал её тело, его губы двигались вниз, чтобы поцеловать её в шею.

     — О Гарри, — выдохнула она, улучив момент, чтобы набрать достаточно воздуха после очередного поцелуя.

     Затем она простонала его имя, не задыхающимся голосом, а гортанным звуком, который эхом разнёсся по пустой спальне. Рука Гарри перешла от ягодиц к местечку между ног, кончики его пальцев скользнули между текущими губками. Она направила его выше, даже забывая шевелить рукой, просто держа его член. Она ждала, затаив дыхание, когда же Гарри найдёт тот маленький комочек плоти и нервов, который превратит её ноги в желе. Через несколько секунд он нашёл его. Она обхватила Гарри свободной рукой, чтобы не упасть, когда он начал дразнить её клитор.

     Так или иначе, это вдруг превратилось в соревнование с целью заставить другого кончить первым: Гермиона дёргала его член, а Гарри нежно потирал её клитор. Они целовались и смотрели друг другу в глаза, но в основном они прикусывали свои губы и пытались остановить взрыв наслаждения. Гермиона победила. Она знала, что так и будет. На очередном её движении бёдра Гарри начали дёргаться, а её рука стала всё быстрее скользить по влажному от первого выплеска члену, вверх и вниз, когда он снова и снова повторял её имя. А потом это случилось. Она почувствовала, как он пульсирует в её ладонях, и тёплая липкая жидкость залила её пальцы. Опустив глаза, Гермиона облизнула губы, заметив мокрое пятно на пижаме Гарри.

     Однако она не смогла долго наслаждаться своей победой. Гарри и не вздумал оставлять её в покое, даже во время собственного оргазма, и вскоре его пальцы провели её за точку невозврата. Её ноги задрожали, а голова откинулась назад, когда на неё нахлынула волна дикого наслаждения, а бёдра с силой сжались вокруг его руки. Когда она занималась этим сама с собой, то ей и близко не было так хорошо.

     Какое-то время они стояли вместе, слишком опустошённые, чтобы что-то сказать, им пришлось прислониться друг к другу, чтобы просто удержаться на ногах. Гермиона позволила своей залитой семенем руке выскользнуть из брюк Гарри. Он сделал то же самое. Её ноги всё ещё дрожали. Она крепко поцеловала его в губы.

     — ВАУ, — сказал Гарри, и Гермиона повторила за ним. Это было единственное слово, которым можно было охарактеризовать произошедшее. — Как это мы так выдали?

     — Скажем так: я чувствую к тебе то же, что и ты ко мне, — ответила она. Её лицо было красным, но это уже не имело ничего общего со смущением. Она тяжело дышала.

     Гарри уставился на неё с придурковатым выражением на мужественном лице. Его глаза были широко раскрыты, и он несколько раз открыл рот в попытке заговорить, прежде чем, наконец, сумел это сделать.

     — О. Отлично!

     — Так выразительно, — хихикнула Гермиона, потянувшись за палочкой. Пробормотав заклинание, она удалила с них обоих последствия двойного оргазма. — Давай, поговорим об этом позже. Просто если мы в ближайшее время не появимся на завтраке, миссис Уизли пошлёт поисковую группу.

     Гарри, мягко говоря, плавал на седьмом небе от счастья. На весь день он забыл о Волдеморте и войне, о смерти Сириуса и страхе, которым зачастую скручивался его живот. Вместо этого его мысли были заняты Гермионой. Пока миссис Уизли обсуждала с ним меры безопасности в период пребывания в Норе, Гарри думал о том, каково это — целовать её. Когда Тонкс подошла поздороваться, Гарри вспомнил, каково это — сжимать округлый задик своей подружки. Во время ужина, пока текла беседа, он был рад, что скатерть закрывала эрекцию, созданную воспоминаниями о руке Гермионы, накачивающей до точки невозврата его член.

     Это был, пожалуй, первый беззаботный день в жизни Гарри Поттера.

     Единственной проблемой была невозможность проводить время наедине с Гермионой. Несмотря на то, что он очень ценил свою дружбу с Роном, Гарри поймал себя на том, что хочет, чтобы его лучший в течение последних шести лет друг свалил куда-нибудь подальше. Когда Рон, наконец, исчез, его по очереди заменяли другие члены семейства: Джинни, которая хотела расспросить его о лете, или миссис Уизли, чтобы узнать, ел ли он, или близнецы, которые хотели взять его в свой магазин приколов. К обеду он уже проклинал клан Уизли, которых, вообще-то, всегда считал самыми близкими родственниками.

     Единственным, что облегчало жизнь Гарри, было сложившееся у него впечатление, что Гермиона разделяет его раздражение происходящим. Она весь день бросала на людей неприязненные взгляды, когда думала, что никто на неё не смотрит. По правде говоря, Гарри весь день не сводил с неё глаз. Он пытался понять, как много изменилось между ними за последние два месяца. В последний раз, когда они встречались, Гарри видел только своего друга. Гермиона была хорошенькой, конечно, но она была просто Гермионой. Теперь он видел красивую юную женщину. Её каштановые волосы, когда-то непослушные и вьющиеся во все стороны, теперь выглядели волнистыми и красиво обрамляли её милое, очаровательное лицо. Её тело преобразилось так и в таких местах, где он раньше ничего не замечал. Она несколько раз поймала на себе его пристальный взгляд, покраснела и ухмыльнулась одновременно, уверенная в себе и застенчивая, противоречие, которое сводило его с ума.

     Когда все встали и направились в гостиную, чтобы насладиться обществом друг друга в этом сумасшедшем, нестабильном мире, Гермиона схватила его за запястье. Прикосновение пробило по телу электрическим разрядом, а улыбка практически добила.

     — Сегодня вечером, когда все уснут, спускайся сюда, — шепнула она ему на ухо.

     Вечер был мучительно долгим. Гарри с трудом преодолевал нетерпение. Он то и дело смотрел на часы, пытаясь вспомнить заклинание, ускоряющее время. Увы, если таковое и существовало, то он явно не сумел его узнать и изучить. И вот, наконец, все отправились спать. Гарри и Рон вернулись в свою комнату и натянули пижамы. Через минуту последний уже лежал на кровати и храпел. Гарри всегда удивлялся способности Рона быстро засыпать, но сегодня он был ему страшно благодарен. Один готов, остальной дом остался. Он лежал в постели, покусывая губу и борясь с искушением заглянуть в свой фотоальбом.

     Когда часы показали полночь, Гарри вылез из постели и тихонько спустился по лестнице. Ступеньки заскрипели, конечно же, заскрипели, и этот звук разнёсся по всему дому, но, к счастью, никто не пришёл посмотреть, в чём дело. Когда он спустился в гостиную, то у него перехватило дыхание. Гермиона сидела на диване рядом с камином и читала книгу, свет и тени играли на её коже. Её ноги, загорелые от французского солнца, были поджаты под ягодицы. На ней, казалось, была только длинная футболка, и он мог видеть большую часть её бёдер, от этого зрелища его кровь переориентировалась на второй мужской орган эээ… мышления.

     — Привет, — сказал он. Ему хотелось закатить глаза. Привет. Это что, было лучшее приветствие, которое он только мог придумать?

     Гермиона подпрыгнула, открывая ещё большую часть своих ног, и Гарри переосмыслил своё мнение о приветствии. Затем она положила книгу и похлопала по месту рядом с собой на диване.

     — И тебе привет, — улыбнулась она.

     Сидя рядом с ней, чувствуя запах шампуня, которым она пользовалась, Гарри вспомнил их утро. Он судорожно сглотнул.

     — Я весь день хотел быть только с тобой вдвоём.

     — Я тоже, — сказала Гермиона, а затем сделала то, что заставило Гарри почувствовать, что он может взять на себя ответственность за весь мир. Она прижалась к нему, положив голову на плечо. Это было так правильно. — Я знаю, что нам нужно поговорить, но я не хочу все испортить, сказав что-то не то.

     — Разве лучше оставить ситуацию без обсуждения? — Гарри обнял Гермиону за плечи и улыбнулся, когда она не стала возражать.

     — М-м-м, — промурлыкала она в знак согласия, и они несколько минут сидели у камина в полной тишине. Гарри удивлялся, как его жизнь может так сильно измениться за один день. Может быть, Дамблдор и не нёс полный бред с этой своей «силой любви». — Но нам всё равно нужно поговорить, — наконец сказала Гермиона. — Я не хочу никаких недоразумений. Мне нужно знать, каковы наши перспективы.

     И они начали их обсуждать. Гарри даже не мог понять, как долго они сидят и общаются, ведь это было так похоже на прорыв двух плотин. Чувства, выражаемые в слова, жесты, прикосновения лились свободно и находили отклик. На этом диване они говорили друг другу о том, как сильно они заботятся друг о друге. Гермиона объяснила, что она всегда чувствовала, как внутри неё что-то шевелится при одной мысли о нём, что она уже давно что-то чувствовала к нему, но ей потребовалось время, чтобы понять, что это было. Гарри был честен. Он не был уверен, откуда взялись его чувства, но как только они вышли наружу, то полностью поглотили его. Оба они подошли опасно близко к слову «люблю», так быстро, как могут только лучшие друзья, становящиеся любовниками, но всё же не сказали его. Оба не хотели заходить слишком далеко и портить прекрасную ночь.

     Потом они поцеловались. Всё было совсем не так, как утром — не тот голод и нетерпение. На сей раз их поцелуй был медленным и полным тихой страсти. Они обнялись и прижались друг к другу губами. Это было так же здорово, только чуть по-другому. Гарри продолжал ловить нижнюю губу Гермионы, нежно посасывая её, вытягивая мягкие стоны из своего лучшего друга. Или, скорее, уже его девушки, понял он с усмешкой. Когда они расцепились, часы показывали, что прошло полтора часа с тех пор, как он спустился вниз.

     — Думаю, нам надо поспать, — наконец сказал Гарри. Он не хотел вызывать слишком много подозрений из-за того, что они оба на следующий день будут сильно вымотаны.

     Гермиона, однако, не ответила. Она, не отрываясь, и практически не мигая смотрела широко раскрытыми глазами на верхнюю часть его брюк. Гарри опустил глаза и покраснел. В пижамных штанах сама собой построилась большая палатка, непристойно рвущаяся к потолку. Он скривился, ругая своё тело.

     — Чёрт, прости меня, Гермиона. Просто трудно не реагировать, когда ты меня так целуешь.

     Он ожидал, что она скажет что-нибудь вроде того, что это не проблема или что она понимает. Чего Гарри не мог себе представить, так это того, что она соскользнет с дивана вниз. Она взяла подушку и положила её между его ног, широко раздвинув их и встав на колени. Её глаза были круглыми, а на губах играла лёгкая улыбка.

     — Я не могу отправить тебя в постель в таком виде. Тем более, что это была моя вина.

     Гарри хотел повести себя по-рыцарски, сказать ей, чтобы она остановилась и не беспокоилась об этом. Так подсказывали ему сердце и мозг. Его пах же напротив очень громко и сердито кричал им, чтобы они заткнулись, и они заткнулись. Он молчал, пока его лучший друг, его девушка, протянула руки и нежно стянула его штаны до колен, освобождая член из тюрьмы. Было что-то предельно эротичное в том, как Гермиона смотрела на него. Это было почти похоже на учебный процесс, как будто это была книга, пригодная для изучения. Она наклонилась ближе, её дыхание щекотало его член, её взгляд бегал по набухшим венам, впитывая всё. Гарри хотел что-то сказать, но слова замерли у него в горле, когда её губы прижались к его коже.

     Она стала покрывать его член поцелуями, начиная от основания и двигаясь вверх к головке. Гарри стонал от каждого прикосновения и его член пульсировал в предвкушении. Язык Гермионы выскользнул изо рта, мягко пробежав по нижней губе, и он подумал, что никогда ещё не чувствовал себя так хорошо. К тому времени, когда девушка между его ногами сомкнула губы вокруг кончика его члена, принимая его в свой теплый, влажный рот, Гарри подумал, что он умер и попал в рай. Он подозревал, что не смог бы сосчитать по пальцам рук количество мужчин среди учеников Хогвартса, для которых в определение рая входила бы Гермиона Грейнджер стоявшая перед ним на коленях и сосущая его член.

     Он изо всех сил старался подавить стоны, не желая будить остальных обитателей дома, но тихое рычание всё равно вырывалось наружу. Сидеть в полной тишине было просто невозможно. Положив руки ему на бёдра, Гермиона двигала губами вверх и вниз, скользя ими практически до основания, зарываясь носиком в щекочущие её заросли чёрных волос. Процесс выглядел точно так же, как на фотографиях, но Гарри чувствовал себя в миллион раз лучше, чем он себе представлял. Его руки потянулись к её волосам, легко перебирая пряди, отчаянно сопротивляясь желанию толкнуться вверх. С тихим сглатывающим звуком щёки Гермионы вогнулись внутрь, когда она насадилась на него до упора, мягко посасывая. Это было слишком для Гарри.

     — Гермиона, я собираюсь, ой бля, — простонал Поттер, пытаясь предупредить её.

     Она посмотрела на него широко распахнутыми глазами, но вместо того, чтобы отстраниться, ещё плотнее обхватила губами член. Гарри взорвался, выбрасывая поток за потоком своего семени на её язык, и они оба застонали. Ушли все сомнения, руки Гарри удерживали голову Гермионы неподвижно, пока он опустошал себя в её рот. Теперь он может умереть счастливым.

     Мгновение спустя Гермиона отстранилась, член выпал из её губ. Гарри увидел, как она сглотнула, и запаниковал, заметив, что выражение лица Гермионы таково, будто она только что лизнула лимон.

     — О, Гарри, — выдохнула Гермиона, восстанавливая дыхание. — Это было потрясающе. Но я думаю, что мне нужно снова почистить зубы. Уж очень соленая у тебя сперма.

     Гарри чмокнул её в щёчку, и они разошлись. Глаза слипались. За окнами стояла глухая ночь, а впереди была ещё масса приключений, только на сей раз не их изображений, а уже самих молодых людей.

     Гермиона Грейнджер всего за три полных дня новых отношений с Гарри многое о себе узнала. Она всегда считала себя очень серьезной девушкой, но тут внезапно поймала себя на том, что иногда хихикает, чувствуя то, что в женских романах и легкой эротике называется порхающими в животе бабочками. Никогда раньше бы она не подумала, что вдруг войдет в круг большинства девушек, способных расслабляться, просто ничего не делая и прокрастинируя. Она обычно расслаблялась, читая. Или решая головоломку. Но ничего не делая — это было то самое, чего Гермиона никогда бы не сделала. За исключением вчерашнего дня. Самым волшебным временем, проведенным ей с Гарри, был тот час, когда они перед ужином просто исчезли из поля зрения остальных и лежали на траве, наблюдая за облаками над головой и придумывая истории про них. То, что при этом она прижималась к своему парню и держала его за руку, конечно, резко добавляло ощущений.

     Однако в какой области Гермиона узнала о себе больше всего нового, так это в практически неизведанной для неё сфере своего либидо. Каждую ночь, когда все остальные засыпали, они прокрадывались вниз и целовались в темноте. Руки Гарри блуждали по её телу, и она чувствовала, словно электрический ток потряхивает всю её сущность. Его очень талантливые пальцы уже не раз доводили её до оргазма. Но это-то Гермиона знала и раньше, неоднократно получая наслаждение от своих собственных пальчиков. Это было вполне нормальным для такой сексуально открытой девушки как она. А вот что реально застало её врасплох, так это то, как сильно ей понравилось делать минет Гарри. Изначально она думала, что сосать будет исключительно для него, чтобы он получил удовольствие. Но нет, оказалось, что это заставляло её саму чувствовать себя полной жизни и влюблённой. То, как его член ощущался на языке. То, как он смотрел на неё сверху вниз широко раскрытыми глазами, в которых горели обожание и восхищение, как будто она была его личной богиней. То, как он любовно гладил её по волосам. То, как он простонал её имя, когда кончил, почти заставило её содрогнуться в собственном оргазме.

     Если бы только его семя не было таким солёным на вкус.

     Однако сегодня Гермиона испытывала совершенно другие эмоции. Тревога. Ревность. Зависть. Жара усилилась так, что ощущалась даже в магических владениях, и Рон с Джинни предложили им отправиться к ручью в близлежащем лесу, где было отличное место для купания. Гарри с ходу согласился. Гермиона тоже сказала «да», но теперь боялась этой процедуры. Почему? Джинни Уизли и её бикини. Зрелище, которое было перед её глазами во время сборов в комнате Джинни. У бледной и рыжеволосой девушки была совершенно не похожая на неё фигура. В то время как груди Гермионы и Джинни были маленькими и упругими, приподнятые соответственно синим и красным верхом бикини, их нижние половины сильно отличались. У Гермионы более широкие бедра, более толстые на её взгляд ягодицы и более округлый зад. Джинни же была такой спортивной. Такой стройной. Гермиона старалась не пялиться на тугие, упругие, маленькие булочки другой девушки, едва скрытые её красными плавками. Она знала, что Гарри нравится её тело, но не изменит ли он своего мнения, когда увидит так много обнажённого тела Джинни?

     Все эти переживания были прерваны подружкой, которая повернулась, посмотрела на Гермиону и сказала:

     — Классное бикини, Гермиона!

     Гермиона быстро пробормотала «спасибо», чтобы её подруга не подумала, что во время переодевания она рассматривала и сравнивала вовсе не предметы одежды. Это было не просто классное бикини. Это тот самый купальник, что был на ней на фотографии, которую она отправила Гарри. Она надеялась, что он заметит это. Однако затем Джинни сказала кое-что ещё, то, что заставило Гермиону замереть.

     — Я уверена, что Гарри он понравится.

     Гермиона почувствовала, как её лицо вспыхнуло и раскраснелось.

     — Что? Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

     — Да успокойся ты, Гермиона, — засмеялась Джинни. — Не волнуйся. Я ещё никому не рассказывала. Но я вчера видела вас двоих во дворе, когда мне понадобились новые дрова для очага. Вы оба выглядели так мило!

     — И ты не возражаешь? — нервно спросила Гермиона, однако улыбка Джинни успокоила её.

     — Не волнуйся, Гермиона, — сказала рыжеволосая. — Гарри — это старая навязчивая идея. И все вокруг понимают, что вы двое были бы отличной парой. Ладно, мальчики ждут — погнали!

     Оказалось, что Гермионе не о чем было беспокоиться. Гарри смотрел только на неё. Когда он увидел, что на ней то самое голубое бикини, его лицо порозовело, и он прикусил губу. «Мерлин», — подумала Гермиона. Он и сам неплохо выглядел в плавках, низко сидящих на талии. Ей было так же трудно отвести от него взгляд, как и ему — от неё. Однако Гермиона вскоре поняла, что вместо опасений о своей привлекательности, у них возникла другая проблема. Мокрые шорты Гарри прилипли к его телу, и когда Гарри залюбовался тем, как её округлости наполняют тряпочки купальника, его эрекция стала так же заметна, как волосы любого Уизли в любой толпе. Гарри быстро осознал это и проводил оставшееся время, держась по пояс в воде. Однако, когда остальные не смотрели, они оба получали большое удовольствие от того, как его твердый член вжимался в тело Гермионы. Особенно в её попку. Она могла чувствовать каждый дюйм его члена, прижимавшегося к её мягким половинкам. Его пальцы опускались к её бедрам, и она толкала назад свою задницу, потираясь ею вверх и вниз об его член. Это так возбудило её, что даже в холодной воде она почувствовала тепло между бедер.

     Через час Джинни и Рон развлекались так, как это делают братья и сестры, — брызгали друг на друга водой, и Гермиона воспользовалась своим шансом. Она прижалась своими губами к губам Гарри всего на секунду. Короткий поцелуй. В то же время её рука под водой прижалась к его впечатляющей выпуклости в плавках, потирая его ладошкой. Он застонал. Пожалуй, слишком громко. Глаза Джинни метнулись к ним. К счастью, в этот момент она окунала Рона в воду, и тот ничего не заметил. Гермиона покраснела от ухмылки рыжей и быстро вытащила руку из воды.

     Джинни, однако, затем сделала кое-что, из-за чего Гермиона чуть было не расцеловала свою подругу. Та вышла из ручья — и её упругое и мокрое тело оказалось выставлено на всеобщее обозрение. Кстати, Гермиона заметила, что несмотря на это, глаза Гарри в тот момент наблюдали за каплей воды, стекающей по левой груди своей девушки. Она схватила полотенце. Затем Джинни сказала:

     — Думаю, надо сюда и Луну пригласить. Рон, пошли, прогуляемся со мной и заберём её.

     Рон выглядел так, будто его не окунули в воду с головой, а стукнули по ней пыльным мешком. Тяжело дыша он выпалил:

     — До неё же полчаса переться, туда и обратно — это мы целый час потеряем!

     На что Джинни ответила:

     — Я пошла. Так что тебе решать, скажу ли я маме, что ты позволяешь своей сестре гулять в одиночестве так далеко от дома, или ты пойдешь и присмотришь за мной.

     Рон уставился на Гарри и Гермиону широко раскрытыми от возмущения глазами, качая головой. Но в ответ они оба просто пожали плечами. Да, гнев его матери был слишком сильным аргументом, чтобы сопротивляться такой угрозе. Раздражённый Рон выбрался из ручья и набросил полотенце на мокрые плечи.

     — Ладно, пошли, Джин.

     Гермиона неловко стояла рядом с Гарри в потоке воды, ожидая, пока звуки спора брата и сестры Уизли не стихнут. Затем Гермиона набросилась на Гарри, крепко поцеловав его в губы. В этот же момент его руки опустились к её обтянутой бикини попе, а его пальцы стали её крепко сжимать и массировать. Каким-то образом их взаимное ощупывание привело к тому, что обвившую ногами талию Гарри Гермиону стали вытаскивать из ручья. Они оба застонали друг другу в рот. То, как Гарри нес её — руки под её задницей, её ноги обвивались вокруг него — означало, что его твердый член теперь был прижат прямо к её лону. Их разделяли только два тонких и мокрых куска ткани. Гермиона не смогла устоять.

     Она обвила его своими бёдрами, похотливо потираясь о возбужденный член Гарри. В то же самое время парень толкнулся вперёд, пытаясь вжать свой член в тот жар, который он чувствовал между её ног.

     — Блядь! — застонали они в унисон.

     Они продолжали двигать бёдрами, практически трахаясь сквозь две пары мокрых трусов. Руки Гарри продолжали мять и ощупывать её ягодицы. Их губы не переставали неистово и страстно целовать друг друга. В перерывах между поцелуями Гарри простонал:

     — Ты выглядишь так чертовски сексуально в этом бикини.

     Это превратило Гермиону в желе. Она ещё сильнее надавила бедрами вниз, чувствуя, как Гарри трётся об её киску. Вот-вот, вот прямо сейчас она кончит! И тут же она ахнула, когда Гарри направился к берегу ручья. Каждый шаг прижимал его член к её лону. Её плавки ещё сильнее намокли от возбуждения, чем от речной воды. Глаза крепко зажмурились. Она погружалась в глубины своего наслаждения. Но Гарри наконец вынес её из воды, и его руки оторвались от её задницы, позволив ей снова встать на свои собственные ноги.

     Он смотрел на неё своими зелёными глазами, и они казались намного темнее от вожделения. Он ещё раз поцеловал её в губы. В то же время кончики его пальцев погрузились за резинку её трусиков и внезапно сдернули их с неё. Гермиона ахнула одновременно от удивления и возбуждения, поражённая тем, как легко и быстро её раздели. Теперь она стояла прямо на открытом воздухе почти полностью обнажённая. На ней остался только верх купальника. Глаза Гарри впились в неё взглядом, и это заставило девушку задрожать всем телом. Затем он сказал:

     — Я снова смотрел на фотографии и хочу кое-что попробовать.

     Гермиона была так возбуждена, что просто кивнула, закусив губу и даже не спросив, что именно.

     Гарри осторожно опустил её на полотенце, расстеленное на земле, и она уставилась в небо, не зная, что сказать или сделать. Гарри сделал выбор за неё, и Гермиона пискнула, когда поняла, на что он нацелился. Его язык и губы двигались вниз по её телу. Проводя прямую линию вниз по её декольте, а затем по животу, пока его голова не оказалась между её бедер. Гермиона прикусила губу, чувствуя, как её лицо заливается краской. Присутствие мальчика так близко к её самому интимному месту было одновременно и таким возбуждающим, и таким нервно-пугающим. Она надеялась, что Гарри понравилось, как она там выглядит. Она получила ответ секундой позже. Нос Гарри уткнулся в её аккуратно подстриженные волосы на лобке, а его язык прошёлся по влажным складочкам её лона.

     — О! — снова сказала Гермиона, но на этот раз это был скорее стон, чем писк.

     Ответ Гермионы придал Гарри смелости. Его язык исследовал её губки. Он медленно и чувственно двигался, вылизывая изнутри её киску. Гарри водил языком по её складкам вверх и вниз, и каждое движение вызывало ещё один задыхающийся стон. Гермиона смотрела на окружающие их деревья, пока её тело наливалось наслаждением. Причём его источником был не только язык Гарри. Юная девушка, которая голышом расхаживала по своей комнате во Франции, воображая, что за ней наблюдают, теперь лежала почти голая на лесной поляне, где её мог застукать кто угодно. Это сводило Гермиону с ума. Её собственные руки потянулись к застёжке верхней части купальника, сдернули его с груди и отбросили в сторону, так что теперь она лежала нагишом на открытом воздухе. Это было так неприлично, и от осознания этого по всему её телу пробежала дрожь.

     Удовольствие только росло по мере того, как Гарри раздвигал складки её влагалища и всё погружался в него. Наконец он уткнулся в её лобок носом, и она, задыхаясь, выдохнула:

     — Гарри!

     Стройная спина выгнулась на полотенце, а руки опустились к голове Гарри. Её пальцы запутались в его тёмных растрёпанных волосах. Язык Гарри двигался только быстрее, теперь проникая в её лоно и выходя из него, как будто он трахал её им. Мир Гермионы взрывался. Как язык может быть таким приятным на ощупь? Она толкнула бёдра навстречу вторгшемуся в неё языку. Пытаясь трахнуть лицо своего парня, она крепче вцепилась в его волосы.

     — О Боже! О сладкий Мерлин! Это просто офигенно, Гарри! Не останавливайся! — ей было уже наплевать на то, насколько громко она кричала.

     Но Гарри всё-таки остановился. Его язык выскользнул из неё и медленно двинулся вверх. Он прижался к тому крошечному бугорку, который до этого столь мастерски дразнили его пальцы. Глаза Гермионы распахнулись так широко, как только могли. Её спина выгнулась ещё сильнее, приподнимая обнажённый зад над полотенцем.

     — О Гарри! Я сейчас кончу! — простонала она на весь лес, в то время как её руки отчаянно вжимали голову парня в текущую как фонтан промежность.

     Гарри точно знал, что было нужно её телу. Его язык дотрагивался, тёрся и дразнил её клитор. Он совершал круговые движения, а затем движения вверх и вниз, и это было уже слишком для юной ведьмочки.

     — ДА! — закричала Гермиона.

     Птицы слетели с деревьев, когда её тело взорвалось от удовольствия, а глаза закатились. Её бедра крепко обхватили голову Гарри, прижимая его рот к клитору. Только когда она снова упала на полотенце, тяжело дыша и постанывая, то поняла, что натворила. Она застенчиво посмотрела вниз на Гарри, освобождая его из плена своих бёдер. Его волосы растрепались ещё больше, чем обычно, а подбородок был мокрым. Но голодная улыбка посылала искры по всему её всё ещё подёргивающемуся телу.

     — Значит, тебе было хорошо? — спросил Гарри, вставая и глядя на неё сверху вниз.

     Хорошо? Она могла бы рассмеяться на этот вопрос. Это было просто невероятно. Гермиона, однако, не ответила словами. Всё ещё полностью обнажённая, она поднялась на колени, так что её лицо оказалось на одном уровне с непристойно выпирающими очертаниями его твёрдого члена в мокрых шортах. Они так плотно облегали тело, что ей с трудом удалось спустить их ровно настолько, чтобы освободить его ствол. Гарри застонал, когда секунду спустя его член оказался в её горячем влажном рту. Гермиона всё ещё не могла засосать его до конца. Но теперь у неё между губами было больше половины длины его члена, и она качала головой вверх-вниз с таким энтузиазмом, как никогда раньше. Лесная поляна была наполнена непристойными чавкающими звуками минета Гермионы Грейнджер. Её глаза посмотрели на него снизу вверх. Нужно было увидеть, как он наблюдал за ней. Она застонала, уловив благоговейный трепет, похоть и любовь, которые были в его зелёных глазах.

     — О, бля… — застонал Гарри.

     Гермиона уже чувствовала, как его член пульсирует у неё на языке. Она знала, что за этим последует. Но она не хотела иметь дело с этим вкусом. Не прямо сейчас. Только не когда под рукой нет зубной щётки. Но она не могла сказать этого Гарри. Он был настолько вежлив и добросердечен, что, вероятно, запретил бы её когда-либо в будущем отсасывать ему, если бы узнал. К счастью, Гермиона была очень умной ведьмой, но в то же время и очень игривой. И когда она почувствовала первую пульсацию его члена и увидела сморщенное выражение на лице своего парня, она быстро выпустила его изо рта и сказала:

     — Кончай на меня, Гарри.

     Она едва успела закончить предложение, как произошло первое извержение. Сперма Гарри забрызгала её нос и щеки, и она поспешно закрыла глаза перед следующей струей. Хорошая еда и физические упражнения явно пошли ему на пользу, и вскоре Гермиона обнаружила, что всё её лицо покрыто его семенем. Оно было таким тёплым и липким, что это извращенное наслаждение сводило её с ума.

     — Охуеть! — застонал от такого вида Гарри, и Гермиона подняла к нему своё лицо с плотно закрытыми глазами, рассчитывая, что её парень хорошо запомнит такую картинку.

     Только когда она была уверена, что Гарри запечатлел это зрелище в памяти, она потянулась за своей торчащей из причёски палочкой и пробормотала быстрое чистящее заклинание. Открыв глаза, она посмотрела на своего парня и медленно поднялась на ноги. Гарри обхватил её руками и крепко прижал к своему телу.

     — Ты такая чертовски потрясающая, Гермиона, — задыхаясь, прошептал он ей на ухо.

     Гермиона улыбнулась так широко, как никогда, и сказала в ответ:

     — И ты такой чертовски невероятный, Гарри.

     Они вместе рассмеялись и обменялись последним сладким поцелуем.

     Пока Гарри изо всех сил пытался натянуть мокрые шорты обратно на свой опадающий член, Гермиона провела следующие пять минут в поиске своего купальника. Топ она нашла свисающим с ветки. А вот плавки чуть было не отправились вниз по течению. Она покраснела при мысли о том, что её увидят без трусов. Но к тому времени, когда появились Рон, Джинни и Луна, они оба выглядели совершенно респектабельно и лежали у ручья на своих полотенцах. Гермиона проигнорировала понимающий взгляд, которым одарила её Джинни. Это не имело значения. Она чувствовала себя королевой мира.

     Когда Гермиона впервые сказала ему о том, что Джинни узнала об их отношениях, Гарри слегка запаниковал.

     Ну ведь всё шло так хорошо! Сдалось ему разбираться со всем тем, что Уизли будут думать об их отношениях. И уж особенно ему не хотелось опять, как на четвёртом курсе, напороться на вспышку то ли зависти, то ли ревности Рона. От этих переживаний он пару вечеров с трудом мог заснуть, но позитива от их новых отношений было куда больше. Даже просто возможность власть пообжиматься с Гермионой всякий раз, когда они оставались наедине. Даже то, что он просто обнимал её, заставляло его сердце биться, казалось, в три раз чаще, выпрыгивая из груди. Поэтому, когда Гермиона прошептала ему, что Джинни о них знает, он почувствовал, как низ живота сводит от ужаса.

     Однако прошло всего три дня, и он увидел все преимущества этого знания, фактически превратившегося в сообщничество. Поскольку Джинни была в курсе, она могла при необходимости скрывать местонахождение Гермионы. Если миссис Уизли или Рон утром стучали в дверь их спальни, Джинни открывала им и вешала на уши лапшу, что подруга уже или ещё спит, либо переодевается, ну или придумывала что-то иное, в то время как Гермиона на самом деле в этот момент была в душе с Гарри. Очень мокрая и очень голая Гермиона была в душе с Гарри. Гарри обкатал на уме мысль о том, что ему нужно купить Джинни огромную коробку шоколадных конфет за её помощь.

     Он всё так же находил, что от вида обнажённой Гермионы у него захватывает дух. Его лучший друг, пусть и женского пола, но та, с кем он дружил на протяжении стольких лет, теперь стояла перед ним нагишом. Причём очень намыленным нагишом! Он любовался тем, как мыльная пена стекает по изгибам её грудей, между ними, затем по животу, прежде чем запутаться в подстриженной пряди волос между бедер. Это было опьяняюще. Она с закрытыми глазами смывала шампунь со своих волос, и Гарри улыбнулся сосредоточенности на её лице. Она выглядела такой милой. Красивой. Он всё ещё просто стоял и смотрел на неё, когда минуту спустя она открыла глаза.

     Она прикусила губу, улыбаясь ему, и сказала:

     — Гарри, мне очень лестно, что тебе так нравится смотреть на меня обнаженную, но мы не можем провести всё утро в душе. У Джинни просто кончатся идеи того, где я могу находиться.

     Гарри посмотрел вниз на горделиво торчащий вперёд член и показал на него Гермионе:

     — И что мне тогда с этим делать?

     Гермиона ухмыльнулась и ответила:

     — У меня есть идея.

     И, как оказалось, эта идея очень понравилась Гарри. Гермиона развернулась к нему спиной, продемонстрировав свою похожую на сердечко попку и прижалась к паху парня. Опершись о стенку душа, она начала скользить влажным намыленным телом, прижимая член к его собственному животу. Гарри застонал от новых ощущений.

     — Ты знаешь Гарри, — сказала Гермиона хриплым от возбуждения голосом, двигая своим задом вверх и вниз по его стволу. — Всё это время я думала, что мальчики в основном одержимы грудью. Большой, как у Лаванды. Но ты скорее торчишь от моей попы, правда?

     Гарри не ответил словами. Однако он застонал, и его член дёрнулся. Слышать, как Гермиона рассуждает о своей попе, было так неприлично.

     Гермиону слегка удивила его реакция, и она спросила:

     — Что? Неужели тебя заводит даже то, что я про неё рассказываю? Я ведь даже не употребляла такого неприличного слова, как задница!

     — О Мерлин, — простонал Гарри. Его руки опустились, чтобы ухватиться за её бедра.

     Гермиона продолжала двигать своей попкой вверх-вниз, всё шире раздвигающаяся щёлка между ягодицами не переставала массировать пульсирующий член Гарри.

     — О, — сказала она, слегка хихикая. — Хорошо. Значит, тебе тоже нравятся неприличные слова. Так тебе нравится тереться своим членом о складочку моей задницы?

     — Гермиона! — простонал Гарри в какой-то смеси похоти, шока и возмущения тем, что она пыталась заставить его кончить так быстро вместо того, чтобы позволить ему вновь и вновь наслаждаться божественным ощущением её мягкой попки, прижатой к его члену.

     — О, это весело! Это как подбирать слова, решая кроссворд! — сказала Гермиона.

     Гарри так не думал. Но если Гермиона хотела отныне решать головоломки именно так, он совершенно не возражал.

     — На самом деле я знаю не так уж много неприличных слов для обозначения моей задней части тела. Но тебе понравилось, когда я сказала «попа»? Тебе бы понравилось, если бы я рассказала о своей заднице? Моя задница скользит по тебе.

     Гарри снова застонал и слегка сжал бедра Гермионы.

     — Я приму это как «да». А как насчёт ягодиц? Тебе нравятся мои ягодицы, Гарри? Тебе нравятся мои булочки? Моя жопка? Мой зад?

     Сквозь стиснутые зубы Гарри сказал:

     — Блядь, Гермиона. Если продолжишь это делать, то я быстро кончу.

     Гермиона не остановилась. Продолжая оглаживать своей попкой его возбужденный член, она продолжила свою маленькую игру в слова.

     — Всё в порядке. Ты можешь кончить прямо на мою пятую точку. Тебе бы это понравилось, не так ли? Перепачкать всю мою жопочку?

     Член Гарри пульсировал, прижимаясь к ягодицам Гермионы.

     — Ой! А, тебе нравится сидальница? Но это так невинно, Гарри? Тебе нравится, когда я превращаю невинные слова в непристойности? Я думала, тебе понравится услышать, как я говорю о твоём члене, прижатом к моей попе, но теперь я думаю, тебе гораздо больше понравилось бы услышать о том, как твой большой твёрдый хер упирается в мою мягкую круглую жопку.

     Это было слишком для бедного мальчика. С громким стоном Гарри взорвался, кончая между ягодиц Гермионы, а затем головка его члена выскользнула из ложбинки между её ягодиц, и он стал поливать спермой нижнюю часть спины девушки. В ответ она застонала. Не притворно. Ощущения горячей спермы, заливающей её кожу, были извращённо-восхитительны. Тяжело дыша, Гарри отстранился от Гермионы и был вынужден прислониться спиной к другой стенке душа просто для того, чтобы удержаться на ногах. Когда Гермиона повернулась, он посмотрел на её лицо, раскрасневшееся от возбуждения.

     — Знаешь что, Гарри, думаю, ты слегка, но извращенец, — сказала Гермиона, прижимаясь губами к губам Гарри. — Но всё в порядке. Ты мой извращенец.

     ***

     Позже в тот же день они шарились по Косому переулку. Несколько часов прошло в сплошной череде магазинов, закупок книг, оборудования и ингредиентов, и Гарри уже слегка устал, когда, наконец, они вошли во «Всевозможные волшебные вредилки» Уизли. Это был долгожданный перерыв в выборе нужных, но столь скучных школьных вещей, да и близнецам не терпелось показать всем свой магазин. Однако в нём группа, естественно, начала распадаться, так как все были заинтересованы содержимым разных прилавков. Мистер Уизли исчез в той части магазина, где продавались розыгрыши на основе маггловских вещей. Все несколько раз в минуту могли слышать его восхищенный смех, когда он смотрел на новый продукт. Госпожа Уизли разговорилась с продавщицей Верити, желая убедиться, что мальчики хорошо себя ведут. Рон был отвлечён серией товаров, которые он мог бы использовать на слизеринцах. Обе же девушки, Гермиона и Джинни, стояли в отделе «Чудо-ведьма» и рассматривали красиво упакованные зелья с отвратительно высоким ценниками.

     — Это всё благодаря тебе, — сказал то ли Фред, то ли Джордж.

     Второй из близнецов согласился с этим утверждением и добавил:

     — Без тебя мы бы просто не потянули. И именно поэтому мы хотим показать тебе наш маленький побочный проект. Пока совершенно секретно. Проходи сюда, за ширму.

     Гарри провели через тёмную занавеску в другую часть магазина. Там не было людей, но полки были заполнены различными товарами. Каждый новый предмет заставлял Гарри краснеть ещё больше. На его глаза попалось мужское и женское нижнее бельё, пластиковые члены, шарики и анальные пробки. В общем, всё, о чём мог подумать развращённый ум, смотрело на него с полок.

     — Что это за хуйня? — выпалил он.

     Близнецы рассмеялись, а Фред гордо просиял:

     — Коллекция озорной ведьмы! Это будет вторая наша торговая марка, и не менее крупная, между прочим.

     Джордж игриво ткнул Гарри кулаком в руку.

     — Не смущайся. Тут как раз на твои деньги многое и создано. Мы думали, чем ещё торговать, кроме всякого для приколов. Сперва в головы пришла идея оснащения по линии ЗОТИ, но потом поняли, что продавать во время войны такие вещи в магазине и кому попало — просто тупо! Представь, если бы какой-нибудь сопляк вроде Малфоя купил что-нибудь эдакое у нас. Поэтому вместо этого мы решили начать продажу секс-игрушек!

     Гарри сглотнул так громко, что, наверное, услышали бы гоблины в Гринготтсе, которые решили бы, что это рыгает дракон в подземельях. Затем он затих и зачарованно смотрел, как близнецы наполняли ему неброского вида подарочную сумку различными предметами: трусики с встроенным вибратором. «Как само собой разумеющееся», — сказал Джордж. Портальные трусики. «Отлично подходят для отношений на расстоянии», — подмигнув, пояснил Фред. «Пара колец — надень это на палец своей девушке, и она сможет почувствовать, каково это, когда тебе делают минет, ты же в ответ поймешь, каково, когда тискают твои сиськи!» — засмеялся Джордж. Очень маленький резиновый кальмар. «Только сам в ванну не садись, когда будешь его использовать», — серьезно предупредил Фред. И так много других предметов, что Гарри подумал, будто его лицо превратится в помидор, настолько он покраснел.

     — Ес-сно, всё это бесплатно, — сказал Фред, а Джордж добавил:

     — Как нашему главному инвестору.

     Гарри кивнул. Он был так шокирован всем увиденным, что в смущении даже не мог понять — зачем кому-то может понадобиться маленький резиновый кальмар? И уж тем более он был не в состоянии даже отнекиваться. Однако наконец он выпалил:

     — Но зачем мне вообще такие вещи?

     Близнецы рассмеялись.

     — Не скромничай, — сказал Джордж.

     Фред кивнул и похлопал Гарри по плечу:

     — Наша маленькая рыжеволосая сестричка услышала о нашей коллекции озорной ведьмы и рассказала нам о тебе с Гермионой. Вот мы и решили оснастить тебя по полной программе. В любом случае, самое время кому-нибудь переспать с нашей старостой. Она сейчас выглядит как очень озорной книжный червячок! Расскажешь нам потом, как ей понравился кальмар.

     Гарри был уверен, что он даже и не собирался рассказывать Гермионе о самом существовании кальмара.

     Парень был настолько отвлечён увиденным, что, когда вернулся в открытую часть магазина близнецов и заметил через окно злобного Драко Малфоя, прущего в одиночестве по направлению ко входу на Ночную аллею, даже не подумал о том, чтобы последовать за ним.

     Жара спала ровно за один день до их возвращения в Хогвартс.

     Зато пошёл дождь. И не просто тёплый летний дождь, нет, разыгралась настоящая буря, и ветер выл во всех щелях.

     Порывы ураганного ветра, несущего всякий мусор и капли дождя, барабанили в окна так громко, что трудно было услышать тихие разговоры. Гарри и Гермиона были в комнате Джинни, лежали, прижавшись друг к другу, на кровати Гермионы и слушали шум дождя. Девушка заколдовала книгу, чтобы она парила над ней, и читала, а Гарри расслабился, играя с её волосами, нежно поглаживая их. Гермиона тихонько и признательно мурлыкала. Она чувствовала полнейшую расслабленность, лёжа и прижимаясь к телу своего парня. Она могла бы лежать вот так вечно.

     Они не отодвинулись друг от друга, когда Джинни вошла, и даже когда она сказала:

     — Фу. Вы только посмотрите на себя! Это отвратительно, вы как старая семейная пара!

     — Ты просто ревнуешь, — рассеянно сказала Гермиона, чьи мысли были поглощены летающими перед глазами страницами и пальцами в своих волосах.

     — Абсолютно нет! — сказала Джинни. Она села на свою кровать и уставилась на пару. — То, что вы двое решили настолько рано найти свои родственные души, вовсе не значит, что все хотят того же самого. Мне, к примеру, нужно немного остроты в жизни. Как сказала бы моя мама, собираюсь в этом году стать Алой женщиной.

     — У тебя для этого подходящие волосы, — сказал Гарри, и все рассмеялись.

     Гермиона, однако, задумалась над словами Джинни. Родственные души. Она не верила в такую глупость. Идея о том, что существуют родственные души, была иррациональной и сентиментальной. Чем-то таким, что отвергал её рациональный и острый ум. Но всё равно ей нравилось это слышать. Родственные души. Гарри как её родственная душа. Её рука потянулась вниз, чтобы найти ту руку, которая не гладила её по волосам, и она сжала ее. Посмотрев на Гарри, она одарила его самой широкой и любящей улыбкой.

     — Отвратительно, — сказала Джинни, притворяясь, что её тошнит. — В любом случае, я пришла не для того, чтобы посмотреть, как вы двое целуетесь. Вам нужно поговорить, а точнее, вам нужно рассказать Рону.

     Гермиона почувствовала, как рядом с ней напрягся Гарри. Его пальцы соскользнули с её волос. Она едва не застонала от разочарования. Она знала, как сильно эта идея напугала Гарри. Рон был его самым старым другом, но он умел завидовать и ревновать, и не просто умел, а любил и часто практиковал эти чувства, так что они не могли предположить, как конкретно он отреагирует. После того, как они надолго потеряли его дружбу во время Турнира Трёх волшебников, она знала, как Гарри беспокоился, что тот снова исчезнет. Гермиона поджала губы от этой мысли «Рону придётся научиться взрослеть». Но она не стала настаивать на своём. И поэтому, когда Джинни предложила всё ему рассказать, именно Гермиона была той, кто спросил:

     — Почему?

     — Прежде всего, он ваш друг, и заслуживает того, чтобы знать, — сказала Джинни, пожимая плечами. — Но что ещё более важно, вам двоим скоро нужно будет выйти на публику. Я получаю по письму в день от девочек с моего курса, которые хотят знать, интересуюсь ли я Гарри, есть ли у него девушка, какие у него вкусы и предпочтения в сексе… Шучу. Почти. Теперь, когда люди знают, что ты говорил правду обо всём и дважды за последние два года сумел выжить после встреч с Сам-Знаешь-Кем, все эти девчонки хотят тебя трахнуть.

     Гарри поперхнулся, но и Гермиона почувствовала, как у неё в груди полыхнуло пламя. Мысль о том, что кто-то попытается отобрать у неё Гарри, заставила девушку покраснеть от гнева. Она уселась на кровати, резко подвинув застигнутого врасплох Поттера, и выпалила:

     — Кто тебе писал? Назови мне имена!

     Но Джинни в ответ только рассмеялась и сказала:

     — Гермиона, практически все девушки, которым нравятся парни, захотят встречаться с Гарри. Вот почему вам нужно всё рассказать Рону. Тогда, когда мы приедем в Хогвартс, ты сможешь показать всем, что ты девушка Гарри.

     Лицо Гермионы при этих словах порозовело, но теперь не от гнева, а от восторга. Девушка Гарри. Почему это заставило так часто забиться её сердечко? Она не предполагала, что любовь сделает её такой глупенькой. Но ей это понравилось, и, глядя на смущённого Гарри, который всё ещё не мог поверить, что теперь он самый привлекательный мальчик в Хогвартсе, она улыбнулась. Она была девушкой Гарри, но и Гарри одновременно с этим был парнем Гермионы.

     ***

     Час спустя Золотое Трио сидело в спальне Рона. Буря всё так же бесновалась за окнами Норы. Рон сидел на своей кровати, Гарри на своей, а Гермиона уселась по-турецки прямо на полу комнаты. Она знала, что должна взять на себя ответственность за этот разговор, ибо сам Гарри на него не решится. Сперва она сказала Рону, что им нужно поговорить, и теперь он молча ждал и смотрел на неё.

     Девушка глубоко вздохнула и сказала:

     — Рон, мы просто хотели, чтобы ты знал: мы с Гарри встречаемся.

     Даже годы спустя Гермиона так и не смогла понять, какой звук тогда издал Рон. Это был самый странный звук из всех, который она когда-либо слышала. Он был похож на то, как будто кто-то медленно прокалывал воздушный шарик — за исключением того, что у воздушного шарика были ещё легкие, и их в этот момент тоже скрутило судорогой. Это был странный выдох, полный неимоверного удивления. Рон уставился широко раскрытыми глазами на них обоих. Единственной частью его тела, которая двигалась, были его глаза, что перебегали с Гарри на Гермиону и обратно, в то время как остальное тело сохраняло неподвижность доспехов в коридорах Хогвартса.

     — Ты в порядке, приятель? — обеспокоенно спросил Гарри.

     Рон издал такой же судорожный звук.

     — Рон, — сказала Гермиона, тоже начавшая переживать. — Ты же понимаешь, что это не повлияет на нашу дружбу, верно? Мы всё так же остаемся трио. Мы по-прежнему решаем все проблемы, которые будут валиться на нас в этом году, вместе, как команда.

     Рон снова издал тот звук. Он по-прежнему не двигался.

     — Мы дадим тебе немного времени подумать об этом, — сказала Гермиона и, взяв Гарри за руку, вывела его из спальни. — Могло быть и хуже, — неубедительно промолвила она.

     Остаток утра и вторую половину дня они приходили и проверяли, как там Рон. Он застыл на месте. Если они задавали ему вопрос, он снова издавал тот же звук. Однако в конце концов, когда они поднялись, чтобы позвать его на ужин, то, открыв дверь, увидели, что на прежнем месте его нет. Рон стоял у окна, наблюдая, как дождь за ним льёт сильнее, чем когда-либо.

     — Привет, приятель, — сказал Гарри, и Гермиона увидела, что тот испытал облегчение от того, что Рон наконец-то пошевелился.

     Гермиона подошла к Рону, положила руку ему на плечо и спросила:

     — Ты в порядке?

     Девушка могла бы свернуться калачиком от облегчения, когда Рон обернулся и улыбнулся им. С тем же успехом она могла бы дать ему пощёчину за то, что он заставил их волноваться в течение всего дня. Но облегчение оказалось сильнее. Она обвила руками Рона и крепко обняла его, а затем Гарри присоединился к ней, они обнялись втроём и начали облегчённо смеяться. Только когда она убедилась, что всё снова в порядке, она отстранилась, и они стояли вместе, приходя в себя от приступа смеха.

     — Я должен перед тобой извиниться, верно? — засмеялся Рон, хлопнув Гарри по руке. — Но ты просто застал меня врасплох. Вот я сижу на своей кровати, а потом вы двое рассказываете мне о том, что встречаетесь. Да, это был шок. Но знаешь что? Чем больше я думал об этом, тем больше понимал, что это и вовсе не должно было меня шокировать. Вы двое всегда обменивались этими взглядами. Всегда сидели вместе. Когда я вел себя как полный придурок во время Турнира Трёх волшебников, именно Гермиона оставалась вместе с тобой. Оберегала тебя. И, когда Пожиратели Смерти окружили нас в Министерстве, я видел, как ты кинулся, чтобы защитить Гермиону собой, Гарри. Потому что вы двое, чёрт возьми, принадлежите друг другу. Всё равно как Арло Вендл принадлежит «Пушкам Педдл».

     Гермиона не знала, что это значило, но всё равно оценила такое сравнение. Всё должно было быть хорошо. Потянувшись к руке Гарри, она взяла ее и сжала, и они все вместе спустились на ужин. И мистер, и миссис Уизли ахнули от восторга, когда увидели, как рука Гермионы сжимает руку Гарри, и вскоре они были втянуты в ещё один раунд гигантских групповых объятий.

     — Отвратительно, — пробормотала Джинни, доедая пиццу и ухмыляясь при этом.

     Несмотря на то, что шторм не просто продолжал бушевать, а лишь усиливался с каждой минутой, Гарри испытал огромное чувство облегчения. Всё это время он так переживал за то, как же ему рассказать Рону о своих отношениях с Гермионой. Рон был его самым старым другом, но, наверное, самыми негативными чертами его характера были зависть и ревность. Поэтому он не был уверен в том, что раскрытие резкого изменения их отношений с Гермионой не отправило бы Рона в новую спираль саморазрушения Золотого Трио, как это уже было на четвёртом курсе. Но, к счастью, вместо этого его встретили объятиями. А затем объятия стали ещё теплее, поскольку мистер и миссис Уизли тоже узнали о появлении новой пары. На протяжении всего ужина Гарри не мог скрыть широкой улыбки. Помогло то, что под столом Гермиона держала его за руку. Теперь никому из них не нужно было беспокоиться о том, что их увидят.

     Полный теплоты и радости, кроме, конечно, вкусной еды ужин помог Гарри успокоиться перед началом небольшой авантюры, запланированной им на этот вечер. Это была их последняя ночь перед возвращением в Хогвартс. Может быть, их последние мирные дни. Поэтому он знал, что хочет сделать в своих отношениях с Гермионой последний шаг, перейти, как говорят американцы, к хоум-рану. Но одно дело полагать это разумным и подходящим во времени, а совсем другое — то, что сама мысль о настоящем сексе со своей девушкой заставляла его желудок нервно подпрыгивать. Что если он сделает что-то не так? Что если у него плохо получится? Он почувствовал, как начинает покрываться потом от таких мыслей, и решил отвлечься, проведя остаток ужина в разговорах с мистером Уизли о том, почему и насколько телевизор столь привлекателен для магглов.

     Погода тоже не способствовала его планам. Но он всё-таки был магом, а в Норе, как и в других домах волшебников, чары контроля магии несовершеннолетних просто не действовали. Кстати, интересный вопрос, а будет ли он в случае чего получать письма счастья из МинМагии после возвращения Волдеморта? Или бюрократам плевать на войну? Или они, скорее наоборот, сольют Лорду его местонахождение? Нет уж, там, где бдит Министерство, лучше бы ему не колдовать, решил Гарри. Подождал, пока все остальные в доме уснут — один за другим — и пошёл за Гермионой, легонько постучав в дверь их с Джинни спальни.

     — Привет, — улыбнулась ему Гермиона.

     Она показалась Гарри такой красивой. Стояла в одной в пижаме с ненакрашенным лицом, с растрёпанными вьющимися волосами. Гарри наклонился и поцеловал ее.

     — М-м-м! Мне было интересно, придёшь ли ты за мной сегодня вечером.

     — Надень это, — улыбнулся Гарри, протягивая Гермионе её дождевик.

     Она растерянно посмотрела на него, но он просто приложил палец к губам, а затем взял её за руку.

     Вместе они вышли в шторм. Конечно, кроме плащей они надели ботинки, ибо магия магией, но двор был довольно грязным. Хотя вот сохранить сухими волосы магия как раз помогла. Они обошли пару пристроек, и Гермиона увидела, что её привели к сараю для хранения различного инвентаря. Остановившийся снаружи Гарри посмотрел на девушку с широкой улыбкой на лице. Гермиона, однако, в ответ уставилась на него, прищурив глаза и сурово надув губы.

     — Гарри Поттер, как ты думаешь, что, чёрт возьми, мы собираемся ТАМ делать?

     Энтузиазм Гарри был слишком велик, чтобы его могла поколебать её первоначальная реакция. Он знал, что как только она увидит, то поймёт и придёт в восторг.

     — Просто открой, — сказал он, кивая на деревянную дверь.

     Бросив на него ещё один свирепый взгляд, Гермиона с чувством трепета открыла дверь. И вот перед её глазами вместо всякого хлама и кишащих по стенам пауков внезапно оказалась маленькая спальня. Весь пол занимал матрас, застеленный бархатной простыней, а у одной стены были сложены удобные на вид подушки. В воздухе, как в миниатюрном Большом зале Хогвартса, парили несколько свечей, похожих на сказочные гирлянды. Потолок сарая был зачарован так, что тоже стал прозрачным, а огромные чёрные тучи над ним были видны, даже когда лил дождь. Пауки исчезли, остались только чистые деревянные стены и слабый запах ванили и лимона.

     — Ты сделал это сам?! — спросила Гермиона в состоянии шока.

     Гарри кивнул, весьма довольный собой.

     — Но, Гарри! Это по-настоящему продвинутые трансфигурация и чары! Это так классно!

     Гарри стал настолько доволен собой, что даже немного покраснел от комплиментов Гермионы.

     — Но почему ты это сделал?

     Румянец Гарри запылал куда ярче.

     — Завтра мы возвращаемся в Хогвартс. И я просто подумал… Если бы ты, конечно, захотела… Только если бы ты захотела! Мы могли бы. Ну, ты знаешь.

     — О! — пискнула Гермиона, поняв, о чём он говорит.

     Теперь они стояли снаружи сарая, дождь падал на их щитовые чары, лица порозовели, а глаза расширились.

     — Гарри. Мне просто нужно убедиться, что я тебя правильно поняла. Ты привёл меня сюда, чтобы заняться сексом?

     — Только если ты сама этого захочешь! — сказал Гарри так быстро, что даже не был уверен, поймёт ли она его тарабарщину.

     Но ответ Гермионы был достаточно ясен. Она схватила его спереди за рубашку и дёрнула так, что они оба упали на матрас в сарае. Дверь захлопнулась. То ли сама, то ли кто-то из них двоих ещё был в состоянии подумать о такой мелочи. И разумеется, они начали с первой базы, с очень страстного сеанса поцелуев, их губы прижимались друг к другу, языки путешествовали, а руки блуждали по телу друг друга. Они переставали целоваться только для того, чтобы помочь друг другу снять ещё один предмет одежды. Гермиона хихикнула в губы Гарри, когда почувствовала, как его руки, лежащие на её пижамных штанах, стягивают их вниз, обнажая обтянутый трусиками зад. Гарри застонал, когда его собственные штаны были спущены, открывая ночи его твёрдый ноющий член. В общем, катаясь туда и обратно по матрасу, они разделись в весьма рекордные сроки,

     Гарри вновь застонал, когда его член прижался к промежности Гермионы.

     — Ты… Эм… Ты… готова?

     — Сам проверь, — захныкала Гермиона, когда её рука поймала его руку и направила её себе между бёдер.

     Он ахнул от встретившего его жара. Его пальцы дразнили складки её лона, утопая во влаге и легко проникая внутрь. Гермиона тяжело задышала, выгибая спину и позволяя ему медленно трахать её сперва одним пальцем, а потом и двумя в попытке подготовить к тому, что должно было произойти. Гарри к этому времени был уже достаточно образованным в этой специфичной отрасли человеком, знал, что первый раз может быть весьма болезненным, и не хотел причинять боль Гермионе.

     — Гарри, пожалуйста. Я хочу тебя, — застонала Гермиона навстречу ревущему над ними шторму.

     Свечи, которые плавали над их головами, давали Гарри достаточно света для того, чтобы видеть его цель.

     Он встал на колени, устроившись между ног Гермионы. Зрелище было опьяняющим. Его лучший друг. Его девушка. Красивая и умная Гермиона Грейнджер лежала на спине, приветственно раздвинув для него ноги. Он прикусил губу, когда поспешно потянулся вниз к своему члену и направил в те самые влажные складочки. Они оба ахнули, когда головка начала скользить по входу, а Гермиона даже застонала от того, что его член дёрнулся вверх и упёрся в её клитор. Но когда Гарри начал пытаться войти в неё, то обнаружил, что это почему-то было не так просто, как на просмотренных сотни раз колдографиях. Каждый раз, продвигаясь вперёд, он или встречал сопротивление, или скользил вверх. Даже несмотря на то, что Гермиона издавала воркующие стоны, чувствуя, как он прижимается к её лону, Гарри начинал паниковать. Все было так, как он боялся. Он не мог этого сделать. Самореализующееся пророчество. Он выставил себя дураком. Он собирался вскочить и голышом убежать в ночь, чтобы никогда не возвращаться, когда Гермиона схватила его за запястье.

     — Гарри. Всё нормально. Это нормально. Я читала об этом, — сказала она с улыбкой на лице. Девушка выглядела умиротворенной и явно не испытывающей ни малейших следов панического стресса, который переживал Гарри. — Позволь мне сделать это.

     Следующее, что Гарри осознал, так это то, что он лежал на спине. Он видел дождевые тучи над головой и прекрасный свет свечей, но больше всего его внимание поглощало совершенное лицо Гермионы, обрамленное её густыми волосами. Она оседлала его обнажённое тело, и он мог чувствовать всей кожей каждый дюйм её наготы. Она приподняла свою попку и потянулась вниз, чтобы обхватить рукой его член. Гарри застонал от удовольствия от прикосновения мягкой ладошки к его члену, но лучшее было ещё впереди. Она наделась лоном на самую головку его члена, и он почувствовал влагу, жар и пульсацию. От невероятности чувств у него перехватило дыхание от того.

     — Гарри? — напряжённо позвала Гермиона, глядя на него с любовью в глазах. — Ты хочешь войти в меня?

     Гарри смог только протяжно простонать:

     — Да!

     Гермиона стала опускаться на его член. Медленно. Очень медленно. Настолько медленно, что другие парни, возможно, сочли бы это мучительным. Не Гарри. Он с благоговением и любовью наблюдал, как самый любимый человек в мире принимает его в свое тело. Дюйм за дюймом забирая в своё тугое и влажное естество. Он мог видеть на её лице конфликт эмоций: дискомфорт, смешанный с возбуждением. Она застонала, сжав зубы, когда он прорвался через её барьер, и ахнула, когда её тело наконец опустилось полностью, и она уселась на его бёдра, поглотив весь его член до последнего миллиметра.

     — О Мерлин! — простонала Гермиона, её руки зарылись в собственные волосы, когда девушка пыталась взять себя под контроль. — Не двигайся, Гарри! Пожалуйста! Мне нужно привыкнуть к этому чувству. У тебя и правда довольно внушительный член, он меня просто распирает.

     Член Гарри дёрнулся внутри неё, вызвав у обоих стон.

     — Черт, — прошипел он. — Прекрати говорить мне комплименты, не то я не просто начну двигаться, но и закончу. В смысле, кончу.

     Гермиона хихикнула и наклонилась вперёд, прижавшись всем телом к груди Гарри. В течение следующих нескольких минут они оставались в таком положении. Не двигаясь. Ничего не делая, просто наслаждаясь ощущением тел друг друга и медленно целуясь. Но дождь всё продолжал и продолжал поливать их убежище, и вот Гермиона внезапно начала приподниматься. Потом снова опускаться. Она двигала тазом вперёд и назад, плотно оседлав член Гарри. Он застонал, а его руки метнулись к её бедрам и схватили их, крепко сжимая. Однако Гермиона не перестала двигать бёдрами. Её прерывистые вздохи превратились в более глубокие стоны, а бёдра задвигались быстрее. Гарри ничего не мог с собой поделать, и если сперва он просто лежал, наслаждаясь тем, как его обволакивает горячая влага ее влагалища, то вскоре начал двигаться навстречу.

     — О да, Гарри! — громко простонала Гермиона.

     Теперь она сидела прямо, подпрыгивая на его члене. Всё небольшое помещение было наполнено звуками шлепков её круглой попки об его бёдра.

     — О, да, да, да…

     Всё это было немного слишком для бедного Гарри. При виде того, как лицо Гермионы покраснело и исказилось в гримасе экстаза. Как подпрыгивали её грудки, когда она скакала на нём верхом. От звуков их совокупления. И больше всего от того, как в начинающихся конвульсиях сжимало его член её влагалище… С каждым толчком её бёдер. Он чувствовал, что уже находится на грани невозврата.

     — Чёрт! Чёрт! Гермиона, я не могу. Я не могу. Я сейчас кончу!

     — Все в порядке, Гарри, — проворковала Гермиона. Её руки теперь покоились на его груди. Её бедра двигались в ускоренном темпе. — Я знаю, что ты не можешь долго держаться. Всё нормально. Кончи для меня. Кончай в меня. Пожалуйста.

     И Гарри больше не смог этого выносить. Кряхтя, постанывая и крепко сжимая своими руками бёдра Гермионы, он вошёл внутрь своей девушки так глубоко, как только мог, и взорвался. Она мгновенно наклонилась вперёд, прижимаясь своими губами к его губам, позволяя его стонам наполнить её рот, в то время как судорожно дёргающийся член наполнял семенем её лоно. Он думал, что его сердце вот-вот взорвется. Он видел звёзды, но как только он пришёл в себя, тяжело дыша на матрасе, с Гермионой, уютно устроившейся на его груди, то понял, что обрёл истинное счастье.

     — Я люблю тебя, Гермиона Грейнджер, — прошептал он в ночь.

     Это был первый раз, когда он произнёс эти слова, но это казалось таким правильным, таким чистым. Он даже не запаниковал в ожидании её ответа, потому что в глубине души знал, каким он будет. И в темноте шторма Гермиона прошептала ему в ответ:

     — Я тоже люблю тебя, Гарри Поттер.

     Идущая к стене между платформами 9 и 10 на вокзале станции Кингс-Кросс Гермиона Грейнджер была на седьмом небе от счастья. Пусть они были в эпицентре войны и опасность окружала со всех сторон. Пусть. Гермиона никогда в жизни не чувствовала себя более счастливой. Она была с Гарри. Она не только встречалась с Гарри — и он официально объявил себя её парнем — главное, что они могли теперь наслаждаться всей полнотой своих отношений в плане секса. И это оказалось намного лучше, чем она ожидала. До этого она прочитала несколько книг о начале полноценных отношений и половой активности, и все они предупреждали своих читателей, что первый раз обычно не доставляет удовольствия. Это больно. Это неприятно. Мужчины слишком быстро кончают, не успевая доставить никакого удовольствия женщинам. Однако их первый раз в преобразованном сарае был прекрасен. И пусть Гарри быстро кончил. Хоть Гермионе и было немного обидно — ей очень хотелось, чтобы её отодрали так, чтобы на следующий день все поняли бы это от одной её походки, это было не главным. Быть соединёнными в одно целое, заниматься любовью и видеть выражение желания и любви в глазах Гарри было опьяняюще.

     Гермиона хотела сделать это снова.

     Не то чтобы на следующее утро у них была хоть тень возможности заняться подобным. Очередные панические сборы, характерные для семьи Уизли: убедиться, что всё упаковано и готово к отправке, прежде чем отправиться на вокзал Кингс-Кросс. Рон каким-то образом потерял свою метлу. Гарри потерял карту Мародёров. Но наконец им всё удалось найти, и они отправились на железнодорожную станцию. Когда все прошли сквозь стену на платформу 9 и ¾, Гермионе пришлось сдержаться, чтобы не взять Гарри за руку. Они ещё не решили, насколько публичными собираются сделать свои отношения. Она знала, что Гарри был обеспокоен тем, что она может стать мишенью.

     Гермиона закатила глаза на эту фразу. Она и была ей практически с самого начала учёбы.

     Единственное, что повлияло на хорошее настроение Гермионы, так это то, что они с Гарри не смогли насладиться совместной поездкой. Ей пришлось пойти с Роном на собрание старост, а затем отправиться патрулировать поезд, практически бросив парня на произвол судьбы. Когда она повернулась, чтобы уйти, он посмотрел на неё своими большими щенячьими глазами, и она не смогла удержаться, чтобы ещё раз не сжать его руку.

     — Сохрани мне место в купе. Постараюсь освободиться как можно раньше, —быстро сказала она, прежде чем её затянуло в поток людей, движущихся по поезду.

     Встреча префектов была интересной, однако она была уверена, что Рону все озвученные нововведения точно не понравились. Вокруг Хогвартса будет усилена охрана, правда, в отличие от третьего курса, силами аврората, а не дементоров. Никому из зрителей за пределами Хогвартса не будет разрешено посещать школьные матчи по квиддичу. Посещения Хогсмида по-прежнему будут разрешены, но под более пристальным наблюдением. Гермиона записала каждый пункт, а затем пошла патрулировать поезд, оказавшись в паре с Эрни Макмилланом. Попутно она заметила, что свою напарницу Драко Малфой бросил выполнять работу в одиночестве, направившись куда-то по своим делам. В общем, всё как обычно.

     Беседа с Эрни на околосветские темы, а именно о нюансах обучения, необходимых при сдаче выпускных экзаменов, помогла быстрее провести время патрулирования, увы, но именно быстрее. Когда она наконец сменилась и направилась в своё купе, до конца поездки оставалось уже сильно меньше половины. Самое страшное ждало её впереди, когда она нашла купе с Роном, Джинни, Луной и Невиллом, — неряшливого черноволосого мальчика, похитившего её сердце, там не было.

     — Где Гарри? — резко спросила она, почувствовав, как быстро забилось в груди её сердце.

     — Мы думали, он пошёл искать тебя, — сказал Рон. Он уже встал, на его лице отразилось беспокойство.

     Джинни добавила:

     — Мы были на каком-то ланче со Слизнортом, а потом он ушёл. Я решила, что к тебе.

     Гермиона глубоко вздохнула. Они были в поезде. Они были в безопасности. С ним ничего не могло случиться.

     — Оставайтесь здесь на случай, если он вернется. Пойду его искать.

     Но поиски Гермионы оказались безрезультатными. Она дважды прошлась взад и вперёд по поезду и не нашла его. Когда они подъехали к станции Хогсмид, девушка начала паниковать. Она сделала глубокий вдох. Она должна была взять себя в руки. Паника никому и никогда не помогала. Она стояла в коридоре, наблюдая, как пустеют купе и люди сходят с поезда. При этом она услышала, как Панси Паркинсон спросила Драко, идёт ли он, однако тот ответил, чтобы та шла сама, не дожидаясь его. Гермиона сверкнула глазами. Это был нехороший знак. Спрятавшись в опустевшем соседнем купе, девушка дождалась, пока все остальные покинут купе Драко, и медленно направилась к нему, стараясь вести себя как можно тише.

     Она заглянула в купе как раз вовремя, чтобы увидеть, как мантия-невидимка спадает с Гарри и его парализованное тело проявляется на полу. Что бы Драко ни намеревался делать дальше, какой бы план у него ни был, он не имел ни малейшего шанса осуществиться. Гермиона отреагировала инстинктивно.

     — Ступефай! — выкрикнула она, застав Драко врасплох.

     Красный луч света ударил его прямо в спину, и он тяжело упал лицом рядом с Гарри. Гермиона бросилась к своему парню, бормоча контрзаклинания и поднимая его на ноги.

     — Ты в порядке? — спросила она, хватая его за лицо, чтобы проверить. Ничего там не увидев, обняла его.

     — Что бы я без тебя делал? — прошептал Гарри ей на ухо, обнимая её в ответ.

     Вопреки тому, что подсказывал Гермионе здравый смысл, они просто оставили Драко там, в поезде, оглушённого, неподвижного и ожидающего долгого пути обратно в Лондон. Поезд уже отходил от перрона станции Хогсмид, когда они выскочили из него и, пробежав в спешке через платформу, едва остановившись, чтобы поздороваться с Тонкс, запрыгнули в последнюю карету в длинном ряду, тянувшемуся по дороге в Хогвартс. В ней они оказались совершенно одни, так что Гарри смог вкратце рассказать Гермионе о произошедшем. Однако куда более мрачных подробностей секретной миссии слизеринца Гермиону заинтересовали интимные подробности тела своего переодевающегося в школьную мантию парня. Может быть, это был адреналин, всё ещё бурлящий в ней после поисков Гарри и краткого столкновения. Может быть, она была просто молодой девушкой с характерно бушующими для своего возраста гормонами. Нет, не успеем, правда? Она прикусила губу. Пока Гарри вслух размышлял, что же именно Драко было поручено сделать, Гермиона высунула голову из окна кареты. Они были по крайней мере в десяти минутах езды от Хогвартса.

     — Итак, что ты обо всём этом думаешь? — спросил Гарри, закончив рассказ. Он уже переоделся и стоял с мантией в руках. А вот накинуть её Поттеру было не суждено, ибо Гермиона выхватила мантию из его рук, сказав:

     — Я думаю, — её губы впились в его, а рука опустилась к его брюкам, ловко расстегивая ширинку, — что ты слишком хорошо выглядишь в своем нижнем белье.

     — Вау. Что? Гермиона, ты не можешь, чёрт возьми, ты что, серьёзно хочешь прямо здесь? — охнул Гарри.

     Гермиона показала своему парню, насколько она серьёзна в своей решимости, стянув с себя мантию. Она стояла в карете в школьной юбке и блузке. Отвернувшись от него, девушка задрала юбку, демонстрируя ему свою круглую попку в голубых хлопчатобумажных трусиках. Простеньких и милых, абсолютно не эротичных. Казалось бы. Ткань облегала каждый дюйм её попки. В магазине — ничего особенного, а вот надетыми на ней… Она была уверена, что это сразу же подготовит её парня к желаемому. Постояв так пару секунд, она вновь выпрямилась и стянула с себя трусики.

     — Мы не обязаны, если ты не хочешь, — промурлыкала Гермиона.

     В ответ Гарри поспешно достал из уже расстёгнутых штанов свой стоявший во всю мощь член.

     Задрав юбку, чтобы раздразнить парня видом своей голой попки, Гермиона села Гарри на колени. Всего пару раз она прошлась по стремительно встающему члену влажными губками своей расщелины, и вот уже её правая рука между ними и девушка стонет, опускаясь на него до упора. Дискомфорт от их первого раза к этому времени прошел полностью, и всё, что чувствовала Гермиона, было изысканным удовольствием от того, как распирал её член Гарри, на который она насаживалась во всё более быстром темпе. Времени оставалось совсем мало, и если они не успеют закончить всё до приезда к замку… Возможно, мужчину ужас от одной мысли о таком заставил бы потерять остатки эрекции. Мужчину. Не парня, тем более не Гарри, и уж однозначно он не мог помешать Гермионе наслаждаться своим рискованным до опьянения удовольствием. Она подпрыгивала вверх-вниз на его члене, её попа хлопала по его бедрам, и этот звук смешивался с их стонами быстрого и жаркого наслаждения.

     Однако Гермиона хотела большего, чем простое наслаждение тем, что её парень сливался с ней в одно целое. Сейчас она остро хотела кончить. Схватив руку Гарри, она направила её между своих ног, ведя его пальцы к своему клитору. Когда он прикоснулся к ней там, девушка застонала от удовольствия громче, чем когда-либо. Звук подстегнул Гарри, и его пальцы продолжали двигаться. Тереть. Дразнить. Он был вознаграждён тем, что Гермиона стала ещё глубже вбирать его в глубь своего лона, ускоряя темп по мере того, как они оба приближались к кульминации.

     — Гарри! — простонала Гермиона, её глаза закатились, когда она кончила у него на коленях.

     Её ноги широко раскинулись, лоно крепко сжалось вокруг его члена, а её саму закружило в ярком оргазме. Она едва услышала стон самого Гарри. Звук, сорвавшийся с его губ, когда он изливал себя в неё. Если таким оказался их второй раз, то она не могла дождаться третьего.

     Пара быстрых заклинаний и приведение в порядок своей формы — и из кареты в Хогвартсе они выходили со вполне респектабельным видом. Разве только широкая глупая улыбка Гарри и покрасневшее личико Гермионы могли выдать их игру. Джинни ухмыльнулась, увидев их. Рон только улыбнулся, совершенно ничего не подозревая.

     — Ты нашла его! — сказал он с облегчением.

     Гермиона кивнула. Да, это уж она точно сделала.

     На следующее утро Гарри проснулся в полном разброде чувств. Было ещё рано — солнечный свет едва пробивался сквозь занавески его кровати. В комнате раздавались знакомые за годы учёбы звуки. Невероятно громкий храп Рона, который звучал как накатывающийся штормовой прибой. Бормотание Невилла. Болтовня во сне Симуса. Все мальчики привыкли слышать, как Финнеган разговаривает во сне, но по мере того, как он становился старше, подслушивать это становилось всё более неловко. Тем более, что в этот момент ирландский парень громко наставлял Лаванду, как именно использовать части её анатомии, чтобы доставить ему удовольствие. Гарри перевернулся на другой бок и прижал подушку к голове, пытаясь заглушить звук. Вот этого ему ещё только не хватало.

     Заглушив звуки чужой жизни, он начал перебирать в памяти три разных события своего вчерашнего дня, причём все три были связаны с их прибытием в Хогвартс. Во-первых, Драко Малфой что-то замышлял. Он служил Волдерморту. Пожиратель смерти. Гарри почувствовал озноб и натянул одеяло на свою обнажённую грудь. Какая бы задача ни была поставлена перед Драко, от неё явно пахло смертью. Ему обязательно нужно было выяснить и помешать поганцу. Однако кроме Малфоя был и другой мерзко-скользский слизеринец. Снейп. В этом году ублюдок наконец-то заполучил в свои руки то, о чём мечтал много лет, — место преподавателя Защиты от тёмных искусств. Гарри чувствовал тошноту от одной мысли, что учить его самому любимому предмету будет самый ненавистный преподаватель. Но, к счастью, какие бы мрачные мысли о Малфое или Снейпе его ни посещали, он не мог долго уделять им внимание. Весь мрак забивали воспоминания о том, чем они занимались перед самым приездом в замок. Его девушка была очень раскрепощённой ведьмочкой.

     Гарри долго не мог отойти от шока того, что они сделали это прямо там, в карете. Трахаясь в максимально быстром темпе, дабы успеть до прибытия к школе. Мысли о произошедшем ну абсолютно не помогали ему успокоиться и настроиться на рабочий лад, и он почти тщетно попытался сосредоточиться на других вещах, прежде чем встать с постели и подготовиться к своему первому учебному дню.

     В мгновение ока он покончил с завтраком, поговорил с профессором Макгонагалл о своем расписании и снова оказался на зельеварении с Гермионой и Роном. Слагхорн был более чем счастлив от того, что Гарри попал в короткий список обучающихся расширенному курсу этого сложного ремесла. Хотя вот имя Рона, наверное, по небрежности, он ухитрился написать неправильно. Они получили слегка потрепанные учебники из запасников и во мгновение ока вернулись к привычной схеме урока в Хогвартсе: профессор задаёт вопрос, а Гермиона единственная, кто на него отвечает.

     На пятом вопросе подряд профессор Слагхорн перевел взгляд с Гермионы на Гарри, и на его лице недоумение сменилось восторгом.

     — Ах, да! Теперь я вижу! — сказал Слагхорн, широко улыбаясь. — Это та молодая женщина, о которой ты мне рассказывал, Гарри. Кажется, ты сказал, что она самая умная и талантливая студентка на вашем курсе?

     — Совершенно верно, сэр, — гордо подтвердил свои слова Гарри, удивив нескольких студентов, которые посмотрели на него, так как ожидали, что учителю он ответит чем-то вроде робкого кивка.

     Настолько прилюдно хвалить своих однокурсников на занятии было почему-то не принято. Но Гарри было всё равно. Потому что это была правда — Гермиона была самой умной и талантливой девушкой их возраста, и он не стеснялся это признавать. Слагнхорн улыбнулся его ответу и продолжил свою лекцию. Гарри посмотрел направо, и перед его глазами предстало зрелище, которого он не ожидал увидеть. Гермиона сияла. Её лицо сильно порозовело. Он подумал, что если прикоснется рукой к её коже, то почувствует исходящее от неё тепло. Её карие глаза были круглыми и почти сияющими. И она прикусила губу. Гарри силой пришлось отвести взгляд, вновь начав смотреть вперёд, потому что она выглядела такой красивой.

     — Гарри. Ты действительно это сказал? — спросила Гермиона, затаив дыхание.

     Рон закатил глаза и прошептал себе под нос:

     — Не такой уж это и подвиг. Я знаю, что он твой парень и всё такое, но сказать кому угодно о том, как ты умна, не составляет никаких трудов, ибо это чистая правда.

     Гермиона шикнула на Рона, хотя Гарри мог видеть, что она была в восторге от комплиментов с обеих сторон. Она потянулась под стол и сжала руку Гарри, держась за неё, пока Слагхорн продолжал свой урок.

     Однако столь блаженное единение их пары продлилось недолго. Ибо вскоре они уже варили зелье, которое, исходя из названия, магглы бы отнесли к ядам на основе некромантии, а Гермиону вдруг начали всё больше и больше раздражать методы работы Гарри. Это была не его вина. Он следовал инструкциям на полях, написанным предыдущим владельцем учебника, и находил каждую из них блестящей. Он предложил Гермионе книгу, чтобы она тоже могла работать с ними, но она решительно отказалась, продолжая следовать официальному описанию приготовления зелья. Не помогало и то, что чем усерднее она работала, тем пышнее и непослушнее становились её волосы, пока Гарри не поймал себя на том, что вспоминает, как она выглядела после их первой встречи в сарае для мётел. К тому времени, когда Гарри выиграл флакон Феликса Фелициса, он не только чувствовал себя очень умным, но и был возбуждён. С гормонами действительно было невозможно справиться. Это было нечестно.

     Гермиона, однако, казалось, была не в настроении праздновать вместе с ним. Она в раздражении собрала свои учебники и выбежала из класса прежде, чем он успел её остановить. Рон приподнял левую бровь и сказал:

     — Теперь это твоя проблема. А я собираюсь на ланч.

     Эти слова как будто дали Поттеру пинка под зад, заставив его мчаться по коридорам, чуть не сбивая рассеянных третьекурсников, прежде чем он в конце концов не догнал Гермиону прямо перед вестибюлем. Он схватил её за руку и затащил в одну из ниш в стене.

     — Эй, что случилось? — спросил Гарри.

     Гермиона возмущённо посмотрела на него.

     — Что случилось? Что случилось! Ты… Ты… Ты жульничал!

     — Да ничего подобного! — изумлённо ответил Гарри.

     Как бы глупо это ни было, он был раздражён этим предположением. В кои-то веки он опередил Гермиону на зельях, и она сказала, что это потому что он жульничал!

     — Да, ты это сделал, — сказала Гермиона, вырвавшись. — Ты не следовал рецепту!

     Гарри знал, что далеко не один человек смотрел на них, когда пара входила в Большой зал, и он понизил голос.

     — Это не жульничество. Я просто попробовал новый метод, описанный в учебнике. Ну да, на его полях, так и что? Я просто использую все шансы для того, чтобы впечатлить самую умную и талантливую студентку нашего курса.

     Эффект, оказанный его словами на Гермиону, был мгновенным. Весь гнев покинул её, вновь замещённый розовым сиянием. Она выглядела просто очаровательно, когда её рот открылся в гневе, а затем снова закрылся, а зубы прикусили нижнюю губу.

     — Гарри, ты действительно так думаешь?

     — Уверен в этом! — засмеялся Гарри. — Кто хотя бы близко способен к тебе в этом приблизиться?

     Он знал, что сумел найти правильные слова, потому что Гермиона теперь улыбалась так широко, что из неё получилась бы хорошая реклама стоматологической клиники её родителей. Гарри также уловил озорной блеск в её глазах — тот же самый взгляд, который он видел вчера, как раз перед тем, как она набросилась на него в экипаже. Он судорожно сглотнул. Его горло внезапно сильно сжалось. Он чувствовал себя так, словно был большим куском мяса у морды львицы.

     — Ты думаешь, — сказала Гермиона легким шепотом, — что я на самом деле самая умная ученица во всей школе? Даже умнее семикурсников?

     Теперь ухмыльнулся уже Гарри. Он знал, к чему это приведёт.

     — Однозначно! Я думаю, что ты сейчас здесь самая умная среди всех учеников. Я уверен, если бы всем пришлось сегодня сдавать выпускной тест, то ты бы получила самый высокий балл.

     Гермиона застонала. К счастью, все уже ушли в Большой зал на обед, так что они были одни и никто её не слышал. Не говоря больше ни слова, Гермиона схватила его за рукав, выдернула из ниши и потащила к лестнице.

     — Гермиона? Как насчёт ланча? — спросил Гарри, наблюдая, как отдаляется Большой зал.

     — Я не голодна, — проворчала Гермиона.

     ***

     Гриффиндорская башня была практически пуста. Все ученики, кроме двух, были внизу на обеде. Толстая леди была удивлена, что мистер Поттер и мисс Грейнджер не пошли вместе со всеми, но поскольку они произнесли пароль, она впустила их внутрь. Так как учащиеся их факультета в это время наслаждались утончёнными вкусами британского ланча, то не было никого, кто мог бы развлечься, идя по следу не из хлебных крошек, а из предметов одежды, который начинался на лестнице в общежитие и заканчивался у кровати Гарри. В него входили мантии. Затем рубашки. Затем пара брюк, а за ними юбка. Следующими были носки и чулки. У кровати Невилла лежал лифчик. Рядом с кроватью Рона была пара боксеров. А с края кровати Гарри свисала практичная пара черных трусиков, которые до сих пор заставляли его стонать от восторга при их виде.

     — Да! О Мерлин, да! — стонала на этой самой кровати Гермиона.

     Она стояла на четвереньках, руки и колени вжимались в матрас, когда Гарри размашистыми движениями таза накачивал её своим членом. Его бедра со звонкими шлепками соприкасались с её ягодицами, заставляя девичьи полупопия подпрыгивать и слегка колыхаться. Это было самое удивительное, что он когда-либо видел. Гарри едва слушал восторженные стоны Гермионы, потому что был сосредоточен на том, чтобы заставить её попку покачиваться как можно сильнее. Это означало трахать её ещё жёстче, чем когда-либо раньше. Что казалось невероятным. Единственным недостатком было то, что из-за этого ему самому было намного труднее держаться и не кончать.

     — О Гарри! — снова застонала Гермиона.

     Как бы сильно Гарри ни двигал вперёд бедрами, Гермиона отталкивалась назад своим задом, прижимаясь к нему так, что его член полностью исчезал в горячем влажном жаре её лона. Пальцы Гарри сильнее впились в её бедра, пытаясь взять процесс под контроль.

     — Гарри, скажи мне, какая я умная, — выдохнула Гермиона. — Пожалуйста!

     Гарри не мог поверить, что это происходит. Узнать, что Гермиона испытывает к нему сексуальное притяжение — это одно. Что она была не просто молодой и красивой, но и чертовски сексуальной девушкой — другое. Но узнать, что ей нравится, когда её хвалят и она начинает от этого течь, буквально взрывало его мозг.

     — Ты такая умная, — запинаясь, сказал Гарри.

     К его мозгу поступало так мало крови, что он был явно не способен к творческому мышлению. К тому же его зверски отвлекал вид самой совершенной попы в форме сердца, покачивающейся перед ним. Гермиона разочарованно застонала, и он понял, что должен продолжать свою игру.

     — Черт! Ты потрясающая, Гермиона! — его бедра шлепали по её заднице. — Ты не просто самая умная ученица. Ты самый умный человек, которого я знаю! — его руки снова легли на её бедра, когда он вошёл в неё ещё глубже. — Ты так хороша! Боже мой — ты так хороша во всём! — он не мог поверить, какой горячей и влажной она чувствовалась вокруг его члена. — Ты лучшая в чарах. На Трансфигурации, — слова сами собой вырывались из него, когда он почувствовал, что давление внутри него нарастает. Он собирался кончить. — Черт! И у тебя самая лучшая задница! И самые лучшие сиськи! И ты лучшая в сексе!

     Толстая леди услышала крики заходящейся в оргазме Гермионы прямо со своего места у двери. Она покраснела и пробормотала что-то о студентах в наше время, однако втайне была взволнована тем, что подслушала их сексуальные выходки. Прошло так много времени с тех пор, как ей удавалось подслушать столь возбуждающие вещи.

     Пять минут спустя Гарри и Гермиона лежали на его кровати, прижавшись друг к другу. Совершенно голые. Всё ещё тяжело дыша. Потные и с покрасневшей кожей. Они посмотрели на высветившееся от взмаха палочки время и поняли, что им нужно встать и одеться до окончания обеда, но Гарри хотел убедиться, что их спор окончен.

     — Гермиона, эта книга? — осторожно произнёс Гарри, чувствуя, как Гермиона напряглась рядом с ним. — Почему бы нам не изучать её вместе? Прочитать с первой заметки и до последней? Проверить. И тогда мы вместе сможем решить, можно ли пользоваться этими знаниями на уроках.

     Если бы не тот факт, что Гермиона уже была удовлетворена, то Гарри был уверен, что предложение о совместном изучении чего-либо вновь заставило бы её потянуться к его члену. Но вместо этого она кивнула, прижимаясь к его груди.

     Однако их объятия пришлось прекратить, и вскоре они встали с постели, чтобы одеться. Когда Гарри пошёл за своим нижним бельём, он услышал, как у Гермионы заурчало в животе.

     — Я думаю, что мне действительно нужно хоть чем-нибудь перекусить, — застенчиво сказала Гермиона.

     Гермиона Грейнджер однозначно не была ханжой — её первые две недели обучения на шестом курсе Хогвартса чётко показали это. Они с Гарри трахались как кролики, и от одних воспоминаний об их приключениях её лицо покраснело, а между бёдер разгорелся жар. Во время обеда они занимались этим на кровати Гарри. На следующий вечер Гермиона с энтузиазмом прыгала вверх-вниз на коленях Гарри, пока они принимали ванну в ванной комнате для старост. Одно из поздних занятий в библиотеке закончилось тем, что Гарри дрочил Гермионе под столом, пока она не кончила, скрывая свои стоны чиханием. Они чуть не опоздали на урок заклинаний, потому что оказались в чулане для мётел, Гермиона стояла на коленях, обхватив губами член Гарри. У неё не было выбора, кроме как провести весь урок с солёным привкусом Гарри во рту. И вот прошлой ночью — как только все уснули — они оказались на ковре в гостиной перед камином, трусики Гермионы были сдвинуты в сторону, юбка задрана до талии, а член Гарри погружался в неё. И поскольку Гермиона была уверенной в себе молодой женщиной, которая понимала важность сексуального удовлетворения, она наслаждалась каждой секундой их близости. Её единственной заботой было то, что бесконечная череда секса может отразиться на её оценках. Как оказалось, постоянные оргазмы делали её только более расслабленной и сосредоточенной одновременно, и она уже пугала профессоров своими почти идеальными эссе.

     Итак, Гермиона не была ханжой. А если это было так, то разве не странно было, насколько нервничала она от того, что именно и в чем она собирается сделать? Казалось бы, и близко ничего пошлого, она стояла в женском общежитии, да ещё и полностью одетая. В пару джинсов и… фирменную квиддичную футболку Поттера с его фамилией на спине. Так-то, в принципе, ей очень нравилось их надевать. Стоя перед зеркалом и видя отражающееся в нём слово «ПОТТЕР» у себя на спине, она чувствовала, как в животе все быстрее и бодрее начинают порхать бабочки, а её тянет на подвиги. Однако сама мысль о том, чтобы надеть её на публике, заставила девушку покраснеть и почувствовать, что её вот-вот вырвет от нервного стресса.

     — Я же буду выглядеть в ней как фанатка! — пожаловалась Гермиона.

     Джинни хихикнула и сказала:

     — Так в этом-то и вся прелесть!

     Гермиона уже жалела, что обратилась за советом к Джинни. Ибо хотя она и Гарри без малейшего уважения к покрытым патиной сединам древнего замка трахались в каждом его уголке, их, однако, ещё не поймали. Их отношения всё ещё оставались тайной, которую знали только Уизли. Это давало им свободу от сплетен, однако это также означало, что летнее предупреждение Джинни сбылось. Девушки набрасывались на Гарри — иногда буквально. Ромильда Вейн уже дважды утверждала, что споткнулась, когда падала на Гарри, пытаясь его поцеловать. Гарри был всем этим смущён. Гермиона была чертовски взбешена. Гарри принадлежал ей. Он был её мужчиной. Она знала, что собственничество и ревность не относятся к разряду хороших и светлых чувств, явно ведя на Тёмную сторону Магии, однако ничего не могла с собой поделать. Гарри принадлежал ей, а она — ему. Так было всегда, с того самого момента, когда они были вместе в комнате зелий перед Философским камнем — они просто не осознавали этого до сих пор.

     — Сама же спрашивала моего совета, так принимай его теперь, — сказала Джинни, закатывая глаза, в то время как Гермиона продолжала ныть. — Спустись к завтраку в таком виде. Подойди прямо к Гарри. Поцелуй его. Тогда ни у кого не останется ни малейших сомнений в том, что вы двое пара.

     В конце концов Гермиона это и сделала. Сперва она махнула рукой своим друзьям, сказав, чтобы шли на завтрак без неё, типа ей пару страниц главы дочитать осталось. А вот когда все уже расселись за столами, она и появилась. Первые секунды, пока девушка шла вдоль гриффиндорского стола к тому месту, где сидели Гарри и Рон, никто не обращал на неё никакого внимания. Однако, когда люди увидели, во что она была одета, на весь Большой зал словно было наложено заклинание тишины. Все уставились на неё. Даже преподаватели. Но Гермиону — теперь покрасневшую и ускорившую шаг Гермиону — эти тишина и внимание не остановили от того, что она собиралась сделать. Почти сорвавшись на бег, она достигла Гарри, села рядом с ним, взяла его лицо в свои ладони и запечатлела короткий, но страстный поцелуй на его ошеломлённом лице.

     В Большом зале было так тихо, что вы могли бы услышать, как Питер Петтигрю снует туда-сюда в своём крысином обличье, конечно, если бы он был там. Затем разразился хаос. Все началось с Хагрида, который в восторге хлопнул большой мясистой ладонью по столу, а затем начал аплодировать, смахивая счастливые слёзы. Стол Гриффиндора воспринял это в основном как повод начать улюлюкать и вопить, за исключением таких девочек, как Ромильда, которые сидели в ошеломлённом молчании, их лица выглядели так, будто кто-то окунул их голову в котёл с холодной водой. За столами остальных факультетов разразились сплетнями шёпотом, который был таким громким, что, казалось, заставлял свечи взлетать выше к потолку, просто чтобы избежать шума.

     Гермиона прикусила губу и огляделась. Джинни показала ей поднятый большой палец, и она улыбнулась в ответ.

     Однако в зале второй раз наступила лютая тишина, стоило только профессору Макгонагалл подняться со своего стула рядом с профессором Дамблдором и направиться к Гермионе и Гарри. Она встала, нависая над сидящими подростками, и очень официальным и холодным голосом сказала:

     — Мисс Грейнджер, в следующий раз, когда вам захочется поцеловать мистера Поттера, не могли бы вы сделать это наедине. Нет необходимости в таких публичных акциях, привлекающих внимание, — затем она наклонилась ближе и добавила шепотом: — Я так рада за вас обоих. Это просто чудесно. Твои родители были бы так счастливы, Гарри. Теперь мне нужно увидеться с профессором Флитвиком по поводу десяти сиклей, которые он мне должен.

     Гермиона изумлённо уставилась в спину возвращающегося к преподавательскому столу профессора, застыв от шока осознания того, что сотрудники школы делали ставки на формирование пары с одним очень известным гриффиндорцем. Но шли секунды, и когда адреналин начал покидать её тело, Гермиона почувствовала, что умирает с голоду, и быстро наполнила свою тарелку. Однако через несколько минут она поняла, что Гарри вообще ничего не ел. Он просто смотрел на неё. Широко раскрытыми глазами. С глупой улыбкой на лице.

     — Гарри? — позвала она в замешательстве.

     Гарри поперхнулся и пролепетал несколько слов. Гермионе потребовалось мгновение, чтобы попытаться расшифровать странные звуки, но ей показалось, будто она услышала что-то вроде: «В моей футболке для квиддича». Её глаза расширились. Она наклонилась, хихикнула и прошептала так, что только Гарри мог слышать:

     — Мерлин, Гарри, тебя это заводит?

     Гарри очень энергично кивнул.

     Гермиона знала, что они не могли просто встать и уйти, но мысль о том, что Гарри считает её столь сексуально привлекательной в своей футболке для квиддича, что он завис и не может функционировать, заводила её не меньше. Ей удалось доесть свой завтрак, чему не слишком помогал тот факт, что Гарри просто продолжал пялиться на неё, а затем она подождала, пока люди начнут расходиться, прежде чем махнуть рукой Рону, схватить Гарри за руку и поспешно покинуть вместе с ним Большой зал. Зная, что за ними следят сотни глаз. Она понимала, что теперь им нужно быть более осторожными. Вокруг были люди. Люди, которые знали, что они встречаются, и способные понять, зачем им вдруг понадобилось зайти в пустой класс. В результате Гермиона повела Гарри на седьмой этаж, и они трижды прошлись вверх и вниз по коридору, прежде чем показалась дверь Комнаты-по-Требованию, и девушка завела его внутрь.

     Гарри застонал. Они стояли на миниатюрном поле для квиддича. Ковёр по ощущениям на самом деле был травяным, правда мягче, чем когда-либо ощущала Гермиона. Вокруг них были даже обручи и несколько пустых трибун. Но окинув плоды своего творчества беглым взглядом, Гермиона позаботилась о том, чтобы у Гарри не было времени на глубокомысленные размышления. Она бросилась на своего парня. Она поцеловала его так, как хотели бы другие девушки. Её руки блуждали по его телу. Помассировали ему спину. Сжали его зад, получив в ответ куда более сильное ощущение от рук Гарри на её собственной попе. В мгновение ока их одежда была сброшена на землю. Однако когда Гермиона собралась было снять футболку для квиддича, руки Гарри схватили её за запястья.

     — Не надо, — прорычал Гарри, и звук проник прямо в лоно Гермионы, заставляя его пульсировать от возбуждения.

     В итоге она оседлала его тут же посреди фальшивого поля для квиддича. Голая спина Гарри на траве. Загорелые ноги Гермионы торчали из майки для Квиддича. Хотя он потребовал, чтобы она не снимала её, его руки всё же задирали её, когда она скакала на нём верхом, чтобы он мог сжимать её голую задницу и шлепать по ней. Гермиона не ожидала, что ей понравится, когда её шлепают, но Гарри дела это не слишком сильно, достаточно лишь для того, чтобы по ней прошёл электрический разряд и непристойный звук ШЛЕПКА эхом разнесся по комнате, и это сводило её с ума. Она прижалась к нему ещё сильнее. Её руки опирались на его обнажённую грудь, удерживая их обоих в нужном положении, пока её бедра подпрыгивали вверх-вниз, и поле для квиддича было наполнено звуком шлепков кожи о кожу. В какой-то момент она откинулась назад, и их инстинкты были уже настолько созвучны потребностям друг друга, что рука Гарри без малейшего напоминания переместилась к тому месту, где соединялись их тела, его большой палец торчал так, что тёрся об её клитор при каждом движении девушки вниз.

     Телу Гермионы не потребовалось много времени, чтобы содрогнуться, крепко сжимая его бёдрами и лоном, — и это заставило взорваться и Гарри.

     Они немного полежали на прохладной траве, приходя в себя после всего произошедшего, прежде чем наконец снова оделись. Гарри рассмеялся над внешним видом Гермионы — она была полностью одета, однако футболка для квиддича с надписью «Поттер», её раскрасневшееся довольное лицо и растрёпанные волосы делали очевидным, чем девушка только что занималась.

     — Может быть, в следующий раз, когда мы воспользуемся комнатой, нам следует позаботиться о том, чтобы в ней была ванная, чтобы ты могла привести себя в порядок, — поддразнил Гарри, Гермиона игриво шлёпнула его по руке, и они вышли из комнаты в коридор.

     И едва не врезались прямиком в Драко Малфоя. Тот выглядел разъярённым. Как человек, который ждал несколько часов. Однако, когда он увидел, кто пользовался этой комнатой, и с ходу догадался для чего, то запнулся, а на его бледном лице неожиданно выступил румянец. Гарри и Гермиона тоже покраснели, неловко стоя перед ним и не зная, что сказать. Они были застигнуты врасплох своим заклятым врагом сразу же после отличного секса. Однако, прежде чем они смогли открыть рты, Драко грубо оттолкнул их и вошёл в Комнату-по-Требованию.

     — У меня нет на это времени, — прорычал он.

     Пусть, в отличии от прошлых лет, теперь Хогвартс выглядел безопасным убежищем в начавшей вновь превращаться в поле боя Магической Британии, но умом Гарри понимал, что ему, как одной из главных целей Тёмного Лорда, стоит всё сильнее то ли усиливать паранойю, то ли паниковать, но… Да, разумеется был что-то затевавший Малфой, руки каждый день сжимались до боли в кулаки во время чтения очередной пачки новостей в прессе. Но в целом, Гарри не чувствовал себя ни подавленным, ни паникующим. На самом деле Гарри никогда не был так счастлив за всю свою жизнь. Отчасти источником этого счастья были простое физическое удовольствие, которое подросток получал от ежедневного секса – кайф от регулярных оргазмов нешуточно снижал уровень его стресса. Но в основном всё дело было в том, что он почти весь день просто был рядом с Гермионой. Утром они встречались в гостиной, её рука нежно сжимала его руку, когда он читал газету и они вместе переживали приходящие из большого мира плохие новости. Гермиона сидела рядом с ним в классе, её рука лежала на его руке, помогая ему с какой-нибудь трудной задачей или заклинанием. Вечером они сидели с Роном в гостиной, Гермиона прижималась к Гарри, и он ощущал тепло её тела, тихую уверенность в её голосе. Гарри всегда гнал от себя мысли о том, что у него нет ни нормального дома ни семьи, но наконец-то сейчас, находясь рядом с Гермионой в стенах Хогвартса, ему даже и не приходилось стараться, ибо такие мысли напрочь прекратили его посещать.

     Рон тоже заметил столь сильные изменения в настроении своего лучшего друга. Гарри поймал его ухмылку, когда они втроем слушали колдо-радио в своем углу гостиной.

     - Что смешного? - Спросил Гарри.

     Рон слегка порозовел. Без сомнения, он был смущён тем, что его застали за почти подглядыванием. Но его улыбка не исчезла.

     - Я просто подумал, какими счастливыми вы выглядите вдвоём, - сказал Рон. – Как говорит моя сестра, это так мило. Я никогда не видел, чтобы вы оба выглядели настолько на расслабоне. От вас просто ощущается аура счастья.

     Гарри не знал, что и сказать. Он не ожидал такой вдумчивости или наблюдательности от Рона, и тот факт, что тот всё понял, сделал ещё счастливее самого Гарри. Он не мог поверить, что когда-то беспокоился о реакции Рона на их с Гермионой отношения. В итоге он просто глупо улыбнулся в ответ своему лучшему другу, и это и был весь невербальный ответ, понятный двум старым друзьям. Гермиона, конечно, отреагировала с куда большей эмоциональной открытостью. Она запрыгнула на диван и обняла Рона, сжав его в крепких объятиях, а из глаз девушки выступили слёзы.

     - О, Рональд, - сказала Гермиона, и по её голосу было ясно, что на самом деле она улыбается. - Мне так жаль, что я когда-то говорила, что у тебя эмоциональный диапазон с чайную ложку.

     Они втроём рассмеялись над этим, и Гермиона, наконец, отпустила рыжеволосого молодого человека, вернувшись в свой угол дивана рядом с Гарри. Рон выглядел довольным собой, и они вернулись к прослушиванию радио. Однако сейчас Гарри был занят другой мыслью. Гермиона сделала куда счастливее, чем раньше. Самым счастливым, что он когда-либо был. Таким счастливым, что даже Рон смог это увидеть. И он хотел, чтобы его лучший друг испытывал такое же чувство удовлетворенности, такое же ощущение того, что он любит и любим. Что означало, что теперь у Гарри появилась новая миссия в его жизни.

     Найти девушку для Рона Уизли.

     ***

     Первую пару дней Гарри ничего не говорил Гермионе. Он обдумал появившуюся идею и попытался решить, хороша ли она. Какая-то часть его думала, что ему не следует вмешиваться в личную жизнь своего друга. Он был уверен, что никто не станет вмешиваться в его дела. И все же, он был настолько благодарен своему лучшему другу, что мысль помочь никак не уходила из его головы. Самое главное, в обществе девочек Рон был таким же неуклюжим, как и Гарри. Ему не помешала бы некоторая помощь - точно так же, как инициатива со стороны Гермионы дала сильнейший толчок в их отношениях. Единственная проблема заключалась в том, что Гарри понятия не имел, как думают девушки. Даже Гермиона. Как он вообще способен понять, кто может быть заинтересован в Роне?

     - Гермиона, мне нужно спросить тебя кое о чем, - сказал Гарри, когда они сидели одни в библиотеке. Рон был на патрулировании в коридорах замка, и было так поздно, что библиотека была почти пуста. Да и они с самого начала заняли место в углу, спрятавшись от всех.

     Гермиона хихикнула так, как она всегда хихикала только рядом с ним. Он никогда не слышал, чтобы она хихикала для кого-то другого.

     - Я собиралась сказать тебе то же самое!

     — Это насчет Рона, - сказал Гарри. - Я думаю, мы должны попытаться свести его с кем-нибудь. Но я не знаю, с кем.

     Гермиона удивленно уставилась на него.

     - Я думала точно о том же самом!

     Вместе посмеявшись над тем, насколько похожим друг на друга становится их мышление - и Гарри конечно же воспользовался моментом, чтобы поцеловать свою девушку, поскольку его поразила мысль о том, насколько синхронно они мыслят - они вернулись к насущной проблеме. Рон и его таинственная будущая девушка. В то время как Гарри понятия не имел, каковы должны быть критерии для отбора кандидаток, у Гермионы возникла идея. Она полезла в свою сумку и вытащила очень знакомый предмет из "Лета Гарри": его фотоальбом. При взгляде на него девушка просияла

     - Смотри! – Сказала она. - Мы можем использовать волшебные фотографии чтобы найти ту, кому нравится Рон, точно так же, как я сделала, чтобы узнать, понравлюсь ли я тебе.

     Гарри слегка позеленел.

     - Гермиона, - пробормотал он, - Что-то мне не хочется видеть Рона голым, да еще и в процессе...

     Гермиона поперхнулась и в ответ стала ярко-розовой.

     - О Мерлин, нет! Гарри, я не это имела в виду! Я подумала, что мы могли бы просто выбрать несколько фотографий девушек и спросить, интересует ли их Рон. Ты не можешь заставить фотографию кого-либо делать то, чего не захочет делать сам человек. Так что все, что нам нужно сделать, это спросить и...

     Но Гарри перестал слушать. Потому что Гермиона только что сказала что-то очень важное для его переживающего гормональную бурю подросткового мозга. Ты не можешь заставить фотографию делать что-то, чего не захотел бы делать реальный человек. Гарри вспомнил свое лето и приключения их фотографий, его и Гермионы. Он вспомнил их фотографию в доме на площади Гриммо. Обнаженная Гермиона, склонившаяся над обеденным столом. И Гарри, толкающего свой член в её попку. Гермиона была готова попробовать это. Гарри издал сдавленный стон, отчего Гермиона немедленно замолчала.

     - Гарри, ты в порядке? - Резко спросила Гермиона.

     Гарри кивнул. Он потер горло, которое теперь, казалось, мгновенно пересохло от волнения.

     — Значит, ты готова попробовать сделать всё то, что делала твоя фотография?

     Румянец Гермионы, который только – только начал отступать, теперь вернулся, накатываясь приливной волной. Он проскочил тёмно - розовый и сразу перешёл к ало-красному.

     - О Мерлин, что такое мы там делали?

     - Ты позволила мне засунуть его тебе в задницу, - выпалил Гарри на одном дыхании.

     Он внимательно наблюдал за реакцией Гермионы. То, что он сейчас увидит в её глазах станет топливом для его будущих сексуальных фантазий. Он в принципе был удивлен, что его патронус ещё не сменил форму с оленя на что-то ассоциирующееся с милой попкой его подруги. Гермиона покраснела. Её глаза расширились. Но в то же время её зубки прикусили нижнюю губу. Знак, который, как знал Гарри, означал, что Гермиона возбуждена. Борода Мерлина, его подружка была более чем не закомплексованной ведьмочкой.

     - Ой, - пискнула Гермиона. – Знаешь, мне всегда было любопытно. Я считаю, что важно быть непредубежденным ни к какому способу получения сексуального удовлетворения. Но раньше это было чисто интеллектуальное любопытство. Да и к тому-же у тебя уж очень большой пенис. Гарри. Я не говорю "нет". Мне просто нужно было бы набраться смелости.

     Член Гарри изо всех сил боролся с несправедливостью тюремного заключения в его штанах. Гермиона Грейнджер не только была открыта идее анального секса, она к тому же снова назвала его пенис большим. Всё это было слишком для его бедного полового органа, который ничего так не хотел, как исследовать это новое направление деятельности и можно прямо сейчас. Увы, однако он знал, что как раз прямо сейчас - в библиотеке и в процессе обсуждения ситуации с Роном - было совершенно неподходящее время для таких дел. Поэтому вместо того, чтобы загнуть свою подругу прямо между книжных стеллажей и поискать, чем бы смазать её тесную дырочку, он указал на фотоальбом и предложил начать поиски парочки фотографий Рона посвежее. Они вместе открыли альбом и начали листать страницы фотографий. На большинстве из них Гарри и Гермиона всё так же были запечатлены вдвоём, обнаженными и в какой-нибудь непристойной ситуации.

     - Они когда-нибудь останавливаются? - спросила Гермиона, отчасти возмущенная, отчасти под впечатлением от творящегося на альбомных страницах разврата. - Откуда они берут энергию?

     - Гермиона, мы в Хогвартсе уже три недели, и у нас был секс двадцать четыре раза. Я думаю, что они получают свою энергию от нас.

     Гермиона пристально посмотрела на Гарри.

     - Ты ведешь учёт?

     - Я покажу тебе табличку, если ты будешь хорошей девочкой, - поддразнил Гарри, и Гермиона чуть не застонала.

     В конце концов, они нашли две подходящие фотографии. Одна была из гостиной Гриффиндора, и на ней были запечатлены почти все их сокурсники. На другой в числе прочих была их прошлогодняя команда по квиддичу.

     Это показалось им самыми многообещающими фотографиями из всех, что у них были. Гермиона наклонилась и по очереди стала говорить с волшебными фотографиями. Гарри вспомнил, каким глупым он казался себе, когда летом впервые стал разговаривать с персонажами снимков, но Гермионе, казалось, было всё равно. Она просто попросила уйти всех, кого в сексуальном плане не привлекал Рональд Уизли. Парни на фотографии ехидно ржали и смотрели на своих соседок, естественно перед тем, как покинуть снимки, уходили и девушки, так что вскоре они остались с довольно небольшим выбором: Лаванда Браун и, внезапно, Кэти Белл.

     - Хорошо, - сказала Гермиона, выглядящая невероятно довольной собой. - Итак, теперь нам просто нужно решить, на кого из них мы ориентируемся.

     Гарри посмотрел по очереди снимки обеих девушек, вспоминая как они выглядят в реальной жизни. Он хорошо знал Кэти. Они были товарищами по команде в течение многих лет, и они хорошо ладили. Она была привлекательной молодой женщиной. Тёмно-русые волосы, которые она довольно коротко стригла. Голубые глаза. Симпатичное личико. Подтянутая, спортивная фигурка. Но Гарри подозревал, что вкусы Рона были немного более примитивными. А вот у Лаванды Браун были длинные светлые волосы, большая грудь и очень соблазнительные губы. Если бы Рон был здесь прямо сейчас, Гарри был уверен, что его гораздо больше захватило бы знойное выражение лица Лаванды по сравнению с ошеломленным и заинтригованным лицом Кэти.

     - Лаванда, - сказал он в тот же самый момент, когда Гермиона сказала: - Кэти.

     - Как ты можешь думать, что Лаванда ему больше подойдет? - возмущенно спросила Гермиона.

     Гарри пожал плечами и ответил:

     - Дело не в том, что она лучше. Как человек Кэти мне нравится больше. Она классная. Но понимаешь ли, Рон - очень простой парень. А у Лаванды есть... - и он сделал паузу, пытаясь придумать, как выразить это дипломатично и не получить в ответ негодующий взгляд подруги.

     - Большие сиськи? - услужливо предложила Гермиона. Гарри кивнул. Гермиона впилась в него взглядом. - Мужчины. Просто жесть. Кстати да, я уверена, что Рональду было бы очень весело с Лавандой и её сиськами. Но мы пытаемся сделать его счастливым. Свести с кем-то, кто даст ему то, что мы даём друг другу. И вот Кэти могла бы это сделать. У них схожие интересы. Они оба увлечены спортом. Они идеально подходят друг другу. - Когда Гарри только снова пожал плечами, не соглашаясь, Гермиона раздраженно вздохнула. - Хорошо. Если ты собираешься вести себя как обычный пещерный человек, тогда как насчет того, чтобы заключить небольшое пари? - Гарри понравилось, как это прозвучало, и он нетерпеливо кивнул. Гермиона закатила глаза. - Я собираюсь заставить тебя кончить. Прямо здесь. Прямо сейчас. Меньше чем за пять минут, не имея ничего, кроме моей руки. Потому что секс — это больше, чем большие сиськи. Речь идет о знании своего партнера и того, как можно доставить ему удовольствие. И если я смогу довести тебя до оргазма так быстро одной рукой, мы выберем Кэти. А вот если ты не испачкаешь через пять минут свои штаны, тогда мы выберем Лаванду.

     Гарри всё ещё не мог поверить, что Гермиона была настолько сексуально раскрепощённой. Это было всё равно, что узнать, что профессор Макгонагалл была комиком, или что профессор Флитвик в свободное время занимался прыжками с шестом. Все это выглядело нелогичными - этот благовоспитанный книжный червячок оказался лёгкой на подъем в сексе ведьмочкой. Но ему это конечно же нравилось.

     Вот как он закончил свой вечер тем, что оказался сидящим в библиотеке, его штаны были спущены до бедер, его член гордо торчал в воздухе, когда Гермиона Грейнджер похотливо лизнула ладонь, а затем обернула её вокруг его члена, нежно сжимая крепкую плоть. Она пробормотала заклинание, и над столом появился пятиминутный обратный отсчет, красные огоньки замигали, когда цифры начали убывать. Гарри сразу же застонал, когда Гермиона начала надрачивать его член, её рука скользила вверх и вниз. Но парень был абсолютно уверен, что уж пять минут продержаться в таких условиях сможет.

     В течение первой минуты его уверенность сохранялась. Ощущения девичьей ручки на его члене были чертовски приятными, но они уже насладились быстрым сексом в Комнате-по-Требованию во время обеденного перерыва – кстати к большому раздражению Малфоя - и он был уверен, что его член не предаст его. Но затем Гермиона внезапно обострила ситуацию. Она подвинулась на своем сиденье так, что теперь её рот был прямо у его уха. Он мог чувствовать её горячее дыхание на своей коже.

     - Итак, Гарри, - прошептала Гермиона, и он задрожал всем телом. - Ты хочешь взять свой большой твёрдый член и засунуть его в мою тугую задницу? - Гарри ахнул. «что?» Это было нечестно.

     Рука Гермионы продолжала дрочить, двигаясь от самого основания его члена вплоть до чувствительной головки. - Я всё ещё пользуюсь исключительно своей рукой, малыш. Я просто спрашиваю, хочешь ли ты, чтобы я нагнулась перед тобой? Наклонилась так, чтобы моя попа была высоко задрана в воздух. А потом ты бы взял свой огромный член и засунул его в мою маленькую, миленькую тёмную дырочку?

     Гарри в отчаянии посмотрел на таймер. Как получилось так, что ещё оставалось больше трёх минут?

     - Гермиона, ты жульничаешь, - выдохнул он. Его бедра уже начали двигаться навстречу, фактически трахая её руку.

     - Но это всего лишь моя рука. Я всё ещё полностью одета. - Ты даже не можешь видеть мои сиськи, — сказала Гермиона, и Гарри мог услышать ехидную усмешку на её лице, когда она продолжала шептать ему на ухо. – Конечно же, то, что я говорю о своей попке, не может заставить тебя кончить так быстро, правда? Ты же не собираешься излиться мне в ладонь только потому, что я умоляю тебя трахнуть меня в задницу, Гарри. Не так ли?

     Гарри крепко зажмурил глаза. Он попытался глубоко вздохнуть. Он думал обо всех отвратительных вещах, которые только мог, включая профессора Снейпа, занимающегося бурлеском. Это не привело ни к чему хорошему. Его мозг хотел сосредоточиться только на одной вещи.

     - Гермиона, - выдохнул он и все мускулы его таза напряглись, когда он толкнулся в руку своей девушки.

     — Вот именно, Гарри, - поддразнила Гермиона. Теперь её движения становились всё быстрее. Гарри почувствовал, как его решимость рушится. - Кончи для меня, малыш. Кончай для меня, пока думаешь о том, как трахнешь мою тугую задницу.

     Гарри взорвался глубоким гортанным стоном. Его член пульсировал под ладонью Гермионы, и вскоре его штаны, пах и рука Гермионы были покрыты его липким семенем. Его даже не волновало, что он проиграл пари. Ему было так хорошо, что он откинулся на спинку стула, полностью удовлетворенный.

     - Итак, Кэти Белл, - выдохнул он, запыхавшись.

     - Кэти Белл, - повторила Гермиона с самой самодовольной улыбкой, которую он когда-либо видел.

     Гермиона Грейнджер любила читать. Она читала практически всё свободное и не очень время. Она могла читать за завтраком, за обедом, сидя на лужайке под лучами весеннего солнца или в гостиной, когда рядом с ней играли во взрывающиеся карты. Если в руки Гермионы попадала книга, то она обязательно её прочитает. Однажды её мать даже застала дочурку за чтением во сне - та откинулась на подушки, глаза закрыты, крепко спит, но тихим шепотом произносит одними губами слова из книги "История Хогвартса", которую та знала, наверное, наизусть. Единственное, когда Гермиона не могла читать, это когда она была встревожена или напугана. Тогда слова разбегались перед ней по всей странице. Гонялись друг за другом. Обычно это случалось тогда, когда Гермиона боялась за Гарри. Она обнаружила эту свою ужасную особенность после битвы Гарри с Квирреллом, когда он был в больничном крыле. Ей было трудно учиться весь четвертый год из-за его участия в Турнире Трёх волшебников, и хотя она держала это при себе, ее оценки упали на целых 2 процента с 96% до 94% от максимума.

     Но на этот раз она не смогла сосредоточиться на своей книге из-за Рона.

     Она и Гарри сидели в гостиной, в которой было ещё несколько человек. Она сидела на коленях у Гарри, его руки обвились вокруг её тела. Это было очень успокаивающе, и она прижалась к нему спиной. Гарри обсуждал с Невиллом, Джинни и Дином то, кто победит в схватке между цербером и акромантулом Запретного леса. Обычно Гермиона отключилась бы от всего мирского и читала свою книгу, но сейчас на открытых перед ней страницах были перепутаны слова и буквы, от чего у неё кружилась голова. Она беспокоилась, потому что Рона здесь не было. Рон был на свидании с Кэти Белл.

     Потребовалось довольно долго убеждать Рона, чтобы тот хотя бы попытался пригласить Кэти на свидание. Она надулась, когда поняла, что у парня столь низкая самооценка, что он не мог поверить, что Кэти может быть им заинтересована. В конце концов Гарри пришлось солгать ради общего блага и сказать, что Кэти их спрашивала по секрету, встречается ли Рон с кем-нибудь и будет ли ему интересно погулять с ней. Это, наконец, придало Рону достаточно решимости, чтобы подойти к Кэти во время завтрака и спросить - сбивчиво и торопливо - не хотела бы она как-нибудь вечером прогуляться вокруг озера. Они наблюдали за этим с другого стола, затаив дыхание, и Гарри слегка стукнул кулаком об коленку, когда увидел, как лицо Кэти порозовело, на губах появилась улыбка, и она сказала Рону, что она была бы совершенно не против.

     И вот их не было уже два часа, и Гермиона была обеспокоена тем, как проходит свидание. Она думала, что чем дольше длится свидание, тем лучше - но потом она подумала, что, возможно, всё прошло так плохо, что Рон теперь бросается в озеро на съедение гигантскому кальмару. В общем, она сидела на коленях у Гарри, держа, но не читая свою книгу и слушая предельно глупый разговор о битвах между различными магическими существами. По мере того, как вечер становился всё более поздним, всё больше и больше людей начали покидать гостиную. В конце концов в безмолвной и пустой комнате остались только она и Гарри.

     - Всё нормально? - Спросил Гарри, целуя её в макушку. - Ты не перевернула ни одной страницы в этой книге в течение последней пары часов.

     - Ты заметил? - удивленно воскликнула Гермиона.

     - Я всегда замечаю то, что ты делаешь. Или не делаешь, - улыбнулся Гарри и ещё раз поцеловал её в макушку.

     - Я просто нервничаю из-за Рона. Я надеюсь, что его свидание проходит нормально. Мы подстроили всю ситуацию и если что-то пошло не так, то тут явно будет часть и нашей вины, - сказала Гермиона.

     - Расслабься, Гермиона, - сказал Гарри. Его рука скользнула вниз к её ногам, проводя по обнаженному участку кожи между краем юбки и верхом носка. - Рон - большой мальчик. Он может постоять за себя. Я думаю. Вероятно.

     Потрескивал огонь в камине, они сидели в тишине, просто наслаждаясь комфортом тел друг друга. Гермиона снова прижалась к Гарри, а его пальцы продолжали выводить узоры на её коже. Однако по мере того, как шли минуты, граница движения его пальцев медленно начала двигаться вверх. Они скользнули под подол её школьной юбки. Кончики его пальцев танцевали по внутренней стороне её бедра. Гермиона прикусила губу. Она ничего не сказала, потому что это было так приятно - вместо этого она просто закрыла глаза, купаясь в этом ощущении. Некоторое время пальцы Гарри вели себя относительно прилично. Они очерчивали круги на внутренней стороне её бедра, не поднимаясь интимно высоко. Однако, это не имело значения. Гермиона уже чувствовала, как между её бедер разгорается жар - её лоно становится влажным от предвкушения. К тому времени, когда костяшки пальцев Гарри слегка коснулись передней части её практичных, но дерзкого цвета красных хлопчатобумажных трусиков, ткань промокла.

     - Гарри, - выдохнула Гермиона, её веки затрепетали. Она прикусила губу. - Мы и правда не должны. Нас может поймать кто угодно. Рон и Кэти могут вернуться в любую секунду.

     Сначала Гарри ничего не ответил. Вместо этого он продолжил кружить по внутренней стороне её бедра, однако теперь тыльная сторона его ладони продолжала касаться её нижнего белья, оказывая восхитительное давление и сладкое трение её лона. Каждый раз, когда он делал это, Гермиона тихонько всхлипывала.

     - Я не понимаю, о чем вы говорите, мисс Грейнджер. Я просто невинно гладил ногу своей девушки. Это не моя вина, что она такая развратная ведьмочка, что это её возбудило. А теперь её ещё сильнее заводит мысль о том, что её поймают.

     Всхлипы Гермионы перешли в стон. Потому что Гарри был прав. Она была возбуждена риском быть пойманной. Мысль о том, что кто-то спустится по лестнице и увидит, как ее, всезнайку, любимицу преподавателей, чопорную и правильную Гермиону Грейнджер ласкают между ног пальцами на диване в гостиной, заставила её киску пульсировать. Если бы её действительно застукали, Гермиона была бы в шоке, однако прямо сейчас гормональная часть её мозга не могла, да и не хотела просчитывать риски. Она просто хотела получить удовольствие. Она приподняла бедра так, что руки Гарри смогли рывком стянуть с неё трусики, скатившиеся с тонких ножек и упавшие тряпочкой на пол гостиной. Один вид столь интимного предмета своего туалета, лежавшего там, где их мог заметить любой внезапно вошедший парень, заводил её всё сильнее.

     - Гарри! - Гермиона застонала, почувствовав, как палец её парня медленно проник в её горячее, влажное отверстие. Он дразнил её, с каждым разом проникая немного глубже. Гермиона откинулась назад, её спина выгнулась дугой, а голова покоилась на плече Гарри. В то время, как его крепкие пальцы творили своё волшебство, её глаза то зажмуривались от удовольствия, то открывались нараспашку, чтобы увидеть ухмыляющееся лицо Гарри смотревшее на неё сверху вниз. Гарри с каждым разом становился всё более опытным любовником. Если в их первые разы его пальцы были дрожащими и неуклюжими, то теперь они двигались просто идеально. Один входил и выходил из её влагалища, мягко трахая её, в то время как другой, большой палец вытягивался, чтобы тереться о её клитор при каждом движении его руки. Это было божественно. Её рука взметнулась, чтобы ухватиться за спинку дивана, сжимая мягкую ткань, когда её бедра начали выгибаться. - Гарри. О Мерлин. Гарри, я кончаю!

     Бедра Гермионы сжались вокруг всё ещё скрытой под юбкой руки Гарри, когда её мир взорвался звездами. Тонкие ноги вытянулись. Всё тело сотрясалось в конвульсиях. Её глаза были крепко зажмурены, когда она, затаив дыхание, пыталась сдержать свои стоны, зная, что их может услышать кто угодно. Наконец всё её тело безвольно упало обратно на колени Гарри, и она почувствовала, как его руки перемещаются так, чтобы обхватить её и крепко-накрепко прижать к себе. Она погрузилась в его объятия, удовлетворенная и умиротворенная. Гарри снова поцеловал её в макушку и сказал:

     - Теперь нервничаешь поменьше?

     - Да, - хихикнула Гермиона.

     А затем, буквально мгновение спустя, они услышали безошибочный звук того, как кто-то произносит пароль на входе в гостиную. Гермиона запаниковала, хоть они и были полностью одеты, но Гарри отреагировал с реакцией истинного ловца, одним смазавшимся от скорости движением выхватив мантию-невидимку из своей сумки и накинул её на их тела, скрывая их от посторонних глаз. Впервые Гермиона была рада, что профессор Дамблдор в этом году предложил Гарри всегда держать свою мантию при себе. Гарантированно невидимые, они сидели на диване, в то время как в гостиную вошли Рон и Кэти, оглядевшиеся и тоже явно обрадованные тем, что на них никто не пялится.

     - Спасибо, что погуляла со мной, - сказал Рон с видимой неловкостью, стоя прямо и с безвольно свисающими по бокам руками. - Я реально хорошо провел время.

     Кэти тоже выглядела взволнованной, что было отчетливо видно на лице, обрамлённом короткими светлыми волосами. Она улыбнулась словам Рона и с энтузиазмом кивнула.

     - Я тоже! Хотя я не могу поверить, что мне могло бы понравиться проводить время с болельщиком "Пушек".

     Рон изобразил возмущение, и Гермиона забеспокоилась, что он собирается произнести длинную речь об скрытых ценностях «Пушек». Однако вместо этого Рон внезапно произнёс:

     - А как насчет того, чтобы тебя поцеловал болельщик "Пушек"?

     Кэти ухмыльнулась.

     - Я думаю, что могла бы сделать для тебя исключение.

     Гермионе стало неловко, что они случайно подсмотрели этот трогательный первый акт интимности между Роном и Кэти, но в то же время ей захотелось подбодрить парочку и радостно - взволнованно захлопать, когда Рон наклонился и на самом деле поцеловал Кэти. Это был недолгий поцелуй - ничего близкого с настойчивой, неистовой страстью её первого поцелуя с Гарри, - но сердце Гермионы согрели те большие и глупые улыбки, которые осветили лица отстранившихся друг от друга Рона и Кэти. Все прошло идеально! Она чувствовала себя потрясающе. Именно в этот момент Кэти Белл заметила валяющуюся на полу пару красных хлопчатобумажных трусиков.

     - Похоже, кто-то еще хорошенько повеселился сегодня вечером! - сказала она, смеясь и указывая на них Рону. Когда парень уставился на них то покраснел так, что почти сравнялся цветом лица со слегка влажной тканью. А Кэти ещё и добавила: - Надеюсь, ты не ожидаешь, что сегодняшним вечером рядом с ними улягутся и мои?

     Рон в ответ залепетал, запинаясь через каждое слово:

     - Что?! Нет. Я бы никогда... ну, я бы хотел... я имею в виду... но... я уважаю тебя и...

     Кэти рассмеялась и положила конец его мучениям ещё одним быстрым поцелуем, который заставил Рона замолчать и вернул на его лицо глупую улыбку.

     - Я всего лишь поддразниваю. Я согласна. В этом точно нет необходимости на нашем первом свидании. Но ты мне нравишься, Рон. Я уверена, что ты достаточно скоро узнаешь, верна ли я Гриффиндору под своей юбкой. - И оставив Рона стоять как вкопанного, покрасневшего и уставившегося на неё с открытым ртом, Кэти поцеловала его в щеку и, пританцовывая, поднялась по лестнице в женские спальни, оставив Рона в гостиной в одиночестве. Он постоял пару мгновений, чтобы взять себя в руки, а затем, проведя рукой по волосам, направился к лестнице в мужские спальни.

     Внезапно Рон остановился прямо на ступеньках, оглядываясь на пустую комнату и пару трусиков на полу.

     - Спасибо, что не спите и переживаете за меня, парочка. Скоро увидимся наверху, Гарри? – Сказал он. А затем, покачав головой и с ухмылкой на лице, добавил. - Я не воспринимал тебя как девушку в красных трусиках, Гермиона. Не уверен, что мне вообще нужно было это знать.