Аннотация: Зарисовка. Могла стать рассказом, но, по-моему, не вышло и вряд ли уже выйдет...
...Я шел не торопясь, прогулочным шагом, глазея по сторонам и ни о чем не думая. Дорога не петляла, да и "дорогой" ее мог назвать разве что коренной местный житель, а так - маленькая тропинка, бегущая по уже заросшей кустарником просеке. Мимоходом разглядывая то красиво разветвляющийся ствол старого дерева неизвестно какой породы, то огромные, с клочьями травы и дерна корни такого же исполина, но уже упавшего на бок, я не сразу понял, что в пейзаже что-то изменилось, и сумел остановиться только когда до преграды было всего метра два. Остановившись, я выпучил глаза и беззвучно раскрыл рот, а девчонка лет восьми-десяти, неизвестно как вдруг оказавшаяся на моем пути, подняла голову, задумчиво и, я бы даже сказал, оценивающе разглядывая меня красивыми голубыми глазами. Наконец, удовлетворившись результатами осмотра, она подошла поближе и сказала:
- Дяденька, а дяденька, пойдем со мной!
Я еще не совсем пришел в себя, и тут же выпалил первое, что пришло на ум:
- Ты откуда?
Девчонка как-то разочарованно надула губки и отошла на шаг назад.
- Ты потерялась?
Девчонка снова окинула меня взглядом и, подумав, начала с начала:
- Дяденька, пойдем! У меня тут брат недалеко, ему помощь нужна...
Наконец-то все стало на свои места. Я глубоко вздохнул, расслабляясь. Ну конечно. Наверное, они с братом пошли за грибами. Места здесь тихие, мирные, детей в лес одних деревенские жители отправлять не боятся - достаточно какого-нибудь паренька постарше, чтоб обратно к деревне вывел. Да и грибов навалом - это я выяснить успел, проведя отпуск в маленькой деревеньке "Опалово", километрах в пятнадцати отсюда. Последняя мысль снова загнала меня в тупик. Деревенские ребята за грибами так далеко не ходят, а кроме "Опалово", другого жилья рядом не было - километров двести во все стороны, как минимум...
Девчонка уже извертелась вся и так, и эдак пытаясь увести меня за собой. Я мысленно махнул рукой на все доводы рассудка, решив: "Сейчас до брата дойдем, он все расскажет", и позволил ей за руку увести меня с тропинки. Вскоре мы уже продирались сквозь кустарник, девчонка впереди, я за ней, метрах в двадцати. Спустившись в небольшую ложбинку (под ногами ощутимо зачавкало, и я пожалел, что одел старые кроссовки, а не новые - но в новых гулять по лесу было бы просто неприлично), мы пошли в обход молодого ельника, поросшего по краям небольшого болота. Вокруг незаметно потемнело - кустарник да редкие деревья-исполины потихоньку сменились густым и высоким молодым лесом. Наконец мы остановились - девчонка резко затормозила с разбегу, а я подошел через пару секунд. Впереди стеной вставали густые заросли - деревья в перемешку с елками и какими-то странными темными кустами. Девчонка махнула рукой:
- Он там, дяденька! Чуть в глубь пройти надо...
Я задумчиво посмотрел на заросли:
- А обойти никак?
- Не-а, никак. Да вы не бойтесь, я сама из них выбиралась, когда за вами пошла... Вот смотрите!
И девчонка юркнула в заросли - только серая куртка мелькнула, да захрустели, расступаясь, ветки. Я снова подумал: "странно все как-то!" - и смело шагнул в кусты. Я ломился, как испуганный лось, не разбирая дороги, с хрустом, треском и зубовным скрежетом, когда особо вредная еловая лапа мимоходом огревала меня колючками по уху. Наконец мне это надоело, и я замер, пытаясь понять, далеко ли ушел, и в какую сторону идти дальше.
- Ты где?
"А в ответ - тишина..." Хруст, раздававшийся впереди, затих, но откликаться девчонка тоже не спешила. Напрягая слух, я сумел различить впереди какие-то звуки - не то пыхтенье, не то скулеж или вздохи. Может, все одновременно. Постаравшись запомнить направление, я ломанулся дальше.
Елки закончились внезапно. Только что тыкали в шею колючими лапами и вдруг кончились. Остались только редкие стволы деревьев да густая поросль кустов с черными узловатыми ветками. Листья были только на верхних ветках, они закрывали дневной свет, образуя вполне приличную крышу. Я не побоялся бы остаться под этой "крышей" на время дождя - она была густая, упругая и прочная. Оторвавшись от созерцания нависшего свода, я посмотрел вперед - там у корней особенно густого куста была слышна возня и хныканье. Я подошел. Девчонки вокруг видно не было, такое ощущение, что она отстала или отклонилась в сторону, но звать ее мне почему-то расхотелось. В основании куста, в самой гуще переплетений толстых и тонких веток, возилось и хныкало что-то маленькое, серое и пушистое. "Щенок!" - наконец разглядел я. - "А где же брат?.." Аккуратно сунув руки в хитросплетение веток, я с ругательством тут же вырвал их обратно. В основании куста, маскируясь под ветки и траву, лежал большой моток колючей проволоки. Щенок, похоже, умудрился сунуть голову в самую его середину, и теперь не мог высунуть обратно - шипы впивались в шею, да и лапы запутались в переплетениях металла. Я прикинул - "кусачек" у меня не было, - и стал осторожно обламывать небольшие веточки и засохшие ветки побольше, чтобы они не закрывали обзор. Оказалось, проволока лежит не одним большим мотком, а напротив, тянется куда-то дальше, через кусты и в болото. Я распутывал комок проволоки, а щенок с интересом следил за моими руками. Один раз он даже дотянулся до меня, решив попробовать на зуб. Зубы у него были маленькие, белые и очень острые. Я коротко взвыл, посмотрел на обслюнявленный палец, сказал: "Нельзя!" и продолжил распутывать проволоку, стараясь держаться на безопасном расстоянии от его морды. Еще чуть-чуть - и я, жутко довольный собой, ухватил щенка за шкирку, вынимая его голову из колючей петли. Звереныш в моих руках дрыгался, рычал и пытался ухватиться за что попало зубами.
Я огляделся. Вокруг была тишина и темнота. Решив, что больше никому помощь не нужна, я потихоньку попятился спиной вперед из зарослей, попутно обнаружив, что так гораздо удобнее, - ветки не хлещут по лицу и дорога прокладывается сама собой. Выйдя на свет божий, я окинул взглядом стройные стволы деревьев и замер. Чуть сбоку от меня, прислонившись к дереву, сидела большая серая волчица. То, что это волчица, а не собака, было ясно сразу - такой хищный и настороженный прищур глаз не мог быть у благовоспитанной собаки, даже у порядком одичавшей. У ее ног вертелся, возился и сопел двойник моего щенка - маленький взъерошенный волчонок.
Я осторожно отпустил волчонка на землю и сам присел на корточки. Второй волчонок радостно подбежал сначала к брату, а затем ко мне, тыкнувшись носом в мою ладонь и старательно ее облизав. То, что это была девочка, меня уже не удивило. Волчица-мать поднялась, еле слышно заворчав, и дети тут же побежали к ней. Я встал. Волчица опустила голову до земли, замерла на секунду, потом выпрямилась, глядя прямо на меня. Еще мгновение - и пышный хвост мелькнул, беззвучно исчезая в зарослях. Волчата от матери не отставали.