# Аномальная зона. Глава 26

Алексей Некрасов

## Глава 26 Вызов


Лагерь постепенно просыпался. Взлохмаченные, опухшие после сна люди выползали из-под полога палатки, спускались к реке, уходили подальше за яблоневые ветки. Но постепенно все собирались около костра.

Смирнов взял на себя обязанности шеф-повара. Потом Антон узнал, что по молодости литератор был геологом, и умел кашеварить в походных условиях. Его первый, посвященный экспедициям, сборник стихов и рассказов был издан еще в советские времена. У читателей он большого успеха не имел, но судьбу самого автора изменил круто. Променяв надежную земную профессию на скользкую тропу в небо, литератор с упорством карабкался по ней, пока не оказался обитателем Глухаревского анклава. Однако, некоторые пережни навыки он еще не потерял и каша с запахом дымка отлично получилась.

Пока все жадно поглощали еду, Семигорцев, по уже сложившейся традиции, доложил обстановку. Сам же он черпал сведения из полевой карты. Планшетный лист, которым пользовался уже не один сезон, перестал быть застывшим изображением местности. Как это часто случалось в аномальных зонах, карта приобрела особые свойства, и теперь менялась вместе с изменением ландшафта. Сегодняшним утром командор обнаружил исчезновение Глухаревки. На карте остались только Большие Выселки, переместившиеся почему-то на другую сторону реки. Так что враждебных действий со стороны аборигенов можно было уже не опасаться. Главной проблемой стал выбор правильного пути выхода из зоны. Час назад Семигорцев начертил несколько вариантов, но вскоре увидел, что все пунктирные линии проложенных маршрутов возвращаются в исходную точку. Это означало, что пока даже не стоит трогаться с места. Лучше выждать пока пространство хотя бы на время перестанет закручиваться, и, как можно быстрее, продвигаться к границам аномалии.

К полудню все сидели на упакованных вещах и с надеждой смотрели на Семигорцева. Командор колдовал над своей чудо-картой и пока ничего хорошего сообщить не мог. Через некоторое время Смирнов, обречено вздохнув, склонился над еще не остывшими углями и стал раздувать костер. Остальные постепенно разбрелись по саду. Хрустов спустился к реке. Сев на корточки, долго следил, как дрожат под напором течения стебли осоки. У бегущей воды ему почему-то всегда было хорошо и покойно. Однако, от долгого сидения стали затекать ноги, и он отправился дальше вдоль берега.

Не прошел он и полусотни метров, когда со стороны сада послышались звуки похожие на песню. Берег здесь вплотную подобрался к деревьям, обнажив корень ближайшей к обрыву яблони. Схватившись за этот узловатый канат, Антон забрался на склон и увидел Надиру. Повернувшись лицом к солнцу, она расчесывала волосы и пела на своем языке что-то монотонное и очень грустное. Услав шелест травы, девушка испуганно повернула голову, но тут же, узнав Антона, улыбнулась. Улыбнувшись в ответ, Хрустов сорвал яблоко и протянул девушке. На какую-то секунду пальцы их встретились, а дальше все произошло совершенно неожиданно. Надира вдруг оказалась рядом, и в следующий миг он уже обнимал ее восхитительно гибкое тело.

Но видно какой-то злой рок преследовал Хрустов, мешая его личной жизни. Вскрикнув, Надира неожиданно отстранилась. Повернувшись, Антон увидел в двух шагах от них Новомирова. Лицо молодого человека казалось смертельно бледным, губы чуть подрагивали, но взгляд был непреклонно твердым:

- Вы, сударь, ведете себя бесчестно, и я требую сатисфакции. В случае отказа буду считать вас трусом и мерзавцем, и запрещаю больше подходить к этой женщине...