Annotation

     Летом между вторым и третьим курсом член Гарри Поттера начал расти.

     В самом факте, разумеется, не было ничего странного, тринадцать лет все-таки. Проблема была не в этом, а в том, во что он начал превращаться — изменения выглядели настолько странно и были настолько непохожими на таковые у других парней (общее проживание с Дадли никто не отменял), что Гарри переборол естественное смущение и залез в городской библиотеке сначала в иллюстрированную энциклопедию, а потом в более специализированную литературу. Библиотекарша к счастью оказалась сторонницей полноценного сексуального образования и не только не стала его гонять, но и пыталась осторожно и тактично направлять его интерес.

     Что так, что по журналам, которые прятал Дадли под половицами, получалась какая-то ерунда.

     У него совершенно не росли волосы в паху, а сам член как-то слишком вытянулся и потолстел, и начал напоминать одну игрушку тети Петунии, как-то найденную им при уборке. Тут до него вдруг дошло, зачем нужна такая игрушка, и он поежился, мысленно обругав свое слишком развитое воображение. Но не это было самым худшим.

     Его член начал напоминать змею.

     Не змеиный член, слава Моргане — Гарри совершил страшную ошибку, посмотрев в энциклопедии как выглядят пенисы змей[1], и неделю после этого просыпался среди ночи в холодном поту. А именно член, выглядящий как змея.

     Сильно вытянутый и мускулистый, с неожиданно огрубевшей кожей, он напоминал бы щупальце, если бы не наконечник. Крайняя плоть вросла в головку, и на ее месте сформировалось подобие змеиной головы, слава Мерлину без глаз или носа, но отверстие на конце начало расти и расширяться горизонтально, что настораживало. Эрекция тоже была странной, при рассматривании картинок Дадли Поттер-младший не толстел, только сильно вытягивался в длину, но зато Поттер-старший с изумлением обнаружил, что может в совершенстве им управлять — хоть обмотать вокруг бедра, хоть в задницу засунуть. Хотя своя задница его совершенно не привлекала, в отличие от девичьих попок — некоторые картинки подали интересные идеи…

     И наконец, последний странный момент — другие люди не видели в таком члене ничего необычного. Не то, чтобы Гарри им хвастался перед Дурслями, не идиот, но к концу лета Поттер-младший перестал помещаться в трусы, да зачастую и из-под полотенца выглядывал. Парень даже подумал, что сходит с ума и у него галлюцинации, но осторожные эксперименты показали, что действия, совершаемые этим… щупальцем… вроде касаний или перемещения предметов, являются объективной реальностью. А, следовательно, что? Правильно, здесь замешана магия.

     Следующий за этим вывод был очевиден — во всем виноват василиск.

     Очевидно, укус василиска заставил его тело мутировать таким вот странным образом. И каким-то образом передал способность короля змей к отводу глаз — ведь ползала же как-то громадная рептилия по Хогвартсу, и никто ее не замечал… Раз так, единственная надежда была на то, что ему могут помочь лекари магического мира.

     ***

     Весь третий год обучения прошел под знаком бреда и фарса. Все вокруг почему-то притворялись, что дементоры и оборотни рядом с детьми — это нормально, но при этом разводили картинную панику вокруг беглого Сириуса Блэка. Причем градус этой паники заметно возрастал, когда Гарри был в пределах видимости, как будто все это было представлением для одного зрителя. Впрочем, зрителю было пох… все равно.

     Ни Сириус, ни даже дементоры его не особенно интересовали, так как меркли в сравнении с новой проблемой. Гарри закапывался в книги, пытаясь найти ответы — так старательно, что даже Гермиона перестала к нему придираться. Ему даже начало казаться, что когда она молчит, она вполне симпатичная девчонка, хотя возможно, его восприятие искажалось подростковыми гормонами. Но в любом случае, похоже, с девчонками ему ничего не светит, вряд ли отвод глаз поможет при… интимном контакте.

     Сам он книгах он ничего не нашел, а Дамблдор и слушающиеся директора во всем Макгонагалл и Помфри раз за разом наотрез отказывались отпускать его на осмотр в Мунго. Он так и не осмелился прямо описать им суть проблемы, так что они логично предполагали, что дело в его шраме — и почему-то мысль о том, что знаменитую молнию могут увидеть специалисты по проклятиям, приводила их в ужас. Это было подозрительно, и об этом следовало подумать… когда разрешится более насущная проблема.

     Кстати, проблема шрама действительно оказалась ерундой в сравнении со странной мутацией, и разрешилась довольно странным образом. К середине года Поттер-младший вырос до длины, которая позволяла Гарри без особых усилий отсосать у самого себя — и естественно он попытался это сделать при первой же возможности. Получилось охуеть как приятно (извините за каламбур) — несмотря на грубоватый вид, головка оказалась весьма чувствительной, особенно если заодно поиграть языком с отверстием на конце, которое все больше и больше напоминало ротик. Собственно, в самом конце процесса Гарри показалось, что он нащупал подобие режущихся клычков, а его языка коснулось что-то такое же вытянутое и извивающееся. От неожиданности он выпустил член изо рта, тот выпрямился в оргазменной судороге — и обильно забрызгал липкой жидкостью его лицо. И что более важно, шрам тоже.

     Шрам неожиданно зачесался, Гарри инстинктивно потер его, втирая «крем» — и вдруг легкое жжение сменилось такой резкой болью, как будто раскаленный гвоздь загнали, что он потерял сознание. Очнулся же он лишь наутро, и с удивлением обнаружил, что шрам… зажил. То есть он остался, но теперь выглядел так, как и должен выглядеть старый шрам, больше не воспалялся, головные боли не возвращались, и в мозгах заметно прояснилось.

     Это так и осталось для Гарри главным событием этого года, вся возня со Снейпом и Мародерами, которые вели себя как натуральные фанатики[2], по большому счету прошла мимо него. Ну не хотят они забывать школьную вражду… Гарри-то тут при чем? Да, он отметил для себя, что это Петтигрю предал его родителей, и при возможности не отказался бы закрыть этот счет — но он также отметил наглядный пример Сириуса, и не собирался тратить на месть всю свою жизнь и бросать ради этого своих живых близких. Тем более, что своих родителей он на самом деле не знал и как теперь понимал, никаких особенных чувств к ним не испытывал, за исключением обиды на то, что они так героически, читай безответственно, погибли и бросили его одного. То есть понятно, что стараниями Дурслей он всю жизнь мечтал о нормальной семье, но конкретно к его, увы, уже давно мертвым родителям эти мечты не имели никакого отношения. Скорбь, чувство неполноценности и жажду мщения в нем умело воспитывал Дамблдор, начиная с проживания у Дурслей и кончая прозрачными намеками в виде памятного зеркала и постоянных напоминаний о том, какие они были хорошие.

     ***

     Четвертый год во многом стал для Гарри поворотным. С некоторых пор он стал оценивать людей в основном по одному простому признаку — «Могу ли я доверить им свою тайну? Не отвернутся ли они от меня при первой возможности?» — и история с общим недоверием после попадания в турнир расставила все точки над i. В друзьях у него Гермиона. Все. Она может раздражать, она может слишком доверять мнению взрослых, но когда дело доходит до… дела — она с ним. Остальные ученики, включая Уизли, делятся на продажных сук, искренне ненавидящих его мерзавцев, и бесполезных идиотов, которые не имеют своего мнения. Учителя… Есть Дамблдор, который в очередной раз продемонстрировал свою способность к манипуляции — он не только не помог Гарри, он даже не пытался это сделать, а под конец еще и бросил его на расправу толпы ради каких-то своих целей. И при этом потом наверняка окажется, что в итоге Гарри каким-то непостижимым образом ему что-то должен. Есть Снейп — еще один искренне ненавидящий его мерзавец. И, собственно, все — остальные учителя обладают примерно такой же самостоятельностью и критичностью мышления, как и домашние эльфы.

     О людях же типа Фаджа или Скиттер… Лучше просто умолчим.

     Вишенка на торте — в финале турнира Гарри схватил кубок первым, не собираясь уступать Седрику, и в гости к Волдеморту попал один. Так потом Седрик чуть ли громче всех кричал, обвиняя Гарри в лжи, звездной болезни и преступном разведении паники. Интересно, если бы на кладбище попал он, он бы тоже так кричал? Вряд ли, мертвым это не дано…

     Насчет девушек… Чтобы не вызывать подозрений, Гарри демонстративно сох по девушкам традиционного воспитания, вроде Чанг или Патил, понимая, что они уж точно не полезут ему в штаны первыми, и вообще не будут ожидать от него каких-либо слишком активных действий. А для разрядки… Оказалось, что комбинация метла плюс мантия-невидимка отлично позволяет пробираться в женские душевые, и он пользовался этим на полную катушку. Заодно случайно открыв, что его сперма обладает лекарственным эффектом для кожи вообще, а не только для шрамов. Это открытие он сделал, когда попытался отомстить заносчивой сучке Булстроуд, накончав ей полную емкость мази для лица. Улучшенная мазь сработала гораздо лучше оригинала — как эта дура (может, ей лучше было бы крем внутрь принять?) потом хвасталась всем, кто только готов был слушать, у нее не только кожа очистилась, но кажется даже второй подбородок пропал и вообще черты лица стали более правильными. С тех пор Гарри взял привычку «опрыскивать» девушек из-под невидимости, подгадывая момент, когда они намыливаются в душе. Чисто ради их пользы, разумеется.

     Приз за турнир Гарри оставил себе, проигнорировав все прозрачные намеки «доброжелателей». И использовал деньги, как ему показалось, идеальным способом — заранее договорился через Гермиону с ее родителями о том, чтобы снимать на это лето у них комнату с пансионом, благо места в доме хватало. Гермиона забавно краснела и смущалась, но возможно именно поэтому ее удалось уговорить, у нее просто не получалось сильно противиться. Родители, наслышанные через дочь о жизни Гарри у Дурслей, лишь настояли, что похищениями не занимаются и вернут Гарри родственникам по первому же их требованию (которое, разумеется, так и не последовало). На самом деле они гораздо больше настаивали на том, чтобы пансион был бесплатным, но плату за жилплощадь все же удалось им запихнуть, как и помощь с хозяйством.

     Когда же к концу каникул к Гермионе прилетела сова с приглашением на Гриммо, он явился вместе с ней без предупреждения, поставив всех перед фактом. Его попытались отчитать, мол, не надо было сбегать из-под защиты, он вежливо поинтересовался, в чем смысл той защиты, если его потерю не заметили, и вообще Дурсли его могут в унитазе утопить и никто не пошевелится (и ведь Дадли топил, бывало!), и вопрос замяли.

     На самих Дурслей Гарри забил болт, благо теперь ему было чем забивать. Как они будут объясняться с соседями, соцслужбами и полицией, его не интересовало. Раньше как-то объяснялись, и сейчас вывернутся. Или нет — какая разница?

     В общем и целом, подросток начал постепенно понимать, что нужно принимать и претворять в жизнь собственные решения, а не слепо слушаться чужих и потом ныть «а почему меня пропустили…».

     И вот наконец наступил год пятый.

     Примечание к части

     [1] Сдержите свое любопытство и не смотрите... Ну, как хотите, вас предупредили.

     [2] «Фанатик - это человек, неспособный изменить свое мнение, и не желающий сменить тему разговора», Уинстон Черчилль.

     Единственным недостатком этого во всех отношениях отличного лета было то, что в гостях у Гермионы мальчик стеснялся заниматься самоудовлетворением и делал это очень редко, а на Гриммо это было просто невозможно — ни Сириус, ни Уизли совершенно не понимали понятие личного пространства. Так что в школу Гарри ехал в состоянии… некоторого напряжения, назовем это так.

     — Гарри… Можно с тобой поговорить?

     Зашедшая в купе Джинни Уизли оторвала парня от истинно философских размышлений. На тему того, какой именно размер груди одна вечно растрепанная подруга прячет под мешковатыми мантиями (в Хогвартсе) и не менее мешковатыми платьями (в обычном мире). За лето он начал подозревать, что у нее гораздо более красивое тело, чем она показывает, хотя и не понимал, почему она это скрывает.

     — Говори.

     — Эээ… Наедине?

     — А об этом тебе не меня нужно просить.

     Гарри кивнул на Гермиону, сидящую напротив с книгой в руке. Прогибаться под хотелки очередной рыжей суки было лень, да и вообще — пошли они все подальше.

     — Гермиона… — Джинни смерила девушку презрительным взглядом. — Тебе не объясняли, что подслушивать чужие разговоры некрасиво?

     …Чего? Судя по удивленному взгляду подруги, она тоже в претензию совершенно не въехала. Гарри вдруг пришло в голову, что с одной стороны оставаться с Джинни наедине ему совершенно не хочется, но с другой прояснить ситуацию необходимо.

     — Джинни… Подожди меня снаружи.

     Через пару минут Гарри вышел из купе и повел ее за собой. Им повезло — пустое купе нашлось тут же, в соседнем вагоне, и они заняли его, причем Джинни зачем-то заблокировала дверь изнутри и поставила заглушку. Гарри обрадовался, что уломал Гермиону последовать за ними под мантией-невидимкой, расклад нравился ему все меньше и меньше.

     — Ну, Джинни… Так чего ты хотела?

     — Гарри! Я согласна быть твоей девушкой!

     От такого сюрприза Гарри даже отшатнулся, что вероятно спасло здоровье рыжей — он явственно почувствовал, как толкнул локтем невидимую руку с палочкой, уже начавшую выписывать жест заклинания. И не глядя поймал эту ладонь и погладил ее, молча прося о терпении.

     — Вообще-то, я не предлагал…

     — Но я же знаю, что ты меня любишь! Я видела, как ты смотрел на меня все это время! И ты спас меня от василиска!

     «То есть это я ей что-то должен за ее же спасение?», изумился такому выверту парень.

     — Джинни… Ты ошибаешься, я не имел в виду ничего такого.

     «Совершенно определенно не имел, ни лица, ни фигуры, ни мозгов, ни характера… И вообще, какого хера?».

     — И уж точно ничего такого не говорил. И в любом случае, тебе еще рановато вступать в отношения… — Гарри попытался воззвать к ее разуму.

     — Какие еще отношения? — подозрительно посмотрела на него Джинни.

     -… Ээ? — парню показалось, что его мозги сейчас вскипят.

     — Извращенец, мне же только четырнадцать лет! Вот сейчас позову братьев, они тебе наваляют — мало не покажется!

     — За что? Я ничего не делал!

     Джинни вдруг рванула ворот своей форменной блузки. Галстук несколько испортил эффект, но одна пуговица все же отлетела.

     — Как ничего не делал? — Джинни вдруг всхлипнула, глаза заблестели. — Набросился, порвал одежду… Животное!

     Гарри почувствовал, что в самом буквальном смысле скрипит зубами, и с трудом заставил себя чуть расслабиться и разжать кулаки.

     — Джинни… Чего. Ты. От меня. Хочешь.

     — О! — рыжая мгновенно переключилась на восторженную радость. — Как мой парень, ты должен покупать мне подарки, платья, украшения, водить меня в кафе и рестораны… Ты же богат, тебе что, жалко? А отношения будут потом, после школы. Ах да, я же хочу играть в квиддич — тебе же нетрудно будет протолкнуть меня в какую-нибудь команду, все так делают… Но тогда отношения подождут, пока я наиграюсь.

     — То есть… — у Гарри свело горло от гнева, и он с трудом сглотнул. — Ты хочешь, чтобы я десять лет содержал тебя, ухаживал, не смотрел на других девушек… И ради чего?

     — Как ради чего? Ради любви! Ты же меня любишь!

     «Да она просто сумасшедшая, в самом что ни на есть прямом и клиническом смысле!», вдруг дошло до парня. «То-то еще на первом курсе у меня от одного ее взгляда мурашки по коже пошли, а потом еще Волдеморт ей по мозгам как следует проехался… Жаль, ее в Мунго не долечили. Хотя не удивлюсь, если ее и не собирались выпускать, а Дамблдор зачем-то вытащил, нажимая на жалость. Но если так… Нет смысла с ней разговаривать и в чем-либо убеждать, единственное, что может сработать — это сила и угрозы, надеюсь, инстинкт самосохранения у нее не отключился. Хотя это вряд ли, Уизли, как крысы, живучие».

     Придя к решению, Гарри выхватил палочку и наложил на купе свои заклинания, поверх ее.

     — Что ты делаешь?

     Джинни неуверенно потянулась за своей палочкой.

     — Экспеллиармус.

     Гарри небрежно бросил ее палочку на свободное сиденье за спиной и, схватив Джинни за шею, толкнул на противоположное сиденье и навис над ней. В приступе охватившей его холодной ярости он совершенно забыл, что в купе находится еще один невидимый свидетель — впрочем, последовавшие события показали, что он не ошибся в оценке верности Гермионы.

     — Знаешь, с логикой у тебя совсем не лады… Как впрочем, и у большинства магов.

     Гарри убрал собственную палочку в кобуру и принялся неторопливо развязывать галстук Джинни, игнорируя ее нервные подергивания и жалкие попытки схватить его за руки.

     — Вот скажи на милость — если ты действительно считаешь меня извращенцем и насильником, то с какой стати заперлась со мной в одном купе? А если нет и это лишь представление… Раз ты все равно собираешься выставить меня виноватым, то почему бы мне не оторвать свой кусочек сладкого? И так и так накажут…

     — Гарри…

     — Джинни… — передразнил он ее.

     Наконец он разобрался с галстуком, и рывком развернув Джинни лицом к стене, связал им ей руки за спиной.

     — Что ты собираешься делать?

     Голос дрожит, но проняло ли ее на самом деле? А хер его знает, актриса из нее знатная, теперь Гарри был вынужден это признать. Придется действовать наверняка, ориентируясь лишь на объективные признаки, а не на вопли.

     — Для начала…

     Парень нагнул ее вперед, уперев головой в угол между спинкой и сиденьем, бесцеремонно задрал юбку и одним рывком сорвал с нее трусики. Хм… Вот сейчас, похоже, дрожит, не притворяясь. Но это и понятно — девственность у магов ценится дорого.

     -…отшлепать тебя как следует. Можешь орать, никто не услышит, а мне только приятней.

     — Не надо…

     — Хочешь расплатиться по-другому?

     Гарри провел пальцем по внутренней стороне ее бедра. Ноги Джинни дрогнули, но парень подпер ее ладонью под киской, не давая осесть на пол.

     — Так что, порка — или?

     Джинни попыталась отстраниться, но деваться ей было некуда.

     — Нет-нет, не надо, я на все согласна…

     — Твое согласие меня не ебет. Но я рад, что ты учишься послушанию.

     Гарри отвел ладонь назад — и от души отвесил первый шлепок. Джинни взвизгнула — обожгло даже его ладонь, а на ее правой ягодице остался заметный отпечаток. Гарри примерился — и попытался привести левую к тому же состоянию. Симметрия получалась не очень — приемлемый результат начал получаться только после полдюжины шлепков, когда Джинни уже лишь тихо постанывала. И тут пальцы Гарри случайно скользнули в щель между ягодицами…

     — Это что? Это что, я спрашиваю? — поинтересовался он, суя ей под нос испачканные пальцы. — Тебя что, подмываться не учили?

     — Я… Не… Это случайно получилось…

     Парень брезгливо вытер пальцы о ее одежду.

     — Похоже, придется научить тебя и гигиене тоже…

     Подобрав ее палочку — свою пачкать не хотелось — он без предупреждения сунул ее девушке в анус.

     — Ой!

     — Агуаменти.

     Девушка часто и неглубоко задышала, сжимая колечко мышц вокруг палочки. Гарри пощупал живот — из ануса брызнула грязная жидкость и потекла вниз по бедрам. Вынул палочку — хлынуло потоком.

     — Экскуро. Экскуро. Так, а теперь еще раз…

     — Не… Надо…

     — Когда я закончу, я вставлю палец тебе в попку, а потом заставлю облизать. Ну как, все еще не надо, или готова потерпеть?

     Джинни промолчала. После третьего захода Гарри выполнил свою угрозу, правда вставив сразу два пальца. К его удивлению, после начального инстинктивного сопротивления девушка расслабилась и даже сама насадилась на его пальцы, а когда он поднес их к ее лицу — чуть ли не засосала в свой ротик. Ощущение было… интересным — парень вдруг осознал, что Поттер-младший тоже весьма заинтересован процессом. Бросив взгляд на свой пах, он несколько охренел — ширинка была расстегнута. Как? Когда? Хотя нет, понятно — из конца его члена теперь высовывался гибкий язычок, потолще змеиного, который и сдвинул молнию. Сам же агрегат, без каких-либо сознательных усилий с его стороны, выполз из брюк и принялся исследовать анус Джинни, трясь о него и иногда пробегая по нему язычком. Гарри нахмурился — он воспринимал как вкус, так и тактильные ощущения от Поттера-младшего на своем языке, и это было странно, но не неприятно. Джинни вдруг тихонько застонала.

     — Гарри, что ты делаешь…

     — Гарри, что это? — рефреном раздался шепот сбоку, похоже Гермиона решила переместиться для лучшего обзора.

     Парень бросил быстрый взгляд на Джинни — та не обратила на шепот никакого внимания, и вообще, похоже, впала в какую-то прострацию, закатив глаза.

     — Это… Поттер-младший, — Гарри решил объяснять обеим девушкам одновременно. — Наследие василиска, так сказать, наполовину член, наполовину змея, наполовину щупальце. Да, я знаю, что полтора члена получается, — предупредил он поправку Гермионы, — ну так и размер… соответствует, без ложной скромности.

     — Гарри… пожалуйста… — простонала Джинни, выпустив его пальцы изо рта.

     При этом она зачем-то покачала попкой, трясь анусом о кончик члена, и у Гарри зародились сомнения в том, о чем, она, собственно, его просит.

     А еще через секунду в его голове всплыло Знание — подлинное наследие василиска — и он, прикрыв глаза, принялся оглашать его вслух, подсознательно боясь, что иначе переврет или не запомнит.

     — Василиск был дряхлым и умирал, и рядом не было самки, чтобы продолжить род. Но была магия… В Хогвартсе много магии… И был безумно старый и хитрый разум. И он сунулся под контроль Волдеморта и мой меч, чтобы наложить посмертную виру на двух своих убийц, меня и Джинни. Вина Джинни больше, поскольку она пользовалась василиском, чтобы губить своих врагов… вернее тех, кого в своем безумии считает своими врагами. Даже если отбросить мораль… это забивание гвоздей микроскопом и вообще позор. Маг должен убивать своих врагов сам и с пользой… но люди забывают старые ритуалы.

     — Я не…

     — Молчи и соси, — Гарри сунул палец в рот Джинни, затыкая ее. — На мне вины как таковой нет, я честно защищал друзей, но все же я забрал жизнь, и должен вернуть ее. Так вот…

     Гарри сделал драматическую паузу — не намеренно, а потому что чья-то любопытная ручка обхватила Поттера-младшего и погладила его. Нервно вздохнул.

     — Сейчас я распечатаю попку этой сучки, и засажу свой член ей так глубоко, как только войдет…

     Парень намеренно перешел на грубости, желая додавить Джинни — но та лишь часто задышала от возбуждения. Гарри провел рукой по внутренней стороне ее бедра — так и есть, течет как в книжках, которые любит читать Петунья.

     -… а потом отложу в ее кишечник пару яиц василиска. Бедной Джинни, — Гарри не пытался скрыть иронии, — придется походить месяц под иллюзией, иначе все догадаются об ее… интересном положении.

     — Месяц? Но я не выдержу…

     — Не бойся, не лопнешь. Яйцам для развития нужно тепло и питательная среда, и то и другое у них будет. Они могут перерабатывать пищу с почти стопроцентной эффективностью, из тебя… лишь будет течь совсем немного смазки, как раз достаточно, чтобы я мог иногда тебя потрахивать. Просто чтобы не забывала и не забывалась… да и питомцу полезно. И попку разработаем, чтобы не было проблем при… родах.

     Умом Гарри понимал, что говорит ужасные, извращенные вещи, и что его спокойствие — лишь результат посмертного внушения, сделанного василиском. Ну, и того факта, что он уже несколько лет привыкает с этим жить. Но почему, черт возьми, это так нормально воспринимают девушки? Ладно Джинни, она по жизни на голову ебанутая, и потом, кто знает, может ее дома всей семьей в жопу трахают, но Гермиона? Какого черта мисс отличница гладит уже обеими руками? Или внушение распространяется еще и на всех девушек в пределах видимости?

     Хотя… Логично, на самом деле — вряд ли много девушек согласятся вынашивать змеиное потомство в здравом уме и без влияния ментального афродизиака. Теперь Гарри понимал, что когда он «помогал» девушкам мыться в душевых, они уж как-то слишком увлеченно втирали его «крем» в свою кожу. Да и играми в шаловливые ручки не пренебрегали… нет, Гарри понимал, что этим все занимаются, и девушки не исключение, но несколько заходов за раз — наверно, это все-таки выше нормы.

     — Но на этом твои приключения не закончатся. Маленьких василисков нужно откармливать специальной пищей, настоящие родители для этого выделяют специальный яд, который разжижает жертву, как у пауков, а у тебя… Радуйся, у тебя наконец вырастут сиськи и будет молочко. Змееныши будут буквально жить на тебе, обвивая твое тело под одеждой… Их никто не увидит из-за отвода глаз, но ты будешь постоянно чувствовать касания… И змеи не могут сосать, поэтому когда они проголодаются, они будут кусать тебя за сосочки — а ты будешь сбрызгивать молочко им в рот…

     — Блядь, Гарри, заткнись наконец и трахни меня!

     На протяжении все речи Джинни буквально потряхивало, она постанывала и пыталась насадиться попкой на член Гарри — а под конец не выдержала и сорвалась. И парень послушался, хотя траха как такового не было — он просто вцепился обеими руками в бедра Джинни и принялся пробуравливать членом ее попку. Сначала получалось не очень, но потом Гермиона, то ли по счастливому совпадению, то ли подчиняясь какому-то инстинкту, принялась массировать яйца Гарри, из члена потекла смазка, которая заодно и залечивала причиняемые травмы — и медленно, но верно дело пошло. Джинни неглубоко и часто дышала, из ее открытого рта на сиденье стекала струйка слюны, а расфокусированные глаза вряд ли что-либо видели. Гарри не видел лица Гермионы, но сильно подозревал, что она выглядит похоже.

     Наконец процесс проникновения закончился — или, вернее, закончилась Джинни. Еще приличная часть Поттера-младшего оставалась снаружи, достаточная, чтобы вокруг нее поместились оба кулачка Гермионы. Гарри замер, напрягся — и почувствовал, как по стволу начали продвигаться маленькие яйца. Ощущения были странными, но не неприятными, похожими на очень затянутую эякуляцию. Когда утолщение продвинулось внутрь Джинни, она вдруг дернулась, ее ноги подкосились, и Гарри явственно почувствовал сокращения ее киски рядом со своим членом.

     — Кончает, блядь… — прохрипел он, с трудом удерживая себя и Джинни на ногах.

     В какой-то момент он понял, что стоит только благодаря поддерживающей его Гермионе… И наконец последнее яйцо выскользнуло из него, он разжал руки, и Джинни стекла на сиденье, медленно снимаясь с его члена. Гермиона помогла ему опуститься на пол и наскоро проверила Джинни.

     — Без сознания, но вроде бы в порядке. Ты сам как?

     — Вроде ничего, но сил нет совсем, как после двух матчей подряд со Слизерином… — прохрипел он.

     — Секунду… Экскуро…

     Гермиона наскоро очистила все и всех, трансфигурировала стакан, наполнив его призванной водой, и подала его Гарри.

     — И это теперь у тебя каждый раз так будет? — поинтересовалась девушка.

     — Да нет, — ответил Поттер, прислушавшись к внутреннему голосу. — Яйцо — это не сперма, следующие будут готовы еще не скоро. Так что пока что можно будет использовать и более… традиционные способы.

     — Это хорошо… — заметила Гермиона, заставив Гарри поднять бровь в удивлении. — Тебе сейчас нужно съесть что-нибудь сладкое…

     — Только не всевкусные драже! Гхм… Интересно, а бывают драже со вкусом спермы?

     — Не встречала… Но девочкам не помешало бы, для общего образования. Да и мальчикам тоже, чтобы знали, какую гадость нам скармливают. Эээ, мне так рассказывали, — поспешно поправилась она, заметив изумленный взгляд Гарри.

     — Ну, не знаю, мне моя показалась вполне съедобной. Не лакомство, конечно, но и не гадость.

     — Погоди, а ты-то зачем…

     Тут Гермиона сравнила длину члена Гарри и расстояние между его пахом и головой, и понимающе кивнула.

     — А, понятно… Наверно, будь у меня пенис, я бы тоже не удержалась и попробовала.

     — Гермиона, покажи сиськи, а? — Гарри решил, что раз идет такой откровенный разговор, можно и не ходить вокруг да около.

     — Чего?

     — Ну, ты же предлагала сладенькое… А я как раз о них думал, когда эта психопатка притащилась.

     — Гарри Поттер! Тебе не стыдно? — несколько деланно возмутилась Гермиона.

     — Да нет. Мне скорее было бы стыдно, если бы я о них не думал… Почему ты вообще их прячешь?

     — А ты не понимаешь, даже после того, что творилось вокруг Флер в прошлом году? Ну вот нафига мне нужны истекающие слюной мудаки вокруг? Да и не хватало еще, чтобы начали руки распускать… Это я не про тебя, разумеется, — поспешно поправилась она, и тут же смутилась, сообразив, что сказала.

     — Было бы странно, учитывая, кто пять минут назад не могла оторвать шаловливые пальчики от моего члена, — самодовольно кивнул Гарри, заставив Гермиону покраснеть как помидорка. — Слушай, ну покажи, а? Так и быть, обещаю руки не распускать!

     — Ага, благородный герой… Я же вижу, что они у тебя сейчас просто не поднимутся.

     Гермиона задумалась, закусив губу, и Гарри вдруг проникся невероятной нежностью и желанием, в этот момент она была изумительно сексуальна. «Наверно, если бы я сейчас увидел ее без одежды, я бы в обморок упал… Вот был бы позор», подумал Гарри. Вдруг она хитро ухмыльнулась, и сердце парня вздрогнуло.

     — Ладно, сейчас будет тебе сладенькое…

     Она отвернулась от Гарри и принялась производить какие-то манипуляции с одеждой и своей бездонной сумкой.

     Наконец она повернулась — и Гарри в восхищении уставился на аккуратные конусы грудей в обрамлении расстегнутой блузки. Не слишком большие, не Браун все же, но зато задорно торчащие и с напрягшимся, налившимся кровью сосочками — и почему-то вымазанные чем-то кремовым и тающим на глазах. Гарри невольно облизнулся.

     — Что это?

     — Это мороженое от Фортескью, заказала, как только сбежала от родительской опеки на Гриммо. Зубные врачи, что поделаешь… Но пришлось прятать его от Уизли, а то сами все сожрут и даже спасибо не скажут, и в конце концов доесть так и не получилось. К счастью, у него магическая упаковка, оно не тает, но пришлось везти в Хогвартс… Ох…

     Последнее восклицание относилось к действиям Гарри. Девушка села на его ноги, мимоходом отметив на удивление приятное ощущение от пениса Гарри, совершенно естественно разместившегося между ее ягодицами, и выпятила грудь, подставляя ее под ласки — которые не замедлили последовать. Гарри с энтузиазмом голодающего младенца принялся вылизывать, посасывать, выводить круги языком, заставив девушку тихо застонать и заерзать… И вдруг замер, зарывшись лицом в ложбинку между грудей.

     — Э, ты чего? Хочешь еще сладенького? Ну вот, заснул… Негодяй. Ну ничего, в школе ты от меня никуда не денешься.

     Примечание к части

     Большое спасибо всем читателям, которые указали мне на мои многочисленные очепятки!

     И нет, вопреки тому, что вы могли подумать судя по моей косорукости, я печатаю обеими руками :-)

     Как и предсказала Гермиона на основании приветственной речи Амбридж, новоявленная преподавательница ЗОТИ начала докапываться до Гарри с первого урока. То есть она докапывалась до всех, но судя по взглядам, которые она постоянно на него бросала, это в очередной раз было театром для одного зрителя, ей зачем-то хотелось его спровоцировать. Пока что Гарри не велся, но на всякий случай севшая рядом с ним Гермиона похлопала его по бедру под партой в знак поддержки.

     Под ее ладонь попалось что-то вытянутое и мускулистое, она нежно это погладила, приняв за предплечье — и только потом до нее дошло, что руки Гарри вообще-то находятся на парте. Возможно, в другой ситуации она бы отдернула руку, но Амбридж смотрела прямо на них, и она не хотела доставлять жабе удовольствие видеть, как от Гарри отшатывается его подруга. Вместо этого она демонстративно подсела поближе к парню, касаясь его бедра своим, и уставилась профессору в глаза, уже осознанно продолжая массаж.

     — Мисс Грейнджер, у вас есть что сказать?

     — Нет, профессор Амбридж.

     Гарри вдруг шумно вздохнул и повел плечами, бросая на соседку странный взгляд.

     — Мистер Поттер?

     — Профессор Амбридж, вы хотели меня о чем-то спросить?

     Если понимать дословно, ничего оскорбительного в ответе Гарри не было, но, вероятно с помощью нежных рук Гермионы, ему удалось точно попасть в скучающе-снисходительный тон «надеюсь, что это что-то важное, раз вы меня отрываете».

     — Гхм…

     Инстинкты министерской карьеристки взяли верх, и Амбридж машинально изобразила в ответ смущение, мол, «я все понимаю и сожалею, но это можете решить только вы». И только через секунду она вспомнила, где находится и с кем разговаривает.

     — Мистер Поттер! У вас есть что сказать по поводу вашей наглой лжи о возрождении Того-Кого-Нельзя-Называть?

     — Если коротко — нет. Мне нечего вам сказать, — ровно ответил парень.

     — А если не коротко? — жаба не собиралась отставать так просто.

     — Если развернуто… Насколько я знаю, ответ на такие вопросы находится в компетенции Отдела Тайн. Мне неизвестно, что они они об этом думают — хотя был бы рад, если бы вы нас просветили, профессор… Вы же помощник самого министра, вам наверняка это известно.

     — Эта информация не для широкого распространения, мистер Поттер, — высокомерно отмахнулась Амбридж.

     — То есть вам тоже не сообщили, — кивнул Гарри, заставив жабу задохнуться в возмущении.

     — Мистер Поттер! Не уходите от вопроса! Если вы сами это понимаете, то зачем распространять эту ложь?

     — А я ее и не распространяю… Я сделал это заявление лишь один раз, в состоянии аффекта на пике победы, и открыто признаю, что если бы сначала подумал, никогда бы не ляпнул этого на публике, тем более в присутствии иностранных гостей. Такие вещи должны решаться Отделом Тайн и авроратом, а не толпой обывателей.

     — Но…

     — А после этого все заявления делались профессором Дамблдором. Которого, кстати, я никогда не уполномачивал говорить от моего имени.

     — Ну, положим…

     Гермиона явственно видела, как в голове Амбридж вертятся шестеренки, обдумывая новую реальность. В которой Поттер был сам себе на уме, а не пешкой Дамблдора.

     — Но все же, какое ваше личное мнение?

     — А вот мое личное мнение абсолютно ничего не значит. Реальность — это реальность, и слова ее не изменят. Знаете, есть такая поговорка — «сколько не говори 'халва', во рту слаще не станет», — ответил парень, с намеком смотря на профессора.

     — Гхм… — Амбридж, похоже, поняла, что большего ей не добиться, и решила выжать максимум из того, что есть. — Видите, дети — берите пример с мистера Поттера. Следуйте указаниям министерства, и все будет хорошо. — А теперь, продолжаем переписывать учебник…

     — Но… — Симус Финнеган растерянно посмотрел на Гарри, но тот снова погрузился в свой внутренний мир и ни на кого не реагировал.

     Впрочем, нет — на одну девушку он все же реагировал. Гермиона вдруг почувствовала, как та колбаска, которую она все это время машинально гладила, вдруг как-то странно извернулась. Она бросила взгляд под парту — и ее глаза невольно полезли на лоб. Ширинка Гарри была расстегнута, и его пенис (щупальце?) медленно выползал из нее. Вот он пополз вниз, прошел под бедром парня, под ее ногой, прижатой к нему, изогнулся вверх… Прикосновение к внутренней стороне ее бедра, одновременно грубое и приятное, наконец вывело ее из транса, и она инстинктивно свела ноги, зажимая член между ними.

     — Гарри! — зашипела она.

     — Тишина, мисс Грейнджер! — мгновенно отреагировала Амбридж.

     Стиснув зубы в раздражении, Гермиона выхватила черновой лист пергамента, наскоро наскребла на нем «Гарри, ты с ума сошел?», и сунула под нос парню. Тот хмыкнул, но все же принялся писать ответ.

     «Сама виновата — кто меня так хорошо приласкал?».

     «Я случайно!».

     «Если это было случайно — я боюсь подумать, как клево будет, когда ты будешь делать это специально».

     «'Когда'? Нахал! Держи себя в руках!» (подчеркнуто дважды).

     «Я предпочел бы, чтобы в руках держала ты. Хотя так тоже неплохо».

     Гермиона непонимающе нахмурилась — и вдруг поняла, что все это время член парня терся между ее бедрами, явно получая от этого удовольствие. И не то, чтобы она этого не заметила — скорее подсознательно восприняла как должное! И то, что внизу живота начал разгораться жар, и ей захотелось сунуть руки под одежду и… приласкать себя, не имеет к этому никакого отношения!

     «Немедленно прекрати! Ты же мне всю одежду испачкаешь!»

     «Это единственное, что тебя беспокоит? Невербальный Экскуро мне в помощь.».

     Рациональная часть мозга Гермионы вдруг вспомнила, что вроде бы для выработки невербального исполнения нужна где-то тысяча повторений. Менее рациональная часть представила, зачем нужны были эти повторения, и предвкушающе облизнулась.

     «Нет! Это неприлично!»

     «Разумеется, неприлично. Приличный секс — это нонсенс.»

     «Я имею в виду — нельзя заниматься этим посреди урока!»

     «Скажи это Амбридж, она мне уже все мозги вытрахала! Но не бойся, я не собираюсь тебе изменять.»

     Гарри явно сначала написал, а потом подумал, потому что он вдруг заметно смутился — впрочем, Гермиона тоже подвисла, не зная, как на такое реагировать. Паузой нагло воспользовался член Гарри, который вдруг изогнулся, чувствительно ткнулся в киску девушки сквозь трусики — и что-то похожее на язычок облизало ее кожу по краю белья. Все умные мысли разом вылетели из ее головы.

     — Скажи честно — чего ты сейчас хочешь? — вдруг прошептал Гарри на ее ушко, обжигая его дыханием.

     — Я… Я хочу знать, может ли он достать до моих сосочков, — сама себе не веря, прошептала она в ответ.

     — Ученый-экспериментатор… Но я не против.

     Гермиона сгорбилась над партой, чтобы быть ближе к такому желанному члену — и чтобы скрыть подозрительное шевеление под одеждой. Пенис скользнул вверх, немного царапая нежную кожу бедер и трясь о ее киску, протиснулся через пояс, прошелся, зачем-то извиваясь, по ее животику и бедрам, и наконец нашел ее левую грудь. Затуманенное сознание девушки вдруг напомнило ей, что сегодня она зачем-то надела лифчик, и Гермиона искренне возненавидела эту часть одежды — но тут ротик на конце члена обхватил сосочек сквозь чашечку и прикусил его неожиданно острыми зубками, с легкостью пронзившими ткань, и так долго раздувавшийся в ее чреслах шар похоти наконец-то лопнул. Сочетание боли и наслаждения начисто снесло ей крышу, зажмурив глаза, она судорожно вцепилась руками в парту, прижалась к ней животом и завертела бедрами, пытаясь вдавить зажатый между собой и столешницей член к себе в промежность. Этими движениями она невольно дергала сама себя за грудь, к которой присосался пенис, лишь усугубляя ощущения…

     — Мисс Грейнджер! Мисс Грейнджер, вы в порядке? — донеслось до нее сквозь туман.

     Девушка с сожалением почувствовала, как такой ласковый член скользит по ее телу, втягиваясь назад и оставляя после себя чувство… нет, не неудовлетворенности, совершенно неподходящее в данной ситуации слово… скорее, желания большего.

     — Профессор Амбридж, может, следует отвести ее в Больничное крыло? — услышала она голос Гарри.

     — Гхм…

     — Клянусь чем угодно, что не отойду от нее, пока ей не станет лучше, и не использую это ни для чего другого, кроме помощи ей…

     — Ну, хорошо…

     Амбридж проводила взглядом Гарри, который закинул руку Гермионы себе на плечо и повел ее к выходу из класса.

     — Но имейте в виду, мистер Поттер…

     — Знаете, профессор Амбридж, это уже слишком! — неожиданно вспылил парень. — Не все на свете вьется вокруг министерства, Дамблдора и Волдеморта! Иногда просто есть друзья, которым нужна помощь!

     И он скрылся за дверью, прежде чем она сумела найти ответ.

     ***

     — Гарри… Отведи меня в ближайший туалет, пожалуйста, — вдруг попросила Гермиона.

     — Эээ… — парень заметно смутился. — В женский?

     — Ну не в мужской же!

     — Но…

     — Да не бойся, сейчас все на уроках… Пожалуйста…

     — Ладно…

     Гарри немного помолчал, собираясь с мыслями.

     — Гермиона…

     — Что?

     — Извини меня, пожалуйста…

     — За что? — искренне удивилась девушка.

     — Ну, за то… Не знаю, что на меня нашло… То есть знаю — сперма в голову ударила. Но это же не оправдание, я понимаю…

     — Гарри, ты извиняешься за то, что подарил мне лучший оргазм в моей жизни?

     — Эээ… — парень опять смутился. — Я рад, конечно… Но это ведь тоже не оправдание для насилия.

     — Гарри! Никакого насилия не было, я сама этого хотела! Почему ты думаешь, что гормоны есть только у мальчиков? Ты мой парень, и я имею полное право с тобой трахаться, когда захочу!

     — Эээ… Ааа…

     Гарри мог лишь открывать и закрывать рот в растерянности, последняя фраза совершенно выбила его из колеи. Поэтому он с облегчением отметил, что они наконец добрались до туалетной кабинки, и сгрузив девушку на унитаз, собрался уходить.

     — Погоди…

     Гермиона поймала его руку, останавливая.

     — Ты там что-то говорил насчет спермы… — сказала она, тянясь к его ширинке.

     — Гермиона! Да ты не в себе, это на тебя внушение так влияет!

     — Даже если так, то что? Что, кому-то от этого плохо?

     — Тебе! Ты сама потом об этом жалеть будешь!

     — Во-первых, вряд ли — да и сам ты на самом деле так не думаешь. И во-вторых, по твоей логике мы вообще никогда не сможем заниматься сексом, потому что, видите ли, мне это слишком нравится.

     — Ты переде… Оох…

     Гермиона решила закончить бессмысленный спор самым простым и решительным способом, взяв конец члена Гарри в свой рот и и принявшись его энергично облизывать. Гарри еще попытался как-то сопротивляться, но тут она нашла отверстие на его конце и принялась трахать его своим язычком, и мозги парня отключились окончательно. Его пенис опять начал вытягиваться, заставив его прислониться спиной к дверце — иначе в кабинке просто не хватало места. Впрочем, Гермиона тут же решила эту проблему, наскоро скинув блузку и лифчик, после чего она прижалась к нему стоя, пропустив член между своими грудками.

     — Гарри, подхвати меня руками под попу… Ага… И мни, не стесняйся!

     Нивелировав таким образом разницу в росте, девушка принялась облизывать вкусную конфетку прямо перед лицом Гарри. Хотя скорее мороженое — пенис начал выделять довольно много смазки, которую она с удовольствием собирала язычком и глотала. Вкус оказался неожиданно приятным и напомнил ей мятные таблетки от першения в горле.

     — Хмм, а это идея… — вдруг подумала она вслух. — Если Джинни помогло…

     — Гермиона, что ты делаешь…

     Сев назад на унитаз, девушка схватила пенис обеими руками и принялась буквально засовывать его себе в горло. Вот тут сказалось преимущество его змееподобности — он был достаточно гибким, чтобы не понадобилось слишком задирать голову и выгибаться при глубоком минете, он просто… входил и входил. На удивление легко — смазка вновь продемонстрировала свои чудесные свойства по поднятию эластичности.

     — Гермиона, хватит… — прохрипел Гарри. — Мне кажется, он сейчас из другого конца выйдет…

     По очевидным причинам ответить она не могла, но остановилась и принялась массировать одной рукой его яички, а другой — оставшуюся снаружи часть пениса. Гарри казалось, что Поттер-младший затянут в жаркий, влажный туннель, жадно сокращающийся вокруг него.

     — Блядь… Я сейчас кончу…

     Те считанные проценты мозгов парня, которые еще работали, с удивлением отметили, что Гермиона зачем-то поспешно снялась с его члена, так что когда наконец накатило, его сперма залила ей лицо и грудь. Гарри осел на пол без сил, с трудом держа свои глаза открытыми.

     — Зачем? — прошептал он, смотря, как Гермиона растирает белесую жидкость по своему телу.

     — Так лечит же… Ты мне, между прочим, такой засос на груди оставил…

     Прикрыв глаза, парень впал в прострацию, и уже не видел, как Гермиона посмотрела на него, подумала — и стянув с себя промокшие насквозь трусики, принялась втирать «крем» в свою киску. Когда он снова смог воспринимать реальность, девушка уже стояла над ним и примерялась его членом к себе. В отличие от мозгов парня, его член оставался в рабочем состоянии, и из-за его длины процесс происходил буквально перед его лицом.

     — Гермиона, ты что…

     — Так лучше всего для первого раза. Твоя сперма обезболивает и залечивает, так что я смогу потрахаться как следует…

     — Это если я выживу… — пробормотал парень, который начал понимать, как серьезно он попал.

     — Не преувеличивай, от этого еще никто не умирал. Во всяком случае, не в нашем возрасте. Гарри, сядь на колени, пожалуйста, нужно чуть выше… Ох… Блядь, как хорошо вставило… На всю длину сразу… Ой, щекотно, выше… Fuck me!

     К удивлению Гарри, его пенис в очередной раз принялся делать все сам, без его сознательных команд — совершать поступательные движения, высовывать язычок и собирать им смесь своей и женской смазки, даже, кажется, немного менять толщину. Похоже, он даже как-то реагировал на слова Гермионы — или, скорее, просто сам знал, что ей нужно. Парень вздохнул — если честно, он устал и ему хотелось последовать знаменитому совету, «расслабиться и получать удовольствие». Но мужская честь не позволяла, и он наклонился и принялся вылизывать киску Гермионы рядом с своим членом, заигрывая с ее клитором (не зря же он энциклопедии читал!). Гермиона застонала и вдавила его голову себе в промежность…

     В конце концов ребята прогуляли и следующий урок тоже. А когда они наконец ушли, в соседней кабинке тихо завозились…

     — Мордред, Мерлин и Моргана, что это было? — растерянно спросила у самой себя Дафна Гринграсс, пытаясь прочистить мозги и разогнать розовый туман перед глазами.

     К собственному стыду и ужасу, слизеринка обнаружила себя сидящей на унитазе с бесстыдно раздвинутыми ногами и расстегнутой блузкой, с одной рукой, стискивающей расцарапанную собственными ногтями грудь, и второй, залитой выделениями и засунутой так глубоко в трусики, что она всерьез испугалась за свою девственность.

     Дорвавшись до сладенького, ребята трахались как кролики. Впрочем, не без пользы — Гермиона использовала секс для мотивирования Гарри к учебе, а тот в свою очередь наконец сумел уломать ее научиться нормально летать. Это, конечно, была скорее игра и условность, оба понимали, что всерьез упираться никто из них не будет, но если можно скомбинировать приятное с полезным, почему бы и нет?

     Вот только за особенностями размножения василисков ребята забыли об одном вполне человеческом последствии таких развлечений. Попросту говоря, через пару месяцев (как и всегда, приключения начинаются на Хэллоуин) Гермиона залетела.

     Наскоро собранный семейный совет единогласно принял следующие решения:

     1) Детям быть.

     2) Свадьбе быть, как можно скорее. Они и так относятся друг к другу как муж и жена, но лучше, если ребенок родится в браке.

     3) Сразу после сдачи СОВ нужно валить из Англии нахер. Гарри не собирался быть таким же мудаком как свой отец и оставлять ребенка сиротой, семья превыше всего.

     4) Родителей Гермионы берем с собой. Если будут упрямиться — Империус нам в помощь, пусть лучше лелеют обиду и будут живыми.

     5) Джинни берем с собой тоже. Во-первых, за мелкими василисками нужен присмотр, а она и сама-то не очень дееспособна, и во-вторых, «мы в ответе за тех, кого приручили».

     Так что за развязкой войны с Волдемортом молодая и несколько нестандартная семья (а что еще можно сказать о ячейке общества с женой, официальной любовницей и детьми двух биологических видов?) наблюдала из Австралии. Темного Лорда в конце концов завалил Невилл Лонгботтом — как и предполагала Гермиона, как только приспичило, сразу нашелся альтернативный герой, и наверняка были и третий запасной вариант, и десятый… При желании пророчество можно толковать как угодно, просто для Дамблдора Гарри был самым удобным кандидатом. За самого Невилла Гарри был искренне рад, если судить по газетам, он возмужал, набрался уверенности, и вообще теперь считался самым перспективным женихом в Магической Британии. Разумеется, во время войны погибли люди, и многих из них Гарри и Гермиона знали лично — но отказывались считать себя хоть в чем-то виноватыми. Если кто-то всерьез считает, что подростки обязаны воевать против взрослых, чтобы защитить других взрослых, которые сами в лучшем случае для своего спасения пальцем о палец не ударят, а в худшем активно мешают… Это лично их проблемы.

     Что же до них самих…

     С помощью маггловского психолога Джинни удалось качественно вправить мозги, и теперь она вела их домашнее хозяйство и следила за детьми. Особых усилий для этого не требовалось, благо Гермиону все же удалось уговорить завести домашних эльфов (удивительно, как бессонные ночи у кроватки ребенка могут изменить политические взгляды) — так что по сути Уизли-младшая получила то, что и хотела, достаток и социальный статус (неожиданно оказалось, что за пределами английского болота «мать василисков» котируется выше, чем «жена Гарри Поттера»).

     Гермиона получила два медицинских образования, обычное и магическое, и занималась медицинскими исследованиями на стыке технологии и магии. Главный целитель Мунго периодически пытался заманить ее назад в Англию, но пока по идиотским ограничениям министерства большинство разработанных ей методик (как, кстати, и методик колдомедиков вообще) считаются незаконными, об этом не могло быть и речи.

     Что забавно, Гарри по сути оказался в том же положении, только в артефакторике. Он не без оснований считался самым многообещающим Мастером этой профессии за очень долгое время — везде, кроме Британии, где его клеймили как ужасного темного мага.

     Да ну ее нахер, в самом деле, эту Британию. Ага, на тот самый, змеиный…