Annotation

     На столе в морге лежит тело уже немолодого мужчины. В общем-то обычная картина, пусть и немного грустная. Рядом со столом стоит человеческая фигура и задумчиво чешет в затылке, рассматривая черты лица погибшего. В этом тоже нет ничего странного, пусть это и не служитель морга… Или служитель? Память о прожитой жизни постепенно покидает его, покрываясь дымкой забвения, да и сама фигура выглядит эфемерно, полупрозрачный силуэт расплывается по краям. Но все еще можно заметить определенное сходство между трупом и наблюдателем.

     — Получается, я умер… — сделал фантом достойный Штирлица вывод.

     — Получается, да, — подтвердил голос из-за его спины.

     Начинающий призрак обернулся — и изумленно уставился на висящий в воздухе на уровне глаз Айфон последней модели. Его экран показывал окно чата, в котором в реальном времени отражался их диалог.

     — Эээ… Вы кто? Вы… за мной?

     — Угадал! Твой приз… тададам… перерождение в другом мире.

     — И все же, кто вы?

     — Тот, кто может тебе это обеспечить. Не смотри дареному коню в зубы.

     Фантом сощурился, рассматривая собеседника с подозрением.

     — Знаете ли, не хочу показаться наглым… Но если вы хотели вызвать симпатию, вы выбрали не самое удачное средство для коммуникации. Лично мне в последнее время звонили только спамеры да бывшая жена.

     — Странно. По моим наблюдениям, люди в этом мире и времени только так и общаются.

     — И что? Вы заметили избыток доверия между ними?

     — Гмм… Действительно, — признал правоту собеседника смартфон. — В любом случае, выбора у тебя немного, без моей помощи твоей кармы хватит разве что на перерождение кухонным шкафом. Хотя… Шкаф тоже вещь полезная…

     — Не надо, я понял, — торопливо перебил его фантом. — Но мне хоть можно задать пару вопросов? Пока я еще не ушел?

     — Задать — можно…

     — Ну так… Первое — как я умер? Меня сбил грузовик-кун?

     — Нет, велосипед.

     — Насмерть? — изумился фантом.

     — Нет, ты утонул в парке.

     — Не понял?

     Смартфон издал душераздирающий вздох в лучших традициях ослика Иа.

     —  Ты гулял по парку, и тебя случайно сбил велосипедист. Там дорожка проходит рядом с ручьем, по краю неглубокого рва. Ты оступился, упал в воду, ударился головой о камень и потерял сознание. Все бросились помогать велосипедисту, тебя заметили слишком поздно… Вот и все. Буль-буль.

     — М-да… — оценил картину фантом. — Не КоноСуба[1], конечно, но гордиться нечем. Ладно, мой второй вопрос… Я хоть человеком останусь?

     — Нет, — отрезал собеседник. — Во-первых, ты мне нужен в другом формате, а во-вторых… Ну вот был ты человеком, и что, особо хорошо вышло? Есть чем гордиться? Нет уж, на этот раз ты будешь приносить пользу, в качестве… тададам…

     «Все, мне эти фанфары надоели», подумал фантом. «И ведь даже уши не заткнешь, нечем».

     — Фамильяра девочки-волшебницы!

     Секунду фантом молчал, проникаясь глубиной… кхм… проблемы, а потом…

     — Да ты охренел! Ты хочешь из меня Кьюби[2] сделать? Чтобы я дур-малолеток разводил на сопли и слезы, как источник космической энергии? Да пошли вы все…

     — Стоп!

     Смартфон метнулся вперед и ударил фантома по лбу плашмя, а потом в нагрузку еще и отшлепал по щекам. Хотя боли как таковой тот не испытывал, по ощущениям — как будто подушкой побили.

     — Не говори ничего, о чем потом пожалеешь! Как ты вообще мог такое подумать? Я не из этих… божков-наркоманов, которые на девчоночьих истериках сидят… Я вообще аватара Хаоса, с большой буквы!

     — Хорошо, хорошо, понял, никаких истерик… Сам Хаос, значит… В виде смартфона… Причем понтового, а не глюкнутой китайской поделки…

     — Ты на что намекаешь?

     — Да ни на что… — фантом попытался сбавить градус конфронтации, не в том он положении, чтобы лезть на рожон. — Но если не эмоции, то что тебе нужно?

     — На самом деле, мне все же нужны эмоции, просто другие. В вашем языке нет точных терминов, но в первом приближении — я питаюсь когнитивным диссонансом. Мне нужны эпатаж, конфликт между понятиями, ломка стереотипов, сомнения в восприятии реальности…

     — То есть, мне нужно косплеить Локи?

     — Строго говоря, элемент юмора не обязателен. Но лично мне он нравится, да и тебе, думаю, так будет комфортнее. Кстати, насчет комфорта… Мир, в который я тебя отправляю, тебе хорошо знаком. Зацени и ступай с богом! То есть со мной!

     — Эй! А более подробные инструкциии…

     Фантом сжался в точку и исчез, оставив после себя одно лишь растянутое эхо.

     — Более подробные инструкции получают на месте, как часть памяти тела. Делать мне нечего, все проговаривать и разжевывать… Он что думает, он один такой?

     И Айфон полыхнул огнем и исчез, оставив после себя едкий запах горелого пластика.

     Примечание к части

     [1] Сокращенное название манги/аниме «Kono Subarashii Sekai ni Shukufuku wo! / Да будет благословен этот прекрасный мир!», примечательной в частности нелепыми обстоятельствами смерти ГГ-попаданца перед его перерождением.

     [2] Персонаж из аниме «Mahou Shoujo Madoka Magica/Девочка-волшебница Мадока Магика». На взгляд автора, в своем жанре обязательный для просмотра сериал.

     Белокурая девочка, на вид лет девяти, сидит на скамейке в саду, бездумно таращась в пустоту, а по ее щекам стекают слезы, которые она даже не пытается вытереть. Она обнимает себя руками, как будто защищаясь от мороза — хотя стоит теплый и ясный летний день.

     Вдруг рядом с ней появилось странное существо, напоминающее крупного белого хорька. Говорящего хорька, поскольку оно тут же поздоровалось.

     — Привет! Эээ… Здравствуй, девочка, — сбавило оно обороты, заметив состояние собеседника. — Ты в порядке?

     — Ты морщерогий кизляк? — спросила она, проигнорировав риторический вопрос.

     — Эээ… Нет. Я сам по себе, других таких как я нет, — на секунду задумавшись, существо сделало очевидный вывод. — А ты Луна Лавгуд?

     — Да.

     Девочка даже не удивилась, услышав свое имя. Впрочем, эта девочка вообще очень редко удивляется.

     — Разумеется… Логичный выбор, с когнитивным диссонансом точно никаких проблем не будет… — пробормотал себе под нос зверек. — А… Извини, что спрашиваю, но у тебя недавно умерла мать?

     — Месяц назад, — девочка отвечала невыразительным механическим голосом, явно повторяя заученные фразы. — Папу только что выпустили из больницы, сказали, что возможно дома он придет в себя. Или хотя бы сможет избежать нового обострения. Но он заперся в спальне…

     — Обострения… А, ну да, — существо проявило такт и не стало выпрашивать подробностей. — А как же ты… одна?

     — У нас есть домовики. А мама и папа и так не часто… Но я все равно по ним очень скучаю!

     Девочка хлюпнула носом, провела рукой по лицу — и кажется удивилась, обнаружив на ладони слезы. Существо ткнулось ей головой в бок, выражая сочувствие, и девочка машинально его погладила, неосознанно использовав как носовой платок.

     — Зови меня… Песец, — помолчав, предложило существо. — Хотя лучше меня не звать попусту, а то возьму и приду.

     — Песец, — старательно повторила девочка, старательно выговаривая непривычные для английского слуха звуки. — А я Луна, — запоздало представилась она.

     — Луна… Черт, не знаю, как начать разговор, чувствую себя полной сволочью… — вдруг признался он.

     — Тебе что-то от меня нужно?

     «Да, не зря она в каноне на Рейвенкло попала», подумал Песец.

     — Да. Но не подумай, я готов честно заплатить! Одно желание, любое… Ну, почти любое.

     — А почему не три? В сказках всегда три.

     — Ну так мы и не в сказке… И потом, в сказках джинны предлагают помощь бесплатно… и всегда обманывают, оборачивая ее против просящего. Я же предлагаю честный обмен, ты мне, я тебе. И в любом случае ты получишь некоторые бонусы от сотрудничества, вне зависимости от твоего выбора.

     — Ты… Ты всегда будешь со мной? Не бросишь?

     Зверек сделал странное движение горлом, как будто пытаясь проглотить слишком большой кусок еды.

     — Нет, не брошу, — наконец выдавил он. — И это не считается за пожелание, это необходимо для нашего сотрудничества.

     — А… Ты можешь вернуть маму?

     — Извини, нет. И даже если бы мог, не стал бы. Понимаешь, ее душа уже ушла на перерождение, вернуть ее означало бы убить ее снова.

     — Ты врешь!

     — Нет.

     Встав на задние лапы, зверек заглянул девочке в глаза.

     — Я готов поклясться чем угодно, что никогда не буду тебе врать, взаимное доверие нам необходимо. А насчет круга душ… Это не сказка, я и сам вторую жизнь живу.

     — То есть она сейчас… где-то там? В другом мире? И выглядит как ты?

     — Да, да, не знаю. Скорее всего нет.

     Луна помолчала.

     — А папа? Ты можешь вернуть мне папу?

     Песец задумался, смешно шевеля вибриссами.

     — Я могу сделать так, чтобы он забыл твою маму. Но это будет уже не он, понимаешь?

     — Нет! Я не хочу, чтобы он ее забывал, ведь тогда получится, что только я ее помню. Это будет неправильно.

     — А так… С горем только время может помочь.

     Луна машинально погладила зверька. Ей понравилось, и она погладила еще.

     — А я? Ты можешь сделать так, чтобы я никогда не умерла? И папа?

     — Я… Я могу сделать так, чтобы ты не старела, и защитить от большинства болезней. Собственно, это тоже входит в условия договора по умолчанию, дряхлых девочек-волшебниц не бывает. Законы жанра. Я также сделаю тебя трудноубиваемой, и научу, как продлить жизнь твоему отцу. Хотя здесь все в основном зависит от тебя, тебе придется много учиться и тренироваться. Но…

     — Но?

     — Но я не могу сделать тебя абсолютно бессмертной. Это один из основных законов бытия — все, что существует, может быть разрушено. И в конце концов будет, на любую защиту найдется свой консервный нож, понимаешь?

     — Понимаю… Но тогда — чего мне вообще пожелать? Знаний?

     — Да, это будет самым разумным. Причем таких, которые трудно получить из книг или от учителей. Гхм… Это не совсем этично с моей стороны, давать тебе совет в этой ситуации, но… Скажем так, у меня есть некоторая информация о будущем, и я могу предсказать, что тебе пригодится больше всего.

     — И что?

     — Как ты относишься к возможности понимать и говорить на языках всех разумных существ на свете? Причем это включает в себя базовые знания о их культуре и основы эмпатии, потому что иначе полноценный диалог невозможен.

     Девочка оценила перспективы.

     — Это было бы здорово! Но… Ты мне так и рассказал, чего тебе от меня нужно.

     — Через два года ты пойдешь в Хогвартс, и за это время мне нужно тебя как следует натаскать в магии, и вообще научить думать. И смеяться. Что же до целей… Сейчас попробую объяснить.

     Через несколько часов…

     — Так ты, значит, Песец? Маленький пушной зверек? Который подкрадывается незаметно? Да уж, выбрал ты себе имя…

     Впервые за долгое время девочка несмело улыбнулась.

     В главной витрине «Флориш и Блоттс» красовалась огромная вывеска с надписью: «Гилдерой Локхарт подписывает автобиографию «Я-волшебник» сегодня с 12:30 до 16:30.». Впрочем, в кои-то веки покупатели практически игнорировали и надпись, и колдографию самого златокудрого красавца. Все, кто проходил в двери магазина, в первую очередь таращились на сидящую снаружи у входа громадную (по пояс взрослому человеку) жабу, почему-то с свадебной фатой на голове и висящей на шее дощечкой с надписью «Поцелуи только на собственный страх и риск». Впечатленные этим зрелищем прохожие даже не обращали особого внимания на стоящую рядом с жабой девочку-блондинку, и брали раздаваемые ей флаеры чисто машинально.

     Впрочем, нашлась одна девочка школьного возраста, с лохматой шапкой каштановых волос и чуть выступающими передними зубами, которая никак не могла пройти мимо такого феномена.

     — Привет! Меня зовут Гермиона Грейнджер, а как тебя? Я не видела тебя в Хогвартсе, ты пойдешь туда в этом году? А что ты раздаешь? — выпалила она вопросы пулеметной очередью.

     — А меня не зовут, я сам прихожу, — пробурчала белая меховая шапка на голове блондинки, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся свернувшимся у нее на голове мелким хищником, похожим на хорька.

     — Луна Лавгуд. Да. Вот, смотри, — ответила владелица оригинального мехового убора, и протянула листок.

     «Сенсация! Только сегодня! Эксклюзивное интервью! Знаменитый писатель Гилдерой Локхарт рассказывает правду о том, что на самом деле произошло между ним и вампиром в Трансильвании! Спешите убедиться своими глазами — клыки только украшают самую красивую улыбку Британии! В конце интервью будет проведен сбор пожертвований крови в пользу нуждающихся вампиров! Специальная акция — каждый десятый донор будет обслужен самим Локхартом лично!», прочитала Гермиона вслух.

     — Это что, правда? Локхарт стал вампиром? Не может быть!

     — Так здесь написано, — пожала плечами Луна.

     — Невероятно! Я просто уверена, что за этим стоит ужасно романтичная история… Великий писатель благородно жертвует своей человечностью, чтобы спасти вампиршу от преследований невеж-крестьян…

     Песец прикрыл морду обеими руками, довольно достоверно изобразив жест рука-лицо. Как обычно, у Грейнджер при виде печатного слова начисто отключилось критическое мышление, а заодно, похоже, загорелись сердечки в глазах. Она провела как минимум минуту, что-то бормоча себе под нос и заметно краснея, прежде чем наконец вернуться с небес на землю.

     — Ой, я совсем забыла спросить… Кто это у тебя? — спросила Гермиона, указывая на жабу.

     — Это моя сова, — невозмутимо ответила блондинка.

     — Ааа… А почему она так странно выглядит?

     Возникла пауза, во время которой Луна заметно боролась с собой (а хорек, похоже, трясся в беззвучном хихиканье), но в конце концов ей пришлось подать неизбежную реплику.

     — Болеет…

     — А это серьёзно? Я могу чем-либо…

     — Мисс Грейнджер! Это что еще такое? — вдруг вмешалась в разговор подошедшая пожилая женщина строгого вида, в очках и классической шляпе ведьмы.

     Естественно, Грейнджер тут же вызвалась поделиться знаниями.

     — Профессор Макгонагалл! Это Луна Лавгуд, она идет в Хогвартс в этом году. А это ее сова.

     — Не морочьте мне голову, мисс Грейнджер, это жаба! И я не позволю привести этого монстра в мою школу!

     — Но… почему? — растерялась Гермиона. — Правила разрешают привозить с собой сов… Как и жаб.

     — Но не такого же размера! Где вы ее вообще держать собираетесь, мисс Лавгуд?

     — Я уже договорилась с Хагридом, чтобы он подержал ее у себя. Он был только рад мне помочь! И даже очень благодарил меня, сказав, что это открывает для него большие возможности.

     В разговоре возникла неожиданная пауза, поскольку профессор, на свое несчастье, обладала развитым воображением и хорошо знала натуру этого естествознателя-самоучки, любителя скрещивать несовместимое. Перспективы… захватывали дух. Наконец отмерев, Минерва Макгонагалл решила сменить цель.

     — Но погодите — а это тогда кто? В школу нельзя привозить больше одного питомца!

     Профессор довольно невежливо ткнула пальцем в хорька, этот странный разговор явно плохо влиял на ее самообладание.

     — Это морщерогий кизляк.

     — Кизляков не существует!

     — А если его нет, то в чем проблема?

     — Проблема в том, что нельзя привозить в школу воображаемых питомцев!

     По закону подлости как раз в этот момент уличный шум притих, и на восклицание профессора обернулись чуть ли ни все прохожие в зоне видимости. Ощутив на себе скрестившиеся озадаченные взгляды, она поняла, что ляпнула что-то не то.

     — Эээ… Профессор… — осторожно начала Гермиона. — Возможно, вы немного перегрелись на солнце, сегодня довольно тепло… Может быть, вам стоит посидеть немного у Фортескью, отдохнуть, полакомиться его знаменитым мороженым?

     Растерянная Макгонагалл позволила увести себя под руку в направлении знаменитого кафе. Со стороны это напоминало заботу внучки о бабушке, страдающей от подступающего старческого маразма.

     Тем временем, внутри магазина ажиотаж постепенно перерастал в скандал, а скандал — в драку. Фанатки новоявленного вампира пера яростно боролись за места в очереди на донорство, и дело уже дошло до пары проклятий исподтишка. Отдельный спор шел о том, как будут определять каждого десятого — жеребьевкой или по порядку в очереди. Гилдерой Локхарт растерянно наблюдал за суматохой с подиума, ничего не понимая. Он бы еще мог понять, если бы жаждали его крови… но тут, похоже, все было как раз наоборот. Воспользовавшись удачным моментом, какая-то рослая дама, явно с примесью крови великанов, проложила себе путь к сердцу Локхарта с помощью доброго слова и холодного оружия (в виде собрания сочинений писателя в твердой обложке) — и бесцеремонно прижала его к своей необъятной груди.

     — Mon cheri! Я готова отдать тебе свою честь, обрати меня прямо сейчас! Я хочу разделить с тобой вечность!

     Это было уже слишком. Глаза слегка придушенного писателя закатились, и он позорно потерял сознание, впрочем, дама не обратила на это никакого внимания.

     А в это время на заднем плане, никем не замеченный, из магазина выскользнул Люциус Малфой. Он никак не мог ожидать, что обычная в общем-то презентация превратиться в такой бардак, но воспользовался ситуацией по максимуму. Компрометирующий дневник был успешно подброшен в покупки младшей Уизли, и даже не пришлось корчить из себя невесть что или опускаться до маггловской драки кулаками.

     Песец, проводив его взглядом, посмотрел сквозь витрину внутрь книжного магазина и осторожно куснул Луну за ухо.

     — Идут. Будь наготове, — прошептал он.

     Почти сразу за Малфоем из магазина вывалилась семья Уизли, вместе с довеском в виде мальчика-который-выжил. Внутри уже начали летать полновесные проклятия, и даже такая фанатка как Молли Уизли предпочла убраться от греха подальше. Джинни на секунду замерла и заморгала глазами, пытаясь привыкнуть к яркому дневному свету, и этим моментом беспомощности воспользовалась Луна, схватив ладонь девочки обеими руками.

     — Мир и счастье тебе, краса девица! Вижу, хорошая ты девочка, добрая, а думы в голове тяжкие, не по возрасту. Видно, не все у тебя гладко! Или, может, в семье беда? Может, погадать тебе, разогнать тучи над будущим?

     — Нет, ничего не надо! — Молли попыталась втиснутся между девочками. — Милостыню не подаем, и нам не до уличных гадалок, своих забот хватает!

     — Так вот и я о том же, — согласно кивнула Луна. — И я денег не прошу! Платой возьму нежданный дар, что тебе достался бесплатно, и о нем ты еще не знаешь… А ведь хлопот от него будет — не оберешься!

     Проходящий мимо чопорного вида маг вдруг обернулся и смерил Джинни удивленным взглядом, явно узнав формулировку.

     — Это сколько же тебе лет, малявка? Совсем молодое поколение честь потеряло, чуть ли не с пеленок начинают… — пробурчал он. — А на предохранение, что, денег нет?

     — На что ты намекаешь? Поганый старикашка! — оставив девочек в покое, Молли набросилась на мага.

     — Я не намекаю, я прямо говорю. Хотя о чем я, это же Уизли, они и слова такого не знают…

     — Ах ты… Старый пердун!

     — Крольчиха безродная!

     Воспользовавшись моментом, Луна потянула Джинни к себе и поймала ее взгляд. Краем зрения она заметила, как остальные члены семьи Уизли привычно пытаются слиться со стенкой и сделать вид, что не имеют к зарождающемуся скандалу никакого отношения. Что, ввиду их яркой цветной кодировки, получалось так себе. У Гарри Поттера это получилось гораздо лучше, в кои-то веки на мальчика-который-выжил никто не обращал внимания.

     — Так на что тебе погадать? На друзей? Врагов? Деньги? Семью?

     — Хочу знать, как мне добиться моего суженого! — Джинни бросила взгляд на Поттера. — Он совсем меня не замечает.

     «Действительно, рано начинают», пробормотал Песец в сторону.

     — Так для этого и гадать не надо, нужна простая девичья хитрость… Дай мне угадать, твоя мама подговорила тебя его преследовать, пока не сдастся?

     — Ну… Да.

     — Что ж, для нее это может и работает…

     Не сговариваясь, обе девочки посмотрели на Молли, которая как раз обратила господина мага в бегство и явно намеревалась погонять его как следует по переулку.

     — Но ты стесняешься, правда?

     — Да… Я не могу так, как мама с папой, это же Гарри! Поттер! И потом, я же вижу, как он от всех шарахается, я не могу на него так давить…

     — Твоя интуиция права, с ним это не сработает. Или сбежит и спрячется в свою раковину… Или его переклинит и он психанет, и тогда все, пиши пропало. Поверь мне, ты не хочешь оказаться в его врагах, тебе нужно быть хитрее… Его слабость — это его комплекс героя. Вот уж не знаю почему, но он действительно готов спасать всех обездоленных и бросаться на все ветряные мельницы.

     — Комплекс героя? Ветряные мельницы?

     — Слушай план. Тебе нужно разыграть принцессу в беде, а для этого нужен злодей, от которого Гарри будет тебя спасать. Понимаешь?

     — Ага… — глаза Джинни явственно загорелись, похоже, это вполне соответствовало ее фантазиям.

     — Для этого тебе нужно изобразить влюбленность в кого-то, абсолютно тебе не подходящего. Взаимность тебе вовсе не нужна, наоборот, чем хуже он будет к тебе относится, чем лучше. Скажем, старшекурсник-слизеринец, или даже преподаватель… Он будет о тебя ноги вытирать, ты будешь страдать, а Гарри обязательно вызовется открыть тебе глаза на подлинную подлую натуру твоего избранника… Согласишься на уговоры наедине, поплачешь у него на плече… Представила расклад?

     Джинни подумала — и покачала головой.

     — Не поверят… Не в слизеринца — тут скорее подумают, что меня опоили или под сглаз попала…

     «А девчонка не дура. В отличие от некоторых, критическое мышление присутствует и в людях разбирается. И точно знает, чего ей нужно», подумал Песец.

     — Хмм… Пожалуй, так даже лучше. Будешь жертвой жестокой шутки змеек, а когда Гарри наконец «откроет тебе глаза» — тем более правдоподобным будет прозрение. Только, если позволишь дать тебе совет… Не надо пытаться изображать чувства, если почуют фальшь — все пропало.

     — Но как же тогда?

     — Лучшая игра — искренняя. Влюбленность… Выбери как цель какую-нибудь талантливую, но трагическую фигуру, на Слизерине это просто, там тайна на тайне и совсем дураков нет, и представляй себе… скажем, что он шпион профессора Дамблдора в стане врагов, вынужденный притворяться. И восхищайся — не изображай, а именно проникнись этим чувством. Со страданиями будет проще, тут вообще притворяться незачем, над тобой, извини, все будут смеяться. Ну, а поплакать у Гарри на плече в конце — трудно тебе, что ли, вспомнить какой-нибудь грустный момент?

     — Я… кажется, поняла. Большое спасибо за совет!

     — Спасибом сыт не будешь. Так вот, насчет моей платы, возьму-ка я себе вот этот дневник…

     И Луна ловко выудила из сумки Джинни маггловский дневник в кожаном переплете.

     — Ой! А откуда он у меня? Я его не покупала…

     — Так я же сразу сказала — возьму то, о чем ты не знаешь, и досталось тебе бесплатно. А поскольку я тебе так и не погадала — вот тебе взамен мой дневник. Он зачарован особым способом, обязательно прочитай инструкцию на первой странице. Тебе понравится, и не только тебе. Ну, пока!

     Луна махнула рукой, и ее жаба вдруг прыгнула с места вертикально вверх. Джинни машинально проводила ее взглядом, но тут солнце ударило ей в глаза, и она отчаянно заморгала, пытаясь справиться со временной слепотой.

     — Тут была девчонка, которая раздавала бумажки у входа. Где она? — раздался раздраженный, нет, взбешенный мужской голос рядом с ней.

     — Эээ… А что случилось? — искренне удивился подошедший Гарри, который совсем не интересовался Локхартом и пропустил всю вампирскую интригу мимо ушей.

     Джинни наконец восстановила зрение и осмотрелась — странная девочка-гадалка вместе с ее жабой, казалось, растворилась в воздухе.

     — Эта хулиганка распространяла наглую ложь насчет уважаемого господина Локхарта… и нашего магазина. Вот, полюбуйся! — мужчина, по виду типичный лавочный приказчик, сунул Гарри бумажку. — Из-за нее сорвалась презентация, в магазине разгром, пятерых пострадавших увезли в Мунго… Это катастрофа!

     — «Флориш и Блоттс» — самый престижный и дорогой книжный магазин в Британии! У нас вы знаете, за что платите — за отличный сервис и встречи с любимыми писателями. Перед новым учебным годом, закупайтесь только у нас! Мы не барахольщики-букинисты, торгующие подержанными учебниками прошлых лет за полцены — наш ассортимент книг включает в себя только последние издания, в которых вы не найдете ни слова, противоречащего официальной политике Министерства Магии! — прочитал Гарри. — И что, все это ложь?

     — Эээ…

     Мужчина выдернул бумажку из рук мальчишки и перечитал ее. Дважды, и даже перевернул и осмотрел другую сторону. Увы, Луна хорошо замела следы — флаеры были трансфигурированными, и сейчас просто вернулись в свою оригинальную форму. Придраться было не к чему, сейчас они были именно тем, чем выглядели, без какой-либо обманки.

     — Так в чем здесь…

     -… Клевета? — поинтересовались на два голоса подошедшие близнецы Уизли.

     Приказчик замялся. Строго говоря, в написанном не было ни слова неправды или оскорблений, но то, как это было подано… Рита Скитер бы оценила.

     — Неважно! И вообще, у меня нет времени на всякую ерунду! — мужчина повернулся на каблуках и сбежал назад в магазин, даже не попрощавшись.

     А к компании тем временем подошел Артур Уизли с женой под руку. После забега лицо Молли было еще более красным, чем обычно, она заметно вспотела и страдала от одышки.

     — Все здесь? — поинтересовался он. — Вот и хорошо, тогда пошли домой. Хватит на сегодня впечатлений, — подвел он итоги дня.

     Хогвартс-экспресс… Наконец-то. Заняв отдельное купе и заблокировав дверь, Луна занялась подведением итогов того сумасшедшего забега, в который стараниями Песца превратился последние два года ее жизни. Хотя, пожалуй, это было к лучшему — во всяком случае, она больше не впадала в депрессию или убегала в мир фантазий каждый раз, когда какая-либо мелочь напоминала ей о матери. Остались память и грусть, и еще забота об отце, но теперь она ощущала себя самостоятельной и самодостаточной личностью, а мама… Пусть ей будет хорошо, там, где она сейчас. Луне не приходило в голову, что такое отношение к жизни вообще-то не характерно для одиннадцатилетнего подростка — Песец всегда относился к ней, как к взрослой, а больше она, собственно, ни с кем по душам не общалась. Дети могут очень быстро взрослеть, и бессмысленно спорить о том, хорошо это или плохо, когда выбора просто нет.

     Что же до школы… Ее любимым предметом, несомненно, будут Чары. У Луны обнаружился врожденный талант к ним, а дары девочки-волшебницы подняли его до уровня гениальности, и это не пустая похвальба. Взять хотя бы ту самую жабу-гиганта, которая сейчас сидит в купе рядом с ней — ведь сама зачаровывала, Песец только помогал книги перекапывать да общие идеи подавал, а исполнение было только на ней, зверек никоим боком не волшебник. Девочка искренне надеялась, что сможет уговорить профессора Флитвика на личные занятия, в общем потоке ей будет откровенно скучно. Но к сожалению, этот плюс хоть и огромный, но только один, а вот минусов…

     УЗМС и гербология вызывали у домашней девочки-белоручки отвращение, хотя Песец и пытался вправить ей мозги на эту тему. Как оказалось, у него отлично получается при необходимости включать режим джарви, Луна до сих пор живописно краснела каждый раз, когда вспоминала его тирады на эту тему. Но перебороть брезгливость все равно было трудно.

     Трансфигурация… Строго говоря, она получалась у нее на отлично, чуть ли не на уровне Мастера — развитое воображение и прокачанная магическая сила позволяли ей творить буквально что угодно из чего угодно, причем без палочки — на самом деле, палочки при этом банально сгорали, не выдерживая проходящую через них магию. Проблема была в том, что в результате она не могла (да и не хотела, просто не видела смысла) использовать классическую школу трансфигурации, словом и жестом, и подозревала, что на этой почве у нее будет постоянный конфликт с профессором Макгонагалл, которая показалась ей придирчивой занудой, крайне отрицательно реагирующей на выскочек.

     И наконец, Руны. Тут ей подложил свинью дар полиглота, как оказалось, он воспринимал руны как еще один язык. В результате, в то время, как учебники предписывали сложные расчеты рунных цепочек, Луна просто писала фразы на рунном языке, и оценивала эффективность по тому, как удачно сложился хайку или белый стих, а не по формулам совместимости. Получалось неплохо, хоть и не без сюрпризов, но Луна абсолютно не представляла, как подогнать этот выверт ушами под рамки школьной программы.

     И кстати, о языках. Парселтанг проверен на змеях, дневник, он же крестраж Темного Лорда, добыт и едет в багаже в специально зачарованной на защиту шкатулке. Василиск, мы идем к тебе!

     В дверь настойчиво постучали. Луна автоматически прощупала магией, кто там ломится — и грустно вздохнула. Увы, этот разговор был необходим, во всяком случае, Песец пытался убедить ее в этом все то время, что прошло со времен встречи в Косом переулке. Повинуясь ее жесту, дверь открылась, пропуская потерявшую равновесие и буквально ввалившуюся внутрь Гермиону, и тут же закрылась за ее спиной.

     — Луна!

     По инерции Гермиона неуклюже плюхнулась на сиденье напротив, ударившись при этом локтем о стенку и невыразительно зашипев.

     — Мисс Грейнджер, — церемонно кивнула Луна. — Вы так настойчиво меня домогались. Вам нужна моя помощь? — Луна демонстративно посмотрела на знаменитую анти-прическу Гермионы. — Похоже, вам не помешают немного чисто девичьих советов…

     — Да! То есть нет! То есть, не сбивай меня с толку! Ты мне наврала — мистер Локхарт вовсе не стал вампиром!

     Луна отрицательно покачала головой.

     — Я никогда этого не говорила.

     — Но…

     — Я всего лишь подтвердила, что ты правильно прочла текст. Не все, что напечатано — правда, я думала, ты это знаешь.

     — Но… Ты же сама это и написала!

     — И что? Я бы поняла твои претензии, если бы я навязала тебе лживую информацию — но нет, ты сама ко мне подошла, и чуть ли не силой вырвала листок у меня из рук. И кто тут виноват? Что, есть закон, запрещающий мне владеть записями с неточными данными?

     — А… Но… Ну ладно я, но ты ввела в заблуждение много людей, и из-за тебя пострадал сам великий Гилдерой Локхарт!

     — Как именно пострадал? Целый час им никто не восхищался, и он впал в депрессию?

     — Ну…

     До Гермионы вдруг дошло, что прочитанная ей в Пророке статья как-то очень расплывчато описывала последствия инцидента для самого писателя, и что вообще неслыханно, выделила ему лично лишь пару строчек и ни одной колдографии.

     — А если ты о тех клушах, которые передрались за внимание этого павлина — извини, вот тут я вины не испытываю ни на чуточку.

     Гермиона насупилась.

     — Ты думаешь, что я тоже такая же… дура? — наконец спросила она.

     «Ага, ученый дурак, классический случай», подумал Песец.

     — Я не знаю тебя достаточно близко, чтобы судить так категорично, — дипломатично ответила Луна. — Но согласись, что в этом случае ты повела себя… не очень умно.

     Гермиона засопела, но промолчала. Крыть было нечем.

     — Ой, а ты все-таки привезла свою жабу, — наконец сказала она, пытаясь сменить тему. — И кизляка тоже. А как же правила школы?

     — Это не жаба, а мой сундук.

     — Ты опять издеваешься? — возмутилась Грейнджер.

     — Ну… Есть немного, — улыбнулась Луна. — Но это действительно мой багаж. Это не животное, а голем, с наложенными на него чарами расширения пространства. Удобно — сам за тобой ходит, и даже защищаться может. Вот, смотри…

     Луна щелкнула пальцами перед лицом жабы, заставив ее открыть рот, и засунула руку внутрь чуть ли не по плечо. Гермионе от этого зрелища стало немного дурно, особенно когда она стала шарить внутри так, что стенки желудка заметно выпячивались наружу под давлением. Наконец Луна выудила… пару яблок.

     — Вот — хочешь одно?

     — Ааа… Оно чистое?

     Несмотря на заверения, что это не животное, Гермиона не была уверена, что готова съесть что-либо, добытое из жабьего желудка.

     — Ну… Не знаю. Видишь ли, я для защиты нанесла ей на кожу яд, взяла пример с настоящих тропических жаб. И я не уверена, что часть его не попала внутрь. Но ты не бойся — это совершенно безопасный галлюциноген, ничего вредного для здоровья. Словишь кайф — нам все равно ехать еще десять часов, а так хоть какое-то развлечение.

     — Эээ… Нет, спасибо, — Гермиона была вынуждена признать, что ее логическое мышление пасует перед этой девочкой, и она никогда не знает, когда она говорит правду, а когда врет или притворяется. — Я, пожалуй, воздержусь.

     — Ну, как хочешь…

     Луна взяла одно яблоко и бодро захрустела им.

     Гермиона понимала, что по идее ей нужно встать и пойти искать своих друзей-одногодок, а не запираться в купе с этой мелкой, младше ее на «целых» полтора года. Но Гермиона вдруг поняла, что именно в этой компании ей было на удивление комфортно. До сих пор для нее естественными были только два варианта взаимоотношений — или командовать, или подчиняться старшему. Но при этом, вопреки распространенному мнению, она не была такой уж безбашенной занудой, и лезла командовать только теми, кто не мог или не хотел дать сдачи. Пять лет в обычной школе научили ее здраво оценивать противника, большинство детей вовсе не такие беззащитные нежные ромашки, какими их представляют родители. Что показательно, несмотря на якобы классовую вражду, из Слизеринцев она серьёзно конфликтовала лишь с Малфоем, да и то только в силу ее так называемой дружбы с Роном и Гарри.

     Так вот, Луна не подходила ни под одну из этих категорий. Доминировать тут явно не получится, на нее как сядешь, так и слезешь, и хорошо, если уйдешь без иголок в мягком месте. С другой стороны, хотя Луна и ощущалась гораздо старше своих лет, она вроде бы не рвалась сама никем командовать, и вообще казалась совершенно самодостаточной. Но при этом она была вполне дружелюбной и готовой помочь, без подвохов… если не считать ее своеобразное чувство юмора. С ней было… интересно, да, пожалуй, это правильное слово. Но без лишней суеты, она явно уважала чужое время и личное пространство. Как сейчас, например — просто сидит, хрустит яблоком и думает о своем. Можно поговорить, а можно и помолчать. Хорошо…

     И кстати, о так называемой дружбе… Гермиона вдруг поняла, что ей действительно интересно мнение Луны.

     — Луна, скажи пожалуйста… Я видела, как ты разговаривала с Джинни Уизли и Гарри Поттером, в Косом переулке. Что ты о них думаешь?

     Луна задумчиво постучала боком яблока по зубам.

     — Ну, ты же понимаешь, все это грошовая психология. Нельзя составить портрет человека на основании пятиминутного разговора. Я уверена, что ты их знаешь гораздо лучше меня.

     — И все же? Взгляд со стороны иногда тоже важен.

     — Ладно. Джинни… Слишком стеснительная. Умная, не в смысле учебы, а в чисто жизненном — чувствует людей и знает, что ей нужно и как это согласовать с желаниями других. Целеустремленная. В меру хитрая. Если сумеет выйти из-под удушающей опеки матери, и добавить уверенности в себе, все у нее будет хорошо.

     Гермиона покивала, это не противоречило ее личному впечатлению.

     — Гарри… Два слова — дурак и хулиган.

     — Ээээ… Что? Почему?

     — У него это буквально на лбу написано. Рунами.

     — С чего это ты взяла? — тут ум Гермионы зацепился за странность в словах Луны. — Что значит — рунами?

     — Его шрам на лбу — это руна. Корявая, но общий смысл понятен. Хаос, неуважение к порядку, нежелание просчитывать последствия. Одно слово — хулиган.

     — Но… Это же не он сам… Его так Тот-кого-нельзя-называть отметил. Ты думаешь, он его так проклял?

     — Не знаю, я так и не поняла, активирована руна или нет. Но дело даже не в этом — дело в том, что он разгуливает с этой надписью на лбу, и все ее видят. Теперь понимаешь, почему дурак и хулиган?

     — Но я же знаю, что Гарри этот шрам ненавидит. И он болит время от времени…

     — Пойми, со стороны это выглядит как аффектация и игра на публику. Хотел бы вывести — вывел бы, а раз нет… Грош цена его страданиям.

     — Но Гарри пытался обратиться к мадам Помфри…

     — А к твоим родителям он не обращался?

     — А при чем тут мои родители? Они же зубные врачи!

     — А причем тут школьная медсестра? Такие вещи лечат специалисты в больнице, уж ты-то должна понимать. Он обращался в Мунго?

     — Ну… Нет, но профессор Дамблдор сказал…

     — Что именно?

     — Эээ… Я не помню точно.

     — Гермиона, ты вроде умная девочка, но местами такая дура. Попробуй как-нибудь записать дословно, что взрослые говорят, или зачаруй Самопишущее Перо. А потом проанализируй, какую информацию они тебе дали — не ты додумала, а они сами сказали. И о чем они умолчали. И что допускает разные толкования. Понимаешь? Я и сама пользуюсь этим трюком, когда слова означают одно, а собеседник воспринимает совсем другое.

     — Ты думаешь? Ладно, я попробую… Но в любом случае, уговорить Гарри на медосмотр будет трудно, он не любит привлекать внимание.

     Луна насмешливо фыркнула.

     — Не любит привлекать внимание, и при этом разгуливает с вырезанном на лбу бранным словом? Ты сама хоть поняла, что сказала?

     — А… О… Он дурак, да?

     Луна красноречиво развела руками. И бодро захрустела яблоком, показывая, что все, что хотела, она сказала.

     — Ой, а что у тебя с рукой? — Гермиона заметила утолщение на правом предплечье Луны, закрытое рукавом.

     — А… Это ножны для моего… моей палочки.

     Луна шевельнула кистью, и ей в руку скользнул серебристый жезл с набалдашником в виде оплетенного лозой сапфира. У Грейнджер забавно выпучились глаза, мало того, что жезл выглядел как чуть ли не королевская регалия, так еще и размер впечатлял. Камень был размером почти с кулачок Луны, а сам жезл был на глаз даже длиннее ее предплечья, так что было непонятно, как он поместился в ножнах. На волшебную палочку это не походило от слова совсем.

     — Что это? И почему она такая… большая?

     Луна фыркнула, наслаждаясь реакцией.

     — Вообще-то, это мальчикам положено завидовать чужим размерам…

     Гермиона заметно смутилась.

     — Хотя девочки тоже этим грешат, — продолжила Луна. — Но они меряются немного другим, и там как раз скорее мне положено тебе завидовать. У тебя уже видно, что все будет в порядке, и скоро, а у меня… К сожалению, стереотип девочки-волшебницы накладывает свои ограничения.

     — Эээ… Ты о чем?

     — Неважно… Скажем так, в виду некоторых особенностей моего магического дара физическое взросление у меня наступает медленнее, чем у обычных людей.

     — А… Он же тяжелый, наверно? Как ты им вообще собираешься колдовать? Там же пассы…

     — А я колдую без них, лишь словами, — Луна не стала уточнять, что некоторые заклинания она может бросать невербально, раскрывать все карты сразу не стоило. — Жезл мне нужен именно как концентратор, указывать направление действия, и иногда как накопитель. А обычными палочками у меня очень плохо получается колдовать, они буквально сгорают у меня в руках. К сожалению, моему магическому инструменту необходим запас прочности, более того, он должен расти вместе со мной.

     Глаза Гермионы загорелись.

     — То есть, ты дорастешь до самого настоящего магического посоха?

     — Ага, чтобы все мальчишки уж наверняка удавились от зависти…

     Девочки захихикали.

     — А если серьёзно — мы волшебницы или как? Давай, что ли, потренируемся в чарах… хотя бы для ухода за волосами. Вот ты знаешь, что магией можно сделать практически любую прическу? Или даже перекрасить волосы?

     Остаток пути прошел за чисто девичьими разговорами, перемежаемыми чтением интересных книг.

     ***

     Луна определилась на Рейвенкло, как и планировала. Гермиона удивила всех, появившись за ужином с красиво уложенной прической, на что обратил внимание даже такой мизантроп, как Северус Снейп. Впрочем, он оценил это скорее с профессиональной точки зрения — неужели наконец-то мисс Грейнджер перестанет засыпать своими волосами весь замок, и в особенности приправлять ими его любимые зелья? Младшая Уизли ожидаемо определилась ко львам, но при этом почему-то очень внимательно рассматривала то стол Слизерина, то преподавателей. Опять же почему-то оказывая особое внимание декану змеек, а не, скажем, красавчику Локхарту, которого по непонятному капризу директора наняли преподавать ЗОТИ. Северус такого непривычного и пристального внимания не выдержал и сбежал с ужина под каким-то предлогом — однако тут же вернулся в зал неприлично довольным, и быстро переговорив с директором, увел из зала его и декана Гриффиндора.

     Новая сплетня пробежала волной по залу — Поттер на пару с шестым Уизли не смогли пройти на перрон 9 ¾, после чего не придумали ничего лучше, чем угнать летающую машину отца Уизли и полететь на ней в школу. Закономерно, учитывая отсутствие водительских прав и сомнительные таланты Артура Уизли в Чарах, они разбились при приземлении, заодно поранив ни в чем не виноватую Дракучую Иву. Услышав новость, Гермиона поймала взгляд Луны, и обе девочки дружно закатили глаза. Увы, диагноз был поставлен правильно…

     Ничто не предвещало беды… Декан Рейвенкло наивно думал, что год начался неплохо — во всяком случае, для его факультета. Первогодки нормально устроились, остальные ученики не забыли за каникулы так много, как можно было ожидать, никаких особенных эксцессов вроде бы не происходило, а с тем, что было, старосты вполне справлялись. И баллов факультет не терял — лично Филиусу Флитвику до них было как до лампочки, но они служили мерой отношения преподавателей к его воспитанникам.

     И еще, какая ученица нашлась! Он, разумеется, в свое время слышал о трагедии в семье Лавгудов, но за два года подзабыл, да и не касалось это его прямо — и поступление их дочери к воронам оказалось для него неожиданностью. А потом были первые уроки Чар… И Флитвик понял, что нашел настоящий клад. У него уже были вполне достойные ученики, и наверняка еще будут — но впервые он встретил кого-то, имеющего реальные шансы стать Мастером Чар еще до выпуска из школы. Это если мисс Лавгуд захочет остаться на все семь лет, что, откровенно говоря, ей было совсем не нужно. Мастерство — это вещь в себе, которая не измеряется оценками или количеством сданных ЖАБА.

     Кстати, о мисс Лавгуд… Сейчас Флитвик ломал голову над тем, что делать с ее вторым, странным талантом. Руны и Нумерология. Девочка не делала расчеты по справочникам, а «просто» писала фразами на языке магических знаков. В не таком уж давнем прошлом Филиус передрался бы за право быть ее учителем с каким-нибудь мастером ритуалистики, возможно даже в буквальном смысле, но сейчас… Проблема была в том, что Министерство Магии умудрилось запретить большую часть этого раздела магии, и в Хогвартсе ритуалы не преподавались, а в случае необходимости их приходилось проводить чуть ли не подпольно. «Ритуал введения в наследство? Какой ритуал? У нас все законно, по-магловски — родился сын, значит наследник». Тьфу! С любым другим учеником Флитвик бы просто пожал плечами и забил на эту тему, он все равно не специалист, и ему не с руки бодаться с Министерством и Дамблдором, но с этой чудилой… Она вполне способна сама додуматься нарисовать, на чистом вдохновении, вполне работающий ритуал призыва каких-нибудь морщерогих кизляков, и что тогда? Если даже просто с рунами зачастую невозможно предсказать, что у нее выйдет… То есть хотя бы основным правилам техники безопасности ее нужно обучить. Но как? В Азкабан не хотелось…

     Думы перебил срочный вызов к директору, как всегда, абсолютно не вовремя. Флитвик усилием воли подавил желание выругаться на гоббледуке, от этой вредной привычки нужно избавляться. Иначе легко забыться и выругаться в присутствии мисс Лавгуд, и получится неудобно — как оказалось, она этот язык знает. Декан глубоко вздохнул и шагнул в камин.

     К его изумлению, в кабинете директора его встречал чуть ли весь педсостав, во всяком случае, он не смог навскидку назвать отсутствующих. И почему-то все они встретили его раздраженными, если не сказать враждебными взглядами.

     — Здравствуйте, господа… И что случилось на этот раз? У нас опять завелся тролль в подземельях?

     «Лучше бы тролль…», прошипел под нос Снейп. Остальные господа преподаватели переглянулись, решая, кому говорить, и наконец Дамблдор кивком отдал право первого голоса Авроре Синистре, очевидно, как самой молодой.

     — Вот, полюбуйтесь, что ваша ученица натворила! — прошипела она, протягивая Флитвику на вид обычную ученическую тетрадку.

     Профессор Чар поднял бровь в деланном удивлении, но все же достал свою палочку и наскоро произвел диагностику. Вроде бы ничего вредного или исключительного, модификация Протеевых Чар, испокон веков маги пользовались ими для переписки — написанное в одной книге тут же отображалось в другой.

     — Вы читайте, читайте… — с каким-то странным злобным предвкушением сказала она.

     Флитвик удивился, но последовал совету. Первая страница была отведена инструкции по наложению этих чар, настолько упрощенной и наглядной, что после дюжины попыток даже первокурсник мог бы их наложить. Флитвик невольно почувствовал гордость за ученицу, далеко не все маги могли так удачно описать заклинание. Сами же чары… как оказалось, они позволяли связать несколько тетрадок между собой, так чтобы надпись в одной появлялась во всех, причем с припиской, показывающей, кто именно ее автор. Причем в отличие от известных чар такого вида, было вовсе не обязательно зачаровывать все тетрадки вместе — техника позволяла подключать новые по мере необходимости.

     — Интересно… Но я не понимаю?

     Аврора раздраженно махнула рукой, мол, читайте дальше. Флитвик пролистал вперед и начал сразу с последней страницы.

     [Потомок Медичи] Шухер, братцы! Эта рыжая дура спалилась и засветила тетрадку. Теперь преподы читают всю нашу болтовню!

     [Пушки Педдл Рулят] Не трогай сестру, урод!

     [Мальчик-которого-все-достали] У кого тетрадка? Может, попробовать стащить ее обратно?

     [Самая Правильная Девочка] Не смей лезть! Только хуже сделаешь!

     [Чистота победит] Слушай мамочку, очкарик! Она всегда знает, как лучше!

     [Пушки Педдл Рулят] А почему не лезть? Мне идея нравится! Кто с нами?

     [Потомок Медичи] Грифы — это диагноз…

     [Снежная Королева] Все заткнулись. Тетрадки выбрасываем и заводим новые. Без паники и глупостей. Вопросы есть?

     [Самая Правильная Девочка] А обязательно выбрасывать? Жалко…

     [Снежная Королева] Стукачи и дураки могут оставить. Умные вопросы есть?

     [Снежная Королева] Вот и хорошо.

     [Грустный Друид] А… как же так… Мы тут всякое написали, а они теперь все прочтут… Неудобно получилось.

     [Грустный Друид] Извините, профессор Снейп, что я тут назвал вас Ужасом Подземелий. Это с перепугу. Вы совсем не страшный.

     [Грустный Друид] Профессор Макгонагалл, я вас очень люблю. Честно-честно! И кошкой называл от большой любви.

     [Грустный Друид] Профессор Хуч, прошу прощения за нехорошие слова, которые у меня вырываются во время урока полетов. А также когда я о них вспоминаю. И вы не виноваты, что ваш вид напоминает мне о них каждый раз… Это нервное, честно…

     — Гххм! — громко прочистил горло Дамблдор.

     Флитвик поднял взгляд — и по выражениям лиц деканов понял, что зачитал этот образец эпистолярного жанра вслух. Маккошка сурово смотрела прямо перед собой, поджав губы — но ее выдавали машинально сжимающиеся и разжимающиеся пальцы. Флитвик был уверен, что будь у нее возможность выпустить когти, обивка кресла понесла бы серьезный ущерб. Помона Спраут, не стесняясь, изображала жест рука-лицо, Снейп выглядел так, как будто ему наступили на любимую мозоль.

     — Вот видите! — воскликнула Аврора. — Никакого уважения к старшим! Они переписываются прямо на уроках, и смеются невпопад! Я же знаю, что они насмехаются надо мной!

     — К сожалению, мы не можем запретить ученикам пользоваться тетрадями, — подхватила эстафету Макгонагалл, — а конфисковывать бессмысленно, они просто покупают новые у магглов по дешевке и сами зачаровывают. И как наказывать непонятно, эта зараза распространилась по всей школе. У нас нет столько мест для отработок, а баллов меньше нуля не бывает[1].

     — Я сочувствую, — Флитвик не стал комментировать тот факт, что у него на уроках никаких проблем не было. — Но чего вы хотите от меня лично?

     — Я требую, чтобы вы наказали свою ученицу! Это изобретение мисс Лавгуд, мисс Уизли мне призналась.

     — Но… За что? Насколько я понимаю, сама она школьные правила не нарушала, иначе я бы уже знал о снятых баллах. И тетрадки зачаровывает не она, а другие ученики. Так за что я ее должен наказать?

     — Но началось-то все с ее тетрадки!

     — Хорошо, я готов ее наказать за одну тетрадку — если такое же наказание понесут все, кто наносил такие же чары.

     Деканы растерянно переглянулись. В Хогвартсе и правда не было столько мест для отработок…

     — Профессор Флитвик, дело не в тетрадке, а в самой идее, — вмешался Дамблдор. — Мисс Лавгуд… Ей нужно объяснить, что не все мысли достойны того, чтобы делиться с окружающими, иногда это может быть очень опасно…

     — Например? — перебил его Филиус, на дух не переносивший привычку директора часами рассуждать ни о чем.

     Дамблдор замялся. Ему лично мисс Лавгуд насолила, когда надоумила мисс Грейнджер записывать речи директора дословно, «как, вы же великий волшебник, это было бы святотатством — случайно ослышаться или неправильно вас понять». И что тут ответишь? Увы, талант директора гипнотизировать людей голосом с письменным словом не работал, а игра словами легко раскрывалась при внимательном чтении, так что, похоже, ему придется искать другую подругу для героя. Возможно, младшую Уизли? Но кто тогда в этой троице думать будет? Да и двое Уизли вместе — это все же перебор, даже до Гарри может дойти, что что-то тут не так. Но директор не собирался оглашать вслух свои затруднения, ведь могут неправильно понять… А тот же Снейп вполне может взять идею на вооружение.

     — Например, она надоумила мисс Уизли меня преследовать, — прошипел Снейп, невольно перекликаясь с мыслями директора.

     -… Что? — Флитвику показалось, что он ослышался.

     — Мисс Уизли с ее подачи решила, что я гений и трагический герой, и таскается за мной с отвратно восхищенным видом. И напрашивается на дополнительные занятия, вопросами заваливает… Я влепил ей отработку — так она обрадовалась!

     — А почему вы так ужасаетесь? — ехидно поинтересовалась Септима Вектор. — Все мы помним, какие проблемы у вас были в начале карьеры с вниманием старшеклассниц, и почему вы выбрали себе такой непривлекательный имидж, — Септиму в свое время отвергли наравне с ученицами, и она этого не забыла. — Но девочке всего одиннадцать лет, мы уверены, что она не имеет в виду ничего непристойного. Обычное преклонение перед талантливым учителем.

     — Ладно, я бы понял, если бы так себя вела, скажем, мисс Грейнджер, но это же Уизли!

     — А что вы имеете против семейства Уизли? — вмешался Дамблдор. — Молли в школе показывала неплохие результаты по Зельям, так что не вижу ничего удивительного в том, что ее дочь тоже имеет к ним склонность. Да и близнецы, при всей их неосмотрительности…

     — Вот мне еще третьего близнеца в школе не хватало!

     — Ну так и флаг вам в руки! — Флитвик присоединился к добиванию зельевара. — Не хотите с этим жить — так воспитайте ее правильно, раз она вас слушается. Отнеситесь к этому как к эксперименту, в конце концов — можно ли из Уизли воспитать нормального че… чистокровного. В конце концов, вы же Мастер, вам положено иметь учеников!

     Снейп нахмурился, засопел, но разумной отмазки не нашел. Тем более, что он в любом случае сидит на крючке у Дамблдора, и если тот хочет, чтобы кто-то из его карманной семейки был личным учеником зельевара… значит так тому и быть. Всяко лучше чем, скажем, Поттера обучать, Джинни хотя бы не дура и не бесталанна. И возможно, даже удастся в пику директору научить ее традициям и правилам поведения чистокровных.

     Флитвик вдруг понял, что наслаждается спектаклем. Ученицу, конечно, не мешало бы наказать, просто чтобы не думала, что ей все сходит с рук — но кулуарно, а на публике мастер должен поддерживать ученика. Да и сам себе он мог признаться, что ее чувство юмора ему нравится, это не близнецы Уизли с их дурацкими розыгрышами.

     — Знаете, мне уже интересно. У кого-то здесь есть обоснованные, — он выделил голосом это слово, — претензии к мисс Лавгуд?

     Минерва Макгонагалл сделала полшага вперед, привлекая к себе внимание.

     — Мисс Лавгуд срывает мне уроки! — совершенно по-кошачьи зашипела она. — И не показывает никакого уважения ко мне и моему предмету!

     — Что вы имеете в виду? — Флитвик искренне удивился.

     — Она полностью игнорирует мои указания! Я стараюсь, объясняю, показываю слова и жесты — а она назло мне делает все по-своему! Просто тыкает своей неправильной палочкой — и все.

     — И как, получается? — поинтересовался Дамблдор.

     — Это неважно, — почему-то смутилась преподавательница Трансфигурации. — Важно то, что она мне весь воспитательный процесс срывает. Другие дети делают как она, а не как правильно! Потому что им кажется, что так легче!

     — И у них не получается? — уточнил Флитвик. — Ни у кого?

     — Ну… После ее объяснений, у мистера Поттера немного получается. Правда, у него при этом палочка сгорела…

     — Как — сгорела?

     У Дамблдора от шока, похоже, даже борода расплелась. Гениальный, многоходовой и многолетний план под угрозой просто из-за того, что этот идиот умудрился испортить свою палочку?

     — Ее способ весьма затратен в смысле магии, поэтому доступен лишь единицам… и не все палочки это выдерживают. Кроме мистера Поттера, получается только у мистера Крэбба из Слизерина, и еще у пары человек с других факультетов. Но при этом они должны напрягаться на пределе сил. И опять же, палочки буквально дымятся…

     — Разумеется, моя ученица скомпенсирует им расходы, — попытался погасить конфликт Флитвик.

     — Мисс Лавгуд уже предложила заказать для них новые палочки наподобие жезла, который может выдерживать такие нагрузки, — поджав губы, признала Макгонагалл. — Но дело не в этом — она просто… Она одним махом перечеркивает сотни лет опыта, накопленного людьми гораздо умнее ее! Это неслыханная наглость и самоуверенность!

     Тут Дамблдор наконец-то пришел в себя. Еще не все потеряно, феникс налицо, остролист на островах не перевелся, так что вполне можно сделать замену. Только…

     — Вот видите, к чему приводят опасные идеи? — вмешался он. — Нет, больше никаких нововведений и экспериментальных палочек. Палочку для мистера Поттера я куплю сам, в конце концов, это моя обязанность как его опекуна. Филиус, я освобождаю мисс Лавгуд от занятий Трансфигурацией, экзамены по предмету она вполне может сдать экстерном. И будьте любезны в будущем держаться в рамках школьной программы, в конце концов, подумайте о детях, для них опасно слишком напрягаться.

     Флитвик удивленно поднял бровь. Вообще-то магам для развития необходимо тренироваться на пределе сил, в особенности подросткам. И пробовать новое тоже необходимо — в любом возрасте. Но спорить с Дамблдором… Впрочем, о своем факультете он позаботится, а Помона и Северус, если захотят позволить своим подопечным развиваться, знают где найти его и его ученицу. А то, что Макгонагалл ради собственного спокойствия губит на корню потенциал грифов… не в первый раз, не в последний, и пока директором у нас Великий Волшебник, увы, ничего с этим не поделаешь.

     — Хорошо, мы все поняли, — кивнул Флитвик. — Я так понимаю, на этом вопрос закрыт? Есть еще претензии… Батшеда?

     — Вот, полюбуйтесь, что мисс Лавгуд натворила, — вскочила на ноги преподаватель Рун, впрочем, с ее фигурой смена позы не имела практического значения.

     Батшеда Бабблинг картинно подняла перед собой свиток, держа его за верхний край и позволяя развернуться. Довольно длинный — чуть ли ни в рост профессора, впрочем, это не было такой уж большой величиной, из преподавателей только Флитвик был ниже ее ростом — он был весь исписан плотной рунной вязью.

     — Это что? — несколько оторопела МакГонагалл. — Я думала, вы не задаете такие сложные цепочки… И на первом курсе Руны не преподают…

     — Это должно было быть эссе, для старшеклассников! А мисс Лавгуд убедила их, что задания по Рунам должны быть написаны рунами, мол, как же иначе — ведь когда изучают, скажем, французский, домашние задания пишут на нем, а не на английском. А как мне теперь это проверять? Это самые сложные рунные цепочки, которые я видела в своей жизни, причем написанные недоучками. У меня займет неделю разобраться хоть приблизительно, что они делают…

     — А в чем проблема? — удивился Снейп. — Вкатите им тролли, и пусть сами пытаются объяснить, что написали.

     — Как? — при виде такой вопиющей некомпетентности Батшеда несколько опешила. — Вы что, не поняли — эти цепочки могут делать что угодно, дурной силы в них вбухано немеряно, а вы предлагаете мне черкать поверх них пером? Я боюсь, понимаете? Я не нанималась работать уничтожителем проклятий!

     — А устно…

     — А устно не по правилам, — напомнила Макгонагалл. — Оценки по письменным работам должны быть выставлены письменно, и обязаны включать в себя указание на совершенные ошибки.

     — Вот! И как мне теперь…

     — Если позволите мне предложить… — Флитвик понимал, что ради ученицы ему еще придется сотрудничать с преподавателем Рун, и хотел навести мосты заранее. — Верните работы ученикам, и поясните им, что произошло недоразумение. Чтобы зря не тратить время и пергамент, примите у них материал устно. А насчет моей ученицы… Я только недавно понял, что у нее несколько… особенные отношения с рунами. Я бы хотел обсудить это с вами, как с профессионалом, в более личной обстановке, не думаю, что это заинтересует всех присутствующих.

     — Хмм… — Батшеда нахмурилась, и сделала Флитвику знак «будешь мне должен», тот чуть прикрыл глаза в ответ. — Хорошо, так и сделаем… за неимением лучшего.

     — Ну вот и отлично! Еще что нибудь? Помона? Сильванус?

     Преподаватели Гербологии и УЗМС переглянулись, и Сильванус уступил кивком право ответа Помоне, как даме и декану.

     — Нет, ничего. Она не отличается особой успеваемостью по нашим предметам, но ее поведение не вызывает нареканий.

     — Роланда?

     — У меня все та же просьба, что и всегда, и она не имеет отношения к мисс Лавгуд, — ответила преподаватель полетов, Роланда Хуч. — Состояние наших школьных метел удручает, и из года в год становится только хуже.

     — Извините, но возможно, мы можем решить обе проблемы, объединив их? — Снейп рвался отомстить за навязанную ученицу. — Минус на минус, не так ли, Септима?

     — Что вы имеете в виду? — заинтересовался Дамблдор

     Ему давно надоела эта повторяющаяся из года в год жалоба. Впрочем, не настолько, чтобы все-таки выделить денег на новый инвентарь.

     — Филиус, вы так нахваливали успехи Мисс Лавгуд в Чарах… Так почему бы не поручить ей чинить школьные метлы? Починит — хорошо, доломает — наконец-то будет повод купить новые.

     — А что делать с техникой безопасности? — вмешалась Роланда. — Если потом метла развалится в воздухе, кто отвечать будет?

     — Вот пусть ее Мастер и отвечает, за своего ученика. И ей самой тоже не помешало бы побольше ответственности.

     — Филиус? — для проформы поинтересовался Дамблдор, всем было понятно, что идея ему понравилась. Ученица — это так, для проформы, по сути он получал бесплатный ремонт метел мастером Чар. А в случае неудачи Флитвику придется оплатить замену, хотя бы частично.

     — Согласен, — вздохнул тот в ответ.

     На самом деле идея устраивала и его тоже, неугомонную ученицу нужно было срочно чем-то занять. Но для вида было необходимо изобразить недовольство, иначе директор подсуетится и нагрузит еще чем нибудь.

     ***

     Луна провозилась с метлами целый месяц, почти до Хэллоуина. К счастью, у нее было достаточно свободного времени для этого — она была освобождена от уроков Трансфигурации и Чар, на ЗОТИ она занималась своими делами, слушая преподавателя лишь одним ухом, а Историю Магии просто прогуливала, пользуясь тем, что профессор Бинс не обращает на учеников никакого внимания. И наконец торжественный момент наступил. Наверно, Флитвику следовало насторожиться, почему это ученица долго не хотела показывать ему недоделанную работу, а тут вдруг хочет устроить презентацию законченного проекта ему и Хуч одновременно, и назначила для этого время в понедельник рано утром, как раз перед первым уроком полетов. Но… она поймала его в пятницу вечером, впереди были выходные, утро понедельника казалось невероятно далеким, так что он согласился не задумываясь. И на старуху бывает проруха.

     — Я сделала косметический ремонт, уж больно убого выглядят эти метлы, но разумеется, этого недостаточно, — тараторила Луна, ведя утром Флитвика и Хуч на площадку для занятий полетами. — Понимаете, профессор, главная проблема старых метел в том, что со временем разбалтывается главная тяга, которое, собственно, и толкает метлу вперед, посылая назад струю воздуха. Из-за этого и скорость падает, и управляемость — рули плохо работают, если нет стабильного потока воздуха. Но починить или заменить ее практически невозможно, на нее слишком много завязано в конструкции. Как мне кажется, производители сделали это специально, чтобы маги были вынуждены покупать новые метлы, а не чинить старые. Но! Я обошла эту проблему! Раз не работает главный двигатель, нужно приделать вспомогательные. Я нашла заклинание для волшебных мехов, и наложила его на подвешенные к метле мешки, так, чтобы они раздувались и создавали поток воздуха вдоль прутьев. И это работает!

     — Эээ… — Флитвик не был уверен, что все понимает, до сих пор аэродинамика как-то не входила в сферу его интересов, но его интуиция начала бить в набат.

     — Скорость по прямой даже возросла, маневренность вернулась к штатной. Упала грузоподъемность, но для учебных метел это не принципиально. Ну, и еще это выглядит несколько странно, но никаких требований к внешнему виду не было. Так что на мой взгляд я с задачей справилась, принимайте проект.

     И Луна показала широким жестом на разложенные по траве метлы.

     — Это… что? Что вы сделали с метлами? — ужаснулась Хуч.

     — Но я же только что объяснила… Что-то непонятно?

     — М-да… С внешним видом — наш недосмотр, — признал очевидное Флитвик.

     Метлы с парой подвешенных под их задней частью мешков выглядели… как палки, у основания которых болтается пара вполне соразмерных кожаных шаров. Увы, как бы не хотелось Флитвику это развидеть, ассоциация была совершенно однозначной. Он даже не мог сказать с ходу, какой скандал будет хуже — если ученики наотрез откажутся на это садиться, или если они наоборот согласятся летать, оседлав… это.

     — А… Снять их… — все еще в шоке пробормотала Хуч.

     — К сожалению, мне пришлось включить меха в систему управления, да и прикрепила я их на совесть. Так что, боюсь, если попытаться их разобрать, метлы окончательно развалятся.

     — И я так понимаю, вы уже переделали все школьные метлы? — уточнил Флитвик, заранее зная ответ.

     — Ну да, а чего время тратить? — с несколько деланным энтузиазмом ответила Луна. — Они теперь вполне соответствуют требованиям, вот, можете проверить, вы же сами их записали.

     Крыть было нечем, Луна действительно настояла на том, чтобы искомые характеристики были заранее зафиксированы в письменном виде, «чтобы не было недоразумений, в конце концов, Мастер и я несем личную ответственность за успех проекта». Тогда, помнится, Флитвик еще обрадовался, что ученица проявила деловую хватку. Молодой был, наивный…

     — Но… Что же мне делать? У меня же сейчас урок полетов начинается! — запаниковала Хуч.

     Собственно, большинство учеников уже были на месте, и с интересом разглядывали модифицированные метлы. Девочки краснели и хихикали, парни хихикали и тыкали пальцами, в задних рядах, судя по жестам, кто-то наскоро проводил ликбез по половому воспитанию… В общем, подростки реагировали так, как им и полагается в такой ситуации.

     — Все! Я иду к директору! Или он сейчас же выделит деньги на новые метлы, или я увольняюсь!

     Луна проводила взглядом удаляющуюся в направлении Хогвартса преподавательницу.

     — Мастер, так мы будем проводить проверку полетом, или примете так?

     — Пожалуй, полетать все-таки нужно…

     Если Флитвик надеялся смутить ученицу этой перспективой, то он серьезно ошибся. Луна невозмутимо призвала одну метлу, села на нее, и помахала жезлом, привязывая остальные метлы к ведущей. После чего довольно лихо поднялась в воздух, и сделала несколько кругов вокруг Хогвартса, во главе клина… гхм… петушков. Зрелище было незабываемым, причем в буквальном смысле — один начинающий маглорожденный папарацци по имени Колин Криви запечатлел его для потомков, и хорошо заработал, продавая колдографии. Попытки профессоров конфисковать позорящие школу снимки только поднимали спрос и увеличивали его прибыль, так что в конце концов победили свобода прессы и частное предпринимательство. К его чести будет сказано, что он свое слово сдержал и поделился с Луной доходами, карманные деньги еще никому не мешали.

     Очевидно, утренний вид из окна произвел сильное впечатление на директора, потому что когда мисс Хуч добралась до его кабинета, он находился в легкой прострации — и не раздумывая подмахнул заказ на новые метлы для школы. На чем, с ее точки зрения, инцидент был исчерпан.

     ***

     Собственно, кроме бюджета школы единственным пострадавшим в этой истории был Драко Малфой, который в тот памятный день был отпущен домой, официально — по семейным причинам, и пропустил последние события. Когда же он вернулся, вечером того же дня, в общей комнате Слизерина разыгралась следующая сцена…

     [Драко и Маркус Флинт, капитан сборной Слизерина по квиддичу, разговаривают, стоя у камина. На заднем плане несколько учеников и учениц Слизерина занимаются своими делами.]

     [Маркус приветственно кивает]

     — Драко, ты что-то хотел?

     [Драко, сценическим шепотом]

     — Флинт, это не должно выйти за пределы факультета, но сборную Грифов ждет большой сюрприз. Моя семья решила вложиться в улучшение метел[2] нашей команды!

     [Маркус, все еще под влиянием шокирующих колдографий, приобретенных у Колина Криви]

     — Твоя семья… что?

     [Драко, раздраженно]

     — Ну чего тут непонятного? Не тупи, ясно же, что чем метла быстрее, тем лучше играется.

     [Ехидный женский голос из заднего ряда]

     — Да? А я всегда думала, что размер важнее…

     [Драко, непонимающе]

     — При чем тут размер?

     [Другой женский голос из зала]

     — Не знаю, а мне говорили, что главное, чтобы… игрок знал, что делает.

     [Драко, нетерпеливо]

     — Конечно, талант тоже имеет значение. Кстати, об этом — я хотел бы попробоваться на роль ловца. Я умею играть, я много тренировался на метле сам.

     [Хихиканье на заднем плане]

     [Снова первый голос, с фальшивой озабоченностью]

     — Много? А метла не стерлась?

     [Драко, раздраженно]

     — Конечно нет, я же пользуюсь правильными составами для ухода за ней! Можно подумать, вы не делаете то же самое!

     [Флинт, серьезно смотря Драко в глаза]

     — Ты, парень, делай как хочешь, но за моей… метлой моя девушка ухаживает.

     [Драко мотает головой]

     — Что за ерунда! Я бы никогда не доверил ее девушке!

     [Хихиканье переходит в хохот]

     [Флинт, разочарованно покачивая головой]

     — Да, парень, с таким подходом не видать тебе снитча[3] еще долго…

     [Драко, в бешенстве]

     — Да вы что, издеваетесь? Сговорились все? Ну вас к черту, не очень-то и хотелось! До отбоя еще час, я лучше один полетаю, хоть пар сброшу!

     [Общий ржач. Драко убегает, хлопнув дверью. Занавес]

     Примечание к части

     [1] Не уверен, что в каноне это так, хотя мне трудно представить отрицательное количество камней в песочных часах. Но у нас AU, так что будет, как я сказал.

     [2] Напоминаю, что в английском «метла», как и все неодушевленные предметы, среднего рода. Чтобы проникнуться, представляйте на месте слова «метла», скажем, «веник».

     [3] Игра слов, Флинт намекает на созвучное вульгарное слово снэтч (snatch), означающее женский половой орган. Основное значение которого, кстати, «схватить».

     Профессор Дамблдор сидел на своем троне в Главном зале, добродушно взирал на праздничный пир в честь Хэллоуина и размышлял о будущем. Пусть год и начался неожиданно сумбурно, но по большому счету планы директора не пострадали. То есть все еще оставалась открытой проблема замены мисс Грейнджер, но это было не срочно. Из того же, что было запланировано на этот год… С подсказки директора Аврорат закрутил гайки и в особенности надавил на Малфоев, и Люциус ожидаемо поспешил избавиться от компромата, в частности одного очень важного дневника. Важного для Темного Лорда, лорд Малфой, увы, ничего не знал о его подлинной ценности.

     Проведенный в начале учебного года ритуал поиска показал, что дневник находится в Хогвартсе, Люциус, как и ожидалось, не придумал ничего лучше, кроме как подбросить его какому-то ученику. К сожалению, из-за высокого магического фона в школе поиск барахлил и не мог показать точно, у кого дневник, а обычным наблюдением это определить не получалось — как назло, с легкой руки мисс Лавгуд среди учеников стали очень популярны очень похожие на него тетрадки, и все ученики постоянно в них что-то писали. Ну так не страшно, по прикидкам директора как раз к этому времени Том должен был овладеть сознанием носителя и проявить себя, и все станет ясно.

     Что же для целей всей этой интриги… Очередной этап в воспитании правильного героя, это само собой. Ослабление Темного Лорда, чем больше крестражей будет уничтожено на момент его воскрешения, тем неадекватнее и более управляемым он будет. Тут главное — не перестараться. И наконец, василиск должен умереть, Дамблдор не собирался развязывать войну с лагерем чистокровных, когда у него чуть ли ни под кроватью живет гигантская рептилия высшего класса опасности, подчиняющаяся лишь наследникам Слизерина. К сожалению, добраться до него можно только зная Парселтанг, которым сам Дамблдор не владел, поэтому и нужен был Том, чтобы его выманить. Или Гарри — Дамблдор не знал наверняка, получил ли он знание Парселтанга вместе с крестражем во лбу, но это тоже был рабочий вариант.

     Вдруг двери зала с грохотом распахнулись, и внутрь ворвалась запыхавшаяся и явно взволнованная Гермиона Грейнджер. Похоже, это становится новой традицией Хогвартса на Хэллоуин. Начинается…

     — Профессор! — выдавила она, добежав до стола преподавателей и практически повиснув на нем. — В замке монстр, который нападает на учеников! Пострадал Рон Уизли, помогите ему!

     — Мисс Грейнджер… — протянул Снейп, подняв бровь. — Мне кажется, вы что-то перепутали.

     И преподаватель зелий указал взглядом на шестого Уизли, как раз вбежавшего в зал вслед за девочкой. Он выглядел целым и невредимым, хоть и сильно расстроенным.

     — Я имела в виду — морально, — поправилась Гермиона. — Рон, покажи!

     Рон продемонстрировал всем свою крысу, не подающую признаков жизни. По тому, как он держал ее за хвост, как мороженое на палочке, было понятно, что она окаменела.

     — И еще там была зловещая надпись на стене… — продолжила Гермиона. — Тайная комната снова открыта. Трепещите, неряхи и лентяи!

     «Эээ, что?», едва успел подумать Дамблдор, прежде чем весь зал грохнул дружным смехом. Хохотали все, вне зависимости от факультета, даже Гриффиндорцев достала привычка Уизли брать крысу с собой за общий стол. Ну, а о патологической лени Рона не знал только… ленивый. Гермиона провела взглядом по преподавателям — увы, все они дружно прятали глаза, и никто не рвался с палочкой наперевес спасать крысу. Даже обычно рвущийся в центр событий (если там уже безопасно) Локхарт усидел на месте, очевидно, не забыл, как крыса обгадила ему любимую мантию.

     — Мисс Грейнджер… — наконец решил вмешаться Дамблдор. — Вам не кажется, что об этом, несомненно печальном, инциденте можно бы сообщить менее… публично?

     — Но… Это же Короста… Ее можно оживить? — пролепетал Рон.

     Преподаватели переглянулись.

     — Похоже, она не умерла, лишь окаменела, — высказал свое мнение Флитвик, помахав палочкой.

     — Зелье из корня мандрагоры может вернуть его подлинный вид любому живому существу, — выдавил из себя Снейп.

     — Но у нас нет зрелых мандрагор, они созреют только к концу года, — добавила профессор Спраут. — Так что…

     Подтекст был понятен, в ее нынешнем виде крыса нравилась всем гораздо больше. Рон жалобно посмотрел на Дамблдора, но тот проигнорировал его взгляд, до директора только сейчас дошла вся проблематичность ситуации — зелье возвращает подлинный вид. То есть, анимаг по имени Питер Петтигрю предстанет перед всеми в своей человеческой форме, и неизбежно возникнут неудобные вопросы. Следовательно, нужно замять дело, а крыса должна пропасть без вести. Она же не человек, ну, насколько всем известно, так что глубоко копать никто не будет.

     Пока происходил этот диалог, Флитвик нашел взглядом за столом Рейвенкло свою ученицу, и сделал ей страшные глаза. Та секунду задумчиво смотрела на него, а потом медленно кивнула. И в самом деле, пришла пора раскрыть карты… хотя бы часть их.

     ***

     — Мисс Лавгуд, я был готов предоставить вам возможность самой начать этот разговор, но… Вам не кажется, что настала пора объясниться? Сегодняшняя выходка — тоже ваших рук дело?

     Разговор происходил в кабинете Флитвика, где он и его ученица уединились после праздничного ужина. Прежде чем ответить, Луна достала свой жезл и очертила им круг вокруг себя и мастера. На мгновение перед его глазами все поплыло, а затем за пределами круга все исчезло, растворившись в непроглядной тьме.

     — Хмм… Это было действительно необходимо? Мой кабинет хорошо защищен.

     — Я не хотела вас оскорбить, но тем не менее… Даже я знаю несколько способов прослушивать происходящее в нем, а что уж говорить, например, о директоре, который может в Хогвартсе все? Здесь же мы вне времени и пространства, и в частности, вне его власти.

     — Мне показалось, или у вас есть что-то против Альбуса Дамблдора?

     — Вам показалось. Мы не враги, просто… Давайте я вам все расскажу по порядку, и вы сами определитесь?

     Флитвик задумчиво кивнул.

     — Итак… Вы же понимаете, что такие великие Дары, как у меня, не достаются бесплатно? И кто те сущности, которые их раздают?

     — Я так понимаю, вы заключили… сделку? С кем? И чем вы заплатили?

     — С богом Хаоса… одним из. Плата — как обычно, служение ему.

     Вопреки данному самому себе обещанию, Флитвик почувствовал сильную нужду грязно выругаться. Хоть на каком-либо языке.

     — Прежде чем вы скажете хоть слово, предупреждаю — один из моих Даров это знание всех языков на свете, не только гоббледука. А то ваше желание на лице написано.

     Флитвик глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.

     — Эмиссар Хаоса в Хогвартсе… Школа хоть устоит?

     — Ну, не надо передергивать, мы все же не о Кали говорим. Вам знакомо такое мифологическое амплуа, как Трикстер?

     — То есть… Кажется, понимаю. Но все же, моральный ущерб никто не отменял.

     — Какой моральный ущерб? На мой взгляд, мне скорее здесь приплачивать должны, как мозгоправу. А то развелось закоснелых идиотов…

     Флитвик мысленно перебрал список «пострадавших».

     — А профессор Бабблинг в чем виновата?

     — По-вашему, измерять знания футами, это нормально? Что дальше, оценивать практические умения стоунами?

     Прежде чем Флитвик успел ей ответить, из сумки Луны выскользнул Песец, и ловко взобрался по мантии к ней на плечо.

     — Кстати, — вмешался он в разговор, как ни в чем не бывало, — вы не правы, эмиссар Хаоса здесь я. Песец, приятно познакомиться. А Луна… скорее жрец, хотя формально ее класс — девочка-волшебник.

     Профессор еще раз глубоко вздохнул и сжал пальцами переносицу, пытаясь собраться с мыслями.

     — Хорошо. Ладно. Вернемся к нашим баранам. У всего этого бардака есть какая-то цель? Вас же не просто так… одарили?

     Песец и Луна переглянулись.

     — На самом деле, мы не знаем, какие планы у Айфона, он нам ничего не сказал, — ответила девочка. — Собственно, он даже не представился, это Песец его так прозвал. Но у нас есть собственные планы, следующие из того, что у нас есть некоторая информация о том, что в этом мире творится.

     — И?

     — Слушайте внимательно. Тот-Которого-Нельзя-Называть, он же Темный Лорд Волдеморт, он же полукровка по имени Том Марволо Риддл, одиннадцать лет назад развоплотился, но не умер. В этом мире его удержали крестражи. Знаете, что это?

     — Да, знаю. К сожалению. Погодите, вы сказали — крестражи? Во множественном числе?

     — Да. Семь, сейчас осталось шесть. Полный список: вот эта тетрадка, которую я уже уничтожила, кольцо Гонтов, медальон Слизерина, чаша Пуффендуй, диадема Когтевран, и два живых существа — волшебная змея по имени Нагайна и Гарри Поттер, вернее, его знаменитый шрам.

     — Погодите, что? — Флитвик, глаза которого по мере оглашения списка постепенно округлялись, на последнем пункте не выдержал.

     — Не что, а кто. Так вот, о целях: мы хотим без затей уничтожить крестражи и жить дальше спокойно. Нет, вру, далеко не спокойно, все же роль обязывает, но… вы понимаете. А Дамблдор хочет возродить Волдеморта и затем шумно убить его руками Гарри Поттера, причем выживание героя не обязательно. Зачем такие извращения, нам не известно. Так что мы не враги директору, во врагах у нас скорее Темный Лорд, но и не союзники тоже.

     «Какого черта, я маг или погулять вышел?», подумал Флитвик, и наложив на себя заклинание тишины, отвел душу длинной тирадой на родном и могучем гоббледуке. Остановился он лишь тогда, когда заметил восхищенный взгляд ученицы, и сообразил, что полагаться на заглушку рядом с без пяти минут подмастерьем Чар, внутри ее карманного измерения, было несколько наивно.

     — Прошу прощения… Гххм… А почему вы не сообщили эту информацию куда положено?

     — Положено — кем? Я уточняла — в магической Британии нет законов, обязывающих делиться информацией. Вообще нет, формально даже сообщать о преступлениях не обязательно, просто есть шанс, что если не донесете, вас потом запишут в сообщники. В моем амплуа необходимо досконально знать законы…

     — И все же?

     — Вы же сами все понимаете. На слово мне никто не поверит, а если я заявлю, что я жрица Хаоса и мне было божественное откровение… Скорее всего, все равно не поверят, ведь объективных доказательств этого нет, а если вдруг — мне абсолютно не хочется провести остаток своей жизни под жестким контролем невыразимцев.

     — А почему тогда вы рассказали это мне?

     — Если честно — я просто только недавно сообразила, что ученический контракт запрещает вам разглашать личную информацию об ученике, полученную во время учебы. К слову о пользе знания законов… И да, я дошла до момента, где мне понадобится ваша помощь.

     Флитвик глубоко вздохнул, подготавливаясь к очередному шоку.

     — Мне нужна ваша помощь с тем, чтобы расколдовать вот это. Только руками не хватайте, она проклята.

     И Луна достала из своей безразмерной сумки шкатулку и раскрыла ее. Внутри лежала серебряная диадема.

     — Это… — голос Флитвика перехватило. Он все же сомневался в словах ученицы о крестражах… до этого момента. — Это то, что я думаю?

     Вопрос был риторический, не зря бюст основательницы с этой диадемой на голове стоял в гостиной факультета. Несмотря на предупреждение, Флитвик все же потянулся к артефакту, но Луна вовремя захлопнула шкатулку. И протянула ее учителю.

     — Да, это диадема Кандиды Рейвенкло, а заодно и крестраж Темного Лорда. Такую вещь испоганил… Мне не хотелось бы поступать с ней как с дневником, жалко все же, поэтому надеюсь, что вы что-нибудь придумаете. Или, возможно, стоит обратиться к работающим на гоблинов разрушителям проклятий?

     — Не знаю… Возможно… Надо подумать, — усилием воли Флитвик заставил себя убрать шкатулку в собственный безразмерный кошелек и собраться. — А что вы сделали с дневником?

     — Ну, нам известны только два способа уничтожения крестражей — Адское Пламя и яд василиска. Первое мне в принципе доступно, но проверять на практике, могу ли я удержать его под контролем, как-то не хотелось, тем более без присмотра. Поэтому…

     Флитвик сопоставил эту информацию с окаменевшей крысой и дневником, выглядящим, как будто его облили кислотой, и заметно фалломорфировал.

     — Вы что, притащили в Хогвартс василиска?

     — Эй, это не ко мне, он живет здесь со времен Основателей, — открестилась Луна. — Без Парселтанга до него не добраться, и большую часть времени он проводит в спячке. И потом, он слушается только наследников Слизерина.

     — А… Как же вы?

     — Ну, слушаться меня он не обязан, но он вполне разумен, и с ним можно договориться. Например, уничтожение крестража стоит одного барана…

     — Я даже не спрашиваю, откуда вы взяли барана в Хогвартсе. И избавьте меня от шуток на тему того, что у нас тут целые стада бегают, вы не профессор Снейп…

     — Вообще-то честно купила в Хогсмиде. И не делайте страшные глаза, вы и сами отлично знаете, что «тайных» ходов из замка хватает, и ученики постоянно туда бегают — а преподаватели закрывают на это глаза. А деньги мои, я подрабатываю статьями в «Придире» — не Локхарт, конечно, но на булавки хватает.

     Уже в который раз за этот разговор Флитвику пришлось приложить волевое усилие, чтобы вернуть разговор к насущной теме.

     — Но я все еще не понял, чем крыса-то была виновата?

     — Ну… Три причины. Во-первых, Дамблдор ожидает явления василиска в этом году, это часть его странных планов. Если бы он не появился, директор мог бы насторожиться раньше времени, чего нам вовсе не нужно. А так… есть шанс поводить его за нос хотя бы до конца года. Во-вторых, это не просто крыса, а анимаг по имени Питер Петтигрю, да-да, тот самый, награжденный орденом Мерлина посмертно, и очевидно преждевременно. Но там целая история, давайте не будем отвлекаться от темы — просто поверьте мне, что он важная фигура на игровой доске. И в-третьих… я не кривила душой, когда писала ту надпись на стене, Хогвартс на самом деле — позор магического мира. По-вашему, это нормально, что я до прихода в школу знала и умела чуть ли не больше, чем большинство выпускников? Раз телесные наказания отменили, будем мотивировать такими способами…

     — Гхм… Надеюсь, обойдется без жертв?

     — Формально, жертва уже есть. Но я не собираюсь убивать или причинять непоправимый вред ученикам, если вы об этом.

     Флитвик оценил формулировку, но давить не стал — в конце концов, некоторых учителей тоже не мешает… помотивировать.

     — Ладно, в общем понятно. И мисс Лавгуд… пожалуй, мы на одной стороне. Приблизительно. То есть, как учитель ученика я вас всегда прикрою, выдавать ваши тайны не буду, и с крестражами помогу по мере сил. Но не ожидайте, что ради вас я пойду на открытое противостояние Дамблдору или законной власти… или Волдеморту, если он все-таки возродиться.

     — Что ж, это разумно, — согласно кивнула Луна, переглянувшись с Песцом. — И если честно, мне взаимовыгодное сотрудничество нравится больше, чем тот безбашенный и непрошенный героизм, который пропагандирует Дамблдор. А теперь давайте обсудим детали…

     Разговор был долгим и интересным для обеих сторон. В конце концов, сошлись на том, что Флитвик будет возиться с диадемой, и прозондирует по своим связям в Гринготтсе вопрос с чашей Пуффендуй в сейфе Лестрейнджей. Конечно, гоблины свято хранят имущество клиентов, но как отметил Песец, на саму чашу никто и не претендует, пусть себе лежит дальше, а можно ли считать имуществом кусок души Волдеморта, это тот еще вопрос. Во всяком случае, в описи содержимого сейфа его точно нет. Пусть гоблины и не вмешиваются в дела волшебников, но возвращение Темного Лорда им совершенно не нужно.

     Со своей стороны, Луна планировала учиться, морочить голову Дамблдору, и попытаться подбить колья к Поттеру. Кроме того, что он сам является крестражем, был смутный шанс получить через него доступ в особняк Блэков, где валяется медальон Слизерина. Но над этим нужно было еще работать и работать…

     И кстати, хотя бы одна проблема решилась — Луна сказала, что знает место в Хогвартсе, где можно заниматься ритуалистикой без надзора, а Песец подал здравую идею вытянуть из Локхарта разрешение на посещение Запретной секции под видом банального автографа. Это означало, что будет доступ и доступ к нужным книгам, и даже прикрытие на всякий случай — мол, я занимаюсь по указаниям преподавателя ЗОТИ, а с чего это он вдруг решил нарушить запреты министерства… Вот у него и спрашивайте. В теории разрешение мог подписать и Флитвик, но он не хотел так подставляться, а Локхарта было не жалко — оба заговорщика испытывали к нему единодушную неприязнь.

     ***

     Альбус Дамблдор чувствовал, что медленно сходит с ума. Это ужасное ощущение беспомощности, когда наступает понимание того, что нельзя доверять собственным разуму и памяти, было ему слишком хорошо знакомо. Он сходил с ума после смерти Арианы, когда в каждом звуке ему мерещился нежный голос любимой сестры. Он сходил с ума после поединка с Гриндевальдом, когда дня не проходило, чтобы он не грезил о том, что могло бы быть, если бы он тогда сдался, отбросил подальше палочку и пал Геллерту в ноги, вымаливая прощение. Он сходил с ума во время первой магической войны, когда во имя общего блага он обманывал и посылал на верную смерть глупых юнцов — а потом они приходили к нему по ночам. Он давно подозревал, что рано или поздно рассудок покинет его окончательно, он устанет, сдастся и заблудится в лабиринтах иллюзий. Но даже в самых страшных снах он не думал, что будет сходить с ума из-за крысы.

     Окаменевшая крыса, она же предатель Петтигрю, дожидалась созревания мандрагор в комнате Рона, зачем-то запертая им в своей клетке. Для директора с его неограниченным доступом внутри Хогвартса не было ничего сложного в том, чтобы заменить её на обычную крысу с ампутированным ради подобия пальцем, а Питера спрятать у себя в кабинете. Конечно, подмена была не окаменевшей, а лишь приложенной Петрификусом, ну и что? Случилось чудо, крыса сама ожила — почему бы и нет?

     К удивлению директора, на следующий день о чуде ничего не было слышно, а осторожно прочитанные мысли Рона показали, что состояние Коросты не изменилось. В растерянности Дамблдор вернулся в кабинет, открыл тайник — и обнаружил в нем вполне живую и активную крысу, которая успела погрызть бесценные рукописи, и загадить то, что не смогла сгрызть. На всякий случай директор провел проверку на анимагию — нет, это был самый обыкновенный грызун. Тогда он повторил маневр, только на этот раз на всякий случай запер забранную крысу в наспех трансфигурированной клетке. Результат повторился.

     На третий раз Дамблдор попробовал разобраться в происходящем с помощью магии. Увы, зачаровать попавшее под взгляд василиска существо практически невозможно, оно как бы заморожено во времени, поэтому он ограничился чарами слежения на подброшенном животном. Посреди ночи контакт с чарами пропал, не принеся никакой информации. Собственно, отсутствие информации тоже является таковой, уже в этот момент Дамблдор вполне мог сообразить, что происходит — но, как заметила Гермиона еще на первом курсе, даже у самых великих волшебников бывают нелады с логикой. Четвертая попытка, с более продвинутыми чарами, принесла тот же результат.

     На пятой попытке Дамблдор решил схитрить, и изображая заправского фокусника, только сделал вид, что подменяет крыс, а на самом деле ушел с той же крысой, с которой пришел. «Ха-ха, я вас обманул», думал он, возвращаясь в кабинет ночными коридорами Хогвартса с крысой в руке. И тут она вдруг ожила и укусила его за палец…

     Альбус Дамблдор чувствовал, что медленно сходит с ума…

     ***

     Как это часто бывает, в основе фокуса лежало сотрудничество нескольких человек. И одного не лишенного чувства юмора василиска. Началось все с того, что Луна с Песцом хотели похитить Питера Петтигрю, ну, если слово «похищение» применимо к окаменевшим анимагам в форме крысы. Изъять? Так вроде не собственность… Поскольку для этого нужен доступ в комнату Рона, с этим вопросом она обратилась к Гермионе, которая закономерно подключила Гарри. На резонный вопрос подростков «а нафига?» Луна от балды ляпнула, что у нее сведения, что крысу Уизли собираются украсть злоумышленники, поэтому ее нужно подменить, а злодеев поймать на горячем. Кажется, Гриффиндорцев зацепила именно откровенная бредовость этого предположения, и в результате был заключен спор на желание, на тему правда ли это.

     Итак, Питер перекочевал в бездонную сумку Луны (что характерно, и Гарри, и Гермиона наотрез отказались держать Коросту у себя), а на ее место была положена обычная крыса с наскоро ампутированным пальцем, пойманная Песцом (который потом много страдал напоказ, отмывая мордочку) и оглушенная Петрификусом. Гарри устроился в засаде в собственной кровати, а Луна и Гермиона засели за Сквозным зеркалом, вторая пара которого была спрятана рядом с клеткой. Рону об операции ничего не рассказали, во-первых, даже Гарри признал, что хранить тайны рыжик не способен физиологически. И во-вторых, после сцены в Большом зале Рон рассорился со всеми и лелеял обиды, в особенности (и не без оснований) на Гермиону, и общаться с ним было просто невозможно.

     И вот явился Дамблдор… Гарри он усыпил, но изумленные девочки отлично рассмотрели процесс похищения через зеркало. За ним еще не успела закрыться дверь, как Гермиона полезла доказывать, что это никак не может быть Великий Светлый, наверняка это кто-то другой под Оборотным. И тут Луну озарило, как заставить «злодея» вернуться, и поиграть как следует на его нервах. Пообещав Гермионе, что она все объяснит позже, она быстро сбегала со своим зеркалом в Тайную комнату, и экспромтом провела эксперимент, показавший, что Сквозное зеркало ведет себя подобно обычным — сильно ослабляет взгляд василиска, делая эффект временным, но вполне его передает. Принесенная Дамблдором крыса была окаменена через зеркало, а в парализованном состоянии невозможно отличить анимага от простого животного, все существующие способы проверки сводятся к принудительному возвращению в человеческую форму.

     Так что на самом деле маневры Дамблдора сводились к перетасовке временно парализованных обычных грызунов с одинаково ампутированными пальцами, своего рода игре в наперстки. И, как и в аналогичной игре, главный приз по имени Петтигрю все равно находился вне досягаемости. Страдающий от скуки василиск согласился за умеренную плату (почему-то на этот раз курицами) регулярно зыркать через зеркало на ту крысу, которая на данный момент находится в клетке, так что грызуны оставались в состоянии окаменения, пока они в клетке, и оживали через некоторое время, покинув ее. В конце концов, самым сложным во всем этом оказалось убедить василиска не зыркать через зеркало на Рона Уизли, он все порывался наказать предателя крови в лучших традициях Слизерина. Но Луна справилась.

     После эпизода со злобным хихиканьем даже Гарри и Гермиона сильно засомневались в адекватности Великого, но увы пожилого волшебника. Сомнения в его личности отпали после того, как профессор Макгонагалл в ответ на вопрос Гермионы подтвердила, что охранные чары Хогвартса позволяют ходить по спальням без приглашения только директору и декану соответствующего факультета. И это никак не могла быть сама Макгонагалл под Оборотным, вряд ли она тогда заложила бы сама себя, да и в кандидаты в преступники она подходила еще меньше, чем директор. Так что подросткам было о чем подумать…

     Выигранное желание Луна использовала на то, чтобы обязать Гермиону и Гарри носить добытые через Флитвика артефакты защиты от легилименции, хотя бы до конца учебного года. Конечно, абсолютной защиты они не давали, но хоть что-то.

     Разум директора спасло то, что жизнь шла своим путем, и вскоре ему пришлось оставить неуловимую крысу в покое. Хотя последующие события тоже не очень благоприятно повлияли на его психику.

     Следующей жертвой василиска стала Сибилла Трелони, профессор Прорицания. Все началось с того, что Гермиона надоумила старшеклассников провести научный эксперимент: погадать на ее уроке не на самих себя, а на саму Сибиллу, и провести сравнительный анализ результатов. Луне даже не понадобилось подкидывать ей эту идею, очевидно даже просто продолжительное общение со жрицей Трикстера накладывает на обычных людей определенный отпечаток.

     Самой преподавательнице об этом сообщать не стали, «для чистоты эксперимента», и в результате чайные листья показали, что в обозримом будущем ее ждут: смерть тремя разными способами, смерти среди близких родственников (четырьмя способами), расставание с любимым, неожиданное прибавление в семье, и до кучи — проблемы с законом. Узнав о себе такое, Сибилла ушла в глубокую депрессию, а конкретно — на дно бутылки с хересом. Никто так и не понял, то ли она во все это поверила, то ли все же дошло, что теперь ей не поверят, даже если она будет доказывать с пеной у рта, что завтра утром взойдет солнце.

     У Луны на дверях Выручай-комнаты стояла сигналка, поэтому она засекла Сибиллу, когда она полезла за своей заначкой кулинарного хереса. И когда та поздней ночью возвращалась на бровях из комнаты к себе в башню, Луна с василиском уже были наготове. Наутро ученики обнаружили в коридоре скульптуру «Сибилла, борющаяся с зеленым змеем». И явно проигрывающая, судя по позе на четвереньках и полупустой бутылке, намертво зажатой в руке. На стене над скульптурой красовалась надпись «Тайная комната открыта! Трепещите, шарлатаны и алкоголики! P.S. Вот что получается, если нанимать учителей в пабе».

     Дамблдор был срочно вызван, поскрипел зубами, посверкал очками, посетовал, что мандрагоры, сволочи, зреют медленно, и распорядился пока что положить самозванную провидицу в Больничное крыло. А потом заперся в кабинете и серьезно задумался. Формально пока что все шло по плану — древний монстр проснулся и нападает на людей, сцена почти готова к явлению героя, который его пафосно повергнет. Но если смотреть глубже… В нынешней ситуации народ будут скорее болеть за василиска, от которого все видели только пользу, да и сам Поттер не особо грызет щит зубами, рвясь в бой — не забыл, что Короста успела ему напакостить в самом буквальном смысле, а о преподавательнице Прорицаний он уже был наслышан от старших курсов, да и сам алкоголиков не уважал, насмотрелся на дядю Вернона в подпитии. И кстати, все еще непонятно, у кого дневник…

     Альбус принадлежал к тому типу людей, которые, когда им гадостно, стремятся поделиться своим плохим настроением со всеми. Поэтому он вызвал к себе Снейпа, и попытался поездить тому по мозгам, на тему «а откуда вообще злоумышленнику известно об обстоятельствах приема Трелони на работу, и в частности о памятном интервью в Дырявом Котле?». К его великому сожалению, Северус его по большому счету проигнорировал — пожал плечами, сказал, что к нему лично это никакого отношения не имеет, и вообще-то паб потому так и называется, что место это публичное[1], и заметить их вместе мог кто угодно. А самому Снейпу не до того, у него уроки и личная ученица, кстати, навязанная самим директором. Так что, если вам нужно что-то конкретное — скажите прямо. А если нет — у него непроверенные работы, и котел на огне оставлен. И ученица, опять же…

     Отпустив зельевара, Альбус вспомнил, что теперь ему еще нового преподавателя Прорицаний искать, как будто проблем с ЗОТИ мало. Не будь Дамблдор так загружен своими делами, он бы наверняка обратил внимание на то, как глаза зельевара при упоминании мисс Уизли загораются нехарактерным для него огнем. Джинни на поверку оказалась вовсе не дурой, талант к зельям имела и вполне поддавалась дрессировке. Просто она характером в чем-то походила на собаку — если щенка воспитывать непоследовательно и в атмосфере стресса и бардака, то из него закономерно вырастет хулиган и неврастеник. А если дрессировать строго, структурировано и не перегружая задачами, то получится воспитанный, верный пес. Снейп общаться с детьми не умел от слова совсем, но принципы дрессировки понимал, а тут ему попался такой отзывчивый материал… Профессор Хиггинс нашел свою Элизу[2].

     ***

     Время шло. Гоблины получили весть о крестраже в сейфа Гринготтса, прониклись, и… начисто перекрыли все каналы общения на эту тему, притворившись слепыми и глухими. Как предполагал Флитвик, у них развернулась подковерная борьба между кланами, на тему определения курса партии ввиду таких новостей, и пока они сами не разберутся, обращаться к ним нет никакого смысла. За неимением на островах других компетентных ритуалистов (не к чистокровным же обращаться, с просьбой помочь уничтожить их же Темного Лорда), Флитвик был вынужден пытаться рассчитать ритуал очистки диадемы от крестража сам. То есть, конечно, не совсем сам — Бабблинг посвятили в тайну, под обет, и еще неожиданно подтянулась Грейнджер, которая уже давно доставала профессора Рун на тему применимости маггловских вычислительных машин к расчетам рунных цепочек и ритуалов, и случайно наткнулась на кипы расчетов в кабинете профессора. На практике это выглядело так — очередной вариант рассчитывается Грейнджер на калькуляторе, набросок приносят к Луне на оценку, она чешет в затылке, хмурится, выдает что-то вроде «вот здесь рифма хромает» или «сюда нужно вставить еще один слог», Флитвик и Бабблинг по мере сил переводят это в понятный для Гермионы язык возможных комбинаций, и все идет по новой. Как ни странно, эта система неплохо работала, и был реальный шанс получить к рождественским каникулам что-то жизнеспособное.

     Гермиона, кстати, сложила два и два, догадалась, что Луна где-то прячет личного василиска, и поделилась догадкой с Гарри. Тот вспомнил, что в детстве разговаривал с питонами, и загорелся идеей поболтать «за жизнь» с реликтовой рептилией. Обсудив это между собой, Луна и Песец решили устроить эту встречу — с Гарри и Гермионой нужно было поговорить по душам, и Тайная комната вполне для этого подходила, это было одно из немногих известных им мест в Хогвартсе, куда у директора нет доступа. Был бы, сам бы давно залез, а не устраивал танцы с Томом-из-дневника. Впрочем, на всякий случай они подгадали момент, когда Дамблдор в школе отсутствовал, ввиду очередного заседания Визенгамота.

     — Ну, давай, — Луна кивнула Гарри на змейку на раковине, в туалете Плаксы Миртл. — Пароль — «откройся» на Парселтанге.

     — Откройся… Нет, не то… Откройсся!

     Раковина уехала в сторону, открывая проход. Гарри обернулся на Луну — та одобрительно кивнула, и с криком «Йеху!» нырнул в лаз.

     — Стой, ты куда! Я не имела в виду… Идиот! — воскликнула Луна.

     Гермиона понимающе вздохнула, с видом «и вот с этим мне нужно возиться каждый день…». У девочек промелькнула мысль в назидание «забыть» метлу Поттера наверху, но в конце концов они отмели ее как мелкую и недостойную. И потенциально вредную — вторая метла могла им пригодиться. Так что Луна села на свою метлу и посадила Гермиону перед собой (у той все еще были проблемы с полетами), та взяла в руки метлу Поттера, и они спустились вниз гораздо более чинно и осторожно.

     Спустившись, они не особенно удивились, обнаружив, что Гарри уже убежал вперед по коридору. Вздохнув и помолившись про себя Айфону, чтобы у него хватило ума хотя бы не лезть к василиску в одиночку, Луна направила метлу вслед за ним. Конечно, они могли идти и своими ногами, но зачем? И потом, ей было неожиданно приятно обнимать Гермиону за талию. После смерти матери Луна буквально ни разу ни с кем не обнималась (Песец не в счет), и она вдруг поняла, насколько ей не хватало обычного человеческого контакта.

     — Послушай, эти серьги, которые ты заставила нас надеть, это ведь артефакты для защиты от легилименции? — вдруг спросила Гермиона.

     Вопрос был явно риторическим, она явно сама уже выяснила, что на нее нацепили.

     — Да.

     — А… зачем?

     — То есть? У тебя есть причины их не носить?

     — Нет, но… Ведь читать мысли нельзя!

     — Что ты имеешь в виду под «нельзя»? Нет законов, запрещающих это делать. А если ты имеешь в виду «неприлично» и «это делают только плохие люди»… Скажи, подглядывать за голыми девочками в душе прилично?

     — Нет, конечно!

     — А если девочка, находясь в здравом уме и по собственному желанию, ходит голой в публичном месте? И сама выставляет напоказ свои прелести?

     У бедной Гермионы даже уши покраснели.

     — Но… Приличные люди все равно будут отворачиваться…

     — Так вот чистокровные и отворачиваются… А вы все равно лезете к ним, и с пеной у рта защищаете свое право на самовыражение через нудизм в публичном месте, поедание пищи руками и испражнение мимо туалета.

     — Эээ… Что?

     — Извини, что-то у меня метафора[3] вразнос пошла… Я хотела сказать, что дело не только в легилименции. Для чистокровных выход из дома без артефактов защиты разума, питание без проверки пищи на зелья и разбрасывание волос и вообще частиц тела там, где злоумышленники могут их найти и использовать — это примерно то же самое, что для тебя то, что я перечислила. И это не просто условности, ты ведь и сама понимаешь, что эти правила поведения не на пустом месте появились.

     — Все равно, это как-то… — Гермиона замялась.

     — Ну вот смотри. Сильный легилимент, вроде профессора Снейпа, может, в принципе, влезть к тебе в голову насильно. Даже артефакты не спасут, во всяком случае не эти. И это нормально, мало ли какая может возникнуть ситуация, когда от его способности это сделать будет зависеть жизнь и здоровье людей. Скажем, ты попала под обвал при землетрясении и пострадала так, что не можешь говорить и писать, а спасателям срочно нужно узнать у тебя, где еще в завалах могут быть люди. Но он не будет это делать без серьёзной причины, потому что есть определенные правила поведения, и он, будучи деканом Слизерина, вынужден их соблюдать. Иначе для чистокровных он станет парией — мало кто захочет общаться с потерявшим берега менталистом, который ломится в чужие мозги напролом. Но ключевое слово тут — напролом, все это только при условии, что ты действительно пытаешься держать свои мысли в секрете. Если же ты, наоборот, выставляешь их напоказ…

     Луна сделала паузу, переводя дух.

     — С зельями похожая ситуация. Понятно, что иногда пить их можно и нужно. И при необходимости можно напоить человека без его согласия. Но опять же, если ты носишь артефакт-определить зелий, чистокровные не будут этого делать без серьёзной причины, потому что…

     — Да поняла я, поняла! Но почему нам это не объясняют? Ведь действительно, если так посмотреть…

     — Хороший вопрос. Видишь ли, на других факультетах магглорожденных первогодок просвещают старосты, да и деканы тоже следят, чтобы дети не оставались совсем без защиты. На Гриффиндоре это тоже делали старосты — до последнего времени. Так что ты задала очень правильный вопрос — почему вам, — Луна выделила голосом последнее слово, — этого не объясняют.

     Гермиона задумалась.

     — А Дамблдор — он тоже легилимент? — наконец задала она прямой вопрос.

     — Да.

     — И зелья… Хотя о чем я говорю, если даже близнецы Уизли травят гриффиндорцев направо и налево…

     От невеселых дум девочек отвлек скрежет камня впереди.

     — Гарри! Какого черта! Чтоб у тебя всю жизнь дебит с кредитом не сходился! — ругнулась Луна на гоббледуке и стиснув ручку метлы, бросила ее вперед.

     Первым, что они заметили, когда через несколько секунд влетели в главную залу, был, разумеется, василиск. Громадная змея отчаянно мотала головой, пытаясь отбиться от непонятно откуда взявшегося феникса. Получалось плохо — змей ничего не мог поделать с верткой птицей, которая кружила вокруг его головы, пытаясь выцарапать ему глаза.

     — Чтоб тебя в… и через… да с вывертом! — фоном ругался Гарри, используя подслушанные у дяди Вернона выражения.

     Мальчик сидел и стены, держась за голову обеими руками, и между его пальцами проступала кровь. Рядом лежали опять же непонятно откуда взявшиеся короткий меч (хотя для подростка скорее полуторный) и Сортировочная шляпа.

     — Грейнджер, помоги Гарри!

     Луна довольно жестко ссадила Гермиону рядом с парнем и рванулась помогать василиску.

     — Ступефай! Ступефай, дурная курица! Обесперей!

     Последнее заклинание, вычитанное в книге для домохозяек, наконец попало в цель, и феникс взорвался облаком ало-золотых перьев, из которого вылетела голая тушка. Лишившаяся перьев птица разом потеряла подъемную силу и маневренность, и жестко приземлившись на пол, покатилась кувырком. Роли резко сменились — теперь уже василиск примеривался, как бы попасть по фениксу, а тот метался по полу, сбивая прицел.

     — Акцио тушка феникса!

     Феникс резко дернулся — и полетел прямо в руки Гермионе, которая поймала его Сортировочной шляпой, как сачком. Правда, удержать ее она не смогла, помешала сжатая в одной руке палочка, так что шляпа с куриной начинкой вырвалась у нее из рук. И вдруг исчезла с негромким хлопком.

     — Ну и что это было? — растерянно поинтересовалась Гермиона.

     — Полагаю, Фоукс наконец вспомнил, что он умеет аппарировать[4], — ответила Луна.

     — Нет, я имею в виду… Что. Это. Было?

     Три подростка и василиск переглянулись с одинаково недоумевающими выражениями.

     ***

     Пока успокаивали василиска, лечили царапину на голове Гарри, собирали перья феникса (безумная ценность!) и знакомили всех, Луна смогла восстановить картину произошедшего. Собственно, многого она не пропустила — когда парень добрался до Тайной комнаты, василиск сам вышел ему навстречу, от скуки и любопытства. Но тут вдруг появился феникс, сбросил бомбу в виде завернутого в шляпу меча на голову Гарри и напал на василиска. Дальнейшее она и сама видела.

     — Ничего не понимаю, — подвела итог Гермиона.

     Гарри синхронно перевел ее слова василиску, похоже, ему просто понравилось болтать на Парселтанге. В каком-то смысле его можно понять, после квиддича это был второй раз в его жизни, когда он нашел в себе что-то исключительное, и впервые это было что-то полезное. Ну, еще была магия, но оказалось, что есть целый мир «ненормальных», и несмотря на все усилия Дамблдора убедить его в собственной исключительности, он начал понимать, что по меркам магов он скорее невежда и неумеха, слава которого основана на слепом случае, в котором он не принимал никакого сознательного участия.

     — Гхм… — прочистил горло вылезший из сумки Луны Песец.

     В его исполнении это звучало забавно, скорее как чих.

     — Да, да, я умею разговаривать и вообще разумнее многих. Давайте не отвлекаться от темы. Мне кажется, я могу это объяснить. Мне известно некое… альтернативное будущее этого мира, и в этом будущем Гарри сражался с василиском в конце этого года. И убил его, хотя и сам чуть не умер.

     — Но… зачем? — изумился Поттер. — Он же такой… красивый! И вообще крутой!

     — Неважно, там… Того варианта событий уже не будет. Но главное в том, что сражался ты именно этим мечом, который тебе принес Фоукс внутри Сортировочной шляпы.

     Гарри с подозрением посмотрел на меч, явно сравнивая эту зубочистку с громадной тушей василиска.

     — Так вот, я думаю, что Дамблдор заранее приказал фениксу принести тебе этот меч, если ты и василиск вдруг встретитесь. Он скорее всего не мог предсказать наверняка, когда это произойдет, и вообще мог в этот момент не быть в Хогвартсе. Вот Фоукс и выполнил приказ…

     — Но… Это означает, что директор знает, что происходит? Что мы здесь, и василиск к нам дружелюбен? — заволновалась Гермиона.

     — Не думаю, что он может буквально видеть глазами Фоукса, да и что тот мог рассмотреть в этой суматохе, кроме василиска… Но главное — что бы директор не подозревал, он просто не может спросить тебя прямо. Потому что тогда он сам признается в том, что все это время знал, что нападения — дело рук… глаз василиска, и сознательно ставил под угрозу жизни учеников ради каких-то своих целей. Так что если он вдруг произнесет слово «василиск», просто устраивайте истерику, «Как василиск! Это же существо высшего класса опасности! Нужно немедленно эвакуировать школьников! Вызывайте Аврорат! Невыразимцев! Попечительский Совет!». Главное, делать это шумно и публично, желательно вообще попасть в Больничное крыло.

     Песец ткнул носом плечо Луны, мол продолжай сама, мне лень.

     — Но мы не думаем, что он сделает такую глупость, — переняла она эстафету. — Скорее всего, он будет намекать, давать вам возможность самим во всем признаться… Ловушка для идиотов, кстати, неужели находятся люди, которые в ответ сами рассказывают о всех своих грехах, даже не поинтересовавшись, о чем собственно речь? И тут вам нужно просто играть Хагрида, и в упор не понимать никакие намеки. Гермиона, это особенно тебя касается, в способности Гарри я верю.

     — Ну спасибо на добром слове, — пробурчал Поттер. — А если он спросит про меч?

     — Что именно? Не приносил ли тебе Фоукс меч? Какой еще меч? Нет, не приносил… Ведь ты не знаешь, предназначался ли он именно для тебя, посылка не была подписана. Есть ли у тебя сейчас меч? Нет, откуда? Потому что я его сейчас заберу, извини, обещаю вернуть по первому требованию. А не знаешь ли ты случайно, куда пропал меч Гриффиндора? Извините, что? Главное, это понимать, что в этой ситуации идиотом выглядит он, а не ты, и дать ему тоже это понять.

     — Погоди… — вскинулась Гермиона. — Меч Гриффиндора?

     — Ага, как-то так получилось, что мы тут собираем реликвии Основателей, две из четырех уже есть.

     — Две?

     — Вторая — диадема Рейвенкло, это для нее ты рассчитываешь ритуал очищения.

     — Очешуеть…

     Наступила пауза, заполненная шипением Гарри и василиска.

     — Он говорит, что на Парселтанге правильно говорить «полинять вне сезона», — наконец перевел он для Гермионы. — А еще он обещал научить меня ругаться на языке змей!

     Девочки обменялись уже отработанными понимающе-сочувствующими взглядами.

     — Кстати, василиск говорит, что хочет выйти погулять на опушке леса.

     — Ну, не то, чтобы мы могли его остановить, но почему?

     — Дык… Я ему рассказал, что Хагрид мне рассказал, что Дамблдор собирается нанять на место Трелони кентавра. Так он хочет встретить его у леса, говорит, ему любопытно — конные скульптуры он еще не делал…

     — Вообще-то под конной скульптурой подразумевается всадник на коне, кентавр сам по себе… — поправила педантичная Гермиона.

     — А может все-таки лучше мы его встретим? Выясним, какая из него скульптура? А то неудобно — новый человек, только пришел в школу, а тут сразу… — поспешно перебила ее Луна.

     Гарри пошипел.

     — Ладно. Но с тебя коза.

     — А почему коза? Почему не верблюд или лама? Тоже мне, гурман нашелся…

     — А кто такая лама?

     Естественно, Гермиона тут же принялась просвещать народ. «Дурдом… И это я здесь эмиссар Хаоса?», подумал Песец.

     ***

     Историческая встреча цивилизаций произошла на символической границе между Лесом и Школой, рядом с избушкой лесника.

     — Здравствуйте, господин… кентавр, извините, не знаю вашего имени. Меня зовут Луна Лавгуд, это Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер, мы ученики Хогвартса.

     Луна сделала паузу, позволяя кентавру представиться.

     Кентавр с вежливым интересом оглядел подростков. Гарри узнал Фиренза, с которым познакомился в прошлом году во время ночного рейда в лес для спасения единорогов, и подсознательно ожидал, что он обратит на него особенное внимание, но взгляд кентавра задержался почему-то на Луне.

     — Это Фиренз, мы с ним познакомились в прошлом году… — влез Гарри, у которого кончилось терпение.

     Кентавр кивнул в ответ, не отрывая взгляда от девочки.

     — Как странно… Твое будущее очень расплывчато, девочка-луна. Ты подобна месяцу, прячущемуся за облаками.

     — Да? А то есть вы действительно будете вести у нас Прорицания? А как вы это делаете? Мисс Трелони очень любила чайные листья… — разглядывание Луне не понравилось, и она включила защитный режим блондинки.

     Фиренз презрительно фыркнул, подобно лошади.

     — Человеческие глупости! Кентавры не пользуются такими приземленными способами. Мы зрим в небеса и верим, что будущее отражается в них…

     — Марс очень яркий, да? Перемирие скоро закончится, и маги вновь познают войну? Чую, что зло грядет? — вдруг перебил его сидящий на плече Луны Песец, тоном, который показался Гарри несколько насмешливым.

     — Ой! — Фиренз явно не ожидал от фамильяра Луны разумной речи. — То есть… Вы тоже умеете читать язык небесных светил?

     — Ну, нам не нужно дожидаться ночи, чтобы предсказать, что сегодня вечерняя звезда будет сиять особенно ярко, — пояснила Луна, походу погрозив Песцу кулаком.

     — А?

     Сбитый с толку кентавр переступил на месте.

     — Хагрид очень любит разводить магических животных. У него уже фестралы есть, и гиппогрифы, и единороги. Я уверена, что этой ночью Венера осветит — и освятит — своим светом их любовные игры.

     — Всех вместе? — не понял Фиренз.

     — Ну… Наш лесник очень любит скрещивать и выводить новые виды. А теперь у него еще и кентавр есть — я уверена, что он не упустит такой шанс…

     — Что значит — у него? — кентавр нервно хлестнул хвостом по крупу. — Я ему не принадлежу, я сам по себе!

     — Вот именно. Вы ведь были изгнаны из табуна, правильно? — Луна указала на отпечаток копыта на груди Фиренза. — То есть у вас больше нет защиты своего племени, а законы магов не признают за кентаврами никаких прав.

     Луна обернулась к избушке.

     — Эй, Хагрид! — позвала она возившегося на грядках лесника. — Помнишь, ты мне рассказывал о самке фестралов, которой ты никак не можешь найти пару? Как там она?

     — Да никак… — Хагрид был только рад поболтать и отвлечься от прополки. — Вот уж не знаю почему, но все жеребцы от нее нос воротят. Она уже второй год и так, и эдак перед ними красуется — и ничего. Хоть насильно к ней кого проводи… А ведь красавица, каких мало.

     — А… Ты уверен, что с ней все в порядке? Ну, со здоровьем?

     — Уверен, сам проверял, — простодушно ответил лесник. — Правда замучался, пока поймал да скрутил… Но все к лучшему, если кобылица с норовом — потомство здоровее будет.

     Фиренз окинул взглядом полу-великана, оценил стать — и нервно попятился.

     — Так может, ей кого другого привести?

     — Наверно, надо… Только где ж такого найти, а? — Хагрид задумался, и его блуждающий взгляд остановился на кентавре. — О! Фиренз, как ты думаешь, ты не мог бы помочь?

     Тут кентавр не выдержал, встав на дыбы, выполнил великолепный поворот на сто восемьдесят на задних ногах, и галопом умчался назад в лес.

     — Ой! — кажется, до Гермионы только сейчас дошел подтекст диалога. — Он же не подумал…

     Она зажала себе рот обеими руками, пытаясь сдержать неприличное хихиканье. Ее лицо заметно покраснело, то ли от смущения, то ли от сдерживаемого смеха.

     — Это ты о чем? — не понял Гарри.

     — Это… Гермиона тебе объяснит, — подставил девочку Песец.

     — А почему я? — вскинулась она.

     — А кто? Родителей у него нет, извини, Гарри… Или ты хочешь, чтобы Дамблдор ему объяснял про пчелок и птичек? Так он наобъясняет, на примере своих отношений с Гриндевальдом…

     — Может, профессор Макгонагалл? Ой, нет… — Гермиона представила, как отреагирует на такой вопрос суровая дочь пастора, и поежилась. — Тогда, Луна могла бы…

     Девочки встретились взглядами, и в Гермионе вдруг проснулось чувство собственничества.

     — Ладно, так и быть, я объясню… — смущенно пробормотала она, отсвечивая пылающими щеками. — Поговорим на выходные, мне нужно… подготовиться, хорошо, Гарри?

     Гарри растерянно кивнул в ответ, явно ничего не понимая.

     Когда Дамблдор вернулся в Хогвартс, он не удивился, увидев, что в его отсутствие Фоукс совершил самосожжение и возродился в виде маленького птенца. Феникс был стар, и вообще-то ему уже давно было пора это сделать. Но директор так и не понял, почему теперь он смущенно прячет голову под крылом каждый раз, когда на него обращают внимание, подобно девице, на которой на званом приеме вдруг развалилось платье. И в руки он теперь давался очень неохотно, болезненно относясь к любым прикосновениям к своим перьям. Гермиона, знай она об этом, могла бы диагностировать у него посттравматическое расстройство, но ее никто не спрашивал.

     А место преподавателя Прорицаний так и осталось вакантным…

     Примечание к части

     «Louis, I think this is the beginning of a beautiful friendship.» - цитата из фильма «Касабланка».

     [1] Слово паб (pub) происходит от «public house» (публичный дом, в отличие от клуба или отеля).

     [2] Главные персонажи пьесы Бернарда Шоу «Пигмалион». Которая, кстати, НЕ заканчивается счастливым любовным финалом, в отличие от известного фильма «Моя прекрасная леди», так что соберите слюни обратно.

     [3] Формально это не метафора, а просто сравнение. Но не будем придираться, Луна все же не литературовед.

     [4] Перемещение феникса отличается от аппарации, но другого термина Луна не знает (и автор тоже).

     В первых неделях декабря весь Хогвартс говорил только об одном — профессор Локхарт собирается возобновить традицию Дуэльного клуба, заброшенную много лет назад. На первую встречу клуба записалась чуть ли не вся школа сразу, так что мероприятие проводилось в Большом зале. Естественно, записались и Гарри с Гермионой — последняя из жажды знаний, а мальчик в тайной надежде, что Локхарт как-нибудь сядет в лужу при всем честном народе. Писатель ему не понравился с самого начала, а откровенная ненависть возникла после инцидента со сломанной на квиддиче рукой, из которой Локхарт умудрился удалить все кости. И еще имел наглость утверждать, что таким образом вылечил перелом. Его бы самого напоить Костеростом…

     Записался и Рон тоже, уже несколько недель пытавшийся восстановить отношения с Гарри и Гермионой, причем не особо скрывая причин — у Грейнджер ему хотелось списывать уроки, а Поттер ему виделся как бездонная кубышка с золотом, которую неплохо было бы раскулачить. Шестой Уизли понятия не имел, что была на свете такая вещь, как Советский Союз, но принцип «мое — мое, чужое — наше» понимал интуитивно.

     Впрочем, друзья абсолютно не прониклись, и не торопились восстанавливать отношения, и не только потому, что у них теперь были свои секреты, а Рон и трепло — это синонимы. Просто, похоже, знакомство с самодостаточной и при этом вполне готовой, и главное способной, при необходимости помочь Луной, а заодно с язвительным, умным и снисходительно-дружелюбным Песцом, немного вправило им мозги. Поэтому называть «дружбой» их былые отношения с Роном у них теперь язык не поворачивался, а в качестве просто знакомства… более бесполезного и бестолкового ровесника еще поискать надо, от Крэбба с Гойлом и то больше толку. Хотя бы не лезут, куда не надо, и других не затаскивают.

     Кстати, о Луне. Так получилось, что до клубного занятия друзья с ней не пересеклись, и не знали, будет ли она там тоже. Но что-то им подсказывало, что не только будет, но и окажется в центре событий…

     — Подойдите поближе! Всем видно? Всем слышно? — вещал с помоста для поединков Локхарт.

     Гарри привычно пропустил большую часть его речи мимо ушей, и вскинулся лишь на упоминании профессора зельеварения.

     -… ассистировать мне будет профессор Снейп… О, не беспокойтесь, мои юные друзья, я верну вам профессора зельеварения в целостности и сохранности…

     — Извините, — вдруг перебил его Флитвик, как бывший чемпион по дуэлям вызвавшийся исполнять обязанности судьи. — У нас… некоторые изменения в регламенте. Против вас выступит моя ученица, мисс Лавгуд.

     На лицах Локхарта и Снейпа проступило комично идентичное удивление.

     — Что? Вы уверены? Она, если я не ошибаюсь, всего лишь первокурсница, — удивился Локхарт. — Я же не смогу сражаться против нее в полную силу.

     — Что ж, тем лучше для меня, — пожала плечами поднявшаяся на подмостки Луна. — Впрочем, я тоже не собираюсь доводить дело до смертоубийства.

     — Гххм… — прочистил горло Флитвик. — Это все же демонстрация, а не настоящая дуэль. Вы же еще не успели оскорбить мисс Лавгуд?

     Тон Флитвика явно намекал на то, что в данном случае она скорее исключение из правила. Профессор Снейп поймал безмятежный взгляд Луны — и отступил к стене, уступая ей сцену. Чувство самосохранения у профессионального двойного шпиона было очень хорошо развито. У Гарри, стоящего в первых рядах, загорелись глаза от предвкушения.

     — Так что я думаю, что все будет в порядке. Господа, поприветствуйте друг друга.

     Заняв места на разных концах временной арены, дуэлянты подняли палочки. Локхарт держал свою подобно шпаге, указывая на противника. Луна же почему-то держала свой жезл зажатым в кулаке, перекрест тела. Впрочем, причина тут же стала ясна, как только из конца ее жезла со странным жужжанием выросло светящееся лезвие.

     — Световой меч! — громко воскликнул Колин Криви, и защелкал колдоаппаратом. — Круто!

     Гарри непонимающе посмотрел на стоящую рядом Гермиону. «Потом объясню, хотя проще показать», прошептала она в ответ.

     — Мисс Лавгуд… — вмешался Флитвик — Вообще-то нельзя использовать заклинания до начала дуэли.

     — Извините, — совершенно не извиняющимся тоном ответила Луна. — Я просто следую фехтовальному кодексу, по которому при приветствии принято показывать свое оружие, я сейчас уберу его. Да прибудет с вами Сила, господа!

     — Да прибудет с вами Сила! — разом выкрикнули Колин и еще несколько маглорожденных в ответ.

     Чистокровные с удивлением наблюдали за происходящим, кто-то принялся выпрашивать пояснения у знакомых. Луна убрала лезвие и кивнула Флитвику.

     — Хорошо, вы готовы? Раз, два, три!

     Луна тут же выпустила лезвие снова и повернулась к противнику левым боком, отведя меч назад. Свободную руку она при этом притянула вперед ладонью вверх, и демонстративно поманила противника нападать, в стиле боевиков кунг-фу. Локхарт неуверенно попытался бросить в нее несколько заклинаний, часть которых она просто пропустила мимо, а часть отбила мечом. Делал он это на удивление медленно, даже первокурсники могли разобрать, что он делает.

     — Мисс Лавгуд… — не смог удержаться Снейп. — Магическая дуэль является освященным веками ритуалом, не нужно оскорблять ее театральщиной…

     — Вы так считаете? — Луна выдержала паузу, смотря прямо на своего противника.

     Снейп хмыкнул. Локхарт нахмурился и попытался поднять темп, но ничего этим не добился.

     — Впрочем, я с вами совершенно согласна.

     Пропустив мимо очередное заклинание, Луна повернулась к противнику левым боком — и протянув к нему свободную руку, сжала ее пальцы вокруг воображаемого горла. Хотя, не совсем воображаемого — Локхарт, который как раз собирался что-то изречь, вдруг поперхнулся, захрипел и схватился обеими руками за свою шею, как будто пытаясь спастись от удушения. Колин в первых рядах впал в восхищенный экстаз, что не мешало ему делать снимки, не переставая.

     Луна сделала несколько шагов вперед и окинула Локхарта презрительным взглядом.

     — Я нахожу вашу некомпетентность… раздражающей, — наконец изрекла она вердикт, в точности попав в интонацию подлинного Темного Лорда.

     Убрав лезвие, она взмахнула жезлом — и правая рука Локхарта бессильно повисла, выронив палочку на пол. Луна посмотрела на Флитвика, подняв бровь.

     — Дуэль закончена, победитель — мисс Лавгуд, — опомнился он.

     Луна опустила левую руку, и Локхарт бессильно осел на пол, хрипя и баюкая травмированную руку.

     — Мисс Лавгуд, вы же обещали… — возмущенно начал Флитвик.

     — Без смертоубийства, я помню. От этого не умирают, Гарри Поттер может подтвердить на основании личного опыта. Курс лечения Костеростом, и будет как новенький.

     Флитвик посмотрел на нее, на открыто злорадствующего Поттера — и проглотил продолжение тирады, предпочтя заняться организацией переправки преподавателя ЗОТИ в больничное крыло.

     — Там, там, там, там-тадам, там-тадам. Там, там, там, там-тадам, там-тадам… — кто-то, очевидно из маглорожденных, вдруг принялся напевать знаменитый марш.

     Его подхватили другие голоса, кто-то принялся отбивать ритм по скамье. Чистокровные недоуменно вертели головами. Луна отсалютовала залу мечом, на мгновение вновь включив его — и взмахнув черной мантией, повернулась на месте и вышла из зала, печатая шаг. Ладонь Гермионы со звучным шлепком встретилась со лбом. «И правда, на что я надеялась…», услышал сидящий рядом Гарри.

     В конце концов, первую и последнюю встречу Дуэльного клуба пришлось проводить Снейпу. При всех его недостатках, он умел держать класс в руках и в поединках разбирался, так что обошлось без эксцессов. Разве что Малфой отличился, зачем-то в поединке с Поттером призвав ядовитую змею — при том, что не знал, как ее контролировать или даже отозвать. Гарри, которому Песец успел внушить, какое это палево в магическом мире, сдержался и не стал показывать владение Парселтангом, а просто поставил между собой и змеей обычный щит. Его примеру последовали и сторонние наблюдатели тоже, так что Малфой оказался запертым в тесной коробочке щитов наедине со змеей. Впрочем, она не собиралась на него нападать, змеи вообще редко нападают первыми, так что змея и Драко просто сидели по противоположным углам, пока Снейп не выручил крестника.

     ***

     — Мисс Лавгуд, вам не кажется, что вам следовало бы извиниться перед профессором Локхартом?

     Альбус не был бы Дамблдором, если бы не попытался поездить по мозгам Луне и попытаться заполучить в свое распоряжение еще одного вечного должника. Схема не была новой или оригинальной, организованная религия пользуются ей уже давно — пробудить в человеке чувство вины и беспомощности, оказать помощь, в которой он возможно и не нуждается, и все, теперь все свои удачи он будет относить на счет своего благодетеля, а в неудачах винить самого себя, лишь усиливая порочный круг.

     — Да я, собственно, уже иду в Больничное крыло… Составите мне компанию, профессор?

     Разумеется, Луна совершенно не планировала никаких извинений, разговор предполагался совсем другим. Но не только директор умеет играть словами…

     — Знаете, я тоже хотел его проведать, так что, похоже, нам по пути…

     Дамблдор был приятно удивлен, он ожидал, что девочку придется долго уговаривать, кормить конфетами и опаивать чаем с добавками, прежде чем она проникнется всей глубиной своей неправоты. Но все к лучшему, не так ли?

     — Профессор Локхарт, как вы себя чувствуете? — поинтересовалась Луна, когда мадам Помфри наконец допустила их к телу профессора, ограничив визит пятью минутами. — Рука не болит? Мне Гарри рассказывал, что у него она сильно болела. И еще он жаловался на гадостный вкус Костероста…

     Локхарта перекосило, ему показалось, что над ним издеваются. Но… этого просто не могло быть, потому что его все любят, правда?

     — Гхм, — прочистил горло Дамблдор.

     — Да, тут такое дело… Я хотела извиниться перед вами, за то, что не нашла другого способа спасти вас от проклятия должности преподавателя ЗОТИ.

     — Эээ… Что?

     Эта реплика принадлежала Дамблдору, Локхарт же замер с буквально отвисшей от удивления челюстью.

     — Ну как же, я думала, директор вас предупредил при найме. Все говорят, что должность проклята Тем-Кого-Нельзя-Называть, после того, как ему самому в ней отказали, и теперь ни один преподаватель не удерживается на ней больше года. Например, в прошлом году профессор Квиррелл был убит Гарри Поттером… Это, кстати, тот мальчик, который из-за вас провалялся два дня в Больничном крыле, после того, как вы вынули ему все кости из руки.

     — Эээ, мисс Лавгуд, — вмешался директор. — Профессор Квиррелл был одержим Лордом Волдемортом, и Гарри защищался…

     — Вот видите? Одержимость, смерть… И в этом году уже были нападения на преподавателей.

     — Но, случай с мисс Трелони не имеет никакого отношения к делу! — удивился переходу директор. — Злоумышленник ясно выразил свои мотивы, «трепещите, шарлатаны и алкоголики»!

     Возникла неловкая пауза, в течение которой Луна просто смотрела на директора. И молчала. Очень демонстративно.

     — Да, пожалуй профессор Локхарт не совсем подходит под критерии, он не алкоголик… Насколько мне известно, — сказала она, как раз когда Дамблдор наконец открыл рот, чтобы заговорить.

     — В любом случае… — директор решил замять тему о профпригодности писателя. — Почему вы решили, что профессору угрожает непосредственная опасность именно сейчас?

     — Так он же собирался сразиться на дуэли с бывалым Пожирателем Смерти! По сравнению с тем, что преданный Темному Лорду человек может сделать ради того, чтобы расчистить ему путь… Можно ведь в азарте дуэли «случайно» не рассчитать силу заклинания, один удар головой об стену — и все, отсутствие мозгов не лечится.

     — Мисс Лавгуд! — возмутился директор. — И вообще, с чего вы взяли, что…

     — Так никакого секрета тут нет, об аресте профессора Снейпа после падения Лорда писали в газетах, да и сам он не особо скрывается. О его ненависти к Герою Магического Мира весь Хогвартс знает. И, кстати, не помню, чтобы его оправдали…

     — Профессор Снейп был выпущен под мою поруку…

     — То есть, вы с ним заодно?

     — Да! То есть нет! То есть, он реабилитировался, и теперь служит делу Добра!

     Теперь уже и Дамблдор был уверен, что над ними издеваются, но что делать, не представлял. Разговор опять занесло куда-то не туда, а он никогда не был силен в импровизации, предпочитая планировать все заранее, а при необходимости задавливать авторитетом.

     — Хотите сказать, он забыл все темные заклинания и рецепты ядов? И характер исправил? А почему тогда он смотрел на профессора Локхарта с такой ненавистью?

     — Это когда? — удивился пока еще преподаватель ЗОТИ.

     — Так как раз перед дуэлью, когда вы пообещали ученикам, что вернете им их красавчика в целостности и сохранности.

     Даже директор не смог скрыть жалость во взгляде, которым после этой цитаты посмотрел на Локхарта. «Ну ты, парень, попал», ясно читалось в его глазах.

     — Эээ… Я не помню, чтобы использовал слово «красавчик», — промямлил профессор.

     — А знаете, что я вдруг поняла? Ведь то зелье Костероста, которое вы сейчас пьете, варит для вас именно профессор Снейп. Причем лично для вас — оно редко требуется, и мадам Помфри не держит запасов…

     Локхарт заметно побледнел. То есть побледнел еще больше, он и так не отличался здоровым цветом лица, с того момента, как попал в больничное крыло.

     — Мисс Лавгуд, мне кажется, что пять минут уже вышли, — не выдержав, прозрачно намекнул Дамблдор. — И кажется, на этой неделе вам задали много уроков.

     — Вы правы… Знаний никогда не бывает мало, не так ли? Желаю вам успешного выздоровления, профессор!

     Луна откланялась и ушла по своим делам. А директор собрался, готовясь к нелегкому разговору. Впрочем, не так все страшно — уже после первого нападения он предвидел возможность такого развития событий, и замена была готова, благо деваться ей было особо некуда. А с Локхарта можно стрясти неустойку за несоблюдение контракта…

     На следующий день за завтраком директор объявил, что профессор Локхарт уволился по состоянию здоровья. И после рождественских каникул ЗОТИ будет вести новый преподаватель, некий Римус Люпин.

     ***

     Устроенное Луной представление неожиданным рикошетом ударило по магловедению — чистокровные дети заинтересовались, что это за Темный Лорд такой у маглов, что такое Сила, и вообще. Маглорожденные пытались как могли объяснить суть прикола, но слова — это одно, а показать — совсем другое, и в результате к деканам пришла целая делегация с просьбой разрешить экскурсию в маггловский мир. На самом деле, Хогвартс вовсе не был тюрьмой строгого режима, или вернее был таковой только для Гарри Поттера. Остальные же дети вполне могли его покидать, при условии согласия родителей, содействия преподавателей и сопровождения ответственными взрослыми.

     Флитвик и Спраут и сами заинтересовались, а Снейп вдруг поддержал неожиданный почти поголовный интерес своего факультета — впрочем, сам он был полукровкой и вырос среди магглов, и пусть его детство трудно было назвать счастливым, в немагическом мире он ориентировался и к его жителям относился по большому счету нейтрально. Оставшаяся в меньшинстве Макгонагалл поджала губы, но ставить палки в колеса без прямого указа директора не стала, лишь потребовав, чтобы не втягивали в это мальчика-который-выжил. Остальные ученики ее, похоже, мало интересовали. Дамблдор же отсутствовал, отбыл утрясти какие-то дела с наймом Люпина, а формально его разрешение не требовалось, такие вопросы были вполне в компетенции деканов.

     Ввиду отсутствия занятий и экзаменов по ЗОТИ и Прорицаниям в расписании оказалось много дыр, его перетасовали, и удалось освободить один из последних дней перед рождественскими каникулами. Гермиона и другие маглорожденные посоветовались с родителями и спланировали экскурсию, а от Попечительского совета неожиданно в сопровождение вызвались Люциус и Нарцисса Малфой, родители Драко. В последние дни перед часом Ч совы летали туда-сюда как бешеные, нося взад вперед переписку о последних приготовлениях и письменные разрешения от родителей.

     Утренняя часть экскурсии была посвящена политехническому музею в Лондоне, в котором удачно шла выставка об истории авиации[1]. Первые залы вызвали у чистокровных откровенные смешки — легенда об Икаре, воздушные змеи и парящие восточные бумажные фонарики. Но… мечта не хотела умирать. Братья Монгольфье и первые парашюты. Паровые дирижабли и фантазии Жюля Верна. Лилиенталь и наконец братья Райт. Первые достижения — перелет через Ла Манш, первое регулярные авиарейсы, перелеты через Атлантику (англичане не забыли, что первым был вовсе не Линдберг) и через Тихий океан. Неизбежные жертвы — опять же Лилиенталь, Амелия Эрхарт, катастрофа «Гинденбурга», и много безымянных могил…

     А потом дошли до Второй Мировой, и насмешки кончились. Совсем. Вой «Штук» над Европой. Массовые бомбардировки — Герника, Роттердам и Лондонский Блиц. Битва за Британию. Битва при атолле Мидуэй. Ответ союзников — полное парашютов небо над Нормандией, Дрезден, Токио и наконец обманчиво безобидная серебристая и неповоротливая «Энола Гэй». Первые реактивные самолеты.

     Послевоенные годы. Блокада Западного Берлина и «изюмные бомбардировки». Первый беспосадочный полет вокруг света. Первые беспосадочные регулярные трансокеанские рейсы. Первые сверхзвуковые самолеты. «Конкорд», складывающий крылья перед спринтом через Атлантику. Недавно рассекреченная «Черная птица» SR-71. Великанша «Мрія» с «Бураном» на спине.

     На этом логично переходим к истории ракетной техники. Законы Ньютона. Первые ракеты, начинавшие как игрушки для фейерверков. Мечты Циолковского и Годдарда о космосе. И опять же Вторая Мировая — залпы «Катюш» и падающие на Лондон «Фау-2». Послевоенные годы и баланс сил, измеряемый в боеголовках и мегатоннах. А также «Спутник», первый человек в космосе, беспилотные посещения других планет, и наконец «Сатурн» на взлете, «один маленький шаг для человека» и «голубой шарик». «Вояджер», уносящий сообщение от человечества в межзвездное пространство. «Челнок» и «Буран». Планы межзвездных перелетов, упирающиеся в основном в проблему времени — людям трудно свыкнуться с мыслью, что они фактически выпадут из жизни на десятки лет, и вернувшись на землю, не узнают не только отдельных людей, но и само общество.

     — Так это ведь для обычных людей. А для мага — что такое проспать десять лет по сравнению с возможностью увидеть другие звезды и планеты? — вдруг сказал кто-то, кажется Гойл.

     На обед все уходили молчаливые и задумчивые.

     После обеда был просмотр первой серии «Звездных Войн». Фильму было уже пятнадцать лет, но фанатов серии хватало среди всех поколений, и в желании школы снять кинозал для группового просмотра не было ничего невыполнимого или необычного. Так что все развлеклись как следует, включая, и пожалуй в особенности, чистокровных, для которых такое было в новинку. Даже старшие Малфои выглядели не такими отмороженными, как обычно, а Драко вообще чуть ли не на месте прыгал. Единственной проблемой, пожалуй, было то, что они не дошли ни до марша, ни до той самой сцены с удушением, ни до объяснения, почему маглорожденные вдруг стали называть Флитвика за глаза «мастер Йода» — все это принадлежит ко второй серии. Так что наскоро были сделаны планы на каникулах повторить и продолжить.

     «Ну что ж, это было… достойно. И познавательно», подвел итоги дня Люциус Малфой.

     Примечание к части

     [1] В этой части я намеренно не даю пояснений каждому экспонату, кто хочет - может поискать в интернете. И не нужно забывать, что музей британский, поэтому подборка несколько односторонняя.

     На эти рождественские каникулы в школе осталось даже меньше народу, чем обычно. Остались Дамблдор, Филч, Флитвик, Поттер и Лавгуд, которым по большому счету некуда было уезжать. Осталась Грейнджер, которая объяснила Макгонагалл это тем, что планирует позаниматься без помех — не уточняя, чем она собирается заниматься, а у нее были большие планы. Еще осталась пара человек с Хаффлпаффа и Рейвенкло, по разным личным причинам. Слизеринцы разъехались все, традиции требуют, чтобы некоторые праздники — и ритуалы — обязательно проводились вместе с семьей. Ну вот, пожалуй, и все.

     Ах да, еще Дамблдор заставил остаться в школе Снейпа, вероятно из чистой вредности, поскольку никаких конкретных задач он ему не дал. И неожиданно в школе осталась Джинни Уизли, объяснившая это семье тем, что ее личный учитель очень строг, и ей кровь из носу нужно подтянуть несколько предметов. Почему-то это прозвучало так, как будто она им очень гордится. Молли возмутилась, и даже прибыла по камину в школу, чтобы выразить свое возмущение всем, кто попадется под руку. Но при личной ставке Джинни спокойно пропустила неинформативные вопли мимо ушей, после чего сообщила, что она вообще-то на зельевара учится, и уже дошла до уровня, когда больничное крыло готово платить ей за сваренные зелья, а она разумеется будет делиться доходами с семьей. Вот, уже аванс есть, но ей нужно остаться в школе, чтобы его отработать. Так что, если мама хочет тратить деньги, которых и так мало, на еще один рот, вместо того, чтобы иметь возможность купить всей семье приличные подарки, то это ее право… На этом вопрос был закрыт, Молли закрыла рот, взяла мешочек с галеонами и отбыла, очевидно в поход по магазинам.

     Бывший свидетелем этой сцены Снейп хмыкнул, но не стал делиться тем фактом, что деньги были фактически одолжены у него, и Джинни предстоит еще пахать и пахать, чтобы их отработать. Впрочем, ему вообще было не с руки жаловаться, вид Джинни, чистящей котлы, нарезающей тоннами ингредиенты и между делом жадно впитывающей все знания, которые он был готов ей дать, придавал его кабинету на удивление уютный и умиротворяющий вид. В порядке исключения, для угрюмого зельевара эти праздники обещали быть не слишком отвратными.

     Начинались каникулы неплохо, даже можно сказать отлично. В первый же день Флитвик получил общей почтовой совой неподписанную записку, в которой лаконично говорилось «ритуал проведен, реликвия очищена». На гоббледуке. Больше ничего в ней не говорилось, да и никого по сути не интересовало, какими юридическими извращениями гоблины оправдали свои действия, ведь не будет же Волдеморт с ними судиться. По той же причине им не нужно было опасаться создать неудобный прецедент, никто из посвященных в тайну, включая самого Темного Лорда, не будет кричать об этом посреди Косого переулка. Главное, что они приняли правильное решение, и одним крестражем стало меньше.

     Тем же вечером, после праздничного ужина, Флитвик, Гермиона и Луна наконец провели в Выручай-комнате ритуал по очистке диадемы. Кропотливая подготовка полностью себя оправдала, и он прошел без каких-либо эксцессов и даже без особого напряжения. Реликвия со стоном выпустила черный дымок, который бесследно растворился в воздухе, а саму диадему Флитвик, полюбовавшись, с видимым сожалением спрятал в свой безразмерный кошель. Увы, легализовать ее можно будет только после окончательного поражения Волдеморта…

     На этом хорошие новости, увы, кончились. Следующим вечером, когда Луна спокойно занималась в библиотеке, к ее столу вдруг подбежала Гермиона с мадам Пинс на буксире. В буквальном смысле — та схватила явно находящуюся в состоянии аффекта ученицу за запястье, пытаясь хоть как-то блюсти порядок, но преуспела лишь в том, чтобы чуть замедлить ее целеустремленное движение.

     — Луна, ты… Мне нужна твоя помощь. Срочно!

     Луна молча кивнула, она сразу поняла, что дело посерьезней неожиданно выскочившего прыща на лбу.

     — Мадам Пинс, извините, что бросаю книги на столе. Я вернусь завтра к закрытию и помогу вам убраться, честное слово! — наскоро извинилась она, сгребая свои записи в сумку. — Гермиона, веди!

     Быстрый спринт привел их в Выручай-комнату. На полдороге к ним присоединился Песец, которого в библиотеку не пускали, но их связь позволяла ему чувствовать, когда девочке нужна помощь. В самой же комнате… Как только Луна осознала, на что она смотрит, она не смогла удержаться от жеста рука-лицо. Посреди ритуального круга, на первый взгляд идентичного тому, который они использовали для диадемы, лежал Гарри Поттер. Мальчик был без сознания, и похоже бредил, лихорадочно шепча что-то себе под нос.

     — Вот… Я вроде бы сделала все правильно, но Гарри вдруг застонал и свалился… Я побоялась нарушать ритуальный круг. Ты же разбираешься в Рунах, помоги, пожалуйста!

     Прежде чем ответить, Луна обошла композицию по кругу, внимательно ее осматривая. Она сразу догадалась, что здесь произошло, но догадки нужно проверять. Наконец она бросила пару диагностических чар в Поттера и кивнула сама себе — что ж, могло быть и хуже.

     — Немедленной опасности нет, Гарри должен справиться сам. Так что у нас есть время поговорить…

     Наступила короткая пауза, пока переволновавшаяся и запыхавшаяся Гермиона соображала, чего от нее хотят.

     — Я… У Гарри опять разболелась голова… шрам… И он попросил меня помочь. После того, что ты мне сказала про руну, я и сама пыталась разобраться, что это — по всем признакам получается Темное проклятие, причем завязанное на душу. А тут этот ритуал очищения… И я подумала — не может же он повредить? Ну, не сработает, так не сработает. И Гарри согласился…

     Луна глубоко вздохнула — и произнесла несколько фраз на Парселтанге. Потом подумала, и заполировала гоббледуком. Гермиона явно узнала языки по звучанию, но разумно не стала просить перевод.

     — Хорошие у вас тут в Англии дороги, — пробормотал Песец.

     — А? При чем тут это? — удивилась Грейнджер.

     — При том, что у вас проблем ровно вдвое меньше, чем… в других странах.

     Гермиона непонимающе покачала головой. А через секунду Луна шагнула вперед и, схватив Грейнджер за шкирку, прижала ее к стене. Луна была младше и почти на голову ниже, но почему-то сейчас это не имело никакого значения.

     — Хаос, как я теперь понимаю мастера Флитвика… Неудивительно, что он даже был готов рискнуть Азкабаном, лишь бы научить меня хоть чему-либо.

     — Что?

     — Грейнджер, ты дура. И ты сейчас дашь мне Непреложный Обет, что с этого момента будешь заниматься ритуалистикой наравне со мной, и я не хочу слышать никаких воплей насчет «Темной магии». Потому что инициативный дилетант, который считает, что он умнее всех, это страшно. Понимаешь?

     — Эээ… Да. Но…

     — Обет, Грейнджер. Иначе я даже разговаривать с тобой не стану. Ну?

     Гермиона посмотрела на лицо Луны, на скалящегося в непонятной гримасе Песца на ее плече и нервно сглотнула.

     — Я не знаю формулы…

     — Просто повторяй за мной, магическую часть я возьму на себя, а Песец закрепит. Он разумное магическое существо, он может.

     Гермиона нервно сглотнула, послушно повторила фразы — и с изумлением уставилась на вязь магического плетения, на мгновение проступившее на ее плече.

     — Так вот… — начала Луна, отступив назад.

     — Погоди… Почему ты не взяла с меня клятву о неразглашении?

     — Потому что тогда теряется весь смысл обучения, это будет означать, что выиграло Министерство с его глупым табу. Конечно, это опасно, но магия вообще опасна… Хотя иногда мне кажется, что если бы Министерство Магии могло совсем ее запретить, оно бы это давно сделало. Да и с чисто практической точки зрения, всегда может возникнуть ситуация, когда тебе нужно поделиться своими знаниями. Я, правда, все же надеюсь, что ты будешь осторожна и не заложишь меня, да и себя заодно, ради мифического Общего Блага.

     — Я… Я обещаю, что сначала сама в этом разберусь.

     Луна кивнула — в этом была вся Грейнджер. И вернула палочку, вложив ее в ладонь Гермионы.

     — Так вот, ритуал… «Проклятия», которые были на диадеме и в шраме, действительно одинаковые, здесь ты права. Более того, это даже куски одной и той же души. Души Волдеморта.

     — Ч-что? Зачем? Постой, это имеет отношение к его бессмертию?

     — Умница, пять баллов Гриффиндору. Да — если оторвать кусок своей души и привязать его к материальному предмету, то после смерти тела она не может уйти на перерождение и будет скитаться по миру в виде духа, поке ей не создадут новое тело. Кстати, такой якорь для души называется крестраж.

     — Тогда понятно, почему вы так хотели очистить диадему… Погоди, а Дамблдор об этом знает?

     — В принципе да, а знает ли он о конкретных предметах, которые для этого использовал Вольдеморт — не уверена. Но давай сначала закончим с фактами, а о политике поговорим отдельно, там слишком много догадок и предположений. Напомню только, что ты клялась никому не рассказывать о нашей работе над ритуалом, и это включает и директора тоже.

     — Хорошо… — Гермиона задумалась. — Погоди, предметы? Во множественном числе? И при чем тут Гарри?

     — Хорошие вопросы. Волдеморт перестраховался и создал аж семь крестражей, и шрам Гарри — один из них. С ним ничего наверняка неизвестно, ведь свидетелей того, что случилось в Годриковой Лощине на тот Хэллоуин нет. Но факт состоит в том, что кусок души Волдеморта сидит в шраме. То есть сидел, до сегодняшнего дня.

     — Так что не так с ритуалом? Что с Гарри?

     — Ошибки как таковой не было, ритуал сделал именно то, что был должен. Ты просто не просчитала последствия, — Луна вздохнула. — Кусок души, запертый в крестраже, стремится возродиться. Крестражи действительно прокляты, их начинка постоянно пытается вселиться в соприкасающихся с ними людей. Поэтому привязку разрывают, предварительно оградив предмет от потенциальных носителей ритуальным кругом, и тогда душа просто отлетает дожидаться перерождения. Но в твоем случае…

     — Гарри уже был внутри круга! — наконец дошло до Гермионы.

     — Ага. Насколько я смогла разобраться, Гарри с годовалого возраста подсознательно тратил часть своей магии на то, чтобы держать эту душу в своего рода защитном коконе, ограждая себя от нее. Вероятно, он создался инстинктивно, в результате магического выброса годовалого ребенка. Но твои действия этот кокон разрушили…

     — То есть… Но ты сказала, что Гарри будет в порядке! По-твоему, одержимость Волдемортом — это порядок? Как с Квиреллом?

     — Погоди, без паники. Это всего лишь маленькая часть души без собственного сознания, а не полный Темный Лорд. Возможно, с годовалым ребенком она бы справилась, но Гарри — это самостоятельная, развитая… ну, относительно самостоятельная и развитая личность. Так что здесь два варианта — или Гарри наконец переборет ее и вытолкнет нафиг, и она исчезнет…

     — Или?

     — Или она сольется с Гарри и станет частью его. Не раздвоение личности, а просто… у Гарри появятся некоторые черты Волдеморта.

     — Некоторые черты? Какие именно? Жажда власти? Презрение к маглам?

     — А вот сейчас и узнаем… Он приходит в себя.

     Луна присела на корточки рядом с Гарри и осторожно дотронулась до его плеча.

     — Луна? Что произошло? Где я? — мальчик попытался вскочить, но его сил хватило только на то, чтобы сесть. — Гермиона?

     — Я здесь, — отозвалась та, присаживаясь с другой стороны.

     Гарри тут же схватился за ее руку, как за спасательный круг. Гермиона не ожидала этого и потеряв равновесие, свалилась ему на колени, чем он тут же воспользовался, обхватив ее руками и уткнувшись лицом в плечо. Она невнятно пискнула от неожиданности, но вырываться не стала.

     — Что ты помнишь? Как тебя зовут? — начала задавать вопросы Луна, дипломатично не обращая внимания на создавшуюся композицию.

     — Гарри Джеймс Поттер… Что?

     — Ты никогда не представляешься полным именем… — удивилась Гермиона.

     — Погоди, — Гарри освободил одну руку и сжал пальцами переносицу, явно пытаясь восстановить в памяти последние события. — Я что, согласился на непроверенный ритуал? Потому что у меня шрам болел? А почему я не обратился в Мунго?

     — Ты меня спрашиваешь? — хмыкнула Луна. — Мое мнение по поводу этой вашей авантюры я уже высказала Гермионе.

     — Боже, какой же я идиот… Это я сейчас вспомнил, что мы вытворяли на первом курсе… А почему я в начале года, когда не мог пройти на перрон, сову не послал? Или добрался каминами? Или… Меня что, под Конфундусом держали?

     — Эээ… Нет, вроде бы, — Гермиона непонимающе посмотрела на Луну.

     — Ну вот и ответ на твой вопрос. Волдеморт был гением, это все признают, и чувство самосохранения у него было скорее гипертрофированное, так что теперь Гарри… усреднился до нормального адекватного подростка. Ну, и если на нем были проклятия, ментальные закладки, тому подобная гадость… Ритуал все это убрал. Поздравляю, Гермиона, твое желание исполнилось. Да здравствует Рождество!

     Произнося эту речь, Луна почему-то отступала к выходу из комнаты.

     — Какое еще желание? — спросили Гарри и Гермиона в один голос.

     — А чтобы Гарри наконец начал интересоваться учебой, перестал влезать в опасные приключения, и далее по списку. И кстати о желаниях…

     Луна обернулась на пороге комнаты и одним движением жезла подвесила над все еще обнимающимися подростками трансфигурированную ветку омелы.

     — Вот так правильно!

     И быстро выскочила за дверь, пока Гермиона не успела дотянуться до палочки.

     ***

     Следующим пунктом планов Луны на каникулы было разобраться с Добби, ей очень не нравилось, что где-то рядом присутствует невидимый и явно неадекватный домовик, вдобавок непонятно кому подчиняющийся. На всякий случай она поинтересовалась мнением Гарри, и тот дал ей карт-бланш на любые действия. Его рука все еще ныла время от времени в месте перелома, и он не забыл, что это именно Добби заколдовал охотившийся на него бладжер. Проблема была в том, что было непонятно, что собственно делать — поэтому Луна прихватила с собой Гарри и направилась на кухню Хогвартса, просить совета у местных домовиков. Гермиона, выполняя данный обет, осталась корпеть над ритуалистикой, она уже дошла до таких «страшных» и «темных» ритуалов, как магические клятвы и диагностика проклятий.

     — Господа эльфы, кто из вас главный? Или хотя бы старший? Нам нужна помощь с одним вашим собратом, по имени Добби.

     Волна взглядов и перешептываний пробежала среди работающих на кухне эльфов, и наконец вперед вышел один из них. Гарри до сих пор видел только Добби, так что ему было не с чем сравнивать, но ему показалось, что этот эльф действительно стар.

     — Что он сделал на этот раз, молодая госпожа?

     — Так вы его знаете?

     — Да, он из общины домовиков Хогвартса.

     Гарри и Луна удивленно переглянулись.

     — Ладно… Если вкратце — он нападает на магов, и уже причинил вред моему другу.

     — Он — что? Госпожа, вы уверены?

     До Гарри запоздало дошла еще одна особенность этого эльфа — он вполне нормально разговаривал, без обращения к себе в третьем лице или странных истерик.

     — Гарри, рассказывай.

     И Поттер рассказал, все начиная от перехвата почты и до инцидента с преследовавшим его на матче прОклятым бладжером. Когда он договорил, наступила напряженная тишина.

     — Может, нам позвать Добби, и расспросить его? — наконец спросила Луна, желая сдвинуть дело с мертвой точки. — Гарри?

     — Добби! Добби, ты где?

     С характерным хлопком перед ними появился знакомый Поттеру эльф.

     — Гарри Поттер сам позвал Добби! Добби счастлив!

     — Гххм… — закашлялся от неожиданности старейшина эльфов. Как-то так получилось, что подростки не представились, и в кои-то веки Поттера не узнали в лицо. — То, что рассказал мастер[1] Поттер — правда?

     — Да! Добби хотел защитить его! Гарри Поттеру грозит великая опасность в Хогвартсе! Ему нельзя здесь быть!

     — Да пошел ты… — не выдержал Гарри. — С такими спасателями, врагов не надо! Со мной все время какие-то дурацкие приключения случаются, с самого детства — так что, теперь можно каждый год мне руки ломать? И почту воровать? Это что за защита такая — всех друзей от меня отвратить? Ага, нечего сказать?

     Несколько секунд Гарри яростно ел Добби глазами.

     — Так вы можете нам помочь с этим… отщепенцем? — Луна попыталась вернуть диалог в конструктивное русло.

     — А почему вы не обратились с этим к старшим, дети? — поинтересовался старейшина.

     — Так мы вроде бы так и сделали, — ответила Луна, взглядом удерживая готового сорваться окончательно Гарри.

     — Я имею в виду — к директору. Видите ли, все эльфы Хогвартса, включая Добби, подчиняются именно ему. То есть некоторых он приписывает к преподавателям… Но не этого.

     — То есть, вы хотите сказать, что это Дамблдор не хочет видеть меня в Хогвартсе в этом году? — изумился Поттер.

     — Гарри, если бы он действительно этого хотел, ты бы в него не попал, — возразила Луна. — Здесь явно какая-то интрига… которая меня лично совершенно не интересует. Так вы можете нам помочь?

     Все, включая самого Добби, посмотрели на старейшину, который задумчиво и совершенно по-человечески почесал в затылке.

     — Самое лучшее — это найти для него нового хозяина. При этом приказы старого потеряют силу, и вы в любом случае сможете ему приказать не вредить.

     — Поттер! Добби хочет служить Гарри Поттеру!

     Старейшина оценивающе посмотрел на подростков.

     — Нет, мальчик пока этого не потянет, через год — может быть. У вас же нет своего места силы, чтобы прокормить домового эльфа, а своих сил не у всякого мага хватит. А вот девочка — вполне справится.

     Луна и Гарри переглянулись — свой домовик мог бы быть очень полезен.

     — Но… Разве для этого не нужно разрешения нынешнего хозяина?

     — Обычно да. Но община Хогвартса традиционно живет по особым правилам. Мы можем изгнать его решением общины, тем более повод есть…

     Добби поджал уши и рванулся к ближайшей стене с явным намерением побиться о нее головой, но был перехвачен Гарри.

     — А вы имеете полное право привязать к себе свободного домового эльфа, если сам он на это согласен.

     Добби настороженно посмотрел на Луну.

     — Я не собираюсь приказывать тебе нападать на кого-либо или подвергать себя опасности. Мне в основном нужно, чтобы ты меня переносил в разные места — ты же можешь это делать? И передавать послания?

     — Добби может, если он там уже был!

     — Разберемся… Ну, и еще обычное домохозяйство, хотя пока я в Хогвартсе, многого мне не нужно. Кстати, а где вообще живут домовики?

     К своему стыду, Луна вдруг поняла, что ничего не знает об их быте.

     — Пока госпожа учится в Хогвартсе, Добби может продолжать жить в общине, — великодушно разрешил старейшина. — При условии, что он будет вести себя прилично.

     Добби подумал, и закивал головой.

     — Добби согласен!

     Луна обвела всех взглядом.

     — Ну что ж, все за? Начнем?

     Кстати, Луна вовсе не покривила душой, ей позарез был нужен удобный и неприметный вид транспорта. Следующим крестражем в очереди был медальон Слизерина, а чтобы добраться до него, нужен был способ посреди учебного года выбираться в Лондон… и другие места.

     Примечание к части

     [1] Это не опечатка, а вежливое обращение к несовершеннолетнему хозяину.

     Как их и предупреждал Песец, на первом своем уроке по ЗОТИ Люпин решил показать второкурсникам боггарта. Похоже, он немного удивился, когда Гермиона не вызвалась отвечать на его вопрос, но другие ученики вполне справились, рассказав то, что написано в учебнике — боггарт, это привидение, которое заводится в пустых жилищах и пугает людей, показывая им их страхи. Она же не стала отвечать по простой причине — прочитав одну интересную книгу о духах, Гермиона теперь действительно знала, что такое боггарт, и не хотела лгать, произнося ту купированную полу-ложь, которую разрешило Министерство. Но была другая реплика, которую она была обязана подать.

     — Сэр, я протестую, — встав, твердо сказала Гермиона.

     — Мисс… Грейнджер? — удивился преподаватель.

     — Вы хотите, чтобы каждый из нас публично продемонстрировал свои самые сокровенные страхи? Вам нравится травмировать психику подростков? Или вы просто набираете компрометирующий материал?

     Римус несколько растерялся.

     — Мисс Грейнджер, если вы предпочитаете, я могу провести занятие с вами отдельно…

     — Вы меня не поняли, сэр. Мне самой боятся нечего, мне поставили хороший окклюменционный щит, так что боггарт просто ничего не прочтет. Но другие дети… Вы уверены, что хотите увидеть, например, боггарта Гарри? Подсказка: сами вы его по имени назвать боитесь.

     Ученики нервно переглянулись — похоже, до них начал доходить размер проблемы.

     — Мне кажется, вы преувеличиваете…

     Гермионе показалось, что преподаватель и сам сомневается, но почему-то все равно настаивает на этой дурацкой идее. Что было странно — Люпин производил впечатление адекватного человека, пусть и явно внушаемого и неуверенного в себе. Разве что… его кто-то заставляет? Но зачем?

     — Но чтобы вас успокоить и показать заклинание, давайте я начну первым.

     Гермиона пожала плечами и села. На самом деле это вовсе не решало проблемы, но заговорщики предвидели такой вариант развития событий. То, что они спланировали, было жестоко, Гермиону долго уговаривали все втроем, но полезно и справедливо, даже она в конце концов была вынуждена это признать. К счастью, она, конечно, не такая мастерица Чар, как Луна, но иллюзии у нее получались неплохо.

     Люпин уверенно шагнул к шкафу с боггартом, и тут из него вдруг вырвался протяжный волчий вой. Ученики вздрогнули от неожиданности, а всю уверенность профессора как водой смыло, он замер на месте — это явно было не то, чего он ожидал. За воем последовали звуки, достойные сцены из фильма ужасов — бегущие шаги, тяжелое заходящееся в панике человеческое дыхание, и наконец — легкая поступь лап хищника, преследующего добычу. К этим звукам напряженно прислушивался весь класс, пытаясь представить эту сцену, а сам Люпин сильно побледнел. К его чести, он попытался поднять свою палочку и направить ее на дверцу шкафа, но при этом она заметно дрожала. Тут шаги прервались шумом падения дела — глухой удар и шорох за ним, как будто преследуемый споткнулся и пропахал землю своим телом. Затем мгновение напряженной тишины — и раздался отчаянный, бессмысленный крик, тут же прерванный звуками разрываемой плоти и довольным рычанием. Кто-то из учеников не выдержал и выбежал из класса, с трудом сдерживая то ли рыдания, то ли рвоту.

     — Нет, нет… — пробормотал Люпин, уставившись на шкаф невидящими глазами.

     — Профессор…

     Подошедшая к нему Гермиона показала Люпину на ручеек крови, вытекающий из-под дверцы, и уже почти достигший его поношенных ботинок. Римус в ужасе отшатнулся, выронив палочку, неуклюже сел на пол, упершись спиной в стол, и закрыв лицо руками, замотал головой, бормоча «Нет! Нет…». Гермиона шагнула вперед, встав между ним и шкафом, и спецэффекты наконец-то прекратились. Иллюзорная кровь тоже бесследно исчезла.

     — Как мне кажется… — сказала она, обернувшись к классу.

     На ней сфокусировались шокированные взгляды подростков.

     — Как мне кажется, урок закончился раньше времени, — она вздохнула. — Все свободны, Гарри и я проводим профессора в Больничное крыло.

     Ученики, похоже, были только рады разбежаться пораньше. То есть, в гораздо большей мере, чем обычно. Хотя несколько из них задержались.

     — Грейнджер, тебе не нужна помощь? — спросил Симус Финнеган

     — Я не думаю, что профессор хотел бы, чтобы к мадам Помфри его сопровождали всем классом, — мягко возразила она.

     Ну что ж, будем надеяться, что Люпин проникся и в следующий раз выберет более… человечный способ подачи материала.

     ***

     — Гермиона? А что это ты делаешь? Опять двадцать пять?

     — Эээ… Ну…

     Гермиона смущенно попыталась закрыть собой светящуюся гексаграмму на полу, одновременно пряча за спиной какой-то подозрительный гримуар. Получалось не очень.

     — Погоди, Луна, а как ты вообще сюда зашла? — попыталась она неуклюже сменить тему. — Я думала, в Выручай-комнату нельзя зайти, если она занята и ты не знаешь, как она выглядит в данный момент.

     — Как оказалось, формулировка «мне нужна комната, в которой сейчас находится Грейнджер» тоже работает. А ты думала, что наконец-то нашла надежное убежище от Гарри?

     Гермиона смутилась еще сильнее, правда на этот раз совсем по другой причине.

     — Он хороший, правда… И таким он мне даже больше нравится… И не то, что его прикосновения мне неприятны…

     Да, это был интересный побочный эффект проведенного над Поттером ритуала. То ли он многое переосмыслил, пока переваривал кусок души Волдеморта, то ли его судорожные объятия с Гермионой под конец прорвали какой-то барьер, но теперь он постоянно пытался к ней прикасаться, брал за руку, обнимал без всякого стеснения.

     — Но?

     — Но он, сволочь, меня ни разу не поцеловал! Даже не пытался! Я же видела, как ты специально над нами омелу развешивала все каникулы — а он не видит!

     Луна с трудом сдержала нетактичное хихиканье.

     — Ну, ему же всего двенадцать с половиной лет, чего ты от него хочешь…

     — Ага, двенадцать с половиной! Не знаю, то ли это из-за того, что душа Волдеморта старше, то ли действительно магическая и мужская силы прямо связаны, но идеи у него вполне взрослые! Ты бы видела, как он обнимается! Лапает он, мне уже надоело его руки с разных мест сгонять!

     — Ну, если честно… Я была бы не против посмотреть, — Луна не удержалась от мелкого хулиганства.

     У бедной Гермионы чуть пар из ушей не пошел.

     — Обойдешься, сама себе парня ищи! — несмотря на явное смущение, огрызнулась она вполне внятно и к месту. — Ну… Если честно… Мне не с чем сравнивать, но у него неплохо получается, самоучка нашелся… Мне, во всяком случае, нравится, будь мы хотя бы года на три старше… Но все равно, мог бы и поцеловать! Сволочь!

     Луна все же не выдержала и хихикнула.

     — А сказать это ему ты не пробовала?

     — Но тогда ведь получится, что я ему разрешаю… Он и так слишком много себе позволяет, проводить еще и практические занятия по половому образованию я пока не собираюсь. А он так прижимается, что у меня крышу сносит… Ой!

     Гермиона испуганно зажала себе рот руками, поняв, что последняя фраза была лишней — и болезненно хлопнула себя гримуаром по лицу. Луна полюбовалась зрелищем, и решила все же смилостивиться над страдающей подругой.

     — И все-таки, чем ты тут занимаешься?

     — Ну… Ты же нас предупредила, что профессор Люпин оборотень. И я же вижу, как он мучается… Так я подумала, что наверно можно найти что-то, что поможет ему.

     — Ты хочешь его вылечить? Не думаю, что получится, над этой проблемой многие бились.

     — Я понимаю, но что, если он сможет контролировать обращение?

     — Ну, в теории, наверно, можно… Но я же тебя предупреждала — никаких самостоятельных исследований!

     — Вообще-то нет, про исследования ты ничего не говорила. Я не собираюсь экспериментировать или тем более делать что-либо с профессором, не посоветовавшись с тобой, но просто изучать тему…

     Луна с подозрением посмотрела на Гермиону, та попыталась сделать невинный вид — что в сочетании с все еще красным лицом, темным гримуаром из Запретной секции в руке и гексаграммой за спиной производило несколько двоякое впечатление.

     — Ладно, проехали… Так я почему тебя разыскиваю — у Гарри появилась идея, что делать с медальоном, и я подумала, что ты захочешь присоединиться.

     — А, да, конечно… Только дай мне пять минут, чтобы здесь прибраться.

     ***

     — Идея на самом деле простая, — пояснил Гарри, когда они собрались вместе в пустом классе. — Мы пытались построить многоходовую комбинацию, мол, медальон находится у домового эльфа Блэков, значит, нам нужно пробраться в особняк на Гриммо двенадцать, а для этого нужно оправдать Сириуса Блэка, чтобы его выпустили из Азкабана, и уговорить его пустить меня погостить в его доме. И при этом всегда есть шанс, что мы перейдем дорогу какому-либо плану Дамблдора, и он обломает нас на любом из этих шагов. Или просто не получится, скажем, Сириус взбрыкнет и откажется пускать детей в полный «темного волшебства» дом, или судебная машина даст осечку.

     — Так ты что, предлагаешь его не оправдывать? — удивилась Гермиона. — Он же невиновен, подлинный убийца, Питер Петтигрю, у нас в клетке сидит!

     — Я просто говорю, что эти шаги на самом деле никак не связаны. Нам ведь даже собственно в особняк не нужно, нас вполне устроит, если Кричер сам вынесет нам медальон.

     — И как ты предлагаешь этого добиться? — спросила Луна.

     — Для начала, просто поговорить с ним. Он разумное существо, и как я понимаю, тут его цели совпадают с нашими. Действовать силой мы всегда успеем. Гермиона, хватит смотреть на меня так, как будто у меня рога выросли. Да, я поумнел, но все-таки это немного обидно.

     Гермиона смущенно опустила взгляд. На самом деле, ее нынешнее отношение к Поттеру было весьма… сложным, и дело было не только в обнимашках. Умом Гермиона понимала, что объективно за последний год она многое узнала, стала сильнее и вообще выросла как волшебница. И что учителя ее хвалят не за красивые глаза. Но рядом с монстрами вроде Луны или Гарри ее самомнение все равно сильно страдало. Ладно Луна, то ли потому, что она тоже девочка, то ли потому, что она не особенно выпячивала свою силу, предпочитая действовать умом и хитростью, но Гермиона воспринимала ее просто как соперницу, которую нужно превзойти — а заниматься Гермиона умела и любила. Тут все было знакомо и понятно. Но Гарри…

     Теперь, когда ему не мешал крестраж и он колдовал в свою полную силу, не отвлекаясь на ерунду вроде квиддича, это… впечатляло. У него была явная склонность к магии, дающей немедленный результат — боевые заклинания, трансфигурация, аппарация — и когда он чуть ли ни левым мизинцем делал то, для чего Гермиона долго копила бы силы, это наводило на грустные мысли. И ведь это даже не его предел, он еще будет расти! Конечно, у Гермионы были свои преимущества — она гораздо больше знала и была более склонна к чарам, ритуалистике, да тем же зельям, в конце концов. Но именно потому, что их таланты не пересекались, а дополняли друг друга, она не знала, как к этому относиться и что с этим делать. И вдобавок, после долгой внутренней борьбы, она была вынуждена признать тот простой факт, что ее магия тянется к нему, такая мощь вызывала трепет… далеко не интеллектуального свойства. Все эти теории о связи между магической силой и личными отношениями все же были не из пальца высосаны, и обжимания появились не на пустом месте.

     В общем и целом, Гермиона была в раздрае.

     — Эй, земля вызывает Гермиону! Ты с нами?

     Кое-как отогнав уже успевшие надоесть размышления, она кивнула и протянула руку Добби, чтобы тот перенес их в Лондон, на улицу Гримо.

     ***

     Особняк Блэков встретил троицу грязной, явно давно не открывавшейся дверью, и мрачным темным фасадом под стать ней. Подростки переглянулись, и Гарри шагнул вперед и осторожно постучал дверным молотком.

     — Кричер! Домовик Блэков по имени Кричер! Меня зовут Гарри Джеймс Поттер, я дальний родственник Блэков, и мне нужно с тобой поговорить. Я понимаю, что ты не обязан меня слушаться, но… Я знаю, что хозяин Регулус отдал тебе злую вещь, чтобы ты ее уничтожил. Мы желаем того же — уничтожения этого медальона. Мы можем поговорить не через дверь?

     После секундной паузы на площадке перед дверью появился домовик. Он выглядел дряхлым, не старым, как старейшина Хогвартса, а скорее изможденным долгой болезнью. И одет он был неопрятно, в какие-то грязные, изношенные лохмотья. В общем и целом, вид был удручающим.

     — Откуда Гарри Поттер знает об этой вещи? И кого он привел с собой?

     — Это Луна Лавгуд и Гермиона Грейнджер.

     — Грейнджер? Из рода Дагвортов-Грейнджеров?

     Гермиона скривилась — почему все пытаются приписать ее к этой семье, не имеющей к ней никакого отношения?

     — Нет, я маглорожденная.

     — Наследник Поттеров знается с грязнокровкой? Ох, если бы хозяйка это видела! Позор семьи Поттеров!

     Гарри уже открыл рот, чтобы осадить нахала, но Гермиона успела первой. Разброд в мыслях, страдающая самооценка, якобы темные знания, ставящие под сомнения всю ее систему ценностей — все это сложилось в жгучее желание выместить на ком-либо свое раздражение, и Кричер удачно попался под руку.

     — Ступефай! Репаро! Экскуро! Тергио! Сам-то — как будто из помойки вылез, позор семьи Блэков, а еще какие-то претензии высказывает! Сейчас я тебя отмою как следует! Рот в особенности! Агуаменти!

     Гарри отшатнулся, уворачиваясь от летящей во все стороны грязи. Домовика вертело в воздухе, то окатывало то водой, то высушивало согревающим заклинанием, так, что пар шел. Разошедшаяся Гермиона даже не замечала, что половину заклинаний бросает невербально, и даже вроде бы не пользуясь палочкой. Наконец пытка закончилась, и Кричер шлепнулся на землю. Кажется, он попытался тут же сбежать, но голова явно кружилась, потому что все, что ему удалось — это встать на четвереньки на расходящихся конечностях.

     — Ну что, будем нормально разговаривать? Или… — сурово поинтересовался Гарри, вздернув его вверх за шиворот. Невербальной Левиосой, между прочим.

     И вдруг прервался на полуслове, недоуменно рассматривая домовика. Теперь Кричер был одет в чистый и аккуратный отрез ткани черного цвета с красиво вышитым гербом на груди, предположительно Блэков, и сам тоже выглядел гораздо более презентабельно. Но дело было даже не в этом — теперь он заметно помолодел и казался вполне здоровым, за исключением несколько нездорового блеска глаз. Его взгляд блуждал, не задерживаясь ни на чем, домовик был явно не в себе.

     — Что это с ним? — удивился Гарри.

     — Этот дом десять лет стоял пустым, — пояснила Луна. — Домовики могут питаться от родового алтаря в отсутствие хозяев, но без живой магии они… деградируют. А сейчас Гермиона вывалила на него чуть ли не месячную дозу магии, и он с голодухи… несколько ошалел.

     Кричер попытался что-то сказать, но язык явно с трудом его слушался, все, что он мог — это открывать и закрывать рот.

     — Хорошая хозяйка, строгая… Почти как леди Беллатриса, — наконец пролепетал он. — Сильная кровь, чистая от проклятий и обетов. Будут хорошие наследники…

     — Какие наследники? — опешила Гермиона.

     — Блэки всегда были известны своим взрывным темпераментом и некоторой… неадекватностью реакций, — пояснила Луна. — Например, Беллатриса Лестрейндж, урожденная Блэк, та самая, которая пытала Лонгботтомов. Одна из лучших боевиков среди Пожирателей Смерти, правая рука Волдеморта. Полагаю, у домовиков этого семейства выработались несколько… необычные представления о том, какими должны быть правильные хозяева.

     — Ну ни… — воспитанная девочка Гермиона явно с трудом сдерживала ругательства. — Инсендио!

     Ни в чем не повинный куст перед домом осыпался пеплом. Справедливости ради, он разросся и одичал за эти десять лет, и с ним все равно пришлось бы что-то делать, хотя возможно и не такими кардинальными способами.

     — Все… Я спокойна. Так что у нас с медальоном?

     Гарри встряхнул Кричера.

     — Не хочу слышать ни одного плохого слова о моей подруге, понятно? Тебе нельзя умирать, пока ты не выполнишь поручение хозяина Регулуса.

     Кричер согласно закивал, и у Гермионы зародилось подозрение, что он на свой лад понял слово «подруга». Не то, чтобы это было совсем уж неправильно, но все же…

     — Так вот, мы хотим уничтожить плохую вещь. Тебе не обязательно пускать нас в дом, можешь вынести медальон нам, и сам присутствовать при ритуале. Только нужно выбрать безлюдное место.

     Домовик наконец-то сфокусировал взгляд и задумался, явно пытаясь принять трудное решение.

     — Кричер пустит Гарри Поттера и его женщин в ритуальный зал Блэков, — наконец решил он. — Так будет лучше.

     — Дамы, не сейчас, — Гарри спиной почувствовал собирающуюся бурю, пусть она и не была направлена на него. Хотя он спинным мозгом почувствовал, что ему тоже может достаться за компанию, по непостижимой женской логике. — Давайте отложим продолжение воспитания домовиков на потом.

     — Погоди, — Луна положила ему руку на плечо. — Когда мы будем внутри, важно не делать глупостей или… резких движений. Ритуальный зал — это средоточие магии Рода, накапливавшейся поколениями. Это одно из тех мест, куда гораздо легче войти, чем выйти, если вы понимаете, о чем я.

     — Думаешь, это ловушка? — спросил Гарри, заметно напрягшись.

     — Нет… Не думаю. Но неспроста домовик так легко согласился, если мы сделаем что-то, что ему не понравится…

     Гарри взвесил варианты.

     — Кричер, мы сейчас дадим тебе Непреложный Обет, что не принесем вреда семейству Блэк, пока будем сегодня гостями в его доме, и никогда не выдадим узнанные сегодня секреты Блэков. Это тебя устраивает?

     Домовик заметно удивился.

     — Кричер будет рад этому, господин. Это будет правильно.

     К радости Луны, которой совершенно не хотелось переругиваться с портретом Вальбурги Блэк, Кричер перенес их прямо в ритуальный зал. Сам ритуал прошел без проблем, Луна даже удивилась, насколько привычными и механическими стали их действия. Специалисты по уничтожению крестражей Темного Лорда, блин. Хоть прям так и пиши в анкете при приеме на работу. А вот после ритуала…

     Вырвавшийся из медальона Слизерина черный дымок, вместо того, чтобы раствориться в воздухе, вдруг втянулся в родовой алтарь Блэков. А через мгновение неожиданная волна магии отбросила Луну и Гермиону в противоположные углы зала и придавила к стене. Гарри же, наоборот, притянуло к алтарю, и он был вынужден упереться руками в его края — со стороны это выглядело так, как будто что-то тянет его за голову внутрь каменной глыбы, а он из последних сил сопротивляется. Тут он посмотрел на поверхность алтаря — и замер, только расфокусированные глаза лихорадочно бегали, как будто он видел сон с открытыми глазами.

     — Кричер! Что происходит? Мы выполнили все свои обещания! — гневно выкрикнула Гермиона.

     — Кричер не знает! — откликнулся тот из третьего угла.

     — Кричер… — в голосе девочки было столько холода, что даже Луна поежилась. — Ты не хочешь испытывать мое терпение снова, поверь мне.

     — Родовой алтарь проснулся, и предки Блэков сейчас общаются с наследником Поттеров! Но Кричеру неведомо, чего они хотят!

     Давление магии вдруг пропало, и все бессильно осели на пол. Кроме Гермионы — она смогла устоять, оперевшись на стену, и тут же на нетвердых ногах двинулась к Поттеру.

     — Гарри! Ты в порядке?

     — Кричер! Воды! — прохрипел тот, и к удивлению Луны, тот немедленно подчинился.

     — Гарри…

     Гермиона присела рядом с Гарри, бесцеремонно оперевшись спиной на алтарь, и сгребла его в свои объятия.

     — Ты в порядке? Что это было?

     — Гермиона, ты сейчас меня придушишь… — пробормотал он, уткнувшись ей в шею.

     — Не ври, я же чувствую, куда твои шаловливые ручки лезут. Так что это было?

     Гарри с трудом высвободил одну руку, отпил из принесенного Кричером стакана, и только потом ответил.

     — Род Блэков остался без наследников, он вымирает. Сириус не в счет, даже если бы не был изгнан. После десяти лет в Азкабане детей не будет, как ни лечи. Но… Алтарь Блэков принял и оценил нашу щедрую жертву. Человеческие жертвоприношения здесь бывали, но кусок души самого Темного Лорда… это в первый раз. И предки решили, что я достоин, благо и кровная связь есть. Не буду объяснять, как — я не в праве, родовые тайны, да и это было очень… личное. Но они приняли меня в род. Я теперь Поттер-Блэк, наследник двух родов. И у меня теперь есть свой дом с библиотекой и наследными артефактами, родовой алтарь, домовики, право на место в Визенгамоте… Все, что полагается настоящему чистокровному наследнику.

     — Так это же здорово, нет? — удивилась Гермиона его хмурому тону.

     Гарри хмыкнул и вдруг извернулся, сев на пол и пересадив Гермиону себе на колени.

     — Для меня — пожалуй. А вот ты сильно попала.

     — А я-то тут причем? Или ты теперь перестанешь общаться с грязнокровкой?

     — Не неси ерунды…

     Гарри не стал переубеждать девочку словами, а просто взял и поцеловал в обиженно сжатые губы. Сначала девочка растерялась и позволила ему похозяйничать, а потом… Процесс неожиданно затянул. Гермиона нашла в себе силы оторваться, только когда почувствовала, что ей стало несколько неудобно сидеть, подобно принцессе на… стручке.

     — Ты…

     — Я, я, любимая моя.

     У Гермионы от этих простых слов перехватило дыхание.

     — Я настоял, чтобы Блэки приняли тебя, все равно особого выбора у них не было. Так вот, проблема в том, что меня обязали принести роду как минимум двух наследников, доживших до совершеннолетия. А ведь еще и род Поттеров нужно продолжать… Теперь ты поняла, как ты попала? Или мне принести тебе ту книжку, по которой ты мне про это объясняла?

     Неожиданно для самой себя, Гермиона разом вернула себе дар речи.

     — Ах ты! Негодяй озабоченный! И вы тоже, сволочи!

     Вырвавшись из объятий, она вскочила на ноги и изо всей силы ударила кулачком по алтарю.

     — Мерзавцы! Сводники! Чтоб вам некрофилы покоя не давали! Чтоб вам в кроликов переродиться, и самим род продлевать! Нет! Сама подниму, и служить заставлю! Вы у меня еще попляшете!

     В углу захихикала Луна.

     — Подруга, боюсь, что твои угрозы только укрепляют их в правильности этого решения. Это все же род Блэков, вон, Кричер как тащится…

     В ответ Гермиона буквально зарычала.

     — И ты! — она ткнула пальцем в Гарри. — Какого… ты тянул кота за хвост? Ты что, собирался в первый раз меня на свадьбе поцеловать?

     — Так… Сегодня же день святого Валентина… Я хотел сюрприз устроить… С подарком…

     Как только эта фраза вылетела изо рта Гарри, он понял, что выбор этих слов был крайне неудачным. Гермиона вдруг выпрямилась и начала делать странные пассы обеими руками сразу, собирая вокруг себя магию. Проснувшийся инстинкт самосохранения заставил Гарри поискать глазами ее палочку — и он с изумлением понял, что она парит над ее правым плечом сама по себе, указывая ему точно в пах.

     — Сюрприз, значит… С подарками… Три подарка как минимум, если я не разучилась считать — два от Блэков и один от Поттеров…

     По фигуре ведьмы забегали электрические разряды, заставив ее волосы встать дыбом. Гарри показалось, что ее глаза засветились потусторонним огнем.

     — Кричер, — одними губами прошептал он.

     К счастью, старый домовик имел богатый опыт общения с Блэками, и понял его с полуслова. Хлопок аппарации — и Поттер с Луной оказались за закрытыми дверьми ритуального зала, за мгновение до того, как внутри него разразилась буря. В самом буквальном смысле — громовые раскаты сотрясали весь дом, и воздух, казалось, был весь пропитан электричеством. Запахло озоном и почему-то серой.

     — Да, дети будут сильные… — пробормотал заметно покосившийся портрет Вальбурги Блэк.

     Владение особняком Блэков и возможность попадать в него в любое время с помощью Кричера или Добби многое изменили — теперь Гарри, Гермиона и Луна проводили там большую часть свободного от уроков и сна времени. Даже сейчас, когда домовики только просыпались от анабиоза и дом еще не полностью ожил, там было гораздо комфортнее, удобнее заниматься, да просто колдовать без надсмотра. Вдобавок Блэки собирали знания веками и плевали на нынешнюю линию партии с высокой колокольни, так что сидеть в родовой библиотеке было интересно. И полезно, несколько проектов сдвинулись с мертвой точки, хотя по главному — поиску крестражей и самого духа Волдеморта — прогресса пока не было. Но они успели исследовать далеко не все, только просмотр всех книг мог занять несколько месяцев, так что были причины для осторожного оптимизма.

     Естественно, подростки спалились. Впрочем, они больше не прилагали особенных усилий для сохранения конспирации, с момента, когда Гарри принял наследие Блэков и он и Гермиона заключили магическую помолвку, в этом не было практического смысла, правда лезла изо всех дыр. Слишком много есть на свете способов отследить родовое дерево, принадлежность мест в Визенгамоте, да что угодно — даже образовавшуюся между ними связь знающие люди видят сразу, ведь помолвка по сути и является публичным выражением намерений. Она, кстати, была заключена как только Гермиона чуть успокоилась — прямо посреди закопченного ритуального зала. «Парень, ты сумасшедший, но зато с большими стальными яйцами», так прокомментировал это Песец, перевирая цитату из еще не вышедшего в этой реальности фильма[1]. Грейнджер номинально была самой слабой в этой троице и в чистой боевке им уступала, но зато гораздо эффективнее использовала свою магию, все же не зря ее называли самой талантливой ведьмой столетия. И она была гораздо изобретательнее — она не просто так практически поселилась в библиотеке, а у Блэков была пожалуй лучшая на островах подборка книг по проклятиям. По личному мнению Луны, фамильные драгоценности Поттеров были сделаны не из стали, а из неизвестного науке металла.

     ***

     Макгонагалл перехватила троицу не в самый удачный для них момент, как раз на выходе из школы.

     — Мисс Грейнджер, мистер Поттер, куда это вы направляетесь? — спросила она.

     — К Хагриду, мы собирались его проведать, — ответил Гарри, отмазка была подготовлена заранее.

     — В другой раз, мистер Поттер, вас и мисс Грейнджер хочет видеть директор.

     Подростки замялись.

     — Все в порядке, идите, я сама справлюсь. Не хотелось бы откладывать это еще на месяц, — вдруг сказала Луна.

     Макгонагалл посмотрела на Когтевранку с подозрением. Пожалуй, будь она с ее факультета, декан устроила бы ей допрос прямо здесь. Но Луна вроде бы ничего не нарушала, да и директор ждал, так что ей ничего не оставалось, кроме как удалиться, конвоируя своих учеников.

     — Гарри, Гермиона, — кивнул сидящий в своем кресле Дамблдор ученикам, вошедшим в его кабинет. — Садитесь, устраивайтесь. Чаю, сладостей?

     Макгонагалл вошла вслед за ними и демонстративно встала в дверном проеме, поджав губы и хмуро смотря на них. «Это что — они сценарий хороший полицейский, плохой полицейский так разыгрывают?», фыркнул про себя Гарри. В то время, как Луна и Гермиона занимались магическими исследованиями и тренировками, Гарри тоже готовился к своей битве. К счастью, нашлись и учебники по политике и этикету, и готовые помочь советом магические портреты родственников, а Песец сильно помог с моделированием разных вариантов этого диалога. И наконец, был Малфой в качестве примера правильного поведения.

     Церемонно взяв Гермиону под руку, Гарри подвел ее к креслу, но сам остался стоять рядом. Дамблдор удивленно поднял брови.

     — Воспитание не позволяет мне сидеть и тем более есть, когда дама стоит, — мягко заметил Гарри и кивнул в направлении Макгонагалл.

     Дамблдор замер, не донеся чашку до рта. Он явно едва не ляпнул «Какое еще воспитание?», но вовремя сдержался. Возникла неловкая пауза — лишнего кресла в кабинете не было. На взгляд Гарри, проблема была вполне решаемой — в комнате находились два профессора Трансфигурации, не говоря уже о том, что домовые эльфы могли бы его принести, но даже такое небольшое отклонение от сценария явно загнало взрослых в тупик.

     — Мисс Грейнджер, что вы делаете? — вдруг воскликнула Макгонагалл. — Немедленно прекратите!

     Пока Гарри отвлекал внимание, Гермиона успела подтянуть к себе вазочку с лимонными дольками, и теперь сосредоточенно водила над ней рукой, с интересом наблюдая за поблескиванием полудрагоценных камней на браслете.

     — Как интересно… — пробормотала она и достала из своей бездонной сумки шкатулку. — Так сразу не поймешь, нужно анализ делать в лаборатории…

     — Погодите!

     Дамблдор дернулся, нервно взмахнул палочкой — и вазочка вдруг вывернулась из-под руки Гермионы и метнулась к нему. Впрочем, Грейнджер успела «случайно» зацепить ее рукой, и результате ее содержимое просыпалось на директора, а одна долька упала к нему в чашку, расплескав чай.

     — Директор, ну зачем же так неосторожно… — заметил Гарри. — Мы все знаем о вашей любви к этим сладостям, вы могли бы просто попросить, и мы бы с радостью уступили вам свою долю. Я уверен, что даже профессор Макгонагалл согласилась бы…

     Если бы взгляды могли убивать, директор был бы василиском. Макгонагалл дернулась помочь с чисткой мантии, но он отогнал ее небрежным движением руки, и в несколько взмахов палочкой привел себя в порядок. Роли явно были отброшены.

     — Гхмм… — прочистил горло директор. — Мне стало известно, что вы вдвоем часто покидаете Хогвартс без разрешения. Мне жаль это говорить, но если это будет продолжаться, мы будем вынуждены вас наказать. Мы не можем закрывать глаза на нарушения дисциплины.

     — Как именно наказать? Снимать баллы?

     — Например…

     — Снимайте, — равнодушно разрешил Гарри.

     — Как вы смеете! — пафосно воскликнула Макгонагалл. — Это же честь факультета!

     — Если бы вас действительно волновала честь факультета, вы бы не стали так нагло мухлевать с очками в прошлом году, и Слизерин бы заслуженно выиграл кубок школы. Назначить очки за партию в шахматы, надо же! Что дальше, награждать за умение, извините, туалетом пользоваться?

     — Но вы же сами знаете, о чем шла речь!

     — Вот именно — знаю. И считаю, что это было неправильно, фактически нас наградили за убийство и попытку ограбления. Будь я тогда умнее, я бы на месте от них отказался, но что было, то было… В общем, будем считать это восстановлением справедливости.

     — Но в любом случае, вы не можете просто прогуливать занятия!

     — Так мы и не прогуливаем. И насколько мне известно, на нашу успеваемость никто не жалуется.

     — Это сейчас… Но мы имеем полное право в порядке дисциплинарного наказания снизить вам оценки!

     «Ну вот, начались открытые угрозы», подумал Гарри. «Правда, детские какие-то…».

     — Вопрос спорный. Но даже если так — ну и что? Мы-то все равно материал будем знать, и преподаватели будут знать, что мы знаем, и вы тоже… Так кого вы пытаетесь обмануть?

     — Мы можем не допустить вас до СОВ и ЖАБА!

     — Опять же, вопрос спорный. Весьма. Вы бы ещё исключением из школы пригрозили, что ли — при том, что обучение является не просто правом, а законной обязанностью. С каким-нибудь маглорожденным это еще может пройти, но не со мной. Не с наследником двух старинных родов и мальчиком-который-выжил.

     — Погодите — двух родов?

     Вместо ответа Гарри снял чары отвлечения внимания с кольца рода Блэков и продемонстрировал его. Поскольку он носил его на среднем пальце левой руки, жест вышел несколько двусмысленным.

     — Да, это кольцо наследника Блэков, меня признали предки и магия. Впрочем, если вы мне не верите, можете проверить книгу учеников Хогвартса. В ней это должно отразиться.

     — Но… А как же…

     В последний момент Дамблдор вспомнил, что Гарри пока что не полагается знать о своем крестнике Сириусе Блэке.

     — Минерва, принеси пожалуйста книгу учеников, — вместо этого попросил он.

     Макгонагалл нахмурилась, но послушно вышла за книгой в соседнюю комнату, служившую библиотекой.

     — Гарри, я все понимаю, жажда свободы, юношеский максимализм… — начал новую песню Дамблдор. — Но неужели ты не понимаешь, что ты этим подставляешь Гермиону? У нее-то нет твоего имени…

     Гарри и Гермиона молча показали одинаковые кольца на пальцах. На мгновение на их предплечьях вспыхнули магические узоры, подтверждая их связь.

     — Эээ…

     — Да, мы с ней помолвлены, так что насчет имени… У вас устаревшая информация.

     — Ну, положим… Хотя на мой взгляд вы еще слишком молоды для этого… — Дамблдор явно растерялся. — И кстати, вы не можете принимать такие решения без согласия своих опекунов!

     — Что значит — не можем? Раз смогли, значит можем. У вас какое-то министерское представление о магии — как будто если что-то запретить, оно сразу становится невозможным. Реальный мир так не работает, вы же взрослый человек, должны это понимать.

     — Но…

     Если у Дамблдора были еще какие-то аргументы, они остались невысказанными, потому что в этот момент вернулась Макгонагалл с книгой учеников.

     — Поттер… Поттер… — пробормотала она, водя пальцем. — Да, вот… Гарри Джеймс Поттер-Блэк. Но как же так?

     По какому-то наитию она решила не остановиться на этом и перелистала несколько страниц.

     — Грейнджер… Грейнджер… Гермиона Джин Грейнджер-Поттер-Блэк.

     — Что? — разом выдохнули все присутствующие.

     Гермиона почувствовала, как в ней поднимается темная волна, подобно надвигающемуся грозовому фронту. Она с детства привыкла подавлять свои «неправильные» порывы, переводя их в «правильное» русло вроде доминирования над ровесниками или порывов доказать всем, какие они идиоты, но сейчас… Пробуждающаяся в ней сила требовала выхода, и она не могла… нет, не хотела подавлять ее. Ее мужчина (муж? слово звучало непривычно, но гордо) провинился, и был обязан склониться перед ней и признать вину, этого требовала сама суть девушки и ее магия. Ей казалось, что она горит в пламени собственной ярости, стоя посреди выжженной пустыни и с трудом проталкивая в легкие обжигающий сухой воздух, а приближающаяся гроза несет в себе долгожданное облегчение.

     По комнате прокатилась волна магии, разбивая стоящие на полках безделушки, задрав бороду директора так, что она закрыла ему лицо, и отбросив так и оставшееся неиспользованным второе кресло к стене. Впрочем, последнее оказалось полезным — в него свалилась мешком Макгонагалл, у которой наконец-то отказали нервы. Феникс поступил разумнее всех и на всякий случай аппарировал из кабинета, и вероятно вообще подальше от Хогвартса.

     — Гарри, дорогой… Ты не хочешь мне ничего объяснить? — поинтересовалась Гермиона обманчиво ласковым тоном.

     То, что при этом кресло, в котором она сидела, медленно поднималось в воздух, так, чтобы она могла посмотреть Гарри в глаза… Мелочи, право.

     — Упс? Кажется, я перепутал помолвочные кольца с обручальными…

     — Упс? Ты это так называешь? А где свадьба? Девичник? Подружки невесты? Знаешь что, раз ты меня этого лишил, сам побудешь подружкой. Я тут нашла одно симпатичное проклятие…

     «Вот почему, спрашивается, наследник Блэков я, а темперамент Блэков достался невесте… жене?», подумал Гарри.

     — Извините, директор, мы продолжим этот разговор в другой раз. Сейчас… у меня есть

     срочные дела.

     — Какие еще срочные дела? Ты так просто не уйдешь! — возмутилась Гермиона.

     — Ты. Мои срочные, важные дела — это ты.

     Гарри шагнул вперед и обхватив Гермиону за талию, снял ее с кресла и заключил в объятия.

     — Жена… — прошептал он, зарывшись ей в шею. — Если ты хочешь, чтобы я для тебя был девушкой — нет проблем. Но…

     Он вдруг перехватил ее одной рукой за загривок, а другой за попку, и прижал к себе покрепче. И поцеловал от души.

     — Ты уверена, что ты этого хочешь? — спросил он где-то через минуту, когда глаза Гермионы уже застило поволокой.

     — Гххм, — вдруг прочистил горло Дамблдор.

     Глаза Гермионы сфокусировались на нем, и директор невольно поежился и инстинктивно потянулся за палочкой. Гарри среагировал мгновенно, освободив свою правую руку, в которой тоже появилась палочка. В левой, скрытой от директора телом Гермионы, тоже, и Макгонагалл вдруг осела в кресле, поймав из нее Сонное заклинание. В воздухе повисло напряжение.

     — Директор! — позвал Гарри, отвлекая внимание на себя.

     И тряхнул головой, отбрасывая челку. Взгляд директора прикипел к тому месту, где должен был быть знаменитый шрам — но его не было.

     — Да, я свел шрам. И крестраж заодно, так что у вас больше нет причин выделять меня среди учеников. Если вы собираетесь и дальше мешать мне жить, то хотя бы признайте, что делаете это из личной неприязни, а не потому, что на меня есть какие-то планы.

     — Но Гарри! Мальчик мой! Нет никакой неприязни, я просто несу за тебя ответственность, и делаю как лучше!

     — А получается как всегда… А вообще, вы любитель играть словами, Рита Скиттер бы оценила. Вы говорите «я отвечаю за Гарри Поттера», и все слышат «я его опекун по закону и магии». Вы говорите «я делаю как лучше» — но для кого?

     Гарри сделал паузу, но ответа не дождался.

     — Так вот, интересный факт — нет у меня опекуна, я проверил. И уж точно им не могли бы быть вы, потому что тогда клятва не позволила бы оставить меня на десять лет у Дурслей. И никакой добросовестный опекун тоже не позволил бы. А теперь… Признанному наследнику нельзя назначить опеку без согласия рода. Вот только весь род на данный момент — это опять же только я. Забавный замкнутый круг получается, правда?

     — Гарри, ты не знаешь всего…

     — Это вы про пророчество? Знаю. Так вот, оно говорит, что это Волдеморт должен не давать мне покоя, а не вы, не надо брать на себя обязанности Темного Лорда. Не идет. А если вы все же будете мне вредить — я буду считать вас его приспешником, и отвечать соответственно. Так понятно?

     — Понятно… — процедил директор.

     — Ну и отлично… А теперь, извините, но я не уделил достаточно внимания своей жене, — Гарри явно понравилось произносить это слово, — и мне нужно срочно это исправить.

     Хлопок закрывшейся за подростками двери и грохот наконец приземлившегося кресла прозвучали одновременно, поставив жирную точку в разговоре.

     ***

     А в то же самое время, в Визжащей Хижине…

     — Мисс Лавгуд, вы не можете здесь находиться! Пожалуйста, бегите в школу, подальше отсюда! — полу-прорычал, полу-простонал Люпин, пытаясь порвать опутавшие его магические веревки.

     — Вы не правы, это вы не можете здесь находиться. Не контролирующий себя оборотень не должен находиться на территории Хогвартса, и вы это знаете. Но раз уж вы здесь… У вас есть два варианта — или вы тянете время дальше, и тогда я вас просто оглушу и напою вот этим зельем насильно, или вы все же выслушаете меня и примете осознанное решение. Меня устраивает любой вариант, так что все зависит от вас.

     Люпин дернулся еще раз и, похоже, едва не вывихнул себе плечо.

     — Хорошо… — наконец простонал он. — Что это за зелье?

     — Это не совсем зелье, а скорее психотропный препарат. Он введет вас в транс, в котором вы встретите своего зверя… и так или иначе эта ваша раздвоенность закончится. А то это ваше диссоциативное расстройство уже всем надоело.

     — Что значит — так или иначе? — Римус пропустил мимо ушей непонятный магловский термин.

     — Тут три варианта. Вы можете бороться со зверем и убить его. Тогда вы станете оборотнем, потерявшим способность к обращению, так бывает — даже у наследственных оборотней иногда рождаются такие дети, наподобие сквибов у магов. Вы можете принять своего зверя и слиться с ним — тогда вы перестанете зависеть от луны, и практически будете мало отличаться от анимага. Разве что ваша форма будет передаваться по наследству или через укус.

     — А еще я могу проиграть, не так ли?

     — Только если сами поддадитесь. Это же будет происходить внутри вашего сознания, а не в материальном мире — в ментальном поединке человек всегда одолеет зверя. То есть, если действительно захочет, я понимаю соблазн отбросить разум и отдаться на волю инстинктам. Но честно предупреждаю, что в этом случае я вас убью на месте.

     Луна пожала плечами.

     — Как я и сказала, меня этот вариант тоже устраивает.

     — Вы… не можете! Не имеете права! — запаниковал Люпин. — Вы же сами сюда пришли и грозитесь напоить меня зельем насильно — только для того, чтобы убить?

     — И что? С точки зрения как морали, так и закона, это ничего не меняет. Вообще-то я могу без каких-либо последствий убить вас прямо сейчас. Это у вас нет права находиться среди детей, и это вы представляете угрозу для общества.

     — Но… Я здесь не по своей воле, меня принудил Дамблдор.

     — Опять же — и что это меняет? Я же вас ни в чем не обвиняю и не наказываю, а просто пытаюсь защитить себя и других учеников. В любом случае, вы опасны не тем, что в вас иногда просыпается зверь — поверьте мне, это случается и с обычными людьми тоже… А тем, что наотрез отказываетесь свои вспышки контролировать, и напротив, отталкиваете эту свою сторону, делая все только хуже.

     — Ве не понимаете, о чем говорите, — выдавил Люпин. — Мой зверь, его… есть за что ненавидеть.

     — Вас тоже. Собственно, вы и есть он, как бы вы ни хотели это отрицать. Но в любом случае, этот спор вам нужно вести не со мной, и не на словах. Так вы как, будете пить добровольно?

     — У меня нет выбора, не так ли?

     — Да. Но на самом деле этого выбора у вас никогда не было — в конце концов, вы должны или научиться с этим жить, или умереть.

     Люпин помолчал, тяжело дыша и капая слюной. Полнолуние явно уже начало оказывать свой эффект.

     — Хорошо. Давайте сюда эту вашу настойку на мухоморах. К сожалению, запах ничем не перебить, не с моим нюхом…

     ***

     Назавтра Люпин в Хогвартсе не появился, на уроках ЗОТИ его привычно заменил Снейп. А на следующий день после этого он вдруг вышел к завтраку как ни в чем не бывало — хотя было полнолуние, и в прошлом месяце он пропустил целых три дня. По реакции остальных преподавателей сразу стало понятно, кто в курсе его проблемы — большинство не обратили на него особого внимания, но пара буквально шарахнулись, а Сильванус не выдержал и сбежал, бросив завтрак. Вероятно, преподаватель УЗМС не захотел рисковать уцелевшими частями своего тела. Из знающих достойно повел себя только Снейп, тренированный службой в близком круге Темного Лорда. Римус сел за стол преподавателей и невозмутимо заказал себе стейк с кровью, а когда Макгонагалл попыталась изобразить возмущение непонятно чем — зыркнул на кошку-анимага взглядом голодного волка, защищающего свою добычу. После этого испарились последние посторонние, и за столом стало просторно.

     Римус ел стейк и раздумывал о своей жизни. Все время своего отсутствия он провел в хижине — сначала в трансе, а потом на сеансе «чистки мозгов», который устроили ему Луна с Песцом. Еще заходили Гермиона и Гарри — Гарри было интересно поговорить с человеком, который знал его родителей, а Гермионе просто интересно. Пришлось пообещать Поттеру-младшему поговорить позже, в этот конкретный момент он был не в состоянии предаваться сеансам воспоминаний, в себе бы разобраться… И разобрался. И почувствовал себя полным идиотом, впрочем, он начал подозревать, что это совершенно нормальная реакция после общения с Луной. Но да, мозги ему вправили конкретно, и надавали действительно толковых советов. Действительно, если магический мир его ненавидит, зачем биться головой об стену? Отличник и вообще-то вовсе не дурак вполне мог неплохо устроиться и в обычном мире, девчонка навскидку предложила ему пол-дюжину способов заработать на жизнь не нарушая Статута и морали, и он был уверен, что при необходимости найдутся еще.

     О, Дамблдор открыл рот. Похоже, начинается…

     — Римус, мальчик мой! Ты в порядке?

     Прежде чем ответить, Римус тщательно прожевал кусок стейка, бывший у него во рту, и с сожалением посмотрел на слишком быстро опустевшую тарелку.

     — В полном, спасибо. А как ваше здоровье? Ревматизм не беспокоит?

     Сидящий с другой стороны Снейп не удержался и фыркнул.

     — При чем тут… Я имел в виду твою болезнь — ты же принял лекарство, которое для тебя приготовил профессор Снейп?

     — Нет, — просто ответил Римус. — Кстати, хорошо, что напомнили… Вот, возвращаю, спасибо, но не понадобилось.

     И Римус вернул Снейпу пузырек, проигнорировав вылезшие на лоб глаза директора.

     — Северус… Я правильно понимаю, что вам не оплатили ни ваше время, ни ингредиенты, которые вы на меня потратили?

     Северус посмотрел на оборотня с удивлением. Он не знал, чему больше удивляться — тому, что Римус не воет сейчас на луну или отсыпается в хижине, или тому, что до него наконец-то дошло, что другие люди в общем-то ничем ему не обязаны, как бы показательно он ни страдал.

     — Ну, ингредиенты у меня в основном бесплатные, слава теплицам и Запретному лесу. Но в целом вы поняли правильно.

     — В таком случае — спасибо, и пожалуйста позвольте компенсировать вашу услугу. Я понимаю, что не все измеряется деньгами, но… деньги тоже не помешают, не так ли?

     — Римус, мальчик мой, тебе вовсе не обязательно тратиться на это, — вмешался Дамблдор. — Мы ведь понимаем, что у тебя затрудненные обстоятельства… Я уверен, что Северус будет готов оказать тебе эту услугу бесплатно.

     Снейп и Римус зеркально скривились, директор обладал удивительным талантом наступать на мозоли тех, кого считал ниже себя. И то ли полнолуние все же на него повлияло, то ли прозревшему Люпину захотелось высказать все, до чего он только сейчас додумался и осознал, Дамблдору в лицо, но он сорвался.

     — Затрудненные обстоятельства…

     Римус отложил столовые приборы и чуть повысил голос — теперь его могли слышать и ученики тоже, во всяком случае, сидящие в первых рядах. Впрочем, по залу тут же как будто прокатилась волна тишины, в школе-интернате у учеников от скуки развивается невероятный нюх на сплетни и скандалы. А уж преподаватель, публично повышающий голос на директора…

     — Давайте называть вещи своими именами — вы о том, что я оборотень, который до последнего времени не контролировал себя в полнолуние? Которого вы, несмотря на это, заставили преподавать в Хогвартсе? В полной детей школе? И кстати, я увольняюсь, немедленно. У вас больше нет рычагов давления на меня. Можете начинать искать нового преподавателя ЗОТИ.

     Дамблдор растерялся, он вовсе не ожидал, что Люпин публично откроет карты.

     — Ну что ты, я никого не заставлял, я лишь пытался тебе помочь. Я же знаю, что из-за политики министерства у тебя проблемы…

     — Да при чем тут министерство? В Британии что, оборотни перевелись? Тот же Фенрир Сивый при любой власти свой кусок мяса урвет, и о своей стае он заботится как настоящий вожак. Вот только мне к оборотням хода нет, потому что сначала кто-то добрый изолировал меня в Хогвартсе, а потом слил Фенриру информацию, что я предатель своего народа с промытыми мозгами, который заложит стаю при первой возможности.

     — Но оборотни же — темные существа, а Фенрир — подлинный злодей, правая рука Волдеморта… А ты был членом Ордена Феникса.

     «Странное существо этот Волдеморт», промелькнула в голове у Гарри мысль. «Фенрир у него правая рука, и Беллатриса Лестрейндж, и вообще половина узников Азкабана. А левой нет совсем, и головы тоже. Какой-то мутант получается.».

     — Ага, вот только я вошел в него после того, как оборотни послали меня подальше. После — а не до. Кто-то заранее умело перекрыл мне все ходы.

     — Но… Я никак не мог допустить, чтобы ты обратился к Тьме…

     — Да заткнитесь уже, надоело! — рявкнул Римус. — В этом весь ваш modus operandi — лишить людей свободы действий, связать их клятвами, обетами и долгами, навязать им чувство вины и неуверенность в собственных решениях, так, чтобы они и шагу не смели ступить без вашего одобрения. Вам что, нравится людей уродовать? Может, орден был силой добра, не знаю, но то, что в основном он был силой отщепенцев, социопатов, истеричек и безвольных тряпок — это факт, и я не исключение.

     — Вы преувеличиваете…

     — Да, исключения были. И где они сейчас? Джеймс и Лили мертвы, Сириус в Азкабане, Северус так повязан клятвами и обстоятельствами, что даже дышит с трудом. Наверно, по сравнению с ними мне радоваться надо — я жив, свободен, и моя проблема, как оказалось, вполне решаема. Вы, великий волшебник, десять лет мне «помогали» и не решили, а ученики за месяц справились. Так что знаете что? Ничего я вам не должен, и пошли вы в жопу!

     Зал ахнул единым голосом. Лицо Дамблдора застыло маской, сжатые в гневе губы побелели. Румус встал из-за стола, отбросив салфетку, и печатая шаг направился к выходу из зала. Взгляд директора буравил ему спину, в какой-то момент Снейпу показалось, что он сейчас сорвется и нападет на оборотня на глазах у всего зала.

     — Вообще-то, учитывая предпочтения директора, для него это доброе пожелание, а не проклятие, — вдруг раздался чей-то голос, когда оборотень был на полпути к выходу.

     Напряжение разом спало, все завертели головами, пытаясь определить, кто это сказал, и опасный момент миновал. Говорящий явно использовал вариацию Соноруса — казалось, что голос доносится со всех сторон сразу, и вдобавок он был искажен до неузнаваемости, даже определить пол говорящего было затруднительно.

     — Тогда пошел он нахуй! — взбешенный Римус понял только, что ему перечат. И ответил не сдерживаясь.

     Ученики онемели, кто-то нервно хихикнул. Некоторые младшеклассники восхищенным шепотом повторяли новое матерное слово, чтобы не забыть.

     — И это тоже вовсе не наказание… — меланхолично прокомментировал все тот же голос.

     Двери зала с грохотом закрылись за оборотнем. Дамблдор вскочил с места, и все невольно напряглись, выглядел он так, как будто вот-вот начнет бросаться Непростительными. Некоторые старшеклассники даже приготовились ставить щиты, хотя и понимали, что с их силами это бесполезно. Но директор лишь взмахнул разноцветной мантией и чуть ли ни бегом покинул зал через боковой выход.

     Снейп облегченно вздохнул, вроде пронесло, и принялся наскоро доедать завтрак. Хорошо зная Дамблдора, он догадывался, что тот скоро вызовет его и или будет долго ездить по мозгам, или нагрузит очередным внеплановым бредовым проектом. Так или иначе, мучиться лучше на полный желудок.

     ***

     Дамблдор был в бешенстве. Буравя невидящим взглядом стену своего кабинета, он забрасывал себе в рот сладости горстями, пытаясь избавиться от горечи оскорбления во рту. Наконец ему попался слишком большой кусок слипшихся лимонных долек, ему пришлось притормозить и заработать челюстями, и он наконец-то попытался включить мозги.

     Люпин, конечно, хам и неблагодарный мерзавец, но этим публичным выступлением он сам вырыл себе могилу. Теперь, когда Волдеморт воскреснет, Римус попадет под раздачу вместе с остальными оборотнями — на этот раз Министерство не будет церемониться и Авроры наверняка получат приказ бить на поражение по опасным зверям и сторонникам Темного Лорда. Собственно, формально они и сейчас имели на это право, по букве закона оборотни за людей не считались, так что все зависело от тона указаний сверху и настроений внизу. И как бы Дамблдор ни возмущался публично, он вовсе не собирался пытаться отменить этот закон — он ведь так удобно облегчает вербовку исполнителей, готовых выполнить любой приказ. Ведь если ты поставлен вне закона одним своим существованием, что значит еще одно преступление? Нет, жаль все-таки, что Люпин сорвался с крючка… Но не страшно, ничего критичного на него завязано не было.

     Кстати, интересно, кто та сволочь, которая ему помогла? Дамблдор поставил себе мысленную пометку в этом разобраться, когда выдастся свободный момент. Наверно, какой-то старшеклассник из Рейвенкло, ох, распустил Флитвик своих детей… Факультет воронов традиционно был самым вольномыслящим, ввиду сочетания индивидуализма и жажды знаний, но в свете грядущего противостояния… Все должно быть предельно просто, Свет против Тьмы, без оттенков, так что пора закручивать гайки.

     Тут мысли перескочили на Гарри. Успокоившись и здраво оценив расклад, Дамблдор решил, что этот мальчишеский бунт по сути ничего не поменял. Поттер может сколько угодно настаивать на самостоятельности, но когда Волдеморт возродиться и Пожиратели Смерти, скажем, убьют Грейнджеров-старших, никуда он не денется — пойдет воевать как миленький. А подстроить, чтобы Гарри сразился с Волдемортом и погиб от Авады — пожалуй, теперь это будет даже проще, вместе с крестражем исчезло несколько неудобных ограничений. Ну, а там… Преимущество третьего Непростительного в том, что оно убивает сознание, не раня тела, так что если у мальчика «случайно» окажется крестраж директора, можно будет возродиться в новом, молодом, сильном теле. Никто не удивится выживанию после Авады, прецедент уже есть. И он снова будет героем, и сможет дальше распространять Свет и Добро… Воистину, смерть — всего лишь еще одно приключение.

     Впрочем, отсутствие шрама было проблемой в другом смысле. Метка Снейпа бледнела весь год, и это, как и некоторые другие признаки, означало, что кто-то методично уничтожает крестражи Волдеморта. Это не имело большого значения, пока один из них был на виду, во лбу Поттера, но теперь… Нужно опередить неизвестного и сохранить хотя бы один крестраж, иначе душа Темного Лорда вполне может сбежать, нарушив все планы. И ускорить интригу с Краучами, потому что Петтигрю недоступен, а кому-то же надо Лорда возрождать. Эх, как много хлопот, и как мало времени… И никому нельзя доверять…

     ***

     Через несколько дней за завтраком ученики Хогвартса стали свидетелями явления нового преподавателя ЗОТИ, некоего отставного аврора Аластора Муди.

     — Директор что, издевается? Это такая новая акция — три книги за один год? — непонятно удивился Песец, наблюдая, как мистер «постоянная бдительность» хромает по проходу между столами факультетом, хаотично вертя своим искусственным глазом.

     Примечание к части

     [1] Боевик «Скорость», вышедший в 1994 году.

     — И в чем вы обвиняете мою ученицу в этот раз? — поинтересовался Флитвик.

     Он был срочно вызван в учительскую Патронусом Макгонагалл — Дамблдор отсутствовал по каким-то своим делам, и она исполняла обязанности директора. На этот раз не стали собирать всех преподавателей, в кабинете директора кроме нее находились только Снейп и Спраут, очевидно для кворума деканов. Ну и, естественно, Луна, присутствие которой и заставило Флитвика высказать само собой напрашивающееся предположение.

     — Она… Она что-то сделала с профессором Бинсом! И замковыми привидениями! И теперь они проводят уроки Истории Магии вместе! Призраки рассказывают о событиях, свидетелями которых были, разыгрывают сценки из прошлого… Это безобразие необходимо прекратить!

     Флитвик переглянулся с остальными деканами, но они тоже явно ничего не понимали.

     — Я не понимаю… Вы жалуетесь на то, что в кои-то веки на уроках Истории преподается история, причем в формате, который способен заинтересовать учеников?

     — Дело не в этом… Дело в том, что то, что они рассказывают — неправильно!

     — Неправильно?

     Флитвик искренне удивился, ему трудно было представить Кровавого Барона или Толстого Монаха, перевирающих историю. Замолчать некоторые моменты — да, но врать? Не говоря уже о Серой Даме, дочери самой Кандиды Когтевран… Ее происхождение было тайной для большинства людей, но Флитвик как декан факультета был в курсе.

     — Не соответствует учебникам, одобренным Министерством! Да и вообще, они упоминают Темную магию, ритуалы, магию крови, так, как будто это обыденные вещи…

     «Они и были обыденными, пока министерство их не запретило», подумал Флитвик. И вдруг заметил, что Луна тянет руку вверх.

     — Да, мисс Лавгуд?

     — Я хотела бы сделать два замечания. Первое — я ничего не делала ни с одним из призраков Хогвартса, я даже не общалась с ними вне уроков истории, клянусь своей магией. Люмос. Нокс. Второе — вы… Вас неточно информировали. На уроках истории ученики получают информацию из разрешенных учебников, и экзамены тоже сдаются по ним.

     — Но, мне сказали… Мне не могли соврать!

     — Вероятно, произошло недоразумение. Разумеется, призраки показывают исторические события так, как они сами их видели или представляют. Но после этого ученикам дается для изучения текст из учебника, и на экзаменах ученики должны пересказать официально одобренную версию… и объяснить причины, по которой она была принята. Так что я не вижу тут никакого отклонения от предписаний Министерства.

     Флитвик искренне восхитился. Ну да, никакого отклонения… кроме того, что учеников явно удалось заинтересовать предметом — стала бы Минерва возмущаться, если бы они по прежнему спали на уроках — и их учат критически мыслить. А еще им наглядно показывают то, что Снейп, цитируя Того-Кого-Нельзя-Называть, называет деградацией магических искусств. Неудивительно, что декан Гриффиндора так взвилась…

     — Мисс Лавгуд, простые ученики не могут решать вопросы о соответствии уроков предписанной программе образования, — Макгонагалл попыталась надавить авторитетом.

     — В таком случае, я могу идти? Раз нам больше нечего обсуждать?

     — Никуда вы не пойдете! Даже если оставить в стороне учебный процесс, вам никто не давал права издеваться над преподавателем ЗОТИ. Аластор Муди — уважаемый человек и заслуженный аврор, а не какой-то там… пират!

     — Пират? — удивился Флитвик.

     Похоже, только многолетняя практика позволила Снейпу сохранить нейтральное выражение лица, Спраут же даже не пыталась сдерживаться, улыбаясь несколько… мечтательно? О Муди?

     — Один из уроков истории был посвящен пиратству. Не знаю, какое отношение это имеет к истории магии, то, что события частично происходили до принятия Статута и маги в них участвовали… Лучше бы о гоблинских войнах рассказывал. Но детям понравилось, видите ли, и еще кто-то распространил в школе эту маггловскую книжку, «Остров Сокровищ». Так что теперь все дети называют Аластора «Джон Сильвер», а ученики Хаффлпаффа даже скинулись и вчера подарили ему ручного попугая. Которого кто-то научил выкрикивать «Постоянная бдительность!» и почему-то «Акцио пиастры!». Это совершеннейшее безобразие!

     Флитвик сделал себе мысленную заметку почитать при случае эту книгу.

     — Но позвольте, чего собственно вы хотите от моей ученицы? Она же только что доказала, что она тут ни при чем.

     — Она наверняка знает, кто это сделал! Она должна нам это сообщить!

     — Нет, — спокойно возразила Луна.

     — Что — нет?

     — Не должна. И не стала бы. Так я могу идти?

     Макгонагалл раздраженно засопела, но аргументов не нашла, а давить авторитетом на ученицу другого факультета… Она все же не Дамблдор, да и того в последнее время что-то часто посылают.

     — Хорошо, идите. А нам еще нужно обсудить поведение вашей ученицы, Северус…

     Снейп выразительно поднял бровь.

     — Она ведет себя, как чистокровная! Это недопустимо!

     — Вообще-то, она и есть чистокровная…

     — Я имею в виду, она теперь брезгует общаться с собственной семьей. Этот снобизм…

     — Извините, но насколько я знаю, у нее нормальные отношения со старшими братьями, включая близнецов. Я бы даже сказал, что она оказывает на них положительное влияние. А если вы имеете в виду младшего Уизли… Так брезгливость — это нормальная реакция на него для любого воспитанного человека. Вы видели, как он жр… принимает пищу? Или мне пригласить его за преподавательский стол, чтобы напомнить?

     — Извините, я пойду, провожу свою ученицу… — Флитвик поспешил сбежать, пока его не втянули еще и в эту дискуссию.

     Луна ждала его за дверьми кабинета, и попросив жестом о терпении, повела его… почему-то в туалет Плаксы Миртл. Самого призрака в нем не было, но на всякий случай Луна бросила несколько обнаруживающих заклинаний, после чего зашипела змейке на раковине. Флитвик с изумлением наблюдал, как кусок стены отъехал в сторону, открывая проход. Луна вытащила из безразмерной сумки метлу, села на нее, и попросив жестом соблюдать тишину, подала руку своему учителю. Тот посмотрел ей в глаза, глубоко вздохнул, и принял приглашение.

     — Вот, теперь можно говорить, — сказала Луна, когда ход был закрыт за ними, и они начали спуск. — Извините за конспирацию, но в этом замке… Никогда не знаешь, где у директора могут быть глаза и уши.

     — Это… Вход в Тайную комнату? И пароль на Парселтанге? — с некоторым благоговением спросил Флитвик.

     — Да и да.

     — И там, внизу, василиск?

     Флитвик, разумеется, давно понял, что стоит за инцидентами в школе.

     — Он там живет, но в это время он скорее всего охотится в лесу. С василиском я вас познакомлю позже, сейчас же я хочу разобраться в этой истории с… историей. И загладить свою вину перед вами — я обещала не хранить от вас секретов в том, что непосредственно связано со школой, и не сдержала обещание.

     — Но… Если я правильно понимаю, вы здесь ни при чем?

     — Я не несу прямой ответственности, но сказать, что я ни при чем… Как минимум, я могла бы предсказать к чему дело идет, и предупредить вас. Если я права в своих догадках, вы сейчас и сами все увидите…

     Флитвик и сам начал догадываться, и вовсе не удивился, когда в зале в конце коридора они обнаружили Гермиону, внимательно рассматривающую содержимое нарисованной на полу пентаграммы. С первого взгляда оно казалось аморфным белесым облаком, но очевидно она что-то в нем различала, потому что время от времени она бросала в него непонятными заклинаниями, или движениями палочки поворачивала его вокруг своей оси.

     — Гермиона, привет! А Гарри где?

     — Привет… О, профессор Флитвик! Рада вас видеть. Если что, я говорила с самого начала, что ваша ученица могла бы быть с вами более откровенной. А Гарри… О, кажется, собирался составить василиску компанию в Запретном Лесу, потренироваться и сбросить пар. Но точно не знаю, я с ним не пересекалась весь вечер.

     — Погоди, но тогда как ты сюда прошла, без нашей помощи? Ты же не владеешь Парселтангом.

     — С помощью одного маленького трюка, — похвасталась Гермиона. — Вот, смотри.

     Она протянула правую руку ладонью вверх и сделала странное волнообразное движение пальцами. Флитвику на мгновение показалось, что ее пальцев становится то больше, то меньше, он моргнул — а когда он открыл глаза, над ее ладонью парил фантом маленькой змеи. Змейка что-то прошипела Луне, та фыркнула в ответ.

     — Это что, дух змеи? — вдруг дошло до профессора.

     — Ага. Некромант может мысленно общаться с призванными им самим духами, для этого языковый барьер не помеха. А змеи, естественно, могут говорить на своем языке.

     Некромант, значит… Чуть склонив голову, Флитвик посмотрел на Гермиону задумчивым расфокусированным взглядом, как будто смотря сквозь нее.

     — И дай мне угадать, выходка с уроками истории — твоих рук дело? — Луна тем временем продолжила разговор.

     — Эй, не надо на меня так смотреть! В отличие от призраков, душа профессора Бинса давно отлетела, то, что осталось, это лишь слепок сознания, наподобие искусственного интеллекта. Ну, думающей машины. Которую кто-то запрограммировал на преподавание, вот только программа дала сбой — ее заклинило на гоблинских войнах, как поцарапанную пластинку. А я это исправила.

     — А настоящие призраки? Их ты как заставила?

     — Почему сразу заставила, просто попросила. Наши призраки еще не забыли, кто такие некроманты, и если их попросить по-хорошему…

     Очевидное продолжение, «а то ведь можно и по-плохому», осталось неозвученным.

     — Так… А то, что Пивза уже неделю никто не видел?

     — А нечего было кидаться грязевыми бомбочками рядом со мной. Я его заключила в один из школьных бладжеров, пусть побудет мячиком для битья, подумает о своем поведении.

     — Извините, а откуда такие знания о Темных Искусствах? — вдруг вмешался Флитвик. — По-моему, подробных книг по некромантии даже в Запретной Секции нет…

     Луна и Гермиона уставились на профессора одинаково изумленными взглядами.

     — Погодите, вы хотите сказать, что вы не знаете самой горячей сплетни Хогвартса за последние несколько лет?

     Флитвик пожал плечами.

     — Я не очень интересуюсь сплетнями, да и как-то никто меня на пятичасовое чаепитие не приглашает…

     — Ну что ж, тогда давайте знакомиться как положено… — Луна явно собиралась получить максимальное удовольствие от ситуации. — Учитель, позвольте представить вам Гермиону Джин Грейнджер-Поттер-Блэк, жену Гарри Джеймса Поттера-Блэка, признанного наследника рода Блэков, со всеми сопутствующими правами и обязанностями, вплоть до места в Визенгамоте. И, разумеется, с доступом в дом Блэков, включая их знаменитую библиотеку.

     Гермиона подыграла, сделав малый книксен.

     — Можете продолжать называть меня мисс Грейнджер, я понимаю, что мое полное имя несколько… громоздкое.

     — Вот как… — к некоторому разочарованию Луны, вид Флитвика был скорее задумчивым. — Мисс Грейнджер, вы позволите мне применить к вам несколько диагностирующих заклинаний? Есть у меня подозрение… Клянусь, что не замышляю вреда, и что правдиво поделюсь с вами результатами и выводами.

     — Ну, хорошо…

     Гермиона кивнула, не особенно пытаясь скрыть пробудившееся любопытство. Где-то минуту Флитвик махал палочкой, а потом кивнул сам себе и показал в сторону диванчиков, которые ученики ради собственного удобства поставили в углу Тайной Комнаты.

     — Как я и думал… Давайте присядем, боюсь, разговор будет долгим.

     — Погодите, сначала обет о неразглашении… Вы же понимаете, — извиняющимся тоном перебила Луна. — Но в этом есть и положительная сторона, я уверена, что после обета чета Поттеров-Блэков, — тут Гермиона поморщилась, — пустит вас в дом Блэков. Вам же интересно?

     Ответом были загоревшиеся глаза полугоблина, вероятно, ему никогда не приходилось бывать в родовых особняках чистокровных, и любопытство зашкаливало. Наконец профессор принес обет и все удобно устроились — если это слово было применимо к Гермионе, которая чуть ли не прыгала на месте от нетерпения.

     — Так вот, — начал Флитвик, — не знаю, известно ли вам, что среди предков Блэков затесались сиды, дети холмов. В самом этом факте нет ничего удивительного, они отметились в родословной многих магов, собственно, есть даже теория, что примесь крови магических существ и есть то, что отличает магов от обычных людей. Но в Блэках она всегда проявлялась особенно сильно, а учитывая, что их роду благоволил в основном Неблагой Двор… Отсюда и фамильный темперамент, и склонность к Темной магии. Но в нынешних Блэках их крови относительно мало, например в Гарри она практически не проявляется.

     — Интересно… — протянула Гермиона. — Но какое отношение это имеет лично ко мне? Или вы пытаетесь таким образом отвратить меня от рода моего мужа?

     — Нет-нет, ни в коем случае! Видите ли, в отличие от них, в вас эта кровь очень сильна.

     -…Что?

     — Я бы сказал, второе, максимум третье поколение. Но при этом магически вы ощущаетесь как полукровка в первом поколении, причем довольно сильная, посильнее иных чистокровных сидов. Возможно, в вас пересеклись гены нескольких предков? И это явно тоже Неблагой двор, все классические признаки налицо. Влечение к так называемой Темной магии, талант к некромантии, да у вас даже характер изменился, не так ли?

     — Но почему тогда это проявилось только сейчас? После принятия Гарри в род Блэков и замужества?

     — Возможно, потому что магия сочла вас совершеннолетней. Или это какая-то родовая магия Блэков, пробуждающие кровь при вступлении в род, — Флитвик пожал плечами. — Я не уверен, что это имеет практическое значение.

     Гермиона задумалась.

     — И что бы вы посоветовали мне с этим знанием делать?

     — Ну, уж точно не стоит сломя голову бежать в холмы, знакомиться с родственниками. Вы же начитанная девушка, должны понимать, что все эти предостережения в сказках не на пустом месте появились. Но есть ритуалы, позволяющие общаться с предками-сидами, не подвергаясь физической опасности, и я посоветовал бы вам их провести. Игнорировать таких могущественных родственников не стоит, хотя бы потому, что у них могут быть свои планы на вас. Эти ритуалы наверняка найдутся в библиотеке Блэков, и я всегда готов вам с ними помочь.

     Такая прозрачная попытка пробраться в эквивалент Запретной секции для взрослых заставила Гермиону понимающе улыбнуться. Сама такая же…

     — Большое спасибо за совет, я подумаю.

     ***

     В том, что под личиной Аластора Муди скрывается Пожиратель Смерти под Оборотным, Гарри и Луна убедились без проблем. Гарри не стал мудрствовать лукаво и просто выкупил Карту Мародеров у близнецов Уизли, объяснив, что она когда-то принадлежала его отцу (полная правда) и что о ней ему рассказал профессор Люпин (неправда, но непроверяемая), и что она ему очень нужна — но он вполне готов честно за нее заплатить. Те упрямиться не стали, карта сменила хозяев, и ожидаемо показала на месте преподавателя ЗОТИ имя «Барти Крауч». То, что имеется в виду сын, а не отец, было и ежу понятно, Барти Крауч-старший — фигура публичная, большая шишка в Министерстве, и никак не может проводить все свое время в Хогвартсе. Да и зачем?

     Прямых подтверждений теории Песца о том, что Барти пробрался в Хогвартс, чтобы выкрасть Гарри для проведения ритуала возрождения Волдеморта (а директор ни сном, ни духом — ага, верим…), у них не было, но рисковать не хотелось. С другой стороны, разоблачать его раньше времени тоже не стоило — если правильно разыграть карты, Крауч-младший мог навести их на нынешнее местоположение Волдеморта и Нагайны, что было необходимо для окончательного решения проблемы с неубиваемым Темным Лордом.

     Проблема была в том, что Гермиона временно выбыла из игры, занятая разбирательством с неожиданно свалившимся на нее наследием предков. Пока новообретенные родственники учили ее проводить необходимые ритуалы, а заодно промывали мозги, играть всерьез с двумя третями состава не хотелось. Поэтому Гарри и Луна решили пока потянуть время и поморочить голову Краучу, благо Дамблдор вдруг выпал из школьной жизни, официально — по состоянию здоровья. Песец догадывался, в чем дело, и своими догадками поделился, но практического значения это пока не имело. Опять же, ждем Гермиону… И развлекаемся.

     Совы понесли членам Попечительского совета анонимки, в которых новый преподаватель ЗОТИ обвинялся в том, что обучает детей Непростительным заклинаниям.

     Возможно, впервые с того момента как установился нынешний состав совета, все его члены проявили полное единодушие. Амелия Боунс, Августа Лонгботтом и Ко были возмущены самим фактом, а партия чистокровных во главе с Люциусом Малфоем увидела возможность дискредитировать ставленника Дамблдора и, чем черт не шутит, возможно даже сорвать какие-то планы директора. Так что уже через день чуть ли ни весь совет явился с инспекцией в Хогвартс, прямо на урок второкурсников Гриффиндора и Слизерина. Никакой случайности в этом не было — в анонимках было подсказано расписание именно этого класса, а члены совета не стали извращаться и делать назло. Люциус уж точно понимал, что здесь кто-то ведет свою игру, и до поры до времени не видел причин ее ломать.

     — Я не вижу проблемы, — вполне искренне удивился Барти, когда ему объяснили суть претензии. — Ученики имеют право знать о Непростительных, да вот например мистер Поттер, мистер Невилл и мистер Малфой о них и так знают. Самим заклинаниям я их не обучал, только показал их эффект. А если вы думаете, что второкурсники способны на глаз срисовать заклинание и наколдовать Аваду… Так напоминаю, что для этого необходимо искреннее желание убить.

     — Извините, сэр…

     «Разумеется, мальчик-который-в-каждой-бочке-затычка не мог не влезть в разговор взрослых», подумал Малфой-старший.

     — Но при всем моем уважении, вы ошибаетесь. Мисс Боунс, вы можете пообещать мне, что если я сейчас наколдую Непростительные, меня не будут судебно преследовать?

     Люциус инстинктивно насторожился, и через секунду понял, в чем причина — дети обычно не используют выражения вроде «судебного преследования». И не обращаются с такой просьбой именно к тому человеку, который как глава ДМП может это гарантировать. Неужели Гарри не играет под скрипку директора?

     — Гарри, но ты же не собираешься применять их к людям?

     Гарри пожал плечами.

     — Я готов поклясться, что буду их применять только… скажем, вот к этой крысе. Акцио, крыса. Инкарцеро.

     — Ну хорошо, попробуй, — Амелия даже не пыталась скрыть скептицизм.

     «Ну вот почему все вокруг такие идиоты?», изумился про себя Люциус. «Неужели они не видят, что перед ними разыгрывают заранее подготовленную постановку?».

     — Круцио, — спокойно бросил Гарри.

     Крыса отчаянно завизжала, извиваясь от боли — но путы ее не пускали. Амелия отшатнулась, дети заметно побледнели, а Лонгботтомы буквально посерели — Августу это заклинание фактически лишило детей, а Невилла — родителей. Побледнел и Люциус, которому это слишком хорошо напомнило собственную службу Лорду, но при его комплекции это было не так заметно.

     — Финита, — Гарри задумчиво посмотрел на тяжело дышащего крысака. — Авада…

     — Нееет!

     На месте крысы вдруг появился неопрятный мужчина средних лет, по-прежнему опутанный наколдованными веревками, который неожиданно споро пополз червяком в ноги мисс Боунс.

     — Пожалуйста, защитите меня от него! Я во всем признаюсь, только не это!

     — В чем признаюсь? — машинально спросила глава ДМП, в которой проснулись инстинкты следователя.

     — Эээ…

     — Эй, это же Питер Петтигрю! — вдруг отреагировал Барти. — Попался, трус и грязный предатель!

     На него посмотрели с удивлением — разумеется, он имел в виду предательство по отношению к Темному Лорду, но все удивились такой реакции якобы бывшего аврора.

     — Империо, — бросил в спину Питеру Гарри. — Отвечай правду на мои вопросы. Предупреждай, если почему-то не можешь ответить. Кто ты такой?

     Августа дернулась, чтобы вмешаться, но ее придержала мисс Боунс, мозги которой наконец-то заработали на полную катушку. Раз уж так получилось, что здесь и сейчас у Гарри карт бланш на Непростительные, грех был бы этим не воспользоваться. Как минимум, Веритасерум сэкономим.

     — Питер Петтигрю.

     — Ты незарегистрированный анимаг с формой крысы?

     — Да.

     — Как получилось, что ты не погиб в том взрыве, в котором обвинили Сириуса Блэка?

     Через полчаса срочно вызванные авроры утащили Петтигрю в Аврорат для официального допроса, но в основном картина уже была ясна. Питер был Пожирателем Смерти и предал семью Поттеров, выдав их Волдеморту, Сириус Блэк невиновен и десять лет отсидел в тюрьме ни за что, просто потому, что импульсивный идиот, а Питер инсценировал свою смерть и умело его подставил. Вместе с аврорами, извинившись, ушла Амелия Боунс, у которой от одной мысли о количестве бумажной работы, которая ей теперь предстоит, заранее разболелась голова.

     — Так, а вы чего ждете, дети? — строгим тоном поинтересовалась Августа Лонгботтом. — Представление закончено, и вы опаздываете на следующий урок.

     На самом деле это было не совсем так, но педантичная Гермиона отсутствовала по личным делам, а остальные ученики умели понимать намеки и быстро рассосались. Собственно, на этом можно было заканчивать, но в Крауче-младшем некстати проснулось профессиональное любопытство…

     — Гарри, а все же, как ты смог колдовать Непростительные? — спросил он. — Ты же не знал, что Петтигрю виновен в смерти твоих родителей, да я и правда вас им не учил…

     К счастью, у Гарри была отговорка, иначе они не стали бы устраивать этот спектакль. Причем, что самое странное, правдивая, хотя Гарри было странно ощущать себя одним из трех в Британии специалистов по Непростительным. И еще более странно было понимать, что третья из них — «правильная девочка» Гермиона.

     — Как не учили? — деланно удивился Гарри. — Вы же сами сказали, что для этих заклинаний главное — правильное настроение и твердое желание…

     — Ну да…

     — Но при этом вы специально не упомянули, что эти эмоции должны иметь отношение к тому, на кого направлено заклинание. Это как Патронус — важно состояние разума, а не то, чем оно вызвано. А так… Вы что, думаете, что если бы передо мной стоял убийца моих родителей, меня бы волновали запреты министерства?

     — Эээ… А жесты?

     — Как оказалось, мне они не нужны, — пожал плечами Гарри.

     — Так, оказывается, вы обучаете учеников беспалочковым Непростительным? — наконец дошло до Августы.

     — Эээ…

     — Это никуда не годится! Профессор Макгонагалл, я требую, чтобы… Минерва?

     Только теперь все заметили, что замдиректора сидит в углу прямо на полу, с серым лицом и безумно уставившимися вперед глазами. В отличие от железной Августы или закаленной главы ДМП, сегодняшних переживаний оказалось для нее слишком много. Хотя тут еще наложился невербальный Конфундус от Гарри, который вовсе не хотел, чтобы Минерва влезла под руку и сорвала представление.

     — Аластор, хоть раз в жизни сделайте что-нибудь полезное! Вы можете приказывать домовикам Хогвартса? Профессору срочно нужно в Больничное крыло!

     Забытый всеми, со стороны за этим бардаком наблюдал Люциус Малфой. И делал выводы. Разумеется, он ни разу не поверил, что призванная крыса случайно оказалась предателем Петтигрю, понятно было, что таким образом Гарри заложил его Аврорату и оправдал своего крестного. В этом в принципе не было ничего удивительного, хотя было непонятно, как Гарри нашел и опознал Питера — впрочем, тут мог помочь Люпин, он был знаком с Петтигрю со времен Мародеров, и его двуличность не могла обмануть нюх оборотня. Еще, конечно, было странно, что мальчишка-гриффиндорец крутит такие интриги. Да и показанный уровень владения магией впечатлял, Люциусу не верилось, что это Муди вдруг оказался таким талантливым учителем ЗОТИ. Хотя, по сравнению с предыдущими… На все это накладывались непонятные намеки в письмах сына, брачные обеты на предплечьях Гарри, странное отсутствие директора… Нужно было все это серьезно обдумать.

     ***

     Профессор Снейп, нахмурившись, рассматривал позднюю посетительницу своего кабинета.

     — Мисс Грейнджер, вам что-то от меня нужно?

     Услышав имя, Джинни на секунду отвлеклась от зелья, которое помешивала, но тут же вернулась к процессу. Запарывать это зелье было никак нельзя, оно было действительно сложным, и ученице очень хотелось оправдать доверие учителя.

     — Просто поговорить. Обещаю, что это будет полезно и для вас тоже.

     Развитое чутье бывалого двойного шпиона буквально кричало об опасности, но, увы, не давало никакой конкретной информации. Снейп еще раз оглядел девочку — хотя какая девочка, о ее замужестве весь Хогвартс судачит — внимательным взглядом. На ней явно гламур, что необычно лично для нее, но в общем-то ничего странного. Старшекурсницы вообще постоянно им пользуются, например, если в цейтноте по утрам не успевают наложить косметику. Забывшись от раздражения на самого себя и непонятную ситуацию, Снейп даже попытался применить поверхностную легилименцию — и шокированно отшатнулся, в прямом и переносном смысле одновременно. Ему показалось, что его разум окунулся в мутную, какую-то склизкую жидкость, в глубинах которой скользили и переплетались смутно видимые змеи… Или это были щупальца? Во всяком случае, зубы ему точно померещились… Профессор искренне понадеялся, что это у нее защита такая, потому что если это действительно ее сознание…

     Тем временем, Гермиона воспользовалась тем, что профессор освободил проход, и зашла внутрь, закрыв за собой дверь.

     — Эээ… А моя ученица нам не помешает? — предпринял он последнюю попытку спастись.

     — Она не сможет нас подслушать, не волнуйтесь.

     Гермиона очертила рукой круг вокруг себя и Снейпа — и он вздрогнул, увидев как вся реальность за пределами этого круга трескается и рассыпается осколками, как будто она была витражом. Разноцветные куски окошек в мир завертелись вокруг островка света, в котором они стояли, как будто бы он висел в воздухе в центре торнадо. Впрочем нет, не совсем так — они не вращались вокруг общей оси, а двигались каждый по своей орбите, каким-то непонятным образом не сталкиваясь друг с другом. Пары секунд наблюдения за этим хватило, чтобы у Снейпа заболела голова и заслезились глаза, и он поспешно перевел взгляд на собеседницу.

     — Не бойтесь, это всего лишь защита от прослушивания. Невинный трюк, которому меня научили мои… старшие родственники.

     — Кто… Что вы?

     — Не надо так пугаться. Я все та же Гермиона Грейнджер, просто…

     Гермиона хмыкнула.

     — Как-то так получилось, что в последнее время я коллекционирую имена и титулы, хоть глашатая нанимай. То замужество, то… Я тут недавно узнала о своем наследии, и познакомилась с предками. И они меня признали, не сразу и не без… испытаний, но теперь вдобавок к человеческому имени у меня есть еще одно. Которое я вам не назову, незачем вам его знать. Но в качестве подсказки…

     Девушка как-то странно потянулась, гламур спал, и Снейп впервые за свою взрослую жизнь испытал почти суеверный ужас. Разумеется, страх был ему хорошо знаком — за себя, за Лили, за будущее вообще — но это был обычные рациональные опасения, вызванные объективными угрозами. А на этот раз это был совершенно иррациональный страх перед неведомым и инстинктивно чуждым. Хотя, если описывать словами, то ничего страшного он не увидел, на хтонического монстра Гермиона никак не тянула. Лицо девушки вытянулось, выступили аристократические скулы, да и сама она чуть прибавила в росте. Глаза стали чуть раскосыми и перекрасились в яркий янтарный цвет, кожа потемнела и приобрела фиолетовый отлив, волосы вдруг сами заплелись в серебристые косы ниже лопаток. На руках появились кремовые перчатки.

     Гермиона шагнула вперед, и тут Снейп наконец понял, что так напугало его подсознание. Она двигалась как-то неправильно, ритм и пластика были совершенно чуждыми, это было невозможно объяснить или передать, но теперь он ни за что не спутал бы ее с человеком. Снейп инстинктивно отшатнулся и едва не выпал из круга, но девушка смазанным движением выбросила руку вперед и дернула его к себе за шиворот, так, что они прижались друг к другу всем телом.

     В этот момент профессор понял две вещи. Во-первых, что на ее руках были вовсе не перчатки. Тыльная сторона рук Гермионы была покрыта костяными наростами, как минимум от запястья (дальше скрывали рукава) и до кончиков пальцев, заменяя ногти. Это действительно напоминало латную перчатку, но вовсе ей не являлось. И во-вторых, что у него появилась буквально каменная, совершенно неуместная эрекция. Которую девушка, несомненно, отлично ощущала даже сквозь одежду. Увы, легендарная привлекательность сидов вполне передавалась по наследству…

     — Я польщена, профессор, но все-таки… Я счастлива замужем и изменять не собираюсь, — заметила Гермиона, заодно продемонстрировав исправленный прикус в виде вдруг выросших клычков.

     Снейп каким-то отчаянным усилием смог отцепиться от нее, и отскочил так далеко, как только позволял круг света.

     — Сидхе… Полукровка, Неблагой двор? Боевая трансформация? — наконец сумел выдавить он из себя.

     — Верно. Вы неплохо осведомлены, я рада, что не придется много объяснять.

     — Так… — невероятным усилием воли Снейп заставил себя вернуться к насущным вопросам. — Так что же вы от меня хотели?

     — Две вещи. Во-первых, доведите до сведения своего факультета, что бросаться в меня оскорблениями вроде «грязнокровка» весьма неразумно. Потенциально фатально неразумно, я буду отвечать не раздумывая, и мы говорим не о Ватноножном. Чисто из гуманных соображений — ведь это оскорбляет не только меня, но и моих предков. И если я не отвечу, то ответят они, и тогда просто смертью хамы не отделаются. Понимаете?

     Снейп нервно сглотнул, представив себе реакцию сидов на такое оскорбление. Количество чистокровных родов в Британии могло резко сократиться, в прошлом дети Дану вырезали целые кланы людей за гораздо меньшее. Впрочем, женщин и детей они обычно забирали к себе в рабство, у сидов была странное, болезненное влечение к человечкам. Но кому от этого легче…

     — Я понял, — кивнул он. — И заставлю их понять тоже.

     «Розги применю, если понадобится. Родители поймут, не дураки», подумал Снейп. «А у отпрыска Поттеров действительно стальные яйца, если он выбрал себе в подружки… это».

     — И во-вторых… Вам Дамблдор еще не намекал, что хотел бы умереть от вашей руки? В порядке эвтаназии?

     — Эээ… Что?

     — Ну, то, что он умирает, не секрет — это видно невооруженным взглядом. А лично я еще и узнала проклятие… Оно не снимается, не так ли? И причиняет ему серьезные мучения, а дальше будет только хуже. Впрочем, сам виноват — хвататься голыми руками за фамильные артефакты Певереллов, поверх вдобавок проклятые Волдемортом, это надо же было додуматься…

     — Да, но…

     — Так вот, возможно я ошибаюсь, и тогда вы можете просто проигнорировать мои слова. Но мне кажется, что довольно скоро он обратиться к вам с просьбой помочь ему уйти, потому что сам он якобы на это неспособен.

     -…И что?

     — И то, что я настоятельно прошу вас в этом случае применить к нему в этом случае вот этот порт-ключ.

     Гермиона протянула Снейпу серебряную брошь в виде змеи, обвившейся вокруг кинжала. Снейп был вынужден отметить, что украшение было изящным и при этом несомненно мужским, и вообще вполне достойным декана Слизерина.

     — Он активируется, если уколоть им человека. Если хотите сами проконтролировать процесс, держитесь при этом за директора, если нет… это ваше личное решение, мне все равно. Но я гарантирую, что последняя воля директора будет исполнена в любом случае.

     — Но… Зачем?

     — Затем, что такие великие волшебники, как Дамблдор — или Волдеморт — должны уходить… правильно. С соблюдением всех необходимых ритуалов, если вы понимаете, о чем я. Как я и сказала, я готова поклясться, что директор уйдет за Грань — а мало кто другой может дать вам такие гарантии.

     Снейп подумал — и взял брошь, намек на Темного Лорда был более чем прозрачным. Последнее, что нужно магической Британии, это два неубиваемых могущественных мага, которые являются заклятыми врагами.

     — А как же Волдеморт? — не удержался он от вопроса.

     — Скажите, ваша метка бледнела на протяжении всего этого года, не так ли?

     — Откуда… Да.

     — Значит, все идет по плану. И это все, что вам нужно знать. Честь имею.

     И Гермиона сняла защиту и удалилась, оставив Снейпа задумчиво вертеть брошь в пальцах.

     Амелия Боунс проснулась от того, что кто-то настойчиво (и весьма умело, негодяй — вот откуда он знает, что у нее между лопаток эрогенная зона?) ласкал ее тело. Впрочем, пробуждением это еще было трудно назвать, она нежилась в полудреме, лениво пытаясь вспомнить вчерашний день и имя нынешнего любовника. Официально одинокая и посвятившая себя карьере и воспитанию племянницы женщина вовсе не была такой фригидной сукой, какой ее любили выставлять ненавистники, и не отказывала себе в не совсем невинных развлечениях. Впрочем, и постоянных любовников она тоже не заводила, по ее убежденному мнению, мужчинам только дай палец, как они всю руку оттяпают… то есть окольцуют и все, ты еще одна домохозяйка, мать-героиня наподобие Молли Уизли.

     Тут мужчина перешел к более решительным действиям, и перевернув ее на живот, встал над ней на четвереньках и чувствительно укусил за ключицу. Желание волной прокатилось от места укуса вниз по телу, она прогнулась в пояснице, отклячивая зад — и любовник не оплошал, разом войдя в ее жаждущее лоно.

     — Сириус… — выдохнула она, ей показалось, что его член достал ей чуть ли ни до диафрагмы. — Ну, чего ждешь? Давай, работай!

     — Признайся, ты все это время пыталась вспомнить, как меня зовут? — фыркнул Блэк, тем не менее выполняя ее желание.

     — Уж чья бы собака не лаяла… Побыстрее, да… Сам сколько раз бывал в такой же ситуации? Да не смей останавливайся, сволочь!

     — Это было давно и неправда… — пробормотал Сириус, послушно ускоряясь, и некоторое время были слышны только стоны и шлепки тел.

     Оргазм накатился на Амелию неожиданно, вдруг она замерла, насадившись на Сириуса так глубоко, как только можно и вцепившись ногтями в его ягодицы, не давая ему двигаться, содрогнулась всем телом и наконец расслабилась, растекаясь по кровати в послеоргазменной неге. Сириус свалился рядом, перевернув ее на бок и прижавшись сзади. К своему удивлению, Амелия поняла, что он вовсе не собирается расслабляться, и собственно даже не подумал из нее выйти.

     — Ты издеваешься, да? — пробормотала она, пытаясь усилием воли заставить себя выбраться из этой ловушки. — Мне, между прочим, на работу надо…

     — Но… Ты же бросишь меня в таком состоянии? — лукаво прошептал он ей на ушко, одновременно пробираясь одной рукой к ее груди, а другой — пониже пояса.

     — Да ты постоянно в этом состоянии! И вчера тоже… — вдруг вспомнила она. — Да ты монстр какой-то!

     — А в этом можешь винить главу моего рода, — хмыкнул Сириус.

     — Какого рода? Разве тебя не изгнали?

     — Тогда — да. А вчера, когда меня только выпустили, меня встретил поверенный рода Блэк и передал предложение нынешнего главы рода — вернуться на правах младшей, не наследующей ветви. Ну… Наследовать я никогда не хотел, а в остальном — в Азкабане у меня было время понять, каким идиотом я был, что отвернулся от семьи.

     Амелия согласно кивнула. Все ее близкие родственники, кроме племянницы, погибли от рук Пожирателей Смерти в первой войне, и ей было трудно понять человека, лишившего себя семьи добровольно.

     — А я и не знала, что в роде Блэков кто-то уцелел… Ты знаешь, кто вообще этот глава?

     — Нет, письма не были подписаны. Ты права, что прямых наследников больше не осталось, а непрямых… тут можно гадать до второго пришествия Мерлина, у нас практически все маги Британии и половина континента в родственниках. Так вот, после того, как я согласился и дал клятву, поверенный передал мне шкатулку с восстанавливающими зельями, немного денег, и наказ главы рода — отдыхать и развлекаться, мол глава со мной скоро свяжется. А мне как раз так хреново было, еле на ногах стоял после Азкабана и клятвы на крови… Ну, я и выпил… все зелья… сразу.

     — Ты — что? Сколько их там было?

     — Где-то дюжина флаконов…

     — Ну ты и Блэк… — в устах Амелии это прозвучало, как ругательство.

     — Так вот, передоз зелий плюс то, что слова главы рода для меня теперь являются нерушимым приказом, и дали такой результат. Не знаю, что сам он имел в виду, но про мои развлечения в молодости ты слышала…

     — То есть у тебя мозги переклинило на… развлечения, и ты набросился на первую попавшуюся девушку, встреченную в атриуме Министерства? И ей оказалась я?

     — Ты еще скажи, что я злой дракон, похитивший невинность принцессы… — Сириус «злобно» зарычал и двинул чреслами, напоминая, как именно похищают невинность.

     — По-моему, ты перепутал сказки… Ох, что же ты со мной делаешь…

     — Трахаю… — назвал вещи своими именами Сириус. — А вот вчера ты выглядела так, как будто это работа тебя окончательно затрахала, и весьма извращенным образом. И я решил исправить ситуацию.

     — Пожалел старушку?

     — Ага, пришел Серый волк и съел… — Сириус зарычал снова, таким низким тоном, что казалось, что все его тело завибрировало, и у Амелии невольно вырвался стон наслаждения в ответ. — А если серьезно — я всегда предпочитал зрелых женщин, которые знают, чего стоят и чего хотят. Даже когда сам был сопляком, а сейчас тем более.

     — Ну, спасибо на добром слове… Эй, ты куда меня тащишь?

     — Не бойся, не под венец… — фыркнул Сириус. — Под душ, кто-то говорил, что ему на работу пора…

     — Вот негодяй! — притворно возмутилась Амелия. — Раззадорил и бросил!

     — Ну почему же, мыться тоже можно по-разному…

     Когда Амелия наконец ушла, причитая подобно знаменитому кролику о том, как она безнадежно опаздывает, Сириус сел за стол и серьезно задумался. Она великодушно разрешила ему пожить в ее доме, пока он не устроится на воле, но он не хотел злоупотреблять ее гостеприимством. Да и надо было разобраться с родом, в самом деле. Сириус немного покривил душой, он был практически уверен в личности новоявленного главы рода, ведь его связь крестного подсказывала ему, что крестник стал совершеннолетним, а есть не так уж много способов эмансипироваться досрочно. Но если Гарри хочет пока сохранить инкогнито, Сириус выполнит его желание, и не только потому, что обязан подчиняться — он просто уже слишком много ему задолжал… Но поговорить, несомненно, нужно. Сириус нашел перо и принялся писать письмо.

     Как потом выразился Песец, «очевидно, у парня карма такая — ловить плюхи рикошетом».

     То, что детям не хватит словесных предупреждений, и кто-то все-таки нарвется на Гермиону в агрессивной фазе и огребет по полной, было понятно заранее. Песец даже принимал ставки у компании на тему того, представитель какого факультета послужит наглядным примером. Лидировал Слизерин, внушений Снейпа могло и не хватить, за ним шел Рейвенкло — потому что витающие в облаках индивидуалисты могли ляпнуть бестактность по чистой случайности, без задних мыслей. Но, очевидно, деканы обоих факультетов сумели провести воспитательную работу как положено, и к общему удивлению, нарвался самый мирный факультет — Хаффлпафф.

     -… мне кажется, что маги зря игнорируют немагические науки…

     От проходившей мимо компании барсуков вдруг откололся один старшеклассник и по плавной кривой направился к Гермионе, мирно обсуждающей научный прогресс вместе с несколькими воронами. Хаффлпафф как раз то ли выиграл, то ли проиграл последний матч сезона по Квиддичу, и парни явно отметили это как следует, не жалея алкоголя.

     — Ха! Вот и убирайся назад в свой маггловский мир, раз они такие умные. Все равно такой безродной выскочке, как ты, карьера среди магов не светит. Хотя, если правильно попросишь, может мой отец и согласится…

     — Безродной? — холодным голосом переспросила Гермиона. — Ты пытаешься оскорбить моих предков?

     — Да чего тут пытаться? — неподдельно удивился Седрик Диггори. — И так все понятно. Даже если у тебя в предках двадцать поколений магглов, время от времени перемежающихся обезьянами с палочкой…

     Гермиона небрежно махнула рукой, и голова Седрика слетела с плеч и укатилась куда-то в сторону. Кто-то ахнул, и все присутствующие ошеломленно уставились на аккуратно срезанную шею, подсознательно ожидая увидеть фонтан крови. Который так и не забил, зато до всех донесся голос Седрика.

     — Эй, что за дела? Почему я ничего не вижу, одни ноги? Где я?

     Кто-то из воронов медленно, деревянными движениями полез поднимать голову. Правда руки у него при этом заметно тряслись, так что она вдруг выкатилась прямо под ноги проходившему мимо Симусу Финнегану. Второкурсник, судя по траектории движения, явно решил, что ирландская кровь освобождает от возрастных ограничений на распитие алкогольных напитков.

     — О, привет Симус! А почему…

     Тут безголовое тело Седрика попыталось шагнуть вперед, оступилось и с грохотом упало на пол.

     — Ауч! Не понимаю, как-то все странно ощущается… Мы вроде не так много выпили…

     Финнеган поднял голову и повернул ее так, чтобы она могла видеть собственное тело. Седрик выпучил глаза в изумлении и наконец-то заткнулся, зато Симус оживился, перебегая глазами между разделенными парой метров головой и телом.

     — Это же дуллахан! Настоящий дуллахан, сечете? Эй, Колин, тащи свой колдоаппарат сейчас же! Я тебе гарантирую, эти снимки пойдут по галеону за штуку, до сих пор эту легенду никому не удавалось запечатлеть!

     — Так для всадника конь нужен… — резонно заметил появившийся как по мановению волшебной палочки начинающий папарацци.

     — Не важно, и коня найдем! Ты снимай, снимай!

     От избытка чувств Симус подбросил голову в воздух и ловко поймал ее. Что отрицательно сказалось на координации движений новоявленного всадника без головы (и пока что коня), потому что начавшее подниматься тело снова беспомощно распласталось на полу.

     — Эй! Я как-то не в ладах с лошадьми… — попытался отвертеться Седрик.

     — Ничего, научим! — в его нынешнем состоянии Симусу было море по колено.

     — Это что… Что здесь происходит?

     Вероятно, кому-то из старшеклассников хватило ума послать Патронус декану, иначе такое своевременное появление Помоны Спраут никак нельзя было объяснить. Взгляды всех присутствующих скрестились на Гермионе.

     — Мистер Диггори оскорбил моих предков. Я всего лишь защищала их честь и достоинство, а учитывая тот факт, что некоторые из них старше всего рода Диггори разом…

     — Врешь! Мой род жил в Англии еще до вторжения нормандцев, даже маги столько не живут…

     — Вот именно, люди столько не живут, — согласилась Гермиона. — А еще, проклятие дуллахана не относится к человеческой магии. Понимаете?

     И девочка с намеком посмотрела в глаза декану. На мгновение ее глаза полыхнули золотом, скулы заострились — и Помона шумно вздохнула и отшатнулась. Впрочем, к чести барсуков и ее лично, она тут же взяла себя в руки и шагнула вперед, становясь между Гермионой и телом Седрика.

     — Впрочем, если вы считаете, что моя реакция несоразмерна… — девочка сделала вид, что не заметила этих маневров. — Поскольку оскорблены в первую очередь мои… старшие родственники, а не я, формально вы имеете полное право настаивать на том, чтобы и наказание определяли они. Если вы хотите объяснять им, — Гермиона сделала ударение на последнем слове, — почему ваш ученик обозвал их «обезьянами с палочкой»…

     Наступила пауза, пока Грейнджер вежливо ждала решения декана. Седрик воспользовался этим моментом, чтобы высказаться еще, но к счастью его никто не услышал — невербальный Силенцио является одним из первых заклинаний в арсенале всех преподавателей Хогвартса, и профессор Спраут не исключение.

     — Ну, я бы предпочла не выносить конфликты между учениками за пределы Хогвартса… — декан наконец нашла приемлемую формулировку.

     — Ну и отлично. В таком случае, с моей точки зрения инцидент является исчерпанным.

     Гермиона повернулась, явно собираясь уйти.

     — Но позвольте… Вы же не можете оставить Седрика в таком состоянии!

     — Почему?

     — Но…

     — Во-первых, я же уже объясняла — мое проклятие спасает жизнь этому дураку, и возможно всему его роду. Потому что если я его сниму и тем самым оставлю безнаказанным, это развяжет руки моим предкам, и их методы вам понравятся еще меньше. Во-вторых, это проклятие никак не влияет ни на умственные способности Седрика, ни на возможность учиться в Хогвартсе, ни на способность к продолжению рода. Строго говоря, нельзя даже сказать, что это сделало его менее привлекательным, есть достаточно девушек, которые ведутся на экзотику. Пожалуй, единственное, что он потерял — это возможность играть в Квиддич. Что не такая уж и большая потеря, если уж на то пошло — все знают, что его родители хотели бы, чтобы он меньше занимался спортом и больше — учебой и закладыванием основ для карьеры.

     — Но мисс Грейнджер, вы же понимаете…

     — Что теперь все будут на него косо смотреть, и возможно насмехаться за спиной? Вообще-то, я на это и рассчитывала, надеюсь, что одного наглядного примера хватит. Не хотелось бы слишком загружать отдел проклятий Мунго, они точно ни в чем не виноваты.

     Гермиона помолчала.

     — Профессор Спраут, так я могу считать себя свободной? Я еще хотела сегодня позаниматься.

     — Я… Мы еще поговорим об этом, — декан хотела хотя бы оставить за собой последнее слово.

     Гермиона кивнула и направилась к выходу из класса, но на полпути вдруг обернулась.

     — Кстати, Седрик, бесплатный совет — не стоит пытаться самим снять это проклятие. Потому что оно не только отделяет твою голову от тела, но и связывает их — ведь кровь как-то попадает от твоего сердца к мозгу, а тот как-то отдает команды телу. И если его просто отменить… Понимаешь?

     Седрик нервно сглотнул и часто закивал. Вернее, попытался — поскольку Симус держал его за виски, голова осталась на месте, а шея задергалась вперед-назад.

     — Не парься, парень! — деланно радостно воскликнул Симус. — Зато денег заработаешь, мы с Колином честно поделимся.

     — И насчет девушек это полная правда, поверь мне на слово! — неожиданно поддержал его оказавшийся в числе зрителей Маркус Флинт.

     В конце концов, час «Ч» определил Альбус Дамблдор.

     Время шло, уже начались годовые экзамены, а Барти все не делал своего хода. Представление с Петтигрю вызвало странные последствия — Барти все же не выперли, хотя некоторое время ему действительно было не до мальчика-который-выжил, он вертелся ужом, пытаясь сохранить место и не спалиться. Но при этом он взял за привычку смотреть на Гарри и Гермиону совершенно преданно-собачьими глазами, как будто они были новыми инкарнациями Темного Лорда и Леди. Что не было так уж далеко от правды, особенно в случае Гермионы, но все же несколько напрягало. Так или иначе, у него явно произошла переоценка ценностей, и он совершенно не торопился тащить Гарри за шкирку к Волдеморту, вместо этого принявшись с ненормальным энтузиазмом обучать чету Блэк не совсем законным умениям по предлогом факультатива по ЗОТИ и искренне восхищаясь их успехами. Темный Лорд, вероятно, был весьма раздражен задержкой, но то ли у Барти выработался комплекс мазохиста, то ли он считал жгущую метку сейчас и неизбежную в будущем порцию Круцио необходимыми жертвами для воспитания следующего поколения, которые ему еще зачтутся, но дело никак не могло сдвинуться с мертвой точки.

     Но если Волдеморт, очевидно, не мог издалека принудить Барти к действиям, а трио подростков вообще никуда не торопилось, каждый прошедший день только повышал их шансы в грядущем противостоянии, Дамблдор ждать не хотел от слова совсем. Проклятие, полученное вместе с найденным им фамильным кольцом Гонтов (оно же последний крестраж Волдеморта, не считая Нагайны), медленно, но верно разъедало его руку. Обезболивающие зелья помогали все меньше и меньше, а когда он представлял, что в конце года Гарри вполне может запереться в особняке Блэков и стать недоступным на все летние каникулы как минимум… Дамблдор решил форсировать события и вызвал к себе преподавателя ЗОТИ на сеанс «лечения» зельями и ментальными закладками.

     Гарри был вызван к директору в тот же день, почему-то с помощью переданной эльфами записки, а не как обычно, через Макгонагалл или старост. Интуиция буквально завопила о подставе, так что он первым делом послал эльфа Блэков (конкретно, молодую сообразительную эльфийку по имени Винни, не все же Кричера дергать) оповестить девушек и дождался, когда Винни вернется с Песцом, который спрятался в кармане его мантии. После чего глубоко вздохнул и пошел к директору. Но не дошел — его оглушили в спину буквально у входа в кабинет, перед горгульей.

     Очнулся он на кладбище, привязанной к надгробию. Метрах в двадцати перед ними, на открытом месте среди могил, горел магический огонь. На его глазах Барти, все еще под личиной Муди, водрузил на него приличных размеров котел, после чего занялся готовкой какого-то зелья.

     Впрочем, понятно какого — вон и тряпичный сверток в стороне лежит, и кости на месте… Ритуал возрождения Волдеморта наконец-то начался.

     — Канон рулит, — непонятно прокомментировал это Песец шепотом. — Барти на тебя навесил странный амулет, думаю, это именно то, что нам нужно.

     Минута тихой возни, и Гарри был свободен от кляпа, а амулет оказался в зубах у Песца.

     — Винни! — тихо прошептал Гарри.

     — Хозяйка Гермиона просила передать, что брошь к ней вернулась… вместе с желанным гостем — прошептала Винни, появившаяся без обычного хлопка, как ее и проинструктировали.

     — Хорошо… Отнеси этот амулет Гермионе, она знает, что с ним делать.

     Винни исчезла. Что ж, теперь все фигуры на месте, и все зависит лишь от того, как хорошо они сумеют отыграть свои роли…

     — Ну, я пошел ловить Нагайну на живца, — прошептал Песец на ухо Гарри. — К сожалению, я не могу снять с тебя магические путы, тут нужен волшебник, и сильный. Помни, твоя главная задача — потянуть время. Девушки придут тебе на помощь, как только закончат с ритуалами, а Люпин и Сириус — как только разберутся с оборотнями.

     — Какими оборотнями?

     — Оказывается, пока Барти изображал Муди в Хогвартсе, недоделанный Волдеморт с Нагайной жили у семьи оборотней, сохранившей верность еще со времен первой войны. Не бойся, они справятся. Главное, сам не наделай глупостей. Удачи!

     — Удачи…

     Из них всех самая опасная роль, несомненно, была у Песца — подманить Нагайну и подсунуть ей порт-ключ, переносящий в защищенные подземелья дома Блэков. Нет, в том, что она поведется, сомнений не было — не святым духом же она питалась все это время, нужду в охоте не мог отменить даже Темный Лорд. А Песец вдобавок был более чем способен изобразить Рикки-Тикки-Тави и раздразнить змею как следует. Проблема была в том, что его выживание при этом никто не мог гарантировать…

     Тем временем Барти наконец закончил замешивать ингредиенты для супа и приступил к собственно ритуалу. Развернув сверток, он достал оттуда мелкого уродца, на взгляд Гарри больше всего напоминающего недоношенную жертву выкидыша. Гарри видел как-то по телевизору поздней ночью программу об абортах, и естественно это врезалось в память впечатлительного мальчика.

     — Стой, слуга, — вдруг прохрипел гомункулус, когда Барти уже поднес его к котлу. — Где Нагайна? Почему я ее не чувствую?

     — Я не знаю, — непритворно удивился Крауч-младший.

     — Что-то здесь не так… Посмотри мне в глаза!

     Похоже, у Волдеморта было какое-то сверхъестественное чутье на неприятности. Барти выполнил приказ — и разом рухнул на колени, с такой силой, что сверток с уродцем выпал у него из рук, а у Гарри сочувственно заболели суставы.

     — Ах вот как… Похоже, этот мерзавец Дамблдор и у тебя в мозгах отметился…

     Если и до того Волдеморт явно не особо заботился о самочувствии своих рабов, то сейчас разошелся окончательно. Барти затрясся, не в силах отвести глаза, и из его носа и даже уголков глаз потекла кровь. Наконец он глухо застонал, закрыл глаза и без сил повалился на бок.

     — Хмм… — прошептал Волдеморт, но в кладбищенской тишине Гарри хорошо расслышал его слова. — Значит, этот «светлый волшебник» хочет переродиться в молодом теле… Ну-ну… Слуга, принеси мне амулет, который ты навесил на Поттера.

     Барти к тому времени открыл глаза, но на приказ никак не отреагировал, уставившись мимо Волдеморта на огонь под котлом. Из угла его рта побежала струйка слюны.

     — Похоже, я перестарался… Ну, не важно. Империо.

     Барти моргнул, и медленно, какими-то дергаными движениями поднялся на ноги. Покрутился на месте — Гарри удивленно отметил, что хотя он был справа от него, Барти повернулся через левое плечо — и шаркая ногами, подошел к нему. Наклонился и медленно, неуверенно ощупал тело Гарри, который с трудом сдержался, чтобы не дергаться от отвращения, которое вызывали в нем эти прикосновения. И непонимающе уставился на несколько мелочей, найденных в карманах Гарри.

     — Странно, амулета нет, — констатировал очевидный факт Волдеморт. — Мальчишка, признавайся, что ты с ним сделал?

     — Подарил подружке, — абсолютно честно сознался Гарри, мысленно извинившись перед Гермионой, что так обозвал законную жену.

     — Подарил… Хи-хи… Просто не верю, вот сюрприз будет для старого маразматика, когда он возродится… Если я ему позволю. У тебя подружка как, симпатичная?

     — Мне нравится, — лаконично ответил Гарри.

     — Невероятно! Пожалуй, я и правда позволю ему возродиться… Мальчишка-который-выжил, который трахает Дамблдора — вот финт ушами, с ума сойти! Вы как, еще о детях не думали?

     — Планируем троих. Как минимум.

     — Ха-ха-ха! Хахрр… — Волдеморт вдруг захрипел, и некоторое время тяжело дышал, восстанавливая дыхание. — Нет, я больше не могу, нужно срочно проводить ритуал, а то еще не хватало задохнуться. Барти!

     — Это какой ритуал? Кость отца, плоть слуги, кровь врага? — светским тоном поинтересовался Гарри.

     — Похоже, Барти проговорился?

     На самом деле, информация была от Песца с его загадочным знанием будущего, но Поттер не собирался выдавать источник.

     — Ладно, с костью понятно, мы же не случайно на кладбище собрались. Но мне вот интересно, откуда ты возьмешь плоть верного слуги? Как оказалось, Барти вряд ли подходит под определение…

     — Ты прав, мальчишка. К счастью, я предвидел, что старый интриган до него доберется, и припас яйцо Нагайны. Вот уж в чьей верности я не сомневаюсь.

     «Сколько дают за змеиное яйцо? За молодую кобру? За молодую королевскую кобру? За последнюю, за самую последнюю из всего выводка?», вспомнилась Гарри цитата из сказки, которую ему подсунул Песец, «а то позор один, даже не знаешь, почему змею Волдеморта зовут Нагайна».

     — А кровь заклятого врага? Что ты будешь делать, если я поклянусь перед магией, что дал кровь добровольно?

     — А при чем тут ты — мало, что ли, у меня врагов? Идеально было бы, конечно, если бы Барти достал кровь Дамблдора, но и так… Любой из Лонгботтомов сойдет, например, разумеется кроме этих овощей из Мунго.

     — Но тогда… — Гарри вдруг понял, что он действительно чего-то не понимает, а не просто тянет время. — Зачем я вам вообще понадобился?

     — Здесь и сейчас — незачем, это все манипуляции Дамблдора, который очень хочет нас столкнуть. В конце концов я тебя конечно убью, глупо оставлять живых врагов за спиной, но скажу честно — ты далеко не первый в списке. Но раз уж Дамби решил преподнести тебя в подарок в красивой упаковке, отказываться не буду.

     «Вот старый мерзавец», совершенно искренне подумал Гарри, «надеюсь, у Гермионы все получится».

     — Я не возродился раньше только потому, что этот белобородый интриган перехватил контроль над единственным оставшимся верным мне компетентным магом. Не понимаю, на что он надеялся, возвращая его — неужели думал, что я не проверю его мозги? Или мое проклятие его окончательно достало, и он просто отчаялся? Не важно, хватит тянуть время… Барти, ритуал!

     Гомункулус был погружен в котел, после чего в него посыпались специи — кость из могилы, яйцо Нагайны, и наконец дело дошло до последнего ингредиента. Барти вдруг замер, держа над котлом пробирку с кровью, действительно припасенную заранее и не имеющую к Гарри никакого отношения. Другой рукой он зачем-то достал из кармана пакетик, отнятый у мальчика при обыске. Со своего места Гарри мог отлично видеть лицо Барти, подсвеченное огнем под котлом. Будучи отличником, Барти наверняка узнал ингредиент, правила техники безопасности на Зельеварении вбивали намертво. Гарри прихватил его как один из вариантов сорвать ритуал, но такого поворота никто из них не предвидел… На мгновение мальчику показалось, что в пустых глазах Барти промелькнуло какое-то выражение, а потом он разжал пальцы — и уронил пакетик с иглами дикобраза в зелье.

     «Наверно, это символично, Невилл уж точно оценил бы…», успел подумать Гарри, прежде чем зелье бурно вскипело и полилось через край котла, разъедая его одновременно снаружи и изнутри. И взорвалось, как только коснулось огня под костром. Едкая смесь щедро окатила пространство вокруг бывшего котла, но до Гарри к счастью не долетела. А вот Барти досталось по полной, он катался по земле от боли, издавая страшный вой, который вдруг перешел в хрип — похоже, едкая смесь добралась до голосовых связок.

     — Фините Инкантатем. Гарри, ты в порядке? Я так понимаю, ритуал сорван? — спросила вдруг появившаяся рядом с Поттером Гермиона, сняв с него магические путы.

     Появившаяся вслед за Гермионой Луна первым делом оглушила Барти заклинанием, после чего осторожно подошла к нему и принялась осматривать.

     — Да… А у вас?

     Гарри принял протянутую руку и с трудом поднялся, разминая затекшие конечности.

     — Все по плану. Дамблдор ушел наверняка и по всем правилам, на родовом алтаре Блэков. Присланный тобой крестраж уничтожен. А Волдеморт… Луна?

     — Метка исчезла, — констатировала та, рассматривая левую руку Барти, которая каким-то непонятным образом осталась относительно целой. — Так что, думаю, здесь тоже все прошло как надо, не зря мы устроили охоту на Нагайну. Родовой алтарь Блэков буквально светился сегодня, таких щедрых жертв на нем давно не приносили… А вот что с самим Барти делать?

     — В Мунго?

     Луна покачала головой.

     — Его нельзя аппарировать, вообще применять к нему магию — это гадость плохо на нее реагирует. Даже мои диагностические чары чуть его не убили… Он умирает, Гарри.

     На Крауча-младшего было страшно смотреть, зелье разъело его тело буквально до костей и внутренностей, правой части живота практически не существовало. Боль, похоже, пробивалась даже сквозь Ступефай, потому что остатки мышц судорожно сокращались. Луна поймала взгляд Гарри и печально кивнула. Мальчик нервно сглотнул — он понимал, что нужно сделать, и также понимал, что любая из девочек сделает это за него, стоит только попросить. Но еще он понимал, что если он хочет сохранить хоть какое-то самоуважение, некоторые вещи нужно делать самому. Гарри стиснул челюсти, пытаясь собраться с силами и сделать то, что должно быть сделано.

     — Барти… Пожалуй, в этой истории ты настрадался больше всех. Надеюсь, что это тебе зачтется… как и твоя жертва, — Гарри глубоко вздохнул, вызывая правильный настрой. — Авада Кедавра.

     В следующую секунду для Гарри все вокруг посерело и застыло. В обоих смыслах — он вдруг почувствовал пронизывающий кости холод.

     — Зачтется, потомок Певереллов, — прошептал женский голос за его плечом, и Гарри пришлось приложить все силы, чтобы не обернуться. Смотреть Смерти в глаза было рановато. — Ты мог бы и не просить… В следующем перерождении у него будут любящая семья и дети.

     — Гарри! Гарри! — вдруг услышал он доносящийся издалека любимый голос, а потом вдруг почувствовал, как его отчаянно обнимают, целуют… и нагло лапают за задницу.

     Гарри удивленно моргнул, а когда вновь открыл глаза, все вернулось на свои места. Он снова стоял посреди кладбища… наверно, потому что обзор был закрыт буквально впившейся в его губы Гермионой. Через мгновение сработали подростковые гормоны и накатило облегчение от того, что все закончилось, отодвигая грустные моменты на задний план, и он с неменьшим энтузиазмом ответил жене. И в самом деле, что за наглость — его руки постоянно сгоняют, а сами тут… разошлись. Впрочем, уже за тот факт, что Гермиона в этот раз надела юбку, под которую так удобно залезать, он был готов простить многое.

     — Гхм… Я понимаю, что Гарри нужно было выводить из транса, пока он не потерялся… — заметила Луна. — И что вы рады друг друга видеть, и вообще все замечательно… Но вам не кажется, что этим следует заниматься не здесь?

     — Ну почему же… — вдруг ответил ей ехидный мужской голос. — А где еще? Некромантка на кладбище, на пике силы после удачного жертвоприношения, да еще и после личного визита Смерти… Прилив… энергии налицо, боюсь, что если Гарри сейчас откажется… соответствовать, то он испытает на себе весь фамильный арсенал Блэков. Да и сам он явно испытывает… душевный подъем.

     — Сириус… — простонала Луна. — Ну хоть ты мог бы не лезть со своими подколками?

     — А что с ними не так? Я, между прочим, своему крестнику здоровье спасаю, если не жизнь. А с конкретикой сам разберется, пока что неплохо пошло.

     Гарри решил, что пора подать голос, и с трудом оторвался от губ жены.

     — Значит так… Для тех, кто не понял — мертвых мы не стесняемся, не с нашим наследием. А для живых, смотреть или нет — это ваш выбор. За исключением крестного, если Сириус со своими шутками не исчезнет в ближайшую минуту, прокляну так, что Азкабан курортом покажется.

     — Могу Пивза привязать, чтобы лез с советами в самый подходящий момент, — предложила помощь Гермиона.

     — Не дурак, понял, меня уже нет. Люпин, ты остаешься?

     — Я что, похож на извращенца?

     — Да! — хором ответили все присутствующие.

     Гермиона не удержалась и хихикнула в шею Гарри.

     — Но зато ты наш извращенец! — пафосно провозгласил Сириус, подняв вверх палец.

     — Тридцать секунд, Сириус, — нейтральным голосом напомнил Гарри.

     Прежде чем аппарировать, Сириус в последний раз посмотрел на крестника. Гарри прижал Гермиону к какой-то стеле, зарывшись лицом ей в шею и одной рукой удерживая ее скрещенные руки у нее над головой, а другой лаская ее под юбкой. Последнее сильно облегчалось тем, что Гермиона буквально повисла на Гарри, скрестив ноги вокруг его поясницы. Впрочем, беспомощной при этом она не казалась от слова совсем — одни светящиеся потусторонним светом глаза, развевающиеся от несуществующего ветра волосы и внезапно выступившие клычки многого стоили. «Да, у моего крестника действительно стальные яйца», не без гордости подумал Сириус.

     В этом году праздничный пир в честь конца учебного года получился странным. Во-первых, на нем присутствовала куча посторонних. Авроры все еще шатались по Хогвартсу, пытаясь выяснить что-либо о судьбе пропавшего без вести директора, а невыразимцы разбирали оставшиеся после Дамблдора неучтенные и местами незаконные артефакты. Заодно они арестовали Хагрида за разведение химер без лицензии, гоняли самих монстров по Запретному лесу, и с непонятным интересом поглядывали на Снейпа, бормоча что-то о метке и Темном Лорде. Исполняющая обязанности директора Макгонагалл пыталась намекнуть господам, что пора бы и честь иметь, но начальник авроров зыркнул на нее таким профессионально подозревающим взглядом, что она тут же свернула разговор. Она подозревала, что в основном холостые и одинокие мужчины просто пытаются отъесться на халяву, но что она могла поделать?

     Во-вторых, была странной сама атмосфера. Большинству присутствующих не хватало жизненного опыта чтобы понять в чем дело, но на пир заодно явился и Попечительский совет чуть ли не в полном составе, и например Малфой-старший, Амелия Боунс или Августа Лонгботтом уж точно понимали подоплеку происходящего. Закончилась целая эпоха, и этот пир отмечал начало новой эры. Разумеется, ни авроры, ни невыразимцы не делали никаких официальных заявлений, но каким-то образом даже дети знали, что и Дамблдор, и Волдеморт мертвы, оокончательно и бесповоротно. Период детства (или старческого маразма?) закончился, и Магической Британии предстояло научиться жить своим умом, без подсказок Великого Светлого или пинков Темного Лорда.

     И в третьих… Так, а что они здесь делают? И как? Вконец забегавшаяся Макгонагалл собрала последние силы и сделала рывок к столу Гриффиндора.

     — Мисс Грейнджер! Позвольте поинтересоваться, что здесь делают ваши родители?

     — Профессор Макгонагалл. Ну как же, я всегда хотела показать им нашу школу, а лорд Малфой любезно согласился с моей просьбой пригласить их от имени Попечительского совета. В конце концов, сам он регулярно бывает в школе, и родители других детей тоже… И нет никаких правил, запрещающих проводить не-магов в Хогвартс, я проверила.

     — Их нет, потому что это невозможно! Магглы не способны даже увидеть Хогвартс, не говоря уже о том…

     Макгонагалл остановилась на середине фразы, потому что ее посетило острое чувство дежа вю. Кажется, этот разговор она уже вела…

     — Ну, если их здесь нет, то в чем проблема?

     — Но… Как вы вообще смогли это провернуть?

     — Ну, при желании я могла бы даже провести смертных в волшебные холмы. Хогвартс все же попроще будет.

     — Волшебные холмы? О чем вы?

     — О, извините, постоянно забываю, кому о чем известно. Объявление в «Пророке» дать, что ли? Не важно, спросите у профессора Снейпа, он лучше объяснит, да и не поверите вы мне на слово…

     Профессор сжала пальцами переносицу, пытаясь собраться с мыслями. Впервые за много лет в ней проснулось малодушное желание послать всех к черту и запереться в кабинете с бутылкой хорошего шотландского виски. Это детям хорошо, они сейчас разъедутся по домам, а ей еще предстоит как-то выставить из школы посторонних, заткнуть дыры в бюджете, разобраться с оставленным Альбусом бардаком в документации, ругаться с Попечительским советом по поводу кандидатов на свободные вакансии преподавателей… Кстати, о вакансиях… Она устало махнула рукой на Грейнджер, в прямом и переносном смысле одновременно, и направилась разнимать Римуса, Сириуса и настоящего Аластора Муди, которые похоже были готовы устроить дуэль за право преподавать ЗОТИ в следующем году.

     — Извините, а в чем проблема? Вам так важно преподавать именно ЗОТИ?

     Макгонагалл удивленно посмотрела на подошедшую одновременно с ней к спорщикам Луну Лавгуд.

     — Эээ… Огласите варианты? — первым очнулся Люпин, уже имевший опыт общения с девочкой.

     — Ну смотрите… Вы можете преподавать Зелья, вы же вроде бы были отличником, со школьным курсом точно справитесь. Ни для кого не секрет, что профессор Снейп предпочитает заниматься исследованиями, а не преподавать, и в школе его удерживала только воля директора. А Сириус может взять на себя маггловедение, я точно знаю, что в молодости у него были обширные… личные контакты в немагическом мире.

     Блэку хватило совести смутиться, а Люпин задумался. Действительно, а почему именно ЗОТИ? Зелья в свое время ему очень нравились, да и нюх оборотня в этой профессии большое подспорье.

     — И кстати, если вы думали решить этот вопрос соревнованием, имейте в виду — я буду настаивать, чтобы в нем участвовал и ученик тоже, так сказать, для калибровки. Подумайте, как неудобно получится, если конкурс на должность преподавателя ЗОТИ выиграет, скажем, Гермиона Грейнджер. В общем, решайте вопрос миром…

     — Да кто такая эта Грейнджер? — изумился Муди.

     — Пусть лучше профессор Снейп вам все объяснит. А то вы мне все равно не поверите.

     — Ну вот почему Северус все про всех знает, а мне никто ничего не рассказывает? — не выдержала Макгонагалл.

     — Потому что вы сами не хотите ничего знать. Если вы закрываете глаза на реальность, глупо обижаться, когда она приносит вам сюрпризы. И вы все же декан, и уже сегодня будете назначены директором, попечители не просто так здесь собрались — вам не кажется, что пора уже перестать жаловаться и начать самой собирать информацию?

     — Откуда…

     Макгонагалл осеклась, наткнувшись на снисходительный взгляд девочки впятеро младше ее. Луна кивнула всем на прощание и отошла, как обычно оставив взрослых в некотором недоумении.

     ***

     — Гермиона Джин Грейнджер, нам нужно немедленно поговорить.

     Дэн[1] Грейнджер честно пытался потерпеть и отложить этот разговор до дома. Но то, как этот сопляк вел себя с его дочерью… Нет, ничего неприличного, но поведение сидящих рядом подростков говорило любящему отцу о многом. То, как они свободно касались друг друга, передавая еду и столовые приборы, тот факт, что Гермиона и этот… Гарри сидели, практически касаясь друг друга бедрами, наконец тот непринужденный жест, которым этот мальчишка поправил прядь волос его дочери. Последнее и стало той соломинкой, что переломила спину верблюду… не то, чтобы Дэн считал себя верблюдом.

     Мать и дочь обменялись понимающими взглядами. Увы, обычно флегматичный отец семейства иногда закусывал удила, и единственное, что в этом случае помогало — это дать ему выговориться и громко хлопнуть дверью. Потому что на следующий день он сам придет извиняться за резкие слова… а если нет, так и напомнить можно, какую чушь он нес в запале. И повторить столько раз, сколько надо, пока не дойдет. Женщины этого семейства не были злопамятными… но особенной добротой не отличались, и на память не жаловались.

     — Хорошо, пап. Давай только отойдем в пустой класс, не посреди коридора же разговаривать.

     Первой в класс вошла Гермиона, и недолго думая, спокойно уселась на парту в первом ряду, откинувшись на руки. За ней зашли родители и машинально заняли место преподавателя — и с удивлением посмотрели на Гарри, который с невозмутимым видом просочился в класс за ними, запер за собой дверь и прислонился к ней спиной. К своему удивлению, Дэн вдруг почувствовал себя кошкой, погнавшейся за мышкой — и вдруг оказавшейся в ловушке гораздо более крупного хищника. Хотя в их поведении формально не было ничего угрожающего, подростки встали так, что родители никак не могли держать обоих в поле зрения одновременно, а сами вдруг оказались под перекрестным огнем. Пока что взглядов, деланно недоуменно-любопытствующих.

     — Да, пап? Ты о чем хотел поговорить?

     — Ни о чем, а о ком. Вот об этом… молодом человеке. Подойди-ка сюда… Гарри, правильно? — Дэн попытался исправить диспозицию. — Я так понимаю, ты ухаживаешь за моей дочерью?

     — Эээ… нет, — ответил Гарри, добавив про себя «мы как-то пропустили стадию свиданий».

     — То есть, мне показалось?

     — Как, Гарри? — Гермиона картинно приложила руки к груди, и окинула Поттера откровенно хищным взглядом. — Ты не хочешь предложить мне свою руку и сердце?

     — Нет, спасибо, — пробормотал Гарри, для верности пряча руки за спину.

     — Не понял? — оскорбился отец семейства, которого задело такое пренебрежение любимой дочерью.

     — Извините, но пусть вам лучше ваша дочь это объяснит. Гермиона?

     — Папа, мама, что вы знаете о сидах?

     — Что?

     — Сиды, дети богини Дану, маленький народец, жители холмов… Пап, просто ответь, я же знаю, что ты образованный человек. И это важно.

     Дэн переглянулся с женой, не скрывая удивления — и вздохнул, собираясь с мыслями.

     — Ну… Якобы жил такой магический народец в Ирландии и Шотландии. Вроде бы в холмах, но при этом легенды говорят, что у них был свой чудный мир, лишь местами пересекающийся с нашим, и в нем даже время течет иначе. Отличаются необыкновенной красотой и магическими способностями, любят розыгрыши, нередко похищали понравившихся им людей. Что еще… Делятся на Благой и Неблагой двор, по степени лояльности к людям и проявляемой жестокости. Вроде бы ушли из этого мира. Гермиона, при чем тут они?

     — Формально, они никогда в этом мире и не жили, у них и правда есть своя собственная реальность. Но сиды действительно в последнее время практически перестали нас посещать, они не любят и не понимают технологию. Но вот их потомки остались. И когда меня называют самой сильной ведьмой столетия, это не совсем честно — по меркам сидов я твердый середнячок. Не говоря уже о разных… жрицах.

     — Погоди, ты хочешь сказать?

     — Да, в вас обоих есть их кровь, и во мне она как-то удачно пересеклась… Впрочем, и от человеческой стороны мне явно тоже многое досталось. Так или иначе, по крови и магии я признанная сид-полукровка.

     Родители переглянулись.

     — И что, теперь твои… чудные предки заявили на тебя какие-то права?

     — Нет-нет… По большому счету им нет дела до людей, да и не осталось у меня на той стороне особенно близких родственников. Я почему это рассказываю… У сидов… впрочем, у людей тоже… наследие сильно влияет на магические способности, характер, склонности… И во мне ярко проявилось наследие именно Неблагого двора. Понимаете?

     — И как, конкретно… Оно проявилось?

     — Ну… Я, вероятно, лучший в нашей школе специалист по проклятиям и магии крови — включая преподавателей. Наверняка смогу получить мастера по Ритуалистике еще до выпуска.

     — Ага, а еще характер, — подхватил Гарри. — Вы же знаете, что во время полового созревания у подростков портится характер?

     «Ну вот зачем я дала ему почитать ту книжку?», подумала Гермиона.

     — Та вот, представьте себе, как влияет на характер магическое совершеннолетие и вход в полную силу Темного мага?

     — Ты на что намекаешь?

     — Сказала лучшая в Британии некромантка, которая предложила мне подарить ей свою руку и сердце?

     — Эй, ты же знаешь, что это не считается, я такая же лучшая, как и худшая, потому что единственная. Официально, во всяком случае, некромантия у нас вне закона, — пояснила она родителям. — А насчет руки и сердца — вы представляете, какие полезные вещи можно сделать из частей тела сильного мага? Одна Рука Славы чего стоит…

     — Гхм… Гермиона, я не уверен, что твои родители хотят знать подробности… Лучше покажи им свою боевую трансформацию.

     — Ты уверен?

     — Им нужно знать, ты же не хочешь, чтобы тебя с перепугу застрелил собственный отец.

     — Вообще-то, мы не держим в доме оружия… — начал Дэн.

     И осекся, когда увидел сменившийся облик своей дочери. До этого момента он не воспринимал всерьез ее слова о тёмном наследии, но сейчас его проняло. Чуть раскосые кажущиеся светящимися глаза цвета янтаря, острые скулы, пепельные косы почти до поясницы[2]. Бритвенно-острые костяные наросты на руках и явно не декоративные клычки, показавшиеся, когда Гермиона им улыбнулась… чуть безумной улыбкой.

     — Невероятно… Какая у нас красавица выросла! — вдруг выдохнула Эмма Грейнджер.

     — Вот и я так считаю… — подхватил Гарри. — А люди почему-то пугаются…

     — Кстати… — Дэн ухватился за возможность перевести разговор на что-то знакомое и понятное, и сурово посмотрел на подростка. — Не думай, что я забыл о цели нашего разговора. Признавайся, мистер не-ухажер, в каких отношениях ты с нашей дочерью, и какие у тебя на нее планы?

     Гермиона и Гарри переглянулись, кивнули друг другу, и проявили кольца и магическое плетение свадебных обетов на предплечьях.

     — Гм… Мы вообще-то муж и жена, перед магией и предками.

     — Как? — у Эммы Грейнджер подкосились ноги, и муж еле успел подхватить ее под локоть.

     — Ну… Вообще-то, это моя ошибка… — пробормотал Гарри.

     — Ошибка? Ты называешь это ошибкой?

     Глаза Гермионы загорелись, теперь уже в буквальном смысле, а косы поднялись над плечами и указали своими концами на Гарри, подобно змейкам Горгоны.

     — Может, заодно и расскажешь моим родителям, какие сюрпризы ты мне приготовил, а? Какие подарки, от двух родов сразу?

     — Извините…

     Одним взмахом руки Гарри поставил прозрачный барьер вокруг себя и Гермионы, который отодвинул старших Грейнджеров к стене.

     — Кстати о сюрпризах, я забыл тебе сказать… Я же еще и наследник Певереллов, они считаются вымершим родом, но благодаря твоей магии вполне могут возродиться. И Госпожа мне во сне прозрачно намекнула…

     — Так… — голос Гермионы напомнил Дэну треск деревьев на морозе. — Я сейчас тебе устрою… свидание с Госпожой.

     Гермиона взмахнула рукой, и под поставленным Гарри дуэльным куполом взметнулась снежная буря, на секунду превратив его в подобие встряхнутой стеклянной безделушки с зимним пейзажем внутри. Впрочем, встряска Дэну не почудилась, пол действительно дрогнул, а когда снег опал, он увидел, что буря перемолола оказавшуюся внутри купола мебель и превратила ее обломки в странные абстрактные скульптуры, скрепив их льдом как попало — как будто они были подхвачены торнадо и случайно примерзли друг к другу в полете. Сам Гарри остался цел, но вошедшая в раж Гермиона загнала его в глухую защиту и явно теснила, бросая заклинания с обеих рук. Его редкие попытки ответить она по большому счету игнорировала, легко уворачиваясь.

     — И вообще, давай я тебя в девочку превращу, и сам будешь древние рода возрождать? У нас ведь эмансипация и равенство прав, правда?

     Рикошеты полновесных проклятий оставляли выбоины в полу, разносили в прах ледяные скульптуры и заставляли купол вспыхивать в месте попадания. Одно с трудом отбитое Гарри заклинание заставило покрытую льдом кучу досок вспыхнуть ярким пламенем, напомнив Дэну неопалимую купину. Он вдруг заметил, что Эмма от переживаний отчаянно вцепилась в его руку, и он отвечал тем же, такая откровенная демонстрация смертоносной силы пугала и завораживала одновременно.

     Тем временем отступающий Гарри оказался практически прижат к куполу. Очевидно решив, что это проигрышная тактика, он вдруг убрал щит и метнулся вбок вдоль стенки купола, пытаясь прорваться мимо Гермионы на оперативный простор. На мгновение Дэну показалось, что ему не хватит места, чтобы увернуться от очереди брошенных Гермионой заклинаний (Эмма рядом намертво вцепилась ногтями в его руку), но купол вдруг прогнулся наружу, дав ему решающие несколько сантиметров для маневра — а затем спружинил, бросив Гарри внутрь, прямо в не успевшую увернуться девочку. Подростки покатились по полу, спутавшись руками и ногами, впрочем, Дэн успел заметить, что парень крепко обнял его дочь, положив одну ладонь на затылок, чтобы уберечь ее голову. Наконец они замерли, лежа на боку лицом друг к другу.

     — Эй, это было нечестно! — возмутилась Гермиона, впрочем, не торопясь разжимать объятия.

     — Мой купол, мои правила, — пожал плечами Гарри. — И вообще… — тут он ее поцеловал, — ты же знаешь… — еще один поцелуй, — что я никогда не жалел и не пожалею о том, что тогда перепутал кольца… — и еще поцелуй. — И что я никогда не буду ни к чему тебя принуждать, что бы там предки не говорили.

     Гермиона вдруг перекатилась, оседлав Гарри, и притянув его за шкирку, от души засосала в поцелуе. Кажется, клыки при этом поцарапали губы мальчика, но не похоже, чтобы он был против.

     — Вот как надо целоваться, дурачок, а то что это за чмоки… И кстати, на будущее — я не против умеренного принуждения… в определенных ситуациях.

     — Гхрм… — опомнившись, прочистил горло Дэн.

     Эмма рядом невольно хихикнула — выражение лица мужа было неописуемым. Гарри поспешно вернул руки на талию девочки, а та приняла человеческую форму, втянув клыки и вернув обычный вид кожи и волос.

     — Вы… Что это вообще было?

     Гермиона бросила на отца смущенный взгляд и наконец встала, заодно помогая подняться Гарри.

     — Ну… Я же вам говорил про темное наследие и его влияние на характер, — пояснил Гарри. — Гермионе необходимо время от времени сбрасывать пар, иначе она может сорваться всерьез — и на ком-то, кто не сможет защититься. В этом смысле, она гораздо больше Блэк чем я, хоть и вошла в род через замужество.

     — Блэк? — не поняла Эмма. — Разве твоя фамилия не Поттер?

     — Ну, если официально… Гарри Джеймс Поттер-Блэк, наследник рода Блэк, к вашим услугам. Просто я только в этом году принял наследие Блэков, ввиду отсутствия у них прямых наследников. Тут вообще юридический курьез получается — поскольку мы с Гермионой единственные на данный момент дееспособные Блэки, я являюсь заодно и главой рода, и поэтому по законам магического мира по определению считаюсь совершеннолетним.

     Тут Дэну захотелось презрительно фыркнуть, но он наткнулся на серьезный взгляд зеленых глаз, вспомнил, как этот мальчишка непринужденно отбивал и бросал проклятия — и промолчал.

     — Так вот, Блэки знамениты на всю Британию своим темным наследием и взрывным темпераментом. В результате — из предыдущего поколения один героически погиб, двое угодили в Азкабан, это тюрьма для магов, двое изгнаны из рода, двоих сами отдали замуж в другие рода, от греха подальше. Мой крестный Сириус и Беллатриса Лестрейндж даже умудрились попасть в две категории одновременно. А род достался мне.

     Тут Дэн несколько завис, пытаясь разобраться в логической головоломке на тему «а теперь скажите, сколько было братьев и сестер Блэков?».

     — Скажи, а ты… Ты не боишься? — вдруг спросила Эмма. — Мне же не показалось, вы вовсе не шуточными заклинаниями бросались?

     — Боюсь, разумеется. Но это полезная, даже необходимая тренировка для нас обоих. И нас довольно сложно убить, а последствия проклятий мы хорошо умеем снимать, должна же быть и польза от темных знаний. Опять же практика.

     — Ты так легко об этом говоришь… И почему мне кажется, что на самом деле тебе нравиться ходить по краю?

     — Не нравилось бы, не женился бы, — философски пожал плечами Гарри, прижимая к себе любимую. — В конце концов, я и сам Блэк…

     — Гхрм… — в который раз прочистил горло Дэн. — Так может, ты наконец снимешь защитный купол?

     — А можно? — скептически поинтересовался Гарри, оценивающе смотря на тестя.

     — Ну…

     Дэн серьезно задумался. В свете продемонстрированного, инстинктивный порыв «защитить дочь от мелкого негодяя» выглядел как-то глупо. Кто бы его самого защитил… Сам Дэн не был уверен, что на месте парня так спокойно отнесся бы к возможности случайно поменять пол в результате пропущенного проклятия, что бы там Гарри ни говорил о лечении без последствий. То, что подростки ценят, понимают и готовы стоять горой друг за друга, было видно сразу. Гарри явно был самодостаточен, одарен и достаточно обеспечен — не то, чтобы Дэн сомневался в способности своей дочери в одиночку содержать семью, но лучше все же до такого не доводить. А что же до физического влечения…

     — Не знаю насчет Блэков, Поттеров и иже с ними, но я требую от вас как минимум двух Грейнджеров. У нас, конечно, не древний род, но Грейнджеры не должны вымирать, — вдруг заявила Эмма.

     «Если не можешь остановить, возглавь», вспомнился Дэну старый принцип.

     — Мам, ты с ума сошла? — мгновенно вскипела Гермиона. — Во-первых, мне всего тринадцать лет. Во вторых, с вашими планами я буду только и буду делать, что рожать. Я что, крольчиха? И в-третьих, если для тебя это так важно, почему бы самой не поработать? Проклятие сатира, говорят, очень помогает с продолжением рода… Гарри, немедленно сними купол!

     «Бегите, я ее отвлеку», прошептал Гарри одними губами, смотря в глаза тестю. Дэн умел быстро принимать решения в критических ситуациях, так что он кивнул в ответ и подхватив Эмму под локоть, лихо развернул ее на месте и потащил к выходу.

     — Эй, куда? — в один голос возмущенно воскликнули мать и дочь Грейнджеры. — Ой!

     Последнее относилось к звонким синхронным шлепкам по попе — с одной стороны Дэн, пропустив жену вперед, пытался придать ей ускорение и как можно быстрее выйти из зоны поражения, а с другой стороны Гарри честно вызвал огонь на себя. Эмма рывком вылетела за дверь и тут же развернулась, обжигая мужа гневным взглядом. Впрочем, тому было не до нее — захлопнув за собой дверь, он настороженно прислушивался к доносящимся из-за нее звукам. Вдруг ему показалось, что за дверью взревел дракон — или ракетный двигатель — и воздушная волна ударила в нее изнутри, заставив дверь угрожающе затрещать и опалив жаром даже сквозь толстое (и как Дэн подозревал, зачарованное) дерево. Потянуло горелым.

     — Да, одного у парня не отнимешь, у него воистину титановые яйца, — задумчиво заметил Дэн.

     [На этом конец. Дальше герои разберутся сами, не маленькие уже. Прим. автора]

     P.S. Если кого-либо это интересует, кубок Хогвартса за этот год выиграл Слизерин.

     Примечание к части

     [1] Насколько я помню, имена родителей Гермионы в каноне не упоминаются. «Эмма» и «Дэн» бессовестно содраны из https://ficbook.net/readfic/5714727, который один из моих любимых фанфиков.

     [2] Да я знаю, что две главы назад волосы были короче. Они, знаете ли, имеют свойство расти.