Клаус Аннет Кертис
Кровь и шоколад. Аннет Кертис Клаус

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Любовный треугольник с участием двух парней и старшеклассницы Вивиан, сопровождаемый ее девичьими метаниями по поиску себя и своего места в мире. Все осложняется тем, что она оборотень-волк, влюбленная в парня-человека, в то время как у будущего вожака стаи на нее другие планы. Дорогие ценители любовного фэнтези в стиле саги "Сумерки"! Данный перевод книги является любительским. Существует одноименный фильм, но он не идет ни в какое сравнение с первоисточником - книгой. Произведение "Кровь и шоколад" Аннет Кертис Клаус великолепно! К сожалению, на русском языке не нашла его в сети. Мне захотелось поделиться с вами этой замечательной историей! Добавлены сноски - примечания переводчика для лучшего понимания.
  Книга для мамы, хотя уверена, ей бы больше понравились более ласковые и вежливые существа.
  
  Ты можешь убивать ради себя, ради своих спутников и детей, сколько тебе необходимо, но не убивай ради удовольствия и - Закон Джунглей говорит это - никогда не убивай Человека!
  Редьярд Киплинг, 'Закон джунглей'
  
  Из страха я металась туда-сюда. Во рту оставался вкус крови и шоколада, одинаково ненавистный.
  Герман Гессе, 'Степной волк'
  
  Май
  Призрачная Луна
  
  Пламя взвивалось высоко вверх, превращая ночь в зловещий карнавал света. Искры заменили звёзды. Старая гостиница столетней давности была силуэтом перед адским пламенем, пожиравшим всё, что знала Вивиан.
  Двое выскочили из разбитых дверей и бросились бежать к лесу, где стояла она сама, их одежда была испачкана сажей, лица белы от ужаса. Тот, кто вытолкнул их наружу, снова исчез внутри. Ещё одно окно взорвалось.
  Три коттеджа тоже были охвачены огнём, также и конюшня. Лошади визжали от страха, пока горстка подростков гнала их прочь из стойла.
  Здесь, среди холмов Западной Вирджинии, далеко от ближайшего города, никто и не ожидал прибытия пожарных машин.
  Где-то позади неё женщина отчаянно рыдала:
  - Они сделали это специально. Они подожгли нас.
  - Усадите её в одну из машин, - крикнул мужской голос. - Я подгоню еще одну.
  - Опасайтесь снайперов, - откликнулся женский голос. - Возможно, они ждут возможности перестрелять нас, когда мы будем уходить.
  - Едем в Мэриленд, - услышала Вивиан голос матери. - Мы встретимся у Руди.
  Вивиан почувствовала рывок за руку. Рядом тяжело дышала ее мать Эсмэ:
   - Я посадила тетушку Персию в свою машину. Где твой отец? - Теперь, оставшись одна с дочерью, её голос поднялся в паническом крике.
  - Он вернулся обратно внутрь, - ответила Вивиан, голос которой осип от дыма и слёз. - Вместе с Габриэлем и Баки.
  - Иван! - воскликнула Эсмэ, направляясь к зданию, но Вивиан схватилась за неё и крепко держала.
  - Нет! Вы не можете туда пойти оба. Я не вынесу этого.
  Эсмэ пыталась вырваться, но пятнадцатилетняя Вивиан оказалась достойным противником.
  - Ты не сможешь остановить отца, - сказала Вивиан. - Он поклялся защищать стаю.
  - Но мне нужно быть рядом с ним, - умоляла Эсмэ. - Это и мои люди тоже.
  'Что же я наделала?' - подумала Вивиан. Если бы только она остановила мальчиков, возможно, этого бы не произошло. Если бы только рассказала отцу, что они вышли из-под контроля.
  Фигуры появились сбоку дома. Баки вёл хрупкую молодую женщину, немногим старше самой Вивиан. Габриэль нёс кричащий свёрток на руках.
  Огонь торжествовал своей победой; потом раздался треск, словно сломалась спина великана, центральная балка рухнула, и крыша обрушилась водопадом искр и пламени.
  - Папочка! - закричала Вивиан.
  Но было поздно.
  
  Следующий Год: Май-Июнь
  Луна середины лета
  
  1
  - Мам, ты опять подралась? - Вивиан сердито посмотрела на мать.
  Эсмэ Гандильон лениво откинулась в кресле-качалке, стройная нога небрежно перекинута через ручку кресла. Она никак не могла перестать улыбаться. Рана на щеке ещё слегка кровоточила.
  - Ты выглядишь ужасно, - заметила Вивиан.
  - Да, зато вид другой суки куда хуже, - отозвалась Эсмэ. Её пальцы роскошно почесывали густые светлые волосы.
  Вивиан вздохнула и подошла ближе, промокнув рану матери салфеткой, захваченной с кофейного столика. Зачем она уничтожает своё прекрасное лицо?
  - Неужели нельзя оставить Астрид в покое? Ведь с тех пор, как мы переехали сюда из Западной Вирджинии, прошло уже больше года, и теперь я почти не узнаю тебя. Почему нельзя прекратить вражду? - спросила она.
  - Раф звонил тебе, - произнесла Эсмэ, игнорируя вопрос дочери.
  Вивиан закатила глаза. Как будто ей это нужно. Разве он не мог понять намёк?
  Эсмэ села прямо и внимательно взглянула на дочь.
  - Мне казалось, именно там ты и была, с Рафаэлем и остальными.
  - Нет, я не была с ними, - вспыхнула Вивиан, представляя себе пятерых молодых самцов своего возраста, которые могли привести всю стаю к гибели, продолжая вести себя так, как они делали раньше.
  - Тогда где же ты была?
  Вивиан повернулась, собираясь выйти из комнаты. Когда это мама начала проявлять такую заботу о её местонахождении?
  - Возле реки, около скал, - коротко ответила она, уходя.
  - И что ты там делала?
  - Ничего.
  Она слышала, как её мать тихо заворчала от досады, покидая комнату.
  Почему Эсмэ всегда должна напоминать о Пятёрке? Может, она, наконец, поймёт, что Вивиан вовсе не хочет иметь дело с ними?
  Знакомый комок сжался в животе, тяжёлый и твёрдый. Пожар прошлого года случился по вине Пятёрки... и Акселя. Вивиан захлопнула дверь своей комнаты. Внутренняя сторона двери была покрыта глубокими царапинами когтей. Она выпустила ногти и сделала новую отметину.
  Аксель потерял контроль и убил девушку.
  Весной прошлого года поведение Акселя становилось всё более диким, и он начал говорить странные вещи. Она слышала, как он хвастается вместе с Пятёркой ночными визитами в город, где они преследовали людей в тени и пугали их до смерти. То, что они рассказывали, звучало забавно. Вивиан заставляла брать её с собой. Однако вскоре пошли слухи по школе. Люди начали нервничать. Когда Вивиан предложила немного успокоиться, Аксель и Пятёрка лишь посмеялись над ней.
  Затем Аксель стал все больше бывать в одиночестве, и ей показалось, что с ним что-то неладное. Он говорил меньше обычного. Это сводило её с ума.
  'Я была влюблена в Акселя', - думала Вивиан, снимая леггинсы. - 'Рафаэль считал меня своей девушкой, но я оставила бы его сразу же ради Акселя'. - Она фыркнула с раздражением. - 'Любовь к нему превратила меня в дурочку'.
  Она видела, как их поведение выходит из-под контроля, и ничего не предприняла. Ей следовало рассказать отцу обо всём, даже если бы это означало неприятности для неё самой. Но разве друзья предают друг друга?
  Ночь бала Святого Валентина прошла так: Аксель отправился в город один и убил девочку возле школы.
  При воспоминаниях о поступке Акселя гнев вновь охватывал Вивиан. Невозможно избавиться от мысли, что он сделал это по какой-нибудь мелочной причине вроде отказа девушки. 'А ведь он мог заполучить меня', - горько размышляла она.
  Вероятно, одноклассник увидел Акселя, вернувшегося в человеческий облик, склонённым над телом жертвы. Прежде чем осознать, что тот видел его, мальчик убежал и рассказал полиции.
  Пятёрка решила вмешаться. Пока Аксель находился в тюрьме, они убили другую девушку. Вивиан не знала об их планах - вероятно, полагали, что она воспротивится. 'И да, я бы точно возражала', - подумала она, но уверенности в этом не чувствовала.
  - Как парень мог покрыться шерстью? Как могло не животное нанести подобные раны? - адвокат семьи защищал Акселя.
   Второе убийство, совершённое в отсутствие Акселя, пока он был в заключении, доказывало существование хищника на свободе. Он якобы случайно наткнулся на тело и, испугавшись, скрылся. Дело закрыли.
  Однако кто-то в городе поверил рассказу свидетеля о мальчике-волке, и однажды ночью здание гостиницы и постройки внезапно запылали в шести местах одновременно, чёрный едкий дым скрывал луну.
  Ещё в XVII веке её предки бежали от истерии вокруг оборотней во Франции в малонаселённые земли Нового Света, а к концу века обосновались в диком штате Луизиана. В XIX веке три брата Вердун нарушили запрет поедания человеческой плоти, и стая поспешно перебралась в Западную Вирджинию, присоединив остатки немецкой стаи из Пенсильвании. Прошлым летом аппетит снова победил запрет, и стая отправилась бегством из родных холмов, ставших домом на сто лет, и прибыла в пригород Мэриленда - пять семей плюс остальные поселились в ветхом викторианском доме дяди Руди в Ривервью. Будем надеяться, что здесь их никто не найдёт; они смогут освоить новые тропы.
  Дом на Сионе опустел постепенно, поскольку другие члены нашли работу и жильё, пока в нём остались лишь Вивиан, Эсмэ и дядя Руди. Вивиан надеялась, что к этому моменту они составят планы на будущее, однако теперь вся стая казалась безумной, включая её собственную мать. После потери более половины членов никто толком не знал своего места. Постоянно происходили ссоры. Чтобы выжить, необходимо было адаптироваться, организовать процесс и решить, куда переезжать окончательно, но в любую минуту стая рисковала разлететься клочками шерсти. Им нужен был лидер, но никто не соглашался, кто именно.
  'Скрыться', - думала она. - 'Если бы только я смогла...'
  Прошлым летом она пряталась в комнате и много спала, а ранним утром, когда волки возвращаются домой, сбросив шкуру, Вивиан слышала сквозь открытое окно спальни плач матери, скорбящей по кому-то, кто никогда не вернётся домой.
  Однако к началу последнего учебного года ситуация изменилась: Вивиан стала питаться практически регулярно, а Эсмэ устроилась официанткой в местную пивную 'Тули'. Постепенно стало легче переносить дни. В полчетвертого пополудни Вивиан уже не чувствовала усталости, заходя домой, и учёба приобрела смысл.
  Она мечтательно смотрела на группы смеющихся детей, собравшихся вокруг школьного флага после уроков.
  Сначала она думала: зачем заводить друзей среди людей, которые непременно убьют меня, узнав, кем я являюсь? Что если я случайно раскроюсь? Но желание общаться продолжало расти. Именно тогда она поняла, что совершенно не умеет дружить.
  Всегда рядом была стая, та самая стая, что теперь прячется отдельно. Всегда были дети стаи. Никогда не приходилось искать компанию - компания всегда была рядом. Конечно, Пятёрка осталась поблизости, но теперь она терпеть не могла проводить с ними время, и они больше не могли быть ей просто друзьями. Все считали её парой - если она проявляла тепло к одному, остальные - обиженно ворчали и огрызались. Драки, драки, драки - вот что значило уделять внимание им.
  'Я хочу завести других друзей', - подумала она. Но никому не хотелось становиться её другом.
  Стоя перед зеркалом шкафа в футболке, она поворачивалась из стороны в сторону. 'Что со мной не так?' - недоумевала она.
  Ей трудно было увидеть какую-либо проблему. Она была высокая и стройная, как мать, с пышной грудью, тонкой талией и узкими бёдрами, но достаточно округлыми, чтобы подчеркнуть женственность. Её кожа имела нежный золотистый оттенок, который сохранялся независимо от солнца, а каштановые волосы были густыми, длинными и непокорными.
  Так, почему же девочки замолкали, едва она приближалась к ним в школе, и холодно отвечали на попытки завязать разговор короткими словами, прекращающими беседу? Была ли она слишком хорошенькой? Такое вообще возможно? Такова ли угроза, которую они видели? Она знала, что является красивой луп-гару - Пятёрка поднимала из-за неё вой, - но какой видят её обычные людские глаза?
  Парни толкали друг друга локтями, проходя мимо неё; она замечала это краешком глаза. Они обращали на неё внимание. И она понимала, почему один-два парня краснели и лепетали, разговаривая с ней. Среди юношей всегда найдутся робкие, готовые умереть, если какая-нибудь девушка обратит на них внимание. Но где смелые парни?
  Мужчины ли, женщины ли - не шли ей навстречу. Возможно, они видели лес в её глазах, тень ее шкуры? Не были ли ее зубы слишком остры? 'Быть волком непросто', - думала она.
  Она скучала по живописным склонам гор, где люди находились далеко, а стая была близка, и ей почти никогда не приходилось притворяться.
  'Меня это не волнует', - думала она, кружась на месте. - 'Мне не нужны люди. У меня всё равно остаётся стая, и скоро мы отправимся дальше'.
  Но все-таки ей было это важно, ведь сплоченность стаи распалась. Однако для людей она оставалась волчьего племени - луп-гару, - отчуждённой и нежеланной. 'Но они полюбили бы меня, если бы узнали меня лучше',- думала она. - 'Просто они не знают меня'.
  Она плюхнулась на кровать и подняла ноги в воздух, восхищаясь гладкостью изгибов, удерживаясь руками за бедра, приподнимая туловище. Напрягаясь изо всех сил, вытягивала носки, тянула пальцы рук, мышцы приятно напряглись, почти так сладостно, как смена формы, переход в шерсть.
  - Я сильная, - прошептала она. - Я могу мчаться всю ночь и поймать рассвет. Я могу пробить дыру в небе. - И она ударила ногой, подтверждая сказанное. Затем свернулась клубочком.
  Она скучала по отцу - его советам, утешению. Зубы обнажились от знакомой боли.
  Отсюда, где она лежала, ей была видна голая стена, которую она очистила от мебели, и фреска, начатая ею, чтобы отвлечься и сделать эту комнату своей.
  Толстые резкие чёрные линии создавали изображение леса как дикого зверя, текстура поверх текстуры; нарисованная луна ярко сияла. Красный цвет прорезал тьму - глаза, кровь.
  Волки-луп-гару пробегали по залитой лунным светом местности, погружённой в древнюю историю её народа. Рассказы говорили, что благодаря ритуалу, жертвоприношениям и таинствам они открывали души Лесному Богу, великому охотнику, принимающему облик волка. За проявленную преданность его супруга, Луна, подарила им способность быть больше, чем людьми. Теперь они могли сбросить шкуры убитых животных и вырастить собственные, отказаться от кремневых ножей и воспользоваться зубами. Потомки потомков их потомков всё ещё носили в себе зверя, и все подчинялись Луне.
  В центре фрески находилось место, где она станет частью ночи, где побежит вместе со стаей предков. Но каждый раз, когда она брала кисть, она не могла продолжить. Она не видела себя там. Однажды ей приснился сон, повторявшийся снова и снова. Она окружена темнотой и не видит морд вокруг себя. Она бежит, бежит, пытаясь достичь открытой ночной территории, но огромные фигуры теснят её, плотно прижимаются кожей, жёсткая грубая шерсть трётся о кожу, сталкиваются с ней, толкают её. И она не может обрести собственную шкуру. Всё время это была их шерсть против её кожи, и она просыпалась в слезах.
  Будто стремясь противостоять кошмарам, она увлеклась рисованием и создала десятки небольших картин и набросков стаи, известной ей с детства. Они выстроились вдоль гардероба и были сложены в пространстве между комодом и стеной. Эти рисунки помогали ей держаться за прошлое. Помогали избежать сумасшествия.
  Учительница искусства считала её одной из тех панк-художников и восторгалась выразительностью экспрессионизма.
  'Великая Луна, что подумала бы она, увидев мою натуру, состоящую из реальных существ', - усмехнулась Вивиан. Учительница уговорила её представить несколько рисунков в школьный литературный журнал. Сначала она рассмеялась, но почему бы и нет? И теперь, к своему удивлению, её работа заняла заметное место вблизи центра журнала 'Трумпет'. Вивиан улыбнулась. И наверняка эти люди думали, что её творчество отражает крутое видение чего-то ультрамодного и опасного.
  Мысль об этом небольшом признании прогнала ее мрачность, и она вскочила, чтобы достать рюкзак и взглянуть ещё раз. Завтра утром, надо положить журнал открытым на кухонном столе, чтобы мама увидела, прежде чем пойти на работу. Узнает ли она искусство своей дочери? Будет ли гордиться?
  Журнал пах глянцем и был прохладным на ощупь. Она нашла свою картину и погрузилась в созерцание чётких линий. 'А вдруг теперь девчонки в школе начнут обращать на меня внимание?' - задумалась она.
  Она даже не удосужилась посмотреть, с кем разделяет пространство в журнале. 'Лучше ли моя работа, чем у остальных?' - задала она себе вопрос сейчас. На противоположной странице находилось стихотворение. Она подозрительно изучила его. Плохое стихотворение снизило бы ценность её труда, сделав его дешёвым.
  Название поразило её - 'Изменение Волка'. Она продолжила читать.
  Корсар леса,
  сбрось твою кожу -
  ту бледную, червей подобную
  уязвимость.
  Корсар леса,
  смени свою кожу
  на мех бурый
  и полосатый шелестящий.
  Пентаграмма горит,
  в твоих глазах,
  и мягкие, бледные завитки,
  волчьего аконита,
   сжимают твоё сердце.
  Грызущая боль
  сверлит твои бёдра,
  хруст костей
  возвещает начало перемены.
  Разбойник плоти,
  откинь голову назад
  и разведи челюсти,
  запой песню луны.
  Пути леса тёмны,
  ночь длинна.
  Она содрогнулась в восхитительном потрясении.
  'Он знает', - подумала она. - 'Он знает, что изображено на ее рисунке'. Волнение сменилось гневом, и ее глаза сузились. Кто такой этот Эйден Тиг? Откуда ему знать лесные тропы? Но ей было любопытно. Может быть, ей стоит найти его и взглянуть на человека, который пишет о хрусте костей, посмотреть, понравиться ли он ей. А если нет? Натравить на него Пятерку? Она тихо рассмеялась, обнажив острые белые зубы.
  
  2
  Утро было умеренно теплым, и запах ранних роз доносился со двора соседей. Позже будет жарко; она была рада, что решила надеть шорты. 'Учиться осталось совсем недолго', - подумала Вивиан, идя по усаженной деревьями улице. - 'Что я буду делать летом? Надеюсь, перееду. Уеду из этого места'.
  - Привет, Вив. - Худощавая мускулистая фигура отделилась от каменного воротного столба, и ее глаза на мгновение расширились.
  - Раф, - непринужденно поприветствовала она и продолжила идти. Если бы она не витала в облаках, то учуяла бы его.
  Раф пошел рядом. Она заметила, что теперь он отращивает эспаньолку и усы. Он провел рукой по своим густым длинным каштановым волосам и поудобнее перехватил сверток, завернутый в газету, который нес под мышкой.
  - В школу идешь?
  - Кое-кто из нас ходит.
  Пятерку скорее можно было найти в закусочной за углом от школы или у реки.
  - Йаааааааа!
  - Ууууууууу!
  Два парня спрыгнули с придорожного дерева, позвякивая цепями, их волосы развевались. На этот раз она слегка вздрогнула и разразилась проклятиями внутри себя. Она должна была знать, что остальные рядом. Близнецы: Виллем и Финн, выглядели довольными собой. Круглолицый Виллем обхватил ее за талию и дружески сжал.
  - Не напугали мы тебя? - спросил он, явно надеясь, что напугали.
  - Ты такой щенок, - сказала Вивиан, убирая его руку.
  Он был ее любимчиком из близнецов в детстве. Он был милее и предсказуемее своего брата, но его ласковые жесты за последний год или около того потеряли большую часть своей невинности.
  Финн, более худощавый из близнецов, сардонически улыбнулся.
  Теперь она ожидала появления остальных, так что не удивилась, когда Грегори, долговязый светловолосый кузен близнецов, бесшумно вышел из-за другого дерева и присоединился к ним, а Ульф перепрыгнул через белый штакетник и запрыгал задом наперед по тротуару, дико смеясь, пока Раф не дал ему подзатыльник.
  У них был их обычный вид: ботинки, черные джинсы, футболки и разнообразные татуировки. Раф закатал рукава, чтобы продемонстрировать бицепсы. 'Мои телохранители', - подумала Вивиан.
  - Видел вчера твою мать в баре 'Тули' с Габриэлем, - сказал Финн. - Она прямо вешалась на него. - Его губы сложились в злобную тонкую ухмылку, а глаза выжидающе сузились.
  Вивиан ощетинилась, но промолчала.
  - Да, и Астрид была недалеко, - сказал Раф. - И выглядела она чертовски злой. - Он рассмеялся.
  -Эй, мою маму сюда не вмешивайте! - вставил Ульф.
  'Так вот из-за кого они ссорились', - подумала Вивиан. - 'Габриэль. Это отвратительно. Ему всего двадцать четыре. И он слишком высокого мнения о себе, насколько она могла судить'.
  Раф достал свой сверток из-под мышки, и Вивиан услышала, как хихикнул Ульф. Раф потянул за завязанную веревку, чтобы ослабить ее. Его глаза были скорее красными, чем карими, когда он взглянул на нее, на губах играла озорная ухмылка, и Вивиан поняла, что он затеял какую-то пакость.
  - Вивиан, я хотел бы подарить тебе свое сердце, - сказал Раф, внезапно посерьезнев, а затем снова усмехнувшись. - Но поскольку это может быть неудобно, я принес тебе чужое.
  Газета развернулась, и он шлепнул на тротуар коричневый склизкий комок.
  - Раф! - Она быстро огляделась, надеясь, что поблизости нет соседей. - Что ты, черт возьми, творишь?
  Пятерка зашлась от смеха. Вивиан выхватила газету из рук Рафа и подобрала эту гадость.
  - Подарить тебе свое сердце... - задохнулся он и снова согнулся пополам от смеха.
  Куда бы это деть? Где тело? Она начала заворачивать отвратительный трофей обратно.
  - Раф, ты, придурок! - воскликнула она. - Это же баранье сердце!
  Пятерка разразилась еще более громким хохотом.
  Она не знала, злиться ей или чувствовать облегчение.
  - Ты был в лавке у дяди Руди, да? - Руди работал обвальщиком мяса в 'Сафуэй'.
  Когда никто не ответил, она зарычала и швырнула весь сверток Рафу в лицо. Это вызвало у остальных еще больший приступ веселья. У Ульфа на глазах выступили слезы.
  Она развернулась и оставила их, но они все равно последовали за ней на расстоянии, и она слышала их взрывы смеха всю дорогу до школы.
  'Мама думает, что ребята усвоили урок', - подумала Вивиан.
  - Ха! - громко сказала она.
  Вивиан вспомнила, что хотела разыскать Эйдена Тига, только почти к обеду.
  'Да, почему бы мне не взглянуть на этого поэта', - сказала она себе. - 'Посмотреть, понравится ли мне, что он пишет о вещах, о которых не должен знать'.
   Это было лучше, чем сидеть и хандрить. Где его искать? Она решила спросить своего учителя рисования. Он был одним из консультантов журнала 'Трумпет'.
  - О, да. Он учится в предпоследнем классе, - сказал мистер Энтони, отряхивая кисти над раковиной в художественном классе.
  - Как мне его найти? - спросила Вивиан.
  - Ну, если ты поторчишь здесь еще полчаса до второго обеда, тебе просто нужно будет посмотреть в то окно. Он тусуется со своими друзьями во дворе, вон под теми арками. - Он указал кистями на часть крытой галереи, которая шла по периметру квадратного двора.
  - Как он выглядит?
  - Ох, не знаю. Высокий.
  'Что бы это значило?', - подумала она.
  Мистер Энтони, должно быть, заметил ее недоуменный взгляд.
  - Точно, - добавил учитель. - Сегодня утром на нем была эта цветастая рубашка - много желтого и синего. Это меня насмешило. Слушай, мне нужно перекусить. Закрой дверь, когда уйдешь.
  - Конечно.
  К счастью, она взяла обед с собой. Она расслабилась на теплом подоконнике и, пока ждала, жевала кусок стейка.
  Группы учащихся разбрелись по двору. Они ели, разговаривали и загорали. Некоторые мальчики скинули свои футболки, их кожа была золотистой и лоснящейся, словно они проглотили солнце. На них было приятно смотреть. Она нежно задержала на них взгляд, откусывая кусок мяса. Со следующим звонком произошла смена ребят. Прежние неохотно подхватили футболки, банки из-под газировки, книги и поспешили на занятия, в то время как другие, мало чем от них отличавшиеся, заняли их места.
  'Я опоздаю на французский', - подумала Вивиан. Это не имело значения, ведь учительница любила ее. У нее был идеальный акцент. Вивиан села прямо, ее руки размяли пустой пакет из-под обеда. Она не спускала глаз с арок.
  В поле зрения появились двое молодых людей. У одного были темные, до плеч волосы, и он был в цветастой рубашке. Это, должно быть, он. К ним присоединился еще один парень, затем девушка. Они стояли, смеясь под навесом, и тени скрывали их лица.
  'Значит, это ты, мальчик-поэт', - подумала Вивиан, но она не могла разглядеть его отчетливо. Ей хотелось рассмотреть поближе.
  'Зачем я вообще заморачиваюсь?' - спросила она себя, выходя через боковую дверь. - 'Потому что я хочу посмотреть, кто вторгается на мою территорию', - ответила она. Но, может быть, он был одним из ее сородичей. 'Или, может, он просто знает слишком много',- подумала она. Она громко рассмеялась своим мелодраматическим мыслям, пересекая лужайку. Солнце припекало, поэтому она стянула рубашку, обнажив майку.
  'Просто посмотреть или сказать что-нибудь?' - размышляла она. - 'Ооо, мне так понравилось твое стихотворение'. Мгновенно ей захотелось поиграть в коварные игры. Она добавила покачивания бедер в свою походку. Может, я привлеку его внимание.
  Первым ее заметил парень слева от Эйдена. Это был здоровенный блондин с добродушным лицом и глазами, которые слегка затуманились при ее приближении. Вивиан не смогла устоять, она подмигнула, и его щеки порозовели. Это было так легко. Другой парень продолжал болтать без умолку, но девушка оглянулась и сморщила нос. Она была маленькой, с коротко подстриженными темными волосами - из тех девушек, которые носят черные чулки даже в такие дни. 'Я сделаю еще пару затяжек на этих колготках, дорогая, если ты еще раз так на меня посмотришь', - безмолвно пообещала Вивиан.
  Затем Эйден Тиг обернулся, чтобы увидеть, что привлекло внимание его друзей. Кристаллическая сережка в его левом ухе отразила солнце радужной вспышкой, а его медленная непринужденная улыбка шокировала ее.
  Она знала, что чересчур засмотрелась, но его лицо было интересным.
  Его взгляд был насмешливым и мечтательным, словно он наблюдал за жизнью со стороны и находил её слегка забавной. Он казался расслабленным, а не таким напряжённым, как Пятёрка - эти были вечно дергающиеся, нервные, борющиеся, огрызающиеся существа, которые так много от неё хотели. Она заметила его высокую фигуру танцора и его руки с длинными пальцами, и ей пришла в голову мысль, что ей понравится, если он к ней прикоснётся.
   - Я тебя знаю? - спросил он. Он выжидающе ждал, с озадаченным выражением лица.
  
  3
  Вивиан сказала первое, что пришло ей в голову:
  - Эм. Мне понравилось твое стихотворение в 'Трумпете'. - 'Я не верю, что эта дурацкая фраза вылетела у меня изо рта', - подумала она.
  - Ээ, спасибо, - сказал Эйден. Он все еще выглядел озадаченным.
  'Он не оборотень', - с досадой подумала она. - 'Как я могу так реагировать, если он не один из нас?' Его запах сладкого пота и мыла был чисто человеческим. 'Соберись, девчонка', - сказала себе Вивиан. Ей не нравилось это чувство растерянности. Она уперлась рукой в бедро и бросила вызов его тёмным глазам:
  - Твоё стихотворение было напротив моего рисунка. Я была рада, что не оказалась рядом с какой-нибудь дрянью.
  Белобрысый пацан заржал.
  - Заткнись, Квинс, - сказал Эйден, но усмехнулся.
  - Там была какая-то сцена в лесу, да? - сказал парень с забавной кривой стрижкой. - Жутковато, чувак.
  Темноволосая девушка положила руку на руку Эйдена. - Бинго нас ждет.
  - Погоди, Келли. - Эйден мягко высвободил руку, и девушка недовольно нахмурилась. - Клевый рисунок, - сказал он Вивиан. - Ты как будто ты прочитала мои мысли.
  - То же самое я подумала о твоем стихотворении, - ответила Вивиан. Ее реакция на него была тревожной, но она хотела изучить ее. Она взяла его за руку и повернула ее ладонью вверх, затем провела ногтями по длине его пальцев. Он не сопротивлялся.
  - Что ты собираешься делать, гадать мне? - спросил Эйден.
  - Да, - ответила она. Она вынула фломастер из сумочки. Затем, пока он завороженно наблюдал, она написала свой номер телефона у него на ладони. Повинуясь своей прихоти, она обвела его пятиконечной звездой.
  - Что это? - спросил Квинс. - Ты еврейка, что ли?
  - Не-а, - тихо сказал Эйден. - Это пентаграмма.
  - Значит, она ведьма, - огрызнулась Келли.
  'Нет, моя дорогая', - подумала Вивиан. - 'Ты мало смотришь ночные фильмы. Человек, который видит пентаграмму на своей ладони, становится жертвой оборотня'.
  - Ты ведьма? - спросил Эйден, его глаза заблестели.
  Ее голос был хриплым:
  - Почему бы тебе не узнать? - Она свернула его ладонь вокруг знака, который делал его ее собственностью. Внутри ее сердце бешено колотилось в ответ на ее поступок, но она не позволила себе струсить.
  Уходя, она услышала, как Келли повысила голос, но не стала прислушиваться. Это его девушка, что ли? Он мог найти и получше. Намного лучше.
  Весь день ее мысли возвращались к нему, словно песня, которую она не могла выкинуть из головы. Через некоторое время это начало раздражать. 'Что я, извращенка?' - спросила она себя. - 'Он же человек, Великая Луна, даже - половина человека'.
  'Это всего лишь игра', - убеждала она себя, - 'чтобы посмотреть, смогу ли я его подцепить'. Но на самом деле она хотела знать, что в человеческой голове заставило его написать то стихотворение, и она хотела знать, почему у нее от этого так перехватило дух.
  Когда она подошла к дому, входная дверь открылась. Габриэль, причина последней ссоры ее матери, уходил. Он заполнил собою весь дверной проем, преграждая ей путь. Его футболка обтягивала широкую грудь.
  - Привет, Вив, - сказал он. - Хорошо выглядишь. - Его голос грохотал, как ленивый гром. Насмешка в его голубых глазах породила в ней желание плюнуть.
  - Прибереги свои комплименты для Эсме.
  Габриэль потер подбородок и усмехнулся. Она заметила сморщенный белый шрам на тыльной стороне его правой руки. Кончик другого шрама виднелся на горле.
   - Мы не видим тебя в баре 'Тули', - сказал он, игнорируя ее гнев.
  Она испепелила его взглядом:
   - Я слишком молода, чтобы пить.
  Он не спеша оглядел её.
   Прежде чем она успела подумать, что делает, ее рука непроизвольно потянула за край шорт, пытаясь их удлинить. Рубашка внезапно показалась ей слишком узкой. Она почувствовала, как капелька пота скатилась между грудей.
  - Я бы поверил этому, если бы не знал тебя лучше, - наконец, сказал он.
  Она смотрела ему в глаза, бросая вызов; она была не в силах это выдержать, но всё равно не сдавалась, стараясь сдержать дрожь губ. На мгновение повисла тишина, и она не могла прочесть выражение на его сильном, точёном лице. Он потянулся к ней. Она резко отпрянула. Затем он расхохотался, как великан, и отошёл в сторону. Она проскользнула мимо него в дом, злясь на то, что вздрогнула, но показывая ему, что осмелилась пройти мимо.
  Она захлопнула дверь перед его высокомерным лицом.
  - Мам! - взвизгнула она.
  Эсме высунула голову из столовой.
  - Как долго он был здесь? - потребовала ответа Вивиан.
  - Всего несколько минут, - ответила Эсме. Она выглядела довольной. - Он зашел, чтобы пригласить меня на вечерний коктейль.
  - Черт возьми, мам. Ему двадцать четыре.
  - И что?
  - Тебе почти сорок.
  - Обязательно напоминать? - Но ничто не могло стереть улыбку с лица Эсме.
  - Ты не думаешь, что это немного отвратительно?
  Эсме всплеснула руками.
  - Ох, ради всего святого, я не отношусь к нему серьезно.
  - О, отлично. Теперь он твой мальчик-игрушка.
  Эсме ухмыльнулась.
   - И какой мальчик. - Она, пританцовывая, поднялась по лестнице, ее зад вилял, как хвост.
  Вивиан последовала за Эсме наверх и захлопнула дверь своей комнаты.
  Руди после работы ушел в бар 'Тули', так что за обеденным столом были только Вивиан и Эсме. Вивиан все еще размышляла о визите Габриэля. Она подумала об отце и о ноющей пустоте, которая все еще грызла ее. Ее родители казались такими счастливыми вместе. Она думала, что мать разделяет эту боль, но теперь Эсме вела себя как глупая четырнадцатилетняя девчонка.
  - Разве ты не любила папу? - наконец спросила она.
  Эсме выглядела озадаченной этим неожиданным вопросом:
   - Да, я любила его.
  - Тогда почему ты бегаешь по свиданиям?
  - Год - это долгий срок, Вивиан. Я устала плакать. Мне одиноко. Иногда мне хочется иметь мужчину в своей постели.
  Вивиан резко схватила свою тарелку и направилась на кухню. Разве ее мать не могла поговорить с ней, как с дочерью? Она соскребла остатки еды в мусорное ведро с визгом ножа по фарфору.
  - Осторожнее с посудой! - крикнула мать.
  'Вот так-то лучше', - подумала Вивиан.
  Часом позже Вивиан лежала на кровати, без энтузиазма готовясь к химии, когда зазвонил телефон. Она подняла трубку в коридоре второго этажа, ожидая услышать кого-то из стаи, но это был Эйден.
  - На этих выходных в университете бесплатный концерт, - сказал он. - В воскресенье днем. Хочешь пойти... может быть?
  Ее глаза наполовину закрылись, и она облизнула губы.
  - Может быть. Кто играет?
  Он упомянул группу, о которой она никогда не слышала, с благоговейным тоном, который предполагал, что группа была хорошо известна и была одной из его любимых. Он делился с ней чем-то особенным.
  - Мне нужно узнать, не запланировано ли что-нибудь у моей семьи, - сказала она ему. - Я дам тебе знать завтра. - Не было смысла позволять ему думать, что она слишком жаждет этого. - Нет. Не волнуйся. Я сама тебя найду.
  Вивиан повесила трубку и удовлетворенно потянулась руками к потолку, выгибая спину. Стоит ли ей идти, или достаточно того, что он клюнул на ее наживку?
  Но тень скользнула по ее приятному настроению. Если они пойдут на свидание, он захочет поцеловать ее. Будет ли он в безопасности, если подойдет достаточно близко, чтобы его запах наполнил ее ноздри?
  Эсме вышла из своей спальни. На ней было обтягивающее черное платье, которое она носила для работы официанткой.
  - Кто это был? - небрежно спросила она, вставляя серьгу.
  - Мальчик из школы.
  Эсме замерла.
  - О?
  - Он пригласил меня на концерт.
  - Один из них пригласил тебя на свидание? - Выражение лица ее матери сочетало отвращение и удивление. - Я этого не позволю.
  Вивиан ощетинилась.
  - Ты не можешь указывать мне, с кем встречаться.
  Эсме уперла руки в боки:
  - 'Не встречайся, если не можешь спариваться', - гласит поговорка. - Люди и оборотни биологически неспособны к размножению.
  - Я иду на концерт, а не рожать от него ребенка, - огрызнулась Вивиан. - И не говори мне, что оборотни начинают отношения только тогда, когда хотят детей. Я знаю лучше.
  - У тебя острый язычок, девочка, - крикнула Эсме, уходя.
  Теперь Вивиан была уверена, что пойдет.
  Он позвонил, и она больше не была чужой - недосягаемой и странной, невидимой. Но почему её это должно так волновать? В конце концов, он был человеком: мясным парнем с редким мехом, неполноценным существом, имеющим только одну форму.
  'Как грустно', - подумала она, и внезапно ей захотелось перемен. Как и всем её сородичам, в полнолуние ей приходилось меняться, хотела она того или нет, желание было слишком сильным, чтобы отказаться. В другие времена она могла меняться по своему желанию, частично или полностью. Сейчас луна раздулась, как беременный живот, и ей хотелось измениться, потому что это было возможно. Ей хотелось бежать просто так, ради радости. Она прокралась сквозь сумерки на заднем дворе, через изрытую летучими мышами поляну в узкой полоске леса за домом, через ручей, вверх по насыпи и вниз, в широкую травянистую долину, где протекала река. Трава уже была высокой. Здесь могли уединяться молодые люди, чтобы целоваться или курить, но она вдыхала воздух и не чувствовала запаха человеческой плоти.
   Внизу, у реки, возвышалась гигантская груда камней, заслонявшая берег. За камнями, среди водорослей высотой по плечи, она медленно сбросила одежду. Кожу уже покалывало от прорастающей шерсти. Струйка ветерка обдувала её ягодицы, а соски напряглись в прохладном речном воздухе. Она рассмеялась и сбросила трусики. Её смех превратился в стон, когда по её костям пробежала первая дрожь. Она напрягла бёдра и живот, чтобы вызвать перемену, и вцепилась в ночной воздух, словно любовница, пока её пальцы удлинялись, а ногти прорастали. Её кровь бурлила от жара, словно желание.
  'Ночь', - подумала она, - 'сладкая ночь'. Воздух был пропитан волнующими запахами кролика, влажной земли и мочи. Руки пузырились, ноги подгибались, принимая новую форму. Она согнулась пополам, когда мышцы её живота содрогнулись в коротком спазме, затем скривилась, когда её зубы заострились, а челюсть выдвинулась. Она почувствовала мимолетную боль от хруста позвоночника, а затем - сладкое облегчение. Она была существом гораздо крупнее и сильнее любого волка. Пальцы её ног и ноги были слишком длинными, уши слишком большими, а глаза горели. Волк - лишь удобный термин, который они приняли. Те, кто предпочитал науку мифам, говорили, что они произошли от чего-то более древнего - какого-то раннего млекопитающего, поглотившего изменчивую материю, принесённую на Землю метеоритом. Вивиан потянулась и поскребла лапой землю, вдыхая восхитительный воздух. Ей казалось, что её хвост может смахнуть звёзды с неба. 'Я буду выть по тебе, человеческий мальчик', -подумала она. - 'Я буду охотиться за тобой в своей девичьей шкуре, но буду праздновать как волчица'. И она пробежала вдоль реки до окраины городских трущоб и обратно под полной надежд луной раннего лета.
  
  4
  К восьми часам просторная гостиная дома Вивиан была полна. Стая расселась по комнате на диванах, стульях и на полу неровным полукругом перед камином, за исключением Астрид, которая расположилась отдельно на скамейке у окна, и Пятерки, которые слонялись около окна, подшучивая и обмениваясь игривыми ударами. Среди толпы были бродяги, которые примкнули к стае, из пригородов, и другие, которых Вивиан плохо знала, работавшие в гостинице в детстве. Многие из тех, кто уехал к родственникам, когда начались проблемы, не вернулись. Вивиан почувствовала укол одиночества. 'Вот и всё, что от нас осталось, - подумала она. - 'И больше нет никого, кто был бы мне близок. Даже мамы больше нет'. Она свернулась калачиком в кресле. Астрид смеялась над выходками мальчишек. Когда она вскинула голову, её рыжие волосы пламенели на фоне зелёных штор. С её острыми чертами лица и пухлой попой она напоминала Вивиан скорее лису, чем волка. Габриэль беспокойно расхаживал перед камином. Астрид то и дело поглядывала на него, пока, наконец, не поймала его взгляд; затем она подмигнула. Его улыбка была медленной и тлеющей; она откинулась назад с довольной ухмылкой. Мать Вивиан тоже заметила этот обмен знаками.
  - Стерва, - пробормотала она. Она наклонилась через Вивиан, чтобы пожаловаться Ренате Вагнер, затем посмотрела на Габриэля и многозначительно облизнула губы.
   Рената рассмеялась:
  - Перестань, Эсме.
   Вивиан смущённо отвернулась.
  - Можно потише, пожалуйста, - крикнул Руди.
  Дженни Гарнье вздрогнула и крепче прижала к себе ребёнка. Она была как пойманный кролик с тех пор, как потеряла мужа в пожаре. Руди протянул руку со своего места на мягком подлокотнике дивана и ободряюще похлопал её по плечу. Все выжидающе посмотрели в его сторону. Ну, почти все. Виллем и Финн захихикали и принялись бить друг друга по обе стороны от Ульфа, который сидел между ними с паническим взглядом на своем детском бледном лице. Раф рассказывал пораженному Грегори, какая большая у некоторых девушек грудь. Отец Рафа, Люсьен, развернулся в кресле, в котором сгорбился.
  - Прекрати, - прорычал он и поднял кулак.
   Раф сердито посмотрел на отца, но дождался, пока Люсьен отвернётся, прежде чем показать ему средний палец.
  - Страховые деньги пришли, - проговорил Руди в тишине.
  Послышался короткий шёпот.
  - У нас достаточно денег, чтобы сделать то, что мы хотим.
  Вивиан сдержала вопль возмущения. Это была новость, которую они ждали, но Руди ей не рассказал. А ведь они завтракали вместе, Великая Луна.
  - А самое забавное, - продолжил Руди, - мы бы не получили денег, если бы шериф Уилсон не приложил столько усилий, чтобы скрыть улики о поджоге, чтобы его дружки не попали в беду.
  - Трижды 'ура' шерифу Уилсону! - крикнул Баки Дидерон под взрывы смеха.
  Руди поднял руки.
   -Ладно, ладно.
   В комнате воцарилась тишина.
  - Мои агенты проверили несколько подходящих объектов, - сказал Руди. - Пора выбирать, куда направится вся эта стая.
  - И кто нас поведёт, - сказал Габриэль.
  Вивиан раздражённо увидела улыбку Эсме. Не было никакой тайны в том, кого она поддерживает. На полу перед ничего не подозревающей матерью, сёстры Габриэля - пугающе похожие восьмилетние тройняшки - с нетерпением ждали, кто из них дольше всех усидит наверху. Вивиан не терпелось подойти и отшлёпать их до визга. Прежде чем она смогла поддаться этому порыву, Габриэль наклонился и что-то прошептал сестрам, и они успокоились. Старый Орландо Гриффин заговорил дрожащим голосом:
  - Руди, это ты всё организовал. Ты приютил нас, когда мы были бездомными, помог нам обосноваться в незнакомом месте, нашёл адвокатов и агентов. Ты был хорошим лидером, пока мы здесь. - Он указал на Руди рукой, покрытой ожогами. - Я голосую за тебя, лидер за переезд.
  - Я ценю твою поддержку, - сказал Руди. - Но я с вами не поеду.
  - Руди! - воскликнула Эсме.
  Руди провёл пальцами по своим седым, как у барсука, волосам:
  - Моя жизнь здесь. Я был готов помочь, пока мог, и всё наладить, но теперь вам пора двигаться дальше, и для этого вам нужен другой лидер, чем тот, на которого у меня хватит сил и воли.
  - Ты слишком много на себя берёшь, - крикнула Астрид со своего места у окна.
   Руди нахмурился.
  - Что ты имеешь в виду?
  - А что, если мы не хотим идти?
   Вивиан удивилась, что Астрид не сразу перекричали.
  - Ты должна идти, - сказал Руди. - Здесь не место для стаи. Слишком много людей, слишком близко друг к другу. Нас так много, рано или поздно кто-то совершит ошибку, и на этот раз это может означать конец. Посмотри на этих мальчишек. - Он указал на Пятёрку. - Не говори мне, что у них хватит здравого смысла держаться подальше от неприятностей.
  - Они просто ведут себя как мальчишки, - сказала Астрид, снисходительно улыбаясь Пятёрке.
  - И, возможно, они правы, - сказал Люсьен Дефо. - Может, пора изменить правила. Может, пора охотиться, а не быть добычей. Таково моё мнение.
  - Мы знаем о твоём мнении, - резко сказала тётя Персия, пожилая целительница.
  'И о твоём пьянстве', - подумала Вивиан. Он плохо справился со своими потерями. Если кто-то и представлял угрозу, так это он. Что, если он потеряет контроль и обнаружит себя в каком-нибудь баре? Руди был прав. Им нужно было убираться из города.
  - Но мы только сейчас обосновались, - сказал Рауль Вагнер. - У нас есть работа.- Он кивнул в сторону своей жены Магды. - Наконец-то у нас есть приличный дом.
  - Но посмотри, что происходит с нашими детьми, пока мы вкалываем, пытаясь заработать на жизнь в этом городе, - ответил его брат Рольф.
  - Нам нужно жить где-то, где мы снова сможем позволить себе собственный бизнес, где мы сможем сами планировать свой рабочий график, находить время для детей.
  - Мама, - с тревогой прошептала Вивиан. - Чего ты хочешь?
   Эсме покачала головой:
   - Мне здесь нравится. - Но она выглядела неуверенной.
  'Я всегда считала само собой разумеющимся, что все согласны', - подумала Вивиан. - 'Что, когда придёт время, мы уедем'.
  Вагнеры теперь спорили между собой, как будто никого больше не существовало; тройняшки снова боролись и визжали; Орландо Гриффин пытался перекричать шум. Дженни Гарнье разрыдалась, и малыш присоединился к ней.
   Руди вскочил:
  - Заткнитесь все!
   Его слова не возымели никакого эффекта. Шум нарастал. Вивиан зажала уши руками, мечтая, чтобы они ушли. Она увидела, как Пятеро направляются к двери.
  Затем Габриэль пересёк комнату и прыгнул на журнальный столик:
  -Тихо!
   Пятеро замерли. В комнате воцарилась тишина. Почти. Руди опустился на колени рядом с Дженни, чтобы утешить её, и постепенно мать с малышом перестали рыдать.
  - Сильный лидер всё контролирует, Руди, - сказала Астрид. - Может быть, причина, по которой мальчики немного разгулялись, - это ты, а не город. Думаю, с правильным лидером мы сможем построить здесь хорошую жизнь. - Она с удовольствием посмотрела на Габриэля. - Я узнаю настоящего сильного мужчину, когда вижу его.
  - Ты знала многих из них, - громко сказала Эсме.
  Губы Астрид дрогнули, но она сдержала рычание.
  - Что скажешь, Гейб? Хочешь остаться в городе и возглавить стаю?
   Габриэль с томным весельем переводил взгляд с одной женщины на другую, и Вивиан подумала, что умрёт от стыда.
  - Да, Гейб, - сладко сказала Эсме. - Тебя мы еще не слышали. Что скажешь?
  - Я голосую за то, чтобы идти, - сказал Габриэль и спрыгнул со стола.
  Астрид смотрела на него в изумлении.
  - Ха, я тоже голосую, чтобы мы пошли, - воскликнула Эсме, - а Габриэль пусть будет нашим предводителем.
  Рауль шагнул вперёд и встал лицом к лицу с Габриэлем через кофейный столик.
  - Почему лидер ты, щенок? Я на годы старше тебя.
  Несколько других самцов встали, чтобы отстаивать свои права.
  - Давайте проголосуем, - предложил Рольф. - Будем справедливы.
  - Кто сказал, что у нас демократия? - крикнул Люсьен.
  - У нас её нет, - сказала тётя Персия голосом, который без труда перекрыл остальные, чем поразил всех. Хранительница древней магии медленно подняла руки, её кольца сверкнули. - Пришло время, - объявила она, - выбрать вожака Старым Способом.
  - Но это же всё равно, что вернуться в Тёмные века, - воскликнула Эсме в шокирующей тишине.
  Вивиан была ошеломлена. Старый Способ? Когда они в последний раз так делали? Да, её отец мог бы сразиться с любым самцом и выйти победителем, но его сделали лидером из-за его управленческих навыков, и никто это не оспаривал. Его уважали и любили.
  - Не совсем Старым Способом, - заметила Астрид. - Времена изменились.
  Тётя Персия холодно взглянула на неё:
  - Только самцы.
  - Нет! - Астрид стукнула кулаком по своему сиденью.
  - Хочешь, чтобы нас всех арестовали? - спросила Рената.
  - В пределах досягаемости езды на машине есть несколько парков штата, - ответил Габриэль. - Эти места - пустынны ночью.
  - Мы потеряли так много своих, - сказал Руди. - Хотим ли мы смерти и увечий для тех, кто остался?
  - Вожак должен иметь поддержку всей стаи, - произнесла тётя Персия. - Если согласия нет, то право должно быть завоёвано в бою.
  - Старый Способ, Старый Способ, Старый Способ, - затянула Пятёрка. Раф злорадно ухмыльнулся; глаза Финна заблестели так же ярко, как цепи на его запястьях.
  Орландо Гриффин поднялся и прошёл в центр комнаты. Шум стих.
  - Как старейший самец, я председательствую в вопросах Испытания, - сказал он. Он указал на Пятёрку. - Вы не достигли совершеннолетия. Мы не истребляем нашу молодёжь.
  - Мы можем драться, - зарычал Раф.
  Что бы ни говорили другие парни, их заглушила толпа. У каждого было своё мнение. Каждый его высказывал.
  Вивиан тихо встала и выскользнула за дверь. Никто не заметил. Никто её не остановил, даже собственная мать. Это было облегчением - покинуть дом.
  Снаружи она села на скамейку под ветхой виноградной беседкой, наполовину скрытая свисающими лозами. На заднем дворе было тихо, если не считать стрекотания ночной живности. В тенях плясали ранние светлячки.
  Она никогда не была свидетельницей Испытания. Всё, что она знала, это то, что каждый взрослый самец сражается в своей волчьей форме, пока не останется один стоящий - самый сильный, самый умный, иногда самый хитрый.
  Она почувствовала прилив волнующего жара, представив их в спутанной шерсти и конечностях. Она представила Габриэля, наполовину обернувшегося, его грудь в шрамах, лоснящуюся от пота. Она в гневе отбросила этот образ. Выиграет ли он? И сделает ли её мать себя ещё большим посмешищем, чтобы стать его парой и снова быть Королевой Сукой?
  Дверь со скрипом захлопнулась.
  Пятёрка вышла на задний двор, бормоча и рыча.
  - Этот старый пёс, - сказал Раф. - Он не может говорить нам, что мы не можем драться.
  - Чёрт возьми, точно, - согласился Грегори. - Мы заслуживаем шанса.
  Вивиан рассмеялась.
  Пятёрка окружила ее. Они смотрели на нее сквозь лозы, как рассерженные сатиры.
  Раф разорвал клубок стеблей, и у него выросли когти.
  - Что смешного, Вив?
  - Вы, - сказала она. - Вы искренне думаете, что у вас будет шанс в Испытании? Что стая последует за вами? Повзрослейте.
  Раф оскалил зубы. Его новая борода придавала ему демонический вид.
  - Главное - участие в бою, - натянуто произнёс он, но она знала, что его мечта - победить.
  - Я не хочу, чтобы меня снова утащили в глушь, - сказал Виллем, почти надувшись. Его близнец бросил на него взгляд отвращения.
  - Почему нет? - спросила Вивиан. - Жизнь там была хороша. Охота в холмах, долгие пробежки, когда никого вокруг, некому кричать 'волки!', никакого прятанья, никакого маскировки, никакого волнения.
  - Никакого веселья, - закончил Раф.
  - Мне не нравится ваше веселье, - сказала она. - Меня не забавляет пугать влюбленных из высокой травы, хватая их за пятки, или подкрадываться к детям в сумерках в своей шкуре, чтобы услышать, как они кричат.
  - Это же смешно, Вивиан, - сказал Грегори. - Просто смешно.
  - Ты раньше считала это смешным, - сказал Виллем, выглядя обиженным.
  - И насколько смешно это будет, когда вы напугаете не того человека и получите пулю в лицо? - спросила она. - Вы можете быть сильнее Homo sapiens, вы можете быстрее исцеляться, но вы не бессмертны. Вы можете умереть, если вам снесут голову. Нас убивают не только серебряные пули или огонь; всё, что перерезает позвоночник, подойдёт.
  - Ну же, Вив. Не волнуйся, - мягко сказал Виллем. - Мы их достанем первыми, честно.
  Вивиан застонала, и холодная нить страха пронзила её.
  - Это именно то, о чём я беспокоюсь. То же самое дерьмо, из-за которого сожгли наш дом и убили моего отца.
  Раф перепрыгнул через разваливающуюся раму беседки. Лунный свет на мгновение блеснул на его гладких мускулистых руках.
   - Но в городе всё по-другому. Лучше. Много людей. Много подозреваемых. Легко спрятаться.
  - Анонимно, - согласился Грегори, обрывая листья со стебля.
  - Не притворяйся такой чопорной, Вив, - сказал Финн. - Мне говорили, у тебя слабость к мясным парням. - Он провёл языком по зубам, которые стали острее, чем секунду назад.
  - Кто тебе сказал? - огрызнулась она.
  - Мама сказала, у тебя завтра свидание, - ответил Грегори с хитрой ухмылкой.
  Чёрт бы побрал Эсме; она рассказала Ренате.
  - Ну и что? - сказала Вивиан. - Я иду на концерт, а не потрошить его. Не думаю, что из-за этого у кого-то будут проблемы.
  Раф подошёл ближе:
  - Нам не нравится, когда наши девушки якшаются с мясными парнями. Это противоестественно. - Его дыхание обожгло её лицо. - Лучше тебе не выбирать мясного парня вместо кого-то из нас.
  - Отвали, - выплюнула Вивиан и встала. - Никто не будет указывать мне, что делать. - Она оттолкнула Рафа, застав его врасплох, чтобы пройти мимо.
  - Ты уже не Принцесса-волк, - прорычал Раф ей вслед. - Подожди немного, и мы возьмем то, что хотим.
  - Не давай этому парню то, чего мы не можем получить, - крикнул ей Финн, - или мы ему тоже что-нибудь дадим.
  Когда Вивиан вошла в дом, она услышала высокое хихиканье Ульфа.
  Чёрт бы их побрал, подумала она.
  
  5
  - Ты ведь не собираешься надеть это платье? - потребовала ответа Эсме.
  Вивиан посмотрела вниз на облегающее трикотажное платье-футляр.
  - Да. А почему нет?
  - Не думаешь, что оно немного маловато?
  - Оно должно так сидеть. - Мягкое жёлтое платье обтягивало каждый изгиб, пока она пересекала столовую. Вивиан злобно улыбнулась мимолётному взгляду своего отражения с длинными ногами в стеклянной дверце серванта. - К тому же, на улице жарко.
  - Чёрт возьми, будет жарко, когда ты это наденешь, - сказала Эсме. - Я не хочу, чтобы ты подавала этому мальчику идеи - только не мясному мальчику.
  - А ты никогда никому не подаёшь идей, не так ли? - ответила Вивиан.
  Эсме выглядела так, будто собиралась выпустить когти, но вместо этого спросила:
  - Где ты достала это нелепое платье?
  - В твоём шкафу, мам. - Вивиан схватила свою крошечную лучшую сумочку со столика в прихожей. - Я подожду его снаружи.
  Она выскользнула за дверь и захлопнула её за собой. Она с удовольствием представила свою мать внутри, кипящую от злости. Эсме не последует за ней, Вивиан знала. Она сделает вид, что Вивиан её ни капельки не потревожила.
  Вивиан ждала на тротуаре у края газона. Что если он передумал? Что если он решил, что не хочет идти с ней куда-либо? Она посмотрела вниз по дороге. Что он водит?
  Синий спортивный автомобиль пронёсся по улице, динамики на тысяче децибел орали кошмарные тамтамы. Он не остановился. Ну, это было ожидаемо. Она как-то не представляла себе Эйдена Тига в 'Корвете'.
  Ещё две машины проехали по дороге в следующие семь минут, и каждый раз у неё перехватывало дыхание, но каждый раз они проезжали мимо.
  Её начали посещать сомнения. Что если я не смогу вести себя нормально с одним из них? Что если он попытается меня поцеловать, а я его укушу? Но она не могла вернуться в дом и столкнуться с самодовольными взглядами Эсме.
  Наконец, чудной автомобиль свернул налево с Мэдисон и запыхтел по улице - гигантский жёлтый жук, который со скрипом остановился перед её домом. Эйден снял солнцезащитные очки и лениво улыбнулся ей из окна. Она упивалась его красотой. На нём была ещё одна нелепая рубашка, он выглядел помятым и тёплым, как будто только что проснулся. Мысль о нём в постели заставила её тело гореть, а страхи - раствориться.
  - Нравится? - спросил он, похлопав по боку машины.
  - Нравится? - спросила она. - Я даже не знаю, что это такое.
  - Фольксваген Жук, - ответил он. - Примерно 1972 года. Мой отец просто с ума сходит - мало того, что импортная, так ещё и на таких машинах ездили эти чёртовы хиппи.
   Она сочувственно кивнула.
  - Мне нравится дракон на двери, - сказала она.
  - Ага, Джем нарисовал её для меня.
  Его глаза расширились:
  - Эй, может, ты тоже что-нибудь нарисуешь. Ты же художник.
  Она облизала нижнюю губу и смотрела, как он наблюдает за ней.
  - Может быть.
   Он усмехнулся.
  - Залезай, опоздаем.
  Занавеска на окне входной двери опустилась, когда она оглянулась. 'Суем нос не в свои дела', - фыркнула она, ухмыляясь, и небрежно обошла машину спереди, подойдя к пассажирскому месту. В машине пахло бананом и старым пластиком. На полу лежала книга под названием 'Колдовство завтрашнего дня'. Сиденье застонало, поглотив её, и платье задралось. Она размышляла, как ей удастся грациозно выбраться, когда придёт время. Выражение лица Эйдена, мечтательно глядящего на её ноги, заставило её понять, что он надеется, что она не догадается, как это сделать. 'Прикоснись ко мне', - подумала она, а вслух сказала:
  - Так мы едем? - спросила она, проводя руками по бёдрам. Он моргнул и снова посмотрел на руль.
  - Нам нужно забрать Квинса, - сказал он, резко переключая передачи, и машина отъехала от обочины. Он врубил радио, и она расслабилась, счастливо наслаждаясь тем, как он одаривал её улыбками, словно зарницами.
  Квинс жил в кирпичном одноэтажном доме недалеко от университета. Вивиан пришлось выйти, чтобы он мог протиснуться мимо откинутого сиденья и забраться назад. Она подавила смешок, когда он покраснел при её выходе, но ей не хотелось делить с ним Эйдена. Она слушала, как Эйден и Квинс перекрикиваются поверх урчания мотора и рёва музыки - кто пойдёт на концерт, кого не будет - и пыталась представить, что её ждёт этим днём.
  Парковки у университета были забиты. В конце концов, Эйден припарковался на поле, которое было огорожено под временные проходы. Он взял её за руку, притворяясь небрежным, хотя по запаху его пота она чувствовала, что он нервничает; затем они пошли на шум разогревающей группы, пока не нашли открытую арену. Они пробирались по лоскутному одеялу разноцветных, усеянных телами одеял, расстеленных на пологом газоне, вниз к полукругу ярусных каменных сидений, обращённых к сцене, заваленной сбивающим с толку нагромождением лесов, проводов, света и усилителей.
  - Вон Келли! - крикнул Квинс поверх музыки, указывая налево. - Кел-ли! - взревел он, размахивая руками над головой.
  Маленькая темноволосая девушка, которая была с Эйденом в школе, помахала в ответ, и две другие девушки, расположившиеся с ней на верхнем ярусе, закричали 'ура'. Вивиан и парни пробирались по периметру амфитеатра, стараясь не наступить на руки и не опрокинуть бутылки.
  - Девушки! - крикнул Квинс и кинулся к двум безымянным девушкам, прикусывая их за шеи и обнимая, пока они взрывались хихиканьем.
  - Ты помнишь Вивиан? - спросил Эйден у Келли.
  - Ага, - сказала Келли, не потрудившись посмотреть на Вивиан.
  На ней была чёрная футболка, чёрные шорты и низкие чёрные ботинки. Вивиан надеялась, что ей будет невыносимо жарко.
  - Эй, чувак. - К ним присоединился хипстер с кривой стрижкой, которого она видела с ними на днях. Это оказался Джем, художник, нарисовавший дракона. Он раздавал газировку из огромного переносного холодильника.
  Эйден схватил две колы и рухнул на каменный выступ, откидывая волосы назад. Он протянул Вивиан одну, когда она села рядом с ним. Вивиан была раздражена тем, что Келли сидит с другой стороны и без умолку болтает, поэтому она придвинулась ближе, почти касаясь его, и позволила ему почувствовать своё дыхание на его шее. Он повернул голову, его глаза вопросительно взглянули, и на мгновение их дыхание смешалось.
  - Господи, они отстойные, - сказал высокий рыжий парень, перелезая через сиденье с другой стороны от Вивиан и кивая в сторону сцены. - Йоу, Эйден. - Он хлопнул Эйдена по руке.
  - Идите домой! - крикнул его пухлый приятель группе на сцене. Какие-то подростки позади него сказали ему сесть, и он сделал в их адрес грубый жест без особо злого умысла.
  Ещё одна девушка, блондинка с кольцом в носу и прыщиком на подбородке, сидела позади них.
  - Ага, сядь, заткнись и дай мне пива, - сказала она ему.
  - Чёрт, Бинго, ты добьешься того, что нас отсюда выгонят, - пожаловался Джем. Вивиан не знала, Бинго - это девушка или пухлый парень, который вытащил красно-белую банку из рюкзака.
  - Бинго! - Эйден раскинул руки к блондинке, и глаза Вивиан сузились.
  Блондинка наклонилась и чмокнула его в лоб - по-дружески.
  - Привет, придурок.
  Вивиан расслабилась.
  Бинго заметила Вивиан:
   - Эй, новенькая.
  Вивиан подняла два пальца в знак приветствия и сказала:
  - Привет.
   Этого было достаточно для блондинки; она перелезла в ряд впереди и вернулась к поддразниванию пухлого парня.
  Раздался грохочущий аккорд, и группа на сцене удалилась. Некоторые в толпе поаплодировали, несколько человек свистнули, но большинство, казалось, было того же мнения, что и рыжий парень. - 'Ви-женс, Ви-женс, Ви-женс', - скандировали какие-то подростки впереди, нетерпеливо ожидая следующего выступления, и другие подхватили призыв, но новая группа не вышла. Вместо этого из ближайшего динамика донёсся нечёткий громкий рок.
  - Ты учишься в Уилсоне? - спросила одна из хихикающих девушек.
  - Ага, учится, - ответил рыжий парень. Вивиан удивилась, откуда он знает.
  - С кем ты общаешься? - спросила девушка.
  - Ни с кем конкретно, - ответила Вивиан.
  - Я видела тебя с теми отморозками возле парка, - сказала Келли с презрительной ноткой в голосе.
  - Ты имеешь в виду Пятёрку, - ответила Вивиан, не желая отказываться от них перед лицом презрения Келли, несмотря на то, что она сейчас чувствовала по отношению к ним.
  - Они так себя называют? - засмеялась Келли.
  - Так их называет моя семья, - сказала Вивиан. - Они выросли вместе.
  - Ты их родственница? - спросила Келли, выглядя шокированной.
  - Ну, мы что-то вроде двоюродных.
  - Ох, они милашки, - сказала другая хихикающая девушка. - Особенно тот, что с бородкой.
  - Держись от него подальше; он кусается.
  Девушка хихикнула громче.
  Два парня в мешковатых шортах, высоких кедах и кричащих футболках подошли и похлопали по рукам остальных парней.
  - Это Вивиан, - сказал Эйден, обвивая её плечи твёрдой рукой собственника в ответ на их алчные взгляды. Пальцы ног Вивиан свернулись от удовольствия при гордости в его голосе, и она взглянула на Келли. Ей нравилось, как Эйден заставлял её чувствовать себя сокровищем, которому другие должны завидовать. Если бы кто-то из Пятёрки повёл себя так, она бы разозлилась, но когда это делал Эйден - это казалось правильным.
  - Добро пожаловать в Амёбу, - сказал один из парней.
  - Амёбу? - спросила она Эйдена.
  - Моя банда, - сказал он, небрежно махнув рукой вокруг. - Мой народ. Большая аморфная масса, постоянно меняющаяся в размерах, не имеющая особого назначения, временами доводящая тебя до тошноты и порой распадающаяся на меньшие части, действующие точно так же, как родительская.
  За её смехом Вивиан внимательно изучала его взглядом. У него было чувство стаи. Ей нравилось это. На самом деле, несмотря на Келли, ей понравилась его компания. Они не бросали ей вызов, они приняли её. Ведь стоило собрать больше одной члена из её собственной стаи нынче, и вокруг начинали летать искры. Этот покой был облегчением.
  Келли встала.
  - Мы в туалет.- Все девушки послушно последовали за ней; она была главной стервой.
  - Идёшь? - Бинго крикнула, оглянувшись назад.
  Вивиан покачала головой. 'Я справляю нужду, когда захочу', - подумала она.
  Пока Эйден болтал со своими друзьями, Вивиан дразнила сама себя близостью к нему. Он казался приятным, пах сексуально, она даже не понимала, почему раньше переживала так сильно. Если бы она укусила его, этот укус доставил бы ему удовольствие. Её грудь слегка коснулась его руки, дыхание участилось. Когда он, наконец, поцелует её? Понравится ли ей это? Ведь до сих пор она целовалась лишь с теми, кто был ее вида. Может ли одно сравниться с другим?
  Сразу после возвращения девочек из туалета толпа приветственно закричала, и автоматически взгляд Вианиан обратился к сцене. Шесть фигур в разноцветных одеждах выбежали вперёд, хватаясь за инструменты и микрофоны. Потрескивающие динамики прервались посреди фразы, и воздух мгновенно наполнился живой музыкой.
  Мелодия была лёгкой, звенящей и воздушной, полной любви и грез, совершенно отличной от тяжёлого, громкого ритма Пятерки, который, по словам самой Вивиан, разрывал душу на куски, хотя она не могла отрицать, что он обычно приносил ей дикое наслаждение. Но эта музыка тоже была хороша. В ней слышалось сладкое томление. Она позволила музыке захватить себя, чтобы почувствовать единение с чем-то хотя бы ненадолго, вместо того чтобы оставаться сторонним наблюдателем.
  Тепло солнца согревало её спину, впитываясь словно жизнь. Рука Эйдена скользнула вдоль её шеи. Она повернулась к нему и встретилась глазами.
  - Какие у тебя красные губы, - прошептал он ей на ухо.
  Хватит ли смелости сказать это вслух?
  - Это чтобы целовать тебя ими, мой дорогой, - ответила она.
  Их губы встретились.
  Он оказался нежным. Этого она никак не ожидала. Для неё поцелуи означали крепкие объятия, поцелуи зубами и языком. Его руки мучительно медленно спустились вниз по бокам и мягко погладили её спину. Когда он осторожно провёл языком по её губам, она открыла рот, приглашая его войти. Вместо этого он отступил и вздохнул. Она была заинтригована.
  Его глаза застенчиво смотрели сквозь тёмные ресницы, а губы изгибались в улыбке радости и вожделения - такого, которое он не собирался навязывать ей силой. Затем толпа поднялась на ноги, двигаясь в такт нарастающей музыке, о которой она почти забыла, и им пришлось встать и стать частью происходящего.
  Она осмотрелась вокруг, глядя на взволнованные лица. Они отличались. Он отличался. И тут она поняла, что не знает их правил.
  Бинго танцевала на своём месте, кружась в развевающейся рубашке, хихикающие девчонки плясали в проходах, а публика вокруг раскачивалась и размахивала руками. Когда Эйден притянул Вивиан ближе, она ответила на его объятия, но насколько близко ей позволено находиться рядом? Она не хотела отпугнуть его, но ей не нравилось ждать. Возможно, это все было ошибкой.
  'Последний раз,- подумала она. - Больше никаких свиданий. Я не готова выносить эту агонию'.
  Толпа радостно кричала, пальцы Эйдена тронули ее подбородок. Его мягкие губы снова прикоснулись к ее, язык стал чуть более дерзким, но его руки не двигались. 'Игра', - подумала она, - 'игра, будто мы не хотим секса так уж сильно. Может, он думает, что хотеть неприлично?'.
  Глаза его были закрыты. Он наслаждался вкусом её губ. Ноздри расширялись, втягивая аромат её тела. Хорошо. Но когда её собственные глаза начали закрываться, она увидела знакомые фигуры на холме сверху - Пятёрку.
  Пышногрудая девушка обвивалась вокруг шеи Рафа, его рука была наполовину засунута ей в шорты. Три другие девушки с начесанными волосами, в джинсах и обтягивающих топах, дополняли их окружение. Это была не их музыка - совсем наоборот; они шпионили за ней. Вивиан взяла пример с мальчика Пухляша и сделала выразительный жест в их сторону, за спиной Эйдена. Потом её пальцы погрузились в волосы Эйдена. 'Я научу тебя быть менее вежливым', - подумала она.
  
  6
  На той неделе Вивиан не могла понять, пела ли ее кровь из-за Эйдена или из-за созревающей Луны середины лета. Каждую ночь она бегала вся радостная, но 'это не любовь', - убеждала она себя за завтраком, мысленно рисуя лицо Эйдена. - 'Я просто развлекаюсь'.
  Она приходила в школу пораньше, чтобы провести с ним больше времени, и они украдкой целовались в коридоре между уроками. Ей нравилось смотреть, как краснеют щеки у проходивших мимо юношей, и видеть зависть на лицах незацелованных девушек. 'Теперь я кое-что значу', -думала она.
  После школы Эйден работал в видеомагазине, так что она не могла проводить с ним время тогда, но он звонил ей по вечерам, будя ее от дневного сна перед пробежкой, и оказалось, что им было о чем поговорить. Он любил играть в 'что если'. Он спрашивал: 'Что если таинственная болезнь уничтожит всех на Земле, кроме нас, что мы будем делать?' - и они придумывали самые разные варианты.
  Сначала Вивиан не хотела отвечать на его вопросы о своей семье, но вскоре она рассказала, что ее отец погиб в пожаре и что она постоянно ссорится с матерью, хотя не говорила ему, из-за чего были эти ссоры. Он никогда не высмеивал ничего, что было ей дорого, и всегда интересовался тем, что она говорила. Какое облегчение - иметь кого-то, кто тебя слушает, даже если ты можешь говорить только о половине своей жизни.
  Келли перестала появляться во дворе во время обеда и брала с собой хихикающих девочек, куда бы она ни пошла. 'Умный выбор, девчонка, - подумала Вивиан. - Потому что одно неверное движение - и я наброшусь на тебя'.
  - В субботу у Бинго дома будет вечеринка 'Анти-выпускной', - сказал как-то Эйден. - Ее родители уехали. Будет дико.
  - Мне нравится все дикое, - сказала Вивиан, прижимаясь к его уху. В субботу, возможно, она окончательно сделает его своим.
  Но в четверг вечером, распахнув окно спальни и посмотрев на небо, она поняла, что в субботу будет полнолуние. Ни за что она не сможет пойти на ту вечеринку с Эйденом. Волосы на руках встали дыбом. Она поспешно забралась на крышу крыльца под окном, спрыгнула во двор, и перемена облика настигла ее почти до того, как она достигла укрытия речных зарослей.
  Чем ближе к полнолунию, тем быстрее перемена, тем меньше контроля; а в ночь, когда Луна сияла круглая и целая, выбора не было - оборотень луп-гару должен был измениться, во что бы то ни стало. 'Суббота', - с ужасом подумала Вивиан, содрогаясь и опускаясь на четвереньки. Но затем аромат ночи стер ее мысли.
  Перед рассветом Вивиан вернулась в свою человеческую форму среди сорняков, размазывая речную грязь по обнаженному животу. Она широко зевнула, свернув язык. Время немного поспать перед школой.
  Высокая трава зашуршала, но ветра не было. Глаза Вивиан сузились. Затем она уловила мускусный запах волчьего рода, и успокоилась.
  - Вивиан, - прошептал резкий голос. Раф выполз из своего укрытия. Он помахал перед ней ее нижним бельем. - Я ждал тебя.
  - Дай сюда. - Она выхватила их у него.
  Он присел, наблюдая, как она одевается.
  - Я скучаю по тебе, - сказал он.
  Вивиан пожала плечами.
  - Ты же видишь меня.
  - Не так, как раньше.
  - Мы отдалились друг от друга. Ты это знаешь. - Они уже все это обсуждали.
  - Я не понимаю тебя, Вивиан.
  - Ты говоришь, как моя мать.
  Раф приблизился своим лицом к ее лицу.
  - Ты рассталась со мной из-за девушки, которую я убил, чтобы вытащить Акселя из тюрьмы, - сказал он. - Но держу пари, если бы ты почувствовала запах человеческой крови, у тебя бы потекли слюнки.
  Она отшатнулась.
  Когда Богиня Луна, даровала волчьему роду дар меняться, она предупредила первых луп-гару жалеть людей за их мягкую, неизменную плоть, ибо когда-то волчий род был таким же, как они. 'Используйте свои глаза, - сказала Богиня. - Смотрите на них и восхваляйте мое имя за то, что я изменила вас; но убьете их - убьете себя'. Однако люди были уязвимы и похожи на добычу. Они пробуждали их охотничий инстинкт.
  - Мы должны держаться подальше от людей, когда мы меняемся.
  - Нет. Они - наша добыча для охоты, - сказал Раф. - Аксель знал. Он больше не мог сдерживаться. Мы лишь теряли свои яйца в Западной Вирджинии, Вивиан.
  - Можешь взять свои яйца и скрутить, - сказала зло Вивиан, натягивая футболку на голову.
   'Сколько из стаи мечтает охотиться, как Пятерка?' - подумала Вивиан позже, забираясь в постель. - 'Сколько времени у нас осталось, пока нас не уничтожат?'
  Зазвонил телефон, пока Вивиан завтракала с Эсме. Руди ответил. После короткого разговора он вошел на кухню.
  - Это была последнее обсуждение. Испытанию быть.
  - Но оно не может быть в это полнолуние?! - сказала Эсме.
  Руди сел за стол вместе с ними.
  - Знаю. Орландо говорит, что по закону мы должны ждать целый месяц на случай, если кто-то захочет приехать издалека.
  - Значит, это случится в июле?- спросила Эсме. - Получается - тринадцатого июля?
  - Да, видимо так. - Руди покачал головой. - Хотя жаль, что это до этого так далеко.
   Он допил кофе и встал.
  - Надо идти на работу.
  - Да, мне тоже, - сказала Эсме. - Помой за меня, детка. Хорошо? - Она ушла, а ей вслед послышались протесты Вивиан.
  - Я под домашним арестом, - сказала Вивиан Эйдену во время обеда. Мысль о том, что кто-то может ограничить её свободу, была ужасна, но это оправдание было таким, что Эйден мог понять.
  - Под домашним арестом? - Он посмотрел на неё с изумлением. - Что ты сделала, чтобы тебя наказали?
   - Всю ночь гуляла с кузенами, курила травку. - Чёрт возьми, она ни за что не стала бы притворяться, что её наказали, по какой-нибудь более безобидной причине.
  Он провёл пальцами по волосам, обдумывая её слова. Она бросила ему вызов, предложив отчитать её. Но он решил промолчать.
  - Как долго?
  - Пока я не уговорю свою мать, а это обычно неделя. - В этом была доля правды.
  Тёмные глаза Эйдена опустились от разочарования.
  - Полагаю, вечеринка завтра вечером отменяется, да?
  - Да.
  - Неважно, - сказал Эйден, целуя её в ухо. - Когда ты освободишься, мы устроим свою вечеринку.
  'Он - наивный', - подумала Вивиан. Это её немного раздражало. Но у него не было причин ей не доверять; почему бы ему не верить? Эйдену нужно было быть на работе только в шесть, поэтому Вивиан разрешила ему отвезти её домой.
  - Но ты не можешь оставаться надолго, - сказала она ему, продолжая притворяться в то, что наказана. - Моя мама скоро вернётся домой. - Во всяком случае, это было правдой. Эсме работала в дневную смену в полнолуние. Если бы она укусила клиента, это не принесло бы ей хороших чаевых.
   Они сидели на бревне на дальнем краю заднего двора под летними деревьями с кронами, подобными соцветиям брокколи.
  - А где твоя комната? - спросил Эйден.
  Вивиан указала на окно над застекленной задней верандой, и он громко вздохнул, чтобы подразнить ее.
  - Завтра я буду по тебе скучать, - сказал Эйден. Когда он улыбнулся, уголки его глаз слегка прищурились. Он был словно воплощение теплого солнца и уюта.
  - Что заставило тебя писать об оборотнях? - спросила она, вспоминая темный лес из его стихотворения.
  Эйден пожал плечами.
  - Мне все это нравится - ведьмы, вампиры, оборотни. Это захватывающе.
  - Почему?
  - Не знаю. Никогда об этом не думал. Может, потому что хочу быть похожим на них? Не хочу быть, как все остальные. - Он осторожно позволил муравью сползти с его запястья на травинку.
  Вивиан рассмеялась. Любой из Пятерки раздавил бы этого жучка.
  - Не думаю, что из тебя получился бы хороший оборотень.
  - Конечно, получился бы. - Он схватил ее за руку и игриво укусил за пальцы. Его зубы вызвали в ней крошечные молнии.
   Позади них раздались оглушительные крики, и послышался треск веток. Она отдернула руку.
  - Что? - спросил Эйден.
  - Мои кузены, - ответила она. - Будь они прокляты. - Они не должны видеть его здесь с ней. Не то, чтобы она не могла с ними справиться, но она не хотела давать повод Эйдену задать ей вопросы, на которые она не смогла бы ответить. А что, если он обвинит их в том, что она попала под домашний арест? Великая Луна, они бы посмеялись. - Мне нужно идти, - сказала она. - Я обещала не общаться с ними, пока я под домашним арестом. Они пришли только для того, чтобы пошалить на улице и разозлить мою мать.
  - Вот это семья, - сказал он и попытался поцеловать ее. Ей не хотелось отталкивать его, но пришлось.
  - Иди, иди, иди. Они - источник проблем.
  Он взглянул на лес, и она увидела беспокойство в его глазах, но его губы приобрели упрямую твердость.
  - Пожалуйста, ради меня, - сказала она, чтобы пощадить его самолюбие.
  Он помедлил.
  - Ну, хорошо. Увидимся, не успеешь оглянуться, - пообещал он и ушёл на боковую тропинку.
  Субботний вечер тянулся бесконечно, золотистый от солнца и наполненный ароматом жимолости.
  - Пойдём с нами, - умоляла Эсме. Большая часть стаи собиралась отправиться в государственный парк на пробежку.
  - Не в этот раз, - сказала Вивиан. Она хотела побыть одна. Она знала, что будут драки. Они назовут это игрой, но будут проверять друг друга, выясняя, кто из них способен пройти Испытание. Ей не хотелось драться. Она хотела лишь чистых запахов и безумного звёздного неба. В ней появилось новое тепло, и она хотела спокойно насладиться ночью.
  'Ты влюблена', - сказала она себе и потянулась, как счастливый щенок. У себя комнате она работала над своей фреской. Она рисовала себя в человеческом обличье, словно она наблюдала за бегущими волками. Но это выглядело как-то неправильно. Может, ей стоит показать себя в процессе превращения в оборотня, готовой присоединиться к ним?
  'Как бы мне хотелось переодеться, чтобы пойти на эту вечеринку', - подумала она и бросила кисть. Красный цвет усеивал небо, светлячки мерцали за окном - маленькие проказницы, ищущие ночи любви, - и голоса сумерек становились все громче. Тонкие волоски на спине Вивиан встали дыбом, жаждая перемен. 'Подожди немного', - сказала она себе, - 'подожди, пока совсем стемнеет'. Но ждать ночи во время полнолуния было трудно. Внизу во дворе раздался приглушенный смех. Что теперь? Хор хриплых голосов рассек воздух, заглушая пение насекомых.
  - Аувуу! Аувуу!
   Она высунула голову из окна.
  - Прекратите этот вой. Эй, вы там, снаружи.
  Вой сменился смехом.
  - Выходи и беги с нами, Вивиан, - позвал Виллем. - Пожалуйста, пожалуйста.
  - Ни за что, - ответила Вивиан. Она забралась на крышу и посмотрела вниз. Финн глядел с отвращением, когда Виллем театрально заламывал руки. Ульф, как обычно, ерзал, перепрыгивая с ноги на ногу, словно хотел в туалет. Грегори сверкнул улыбкой; его зубы уже были острыми:
  - Пойдем, Вив. Мы отлично проведем время.
   Раф поманил ее когтем:
   - Ты знаешь, как приятно будет подставить твою спинку луне, Вив.
  Вивиан чувствовала, как волк внутри разворачивается, но насмешливо рассмеялась:
  - Это не та луна, которую ты себе представляешь на моей спине. Сходи к своим чокнутым шлюхам и посмотри, что они о тебе подумают, когда ты будешь волком. Они, наверное, не заметят разницы.
  Остроконечная улыбка Грегори стала шире от этого предложения, и Ульф хихикнул.
   'Прекрасная Луна', - подумала она.
  Виллем поднял глаза, одарив ее разочарованным взглядом:
  - Ах, Вив. Ты больше не приходишь. Кролики стали дерзкими. Один вчера вечером показал мне язык.
   Она слегка смягчилась. Раньше они с Виллемом отлично проводили время, охотясь на кроликов.
  - В другой раз, хорошо, Виллем? Не в полнолуние.
  Раф обнял Грегори за плечи:
  - Ну же, пошли. Эта стерва слишком высокомерна, чтобы с нами общаться. Она предпочитает мясных парней. Разве твоя мать не говорила тебе не играть с едой? - крикнул он ей снизу.
  Виллем бросил на нее извиняющийся взгляд, а Грегори послал ей воздушный поцелуй. Финн толкнул Ульфа в зад, отчего тот вскрикнул. Когда они вышли в темноту леса, она увидела, как Раф подбросил рубашку в воздух, и как Финн наклонился вперед, чтобы встать на лапы.
   Она села на крышу веранды, дав им достаточно времени, чтобы они ушли. Обычно они бежали в сторону города, чтобы поискать что-нибудь интересное среди городского мусора; она же бежала вверх по реке через местные парки и тихие кварталы. Приятное жужжание разлилось по ее телу. Ночь начала выглядеть иначе - волоски на листе стали огромными, словно лес, края деревьев были острыми. Она откинулась назад, чтобы полюбоваться звездами. 'Мы оттуда пришли? - подумала она. - Мы что, инопланетная раса, оказавшаяся в изоляции? Возможно, наша способность к трансформации была вынужденной уловкой для выживания, и просто мы забыли, что человек не был нашей первоначальной формой. Возможно, наша вера в Богиню Луны - это лишь искаженный отголосок древней истины'.
  Черепица под ней была шершавой и приятной для ее чувствительной кожи. Она уже чувствовала, как начинают скрипеть кости, как щелкают сухожилия. Она подавила спазм в животе; сначала ей нужно уйти. Она не могла обратиться на крыше, освещенной лунным светом. Что подумают соседи?
  И вдруг, она почувствовала запах человека. Возможно, кто-то совершает вечернюю прогулку? Шорох послышался там, где была водосточная труба. Крыса? Она присела на корточки. Нет, кто-то полз по трубе. Она услышала приглушенное хрипение и тихий звон металла о металл. Взломщик? Свет в доме был выключен, их грузовика не было у ворот, стояла субботняя ночь. Вполне вероятно - взломщик. Вивиан подкралась к краю крыши, пригнувшись. Ее глаза сузились, когти выросли, а улыбка стала тонкой и злобной. Взломщик Билл получит по заслугам. Она подняла руку, чтобы ударить, когда из-под карниза показалась голова.
  - Ты! - Она резко отдернула руку.
  - Вивиан, ты меня до смерти напугала. - Эйден перелез через водосточную трубу на крышу.
  
  7
  - Сюрприз! - сказал Эйден.
  Вивиан сглотнула рычание. Да уж.
  - Что ты здесь делаешь? - с трудом выдавила она, откидываясь на корточки. Она дрожала от напряжения, сдерживая превращение.
  - Я думал, ты будешь рада меня видеть, - разочаровано сказал Эйден.
  - Ты меня напугал, - пробормотала она, увидев боль в его глазах.
  Его бархатная улыбка показала, что он простил её резкость.
  - Я подумал, если ты не можешь прийти на вечеринку, я устрою вечеринку для тебя здесь. - Он подполз к ней и сбросил рюкзак. Она чуть было не отстранилась, но насыщенный запах его тела притягивал ее к себе против её воли.
  - Я не ожидал найти тебя на крыше, - сказал он. - Я собирался постучать в твоё окно. - Он расстегнул рюкзак и вытащил бутылку вина.
  'Дорогая Луна, какой же он милый', - с тоской подумала Вивиан. Внезапная боль пронзила ее живот, и она прикусила внутреннюю сторону щеки, надеясь, что боль сохранит ей рассудок. 'А вот это уже не так мило', - подумала она в панике, глядя на его круглые, упругие бедра. После вина он достал два бокала, завернутые в бандану, затем кусок сыра, пластиковый нож и несколько бумажных салфеток, оставшихся с Рождества.
  - Изысканно, да? - глаза Эйдена заблестели от восторга.
   Она нервно облизнула губы.
  - Прекрасно. Ты принес ужин, - услышала она свой голос. Ей хотелось убежать в лес. 'Дурак', - подумала она. - 'Тебе не стоило приходить'.
  Она взглянула на луну. Та все еще была за деревьями, ее свет, к счастью, прерывался листвой, так что она и Эйден были скрыты в пестрой тени. Видел ли он в ней какие-либо изменения? Эйден нарезал ломтики сыра на бандане, что-то бормоча.
  Казалось, он ничего не замечал. О, да, он не заметил ничего плохого. Она испытала головокружительный прилив боли и удовольствия, и ее лицо дернулось. Она прижала руки к ушам, чувствуя, как они выскальзывают из пальцев. Она поспешно накинула на них волосы. 'Как мне заставить его уйти?' - подумала она, чувствуя, как начинают хрустеть суставы.
  - Вот, держи. - Он поднес ей к губам ломтик сыра, и она едва сдержалась, чтобы не впиться в его пальцы. Сыр был острым и спелым, он прилип к языку. Она быстро проглотила его, запивая предложенным бокалом вина.
  - Эй, глупышка, ты должна пить понемногу, - сказал он. - Я не хочу, чтобы ты сделала после этого что-то, о чем потом пожалеешь.
  Но его глаза говорили об обратном. Ее губы изогнулись в то, что она надеялась похоже на улыбку; затем она быстро отвернулась. Как там ее зубы?
  Он подошел ближе и обнял ее:
  - Ты выбрала странный момент, чтобы стесняться меня, - сказал он.
  Ее плечи дрожали от беззвучного смеха над ее глупостью. Как она могла подумать, что может быть близка с человеком? Она почувствовала непреодолимую дрожь по спине, и в ее глазах и уголках рта появилась твердость. У нее родилась новая мысль. А что если я причиню ему боль?
  - Вивиан? - прошептал Эйден. Его дыхание легко коснулось ее щеки, благоухая теплым вином и сыром.
  Это была глупая мысль. Она согнулась пополам и застонала:
  - Прости, мне очень жаль.
  - Что случилось? - спросил Эйден, в его голосе слышались удивление и беспокойство.
  - Кажется, я заболеваю гриппом, - сказала она. Вот это да! - Может, тебе стоит уйти. Я не хочу, чтобы ты подхватил.
  - Но кто-нибудь должен присмотреть за тобой, если ты заболела.
  - Я лучше побуду одна, - настаивала она сквозь стиснутые зубы.
   Но он все равно не двинулся с места.
  - Что с тобой, мальчик? - воскликнула она. - Тебе нравится смотреть, как людей тошнит?
  Его глаза расширились. Она почувствовала себя дурой. Она немного изменила тон:
  - Пожалуйста. Мне будет стыдно, если ты останешься.
  - Но...
  Спазм пронзил ее тело, кости в коленях захрустели.
  - Уходи! Пожалуйста, уходи! - закричала она и, словно пьяная, бросилась к окну, ноги отказывались слушаться. - Меня сейчас вырвет.
   Она нырнула на кровать, скатилась на пол и, цепляясь пальцами ног, выползла из комнаты. Дойдя до ванной в конце коридора, она захлопнула за собой дверь. Она плотно защелкнула замок. За окном над верхушками деревьев на нее смотрела круглая луна. Вивиан содрогнулась от боли, и слезы залили ее пушистое лицо. Никогда не было времени, когда бы она не хотела превращения, она всегда наслаждалась им, но теперь ее тошнило от того, что она сдерживала свои изменения. Он не мог видеть ее такой. Она не могла предать свой народ. В дверь ванной тихо постучали.
  - Ты в порядке?
  Она попыталась сказать: 'Да, в порядке', - но челюсть у неё была уже не человеческой, и слова вырвались приглушенным рычанием. О, ужас! Почему из-за него ее прекрасный дар превращения кажется ей теперь че-то непристойным?
  - Ну, если ты уверена, что с тобой всё будет хорошо...
  - Хмммммммм! - простонала она, надеясь, что это прозвучит как подтверждение. Её руки вытянулись, мышцы напряглись, и она разорвала одежду, когда её шерсть затрепетала по телу. Ей никогда раньше не приходилось прятаться. Какое преступление - запереть её прекрасное тело. Во всём виноват он.
  - Слушай, позвони мне завтра и расскажи, как ты себя чувствуешь. Надеюсь, тебе станет лучше.
  Когда она убедилась, что он ушёл, Вивиан тихонько открыла замок короткими, покрытыми шерстью пальцами. Она стала поворачивать дверную ручку.
  'Но что, если я похожа на Акселя?' - подумала она. - 'Что, если я почувствую его запах как добычу, когда буду в шерсти? Она сжала руку в кулак и свернулась в плотный, дрожащий клубок на полу в ванной.
  'Я не выйду', - пообещала она. 'Я не выйду'. Если бы она вышла, то могла бы последовать за ним и выследить по пути домой. Она, содрогнувшись, приняла свою полную форму луп-гару, подняла морду и завыла от отчаяния на фарфоровую плитку. Ее голос эхом разносился вокруг, словно проклятие.
  Проснувшись, Вивиан моргнула глазами на утреннем солнце. Ее разбудил звук захлопнувшейся двери грузовика. Эсме и Руди вернулись. Она чихнула, отчего клочки пыли, разбежались как мыши, и выползла, розовая и голая, из-под кровати, где провела большую часть ночи. Она была измотана и у нее все болело от того, что она сжимала свое тело, сопротивляясь его потребностям. 'Мне придется сказать ему, что я больше не могу его видеть', - подумала она. 'Я не могу прятаться от него каждое полнолуние'.
  Она пыталась чувствовать себя праведной и преданной, но ощущала лишь неприятное чувство в животе. Он забрался к ее окну, принес ей вина, думал о ней, когда мог бы быть на вечеринке. Она вспомнила щекотку его волос на своей щеке, его дыхание на шее и приятно вздрогнула. Вивиан потянулась к своему халату, который лежал на ее рабочем стуле, переливаясь шелковистым серо-голубым блеском, и провела щеткой по своим спутанным рыжим волосам. 'Нет', - твердо сказала она себе. - 'Я оставлю бедного мальчика в покое'.
  Сколько времени пройдет, прежде чем Пятерка начнет его беспокоить из-за нее? Сколько времени пройдет, прежде чем стая вмешается? Ведь они не останутся без лидера навсегда. Скоро появится кто-то, перед кем нужно будет отчитываться. Эта последняя мысль раздражала ее. Может быть, она и не хотела ни перед кем отчитываться.
  - Возможно, Астрид права, - сказала Эсме, когда Вивиан вошла на кухню.
  - Что ты имеешь в виду? - спросил Руди, стоя за стойкой и наливая кофе.
  - Почему женщинам не разрешают участвовать в Испытании? - спросила Эсме, сидя за кухонным столом.
   В её волосах был листок, и Вивиан завидовала Эсме, которая провела ночь на открытом воздухе.
  - Да ладно! - воскликнул Руди. - Разве это не очевидно? Это чисто физическая разница. Женщины находятся в другой весовой категории. Их мышцы развиваются не так сильно. Зачем рисковать травмой или смертью, не имея шанса на победу?
   Вивиан взяла чашку кофе, предназначенную для её матери, из рук Руди и откинулась на стойку, чтобы выпить её. Руди закатил глаза, но налил ещё одну чашку.
  - Но некоторые женщины умнее некоторых мужчин и более хитрые бойцы, - возразила Эсме.
  Руди поставил перед Эсме кофе и сел.
  - Перестань вести себя глупо, Эсме. Это всего лишь способ справедливого отбора и защиты своих. У вас, женщин, есть свой шанс. Только лучшая женщина спаривается с победителем. Она должна быть самой сильной и самой умной, чтобы обеспечить наше выживание.
  - Да, отлично, какой шанс! Это мужской мир, не так ли? Женщина может быть королевой, но она не может выбирать себе короля.
  - Но ты любила Ивана, не так ли, сестрёнка? - спросил Руди. - Ты же не избивала каждую новую девушку, которая приходила с вызовом, просто ради статуса.
  Вивиан внимательно наблюдала за лицом матери. Эсме опустила взгляд, но Вивиан заметила, как смягчился её взгляд.
  - Да, - сказала Эсме.
  - И он любил тебя. Ты держала его хвост в зубах. Кто сказал, что настоящий вожак стаи - это не королева-сука?
  'Да, - подумала Вивиан. - Мама всегда добивалась своего от папы. Но что, если бы она хотела власти, но не его? Она не смогла бы эту власть получить'.
  - Значит, у тебя был выбор, - сказал Руди. - Тебе не нужно было бороться за лидера. Самка может выбрать любого другого партнера, если он согласится ее принять.
  - Это издевательство, - сказала Вивиан, удивив их. - Партнерство все равно должно быть одобрено стаей, и ей даже не разрешается рожать без разрешения лидера. Что это за выбор?
   - Ну, - сказал Руди с весельем в глазах, - я не знал, что у нас в доме есть еще одна бунтарка.
  Эсме рассмеялась.
  - Она же подросток, ради всего святого. Она должна бунтовать.
   Вивиан ощетинилась. Как легко они отмахнулись от ее чувств, посчитав их просто этапом в ее жизни. Ее губы сжались в тонкую линию. Эсме усмехнулась и подмигнула Вивиан.
  - Неважно, детка. Я уверена, мы не посмеем отказать тебе, когда ты сделаешь свой выбор. Ведь иначе, ты бы сделала нашу жизнь ужасной.
  'Да? - подумала Вивиан. - Я могу тебя удивить'. Она сердито смотрела на мать и молча пила. 'Черт возьми, нет причин позволять традициям стаи управлять мной', - решила она. - 'Закон должен защищать нас, делать нас сильными и способными рожать здоровых детей, но Закон хочет, чтобы мы разрывали друг друга на части, чтобы найти лидера. Закон - это сплошное лицемерие'.
  В своей комнате, расслабившись после душа, Вивиан стояла на ветру вентилятора, наслаждаясь прохладой воздуха на своей влажной коже. Она лениво улыбнулась, представляя, как вместо капель воды по ней скользят пальцы. 'Должен быть способ поладить с Эйденом', - подумала она. 'Должен быть'. Но злился ли на нее Эйден после прошлой ночи? Она испортила ему сюрприз. Парни, которых она знала раньше, были бы в ярости. Но он ведь не был похож на тех парней, которых она знала, не так ли? В этом-то и суть. Она пошла по коридору к телефону.
  
  8
  - Зачем ему в это втягивать родителей? - проворчала Вивиан, перебирая вещи в шкафу.
   Семья Эйдена устраивала первый в этом сезоне пикник в честь окончания учебного года, и Эйден пригласил её. 'Всё будет просто', - сказал он ей. Просто! Что такого простого в том, чтобы на тебя пялились родители? Погода была слишком жаркой для джинсов, поэтому она достала алое платье-майку. Родителям нравятся девочки в платьях, не так ли? Она хотела, чтобы они её полюбили, ради него. Она втиснулась в хлопковое платье-футляр и зачесала свои густые волосы назад расчёской. Но это не означало, что она не могла одеться и для него.
  Руди покачал головой, увидев, как она спускается вниз:
  - Боже, помоги ее бедняге, кто бы он ни был.
  Эйден посигналил снаружи, и она поспешила выйти, прежде чем Эсме успела увидеть, с кем она уходит. Ей понравилось, как Эйден тихо присвистнул, когда он её увидел, и даже поцелуй, который она ему подарила, не смог полностью стереть глупую улыбку с его лица.
  Вивиан почувствовала запах древесного угля, как только они остановились у обочины перед большим кирпичным домом, увитым плющом. Эйден провел её через белые штакетные ворота и мимо кухонных ступенек на задний двор. На мощёной террасе худой, слегка лысеющий мужчина в полосатом фартуке тыкал в угли под грилем.
  - Привет, папа! - сказал Эйден.
  Мужчина поднял голову, помахал лопаткой в знак приветствия сыну, а затем увидел Вивиан. Его рот приоткрылся чуть шире, и он поднял брови. Он быстро пришел в себя.
  - Вы Вивиан?
  - Рада познакомиться, - ответила она.
  - Ну, ты лучше остальных, - сказал мистер Тиг и рассмеялся.
  - Папа! - Эйден выглядел смущенным.
  - Обычно он выбирает девушек в армейских ботинках и с черной подводкой для глаз, - объяснил отец Эйдена. - Я рад, что он наконец-то привел домой кого-то нормального. Его подружки обычно меня до смерти пугают.
  - Перестань смущать своего сына. - Привлекательная женщина, старше матери Вивиан, спустилась по ступенькам кухни с подносом.
  За ней следовала худенькая девочка в розовых шортах, лет тринадцати, с бутылками газировки под мышкой. Девочка смело посмотрела на Вивиан.
  - Это моя мама, - сказал Эйден, - и моя сестра, Эшли.
  - Мы рады, что ты пришла, - сказала миссис Тиг, но её улыбка была бледной, когда она оглядела Вивиан с ног до головы. Она поставила поднос на стол для пикника.
  - Да, - сказала Эшли. - Конечно. - Она бросила большие пластиковые бутылки рядом с подносом, затем плюхнулась в кресло и натянула наушники на шею обратно к ушам.
  -Эшли, у нас же гости, - позвал её отец.
  Но Эшли лишь закрыла глаза в ответ, и миссис Тиг с досадой вздохнула.
  - Хочешь колу? - спросила она Вивиан.
  - Да, пожалуйста. Отлично.
  - Каким ты любишь бургер? - спросил мистер Тиг.
  - С кровью. Спасибо, - ответила Вивиан. Она села на другое кресло и скрестила ноги. Эйден сидел на каменных плитах рядом с ней. Она чувствовала, что мистер Тиг украдкой поглядывает на нее. Эйден был слишком занят, разглядывая ее, чтобы заметить это. Родители Эйден были достаточно вежливы, но она не чувствовала, что ее принимают как члена семьи или что-то в этом роде; она была скорее диковинкой. Она смутно волновалась. Изменят ли они мнение Эйдена о ней?
  Ужин подавался в непринужденной обстановке за пикниковым столом. Эйден использовал любую возможность, чтобы прикоснуться к ней, касаясь ее пальцев, когда подавал ей вилку, вытирая крошки с ее лица, толкая ее плечом, когда шутил. Вивиан заметила, что его мать отводила взгляд, когда он это делал, как будто его ласка ее раздражала. Вивиан рассказала отредактированную версию своей биографии. Миссис Тиг была в восторге от идеи управлять загородной гостиницей. У нее сложилось впечатление, что Эсме, должно быть, очень элегантна.
  - Вы должны познакомить меня со своей матерью, - сказала она.
  'Да', - подумала Вивиан. - 'Знаю, тебе бы очень хотелось пойти с ней в байкерский бар и устроить дружескую драку из-за какого-нибудь парня с татуировкой 'Пососи мой коленвал' на груди'.
  - Наверное, вы гордитесь стихотворением Эйдена в 'Трампете', - сказала она, чтобы сменить тему.
  Эшли расхохоталась. Мистер Тиг схватил еще один бургер с тарелки:
  - Я бы предпочел фотографию с какой-нибудь спортивной командой в школьном альбоме.
  От этого пахло старой ссорой. Вивиан ожидала слов поддержки от матери Эйдена, но их не последовало. Эйден сосредоточился на еде, но его щеки были раскрасневшимися. Вивиан хотелось уйти и забрать его с собой.
  Когда они закончили есть, Эйден помог матери занести посуду в дом. Миссис Тиг выглядела удивленной, и Вивиан поняла, что Эйден, должно быть, ведет себя лучше, чем обычно. Мистер Тиг взглянул на дочь, снова погруженную в свой плеер, прежде чем обратиться к Вивиан.
  - Э-э, так что такая очаровательная девушка, как ты, делает с моим сыном? - спросил он.
   Ей хотелось сказать: 'Он великолепен в постели', просто чтобы увидеть лицо мистера Тига, но она не стала.
  - Он и сам довольно очаровательный.
  - Он бы выглядел лучше, если бы подстриг эти чертовы волосы. Я думаю, такая девушка, как ты, встречалась бы лучше с кем-нибудь постарше. - Он подмигнул Вивиан.
  'Например, с кем-нибудь твоего возраста?' - подумала Вивиан, испытывая отвращение к отсутствию лояльности мужчины своему сыну. Она бросила на него томный взгляд. - Ну, некоторые мужчины постарше привлекательны, - сказала она нарочито придыхающим голосом и наблюдала, как он раздулся, как петух, - но я давно таких не встречала.
  К счастью, Эйден и миссис Тиг вернулись до того, как мистер Тиг понял, оскорбила ли она его, и Эшли сняла наушники, чтобы скучающим тоном спросить, когда принесут десерт.
  - Я покажу Вивиан свою комнату, - сказал Эйден.
  Эшли оживилась:
  - Ого!
  - Ты думаешь, это прилично? - спросила его мать.
  - Да ладно, - пробормотал он. - Вы все здесь, не так ли?
  - Не понимаю, зачем тебе показывать эту комнату кому-либо, - сказал мистер Тиг. - Не задерживайтесь надолго, иначе мы отправим к вам отряд. - Он неловко рассмеялся.
  Эйден расслабился, как только они остались одни. Он нежно прижимался к ней и целовал её всю дорогу по лестнице, пока она ёрзала и пыталась не хихикать слишком громко. Она мечтала, чтобы его семья была за тысячу миль отсюда.
  - Извини, что упомянула стихотворение, - сказала она.
  Он пожал плечами.
  - Всё в порядке. - Деревянные панели в его комнате были выкрашены в чёрный цвет, как и радиаторы и потолок. Стены были увешаны плакатами и крючками, на которых висели бусы, кисточки и искусственная уменьшенная голова, сделанная из яблока.
  - Моя мама не разрешала мне красить стены в чёрный цвет, - объяснил Эйден. - Она сказала, что и так будет достаточно сложно красить потолок, когда я, наконец, уеду из дома, поэтому я сделал ей поблажку.
  'Да уж, - подумала Вивиан, представляя, какая ссора у них, должно быть, была. - Я тоже крашу свою комнату'. Она рассказала ему о фреске. Он рассмеялся:
  - Полагаю, твоя мама тоже не в восторге.
  Она покачала головой.
  - Мило, - сказала она, рассматривая пластиковую модель Годзиллы, которая шла по верхней части его черного комода, за ней следовали полдюжины Годзилл поменьше.
  - Мамзилла, - сказал Эйден. Рядом с семейством Годзилл был холмик из пластилина, увенчанный распятием. Она заподозрила, что это могила. Из поверхности торчала крошечная кукольная ручка, словно появляющийся труп.
  - У тебя извращенное чувство юмора, мальчик, - сказала она.
  Эйден рассмеялся вместе с ней:
  - Крест мне подарила тетя Сара. Он из настоящего серебра. Она думает, что я попаду в ад.
  - Почему? - спросила Вивиан. Ей показалось странным, кто-то из его собственной стаи так его проклял.
  - О, она говорит, что у меня длинные волосы, я слушаю сатанинскую музыку и у меня нездоровое любопытство. Она предложила моей матери сжечь мои книги.
  - Нет!
  - Честно.
   Она подошла, чтобы взглянуть на эти опасные произведения литературы на его книжном шкафу. Большинство были романами ужасов и фэнтези, но в конце среднего ряда стояли 'Полная Библия ведьм' и 'Традиция друидов'. На верхней полке лежала открытая книга Алистера Кроули в мягкой обложке.
  - Ты веришь во всё это? - спросила она.
  Он с облегчением заметил, что в её голосе не было сарказма.
  - Ну, скорее мне это любопытно. В смысле, мы же не должны закрывать себя для возможностей, верно?
   Значит, он любил быть открытым для возможностей, да? Был ли он достаточно открыт, чтобы принять правду о ней? Возникла мысль: будет ли он всё ещё испытывать к ней чувства, если узнает?
  - Ты пользуешься Таро? - спросила она, взяв колоду карт. Это была классическая колода Райдера-Уэйта.
  - Я ещё не изучал её. Она просто у меня есть.
  Он перебирал книги.
  - Всё в порядке, - сказала она. - Я просто хотела узнать. Моя двоюродная бабушка пользуется этой колодой. - Назвать Персию Деверо так было проще, чем объяснять. Стая была как семья, и все старшие члены были тётями и дядями. - Она очень хорошо разбирается в Таро.
  - Круто. Твоя тётя гадает на Таро. Чем ещё интересным занимается твоя семья?
  'Хотел бы ты узнать?' - подумала она.
  - Какая у тебя коварная улыбка. - Он обнял её. - У тебя появились идеи теперь, когда я заманил тебя в своё логово порока?
  'Логово'. - Ей понравился его выбор слов.
  - А какие идеи у меня должны появиться?
  - Что-то вроде этого. - Его губы коснулись её губ, и его рука скользнула вверх, нежно обхватив её левую грудь. Она положила свою руку поверх его, заставляя его сжать сильнее, пока её язык проникал ему в рот. Почему он всегда должен быть таким чертовски вежливым? Он застонал.
  'Так лучше', - подумала она. - Расслабься, парень'.
  - Время десерта! - голос Эшли эхом разнёсся по лестничной клетке.
  - О, боже. - Эйден поцеловал её в шею. - Лучше иди, а то она придёт за нами.
  Его голос был хриплым. Вивиан нравилось слышать его таким.
  - Ты спускайся, - сказал он, отпуская её. - Мне нужно кое-что сделать.
  'Да, например, вылить стакан холодной воды себе в шорты', - подумала она и улыбнулась.
  - Скоро увидимся, - прошептала она и выскользнула наружу, так как знала, что задержит его там ещё на несколько минут.
  После десерта Вивиан извинилась и встала.
  - Мне нужно в туалет, - объяснила она.
  - Эйден, покажи Вивиан туалет в подвале, пожалуйста, чтобы ей не пришлось снова подниматься наверх, - сказала миссис Тиг.
  'Чтобы держать меня подальше от его спальни, ты имеешь в виду?' - подумала Вивиан. Когда Вивиан спустилась вниз после посещения его комнаты наверху, миссис Тиг смотрела на неё так, будто Эйден оставил отпечатки рук на её платье.
  Эйден провел Вивиан через дверь в мастерскую. На стене висели пистолеты, а на верстаке валялись детали и инструменты.
  - Это хобби папы, - объяснил Эйден. - Он коллекционирует и ремонтирует старинное оружие.
  Вивиан была заинтригована.
  - Что это? - спросила она, указывая на какое-то оборудование на верстаке.
   - Он сам делает пули для некоторых из них, - сказал Эйден.
  - Разве это не сложно?
  Эйден покачал головой:
  - Нет. Он меня научил.
  Вивиан удивилась:
  - Я бы не подумала, что ты увлекаешься оружием.
  - Нет. Это было давно. Он раньше брал меня на охоту, - сказал Эйден. - Знаешь, как положено настоящим американцам, отцу и сыну. Я это ненавидел. Быть с отцом должно быть чем-то большим, чем просто ходить на охоту и добывать дичь вместе.
  Вивиан молчала. Она отдала бы всё, чтобы снова пойти на охоту с отцом. От этого она почувствовала печальную отчужденность от Эйдена. Она убрала его руку со своей талии.
  - Встретимся на улице, - сказала она.
  - Ах, да. Ванна. Вон там. - Он указал на дверь возле лестницы.
  Выйдя из ванной, Вивиан услышала голоса наверху, со стороны кухни.
  - Она кажется довольно взрослой для Эйдена, как думаешь? - сказала миссис Тиг.
  - Она действительно кажется слишком зрелой для него.
   Вивиан услышала намёк в голосе мистера Тига. У неё мурашки по коже побежали.
  - Следи за собой. - Миссис Тиг не выглядела довольной. - Тебе лучше поговорить с ним.
  Вивиан услышала, как захлопнулась сетчатая дверь.
  'Поговорить с ним о чём?' - подумала она. - 'Что она сделала не так? Почему миссис Тиг не хотела найти пару для своего сына?' Остальная часть вечера была испорчена для Вивиан.
   - Твои родители меня не любят, - сказала она по дороге домой.
  - Это хороший знак, - сказал Эйден. - Им не нравятся все, кто мне дорог.
  Но дело было не только в его родителях. Вивиан глубоко вздохнула.
  - В школе тоже не были дружелюбны, - сказала она. - Со мной что-то не так?
  - Боже, нет! - Эйден некоторое время молчал, но как раз когда она подумала, что ему нечего добавить к этой теме, он заговорил. - Ты такая красивая, крутая и уверенная в себе, я думаю, подростки в школе тебя боялись.
  - Боялись меня? - Вивиан удивленно рассмеялась. У этих людей не хватало ума понять, чего бояться. Она могла показать им, чего им следует бояться.
  - Ну, знаешь ли, - продолжил Эйден. - Боялись, что, возможно, ты не потерпишь смертных низшего сорта, так зачем вообще стараться?
   Они подъехали к ее дому.
  - Так ты меня боишься? - спросила она, стараясь скрыть веселье в голосе.
  - Ужасно, - сказал он, протягивая к ней руку.
   Вивиан остановила его нежным прикосновением:
  - Почему ты не был таким, как другие? Почему ты не оттолкнул меня, когда я впервые с тобой заговорила?
   Он изучал ее взглядом, размышляя.
  - Ну, помимо того факта, что ты самая красивая девушка, которую я когда-либо видел, наверное, любопытство.
  - Любопытство?
   Он опустил взгляд на колени, словно стесняясь сказать ей что-то.
  - Ты нарисовала ту пентаграмму у меня на ладони, и тогда я понял, что мы сможем быть друзьями. Что ты, возможно... - Он прикусил губу и запрокинул голову назад, закрыв глаза. - О, боже. Это звучит глупо.
  Он был таким очаровательным. Она наклонилась и коснулась кончиком языка его щеки.
  - Что значит?
  - Что ты можешь быть моей второй половинкой. - Он быстро произнес это, глядя куда угодно, только не на нее. - Что я могу открыть тебе все, и ты поймешь.
  Вивиан была ошеломлена. Он обнажил перед ней свой живот. Ее охватило тепло.
  - Милый щенок, - сказала она. - Открой мне все, и ты непременно получишь мое безраздельное внимание. - Ее язык коснулся его уха.
  - Ты смеешься надо мной, - сказал он, наконец, встретившись с ней взглядом.
  Она выпрямилась.
  - Нет, не смеюсь. Для меня это большая честь, - серьёзно ответила она. Она не хотела задеть его чувства.
  Он расслабился, и улыбка вернулась в его глаза.
  - Увидимся завтра? - спросил он.
  - Да.
  'Была ли она родственной душой Эйдена?' - подумала Вивиан в своей комнате. - 'Разве она не поняла бы это, если бы это было так? Может быть, если она станет с ним близка, то она узнает это'.
  
  9
  
  Они постоянно были на вечеринках, в кино или у кого-нибудь дома, всегда в окружении друзей Эйдена - Амебы. Даже когда они оставались наедине, он был очень осторожен в своих действиях, словно боялся её отпугнуть. Это заставляло её улыбаться.
  'Скоро, малыш, я дам тебе понять, как я не боюсь', - подумала она.
  Однажды вечером, когда он отвёз её домой, Эйден сообщил плохие новости:
  - Мне нужно поехать в отпуск с родителями. - Он покраснел от смущения, рассказывая ей об этом. - Я думал, что смогу от этого отделаться, - сказал он. - Я слишком взрослый, чтобы меня тащили на пляж с мамой и папой. Но они всё время говорили о том, что я скоро поступлю в колледж, и это наш последний шанс провести семейный отпуск вместе, бла-бла-бла. - Он тревожно улыбнулся ей. - Я буду скучать по тебе.
  - А тут ещё мой день рождения, - угрюмо сказала Вивиан, а потом тут же почувствовала себя виноватой, потому что он выглядел таким расстроенным. Она поцеловала его в щеку, задержала губы на этом месте и прошептала что-то вроде извинения. - Неважно, привези мне ракушку или что-нибудь ещё.
  Она почувствовала, как его кожа покраснела, когда он ответил на тёплое дыхание.
  - Я вернусь как раз к Четвёртому июля , - пообещал он, обнимая её. - Мы пойдём смотреть фейерверк в парке. Держу пари, там будут устраивать вечеринку. Кто-то всегда устраивает вечеринку.
   Видимо, в этом году не ожидалось никакого торжества по случаю ее дня рождения. Вивиан нашла на кухонном столе подарки от Руди с запиской, объясняющей, что он задержится допоздна, а Эсме, бросив свой подарок, ушла, напевая что-то себе под нос, и долго разговаривала по телефону.
  'Спасибо, что осталась посмотреть, понравится ли мне', - подумала Вивиан, разворачивая шёлковую блузку. Когда-то дни рождения отмечали всей стаей.
  В восемь вечера раздался звонок в дверь.
  - Иди, открой, - крикнула Эсме сверху. - Это, наверное, ко мне.
  'Отлично', - подумала Вивиан. - 'Она оставит меня одну в мой день рождения'.
  Но когда она открыла дверь, вбежала Пятерка. Они накинулись на нее с объятиями, поцелуями, укусами любви и криками 'С днем рождения!' и потащили ее в гостиную. Грегори нес большой бумажный пакет, набитый подарками.
  Эсме сбежала вниз по лестнице, хихикая.
  - У женщины на день рождения должно быть много мужчин рядом, - заявила она.
   Дверной звонок зазвонил снова, и на этот раз Эсме пошла открывать. Она вернулась с Габриэлем. 'Ах, вот оно что', - подумала Вивиан. - 'Привела своего мальчишку'.
  Но Эсме и сама выглядела удивленной. Она откинула волосы назад длинными пальцами и, стоя на месте, изогнулась.
  - Габриэль. - Ее голос внезапно стал хриплым. - Пришел отвести меня в какое-нибудь хорошее место? - Последнее слово она промурлыкала.
  - Я пришел поздравить Вивиан с днем рождения, - сказал он.
  - Как мило, - сказала Эсме, перестав мурлыкать.
  'Великая Луна, да он занимается политиканством', - подумала Вивиан. - 'Словно ему нужно завоевать голоса избирателей, чтобы стать лидером, а не выиграть драку'.
  - Целуешь младенцев? - спросила она.
  - Я бы не назвал тебя младенцем, - ответил он, оглядывая её с ухмылкой.
  'Придурок', - подумала она.
  Эсме побежала на кухню и вернулась с шестью банками колы и двумя пакетами чипсов, которые она бросила на журнальный столик. Вот что она считала - быть хорошей хозяйкой.
  Раф закатил глаза, когда Вивиан протянула ему колу. Он сделал большой глоток; затем, как только подумал, что Эсме и Габриэль не смотрят, достал из заднего кармана маленькую фляжку и добавил в банку янтарную жидкость.
   Грегори высыпал содержимое пакета на стол рядом с напитками.
  - Подарки, - заявил он без особой необходимости и уселся своей долговязой фигурой на диван.
  Вивиан заметила, что у него начали расти бакенбарды. Она знала, что скоро у него вырастет небольшая борода. Он всегда копировал Рафа. Пока Эсме восклицала над свалившейся кучей подарков, Ульф ерзал и толкал ее, пока Раф не протянул ему фляжку. На этот раз Габриэль всё увидел. Он ничего не сказал, но его губа изогнулась в злобной усмешке.
  'Кто умер и сделал тебя Богом?' - подумала Вивиан.
  Раф вызывающе посмотрел в ответ на Габриэля, но фляжку убрал. Ульф надулся, его рыжие волосы упали на лицо.
  - Ты не собираешься открывать свои подарки? - спросил Финн.
  Вивиан сдалась и взяла один из свертков. Внутри она нашла тонкую кружевную комбинацию.
  - Не говори мне, - сказала она. - Что ты ограбил Victoria's Secret.
  Пятерка разразились истерическим смехом, а Виллем сунул ей в руки ещё один подарок. Эсме и парни снова расхохотались, когда Вивиан открывала коробку за коробкой провокационного полупрозрачного нижнего белья.
  - Примерь их, - настаивал Виллем, держа в руках ещё одну пару кружевных трусиков.
  -Да, мы хотим убедиться, что они подходят, - сказал Финн, забирая их у своего брата-близнеца.
  - Мечтай, волчонок, - сказала Вивиан.
  Ухмылка на лице Габриэля, после её слов, привела её в ярость. Она могла осадить Финна; но он - нет. Что он вообще здесь делает? Он появился на публике, поздравил. Почему он не уходит?
  Она намеренно пыталась дать ему почувствовать себя чужим, игнорируя его и целуя всех Пятерых в знак благодарности, несмотря на их смешки и грубые предложения. Грегори включил музыку - ту самую энергичную, которую так любили Пятеро, - и она танцевала со всеми, кроме Габриэля. Она с удивлением обнаружила, что ей это нравится. Эсме сияла от удовлетворения. Она даже не выглядела разочарованной, когда Габриэль согласился станцевать с ней только один танец. Вместо этого она с надеждой угостила его виски Jack Daniel's со льдом.
   Позже Вивиан ополаскивала стаканы в раковине, когда почувствовала кого-то позади себя. Чьи-то руки обвились вокруг неё. Они поднялись на её грудь и грубо сжали её. Она узнала маленькую татуировку паука на правой руке.
  - Убирайся, Раф, - сказала она, продолжая полоскать в горячей воде стакан, который держала в руках.
  - Да ладно. Тебе же это нравится.
  - Черта с два.
  - Я не вижу, чтобы ты убегала, - сказал он, и она почувствовала его горячее дыхание на своей шее и его зубы, ласкающие ее кожу. Вивиан поставила стакан на стойку. Она медленно повернулась в его ласковых объятиях, оказавшись лицом к лицу с его высокомерной ухмылкой.
  Его ухмылка стала шире:
  - Я так и знал.
  Она улыбнулась ему в ответ. Ее рука скользнула вверх по его бедру, и его глаза стали пустыми от вожделения, губы приоткрылись, ожидая ее губ. Именно тогда она схватила его за промежность и сжала.
  - Аааааа! - Он дернул ее за запястье обеими руками.
  - Да ладно. Тебе же это нравится, - сказала она, сжимая сильнее.
  - Оооооо!
  Эсме позвала из гостиной:
  - Что там у вас происходит?
   Вивиан взглянула на дверь. Она с удивлением увидела там Габриэля. Его глаза сверкали от смеха, а зубы ослепительно белели.
  Вивиан отпустила Рафа.
  - Ничего, мама. Просто дурачусь. Да, Раф?
   Раф ничего не сказал. Он повернулся и, увидев Габриэля, всхлипнул от смущения и ярости. Он выбежал из кухни, сжав зубы от гнева.
  - Вижу, ты можешь позаботиться о себе сама, - сказал Габриэль, одобрительно кивнув.
  - Ты тоже не забывай об этом, - ответила Вивиан. Проходя мимо, она почувствовала терпкий запах его пота и ощутила короткий прилив страха, смешанный с пьянящим покалыванием сладкого неповиновения. Может, он отшлёпает её за дерзость. Вместо этого она услышала хриплый смешок.
  Ей не стоило поощрять Пятёрку. Всю следующую неделю они стояли у двери или названивали по телефону. Она не хотела гулять с ними по ночам, но, в конце концов, сдалась и стала проводить с ними время днем. В основном они тусовались и обменивались шутками с байкерами перед баром 'Тули'. Однажды они пошли в торговый центр, и Пятеро смешили друг друга, угрожая девочкам-подросткам, показывая им длинные-длинные языки. Вивиан ушла с отвращением.
  Постоянные ссоры и борьба Пятёрки за первенство действовали ей на нервы. Однажды она с облегчением подняла трубку и услышала голос Эйдена. Она была рада слышать его голос.
  - Готова к фейерверку? - спросил он.
  - Милый, ты? - ответила она.
  Когда Эйден приехал следующим вечером, было еще светло. Он выглядел стройным и загорелым. Вивиан хотелось откусить пуговицы от его рубашки.
  - Я скучал по тебе, - сказал он и протянул ей небольшой, ярко упакованный пакетик.
   Вивиан долго вертела его в руках, любуясь им, словно драгоценным камнем. Неужели это та ракушка, которую она просила? Никто за пределами стаи никогда не дарил ей подарков. Каким изысканным и многообещающим он был.
  - Ты должна его открыть, - мягко подсказал Эйден.
  - Ах, да. - Вивиан разрезала скотч ногтями и отклеила бумагу, медленно наслаждаясь каждым мгновением. Внутри была бархатная коробочка.
  Ооо! Она погладила ее мягкость, немного подождала, затем открыла коробочку и обнаружила сверкающую серебряную пентаграмму на серебряной цепочке. Вивиан на мгновение потеряла дар речи; затем она разразилась смехом. Он подарил ей серебро. В сочетании с кровью волчьего рода серебро прожигало плоть, как кислота, причиняя больше вреда, чем могли остановить даже удивительные целительные способности её народа. Именно поэтому серебряные пули часто были смертельными, независимо от места и степени повреждения. Серебро было достаточно безопасно носить, пока оно не касалось открытой раны, но среди её народа драки были обычным явлением. Поэтому волки предпочитали носить золото, на всякий случай.
  Легенда рассказывала о двойственном даре Богини Луны, которая давала им способность к превращению, но также превращала свой свет в серебро, которое могло убить их, если они злоупотребляли этой силой.
  Эйден подарил ей двойственный дар: знак её народа, сделанный из яда. Эйден сначала был озадачен её смехом, а затем обижен.
  - Тебе не нравится, - сказал он.
  'По крайней мере, я могла бы носить его на наших свиданиях', - решила она. Это казалось достаточно безопасным.
  - Мне это нравится, - торжественно сказала она. - Это потрясающе, у меня просто нет слов. - 'Потому что я тоже имею двойственный дар', - подумала она. - 'И тебе следует бежать от меня так быстро, как только смогут нести тебя ноги'.
  
  Июль
  Грозовая Луна
  
  10
  Они оставили машину Эйдена возле её дома; найти место для парковки рядом с полем средней школы, где проходил фейерверк, было бы сложно. Праздник Четвертого июля продолжался весь день, начиная с парада и заканчивая клоунами, конкурсами, забегами и музыкой. Лучшие места для парковки были заняты за несколько часов до этого.
  - Пойдем окольным путем, - сказала Вивиан. - Так быстрее.
  Они прошли через её двор и пошли вверх по течению реки. Солнце садилось, и вечер был золотым. Вивиан глубоко вдохнула, словно могла впитать всё это и сохранить навсегда. Насыщенные ароматы, источаемые жарким днем, смешанные с соленым, изысканным запахом Эйдена, наполнили её счастьем. Когда они пробирались сквозь густую траву к скошенной клумбе вдоль реки, Вивиан почувствовала непреодолимое желание бежать.
  - Давай! - воскликнула она и, полная радости, рванулась вперёд, её конечности были сильными, словно она танцевала на луне. Когда она перепрыгнула через стену в переулок за многоквартирными домами, он отстал на минуту. Она подождала, пока он её догонит. Он перепрыгнул через стену, используя обе руки, и ей стало грустно, что он не прыгнул так, как она, коснувшись лишь ветра. Возможно, он просто не мог. Ей тут же захотелось подарить ему полёт, словно его подарок ей. Вместо этого она быстро и крепко обняла его, отчего он заворчал, а затем рассмеялся. Переулок вёл к мосту. Вивиан перебежала через него рядом с Эйденом, жаждая снова бежать. Дыхание у него было хриплым, но он не жаловался. Капелька пота повисла на кончике носа. Она высунула язык и слизнула её.
  - Фу! - Эйден вытер нос тыльной стороной ладони, а затем усмехнулся.
  - Ты мало двигаешься, - сказала Вивиан. - Тебе следует почаще бегать.
   Эйден закатил глаза.
  - Да уж, конечно.
  - Нет, пойдем. Я тебя научу. - Она снова побежала, но уже не спеша.
  Он застонал позади нее, но она услышала, как он следует за ней. Как только они оказались на бейсбольном поле, она закружилась вокруг него, давая советы по дыханию и шагу. Некоторое время она спокойно бежала трусцой, наслаждаясь его движением рядом. Его лицо покраснело, и он немного запыхался, но он научится.
  Впереди между деревьями сверкнула искорка, и на мгновение ей показалось, что фейерверк начался слишком рано, но это было лишь заходящее солнце, отражающееся в школьных окнах, загороженное листьями, колышущимися на внезапном вечернем ветру. Она оглянулась. На западе небо пылало алым цветом, словно пропитанное кровью ночи, и она еле сдержала радостный вой. Ей нужно было бежать свободно. Она рванулась вперед, движимая волнением, в объятия темноты. Трава хлестала ее по лодыжкам; сумерки лизали ее лицо. Если она побежит достаточно быстро, то сможет взобраться по невидимой лестнице прямо к звездам.
  Она добежала до двенадцатифутового сетчатого забора за школой и устремилась вверх. Она бросилась к нему, почти не задумываясь. Когда Эйден догнал ее, он, еле карабкался по забору, задыхался, карабкался и скользил.
  - Когда ты была в тренировочном лагере? - с трудом выдавил он, упав к ее ногам.
   Он выглядел расстроенным, но не злым:
  - Боже мой. Я не знал, что моя возлюбленная - королева амазонок.
  Возлюбленная. Он назвал её своей возлюбленной. Раньше ее называли лишь - своей девушкой, друзья - старушкой, но никогда прежде она не была 'возлюбленной'. Это слово бурлило в ней, как шампанское. Она бросилась на землю, хихикая.
  - Я устала, - солгала она.
  Он попытался осторожно поднять её на ноги, но она всё время безвольно выскальзывала из его объятий, и вскоре они, хихикая, закувыркались в траве. Его сладкие влажные поцелуи убедили её, что он не сердится, и он снова запыхался, но по причинам, на которые он не мог пожаловаться. Вскоре они вошли в собравшуюся толпу, запутавшись в объятиях и волосах друг друга, их губы не могли оторваться друг от друга. 'Амеба' находилась у края асфальтированной площадки, выплескиваясь на запретное поле, где были установлены фейерверки. Некоторые из них поздоровались, увидев Эйдена и Вивиан. Келли натянуто улыбнулась, глаза ее были пустыми. Она откинулась назад, к своей обычной компании хихикающих и сказала что-то только для их ушей. Вивиан цокнула зубами в сторону Келли, сморщила нос и лукаво ухмыльнулась, когда Эйден потянул ее за собой к клетчатому одеялу и прижался к ее шее.
  'Посмотри на меня, Келли, - про себя хвасталась Вивиан. - Я его поймала. А ты нет. Жаль'. Один из парней протянул Эйдену колу. Эйден отпил глоток, поморщился и протянул ее Вивиан.
  - Выпей все, если хочешь. Мне потом за руль.
  Вивиан сделала глоток. Здесь кола была смешана с ромом и вызвала приятное жжение в пальцах ног. Она сделала еще один глоток и крепко сжала бутылку. Время от времени мимо проходил усталый полицейский и говорил им, чтобы они вернулись за ограждение, а Амеба что-то бормотала, перекладывала одеяла и всячески демонстрировала активность, но потом вовсе не сдвигалась ни на дюйм.
  - Эй, приятель! - пришёл лучший друг Эйдена - Питер Квинс, он похлопал Эйдена по спине и поприветствовал всех. Двое хихикающих оторвались от Келли и начали заискивать перед ним. Девушки всегда хотели его потрогать и обнять. Затем появились Бинго и Джем, громко споря о том, какие группы отстойные. Вскоре они втянули в спор всех.
  - Эй, мне нужно в туалет, - сказал Эйден. - Лучше пойду сейчас, пока не начался фейерверк. - Он встал, поцеловав её в щёку.
  - Ну и что ты думаешь о группе 'Судный день'? - спросил ее Джем.
  - Кучка нытиков, - ответила она. - Их нужно утопить, чтобы избавить от страданий.
  Один из хихикающих возмущенно взвизгнул, и Квинс разразился смехом. Это положило начало новому витку спора. Ром сделал Вивиан ленивой и потакающей своим желаниям. Однажды она даже согласилась с Келли. Мимо Вивиан пролетел светлячок, словно в поисках любви, и яркость его хвоста возвестила о наступлении ночи. Как будто все сразу это поняли, толпа затихла в ожидании. Мужчины суетились на поле, делая последние проверки. Эйдена уже давно не было. Во внезапной тишине в деревьях за переносными туалетами раздался хор воплей, словно далекая песня. Бинго усмехнулась:
   - Кто-то веселится.
  - Да, - согласилась Вивиан, и тонкие волосы на спине встали дыбом. Она мрачно посмотрела поверх голов толпы. Эйден был там один. Кровь в ее жилах застыла.
  - Кажется, мне тоже нужно в туалет, - объявила она, не обращаясь ни к кому конкретно. Она поставила бутылку и поспешила в том же направлении, куда ушел Эйден. Она пробиралась сквозь толпу семей и людей, растянувшихся со своими холодильниками, корзинами и детьми, стараясь не наступить на пальцы и напитки, которые разметались по дорожкам, ведущим через этот беспорядок. Затем она оказалась на другой стороне.
  Она почувствовала запах туалетов еще до того, как подошла близко. Ими пользовались весь день, и теперь отвратительный смрад химикатов, смешанных с мочой и фекалиями, превратил воздух в поле битвы. Ее нос сжался от отвращения, когда она обходила металлические кабинки с трафаретной надписью 'Порт-о-лет' ярко-оранжевого цвета, выискивая признаки Эйдена или Пятерки. Чей-то кашель эхом разнесся внутри одного из гнилых саркофагов, но он был слишком низким, чтобы принадлежать Эйдену. Дверь туалета открылась, а затем с грохотом захлопнулась за спиной незнакомца. Остальные туалеты, казалось, были пусты.
  Она услышала слабое движение в лесу. А вдруг он решил, что в туалетах слишком сильно воняет, и пошел пописать в лес? В любую другую ночь это показалось бы ей разумным, но сегодня, когда Пятерка рыщет по округе... Вивиан бесшумно прокралась в лес, ее глаза были широко раскрыты и светились. 'Ему лучше быть в безопасности', - подумала она. Не задумываясь, она удлинила ногти, и мышцы ее конечностей напряглись от силы. Луна была лишь тонким серпом на западном небе. Лес был густым от теней. Где-то позади нее стояла нетерпеливая толпа, ожидающая, когда ночь расцветет огнем, но почему-то их голоса были приглушены темнотой. Даже сверчки затаили дыхание. Со стороны реки доносился отрывистый треск - звук петард. Вдали лаяла собака. Пот стекал с подмышек Вивиан ниже груди. Она ступала на цыпочки, ее ноги напоминали лапы.
  Справа от неё послышался шорох. Кто-то пробирался между кустами рододендронов. Он весело напевал. Она чуть было не вздохнула с облегчением, но тут узнала голос.
  Раф.
  Он замер в тени. Что-то почти такого же размера, как он сам, было перекинуто через плечо. Он крепко сжимал это в руках. Вивиан вспомнила мелодию, которую он напевал. Это была песня группы Oingo Boingo. Слова звучали так: 'С мертвецом на плече'.
  - Что у тебя там? - спросила она, чувствуя, как страх затрепетал у неё в животе. Раф крепче сжал свой груз.
  - Ничего. - Он отступил на шаг.
  - Ты, мерзавец. - Она двинулась на него. Её сердце бешено колотилось от ужаса.
  - Это моё, - прорычал он. Он снял добычу с плеча и бросил её на старые, сухие листья. Он присел перед ней, готовый к бою.
  'Великая Луна, я права', - подумала она. - 'Это труп. Только бы не Эйден', - взмолилась она. - 'Если это он, я убью Рафа'.
  - Я поделюсь, если ты будешь ко мне добра, - добавил он, в его голосе появилась новая нотка хитрости.
  - Покажи, - уговаривала она. - Я хочу посмотреть, стоит ли это моего времени.
  - Ха, ты лжешь, Вив, - выплюнул он. Его глаза сверкнули и сузились от злобы. - Хочешь посмотреть, твой ли это мясной мальчик, Вив?
  Этот мерзавец играл с ней. Она сделала еще один быстрый шаг вперед, но он преградил ей путь, смеясь. Она рванулась вправо, но Раф снова оказался перед ней.
  - Виви нужна ее игрушка? - дразнил он, и ей хотелось засунуть ему в глотку его острые зубы.
  Она сделала обманное движение влево; затем, прежде чем он успел прийти в себя, она ударила его лоб в лоб и сбила с ног. Издалека толпа ликовала, услышав первый грохот фейерверков. Она перелезла через Рафа, который барахтался, ударила его локтем в шею, коленом в живот и заползла в кусты. В оранжевой вспышке света она увидела карие глаза, уже затуманенные опалесцирующим блеском. Карие глаза на покрытой шерстью морде. На земле лежала большая собака с разорванной глоткой. Раф вскочил на ноги, смеясь.
  - Я тебя обманул, да? - Его смех эхом разнесся по деревьям, и остальные из Пятерки прокрались на поляну - Финн, Виллем, Грегори и пугливый Ульф. Их лица на мгновение вспыхнули разноцветным светом, окрасив их в жуткие тени. Неужели они все там наблюдали и смеялись над ней? Разорванная глотка, и сгусток крови, смотрели на нее снизу вверх.
  - Вкусно пахнет, Вив? - насмешливо спросил Рафа. - Думаешь, тебе не помешает немного попробовать, раз это не твой парень?
   Она выругалась в его адрес, поднимаясь. Затем в небе раздался еще один грохот. Она подошла вплотную и сбила его с ног ударом по щеке, оставив следы когтей.
  Виллем ахнул, а Ульф, истерически хихикая, побежал обратно к кустам. Финн помог Рафу подняться, а Грегори нервно облизывал губы, переводя взгляд с Вивиан на Рафа. Раф вытер кровь с лица тыльной стороной ладони.
  - Ты думаешь, что отличаешься от нас, - прорычал он. - Но это не так. Мы знаем, кто мы, Вивиан. И мы знаем, чего хотим. Мы от этого не убегаем. Ты больна, Вивиан, если думаешь, что можешь притворяться человеком.- Он щелкнул пальцами. - Ульф, возвращайся сюда и помоги Грегу нести это.
  Пятерка бесшумно последовала за Рафом в лес. Только Виллем оглянулся.
  - Я так впечатлена! - крикнула она им вслед.
   'Я знаю, кто я', - подумала она. - 'Как он смеет говорить, что я не знаю? Я люблю быть оборотнем. Я обожаю эти прекрасные перемены и красоту, которые они дарят мне ночью. Когда я охочусь, я охочусь на дикую добычу по законам Богини. Я не убиваю домашних животных ради забавы'.
   Послышался громкий треск, и она подняла глаза, увидев падающие звезды сквозь листья. За ними быстро последовал щебечущий свист, и фонтан огня закапал в небе красными каплями. 'Я скучаю по этому', - подумала она. Она помчалась обратно к 'Амебе', пробираясь сквозь залитую красками толпу. Она нашла там Эйдена, и ее сердце замерло при виде его.
  - Куда ты делась? - спросил Эйден. Он обнял ее.
  - Я могла бы сказать то же самое. - Она не обняла его в ответ. Теперь, когда он был в безопасности, она могла злиться на него - по крайней мере, на мгновение, пока он не попытался загладить свою вину поцелуями. Затем, обнявшись с ним, она ахала и охала вместе с безликой толпой вокруг, слившись с ними воедино под вспышками света хризантем. Но опасность таилась для толпы в лесу, и она молилась Луне, чтобы все, кто наблюдал за происходящим вместе с ней, благополучно вернулись домой этой ночью. Пятеро однажды убили человека. Сохранился ли у них этот вкус? Гром усилился. Ночь была полна свистов и гула рукотворных комет. Дым обжигал воздух и резко резал горло, и, увидев падающие искры, она вспомнила другую ночь, произошедшую более года назад.
  'Пожар был и моей виной', - подумала она. - 'Я должна была сказать отцу, что Аксель и Пятеро бесчинствуют'. Она уткнулась лицом в плечо своего парня и прижалась к нему, чтобы заглушить боль. Он поцеловал ее в волосы, и дрожь его смеха пробежала по ее груди. Он был полон энергии, улыбок и мечтаний - всего того, чего у её отца больше никогда не будет.
  - Прости, - прошептала она слишком тихо, чтобы кто-либо услышал, ведь все, с кем она говорила, были мертвы.
  
  11
  
  На обратном пути к дому Вивиан Эйден остановился у реки.
  - Не ходи пока домой, - попросил он, и они устроились в гнёздышке в траве по колено и стали смотреть на небо.
  - Разве полночь не волшебная? - спросила Вивиан, протягивая руки к звёздам.
  - Это не настоящая магия, - сказал Эйден. - Хотел бы я, чтобы она была. Жизнь большую часть времени - это сплошная тягомотина: рождение, школа, работа, смерть - понимаешь. Хотел бы я, чтобы случилось что-нибудь волшебное.
  'Ты хочешь магии? Я могла бы тебе её дать', - подумала она.
  - Какой магии? - спросила она. - Например, найти дверь в волшебную страну? Или монету, исполняющую желания? Или встретить ведьму?
  Эйден рассмеялся.
  - Всё вышеперечисленное.
  - А что, если она злая ведьма?
  - Может быть, я бы нашёл в ней добро.
  - А как насчёт вампиров?
  - Не знаю. Может быть, есть и хорошие.
  - А как же горячие оборотни? - спросила Вивиан.
  Эйден обнял её:
  - Теперь ты глупишь.
  Они погрузились в длинную траву луга, переплетаясь друг с другом. Воздух был наполнен запахом сладкого измельченного сена.
  - Ты дикая, - пробормотал Эйден, сонно уткнувшись в ложбинку между её грудями, прежде чем поцеловать родинку.
  - Угу. - Вивиан погладила его волосы, наслаждаясь тем, как она опьянила его желанием. Он поцеловал её в губы, и она ответила на поцелуй яростно, сильно прижимаясь к нему, крепко держа его за рубашку. Её пальцы нашли кружок за его карманом - загнутый край резинки, обернутой фольгой. По её телу пробежала такая острая и восхитительная дрожь, что на мгновение ей показалось, будто она превращается.
  Дрожащими пальцами она расстегнула рубашку Эйдена. Она провела руками по его крепкому животу и груди. Его кожа горела огнем, была такой гладкой и непривычной для нее. Она поласкала его шею зубами, стараясь не кусать слишком сильно. Его дыхание стало прерывистым. По реке разнесся хор воплей. Вдали взорвалась петарда. Или это был выстрел из пистолета? Вивиан замерла.
  - Ой! Твои ногти. - Эйден отпрянул.
   Она быстро убрала когти.
  - Прости. Я...
   Эйден озорно рассмеялся и снова потянулся к ней.
  - Дикая женщина.
  Вивиан почувствовала какую-то вибрацию в земле. Она с трудом поднялась на колени, пока Эйден держался за неё и что-то бормотал в знак протеста. В ночи по траве пронеслась тёмная масса, приближаясь к ним.
  - Что случилось? - спросил Эйден и поднялся на колени рядом с ней.
  - Ничего, - сказала она, обняла его и повалила на землю. 'Это не может быть стая', - подумала она. - 'Они бы ни за что не стали бегать в городе. Но их было слишком много, чтобы быть только Пятёркой'.
  Эйден перевернулся на неё сверху, и она попыталась изобразить интерес. Ей нужно было занять его. Если бы он увидел, кто охотится сегодня ночью, он мог бы запаниковать и убежать; а если бы он побежал, он стал бы добычей. Трава шумела всё громче и громче, словно приближалась буря. Безмолвно они приближались - множество лап тихо топали. Они прошли справа.
  - Что за... - Эйден сел.
  Вивиан обхватила его шею рукой и потащила назад.
  - Лежи, - сказала она. - Собаки. Они сходят с ума в стаях.
  Эйден выглядел испуганным.
  - Боже, их так много.
  Их запах наполнил воздух - знакомые ароматы. Астрид шла впереди. Черт бы побрал эту суку. О чем она думала, возглавляя такой большой забег прямо посреди Ривервью? За Астрид шел Люсьен Дефо, отец Рафа, от которого сильно пахло алкоголем. Раф быстро обгонял его. Остальные из Пятерки были там, но были и другие, в основном ровесники Астрид, без старших, и все мужчины. Ульф замыкал группу. Она слышала, как он тяжело дышит, словно от астмы. Затем они пронеслись мимо, мчась вверх по течению, пожирая ночь.
  - Ух ты, - сказал Эйден. - На мгновение мне показалось, что это дикая охота - Херн-охотник преследует проклятых.
  Она почувствовала мурашки на его руке.
  - Люди не должны отпускать своих собак так свободно бегать. Может, нам стоит позвонить в приют?
  - В такое позднее время? - спросила Вивиан.
  Он с юмором поморщился:
  - Вряд ли.
  Сверху по реке раздался крик.
  - Кого-то напугали. - Эйден рассмеялся.
  В отличие от Эйдена, она слышала, как кто-то спускается по берегу. Сердце у неё подскочило, но стая не повернулась, чтобы последовать за человеком.
  - Нам нужно уходить отсюда, - сказала она. - Они могут вернуться. И кто знает, что они сделают, если им захочется крови? - Ей нужно было отправить Эйдена домой.
   Эйден усмехнулся:
  - Нервничаешь? Это не похоже на тебя.
  - Что ты знаешь обо мне? - резко спросила она. Ей тут же стало жаль, так пристыженно он выглядел. Неужели он не мог дать отпор? - Прости, - сказала она. - Но я думаю, это небезопасно.
   Он снова попытался потянуть её за собой, не желая сдаваться, но чары рассеялись, оставив её расстроенной и злой.
  - Мне нужно домой, - солгала она, убирая его руки и вставая. - Моя мама будет волноваться.
  - О, боже, - сказал Эйден. Он неуклюже поднялся на ноги, поправляя одежду. - Ладно, - проворчал он, и она увидела, как он на мгновение коснулся кармана, словно прощаясь со своими планами.
  'Чёрт. Чёрт. Чёрт', - подумала она.
  
  - Что ты имеешь в виду, говоря, что я должна сказать Габриэлю? - потребовала Вивиан. Было два часа ночи, и Руди только что вернулся домой. Эсме всё ещё была неизвестно где. - Почему именно ему? Он ещё не победил в Испытании.
  Она решила не молчать, если увидит, что всё снова пошло не так, но не ожидала, что ей придётся все рассказать Габриэлю. Руди расхаживал по гостиной. Его крепкая, компактная фигура и уверенная походка должны были вселять уверенность:
  - А чего ты от меня ждешь?
  - Поговори с Астрид. Заставь её остановиться.
   Руди горько рассмеялся:
  - Как же, будет она меня слушать.
  - Тогда почему она должна слушать Габриэля? - спросила Вивиан.
  - Потому что она его уважает.
  - Потому что она хочет переспать с ним, ты имеешь в виду?
   Руди пристально посмотрел на неё пронзительными серыми глазами, от которых ей стало стыдно.
  - Она уважает его, потому что боится его. Власть - единственное, что понимает Астрид. Она не уверена, как далеко он зайдёт. - Он помолчал. - И я тоже.
  - Тогда зачем ему рассказывать?
  - Насколько я понимаю, он - единственный вариант, который у нас сейчас есть. Нам не нужен лидер, который хочет править умом, но не зубами.
   Вивиан поднялась на ноги:
  - Мой отец руководил умом; ты хочешь сказать, что он был плохим лидером?
   Руди провел мозолистой рукой по волосам. В его глазах читалась печаль:
  - Твой отец был лучшим лидером, которого мы могли иметь за то время, что он у нас был, но сейчас время беспорядков. Нам нужен лидер, который понимает силу своих челюстей.
  - Я устала от насилия.
  Руди кивнул.
  - Да, но неважно, от чего мы устали, у нас все это уже есть. Вы бы никогда так тихо не вывезли эту Пятерку из Западной Вирджинии, если бы Габриэль не выбил из них всю дерзость.
  'Да', - подумала Вивиан. Он сразился с ними в обугленных руинах двора гостиницы, когда они решили развязать глупую, безнадежную войну против переезда в город. Раф был избит до полусмерти, остальные в крови, но на Габриэле - не было ни царапины. Он угрожал убить любого, кто отойдет на три шага от колонны, направлявшейся в Мэриленд. Измазанный пеплом, он гордо шел, и она ненавидела его за это, хотя она сама бы победила Пятерых, если бы могла.
  Когда ее отец умер, то Габриэль взял все под свой контроль. Он не был лидером; лидером был ее отец. У ее отца было достоинство.
  - И когда вы все приехали, - продолжил Руди, - Габриэль одним из первых устроился на работу и вложил все свои деньги в обустройство других, пока сам ночевал у людей или в лесу.
  'И, боже, как же от него пахло', - подумала она. - 'Словно от сварщика, которому негде помыться'.
  - Значит, ты собираешься поддержать Габриэля в Испытании, а сам не пойдешь на него? - спросила она.
  - Да, это так. А теперь пора спать, детка. Слишком поздно что-либо делать сегодня вечером.
  Черно-серебристый мотоцикл Габриэля стоял на парковке бара 'Тули' на следующую ночь, как и предполагал Руди. Руди зашел внутрь, чтобы найти его, пока Вивиан ждала снаружи, скрестив руки и постукивая ногой. Из бара вышли двое байкеров в обрезанных джинсовых куртках поверх обнаженных торсов. Высокий парень дважды оглянулся на нее. Он схватился за промежность и сделал ей очень конкретное предложение. Другой рассмеялся, как будто это была самая смешная шутка, которую он когда-либо слышал, и у него затрясся живот. Она показала им средний палец.
  - Эй, а ты не очень-то дружелюбна, - сказал высокий байкер, медленно меняя направление и двигаясь к ней. Улыбка исчезла с его лица. - У тебя что, нет никакого уважения?
  Его приятель последовал за ним. Его ухмылка была злобной.
  'Черт возьми', - подумала Вивиан.
  - Но знаешь что, может, мы могли бы поцеловаться и помириться, - сказал высокий байкер.
  - Я лучше поцелую слизняка, - сказала она, вспыхнув от гнева. Она пожалела о своих словах, когда увидела, как его руки сжались в кулаки. Его кольцо в виде черепа зловеще блестело. Она почувствовала, как ноги подкосились от первой стадии превращения.
  'Только немного', - говорила она себе, контролируя превращение. - 'Только чтобы нарастить немного мышц'. Она ни на секунду не сомневалась, что сможет одолеть их, если превратится полностью, но сейчас она не могла этого сделать, не так ли? Пара хороших сильных ударов с ее стороны изменили бы его мнение о ней.
  - Я вижу, вы познакомились с моей сестрой.
  Вивиан узнала хриплый рык Габриэля.
  Высокий байкер замер на секунду, на его лице появилось выражение паники; затем он повернулся.
  - Эй, Гейб! Твоя сестра, чувак. Вау. Очень красивая девушка. Я только что ей сказал. Да. Твоя сестра. Вау.
  - Э-э, да ладно, Череп. Нам нужно на вечеринку, - вмешался его друг.
  Когда они завернули за угол, Габриэль и Руди расхохотались.
  - Я бы справилась и сама, - сказала Вивиан, раздраженная его весельем.
  - Знаю, детка, - ответил Габриэль, удивив её. - И в любое другое время я бы с удовольствием стоял и смотрел, но Руди говорит, что у тебя для меня новости.
  - Тогда я ему отомщу в другой раз, - сказала она.
  Они прошли дальше в затенённую парковку.
  - Так что у тебя...младшая сестренка? - спросил он.
  Ей хотелось отругать его за эти разговоры о сестре, но испепеляющий взгляд в его глазах заставил её сдержать саркастический ответ.
  - Астрид вчера вечером возглавила пробежку стаи в городе, - сказала она.
  - Вот как? - его тон был небрежным, но она заметила лёгкое подергивание на его щеке. - А кто был на этой пробежке?
   Пока она перечисляла участников, он слушал, склонив голову и поглаживая небольшой шрам на губе. Когда она закончила, воцарилась тишина. Она взглянула на Руди, но тот смотрел на Габриэля с обеспокоенным выражением лица.
  Наконец Габриэль заговорил:
  - Пожалуй, я навещу мисс Астрид, - тихо сказал он. Он поднял глаза, и его зрачки уловили свет далёкого уличного фонаря - они светились красным.
  'Что я натворила?' - подумала Вивиан.
  
  12
   Вивиан бросила свою сумку с новыми красками у подножия лестницы. Она упала, и из неё выкатился тюбик жжёной умбры, размером с сосиску, и он мягко покачивался на деревянном полу у края ковра в прихожей. В доме было так тихо, что приглушённый звук движения тюбика эхом отдавался в её ушах.
  'Где Эсме?' - подумала Вивиан. Понедельник был её выходным, но в доме не гремела музыка, и в воздухе не витал запах ужина. Ответ пришёл, когда она вошла в гостиную и с удивлением обнаружила свою мать, сидящую на полу в окружении фотографий, ещё больше которых вываливалось из перевёрнутой коробки из-под обуви рядом с ней. Эсме подняла глаза со слезами на глазах.
  - Я не могла вспомнить его лицо, - сказала она.
   Вивиан опустилась на пол рядом с Эсме, её губы напряглись от беспокойства. На ковре были разбросаны фотографии её отца: папа смеётся, папа рубит дрова, папа на кухне в гостинице готовит соус.
  - Я так старалась забыть его, чтобы потеря не причиняла мне больше боли, - сказала Эсме, - а сегодня я подумала о нём и не смогла его увидеть. Как будто я оторвала часть себя и покалечилась. Как будто посмотрела в зеркало и не увидела своего отражения. - Слёзы текли по её щекам.
  Вивиан мучилась, видя свою мать такой расстроенной. Она не знала, что хуже: твердая, сверкающая жемчужина, в которую превратилась её мать за этот год, или эта убитая горем женщина, находящаяся сейчас рядом с ней. Она не могла думать ни о чём другом.
  Вместо этого она взяла фотографию, где ей три года, она в комбинезоне OshKosh и больше ни в чем, стоит рядом с отцом, когда он пропалывает грядки в огороде. Она 'помогала' ему, и до сих пор слышала в голове его терпеливый голос: 'Нет, дорогая, только не это'. Ему приходилось повторять это снова и снова.
  - Папа бы всё уладил, правда? - сказала Вивиан. - Мы бы не оказались в таком беспорядке, если бы он был рядом.
  Эсме покачала головой.
  - Не знаю.
  Шок пронзил Вивиан, словно острый маленький нож:
  - Конечно, уладил бы. Он бы знал, как держать Астрид в узде. Он бы предотвратил всё плохое.
  - Но он ведь этого не сделал, правда? - сказала Эсме. - Гостиница сгорела. Люди погибли. Если бы он выжил, его бы признали непригодным.
  - Это неправда! - воскликнула Вивиан.
  - Ты же знаешь, что это правда, - сказала Эсме. - В своей волчьей шкуре он был так же силен, как и любой из них, но во многом он был добрым человеком. Он бы так сильно переживал из-за неудачи, что, вероятно, без боя уступил бы место кому-нибудь другому.
  Эсме была права, но на мгновение Вивиан возненавидела свою мать за эти слова. Эсме не заметила гнева Вивиан; она рассеянно перебирала фотографии на ковре, словно могла читать будущее по ним, как по картам Таро.
  - Может быть, Руди прав. Нам нужен другой лидер. Тот, кто, не колеблясь, причинит боль, если это необходимо, ради всеобщего блага. - Она протянула дрожащий палец и коснулась губ лица, которое теперь нигде, никогда, не будет, кроме как на квадратике фотобумаги Kodak. - Но для своего времени, - прошептала она, - о, он был лучшим.
  Плечи Эсме содрогались от беспомощных рыданий, а гнев Вивиан утих. Она обняла мать, уткнулась лицом в волосы Эсме и заплакала вместе с ней диссонансным дуэтом. Эсме прижалась к ней. Они ничего не могли сделать. Его не стало, и мир стал чужим пейзажем.
  - Пойдем, - резко сказала Эсме, вытирая тыльной стороной ладони глаза. - Давай поднимем себе настроение. - Она схватила Вивиан за плечи, затем быстро поцеловала дочь в нос. - Мы побалуем себя ужином. Мы это заслужили. - Она вскочила на ноги. Вивиан, на мгновение смущенная переменой настроения матери, не ответила.
  - Мы пойдем в 'Тули' и посмотрим, есть ли там кто-нибудь из стаи, - сказала Эсме. - Но я могу позволить себе только гамбургеры.
  - Я не могу, - сказала Вивиан. - Меня не пустят из-за возраста.
  - Чепуха, - настаивала Эсме. - Если ты не будешь пить, никто тебя не выгонит. Тем более, что ты точно улучшишь интерьер. - Эсме гордо улыбнулась дочери. - Ты выглядишь точь-в-точь как я.
  Вивиан не могла сдержать смех. Эсме снова была как всегда высокомерна. Может, это будет весело. Может, ей понравится немного пошалить и подшутить в местном баре. Может, ей понравится почувствовать прикосновение ладони к щекам какого-нибудь молодого дурачка, который только посмеется над этим.
  - Конечно, мам. Давай надерём всем задницы.
  - Договорились, - сказала Эсме. - Теперь мне нужно умыться. Я знаю, что выгляжу ужасно.
  У двери она остановилась и повернулась к Вивиан. На её нижней губе снова появилась лёгкая дрожь.
  - Спасибо, моя драгоценная, - сказала она.
   За столиками и в кабинках 'Тули' было немного людей; у барной стойки сидели байкеры, а четверо мужчин собрались вокруг большого телевизора, смотря, как проигрывают 'Ориолс'. 'Никакой компании', - подумала Вивиан, пока их не встретил восторженный вой из затенённой угловой кабинки.
  - 'Осторожно, Баки' , - предупредила Эсме, положив руку на бедро, но Вивиан знала, что была бы разочарована, если бы он не заметил.
  - Ты сегодня не работаешь, - прорычал владелец Терри Тули из-за барной стойки. - Что ты здесь делаешь?
  - Не могу оторваться от тебя, милый, - сказала Эсме и скользнула, такая сладкая и грациозная в кресло. Вивиан заметила, как Тули слегка побледнел, и увидела удовлетворенное подергивание на его губах.
  - Она не пьет, - огрызнулся он, указывая на Вивиан кухонным полотенцем.
  Вивиан пожала плечами:
  - И не собиралась.
  Она села рядом с матерью и скрестила ноги так, как, по ее мнению, они казались невероятно длинными.
  - Я знаю, что тебе меньше двадцати одного, - добавил Тули, словно кто-то с ним спорил, и начал энергично оттирать пятна от воды со стакана, на который все равно никто бы не стал смотреть слишком внимательно.
  - Привет, Бренда, - сказала Эсме появившейся официантке. - Мы бы хотели две порции бургеров со всеми добавками. Разливное пиво для меня и 'Ширли Темпл' для моей малышки.
  - Закажи колу, - сказала Вивиан.
  Бренда подмигнула:
  - Хотите, я добавлю? (спиртного)
   Вивиан покачала головой:
  - Нет. Старушка должна сохранить свою работу.
  - Старушка! - взвизгнула Эсме, и Бренда, хихикая, ушла.
   Только когда они уже вытирали крошки с губ, в комнату вошли другие члены стаи - некоторые еще зевали после рабочего сна, другие были готовы устроить настоящий беспредел. 'Тули' было тем местом, куда нужно было идти, тем местом, где можно было узнать, где проходит вечеринка. Большинство волков подошли к столу Вивиан и Эсме и поприветствовали их. Нового вожака еще назначено не было, и Эсме была овдовевшей королевой.
  'И лакомым кусочком', - подумала Вивиан. Она видела это в глазах самцов и натянутых улыбках их самок. Самка на свободе - опасное существо; она могла бросить вызов другой суке за самца, который ей нравился. Некоторые из этих взглядов самцов подобным образом обратились и к Вивиан, и она загордилась при мысли о том, что может представлять угрозу. Она и Эсме обменялись многозначительными взглядами, их губы были пухлыми, изогнутыми и самодовольными.
  Группа вокруг телевизора теперь стала больше, пополнившись волками. Двое из них были самцами, которые бегали с Астрид. Раздался радостный возглас. В игре наступил переломный момент. Вивиан увидела, как к их столику подошли двое байкеров. Это были те же двое, что и в прошлый вечер - Череп и его сообщник. 'Они ничему не учатся', - подумала она.
  Прежде чем байкеры добрались до стола, там уже был Баки с двумя своими приятелями - ровесниками Эсме, всё ещё в расцвете сил. Они нависли над ними, сжали кулаки, чтобы показать бицепсы, и широко улыбнулись, словно приглашая всех к себе. Байкеры тут же свернули и направились к выходу. Не было секретом, кто из мужчин обычно побеждал в любой драке в баре 'Тули'. Когда байкеры подошли к двери, она распахнулась, и они поспешно расступились в разные стороны.
  Люсьен Дефо, спотыкаясь, вошёл. Он был весь в крови. Кровь покрывала половину его лица и всё ещё капала из раны на лбу. Он схватился за левую руку, которая беспомощно свисала сбоку. Передняя часть его рубашки была разорвана в клочья, и то, что её разорвало, разорвало и грудь. В ранах застряли волокна ткани, словно папье-маше. Эсме поднялась, и Вивиан последовала за ней, выпустив когти, сердце бешено колотилось. Кто бы ни напал на них, она будет готова. В комнате поднялась стая.
  - Что, чёрт возьми, с тобой случилось, чувак? - спросил Череп.
  Другой байкер уставился в дверь. Он вздрогнул, когда ворвался воющий дьявол - Астрид.
  - Трус! - закричала она на Люсьена. - Кусок дерьма!
   Байкеры переглянулись, шок сменился хихиканьем.
  - Что здесь происходит?- Тули шагнул перед баром, держа в руках старую, потрепанную бейсбольную биту. Пара завсегдатаев подошли к нему сзади. - Я не хочу, чтобы вы приносили неприятности в моё заведение, - сказал Тули.
  - Успокойся, чувак, - произнес Баки. - Семейное дело, - сказал он байкерам, и те поспешно ушли.
  - Я вам отомщу за то, что вы смеетесь, - крикнул им вслед Люсьен. Это больше походило на нытье, чем на угрозу.
  Стая собралась со всей комнаты и окружила Астрид и Люсьена.
  - Пошли, - сказала Эсме, крепко сжимая руку Вивиан от волнения, и они присоединились к остальным. Две женщины поспешно выскользнули за дверь. За ними последовал мужчина, бросая любопытные взгляды. Некоторые из остальных в баре выглядели так, будто с удовольствием последовали бы за ними.
  - Кто это сделал? - спросила Эсме от имени всех.
  - А как ты думаешь, дура? - выплюнула Астрид, и Вивиан захотелось ее ударить.
  - Габриэль, - сказал Люсьен, почти всхлипывая. - Этот ублюдок, Габриэль.
  По кругу прокатилось гудение. 'Неужели я виновата в его состоянии?' - подумала Вивиан. Ей стало немного плохо.
  - Зачем Габриэль это сделал? - потребовал ответа Баки.
  - Потому что он помешан на власти, - сказала Астрид. - Он хочет заставить нас следовать за ним. Вам нужен лидер, который будет так с вами обращаться?
   Вивиан согласилась бы с ней в любое другое время, но именно Астрид рисковала раскрыть всю стаю. Это было хуже, чем быть задирой. Она не могла руководить стаей такого размера в пригороде и ожидать, что никто этого не заметит, а если заметят люди...Вивиан с тревогой огляделась по сторонам, глядя на людей. Сейчас это было слишком публично.
  Эсме повторила её мысли:
  - Здесь не место для этого, Астрид.
  - А кого волнует, что ты думаешь, сучка? - ответила Астрид.
  - Меня волнует, - сказал Баки. Его глаза были узкими и опасными, а гладко выбритое лицо теперь слегка потемнело шерстью превращения. Более половины присутствующих согласно зашептались. Люсьен схватился за бок, застонал и рухнул на пол. Он сидел, выглядя слегка удивлённым, с пузырём крови в уголке рта.
  - Никто из вас, что не собирается отвезти его в больницу? - крикнул Тули.
  - Да, поехали, - согласилась Вивиан. Им следует уйти оттуда, прежде чем кто-нибудь позвонит в полицию. Но в больницу они не поедут; они отвезут его к тёте Персии. Один из друзей Баки подсунул руки под подмышки Люсьена и поднял его. Баки схватил Люсьена за ноги. Они отнесли его к двери.
  К двери, где стоял Габриэль.
  Баки замер.
  - Привет, братан, - тихо сказал он.
   Габриэль лишь кивнул. Он постоял там еще мгновение, молчаливый и темный на фоне яркого света уличного фонаря. Его бездонные глаза окинули взглядом людей вокруг, словно бросая вызов любому, кто осмелится его сделать.
  - Сейчас не стоит тусоваться с Астрид, - наконец произнес он своим низким рычанием. - Я бы это не советовал.
  Вивиан оглядела остальных, кто бегал с Астрид. Их лица были бледными и мрачными. Ей почти стало их жаль. 'Что теперь?' - подумала она, но оглянувшись на дверь, увидела, что Габриэля уже нет.
  
  13
  - Куда ты идёшь, такая красивая? - спросила Эсме.
  - Я встречаюсь с Эйденом, - ответила Вивиан.
  Улыбка исчезла с лица Эсме.
  - Детка, я знаю, что тебе не хватает детей твоего возраста, но я бы хотела, чтобы ты была осторожнее. Если тебе нужно вилять хвостом, виляй им ради кого-нибудь из Пятерки.
  - Пятерка - придурки.
  - Но они наши придурки. Ты знаешь, чего от них ожидать.
  - Я знаю, чего ожидать и от Эйдена. - Она вспомнила его нежные ласки и его мечты о магии.
  - Но он никогда тебя по-настоящему не узнает.
  Вивиан открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же замолчала. Эсме, должно быть, прочитала в её глазах вызов.
  - Даже не думай рассказывать ему о себе, - сказала она. - Это была бы самая глупая вещь, которую ты когда-либо делала в жизни. Если об этом узнала бы стая, тебя бы изгнали, из-за того что ты принесешь им опасность. Каково это - потерять всех, кто тебе дорог, и остаться одной в этом мире? А если то, что ты сделаешь, приведет к чьей-то к смерти?..
   Вивиан направилась к двери.
  - Мне не нужны нравоучения.
  - Дорогая, я просто волнуюсь, - сказала Эсме. - Меня аж передергивает каждый раз, когда я вижу это серебро у тебя на шее.
   Пальцы Вивиан метнулись к пентаграмме. Она носила её на каждом свидании с тех пор, как Эйден подарил ей её.
  - Послушай, - сказала Эсме. - Мы скоро переедем. Жизнь снова станет нормальной.
  Она последовала за Вивиан к двери.
  - У тебя будет выбор мужчин. Ты красивая. Не отдавай себя тому, кто не сможет тебя оценить.
  'Почему ты думаешь, что он не сможет меня оценить?' Вивиан вышла из дома и захлопнула дверь. Это был один из тех душных дней, когда воздух забивает горло, словно влажная вата.
   'Черт возьми', - подумала Вивиан. Она пожалела, что настояла на том, чтобы Эйден ее не забирал, но хотела уберечь его от своего дома. Запах пыльного горячего тротуара обжигал ей нос; солнце палило макушку. У магазина Доббса она столкнулась с Рафом, который держал в руках две упаковки пива по шесть банок. На нем была чистая футболка Nine Inch Nails, а часть волос была собрана в пучок, так что он выглядел как какой-то языческий вождь.
  - Идёшь на какое-то мероприятие? - спросила Вивиан.
  - Нашел себе одну красотку, - ответил Раф.
   Она закатила глаза.
  - Должно быть, она была сильно нетрезвой, когда выбрала тебя. И кто же это?
  - Увидишь, - сказал он и, посмеиваясь, удалился.
  Не стоило ломать голову. Она пошла дальше, довольная тем, что он больше не преследует ее. К тому времени, как она дошла до дома Эйдена, её футболка прилипла к спине, а волосы на затылке были мокрыми. Она в миллионный раз поправила свои солнцезащитные очки с леопардовым принтом на переносице. Когда она шла по дорожке перед домом, Эйден выбежал наружу. Прежде чем дверь закрылась, она услышала крик его отца:
   - Не думай, что сможешь убежать, мой мальчик!
  Эйден схватил её за руку.
   - Пойдём, - подгонял он ее и тянул её к своей машине.
  Взволнованная его крепкой хваткой, Вивиан распахнула дверь и забралась внутрь. Эйден обежал машину и забрался за руль. Передняя дверь снова открылась. Отец Эйдена стоял в дверях, его лицо покраснело:
  - Вернись сюда, молодой человек.
  Эйден резко переключил передачи, и они заглохли, несмотря на лязгающие протесты старой машины. Эйден ударил кулаком по приборной панели:
  - Черт!
   Вивиан вздрогнула. Она никогда не видела его таким. Она стиснула зубы от тряски и вцепилась в бока сиденья. Она была уверена, что машина развалится на части, но позволила Эйдену выплеснуть свою ярость. Он резко повернул в сторону входа в торговый центр, швырнув машину к концу парковки, затем к двери. Наконец он остановился перед рядами старых магазинов, где особенно выделялся магазин товаров по доллару с яркими неоновыми вывесками на витринах.
  - Вот это была поездка, - сказала Вивиан.
  Эйден взглянул на неё, в его глазах читалось смущение.
  - Прости.
  - Так в чём дело? - спросила Вивиан, стараясь говорить непринуждённо, давая ему разрешение солгать, если это поможет ему чувствовать себя в безопасности.
  - Мои родители хотят, чтобы я сходил к психотерапевту.
   Брови Вивиан поднялись.
  - О?
  - Они думают, что я странный.
  - Мой дорогой, - сказала она, протягивая руку, чтобы сжать его колено. - Похоже, они не видели ничего по-настоящему странного.
  Он улыбнулся и накрыл её руку своей.
  - Спасибо.
  Вивиан не понимала, насколько сильно её напряг его гнев, пока не расслабилась, увидев его улыбку.
  - Так насколько странным они тебя считают? - спросила она, вытирая каплю пота с носа.
  - Они думают, что я сатанист.
  - Что? - Вивиан развеселилась.
  - Сатанист. Просто потому, что меня интересует неизведанное. В конце концов, как кто-либо мог бы чему-то научиться, если бы не был любопытен? Как ученые могли бы делать открытия? Они такие узколобые. Они злятся, потому что я отличаюсь от них. У всех нас есть право быть разными, не так ли?
   Вивиан сочувственно кивнула. Но понимал ли он, насколько разными могут быть люди; тот, кто писал о смене кожи на роскошную шкуру с пятнистым рисунком? Даст ли он ей право быть другой?
  - Что стало причиной? - спросила она.
  - Моя тетя прислала им какую-то глупую книгу о подростках, которые слушают хэви-метал пластинки задом наперед и совершают самоубийства. И еще брошюру под названием 'Десять признаков того, что ваш ребенок продал свою душу дьяволу'.
  Вивиан разразилась смехом, не успев сдержаться.
  - Но это же смешно.
  - Знаю. Я даже не люблю хэви-метал. - Даже Эйден не смог сдержать смех. - Ты всегда меня утешаешь, Вивиан. Ты никогда меня не осуждаешь. Ты принимаешь меня таким, какой я есть.
  Вивиан запустила пальцы в волосы на его висках и притянула его губы к своим.
  - Да, - прошептала она за мгновение до того, как их губы соприкоснулись. Когда же он поймет, насколько она готова его принять? Ее когти, невольно, оставили следы обещаний на его спине. Жаркая атмосфера в машине делала его тело восхитительно ароматным. Она мечтала оказаться где-нибудь, где угодно, только не на переднем сиденье его машины. Стоит ли ждать, пока он предложит найти уединенное место? 'К черту ожидание', - решила она. - 'Я отведу его к реке'.
  - Ты не зайдешь? - вдруг спросил чей-то голос.
  Эйден резко повернулся, и Вивиан подняла глаза, увидев Келли, заглядывающую в окно со стороны водителя.
  - Э-э, да, Келли, через минуту, - сказал Эйден.
  - Куда? - спросила Вивиан, не пытаясь скрыть своего раздражения.
  - Конечно, за пиццей, - ответила Келли. Она указала на пиццерию 'Мама Люсия', расположенную прямо перед их парковкой. Ее улыбка была слишком милой. Вивиан мрачно посмотрела через плечо Эйдена. Она знала, что Эйдену будет слишком стыдно не зайти.
  'Я могу тебя за это убить', - подумала она, глядя на Келли. Келли, должно быть, прочитала ее мысли. Она отступила от машины:
  - Идешь?
  - Думаю, нам лучше зайти, - неохотно сказал Эйден.
  Внутри компания 'Амебы' сидела за двумя столиками, сдвинутыми вместе под потолочный вентилятор, который едва двигал густой воздух.
  - Привет, Вивиан, - сказал Джем.
   Вивиан решила, что его стрижка не так уж плоха, если к ней привыкнуть. Другие поздоровались, а Бинго подняла тост за Вивиан своей колой.
  - Вау, Вивиан! Всё ещё красавица! - воскликнул Питер Квинс, словно удивлённый, и девушка, которая держалась за него, ударила его по руке. Компания обсуждала видео, пока ела, а Эйден и Квинс дружелюбно спорили о чём-то, что произошло много лет назад в начальной школе. Левое бедро Эйдена плотно прижималось к её правому, и она жаждала остаться с ним наедине. Она собрала волосы на макушке, надеясь почувствовать ветерок на шее от вентилятора. Но это не принесло облегчения. Она снова подумала о береге реки, но теперь поняла, какой глупой была эта идея. Она не могла быть уверена, что Пятёрка не будет там бродить. После еды они побыли возле пиццерии, обсуждая, на какой фильм пойти. Небо на западе было ярко-красным, и жара не стихала с наступлением ночи. Вивиан показалось хорошей идеей посетить кинотеатр с кондиционером. Она найдет для них там уютный темный уголок.
  Мотоцикл с ревом промчался по подъездной дороге и остановился перед магазином автозапчастей на главной улице. Она сразу узнала его. Габриэль, без шлема, в джинсах и майке, заставил замолчать рычащую машину. Он увидел ее, слегка приподнял брови и остался сидеть, глядя на нее с непостижимым выражением лица.
  'Ну и что!' - молча подумала она и отвернулась.
  - Что ты думаешь, Вивиан? - спросил Эйден. - 'Убийственные роботы-убийцы' или 'История любви'?
  Прежде чем она успела ответить, она увидела, как на лице Келли появилось выражение тревоги, а Джем отступил на шаг назад. Крепкие руки опустились на плечи Вивиан.
  - Габриэль, - сказала она, не оборачиваясь.
  - Привет, детка, - раздался его низкий голос откуда-то сверху.
  Эйден выглядел одновременно раздраженным и обиженным.
  - Друг моей матери, - сказала она ему, а затем, обращаясь к Габриэлю, добавила:
  - Убери от меня руки.
  Вместо этого его руки сжали её плечи, и она почувствовала его дыхание на своей щеке, когда он наклонил голову ближе.
  - Отпусти его, - прошептал он ей на ухо.
   Затем давление его рук исчезло. Она обернулась и увидела, как он идёт к магазину автозапчастей. Да как он смеет?
  Наступила минута молчания; затем Бинго одобрительно промычала:
  - М-мм. Аппетитная задница.
  - Кто это был? - задыхаясь, спросил один из хихикающих.
  - Придурок, - сказала Вивиан, обнимая Эйдена.
  - Он тебя не достает? - спросил Квинс, сжимая кулак.
  Вивиан была тронута его заботой.
  - Нет, он просто меня раздражает, - сказала она. Квинс не продержался бы и секунды против Габриэля.
  Эйден сжал руку Квинса и потряс его.
  - Ну же, ребята, - сказал он. - Нам нужно выбрать фильм.
  
  14
  Когда Эйден позвонил на следующую ночь, у него были плохие новости.
  - Никому не рассказывай, - умолял он. - Иначе они никогда не дадут мне забыть об этом. Парней не сажают под домашний арест.
  'О, да', - подумала Вивиан. - Да кому я скажу?' Она не думала, что увидит Амебу без Эйдена, который брал ее с собой к ним.
  - Как долго? - спросила она.
  - Пока я не уговорю маму сказать отцу, чтобы он отменил его.
   'Как он может позволить им так ограничивать его?' - Вивиан задумалась. - 'Что с ним не так? Никто не мог посадить ее в клетку'.
  - Это ужасно, - сказала она. - Чем ты планируешь заняться?
   - Буду красить мою комнату, - ответил он. - Папа сложил у моей двери пирамиду банок. Он сказал, что двадцати пяти слоев хватит.
  - А как насчет работы?
  - О, туда я могу ходить. - Голос Эйдена был сломлен. - Я могу пойти на работу, но если я приду домой с опозданием на пять минут, он позвонит в суд, чтобы официально объявить меня неконтролируемым несовершеннолетним.
  Вивиан не знала, что он имел в виду, но угроза звучала ужасно.
  - Может ли он это сделать?
  - Бог знает, Вив, но мне не хочется его проверять. Я думал, с ним будет легче, когда он уйдет из армии. Как же, держи карман шире. Иногда я задаюсь вопросом, не взорвался ли он во Вьетнаме до того, как я родился, и не прислали ли домой его копию в виде бездушного робота.
   Вивиан усмехнулась.
  - Это сделало бы тебя киборгом.
  - Хм?
  - Получеловек, полуробот.
   Эйден издал радостный смех, но его прервал кто-то, окликнувший его издалека.
  - Мне пора. Родители дома, - сказал он и бросил трубку.
  Вивиан была удивлена, когда в тот вечер у ее двери появилась Бинго.
  - Подумала, тебе может понравиться какая-нибудь компания, раз уж твой парень в тюрьме, - сказала Бинго.
  - Откуда ты узнала? - спросила Вивиан.
  - Я позвонила, чтобы узнать, какие у него планы на вечер, и его отец рассказал мне, - ответила Бинго. - Ну, вообще-то, - продолжила она, - он сказал: 'Он не будет проводить время с вами, чудиками, пока не исправится'.
   Вивиан рассмеялась. Она узнала тон голоса.
  - Хочешь войти?
   Слава богу, Эсме была на работе. Она была уверена, что Руди будет вести себя как джентльмен. Бинго всунула голову в дверь и осмотрелась.
  - У тебя мило, но у меня в машине Джем и стопка видео. Хочешь зайти ко мне и объесться попкорна?
   Вивиан колебалась. У нее не будет Эйдена, за которым можно было бы спрятаться. Что, если она не поймет, как себя вести? Что, если она выставит себя дурой?
  'Но ведь это то, чего ты хотела, трусишка', - сказала она себе. Она проигнорировала трепет в животе и кивнула:
  - Да. Спасибо. Я бы с удовольствием.
  - Вот, и я говорила Джему, что ты придешь, - торжествующе сказала Бинго.
  Вивиан задалась вопросом, почему Джем думал, что она этого не сделает.
  - Я только возьму свою сумку, - сказала она.
  Родители Бинго были дома, и это объясняло, почему не собралась вся Амеба.
  - Я сказала им, что их долг уйти, чтобы я могла закатывать дикие вечеринки, но они не слушали, - сказала Бинго, поднимаясь наверх в маленькую комнату, превращенную в ее берлогу.
  - Логово Бинго, - сказал Джем, щелкнув тонкими пальцами.
  - Мама сказала, что понимает мою потребность в уединении, но будь она проклята, если я буду развлекать мальчиков в своей спальне, - объяснила Бинго, плюхнувшись на мягкий диван.
  - Вставь вот это, - приказала она, тыча видео в Джема, который чуть не уронил попкорн, но рабски повиновался. - Как будто я не могу делать здесь то же самое, о чем она беспокоилась, - сказала она Вивиан и подмигнула.
  Вивиан начала думать, что ей не нужно беспокоиться о том, чтобы поддержать разговор, но что почувствовал Джем, когда она пришла? Однако вскоре стало ясно, что Бинго и Джем были просто приятелями. Фильм был замечательный - настоящий малобюджетный фильм ужасов, - и Бинго и Джем тут же начали саркастически комментировать происходящее.
  - Эй, чувак, у меня сегодня день плохой прически, - сказал Джем фальцетом, когда зомби с отсутствующими клочьями волос ковылял по экрану.
  - Возможно, я буду президентом Клуба волос для зомби, - добавил Бинго, пародируя известную телевизионную рекламу.
  - Но я еще и клиент, - вместе поддержали Джем и Вивиан.
  Все трое упали со смеху.
  - Вся твоя жизнь - день плохой прически, - сказал Бинго Джему, и они снова засмеялись.
  Вивиан пришлось вытирать слезы с глаз.
  - С тобой все в порядке, девочка, - сказала Бинго, и поток тепла захлестнул Вивиан.
   В середине фильма зазвонил телефон. Бинго остановила видео и схватила трубку.
  - Да? О, привет, Келли.
  Вивиан напряглась.
  - О, зависаю в кино, - сказал Бинго. - Да? Нет. Они? Да, я слышала. Звонила ему домой. Да, снова. Его отец настоящий придурок.
   Было очевидно, что речь идет об Эйдене. Вивиан взяла один из фильмов и попыталась сделать вид, будто не слушает, но следующие слова Бинго все равно заставили ее оглянуться.
  - Ну, почему бы тебе не спросить ее саму, Келли? Она сидит рядом со мной. - Ее тон был насмешливо-сладким. - Пока-пока, - пропела Бинго в ответ на все, что сказала Келли на другом конце линии, и повесила трубку. - Эта девчонка может быть такой сукой, - проговорила Бинго.
  - Что она сказала? - спросил Джем.
  Вивиан никогда бы этого не спросила. Она с опаской ждала ответа Бинго. Бинго вскинула руку вверх, словно опровергая слова Келли.
  - Она сказала: 'Думаю, Вивиан не пойдет куда-нибудь на эти выходные', только она казалась счастливой по этому поводу, понимаешь? Она думает, что у тебя нет друзей или что-то в этом роде.
  - Она ревнует, - сказал Джем, потянувшись к пульту.
  - О, да! - Бинго ответила ему, затем повернулась к Вивиан:
  - Знаешь, она реагировала так и на меня до того, как ты появилась. Я всегда дружила с Эйденом, но когда Мисс Я - Первая решила заявить на него свои права, внезапно я стала врагом и хотя я даже не соперничала с ней.
  - Давайте просто посмотрим фильм, - сказал Джем.
  - Эйден слишком милый, - продолжила Бинго, игнорируя Джема. - Он сразу же вступил с ней в отношения, просто потому что это было проще, чем сказать 'нет' и задеть ее чувства.
  - Она не так уж и плоха, - сказал Джем, снова начиная фильм.
  - Парни, - сказала Бинго. - Они думают этим. - Она схватилась за промежность.
  Джем рассмеялся:
  - Это было довольно грубо.
  Бинго дунула в него малиной.
  - Да, и тебе это нравится.
  На экране ученый положил отрубленную голову зомби в кастрюлю и залил питательным веществом для ее поддержания. Губы зомби изогнулись, а глаза закатились.
  - Мммммм! Зомби-помощник, - сказал Джем. - Поставь это в духовку и запекай.
   Бинго добавила свою интерпретацию:
  - А теперь, детка, воспользуйся своим зомби-наполнителем.
  - Хорошая идея, - радостно сказал Джем.
   Вивиан откинулась на подушках. Это было здорово. У нее был союзник. Кто бы мог подумать? Ей впервые было так весело с кем-либо за последние годы, а они даже не были стаей. 'Мы можем быть друзьями', - подумала она. - 'Это не обязательно должно быть противопоставлением: они и мы. Но что, если они увидели ее в облике волка? Они бы бежали по улицам, как те подростки из телевизора'.
  - Стойте, подождите! - сказала Вивиан, озвучивая зомби, преследовавшего на экране детей в переулке. - Давайте поиграем в скрабл!
  Джем и Бинго упали от смеха.
  
  15
  Деревья в государственном парке Гаскилл были усыпаны кристально чистыми каплями дождя, а в далеком небе все еще гремел гром. Воздух был густым от тумана, а жар дня поднимался от дерна в свинцовый свет сумерек. Фигуры петляли между деревьями и выходили на поляну - парами, поодиночке, группами. Вивиан наблюдала за их прибытием с упавшего вяза, на котором она сидела. Некоторые тихо и возбужденно переговаривались, другие шли молча. Большинство прошли долгий путь после двухчасовой поездки, их машины, фургоны или велосипеды были припаркованы вдоль пустынных проселочных дорог, на скрытых полянах и забытых переулках - везде, где они не привлекали бы внимания рейнджера парка. Люсьен Дефо, хромая, шел между двумя друзьями, громко жалуясь, что он все еще слишком ранен, чтобы драться. Вивиан с отвращением фыркнула. Ее люди выздоравливали быстрее.
  - Надеюсь, кто-нибудь его хорошенько отделает, - сказал Люсьен, кивая в сторону Габриэля, который смеялся со своим другом. - Кто-нибудь, кто не так уж и щепетилен в вопросах охоты.
  Габриэль снял футболку и бросил её на землю. Его тело было словно изваянная скульптуром, лоснящаяся машина, сошедшая прямиком с плаката боевика. Вивиан уловила запах его мускуса во влажном, горячем воздухе - запах силы и возбуждения, смешанный с запахом дешевого сильнодействующего мыла. От этого светлая шерсть на ее затылке встала дыбом.
   У кустов, заросших жимолостью, стояли Виллем, Финн, Грегори и Ульф. Ульф смотрел вдаль, игнорируя их хихиканья и добродушные удары. Его тонкие плечи были напряжены, кулаки плотно сжаты по бокам. Вивиан проследила за его взглядом и увидела две фигуры, запутавшиеся в тени белого дуба. Если бы логика не подсказывала ей обратное, она бы подумала, что они кусают друг друга. Самка вырвалась, смеясь, и оставила самца позади, цепляющегося за нее. Она вышла на поляну и показала себя как Астрид. За ней последовал Раф, его рот все еще был открытым и влажным от ее языка.
  Раф и Астрид!
  Вивиан оглянулась на Ульфа и поняла напряженную ярость на его лице. 'Шлюха', - подумала Вивиан. Этой Астрид было все равно, кого она обидит. Сейчас страдает ее сын Ульф, да и Рафа она запросто бросит, если выиграет состязание сук после испытания самцов и заслужит право стать парой нового лидера.
  - Ты это видела? - Эсме села на бревно рядом с Вивиан и кивнула в сторону Астрид.
  - Да, - ответила Вивиан.
  - Она ему в матери годится. - Губы Эсме дрогнули; затем она попыталась стать серьезной.
  - Боже, мама, ты же не одобряешь, правда?
  Эсме поморщилась.
  - Нет. Это может привести только к неприятностям. - Она сделала паузу, улыбка вернулась. - Большинство из нас только фантазируют об этом.
  - Мама! - Вивиан не успела продолжить.
   Рената подошла. Ее шорты были расстегнуты, и пушок светло-коричневой шерсти уже покрывал ее живот.
  - Астрид однажды устроит кровавую бойню между этими молодыми псами. - Она вытерла пот с верхней губы рукой, заканчивающейся длинными-длинными когтями. - Я убью эту дворовую кошку, если она причинит вред моему сыну.
  - Не волнуйся, Ренни, - утешила Эсме. - Твой Грегори - самый разумный из этих дураков.
  Вивиан фыркнула:
  - Это ничего не значит.
  Эсме ткнула ее локтем, и Вивиан замолчала.
  - Итак, - сказала Рената Вивиан. - Ты будешь участвовать в состязании сук? Ты ведь уже достаточно взрослая.
  - Нет, - огрызнулась Вивиан. Она не собиралась выставлять себя напоказ, чтобы завоевать расположение какого-нибудь мускулистого кретина, который победит среди мужчин.
   Эсме рассмеялась.
  - Она же не хочет обидеть свою старую мамочку, правда, милая? Она будет меня поддерживать.
  'Маловероятно', - подумала Вивиан. - 'Скорее умру от стыда'.
  Над поляной повис заинтересованный гул. С первым бледным проблеском лунного света над верхушками деревьев прибыл Орландо Гриффин, а с ним и Руди. В этот вечер они будут выступать в роли арбитров, чтобы следить за исполнением Закона. Стая собралась вокруг них, ожидая слова Орландо. Вивиан, Эсме и Рената присоединились к остальным. Вивиан заметила несколько новых лиц.
  Весть об испытании распространилась, как и говорил ей Руди. Здесь появлялись одинокие волки. Один из них был крупным, злобно выглядящим блондином со шрамом на щеке. Она задавалась вопросом, достаточно ли он силен, чтобы одолеть Габриэля. Худой спутник блондина, казалось, больше интересовался тем, чтобы привлечь внимание Эсме, чем оценить конкурентов. У него была озорная улыбка, и Эсме издала теплый, хриплый звук, выражающий интерес. Она не отвела взгляд, поэтому он подошел к ней и представился как Томас. Он со смехом сказал Эсме 'опомнись', когда она спросила, собирается ли он присоединиться.
  - Я слишком люблю свою тощую задницу, чтобы рисковать ею, сражаясь с этими громилами, - сказал он. - Я не хочу возглавлять стаю. Я предпочитаю охотиться в одиночку. Однако исключения возможны, - добавил он, подмигнув Эсме.
  - Какая наглость, - сказала Эсме после того, как он ушел поговорить с Орландо о помощи в качестве рефери, но заерзала от удовольствия.
  Орландо поднял руки, и последние шепоты затихли:
  - Я прочитаю Закон, - сказал он. - Когда вожак умирает от зубов волка, тогда претендент ведет стаю. Когда вожак умирает от зубов судьбы, тогда организуется Испытание, ибо только быстрый и сильный может вести за собой. Все желающие взрослые особи могут встать и сражаться, и они будут сражаться, пока стоят. Но когда прольётся первая капля его крови, боец должен отступить. Последняя пара может сражаться до смерти, если ни один из них не сдастся, пока не умрет. Так гласит Закон. Братья, воздайте почести Луне.
  Самцы начали отделяться от толпы, сбрасывая рубашки, расстегивая ширинки, но их движение остановил другой голос.
  - И сёстры, - сказала Астрид. - Она подошла к Орландо, и Вивиан была одновременно возмущена и обрадована.
  - Ты ошибаешься, - вежливо сказал Орландо.
  - Я не ошибаюсь, - настаивала она. - Прочитай Закон ещё раз, старик. Все желающие взрослые могут встать и сражаться. Где сказано, что самки исключены?
  - Это традиция, - прорычал Орландо, и в его глазах горела сила молодости. - Ни одна женщина не будет драться. Это не игра, Астрид. Первая кровь может стоить тебе жизни, если твой противник будет вдвое больше тебя.
  Астрид негодующе надула губы, готовясь высказать свой следующий аргумент, но Вивиан так и не узнала, в чём он заключался, потому что заговорил Габриэль:
  - Пусть участвует.
  - Что? - ахнула Вивиан, вторя гулу изумления, поднявшемуся вокруг.
   У Орландо от удивления отвисла челюсть, а на лице Астрид появилась зловещая ухмылка.
  - Она права, - объяснил Габриэль. - Слово Закона не исключает женщин, хотя традиция имеет на то веские причины. Но смелая мисс Астрид похоже хочет увидеть практическую демонстрацию этих причин.
  Вивиан видела на лице Астрид борьбу между гордостью за то, что её назвали смелой, и гневом на слова Габриэля.
  - У неё нет ни единого шанса на победу, - тихо сказала Вивиан матери. - Зачем она это делает?
  - Держу пари, я могу догадаться, - прошептала Эсме. - Она думает, что если сможет нокаутировать нескольких мужчин, то уже получит преимущество над нами. Что это будет гораздо более впечатляющей демонстрацией силы, чем избиение каких-то слабых маленьких сучек.
  Габриэль пристально смотрел на Орландо, ожидая его решения. Наконец Орландо заговорил:
  - Кто-нибудь возражает?
  Люди переглянулись, но никто не ответил. Орландо покачал головой, словно сожалея.
  - Пусть будет так, - сказал он.
  На другой стороне круга от Вивиан возникло волнение. Раф протиснулся вперёд, остальные из Пятёрки последовали за ним.
  - А как же мы?
   Выражение лица Орландо стало грозным.
  - Теперь вы будете оспаривать слово 'взрослый'? - спросил он.
  - Да, - ответил Раф, засунув большие пальцы за пояс. Взгляд Ульфа нервно метался по кругу; остальные мальчики смотрели на него с вызовом.
  - Эрекция еще не делает тебя взрослым, мальчик, - сказал Габриэль, и некоторые мужчины рассмеялись.
  Орландо махнул им рукой, чтобы они замолчали:
  - Закон в этом вопросе конкретен, Рафаэль. Кости и плоть, плоть и кости - мужчине нужно время, чтобы их вырастить. Двести пятьдесят две - это число лун, которое требуется мужчине, чтобы их освоить. До тех пор он не ровня мужчине, и мужчина не обязан отвечать на его вызов.
  - Короче, вы должны достигнуть возраста двадцати одного года - информация для тех, кто плохо учился в школе, - заметил Баки.
  Финн показал ему средний палец.
  - Откуда я знаю, что ты это не выдумал? - сказал Рафаэль Орландо.
  В кругу раздался коллективный рык. Ульф поморщился.
  - Голос Закона никогда не лжет, - крикнул кто-то.
  - Да хватит! - крикнул кто-то ещё, и другие подхватили этот крик, пока Орландо снова не поднял руки. Резкий серебристый свет выгравировал морщинистое лицо старика на каменистом пейзаже, древнем, как сама луна. - Это Закон, - сказал он голосом, который сам был Законом. - Вы будете подчиняться или умрёте.
  Мужчины бесшумно двинулись сквозь толпу к Пятёрке, окружив их. Ульф оглядывался по сторонам, оскалив зубы от паники. Ухмылки исчезли с лиц Грегори и Финна. Затем Вивиан больше ничего не видела, потому что широкие спины и плечи заслонили ей обзор.
  - Ну же, Раф, - услышала она умоляющий голос Грегори. - В другой раз, хорошо?
  - Да, - добавил Виллем. - У нас будут другие шансы.
   Минуту царила тишина. Наконец Вивиан услышала, как Раф заговорил:
  - Да пошли вы к черту!
  Это было проклятие поражения. Плотная стена из мужчин раступилась, и Вивиан мельком увидела Пятерых, скрывающихся в толпе.
   Габриэль хлопнул Баки по спине и сказал что-то, от чего тот рассмеялся. Мужчины повернулись, чтобы покинуть круг, словно это был знак. Баки передал шутку другому. Когда Рауль проходил мимо своей жены Магды, он схватил ее и страстно поцеловал. Визг заставил Вивиан обернуться направо и увидеть Рольфа и Ренату в похожих объятиях. Эсме смотрела в землю, и Вивиан поняла, что та жаждет, чтобы кто-нибудь поцеловал ее на удачу.
  - Пойдем, - прошептала Вивиан, дергая маму за футболку. Когда они дошли до края поляны, Эсме сняла свою футболку. Вивиан сняла свою блузку и шорты. В мгновение ока они обе оказались такими же голыми, как и остальные, собравшиеся полукругом лицом к поляне.
  Участники схватки выстроились в центре поляны, спиной к наблюдающей толпе, лицами к восходящей луне. Астрид, стоявшая в конце ряда, казалась невероятно маленькой по сравнению с остальными, словно ребенок, подражающий старшим. В строю стояли семнадцать мужчин, и некоторые из них были неузнаваемы сзади. Однако Габриэля невозможно было спутать ни с кем другим. Он был на полголовы выше самого высокого из них, и только светловолосый новичок был такого же роста, как он.
  Эсме играла в игру 'кто есть кто'.
  - Это Жан рядом с Раулем, - сказала она Ренате. - Я бы узнала эту попку где угодно. Рената с трудом сдержала смех:
  - Тсс!
   На мгновение воздух наполнился лишь скрипом и стрекотанием насекомых. Затем в лесу по другую сторону поляны, под восходящей луной, послышался шорох. Он приближался все ближе и ближе, сопровождаемый возгласами. В темноте вырисовалась бледная фигура, и из нее вышла Персия Деверо в серебряных одеждах. В руках она несла серебряную чашу, полную, как луна. Она пела тихую песню, которая пульсировала, как сердце зверя. Тетя Персия была далеко, но музыка звучала в ушах Вивиан. Она покачивалась в такт.
  Старуха предложила каждому бойцу чашу.
  - Напиток Луны, - сказала она. И когда она проходила вдоль шеренги, спины покрывались шерстью, конечности искривлялись, на ушах выростали пучки шерсти. Вивиан почувствовала ответный хруст в позвоночнике - острая боль, сладкая боль - и тёплый прилив крови в её венах, который разлился по рукам и ногам, заставляя когти лопаться и расти.
  Тётя Персия добралась до Астрид последней. Единственная самка уже была лисьего рыжего цвета, и, хотя у неё ещё оставались пальцы, чтобы удерживать ее, она лизала из чаши мордочкой, словно кормящийся египетский бог. Когда Астрид подняла голову, жемчужина жидкости застыла на её чёрной губе, тётя Персия выкрикнула гортанное слово на древнем языке и бросила чашу ей в голову.
  Вивиан взвыла ответное слово, которому научилась ещё детёнышем, и упала на четвереньки.
  Она ожидала, что центр взорвётся, но самцы отступили назад, словно танцуя под им известную мелодию, а Габриэль рванулся вперёд, его ноги эволюционировали. Он вытянул руку и махнул ею один раз, два раза.
  - Первая кровь, - прогремел он глухо из полости своего меняющегося рта.
  Астрид пошатнулась, и ее морда в красной жидкости, от шока вернулась к женскому лицу.
  - Обманщик! - закричала она человеческими губами, затем полностью преобразилась и бросилась ему в горло. Он отбросил ее в сторону, как тряпку.
  Руди и худой незнакомец не изменившиеся, бросились за ней и попытались вытащить ее с поля боя. Она вырвалась из их хватки, разорвав бок Руди. Другой самец набросился на нее, и она разорвала ему горло, заставив его вскрикнуть от неожиданности. Другие самцы смотрели, как она рычит, не зная, что делать, пока Габриэль не схватил ее и снова не бросил на землю, и что бы он ни крикнул ей в ухо, прижимая ее, это сработало - она подчинилась.
  Он поднялся и встал над ней, обнажив свои длинные клыки, пока она не перевернулась на спину, с поражением подставив живот, хоть ее глаза и сузились от ярости. Когда он отступил на несколько шагов, она перевернулась и прокралась к краю поляны, в нескольких ярдах от того места, где стояли другие самки.
   Вивиан, как и остальные, зарычала, наблюдая за уходящей Астрид. Она знала, что если Астрид сделает хоть один неосторожный шаг, все набросятся на неё. Астрид тоже это знала. Она опустилась на землю, прижав нос к лапам, но гребень шерсти вдоль позвоночника всё ещё щетинился.
  В ночи раздался вой.
   Вивиан обернулась и увидела древнее серое волчье существо, пристально смотрящее на луну, и груду серебряных одежд у её ног. Самцы, все обратившееся, ответили - глубокими и рычащими голосами.
  Затем поляна взорвалась бурлящей и рычащей массой шерсти.
  
  16
  Четыре самца были уничтожены, прежде чем Вивиан успела моргнуть. Выброшенные из мехового вихря, они, с окровавленными боками, зигзагообразно разбежались в сторону. Один волочил поврежденную ногу. Другой вырвался из схватки и убежал в лес, поджав хвост.
  Руди и Томас, все еще лишь частично изменившиеся, бросились вытаскивать незнакомца из-под чьих-то когтей. Незнакомец лежал неподвижно под кустами, но он оставался в шерсти, значит, был жив.
  Остальные соперники сплелись в замысловатый кельтский узел. Цель заключалась в том, чтобы ранить и не быть тронутым. Ранение означало дисквалификацию. Челюсти щелкали, лапы плясали, тела бросались вперед, а затем откатывались в сторону. Вивиан заметила братьев, Рауля и Рольфа, по разные стороны драки. Они старались избегать друг друга, как могли. У Баки не было таких опасений по поводу двух приятелей, с которыми он обычно проводил время. Он сделал обманный маневр, затем резко увернулся и вонзил зубы в горло другого. Габриэль застал первого врасплох, когда тот увернулся от обманного движения Баки и прорвал ему плечо; затем Габриэль снова направил свои клыки на светловолосого незнакомца, который быстро отступил.
  Баки повалил своего противника на землю. Они катались по земле, рычащая масса шерсти и пены, но Баки не сдавался, пронзая зубами густую шерсть. Должно быть, он почувствовал вкус крови, потому что отпустил его, вскочил на четвереньки и поднял морду, издав короткий торжествующий вой. Вивиан вдруг поймала себя на том, что тоже воет. Она с трудом заставила себя замолчать. Баки развернулся, чтобы защитить спину. Долго наслаждаться победой было неразумно. Его побежденный друг пополз к краю поляны, прижавшись животом к земле.
   В центре Габриэль и светловолосый незнакомец осторожно кружили друг вокруг друга, их шерсть была взъерошена, а зубы оскалены. Рольф прокрался мимо них, сосредоточив взгляд на сером, который на мгновение отстранился, тяжело дыша.
  Это была ошибка.
  Блондин бросился вперед, вцепился Рольфу в нос и с рычащим сердцем отскочил обратно к Габриэлю. Тем временем кто-то обезвредил Рауля; Вивиан не знала, кто именно, но видела, как Жан одолел серого, который добрался до этого места лишь по чистой случайности.
  Габриэль и блондин все еще кружили, выпрямившись. Их морды были искажены в гримасе ненависти; их сухожилия дрожали от напряжения. Габриэль ударил, промахнулся, упал и снова встал на ноги, прежде чем зубы блондина щелкнули в воздухе.
  Баки пас двух других незнакомцев, как овец. Джин присоединился к нему. Они быстро расправились с неизвестной парочкой, и сердце Вивиан заколотилось от красоты их свирепой симметрии. Теперь им оставалось только наброситься друг на друга. Они встретились лицом к лицу, раздвинув челюсти в смехе.
   Баки взглянул на Габриэля и блондина, затем снова на Джина. Он наклонил голову, и Вивиан поняла, что он сказал: 'Итак, есть только мы, приятель, если только ты не хочешь встать между ними?'
   Джин намеренно поднял ногу, и короткая струя мочи полетела в их сторону. Послание было ясным: 'Помочись на них'.
  Вивиан улыбнулась их шутливой перепалке, широко раскрыв рот и показав зубы.
  Они разошлись, развернулись, набрали скорость; затем подпрыгнули и встретились в воздухе. Баки сбил Джина с ног и приземлился верхом на него. 'Теперь быстрый укус, - подумала Вивиан, - и Джин вырубится'. Но Джин бросился к горлу Баки. Баки дернулся. Он потерял равновесие, и смех исчез из его глаз. Джин попытался вывернуться из-под него, пока Баки был отвлечен, но Баки нашел живот Джина под своим подбородком. Он впился зубами в живот Джина. Джин закричал. То ли от этого звука, то ли от запаха крови, но Баки обезумел. Он рвал, рвал и рвал, а Джин визжал.
  Вивиан пошатнулась от шока, когда внутренности Джина разлетелись по земле. 'Но они же смеялись', - подумала она. Она огляделась в поисках кого-нибудь, кто мог бы остановить Баки, но вокруг были одни незнакомцы, с пеной на губах и высунутыми языками, поглощенные убийством, и даже подбадривающие Баки. Их глаза украли серебряную луну и окрасили ее в красный цвет. Холод пробежал по ее телу, несмотря на горячий, едкий воздух.
  Габриэль и блондин кружили вокруг лежащей пары на земле, высоко подняв хвосты. Блондин скулил и слегка покусывал, словно жаждал присоединиться, но Габриэль, почувствовав запах бойни, дернул носом и зарычал.
  Это было его право убивать, его или блондина, а не Баки. Он схватил Баки за загривок и отбросил в сторону.
  Блондин бросился вперед. Он схватил Баки за горло и яростно тряс его. Вивиан увидела удивление в глазах Баки. 'Он умрет', - подумала она. Но Габриэль набросился на блондина сзади, и тот с визгом отпустил его. Баки упал на тело Джина и распластался на залитой кровью земле. Джин, содрогнувшись, принял человеческий облик. Он дернулся один раз, а затем замер - неподвижная, искорёженная плоть.
  Блондин повернулся к Габриэлю, оскалив зубы. Он не собирался сдаваться. Никто и не думал, что он это сделает. До конца ночи случится ещё одна смерть. Они сшиблись в клубок катящегося, рычащего меха, разошлись и столкнулись вновь; раны на их шкурах влажно раскрывались, словно на перезрелых плодах.
   Вивиан было всё равно, кто победит. Она не хотела смотреть, но не могла остановиться. Зачем им нужно было осквернять свою красоту? Что это за люди, что убивают своих друзей? Что это за люди, приглашающие незнакомцев на ритуальную смерть? Разве радости от свободного бега и сладкой, сладкой ночи было недостаточно?
  Конец наступил внезапно, как раз тогда, когда ей казалось, что борьба будет длиться вечно, пока она будет гореть в огне от стыда.
  Габриэль крепко схватил блондина за густой загривок и перепрыгнул через его спину - голова блондина неестественно вывернулась. Вивиан услышала треск. Глаза блондина вылезли из орбит. Он обмяк. Габриэль отпустил его, и блондин рухнул на землю, безвольно опустив голову. С его губ потекла струйка крови. Как легко это было, словно убить курицу на воскресный обед. Отвращение сжимало желудок Вивиан, наконец, она смогла закрыть глаза.
  Она, молча, стояла, пока вокруг неё раздавались вопли, но не могла заглушить их - грохот рычания Габриэля; хриплый вой Орландо; переплетающиеся теноры Рольфа и Рауля. Песня была триумфальной, голодной, страстной. Сопрано её матери взмыло до невероятных высот, и детёныши подражали ей, но их пронзительные голоса быстро охрипли. Даже Пятеро вернулись, их голоса были полны страсти. Стая сблизилась, чтобы почувствовать прикосновение шерсти к шерсти. Вокруг витал запах секса. Сегодня ночью будут зачаты детеныши. Вивиан поджала хвост.
  Затем Эсме закричала, и глаза Вивиан распахнулись. Эсме вертелась, как щенок, гоняющийся за собственным хвостом. Она пыталась скинуть Астрид, которая сидела на ней верхом, уткнувшись мордой в шею Эсме.
   Вивиан обрела голос и жалобно завыла, ища того, кто бы пришел ей на помощь, но все отступили и образовали круг. Ярость захлестнула ее. Шерсть встала дыбом вдоль позвоночника и задней поверхности ног. Это была та самая самка, которая спарилась с их вождем, Эсме была их королевой, и они позволили этой лживой рыжей суке Астрид напасть на нее.
  Астрид оседлала ее, как быка на родео, и никто не поднял ни зубов, ни когтей, чтобы помочь ей. Астрид изменила хватку, и Эсме взвизгнула. Вивиан прыгнула, и, находясь в воздухе, гадала, кто же контролирует ее тело. Она сильно ударила Астрид, рыжая сука не удержалась и повалила на землю и Эсме. Вивиан содрогнулась от внутреннего грома. Неужели это были её рычания? Всё, что она видела, - это морда, сжимающая шею матери, и жёлтые глаза Астрид.
   Вивиан бросилась ей на лицо. Морда Астрид была уже вся в крови. И всё же она держалась. Вивиан протиснулась между Астрид и Эсме, чтобы разнять их. И всё же Астрид держалась. Вивиан вцепилась челюстями в морду Астрид и начала пинать ногами. И всё же Астрид держалась, а её жёлтые глаза насмехались. Эсме заскулила, затем замолчала и задохнулась. 'Её трахея, - подумала Вивиан. - Она закрылась'.
  Вивиан завыла. Она атаковала злую душу, которая угрожала её матери - зло, которое смеялось жёлтыми глазами. Потребовалось семь ударов, чтобы найти идеальный угол: шесть неудачных попыток задели защищающую кость, затем клык вонзился в податливую поверхность, которая задержалась на секунду, а затем лопнула, как жёлтая виноградина.
  Астрид отпустила. Она откатилась в сторону, крича так, что могла бы разбудить мертвых. Вивиан не сдавалась. Она не могла доверять Астрид. А вдруг эта сука притворяется? Она с силой врезалась в скулящую самку, и, конечно же, Астрид оказалась вся в ее в зубах и когтях. Ярость Астрид ей ничем не помогла. Она была не такой сильной. Она была не такой быстрой. Вивиан никогда раньше не чувствовала такой силы. Она пронизывала её насквозь. Она могла сорвать шкуру с волка на луне, но предпочла бы шкуру Астрид. Она могла подбросить её, могла перевернуть, могла съесть её дюйм за дюймом, и нарастающий ужас в оставшемся глазу Астрид подгонял её вперёд. Она нанесла Астрид рану на боку, загнала её влево и вправо, затем кружила вокруг, заставляя её танцевать головокружительный пируэт.
  Рыжая сука задыхалась, и липкая масса на её лице сочилась чёрным в лунном свете. Она была слаба, она проиграла, Вивиан хотела убить её хотя бы за это. Вокруг неё, одна за другой, стая начала выть. Вой становился всё громче и громче, пока не достиг звёздного кульминационного момента. Вивиан покачала головой. Она хотела, чтобы они остановились. Зачем им нужно было так шуметь именно сейчас? Она присела, чтобы прыгнуть. Затем на пути появилось тело, потом ещё одно, и ещё одно. Она оказалась в кругу бегущих волчиц. Она растерянно металась из стороны в сторону. Они кружили вокруг неё, словно играли в детскую игру - тётя Персия, Дженни, Рената, Магда, Минерва, Одесса, Сибилла, Флавия, и так далее, и так далее.
  Ей хотелось перепрыгнуть через их головы и добраться до Астрид, но теперь она не могла вспомнить, куда идти. Вдруг они затихли. За ними Вивиан видела мужчин, стоявших так же молча. Все взгляды были прикованы к ней. 'Чего они от меня хотят?' - подумала она, и страх постепенно сменил ярость. Она жаждала бежать, но была заперта в густой, полупрозрачной ночи, как муха в янтаре.
  'Я совершила ужасный поступок', - решила она. - 'Я сорвала Испытание'. Её сердце сжалось от страха. Как они могли наказать за это? Но она подняла голову и бросила им вызов взглядом. 'Я защищала своих, когда никто из вас это не сделал', - подумала она. И всё же кровь на языке была горькой. Она была так же плоха, как и они. Это было и в ней - жажда крови, потребность убивать. И где, в конце концов, Эсме? Без сомнения, она лежит где-то мертвой на размокшей траве. Возможно, я заслуживаю того, что они мне сделают в качестве правосудия.
  Она топнула передними лапами. 'Делайте что хотите', - подумала она. Но бравада не помешала ей съёжиться, когда тётя Персия вошла в круг. Следующее, что произошло, было непонятным. Тётя Персия присела на земле, прижав уши. Она перевернулась на спину и выставила живот.
  'Что она делает?' - в шоке подумала Вивиан. Затем одна за другой другие самки последовали примеру Персии, выставляя свои животы, обнажая горло, отдавая дань уважения. 'О нет. О нет'. - Вивиан в отчаянном замешательстве огляделась. - 'Это какой-то кошмар? Это не я', - хотелось ей закричать. - 'Я не королева'.
  Что случилось с церемониями? Она думала, что танец сук начнётся с какого-то формального обряда, а не с внезапного нападения. Она не планировала в этом участвовать. Но самка старше шестнадцати лет считается взрослой. Она в ужасе съёжилась и уткнулась носом в лапы. Этого не может быть. Никто другой не дрался.
  А как же другие самки? Она быстро составила их список - слишком старые, слишком молодые, уже спарившиеся, слишком хрупкие. Раньше она никогда об этом не задумывалась, она была так полна решимости избежать состязания, однако когда не появилось ни одной незнакомой самки, оставалось всего три возможных претендентки.
  Мягкий язык лизнул её нос, и вместе с ним донеслось сладкое знакомое дыхание, которое напомнило ей о тёплой еде и уютных постелях. Мордочка ткнула её в нос. Она открыла глаза. Эсме. В безопасности. Забыв на мгновение о тревоге, она вскочила на ноги и сделала несколько взволнованных шагов. Но Эсме отошла в сторону, круг распахнулся, и к Вивиан, сквозь ожидающую стаю, шёл Габриэль, его гладкие мышцы переливались, а тёмная шерсть блестела звездным светом.
  Вивиан замерла. Её радость от безопасности матери испарилась. Она случайно назвала себя парой Габриэля. Он стоял перед ней, широко раскрыв рот в зубастой улыбке. Она смотрела в его ледяные голубые глаза, пока он ждал, когда она признает его превосходство.
  Из ее горла вырвалось тихое рычание. 'Никогда', - подумала она. 'Ты не заставишь меня предложить тебе свой живот. Я не выбираю тебя сознательно'.
  Он еще шире улыбнулся ее неповиновению и облизнул губы.
  Ему бы не помешал этот вызов, не так ли? Что ж, чтобы короновать королеву, сначала нужно её поймать.
  Она пронеслась мимо него по уже открытому им проходу, вдоль туннеля из меха и в лес. Она бежала, словно Северный Волк, сотканный из звёзд на небе, который одним длинным шагом может перепрыгнуть через вершину Земли. Трава, которую она прижимала, наполняла ночной воздух ароматом свободы. Но позади она слышала шум погони Габриэля.
  
  17
  Вивиан голой пролезла через окно своей спальни и рухнула на кровать. Она превратилась в человека в кустах на заднем дворе, прежде чем взобраться по водосточной трубе на крышу веранды. Западное небо окрашивалось лишь розовым светом. Она надеялась, что соседи не встают рано.
   Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как она убежала с Испытания. Должно быть, она летела как ветер, чтобы оторваться от Габриэля, но она не останавливалась, чтобы перевести дыхание, пока звуки его преследования не затихли. Она спряталась в неглубокой пещере возле скалистого гребня, пока не убедилась, что Габриэль ее не выследил; затем она отправилась домой. Раньше она никогда не убегала так далеко. Путешествие заняло всю ночь.
  Ее ладони и подошвы были в крови, и все тело болело. Осторожно хромая, она дошла до ванной и включила душ. Она включила воду на полную мощность и облила ею тело, лицо и волосы, словно пытаясь смыть с себя последние двенадцать часов.
  'Как я могла так поступить с Астрид?' - снова и снова спрашивала она себя. Эсме и Руди еще не вернулись домой, но она была уверена, что они не заставят себя долго ждать. После празднования они бы задержались достаточно долго, чтобы похоронить мертвых в уединенном месте, а затем вернулись бы обратно. Она включила кондиционер и заперла дверь. Как они могли позволить ей так себя вести? Как они вообще могли это одобрить?
  Она натянула простыню на голову, но не могла уснуть. Действительно ли она обязана стать парой Габриэля, или победа в схватке лишь дает ей, так сказать, первоочередное право? Могла ли она кому-то делегировать эту роль? Может быть, она могла бы назначить Астрид. Она полуистерически захихикала. Черт возьми, зачем она нужна Габриэлю? Теперь он был вожаком стаи, даже некоторые из парных сук будут прятаться с ним за кустами. Он мог бы отправиться в одно из других сообществ и легко привести оттуда жену.
  Вивиан широко раскрыла глаза от волнения. Именно это она и предложит. Наверняка стая не одобрит его связь с ней против её воли, не так ли? Она расслабилась, и её глаза снова закрылись. Сон окутал её, словно хлопчатобумажный саван. Когда Вивиан проснулась, на улице было темно. В доме царила тишина. Она проспала весь день. Она смутно помнила, как просыпалась гораздо раньше, когда кто-то пытался повернуть дверную ручку. Должно быть, это была Эсме, она слышала ее голос, зовущий её по имени. 'Я сейчас встану', - сказала она себе, затем перевернулась и снова уснула. В следующий раз, когда она открыла глаза, было утро, и в дверь её спальни настойчиво постучали.
  - Что? - сердито воскликнула она.
  - Ты встаёшь? - спросила Эсме.
  - Нет.
  - Нам нужно поговорить.
  - Нет, не нужно.
  - Слушай, всё в порядке, - сказала Эсме. - Тебе стыдно, что ты сбежала. Все понимают. Ты была потрясена тем, что произошло. Ты юна. Ты привыкла к мальчикам. Мужчина - это совсем другое дело. Но ты достаточно взрослая, чтобы справиться с ним, я знаю, детка. Ты же моя девочка.
  Вивиан подумала: 'Она все не так поняла. Не утруждайся рассказывать мне, как поживает Астрид и не покалечила ли я её на всю жизнь. Не рассказывай мне, как Баки справляется с убийством друга'.
  - Я специально не участвовала ни в каких соревнованиях, и мне не нужен Габриэль, так что иди к черту, мама, - наконец ответила она.
  - Вивиан! - голос Эсме звучал скорее обиженно, чем сердито.
   Зазвонил телефон.
  - Хорошо, хорошо, - сказала Эсме. - Я оставлю тебя в покое, чтобы ты привыкала к этой мысли.
  Она ушла, чтобы ответить на настойчивый звон. Вивиан швырнула стакан через всю комнату. Он разбился об оконную раму. Даже мать с радостью отдала бы её в жены тому, кто ей не нужен.
  Весь день Вивиан выходила из комнаты только тогда, когда была уверена, что Эсме где-то в другом месте. Она знала, что это сводит её мать с ума. 'Так ей и надо', - подумала она. - 'Если бы мне не пришлось спасать её, я бы не оказалась в таком положении'.
   Казалось, телефон звонил постоянно. 'Любопытные ублюдки, - подумала Вивиан. - 'Разве у них нет своей личной жизни, чтобы не скучать?'
  Она включила телевизор на полную громкость, чтобы заглушить звонки, но там показывали только глупые игровые шоу и программу, в которой толстые женщины жаловались, что их парни не могут принять их такими, какие они есть. Она с отвращением выключила телевизор.
   Вивиан смотрела на свою незаконченную фреску с изображением бегущих волков, и тонкие волоски на затылке встали дыбом. Она подумала, хватит ли у нее краски, чтобы ее стереть, но при этой мысли ее пронзила боль утраты. 'Нет', - сказала она себе. - 'Это были хорошие времена. Гармония. Вот что я хочу помнить'.
  В ней пробудилась тоска по блаженному забвению, которое погружало ее в живопись, и она даже подняла кисть из банки на столе, но ее хватка причиняла боль все еще ушибленным пальцам. 'Мне нужно сходить за водой', - поняла она. Она бросила кисть на пол. Скрип на лестничной площадке предупредил ее, что Эсме снова рядом.
  - Этот мальчик на телефоне, - объявила Эсме за дверью.
  Вивиан догадалась, что она имеет в виду Эйдена.
  - Скажи ему, что я больна.
  Эсме ушла, не споря.
   Вивиан подумала, что лучше уж отложить разговор с ним.
  'Она сказала мне это только потому, что надеялась, что телефонный звонок заставит меня выйти из комнаты'.
  После того, как Эсме ушла на работу, Вивиан попыталась позвонить Орландо Гриффину и узнать, какие у нее есть варианты в соответствии с Законом о стае. Ответа не было. Она с силой бросила трубку.
  Затем Руди вернулся домой, и она не хотела звонить снова, пока он рядом. Она с облегчением вздохнула, когда он решил лечь спать пораньше и оставил ее одну с телевизором. Она специально заснула на диване, чтобы потом, когда мать разбудит ее и отправит спать, накричать на Эсме. В субботу Руди рано встал, чтобы покататься на велосипеде, пока температура не поднялась до девяносто, а Эсме, как обычно, проспала допоздна, поэтому Вивиан оказалась одна, когда спустилась вниз.
  Она попыталась позвонить Орландо, но снова никто не ответил. 'Куда, черт возьми, делся этот старый волк?' - пробормотала Вивиан про себя. Она думала, что старики сидят дома и придерживаются распорядка дня. Телефон зазвонил, и она ответила, прежде чем звонок успел разбудить Эсме; затем она мысленно прокляла себя. А вдруг это был Габриэль? Нет, это был не он.
  - Привет, Вивиан. Чувствуешь себя лучше? - снова позвонил Эйден.
  На мгновение она почувствовала себя оторванной от мира. Его голос был таким обычным, таким невинным.
  - Не совсем, - солгала она. - Я все еще немного слаба.
  - Грипп?
  - Да.
  - Это ужасно, - сказал он. - Летом болеть еще хуже.
  - Да. А ты все еще под домашним арестом? - спросила она.
  - Да. Но облегчение уже близко. Мои родители завтра вечером куда-то идут. Встречаются со старыми друзьями. С теми, кто задерживает их допоздна. Понимаешь? Хочешь прийти?
  - А как же твоя сестра? - спросила Вивиан. Его сестра, казалось, могла бы в любой момент завизжать.
  - Она уходит с ночевкой.
  - Как удобно.
  - Да уж. Так как насчет этого?
   Она замялась. Приглашение было невероятно заманчивым; в любое другое время она бы не стала долго раздумывать, но после того, что она сделала с Астрид, осмелилась ли она позволить себе остаться наедине с Эйденом, как бы сильно она этого не хотела? Раньше она думала, что контролирует себя; но теперь она уже не была в этом уверена.
  - Пожалуйста, пожалуйста, Вив. Я скучаю по тебе. - Голос Эйдена был тихим и соблазнительным, словно его голова лежала на подушке рядом с её.
   В ней зародилось желание.
  - Я скучаю по твоим пальчикам на ногах, - продолжил он, - я скучаю по твоим ступням, я скучаю по твоим икрам, я скучаю по твоим коленям, я скучаю по твоим бёдрам, я скучаю по твоему... интеллекту.
  Вивиан расхохоталась. Как этот забавный, милый мальчик мог бы пробудить в ней какую-то агрессию? Он не был похож на Астрид.
  - Слушай, я позвоню тебе завтра и расскажу, как я себя чувствую, - сказала она.
  - Только рано утром, иначе я бы не выдержу.
  - Хорошо, - пообещала она.
  - Круто.
   Вивиан всё ещё улыбалась, когда вошла в гостиную, но увиденное стерло улыбку с её лица.
  - Как ты сюда попал?
   Габриэль развалился в кресле:
  - Руди.
  Даже в состоянии покоя он выглядел мощным, и она держалась на расстоянии. Она заметила белизну бинта под краем его рубашки и блестящие розовые и белые свежие шрамы на его руках. Она подумала о том, какой вред он мог бы причинить, и вздрогнула.
   Габриэль лениво усмехнулся:
  - Не злись на него. Я воспользовался своим положением.
  'Да, - подумала Вивиан. - И, держу пари, тебе это нравилось'.
  - Чего ты хочешь? - спросила она.
  Габриэль поднял брови:
  - Я думал, ты знаешь.
  - Ну, так ты не получишь этого, - огрызнулась Вивиан. - Так что уходи. - Внутри она дрожала. Она вышла из комнаты и направилась на кухню, где с грохотом открыла тостер, затем схватила бублик и начала пилить его зазубренным ножом. Габриэль подошел сзади и положил свои руки на ее, остановив ее движения. Его жар обжигал ее от коленей до затылка.
  - Так ты порежешься, - пробормотал он, его дыхание коснулось её волос.
  - Кому какая разница? - Она на мгновение подумала о том, чтобы порезать ему руку, но тут же отбросила эту мысль. Он был намного крупнее её и не возражал против того, чтобы бить женщин. Он забрал у неё бублик и нож, она выбралась из его рук, оставив позади его жар. Он аккуратно разрезал хлеб.
  - Поджаренный? - Он был таким чертовски спокойным, таким раздражающим.
  - Нет.
  Он положил бублик в открытую тостерную печь и нажал на рычаг:
  - Конечно, поджаренный.
  Она скрестила руки на груди и сердито посмотрела на него:
  - Итак. Ты уходишь?
  - Мы можем не торопиться, - сказал он. - Ты можешь научиться быть со мной. Узнать, кто я на самом деле. Кто знает, может, тебе понравится то, что ты обнаружишь.
  - Не обольщайся, - сказала она.
  Он небрежно шагнул к ней, на его губах мелькнула усмешка. Она напряглась, ища способ убежать.
  - Или... - Его рука резко дернулась, схватила ее и бросила в его объятия, крепко прижимая к себе. - Мы можем сделать это быстро и грубо. - Его губы опустились на ее, и его горячий язык проник в нее. Она попыталась отстраниться, но он схватил ее волосы в кулак и прижал к себе. Она уперлась руками ему в грудь и боролась в его объятиях, но он не отпускал. 'Черт бы его побрал', - подумала она, и на глаза навернулись слезы. 'Я не хочу грубости, мне нужна нежность'.
  Когда она попыталась ударить его коленом в пах, он сам отстранился, сдерживая смех в глазах.
  - Ты думаешь, ты такой жеребец? - сказала она.
  - А ты нет? - спросил он.
  Она выбежала из кухни в столовую. Он последовал за ней:
  - Вижу, мне предстоит ухаживать за тобой в каждой комнате этого дома.
  - Вряд ли, - ответила она.
  - Я с нетерпением жду спален, - сказал он.
   - Иди к черту!
   Его ухмылка исчезла.
  - Я буду ухаживать за тобой, - сказал он. - И я не сдамся. Я буду ждать тебя, как ждал тебя у той пещеры, и буду следовать за тобой, как следовал за тобой домой той ночью, оберегая тебя. Я буду ждать тебя, потому что ты предназначена быть моей, - его голос стал хриплым от желания, - и потому что ты стоишь того, чтобы ждать. Прощай, Принцесса-Волк. Дай мне знать, что нужно сделать, чтобы завоевать тебя.
  Когда он ушел, она все еще чувствовала его запах в комнате, словно он забрал всю ее жизнь.
  'Я сама выберу себе пару', - поклялась она и подошла к телефону.
  
  18
  - А что, если бы я была волшебным существом? - спросила Вивиан у Эйдена. Она слышала его дыхание на другом конце провода. Ей хотелось, чтобы её сердце билось так же медленно и размеренно.
  - Каким волшебным существом? - спросил он.
  - Ну что, если бы я могла превращаться во что-то другое?
   Эйден рассмеялся:
  - Как превращались селки из шотландской сказки?
  - Ну да, или скажем превратиться - в волка, - произнесла она.
  - Ты была бы очень красивой волчицей, - сказал он.
  Она улыбнулась: 'Я такая и есть'.
  - И, мадемуазель Волк, чего ты от меня хочешь? - спросил он.
  - Я хочу, чтобы ты подумал о том, что я только что сказала, - ответила она. - Я приду к тебе сегодня вечером, и сделаю это реальностью.
  Было уже позже девяти, и густая, ленивая ночь гудела от стрекотания насекомых и была пропитана слишком сильным ароматом. Дневная жара еще не спала, и Вивиан, поправляя влажную ткань платья, переходила главную дорогу и выходила на обсаженные деревьями улицы района Эйдена. Страх трепетал в ее груди. Она бросала вызов Закону стаи.
  'Но никто и не должен узнать', - подумала она. 'Только Эйден и я. Какой в этом вред?'
   Она знала, что Эйден думал, что она играет по телефону этим утром. Она знала, что ей придется показать ему, чтобы он поверил. Но если она заставила его задуматься о своих переменах, это могло бы помочь ему легче принять это, когда она наконец-то это сделает. Она представляла себе выражение удивления на его лице, когда она будет меняться у него на глазах. Возможно, сначала он даже немного испугается, но ведь он любит её, не так ли? Она видела это в его глазах. Он будет знать, что она никогда не причинит ему вреда. Он любил её, и она любила его. Она дрожала от волнения. Она никогда раньше не выражала эти чувства словами. 'Я хочу разделить свою жизнь с тем, кто мне дорог', - подумала она. - 'Какое право они имеют указывать мне, кого любить?'
  Но что, если стая узнает? Придётся ли ей и Эйдену бежать вместе? Наверняка, он захочет этого, когда узнает, что на нее претендует другой. Эйден тяготился правилами отца. Он не захочет оставаться. Они могут уехать куда-нибудь далеко. Они не умрут от голода. Она может охотиться для них обоих.
  Она резко рассмеялась. Её голос звучал как в тех любовных романах, которые Эсме читала запоем. Эйдену нужно было, чтобы родители оплатили его обучение в колледже. Она не хотела разрушать его жизнь. Но ей нужен был кто-то, кто оценил бы истинную красоту того, кем она была. Он бы понял, почему она не хочет легкомысленно относиться к жизни или использовать свою силу, чтобы господствовать над другими. Он бы понял, что быть ей собой - этого уже достаточно.
  Возможно, даже был способ изменить его. Она точно не знала, что такое возможно, но существовали легенды - пережить укус оборотня и стать им; выпить воды из отпечатка лапы оборотня; намазаться волшебной мазью - легенды часто основывались на крупице правды. О, ему бы это понравилось. Она знала, что понравилось бы. Он так хотел быть особенным. Но он не стал бы господствовать над ней или осквернять свою новую способность кровью и властью. Он был бы её истинной парой.
  Она шла по усыпанной цветами тропинке к дому Эйдена. Она остановилась, чтобы глубоко вздохнуть и помолиться Луне. Луна заботится о влюблённых. Капелька пота стекала по низкому вырезу мягкого хлопкового платья, которое она одела. Ее стук в дверь отражал биение ее учащенного сердца.
  - Открыто, - крикнул Эйден изнутри. - Сосчитай до десяти, а потом войди. - В его голосе слышались волнение и тайны. Он отзеркаливал ее настроение, словно был ее родственной душой.
  Ее нетерпение затмило страхи. Она была любопытна и нетерпелива, но потакала ему. Она медленно посчитала, затем попробовала повернуть ручку, и входная дверь легко открылась. Она вышла из густой ночной жары в затененный коридор, наполненный прохладным, легким воздухом.
  Она не стала искать его на первом этаже. Его там не будет. Она понимала его игру. Вместо этого она тихо поднялась по лестнице. Когда она приблизилась к площадке, ее ноздри наполнились его сладким, как яблоко, теплом. Она точно знала, где он.
  Она томно подошла к его комнате, наслаждаясь мягким скольжением хлопка по бедрам. Она мучила себя так же, как и его, продлевая предвкушение с мучительным удовольствием. 'К черту то, чтобы рассказывать ему всё прямо сейчас, - подумала она. - Может быть, мы сначала займемся любовью'.
  Горячий, влажный воздух, напоминающий ночную тишину, витал за открытой дверью. Она вошла и увидела ванную комнату, ванна все еще была полна. Ему не нужно было мыться ради нее. Она бы слизала его пот, вылизала его и терлась бы о его ароматное тело, пока не стала бы его сущностью. 'Неважно', - подумала она. - Я заставлю его еще попотеть'. По ее телу пробежала приятная дрожь.
  Она опустилась на колени у ванны, затем склонила голову и сделала глоток. Вода пахла им. 'Я иду за тобой', - радостно подумала она. Приближаясь к его комнате, она напевала запоминающийся припев популярной мелодии с лукавыми словами. У двери его спальни она остановилась.
  - Мне все еще холодно? - спросила она вслух и подождала немного. Она потянулась к ручке. Она распахнула дверь.
  'Или мне жарко?' Она позволила двери соскользнуть с руки и тихонько удариться о стену, а сама остановилась в дверном проеме. Ее триумф сменился удивлением, когда она увидела свечи. Разноцветный ассортимент свечей всех форм, размеров и цветов покрывал каждую свободную поверхность. Их было не меньше сотни. Они сверкали, как звезды, и превращали его комнату в сверкающий грот.
  - Где ты их все взял? - спросила она, задыхаясь.
  - Ну, я их раздобыл, - сказал Эйден. - Он лежал в своей постели и, судя по всему, был голым под простынями.
  - Полагаю, они тебе нужны, чтобы согреться, - сказала она.
  Он покраснел и отвел взгляд от ее насмешливого взгляда, явно задаваясь вопросом, не просчитался ли он.
  Она почувствовала знакомое напряжение в позвоночнике. 'Перемены?' - подумала она. - 'Сейчас? У нее хрустнули колени. Неужели Богиня говорит ей не тратить время на любовь?'
  - Это прекрасный способ познакомиться, - сказала она Эйдену, и ее голос дрожал.
  Эйден улыбнулся, несмотря на покрасневшее лицо. Вероятно, он принял дрожь в ее словах за сентиментальность. По ее спине пробежала волна.
  - Это идеальное место для магии, которую я собиралась показать тебе сегодня вечером. - Но она рассчитывала на большее время, чтобы подготовить его.
  Его улыбка стала шире.
  - Ты хотел магии, не так ли? - спросила она, не ожидая ответа. Она словно была заворожена, как если бы полная луна, висела на небе. - Ты хотел, чтобы произошло что-то особенное, но никогда не думал, что это случится. Что ж, я могу показать тебе то, чего ты никогда раньше не видел. Что-то прекрасное, дикое и невообразимое.
   Его глаза были полузакрыты, а губы приоткрыты в ожидании ее губ. Вивиан рассмеялась.
  - Нет, глупый. Я хочу показать тебе, во что я могу превратиться. - Теперь, когда пути назад не было, ее охватило волнение.
  Она сбросила туфли, затем взялась за подол платья и приподняла его, немного извиваясь, чтобы снять платье через голову. Она отбросила платье в сторону и осталась только в трусиках.
   Эйден издал короткий вздох, скорее похожий на стон.
  Она спустила трусики до колен и позволила им сползти по икрам. Она переступила через них, и румянец от скорого превращения расползся по ее груди, словно зудящая сыпь. Пот стекал по бокам, несмотря на холодный воздух.
  Эйден протянул к ней руки. Его дыхание стало прерывистым; глаза горели от жара. Она хотела поддаться его желанию; это было бы намного проще, чем объяснения; но у ее тела были другие планы.
  - Пока нет, - сказала она и вздрогнула. - Когда я обернусь обратно. Сначала я покажу тебе свой секрет.
  Он нахмурился и открыл рот, чтобы что-то сказать, но она заставила его замолчать.
  - Помнишь свое стихотворение 'Волчья трансформация'?' - спросила она. - Это твоё стихотворение.
  Сердце забилось быстрее. Она размяла руки, покрываясь твердеющими подушечками пальцев; встала на цыпочки, подошвы её огрубели. Но когда она почувствовала первое покалывание волос на спине, её охватило сомнение. А вдруг он не любит её в её волчьей шкуре? Вдруг ненависть к их волчьему роду слишком глубоко укоренилась в них всех? Она взглянула в окно, чтобы черпать силы в высоко парящей трёхчетвертной луне. Нет, он увидит красоту. Всплеск болезненного экстаза согнул её пополам, и она обняла себя за живот.
  Эйден сел прямо в постели:
  - Ты в порядке?
  Она улыбнулась ему сквозь ниспадающие волосы. Острый зуб уколол её губу.
   - Всё в порядке, - сказала она. - Подожди и увидишь. - В её голосе слышалась хрипота. Дрожащая прядь волос ползла по её плечам и рукам. Локти хрустнули.
   Эйден выглядел озадаченным.
  Преображение произошло быстро. Ее руки удлинились, ноги укоротились, суставы восстановились. Она издала гортанный крик удовольствия, когда ее позвоночник превратился в хвост, кость быстро обвилась плотью, а затем и мехом. Она почувствовала скрип и хруст, когда ее челюсть вытянулась, и теперь ее глаза видели радугу вокруг каждого пламени свечи. Она посмотрела и увидела изумление Эйдена.
  Лицо Эйдена побледнело в мерцающем свете свечи, глаза его расширились. Он прижал конечности к телу. Он неловко отодвинулся от нее, прижавшись спиной к изголовью кровати. Его рот раскрылся, словно глубокая рана, и из него вырвалось тоскливый вой. Голый и похожий на червя, он съежился на кровати, словно кошмарный образ пациента психиатрической лечебницы. От него пахло страхом.
  Ее бешено бьющееся сердце похолодело в расширяющейся груди. Она попыталась обратить вспять превращение, но ее тело не слушалось.
  - Нет, - позвала она его. - Я не желаю тебе зла. - Но рука, которую она протянула с любовью, заканчивалась когтями.
  Он закричал.
  - Подожди, - сказала она. - Я знаю. Я знаю. Сейчас я выгляжу странно, но конец прекрасен. - Но слова вырвались из уст, которым не суждено было говорить, глухим рычанием. От напряжения слюна брызнула ей на морду. Когда она закончила превращение, Эйден начал плакать, беззвучные слезы текли по его измученному лицу.
  В ней поднялась желчь самоненависти. Как она могла быть такой дурой? К отвращению к себе у нее примешивалось презрение к съежившемуся Эйдена, а затем чувство вины за то, что сама стала причиной этого. Ее сердце разрывалось от жалости к нему, потому что он боялся, потому что не видел в ней чуда, а затем она негодовала на него, потому что он заставлял ее чувствовать себя нечистой.
  - Я пришла сюда, чтобы открыться тебе, - завыла она. - Я думала, ты поймешь.
  Но по его лицу она поняла, что он видит лишь дикого зверя.
  - Я не такая, как они, - воскликнула она.
  Он ощупал стол рядом с кроватью, его взгляд был устремлен на ее лицо.
  - Смотри, как я прекрасна, - умоляла она его. - Она скулила и виляла хвостом, как собака.
  Он швырнул ей в голову кружку.
  - Нет! - завыла она, когда кружка разбилась о стену позади нее. Он ненавидел ее. Он презирал ее. Она причиняла ему боль. Ей здесь не место. Она нигде не чувствовала себя своей. Ей нужно было убежать. Самый быстрый выход - окно. Ей было все равно, что находится внизу. Последнее, что она помнила, - это треск разбитого стекла, и она полетела по воздуху среди сверкающих осколков.
  
  19
  Вивиан проснулась с медным привкусом крови во рту. Она нахмурилась и застонала, а затем открыла глаза. Она быстро закрыла их, когда яркий дневной свет пронзил ее череп молниеносной болью. После этого у нее пульсировала голова. Она была в своей комнате, это было точно. Она понимала, что лежит на кровати обнаженная, простыня обмотана вокруг лодыжек, но она не могла вспомнить, как туда попала.
   Воздух был густым от зловония, настолько непонятного, что его невозможно было идентифицировать. Попытка это сделать была мучительной. Почему у нее болело все тело? Что она делала прошлой ночью? Эйден! Она вспомнила, как он съежился из-за нее.
  'Милая Луна', - простонала она.
  Но что дальше?
  Она выпрыгнула из его окна, она знала - это был глупый, безумный поступок, - но Луна заботится о своих, и она бросилась бежать. И это все, что она помнила - бег, бег, бег.
  Или нет?
  Ей показалось, что она где-то там видела лицо Рафа. Или это был сон? В комнате было ужасно жарко. Ей очень хотелось включить кондиционер, но каждый нерв кричал ей: 'Не двигайся!' Игнорируя предостережение, она слегка пошевелилась, и ее затошнило.
  'Ладно, ладно, я просто полежу здесь', - сказала она себе. - 'Жара не так уж и страшна'. Может, если повезет, она снова заснет и ей не придется думать и чувствовать. Ей не повезло. Она лежала, мучительно бодрствуя, на грани тошноты, пока события в комнате Эйдена снова и снова прокручивались в ее голове.
  'Какая же я глупая', - подумала она. - 'Такая глупая. Глупая. Глупая'. Она попыталась пережить этот момент и перейти к событиям за его пределами, но ночь разверзлась, словно черная бездна без ориентиров, и вернула ее к сцене в комнате Эйдена.
  Время шло, это было все, что она знала, как будто кусок ее жизни был вырван, пока она была подвижной, бездумной, отчаявшейся. Как будто ее не существовало все это время. Была ли эта пустота похожа на пустоту смерти? Она попыталась представить себе вечность небытия без каких-либо сознательных моментов. Она содрогнулась, несмотря на жару. Она вздрогнула. Она слышала о подобных случаях - о столь резких переменах, что они стирали человеческую сторону, и животное начинало царить безраздельно. Но это было лишь в сказках, и вызывалось сильными страстями, такими как ревность или ярость. Она никогда не видела, чтобы такое случалось с реальным человеком. И - тошнота снова накатила сама собой, безо всякого желания двигаться - обычно во время потери сознания происходило что-то ужасное.
  'Перестань быть дурой', - сказала она себе. Конечно, сказки были основаны на реальности, но ужасные моменты присутствовали именно потому, что это были сказки. Она была липкой, грязной и обезвоженной. 'Мне нужен душ', - подумала она. Она представила, как плавает в ванне, полной воды и льда. Этот образ был настолько успокаивающим, что она запечатлела его и почти убаюкала себя, но он также пробудил мучительную жажду.
  Она снова открыла глаза, на этот раз медленно и только наполовину, и посмотрела сквозь щели. Голова все еще болела, но если она будет двигаться осторожно, возможно, она сможет выдержать боль. Сейчас вода из крана в ванной обещала быть слаще амброзии. Она слегка улыбнулась при этой мысли, и что-то треснуло и рассыпалось вокруг ее рта. Она поднесла руку к губам и нащупала там шершавую корочку. Она осмотрела пальцы и увидела хлопья ржавого цвета. Внутри нее участился глухой стук.
  'Наверное, я прикусила губу, когда прыгала', - подумала она. - 'Вот что было. Или, может быть, я поймала кролика. Да'. А где-то в глубине души другой голос кричал: 'Только пусть это не будет человеком'.
  Она села, игнорируя пронзительную боль, сопровождавшую это действие, и холодный пот, стекавший по спине. Она посмотрела вниз и обнаружила, что вся покрыта следами крови. Простыни были испачканы ею, сухими и коричневыми пятнами среди следов рвоты. Теперь она отчетливо чувствовала запах крови среди пота, рвоты и слез.
  Она не могла ошибиться.
  Это был человек.
  Она с трудом перегнулась через край кровати и слабо схватила горсть простыни, чтобы вытереть рот. 'О, милая Луна. Что я наделала?' - простонала она. Затем ее охватил более холодный страх. Неужели это Эйден? Она вскочила с кровати, запутавшись в простыне, и едва не наступила в лужу рвоты. У двери она поняла: 'Я не могу подойти к телефону в таком виде. А вдруг Эсме меня увидит?' Она схватила халат с обратной стороны двери и бросилась в ванную, успев добежать до унитаза как раз вовремя, и ее снова вырвало.
  Душ оказался совсем не тем спокойным купанием из её фантазий. Она до крови натирала кожу, пытаясь стереть все вплоть до малейших пятен, и мыла волосы до боли в корнях от выжимания.
  Всё это время по щекам текли слёзы. 'Я не могла', - говорила она себе. - 'Я бы не причинила ему боль, как бы сильно он ни причинил боль мне'. Но она не была уверена. Она подошла к телефону в коридоре наверху, закутанная в полотенца.
  - Это ты, дорогая? - позвала Эсме из своей комнаты.
  - Да, мама, - неохотно ответила Вивиан. Слова прозвучали хрипло.
  - Ты больна? - спросила Эсме.
  'Похоже, да и очень сильно', - подумала Вивиан.
  - Да, мама.
  - Тогда возвращайся в постель, - ответила Эсме и закончила свои слова неуместным смешком.
  'Боже мой, с ней там кто-то есть'.
  Но на этот раз это не раздражало Вивиан. По крайней мере, это удержит Эсме подальше. Вивиан взяла трубку, а затем запаниковала. Что я скажу, если ответит его отец?
  'Привет, это Вивиан. Эйден мертв?'
  Она подавила истерический смех и набрала его номер. Трубка задрожала в ее руке, и звонок пронзил мягкие ткани ее мозга. Он продолжался и продолжался. 'Они в полицейском участке', - подумала она. - 'Или в больнице. Его отец сейчас опознает тело'.
  Потом кто-то ответил. ѓѓѓѓ
  - Алло?
   Это был Эйден. Вивиан бросила трубку.
  - О, спасибо, спасибо, спасибо, - прошептала она Луне.
  Но если это была не кровь Эйдена, то чья же? Она нашла свежие шорты и чистую футболку, оделась и прослушала новостную станцию по радио, но услышала только бесконечные результаты бейсбольных матчей. Вытерев пол полотенцем, она завернула его вместе с простынями, спустила вниз и бросила все в стиральную машину. Включив местные новости по кабельному телевидению, она выслушала репортажи об очередной стрельбе в центре города, о сексуальных домогательствах в федеральном правительстве и о каком-то дурацком шоу лодок в конференц-центре.
  Затем, когда она пыталась запихнуть в себя хлопья, по улицам неподалеку завыла сирена, затем еще одна, и еще одна. Она отодвинула миску и успела добежать до двери как раз вовремя, чтобы увидеть, как мимо пронеслась машина скорой помощи, за которой следовал полицейский на мотоцикле.
  Она бросилась за ними.
  Полуденная жара обжигала ей легкие, пока она бежала, а мир был залит белыми лучами солнца. Впереди она слышала затухающую сирену и треск раций. Она повернула направо у продуктового магазина Доббса и обнаружила бар 'Тули' на углу следующего квартала, окруженный тысячей мигалок. Казалось, что там собрались все полицейские из трех окрестных поселков. Две пожарные машины грохотали, словно драконы, ожидающие обеда, а рядом с машиной скорой помощи стоял с работающим двигателем спасательный автомобиль.
  Собралась толпа. Она, спотыкаясь, шла по потрескавшемуся, покрытому мхом тротуару, и задыхалась. Ее рука скользила по кирпичной кладке парикмахерской, словно ее шероховатость могла одновременно вернуть ей чувство реальности и равновесия. Когда она дошла до перекрестка, одна из пожарных машин издала визг, и она вздрогнула. Машина просигналила еще один раз, а затем отъехала. Вивиан увидела, что остальная активность, похоже, сосредоточена вокруг задней двери бара, которая выходила во дворик с мусорным контейнером.
  Когда она подошла к мастерской обивщика, расположенной прямо напротив двора, женщина-полицейский натянула желтую пластиковую ленту через вход.
  'Милая Луна', - подумала Вивиан. - 'Это моя вина?' Она отвернулась и прижалась лбом к грязной витрине. Позади нее послышался стук каблуков и звон цепей. Она резко обернулась и увидела Пятерку. Близнецы и Грегори чуть не танцевали от возбуждения.
  - Черт, Вивиан. Ты выглядишь ужасно, - сказал Финн.
  Она показала ему средний палец.
  - Ооо, она такая крутая, - ответил Грегори.
   Виллем толкнул его:
  - Оставь ее в покое.
  - Лучше не говори Гейбу, что ты все еще влюблен в нее, - сказал ему Грегори.
  - Да. Он тебе задницу надерет, - сказал Финн.
  Виллем плюнул в своего близнеца. Финн увернулся от плевка. Раф не произнес ни слова. Он просто смотрел на нее с самодовольным выражением лица. Ульф стоял рядом, нервно перебирая пальцами.
  - Что здесь произошло? - грубо спросила Вивиан.
  Наконец Ульф заговорил:
  - Они нашли тело за мусорным контейнером. - Его голос был писклявым. - Какой-то парень.
  Вивиан почувствовала холодный комок в животе.
  - Мы не видели его, - сказал ей Виллем. - Но там много крови.
  - Черт возьми, целая река крови, стекающая в канализацию, - с удовольствием добавил Грегори. - Я слышал, как какой-то полицейский бормотал что-то про диких животных. - Он радостно расхохотался.
  Через улицу тихо отъехала машина скорой помощи. Одна из полицейских машин последовала за ней. Люсьен Дефо выдвинулся из-за угла. Это не удивило Вивиан; Люсьен был частым клиентом 'Тули'. Он прислонился к дверному косяку входа в бар и ухмыльнулся, наблюдая за всей этой суетой. Ему следовало бы выглядеть шокированным, даже если бы ему было все равно. В тот момент Вивиан поняла, что Раф задал ей вопрос.
  - Что?
   Раф скрестил руки и наклонил голову:
  - Я спросил, ты что-нибудь видела, Вив?
  - А?
   - Здесь. Прошлой ночью. Я видел тебя в твоей волчьей шкуре под мостом. Ты направлялась сюда.
  Солнце обожгло ей голову, поджигая череп. Язык застыл, и говорить было трудно.
  - Правда? - Она попыталась говорить безразлично.
  Раф усмехнулся, но его глаза были холодными и полными желания.
  - Хочешь нам что-нибудь рассказать, детка? Что-то, о чем мы должны знать? А?
  - Ты несёшь чушь, Раф. - Ей нужно было уйти, прежде чем дрожь внутри вырвется наружу. Она не могла позволить им увидеть её панику. - Здесь больше нечего смотреть. Уверена, Эсме расскажет мне всё после своей следующей смены. - Она повернулась, чтобы уйти.
  - Не думай, что ты лучше нас, Вив, - крикнул ей вслед Раф. - Мы видели, что ты сделала с Астрид.
  Она пошла обратно тем же путём, в обжигающей, белой летней жаре, через район, такой же чуждый, как пейзаж её снов.
  'Это была не я. Это не могла быть я', - подумала она.
  Но кровь, которую она отмывала утром из-под ногтей, говорила о том, что она лжет сама себе.
  
  20
  Когда Вивиан проснулась в воскресенье, воздух в её комнате был прохладным и приятным, а солнечный свет, проникающий сквозь шторы, был бледным и чистым. Она слышала тихо играющее внизу радио.
  'Всё это было сном', - подумала она и сделала глубокий вдох. - 'Эйден всё ещё любит её. И на её лице вовсе не было крови вчера'.
  В тот момент, когда она вошла в кухню, Вивиан поняла, что снова обманывала себя. Под глазами у Эсме были тёмные круги, а волосы были небрежно собраны в одну пучок. Она всё ещё была в ночной рубашке.
  - Чувствуешь себя лучше, детка? - неопределённо спросила Эсме, глядя вдаль и попивая кофе.
   - Что случилось? - спросила Вивиан, боясь услышать ответ.
  - В субботу утром позади бара 'Тули' нашли тело.
  'Никто не сказал Эсме, что она была на месте преступления', - поняла Вивиан.
  - И что? - сказала она, сердце бешено колотилось.
  Эсме поставила кружку.
  - Повар, который нашел тело, описал мне это, - ответила она. - Если только из зоопарка никто не сбежал, убийца был одним из нас.
  Вивиан попыталась изобразить шок.
  - Кто мог это сделать?
  - Вот это нам и нужно выяснить, потому что если это будет продолжаться, это будет как в Западной Вирджинии.
  - Но это же город, - сказала Вивиан. - Все, наверное, подумают, что это какой-то психопат.
  - Может быть, полиция и газеты спишут это на психопата, - ответила Эсме. - Но всегда найдется кто-то, кто сможет сложить дважды два и вообразить оборотня. А что, если он возомнит себя героем?
  - Может быть, это больше не повторится. - 'Я не позволю этому случиться', - подумала Вивиан.
  Эсме покачала головой:
  - Хотелось бы так думать, но так не бывает.
  Вивиан подавила панику:
  - Что ты имеешь в виду?
   - Как только кто-то переступает черту и пробует человеческий вкус, он, кажется, не может остановиться. Это случилось в Новом Орлеане. Вот почему стая много лет назад переехала в Западную Вирджинию. И там это тоже повторилось. Твой отец говорил, что мы можем жить в мире, пока будем держаться особняком. Он ошибался. Теперь я думаю, сможем ли мы вообще когда-нибудь обрести мир? В рассказах людей говорится, что мы прокляты. Может быть, они правы.
  У Вивиан пересохло во рту. Она едва могла говорить:
   - Даже если убийцу увидят, даже если его выследят и поймают, они ведь не узнают, что есть другие оборотни, правда?
  - Я не знаю, Вивиан. Я не знаю, к чему это приведет. Мы не неуязвимы. Ты должна это понимать после всего, что ты видела.
   Вивиан отчаянно цеплялась за то, как Эсме снова и снова произносила 'он'; это слово создавало благодарную дистанцию между ней и погибшим. Она не смогла вынести стыда, если бы мать узнала. Что, если она принесла смерть своему народу только потому, что думала, что человек может ее любить?
  Раздался звонок в дверь.
  - Кровавая Луна, - сказала Эсме, поправляя волосы. - Это Габриэль.
  Голос Вивиан застрял в горле:
  - Зачем он пришел?
  - Не волнуйся, - резко ответила Эсме. - Не ухаживать за тобой, мисс Присc . Он хочет знать, что я узнала прошлой ночью.
  'Тогда почему он не спросил тебя по телефону?' - подумала Вивиан. Как она могла теперь смотреть Габриэлю в глаза, который, казалось, всегда видел ее насквозь?
  - Впусти его, пока я приберусь, - приказала Эсме.
  Когда Вивиан открыла дверь, она с облегчением увидела Руди, подъезжающего к дому. Габриэль повернулся, чтобы поприветствовать его, прежде чем ей пришлось заговорить. Руди хлопнул Габриэля по спине и впустил его. Она собиралась уйти наверх, но Габриэль окликнул ее:
  - Ты тоже должна быть в курсе.
  Что он имел в виду? Он что-то знал? Эсме спустилась вниз в коротком сарафане. Даже катастрофа не остановила ее, когда дело касалось Габриэля.
  'Разве ты не собиралась передать его мне, мама?' - подумала Вивиан. Они устроились в гостиной, где Эсме подробно описала состояние трупа. Вивиан не хотела слушать, но ничего не могла сделать, чтобы заглушить эти слова.
  'Я бы так не поступила', - подумала она. - 'Не смогла бы'.
  Но она снова вспомнила кровь на простынях.
  - Люди в баре думают, что убийцей была бешеная собака или большая кошка, которую кто-то держал в качестве домашнего питомца, а она сбежала, - сказала Эсме.
  Вивиан заговорила, хотя и не хотела этого:
  - Может, так копы и думают? - Она вспомнила, что Грегори упоминал полицейского, бормочущего что-то о диких животных.
  - Их специалисты-криминалисты будут сильно смущены, когда попытаются идентифицировать любые волосы, слюну или кровь, которые они могут найти, - сказал Руди. - И размер любой раны от укуса не будет поддаваться определению.
  - Это хорошо или плохо? - вслух поинтересовалась Вивиан.
  - Это может зависеть от того, является ли это единичным случаем, - ответил Габриэль. - В ту ночь, когда Астрид устроила забег у реки, - сказал он, пристально глядя на Вивиан своими пронзительными, ледяными глазами. - Они кого-то убили?
   -Нет. - Интенсивность его взгляда напугала ее, и это слово вылетело быстро и защитно.
  - Никто из тех, с кем я разговаривал до сих пор, не слышал о появлении других таинственных тел, - сказал Габриэль. - Так что, если это больше не повторится, может быть, всё будет в порядке. Может быть, через некоторое время, когда они не смогут опознать убийцу, полиция спишет инцидент на какой-нибудь странный случай, которым можно напугать новичков в ночной смене. А пока я прикажу никому не выходить на улицу в шерсти, насколько это возможно. Полиция будет искать крупное животное.
   Эсме выглядела так, будто хотела возразить, но не осмелилась.
  - А что, если это повторится? - спросил Руди.
  Габриэль нахмурился:
  - Наша задача - не допустить этого.
  - Нам нужно сначала узнать, кого остановить, - сказал Руди. - Есть какие-нибудь идеи?
  - Несколько, - ответил Габриэль.
  - Астрид? - предложила Эсме.
  Габриэль пожал плечами:
  - Сейчас у неё есть алиби на всю ночь, хотя я не очень-то верю словам Рафа.
  Эсме закатила глаза:
  - Астрид всё ещё грабит колыбель, да?
  - А как же отец Рафа? - спросил Руди. - Люсьен тусуется у 'Тули', напивается там. Он постоянно ввязывается в драки с этим байкером Черепом и его приятелями.
  Вивиан вспомнила, как Люсьен наблюдал за полицией, ухмыляясь.
   - Нет, - сказал Габриэль. - Драка была бы громкой. Кто-нибудь бы её услышал. Это должно было произойти быстро. Этот человек не ожидал смерти и не успел закричать.
   Вивиан попыталась представить себе убийство, боясь, что вдруг увидит себя там, но отчаянно желая узнать правду. Могла ли она таким образом убить совершенно незнакомого человека, без гнева, без причины?
  - Я бы понял, если бы это была какая-нибудь суровая зима сотни лет назад, и мы бы голодали, - сказал Габриэль, его глаза сверкали от гнева. - Но это было убийство не ради еды, а ради удовольствия - удовольствия, которое могло бы обречь нас всех на погибель. Я буду наблюдать за всеми; другие будут наблюдать за мной; и когда я узнаю, кто это сделал, я заставлю его заплатить.
   Его слова поразили Вивиан силой удара, и на мгновение у неё перехватило дыхание. Габриэль поднялся на ноги и стал расхаживать по комнате. Вивиан смотрела на него с холодным ужасом. Его руки были сильными; одним ударом они могли сломать шею. У него были длинные ноги, и даже сквозь джинсы она чувствовала мышцы и сухожилия, которые позволяли ему догонять самую быструю добычу. Когда он надевал свою шкуру, он представлял собой массивное, темное и безжалостное животное.
  - Я понимаю стремление убивать так же хорошо, как и любой из нас, - яростно сказал он, и Вивиан поверила ему. - Но его нужно контролировать. Больше нет дикой природы, где можно было бы спрятаться. Мы не можем бегать стаями в горах, где путешественники месяцами остаются незамеченными, нет густых лесов, чтобы пробежать которые требутся дни, и прошло много веков с тех пор, как мы правили маленькими королевствами в центре Европы, словно боги. Homo sapiens повсюду, их больше, чем нас, и Homo lupus вынуждены жить рядом с ними. Как бы сильно мы ни хотели их убить, мы не можем этого сделать. Это подвергает нас опасности. - Он помолчал. - Иногда мне кажется, что мы пережили свое время.
   Вивиан с холодным интересом поняла, что он тоскует по старым временам. Она подумала, не связано ли это отчасти с тем, что он не мог позволить себе такой же роскоши. Она узнала в себе ту же самую яркую искру желания по тем временам, когда инстинкты не были ограничены, и молодой Луне было легко все прощать. Она вздрогнула и отвела взгляд.
  - Прости, что это тебя напугало, - сказал Габриэль, и она поняла, что он стоит у её кресла и изучает её. Его глаза стали мягче, чем несколько мгновений назад.
  - Почему ты думаешь, что я напугана? - дрожа, спросила она.
  - Вивиан, я ощущаю от тебя запах страха. - Он наклонился и легонько погладил её щеку пальцами, которые могли легко раздавить ей горло. Она не посмела отстраниться. - Мне жаль, что ты потеряла свой дом в Западной Вирджинии. Я найду тебе другой, и скоро, обещаю. Я дам тебе безопасность.
  Она едва сдержала нервный смех.
  
  21
  Вивиан развалилась на диване и позволила слезам высохнуть на лице. Последние три дня она только и делала, что бродила по гостиной, слушая самую унылую музыку, какую только могла найти, и запутывалась в собственных мыслях. По ночам она запиралась в своей комнате и утешала себя шоколадом. Ей снились темнота и кровь.
  Музыкальный диск закончился, оставив ее в суровом молчании, позволяя той же старой мысли звенеть в голове.
  'Как он может меня не любить?'
  Она сжала пентаграмму, которую все еще носила на шее. Никто никогда не отталкивал ее. Даже Габриэль желал ее. А она хотела лишь какого-то бледного, растрепанного человека с огромными темными глазами, который не хотел ее.
  Теперь она знала, что все, что она сделала, было большой ошибкой - глупой, глупой ошибкой. Ей следовало наслаждаться им, пока она могла, и никогда не показывать ему, что она другая. Что, если он совершит глупость? Что, если из-за нее случится что-то ужасное? И хуже того, что она сделала, когда ушла из его дома?
  - Что случилось? - спросила Эсме, вернувшись домой и обнаружив Вивиан в том же самом месте, где она была, когда Эсме ушла. - Этот парень тебя бросил?
   Вивиан отвернулась. Она не могла отрицать этого, но и говорить об этом не хотела, потому что тогда ей пришлось бы придумывать объяснение. Но настоящую причину просто невозможно было назвать.
   - Какая наглость! - воскликнула Эсме, но в её голосе звучало облегчение. - Какой идиот! Неужели он не понимает, как ему повезло? Мужчины! Они - придурки. Неважно, какого они вида. Мне никто не звонил? - добавила она с тревогой.
  Вивиан покачала головой.
  - О, детка, я знаю, ты чувствуешь себя ужасно, - сказала Эсме. - Но он не стоит этих страданий. Это не могло продолжаться долго, ты же знаешь. Ты можешь найти кого-то лучше. Намного лучше. У тебя мог бы быть Габриэль - кто-то, с кем ты можешь быть собой. Ты ведь уже попробовала вкус бунтарства, теперь пришло время взяться за ум.
   У Вивиан не было сил спорить. Она думала, что сможет быть собой с Эйденом, но теперь он боялся её.
  - Я приготовлю ужин, - сказала Эсме. - Спорю, ты ничего не ела. Как насчёт пива? - Она ушла на кухню.
  Эсме никогда не предлагала ей пиво. Это была взятка. Пиво напомнило Вивиан о баре 'Тули'. Смерть за этим баром обсуждалась в новостях все выходные. Эйден, должно быть, думает, что это Вивиан виновата.
  А что, если он кому-нибудь расскажет о ней? Ей нужно было поговорить с ним и убедить его, что убийство не имеет к ней никакого отношения. Она горько рассмеялась. И, может быть, она сможет убедить и себя. Но она всё откладывала телефонный звонок; она не могла вынести мысли о том, что он может сказать.
  В разгар ужина зазвонил дверной звонок. Вивиан резко вдохнула, и надежда затрепетала в ее груди, но прежде чем она собралась с духом, Эсме вскочила на ноги и пошла открывать дверь. Вивиан сидела, сжимая нож и вилку, не в силах есть. Когда Эсме вернулась с Томасом, приезжим мужчиной с Испытания, Вивиан почувствовала себя так, словно ее пнули под дых.
  - Я ухожу, детка, - сказала Эсме. - Ты будешь в порядке?
  - Конечно, - слабо ответила Вивиан.
  После того, как Эсме ушла, она рано легла спать. Сон был ее единственным спасением. К следующей ночи она больше не могла этого выносить; она дождалась, пока Эсме уйдет к 'Тули', а затем набрала номер Эйдена. Она надеялась застать его до того, как он уйдет на работу. Он ответил.
  - Эйден?
   Он повесил трубку.
  Она ждала, с холодным комом в животе. Может, он пожалеет, что повесил трубку, и перезвонит. Телефон не звонил. Возможно, он ждал, пока она позвонит ему, чтобы не выглядеть слишком нетерпеливым. Возможно, ему нужно было, чтобы она была настойчивее. Она позвонила снова.
  Он ответил.
  - Эйден, пожалуйста...
  Он снова повесил трубку.
  Она перезвонила, нажимая на кнопки, едва различая цифры сквозь колючую размытость перед глазами. Заиграло записанное сообщение. Она бросила телефонную трубку и схватила тарелку, а затем швырнула ее. Тарелка разбилась об пол и заскользила осколками по коридору. Горячие слезы защипали её покрасневшие щеки.
   Клочок знакомой бумаги упал на стол - номер Бинго. Должно быть, Вивиан оставила его рядом с телефоном, когда звонила, чтобы поблагодарить Бинго за вечер кино и попкорна. 'Конечно', - подумала Вивиан и провела рукой по глазам. - 'Я позвоню Бинго. Она хорошая подруга Эйдена. Я скажу ей, что мы поссорились, и он не хочет со мной разговаривать. Она уговорит его за меня'.
  Вивиан снова потянулась к телефону.
  - Бинго. Привет! Это Вивиан.
  - У тебя хватает наглости со мной разговаривать. - Голос Бинго был напряженным и сердитым. Ее слова ошеломили Вивиан.
  - Что?
  - Ты прекрасно знаешь что, - ответила Бинго.
  Но Вивиан не знала:
  - Я не понимаю.
  - После того, что ты сделала с Эйденом.
  'О, Великая Луна, он ей все рассказал', - подумала Вивиан. Как он мог ей это рассказать? И как Бинго могла говорить так буднично? Разве ей не следует бояться?
  - У нас была ссора, - сказала Вивиан, попытавшись вернуться к придуманному ею сценарию, запутавшись в нападках Бинго.
  - Ссора! Да уж. Очередной твой приступ ревности. Он мне о них рассказал. Он боялся даже взглянуть на другую девушку, вдруг ты на него набросишься. Я удивилась, когда он мне рассказал. Я думала, ты умнее. Это лишь доказывает, что я вообще не умею судить о людях.
  - Приступ ревности? - глупо повторила Вивиан. Какую ложь придумал Эйден?
  - Не притворяйся невинной, - сказала Бинго. - Я знаю Эйдена много лет. Я забочусь о нём. Он обычно мне всё рассказывает. Меня бесит, что я даже не знала, что это происходит. Ради бога, ты даже сказала, что я пытаюсь его у тебя отбить. И это после того, как я изо всех сил старалась с тобой подружиться.
  Вивиан слышала боль в голосе Бинго и знала, что она никогда не поверит в ее оправдания.
  - Я люблю его, Бинго, - устало сказала она, понимая, что это бесполезно. - Я сделала нечто такое, что напугало его, поэтому он и наговорил тебе всё это. Я не хотела его расстраивать. Я бы взяла свои слова обратно, если бы могла, но не могу. Я просто хочу сказать ему, как мне жаль, чтобы он понял. Пожалуйста, помоги мне.
  Вивиан услышала шипение, когда Бинго, стиснув зубы, вдохнула воздух, прежде чем ответить.
  - Он прекрасно понимает, почему ты бросила стул в его окно, когда он пытался с тобой расстаться, - сказала Бинго. - Ты сумасшедшая, ревнивая, злобная стерва, и он больше никогда не хочет тебя видеть. Теперь у него еще большие проблемы с отцом. Если хочешь что-то сделать для Эйдена, можешь отправить его родителям деньги на это окно, а потом убирайся к черту из его жизни. - Она повесила трубку.
  Вивиан медленно и тихо положила трубку обратно, ее пальцы побелели от напряжения, чтобы не разбить телефон вдребезги. На мгновение ей показалось, что она нашла путь к Эйдену; теперь же она обнаружила, что он заблокирован лавиной лжи.
  'Так вот что он им говорит', - подумала она. - 'Я сумасшедшая стерва, которой нужно избегать'. Теперь он может перестать со мной видеться и одновременно защитить своих друзей от меня.
   Вивиан побежала в свою комнату и бросилась на кровать. Она крепко прижала подушку к своему пустому животу. Он был так жесток. Он не хотел ее, и позаботился о том, чтобы никто ее не хотел.
  Но он никому не сказал, кто она такая. Значит ли это, что он все еще немного заботится о ней, или он боялся, что никто ему не поверит? Если произойдет еще одно убийство, осмелится ли он выдержать их неверие? Ей нужно было знать его намерения. Ей нужно было знать, находится ли она в безопасности. И ей нужно было снова увидеть его, потому что она жаждала его объятий.
  Машина Эйдена стояла в дальнем конце парковки торгового центра 'Колледж-Сити', у лесистой полосы, отделявшей магазины от кинотеатра. Идеально. Она могла сидеть под деревьями и наблюдать за его машиной, и никто бы не заметил. При необходимости она могла долго сидеть неподвижно.
  Скудная последняя четверть луны взойдет только после полуночи, но Вега ярко сияла в южном небе, единственная звезда, достаточно яркая, чтобы противостоять огням парковки. Вивиан тосковала по бархатному деревенскому небу, усеянному звездами. Под таким небом все ночи были прохладными, все ночи были радостными, все ночи были вечными. Она довольствовалась светлячками вместо звезд и наблюдала за парковкой сквозь неподвижные, покрытые плесенью листья.
  В десять часов многие витрины погасли. Сотрудники ушли вслед за последними покупателями, и парковка опустела. В половине одиннадцатого таймер выключил большую часть освещения на парковке, и полоса, где сидела Вивиан, погрузилась в еще большую тень. Единственным светлым пятном оставались волнистые огни вывески видеопроката, предупреждавшие учеников летней школы о том, что еще есть время взять напрокат фильм 'Серферы-нацисты должны умереть'.
  В одиннадцать часов свет в видеопрокате погас, и Вивиан присела на корточки. Прошло пятнадцать минут, прежде чем она услышала его шаги по асфальту. Даже тогда единственным ее движением было подергивание ноздрей, когда она вдыхала его запах.
  Он подошел к своей машине. Его ключи зазвенели. Она пришла в движение. Одна рука обхватила его талию; другая закрыла ему рот. Она резко потянула его обратно под деревья, чувствуя, как он вскрикнул у нее под ладонью, когда его ноги оторвались от земли. Она крепко прижала его спину к своей груди и прошептала ему на ухо:
  - Я могу бежать быстрее тебя, помнишь.
  Он задрожал от ее слов, и запах его пота был пропитан страхом. Ей было грустно угрожать ему, но она подозревала, что это единственный способ заставить его остаться.
  - Я хочу, чтобы мы поговорили, - сказала она. - Пообещай, что не убежишь и не будешь кричать.
  Он кивнул, от чего ее рука дернулась вверх и вниз. На мгновение ей понравилось ощущение ее бедер на его. Она нежно лизнула его ухо, показывая, что не причинит ему вреда. Он всхлипнул, и это ранило ее до глубины души. Она отпустила его. Он повернулся и отступил от ее объятий.
  - Чего ты хочешь? - спросил он высоким голосом, лицо его побледнело.
  - Я хочу, чтобы ты понял, - сказала она. - Я не хотела тебя напугать. Я хотела поделиться тем, кто я есть - и дать тебе магию, о которой ты всегда мечтал. Что в этом такого ужасного? - Она с ужасом почувствовала, как слезы навернулись на глаза. Она так отчаянно хотела сохранять спокойствие.
  - А кто ты, черт возьми, Вивиан? - спросил он дрожащим голосом.
  - Я Луп-гару. Я Волколак. Метаморф.
  - Это-то же самое, что оборотень? - Он всё ещё не хотел верить, хотя и видел.
  - Да. Хотя то, во что я превращаюсь, на самом деле не волк, но очень похоже.
  - А когда ты нарисовала мне на руке пентаграмму, ты сделала меня своей жертвой, - сказал он.
  - Не будь идиотом, - ответила она. - Это была шутка.
  Он сделал ещё один шаг назад:
  - Слушай, я никому не скажу, - сказал он. - Обещаю. Только отпусти меня.
  - Тебе даже не любопытно, что я такое? - спросила она, поражённая. - Я думала, ты жаждешь мистики. Ты ведь хотел чего-то волшебного, помнишь? Я думала, ты обеими руками схватишься за то, что я такое, и проглотишь меня.
  - Я больше ничего не хочу знать, Вивиан. Пожалуйста. Давай на этом остановимся. Ты иди своим путём. Я - своим. Хорошо?
  - Эйден, я думала, я небезразлична тебе. Как ты можешь так меня прогнать? Я хочу быть с тобой. Я хочу, чтобы ты меня любил.
  По крайней мере, у него хватило приличия выглядеть пристыженным:
  - Но теперь все по-другому. Я имею в виду, как я могу...Вобщем, каждый раз, когда я прикасаюсь к тебе, я...я буду знать...
  - Что знать? Что у меня есть эта чудесная способность превращаться в прекрасное, сильное, быстрое существо? Что я - Дитя Луны?
   Отвращение на его лице говорило ей об обратном.
  - Вивиан, это ты убила того человека прошлой ночью? - Его слова вырвались потоком.
  - Ты так думаешь? Что я превращусь и убью тебя?
  Он опустил голову и не ответил. Она смягчила голос и снова подошла к нему.
  - Эйден, разве я когда-либо проявляла к тебе что-то кроме любви?
   Она видела, как он напрягся, но он не отступил. Это вселило в нее надежду.
  - Эйден, разве я хоть раз отказывала тебе? - Она погладила его по груди пальцами, и он поднял голову, чтобы встретиться с ней взглядом. - Тебе ведь не нужна тихоня, правда?
  - Нет! - Он вздрогнул. - Я не могу. Прости. - И в его голосе действительно звучало сожаление.
  - Ты мне не доверяешь, - сказала она, раздражение вывело ее из себя. - Ты думаешь, я не могу контролировать свое другое 'я'? Думаешь, у меня вырастут зубы, когда я растворюсь в твоем наслаждении?
  - Я хочу тебе доверять, Вивиан, - сказал он, в его голосе прозвучала грусть, - но каждый раз, когда я думаю о поцелуе с тобой, я вижу это другое лицо. Я все время думаю: 'Что натворил этот рот?' И я думаю, что больше никогда не смогу тебя поцеловать.
  Его слова словно холодные камни забивали ее изнутри.
  - Ты трус, - сказала Вивиан. - Я думала, ты отличаешься от остальных, что ты более открытый, но ты просто как те родители, которых ты презираешь. При первом признаке чего-то необычного ты убегаешь. Ты лжешь обо мне и заставляешь людей ненавидеть меня. Ты отнимаешь у меня друзей. Ты - чудовище, а не я. Я хотела только любить тебя. - Она сняла с шеи подаренное им ожерелье и швырнула его в него. - Может, это ты сделал меня своей жертвой?
  Он ударил себя по груди, когда схватил кулон, который сполз вниз по рубашке.
  - Уходи, - яростно сказала она. Он посмотрел на неё с удивлением. - Уходи сейчас же, - повторила она. Она не доверяла своей ярости.
  - Мне жаль, что всё так закончилось, - сказал он, медленно отступая. - Правда, жаль.
  - Ты думаешь, всё кончено? - прошептала она, когда закрылась дверца его машины. - О нет. Ты ещё увидишься со мной.
  
   Август
  Луна Сатира
  
  22
  Вивиан цеплялась за бревно на поляне за домом, словно неподвижный аллигатор в болоте. Влажный августовский вечерний воздух усиливал это ощущение, и узор коры становился ее собственным узором, когда ее плоть вдавливалась в дерево. Она поджала пальцы ног и наслаждалась хрустом, когда ее когти впивались в бревно. Запах плесени и влажного мха усиливался по мере того, как она давила кору, пока воздух не стал пахнуть кладбищем. Снова неподвижная и безмолвная, она позволила скрипучему вечернему хору монополизировать лес своим чириканьем, скрежетом, белым шумом. Она завидовала их какофонической безмятежности.
  Шорох неподалеку возвестил о осторожном шаге хищника, и ее глаза слегка приоткрылись. Он шел незаметно, но не пытался скрыть своего приближения. 'Какая вежливость', - подумала она.
  Она учуяла солоноватый запах молодого самца, часто находящегося в возбужденном состоянии. На него наложился приятный, интимный запах, словно теплая постель, в которой он спал, и едва уловимый аромат детской присыпки и мятной жевательной резинки. Виллем. Он остановился рядом с бревном, словно пытаясь решить, будить ли ее. Она перевернулась и схватила его за ноги. По инерции он упал. Она укусила его за икру, когда он падал. Он вскрикнул. Она бросилась на него сверху, зафиксировав его руки и с легкой угрозой прижав колено к его паху.
  - Виви! - взмолился он. - Я ничего такого не хотел. Виви, отпусти меня.
  Возможно, дело было в том, что он назвал ее 'детским' именем, или, может быть, в его мягких, растерянных глазах, но жар ее гнева утих, и она отодвинулась в сторону, отпуская его.
  - Черт, Виви, я думал, ты собиралась причинить мне боль. - Он вскочил на колени, прикрыв промежность одной рукой.
  - Что ты здесь делаешь? ѓ- спросила она.
  Виллем вытер нос кулаком и искоса взглянул на нее. Его улыбка была той самой старой, доброй улыбкой.
  - Я зашел в 'Тули', понимаешь, чтобы они могли повеселиться, выгнав меня, и твоя мама загнала меня в угол. Она сказала, что раз мне больше нечем заняться, я могу приехать сюда и составить тебе компанию. Сказала, что ты давно не выходила из дома. - Он поднял брови и наклонил голову так, что она бы рассмеялась три миллиона лет назад. - Хочешь, чтобы я его избил для тебя?
  'Как она смеет?' - подумала Вивиан. - 'Кто дал ей право разглашать мои личные дела?'
  - Я могу сама его избить, спасибо, - холодно сказала она Виллему.
  Виллем поморщился.
  - Да. Я - глупец.
  - Почему ты не с другими ганстерами? - спросила она.
   Виллем пожал плечами, на его лице появилась хмурая гримаса. Он пнул бревно одним из своих инженерных ботинок.
  - О, Финн думает, что он крутой - толкает нас, потому что Рафа нет рядом, чтобы его усмирить. В смысле, Раф и так достаточно плох, но, по крайней мере, он не заставляет нас делать глупости, чтобы доказать, что он может это сделать. Грегу это тоже не нравится, поэтому они постоянно ссорятся, а ты же знаешь Ульфа - тупой маленький засранец, он со всем согласится. По крайней мере, Финн не спит с той, кто годится ему в матери.
  - Раф постоянно с Астрид? - спросила Вивиан.
  - Да. У неё дома. Помогает ей 'восстановиться'. Он думает, что она просто чудо. Я не понимаю. - Виллем покачал головой. - Хотя я не виню его за то, что он там остаётся. Его отец ведёт себя ещё страннее, чем когда-либо.
  Они некоторое время сидели молча, пока вокруг них сгущались сумерки.
  - Раньше нам было весело, Вив, правда? - наконец сказал Виллем. - Теперь я думаю, кто еще обо мне позаботится, кроме меня самого. Эти старшие только и делают, что просто болтают. А Габриэль, кто он такой? Он что, заставит нас делать глупости, как Финн, просто чтобы показать, что он главный? Знаешь что? Думаю, ты - единственный человек, которому я доверяю. Ты классная. Ты никогда не позволяешь нам уговорить тебя на глупости. - Виллем снова замолчал.
  'О, да. Я такая классная', - подумала Вивиан.
  - Ты знаешь, кто это убил, Вив? - внезапно спросил Виллем.
  У Вивиан перевернулось сердце.
  - Никто не знает, - продолжил он. -- Меня это пугает. Один из нас убил, и никто не знает, кто. Раньше убийства были чем-то, что мы делали вместе.
   Поднялся слабый ветерок, и по небу пробежали молнии. Виллем вздохнул. Вивиан легонько ударила его в ребра.
  - Убирайся отсюда. Скажи Финну, чтобы он засунул свои идеи себе куда подальше. Постой за себя, придурок.
  Он смущенно улыбнулся.
  - Может быть, и постою.
  - Ну, иди и сделай это сейчас, - сказала она. - Мне нужно побыть одной.
  - Хорошо, хорошо. - Виллем поднялся на ноги. Он помедлил. - Но ты тоже постоишь за себя, хорошо?
  - Да, конечно.
  
  Вивиан шла по Линкольн-авеню к парку. Она собиралась перестать хандрить и постоять за себя, как и говорил Виллем. Сегодня вечером должен был состояться бесплатный концерт: шесть местных групп надеялись привлечь новых поклонников в студенческие бары неподалеку. 'Амеба' точно будет там, и Эйден с ними. Она слишком облегчала ему жизнь; пришло время заставить его посмотреть на нее и вспомнить, какая она красивая; тогда, может быть, он поймет, каким дураком он был, отвергнув ее.
  Она расчесала свои рыжие волосы до блеска, а некоторые выгоревшие на солнца пряди заставляли их мерцать серебристым огнем. Ее короткая рубашка открывала плоский, подтянутый живот над низко посаженной юбкой. Ее кожа была гладкой, мягкой и золотистой.
  Ее взгляд привлек обьявление на телефонном столбе; это было уже третье, мимо которого она прошла. На этот раз она остановилась, чтобы прочитать, и обнаружила сообщение от полиции, предупреждающее общественность избегать больших собак, бегающих без присмотра. Она фыркнула от веселья. Внезапно она почувствовала себя лучше, чем за последние несколько дней.
   Вивиан шла под малиновой пенкой крепа мирта, когда услышала приближающееся рычание мотоцикла. Она ожидала, что он пронесется мимо с шумом, и удивилась, когда он замедлил ход, превратившись в ворчащий рокот рядом с ней. Она взглянула и увидела черный 'Харлей' Габриэля, который ехал рядом с ней. Выражение лица Габриэля было мрачным и задумчивым, и ее пронзила волна страха. Затем он ухмыльнулся и заглушил двигатель.
  Она остановилась, когда остановился его мотоцикл, словно не в силах контролировать свои движения. Он оглядел ее с ног до головы, на его лице явно читалось восхищение.
  - Совсем одна, детка? Мне трудно в это поверить.
  - Тогда не верь, - сказала она. Зачем он пришел испортить ей хорошее настроение?
  Он проигнорировал ее резкую грубость.
  - Ходят слухи, что твой парень расстался с тобой.
  - Все знают о моих делах? - рявкнула она.
  - Меня удивляет, - продолжил он, - почему он это сделал?
   - Это не имеет к тебе никакого отношения, - сказала она и снова пошла. Внутри она дрожала. К чему он клонит?
  Габриэль катил свой мотоцикл рядом с ней.
  - Я имею ввиду, посмотри на себя. Он, должно быть, сошел с ума. Где такой, как он, найдет такую, как ты?
  Вивиан ускорила шаг, но Габриэль подхватил ее темп и увеличил скорость.
  - Тебе нужно приложить больше усилий, чтобы оттолкнуть такого жеребца как я.
  Вивиан в ярости повернулась к нему.
   - Иди к черту!
  Его глаза насмехались над ней.
  - Кажется, ты что-то сказала?
  Вивиан не знала, кричать ей или ударить. Но пусть она будет проклята, если он увидит ее слезы. Даже если бы он заслуживал объяснения, чего он не заслуживал, она никогда не смогла бы сказать ему правду. Если бы он знал, что она способна предать кого-то постороннего, то, возможно, поверил бы, что она способна и на другие предательства.
  - Вивиан. - В его глазах исчезла насмешка, которая была мгновение назад. - Если ты когда-нибудь захочешь поговорить, ты удивишься, насколько я хороший слушатель. - Низкочастотное мурлыканье его голоса было почти успокаивающим. - Если ты в замешательстве, я умею распутывать узлы, - сказал он. - А если возникнет что-то, что... - Он на мгновение задумался, словно подбирая слова. - С чем даже ты не справишься, у меня хватит сил. Без лишних вопросов. Хорошо?
   Она никогда не считала его добрым, но на мгновение ей захотелось броситься ему в объятия и рассказать всё. Но этот момент прошёл. Это было бы глупо. Сейчас он считал её просто влюблённой девушкой, и, возможно, хотел воспользовался её горем.
  - Спасибо за беспокойство, - сказала она и пожалела, что не сказала это мягче.
  - Хочешь, подвезу? - спросил он. - Ты на концерт, верно?
   Она на секунду задумалась.
  - Да, - ответила она, словно извиняясь. В любом случае, Эйдену было бы полезно увидеть, как она приедет с ухажером, который явно нравился другим девушкам. Перекинув ногу через мотоцикл, она заметила прикрепленную сзади дорожную сумку. - Куда-то едешь?
  - Возвращаюсь, - ответил он. - Я ездил в Пенсильванию. Там есть стая волков. Я хотел узнать, не было ли там недавно каких-нибудь волков-изгоев - отступников, жаждущих человеческой крови, которые могли бы пробраться сюда.
  - Есть какие-нибудь успехи? - Она не ожидала, что он ответит утвердительно.
  - Нет. Завтра еду в Чарльстон, чтобы узнать, что они скажут. - Он завел двигатель мотоцикла. - Если бы они не отмыли эту парковку, мне, возможно, не пришлось бы через все это проходить, - крикнул он сквозь шум двигателя. - Может быть, я бы уловил какой-нибудь запах.
  Вивиан молча поблагодарила 'Тули' за чистоту. Но что, если это был не её след на парковке 'Тули'? Жизнь была бы несчастной, но менее сложной. Ах, а что, если бы это было именно так? Вивиан посмотрела на мощные плечи Габриэля и вздрогнула.
  Габриэль отъехал от тротуара, и Вивиан удержалась, слегка обхватив его за талию поверх пыльной кожаной куртки, которую он завязал вокруг бедер. В его талии не было никакой мягкости. Если бы он был любым другим мужчиной, она бы провела руками по его мускулистой спине и исследовала бы его твердость; она бы прижалась к нему и дразнила его. Но это был Габриэль. Он вел себя не так, как другие мужчины.
  Она не знала, как с ним себя вести. Нервная мысль промелькнула в её голове: если она сделает его своим любовником, защитит ли он её? Или он убьет её точно так же, если это она окажется преступником? 'Я сумасшедшая', - подумала она, отгоняя эту мысль. В парке он перепрыгнул через бордюр, и она, против своей воли, крепко вцепилась в него и услышала его смех сквозь рев двигателя. Он спокойно поехал по асфальтированной дорожке, игнорируя крики пожилого мужчины в зеленых рабочих штанах, и привез ее прямо в толпу.
  Толпа расступилась, как Красное море. Некоторые смеялись и аплодировали, другие делали вид, что им все равно. Если ей и нужно было внимание, она его получила, но ей было это неважно. Был только один человек, который ее интересовал. Она оглядела толпу. Там, недалеко от импровизированной сцены, она заметила Квинса и Бинго. Они, как и остальные, повернулись, чтобы найти источник шума. Квинс поднял руку, чтобы помахать ей, но быстро опустил ее, когда Бинго толкнула его локтем. Вокруг них были другие знакомые ей люди. У нее перехватило дыхание, когда она увидела Эйдена. Он смотрел прямо на нее, слегка приоткрыв рот.
  Она отвела взгляд и слезла с мотоцикла. Что мне делать? Что мне делать? Вопреки здравому смыслу, она поднялась на подножку и прижала губы к губам Габриэля. 'О, Кровавая Луна, какая же я идиотка', - подумала она. Это должен был быть короткий поцелуй, чтобы вызвать ревность у Эйдена, и закончиться раньше, чем Габриэль поймет, что происходит. Она не ожидала такой стремительности, с которой он обхватил ее талию рукой. Внезапно она оказалась наполовину на бензобаке, прижатая к его груди, ноги оторвались от земли, металл впился ей в правое колено. Его опытный язык раздвинул ее губы, пока она цеплялась за него, чтобы не упасть. Она чувствовала его жар, обжигающий ее сквозь рубашку, и ощущала его мускусный, все более насыщенный и соблазнительный запах. Затем он отпустил ее, и она сползла на землю и пошатнулась назад.
  Его глаза горели под полузакрытыми веками.
  - Не используй меня, - прорычал он. Затем он прибавил газу, повторяя угрозу. Она смотрела, как он уезжает, ее лицо горело, дыхание было прерывистым. 'Черт бы его побрал', - проклинала она про себя. Его невозможно было контролировать. Она подавила в себе желание броситься на любого, кто на неё посмотрит.
   'Я знала, что Габриэля не обманешь', - жаловалась она себе, пробираясь сквозь толпу. - 'Так почему же я всё-таки поцеловала его?' Видимо, Эйден размягчил ей мозги. Очаровать молодого человека и заставить его отойти на несколько шагов от 'Амебы' было несложно. Она увидела, как Эйден нервно оглянулся. Хорошо, он знал, где она. Она улыбнулась, представив, как его взгляд будет возвращаться к ней, как бы он ни пытался отвести взгляд. 'Я его заполучу', - подумала она. Эйден встал. Сердце Вивиан замерло. Он как будто шёл к ней. Ей не придётся терпеливо его соблазнять.
   Но он так и не повернулся к ней. Келли пробежала сквозь толпу. Она бросилась ему в объятия, он обнял её и засмеялся, пока она целовала его в шею.
  Жаркое солнце ярости поднялось в груди Вивиан.
  
  23
   Вивиан дождалась темноты, чтобы уйти. Ей было все равно, увидит ли Эйден ее, когда ее увезут. Она смотрела выступление двух групп сквозь затуманенные слезами глаза, но музыка была бессмысленным шумом - она ни разу не хлопнула в ладоши и не встала, чтобы танцевать, как остальные вокруг, - и каждый взрыв смеха, доносившийся из 'Амебы', заставлял ее сжиматься в животе и напрягать плечи, пока она почти не застыла от гнева. Она не будет так выглядеть, иначе она точно разобьется вдребезги.
  - Ты в порядке? - спросил парень рядом с ней, явно желая утешить ее.
  - Да. - Слово вырвалось резким шепотом, и она покачала головой, когда он попытался обнять ее. Он отступил, взял пиво у своего приятеля и закричал слова поддержки на сцену, прикрывая расстройство после отказа бравадой.
  Наконец, стемнело, и включились яркие сценические огни, ослепляя публику и не позволяя ей разглядеть окружающих. Когда все встали, чтобы поприветствовать уходящую группу, Вивиан поднялась с ними и незаметно ускользнула. Она пробиралась сквозь толпу, между одеялами и переносными холодильниками, переступая через ноги и рюкзаки. Она проходила мимо пар, пахнущих потом и дешевым вином, и групп молодых людей, от которых исходил резкий запах пива. По прохладному воздуху доносился дым сигарет и марихуаны. Она проклинала их за их счастливое забвение.
  Она нашла реку и пошла вверх по течению к своему дому. Вернувшись на свою территорию, она нырнула в высокую траву и каталась там, хватаясь за себя, словно пытаясь подавить боль, но ее страдания вырвались наружу, и она выкрикивала свои проклятия в небо. Она яростно ругала себя и парня и плакала горячими слезами.
  - Я прекрасна! - хрипло закричала она. - Почему он этого не видит? - Она рвала траву, копала ямы в земле и разбрасывала землю в ночь. Она не услышала, что кто-то приближался.
  - Боже, Вив, ты могла бы шуметь еще громче?
  Вивиан застыла, вцепившись руками в переднюю часть рубашки. Один удлинившийся ноготь проник сквозь хлопок и уколол ее в грудь. Раф обошел ее и наклонился, чтобы заглянуть ей в лицо.
  - Расстроена?
  - Пошел ты к черту.
  - Почему бы тебе не позаботиться о нем, Вив? Он этого заслуживает. Ты могла бы это сделать - не так ли?
   Она бросилась на Рафа и попыталась содрать с него кусок лица.
  Он отскочил назад, смеясь.
  - Прибереги это для своего мясного мальчика, Вив. - Затем он исчез.
  Вивиан свернулась калачиком, чтобы сдержать рыдания, стыдясь того, что Раф увидел её в таком состоянии. Через некоторое время даже её плач прекратился, и она присела на корточки в колючей траве, крепко обхватив колени руками, с носом, полным пыли летнего сена. Постепенно она сползла на бок, превратившись в скомканную тряпичную куклу.
   В траве послышался шорох, и на этот раз Вивиан узнала кожу и терпкость Рафа ещё до того, как он подошёл к ней. Она чувствовала его над собой, но игнорировала его. Он легонько толкнул её пальцем ноги, затем засунул что-то длинное, холодное и гладкое ей в локоть. Она открыла глаза и оскалила на него зубы.
  - Это ничего не решает, - сказал он, и она была поражена непривычной жалостью в его глазах. - Но на какое-то время это притупляет чувства. - Затем он ушел.
  Он дал ей бутылку. Она даже не стала читать этикетку, а открутила крышку и сделала глоток. Она закашлялась, потеряв половину глотка в брызгах. Она была готова ко второму глотку, хотя каждая капля оставляла жгучий след в ее животе. Третий глоток принес начало обещанного онемения. 'Я в долгу перед Рафом', - подумала она и горько рассмеялась. Она задавалась вопросом, избавит ли ее вся бутылка от боли или убьет?
  'Если утром меня найдут мертвой от алкогольного отравления, это будет заслуга Эйдена', - подумала она. - 'Он будет знать, что это его вина'. - Она сделала еще один глоток. - 'Во всем виноват он'. - И еще один глоток. - 'Я была в порядке, пока он не причинил мне боль'. - И еще один глоток. - 'У меня никогда раньше не было провалов в памяти. Я никогда раньше не просыпалась вся в крови. Во всем виноват он. Возможно, я сделала что-то ужасное, и во всем виноват он'.
  Чем больше она пила, тем больше причин находила ненавидеть его. 'А потом он швырнул эту суку мне в лицо', - кипела она от злости. Келли все это время ждала этого шанса. 'Сколько времени ей понадобилось, чтобы появиться у него на пороге после того, как она узнала о нашем расставании?' - подумала Вивиан. - 'Недолго, наверное. Черт, если бы эта корова оставила его в покое, я бы вернула его. Коварного, грязного, маленького, белокожего мерзавца. Я хотела тебя любить', - с тоской подумала она, обнимая бутылку. Алкоголь теперь не обжигал, а был теплым и успокаивающим; мысли о Келли и Эйдене обжигали.
  'Я бы хотела почувствовать свои зубы у нее на горле', - подумала Вивиан. - 'Мне бы хотелось перерезать ей глотку'. Но образ жёлтой полицейской ленты неожиданно пришёл ей в голову, и она яростно покачала головой. От этого действия ей стало немного плохо. 'Нет, нет',- подумала она. - 'Плохая девочка. Я не могу этого сделать, правда?' Затем иная идея вызвала на её губах лёгкую улыбку, и тепло алкоголя разгорелось ещё сильнее. Но я могла бы её хорошенько напугать.
  - А где я могла бы осуществить это восхитительное дело? - спросила она вслух. Её слова заплетались, и по какой-то глупой причине это заставило её рассмеяться. - Где, где... - Она снова рассмеялась. - Я знаю, где ты живёшь, Келли. - Она почти пропела эти слова.
  Она с трудом поднялась на ноги и, пошатываясь, сделала несколько шагов, и, вспомнив о бутылке, чуть не упала, поднимая её. Вивиан потребовалось двадцать минут, чтобы добежать по пустынным, освещённым фонарями улицам до дома Келли, и её походка становилась всё увереннее, когда она нашла свой ритм. Оглядевшись у дома, она спряталась в тени живой изгороди, окаймлявшей двор.
  На подъездной дорожке к небольшому кирпичному домику стояла машина, все окна были темными, но свет по обе стороны от входной двери горел. Было уже далеко за полночь; неужели Келли еще не дома? Вивиан открыла бутылку, сделала глоток и перепрыгнула через белый заборчик на задний двор. Приземление было скорее шатким. Она почувствовала вкус алкоголя, когда вдохнула, словно вдыхала его пары, а не воздух.
  Она заглянула в три окна, прежде чем нашла нужную комнату - небольшую спальню, оклеенную плакатами рок-групп. Кровать была пуста. Вивиан зарычала, представляя Келли в другой кровати - кровати Эйдена.
  'Буду ждать тебя, девочка'.
  Она попыталась пальцами открыть оконную раму, но та была заперта изнутри. Что теперь? Она вытерла пот со лба мягким предплечьем. Быстрый осмотр двора показал сарай. Цепочка, удерживавшая дверь закрытой, лопнула, как леденец. Внутри стояли газонокосилка, канистры с бензином, скамейка, заставленная горшками, и садовые инструменты, аккуратно висящие на крючках. На одном из крючков висел рулон скотча. Она взяла его и мастерок и вернулась к окну Келли.
  Воздух был пропитан влагой и насекомыми. Вдали гремел гром. Она оторвала куски скотча зубами и заклеила ими оконное стекло, затем ударила по этому беспорядку мастерком. Скотч заглушил шум, и осколки стекла легко отклеились.
   Через отверстие она щёлкнула замком, повернула ручку и вошла в прохладную, тёмную комнату. Вивиан осторожно закрыла дверь спальни, задернула шторы, затем включила лампу рядом с кроватью. Она поморщилась от света. Прошло несколько секунд, прежде чем она смогла оглядеться сквозь прищуренные глаза. Комната была похожа на комнату маленькой девочки, сошедшей с ума. Под беспорядочно развешенными фотографиями с обнаженными грудями, фланелевой рубашкой и татуировками она увидела розовые обои с цветочным рисунком. Вокруг туалетного столика висела розовая оборка, испачканная чернилами, а любящая мать все еще застилала постель розовыми простынями, хотя, вероятно, это дочь накинула сверху черное пуховое одеяло. Старый плюшевый тигр лениво лежал головой на подушке.
  'Великая Луна, что я здесь делаю?' - подумала Вивиан. - 'Это безумие. Келли не сделала ничего такого, чего бы я не сделала'.
  Внезапно ей захотелось своей комнаты, своей кровати. Ожидание казалось глупым и бесполезным. 'Нужно убираться отсюда', - решила она. 'Вот, возьми подарок, Келли'.
  Вивиан с грохотом поставила бутылку на комод среди баночек с косметикой, браслетов, ручек и скотча. Бутылка опрокинулась, когда она отпустила ее, и она схватила ее, а затем заметила цепочку снизу, которая вывела ее из равновесия. На конце цепочки была пентаграмма. Подняв пентаграмму, она удлинила ногти, превратив их в когти, а волосы по спине покрылись колючей нитью. 'Он тебе это подарил?' - в ее словах звучал шепот сдавленного негодования. Неужели это-то самое ожерелье, которое она бросила обратно Эйдену? Неужели он настолько бессердечен, что мог отдать его кому-то другому? Или он дарил пентаграммы всем? Слезы текли по ее щекам, когда она согнула оберег пополам. Я думала, что я особенная. Она выключила свет.
  - Я ненавижу розовый, - выплюнула она и проткнула когтями занавеску, разорвав ее до самого низа. Она превратила обе занавески в ленты, наслаждаясь звуком разрывающейся ткани и покалывающими вибрациями в кончиках пальцев.
  Она подошла к шкафу. Одежда висела рядами - перед дверью висели чёрные наряды, которые предпочитала Келли, по обе стороны - весёлые вещи, скорее всего, купленные обеспокоенной матерью и надетые только по семейным случаям после долгих уговоров. Вивиан разорвала чёрную одежду.
  Она повернулась к кровати. Первый удар по одеялу вызвал разлет перьев. Они напомнили ей о забое кур, и она пускала слюни, когда её когти били всё быстрее и быстрее, пока кровать не превратилась в кучу пуха и розово-чёрных тряпок. Она опустилась в это гнездо, и её мордочка увеличилась.
  'Привет, Красная Шапочка', - подумала она. Она оставалась в полусостоянии - наполовину девочка, наполовину волк - и её пальцы ног то сжимались, то разжимались от удовольствия, представляя лицо Келли, когда та увидит, что находится в её кровати. Она могла закончить и уйти до того, как крики Келли заставят родителей прибежать - по крайней мере, так ей подсказывал алкоголь. Но с каждой минутой удовольствие начинало угасать, и она снова превратилась в девочку. Келли вообще собирается вернуться домой?
  Вивиан достала бутылку и сделала глоток, горло онемело от жжения. Зрение затуманилось, тени растворились в тревожном сером твиде. Голова пульсировала. Она прислушивалась ко входной двери, но слышала только храп, скрип и стоны ночного дома. Она неуверенно ходила взад-вперед, но всякий раз, когда останавливалась, комната начинала кружиться, поэтому она продолжала двигаться. Время от времени она брала одну из кассет с комода и разматывала ее, разбрасывая пленку по комнате.
  Часы отмеряли светящиеся минуты, пока не стало три часа ночи.
  - Она не вернется домой, ѓ- прорычала Вивиан. - Эта сука не вернется домой. - Она выбралась через окно, поцарапав голени, и упала на траву снаружи. Она с трудом поднялась на ноги и каким-то чудом перебралась через забор, не перевернувшись, а затем побежала по дороге.
  Она знала, где Келли.
  'Я вырву тебя из его объятий', - пообещала Вивиан. - 'Я разорву тебя'.
   Ночь слилась в одну точку ненависти.
  
  24
  Вивиан резко проснулась. Она не помнила, как легла в постель. Она попыталась вспомнить, как чистила зубы или раздевалась, но ничего не вспомнила. Осторожно она открыла глаза. Боль била по голове, словно молотком; ее язык был толстым и шершавым. Все тело болело.
  Это было слишком похоже на одно из недавних утр. Сердце бешено колотилось.
  Вивиан села, застряв в скрученных простынях. Она была голая. Она оглядела комнату в поисках одежды, которую носила накануне вечером. Спинка ее кресла была пуста. На полу не было никаких смятых куч. Где же ее одежда? Она подавила нарастающую панику. Ранний утренний ветерок, проникавший через открытое окно, был влажным, но прохладным. Сетка на окне была разорвана по всей ширине - достаточно, чтобы человек мог пролезть сквозь нее, человек, у которого не хватило бы ума поднять упрямую раму. На полу была грязь. Вивиан посмотрела на себя. Она была вся в зеленой грязи, как будто побывала в реке. Она подняла руки и осмотрела ногти. Они были розовыми, с белыми кончиками. Она громко выдохнула. Крови не было, слава Луне.
  Она начала успокаиваться. Она просто была пьяна прошлой ночью, вот и все. Ну и что, если она разделась и побегала на четвереньках какое-то время? Она это заслужила. Инстинкт, вероятно, сработал и удержал её в лесу. Да, она была глупа, что пошла к Келли, но, к счастью, она выбралась оттуда, прежде чем кто-нибудь её обнаружил. 'Кажется, я не ходила к Эйдену', - подумала она. Однако, она не помнила, как испачкалась в грязи.
  Она свесила ноги с края кровати и застонала. Простыни потянулись за ней. И тут чья-то рука с тихим глухим стуком упала на пол.
  Вивиан замерла. Комната расфокусировалась. Единственное чёткое, острое, невероятно реальное - это отрубленная рука, лежащая ладонью вверх на ковре в её спальне. Плоть была бледной и слегка сморщенной, как будто она побывала с ней в реке. На ладони были следы зубов. На запястье была рваная бахрома из кожи, окружающая тёмную, засохшую сердцевину и торчащую белую кость. Кость была раздроблена, чтобы кто-то мог высосать костный мозг.
  Она увидела кольцо на среднем пальце. Сдерживая желчь, она вытянула ногу и перевернула влажную руку, затем отпрянула. Кольцо было в виде серебряного черепа. Оно принадлежало байкеру, который приставал к ней возле 'Тули', тому самому, которого она обещала избить Габриэлю. Она дышала быстро и поверхностно, как животное в ловушке.
  'Я должна от нее избавиться', - подумала она.
   Кто-нибудь ее видел? Оставила ли она след, ведущий к ее дому? Она бросилась к окну и выглянула наружу. Над травой поднимался туман, но снаружи ничего необычного не было.
  А вдруг Эсме войдет? Она подбежала к двери и заперла ее. Несмотря на прохладный ветерок, она вся вспотела. Ей нужно было спрятать руку, пока она не вынесет ее из дома. Она отчаянно огляделась. Волки, нарисованные на стене, казалось, смеялись над ней. Она резко распахнула дверь шкафа.
  В сапоге? Нет, она больше никогда их не наденет. Она заметила на полке коробку из-под обуви Timberland. Идеально. Она отогнула крышку, достала руку и, осторожно держа ее за вощеный большой палец, потянулась и бросила ее внутрь. Раздался шорох папиросной бумаги, и на мгновение у нее перехватило дыхание, она представила, как рука извивается там. Она подавила истерический смешок и закрыла крышку коробки.
   Эсме все еще была в постели; ее дверь была закрыта. Руди не было. Вивиан приняла душ и оделась как можно быстрее; затем она вытряхнула руку из коробки в дешевую нейлоновую поясную сумку, которую надела на себя. У нее по коже пробежали мурашки, когда она вышла из кухни.
  В самой густой части зарослей, позади дома, она села на корточки и втерла чеснок и перец в руку, словно это была баранья нога. Она надеялась, что запах отпугнет любую собаку, которая попытается ее выкопать. 'Не могу поверить, что я это делаю', - подумала она. Даже ее сны, казались более реальными, чем то, что сейчас происходило с ней.
  Она никак не могла выкопать достаточно глубокую яму. 'Еще несколько сантиметров', - повторяла она себе. - 'Я не позволю никому это обнаружить. Если Габриэль узнает, он убьет ее ради безопасности стаи, независимо от того, хочет ли он ее в качестве пары или нет'. Она видела в гранитном лице Габриэля, что он скор на расправу, и на это не могло повлиять то, что он говорил о том, что умеет слушать, и что его сила способна защитить ее.
  Наконец, она бросила руку в яму и попыталась засыпать ее, согнув колени, готовая нырнуть в заросли, если кто-нибудь приблизится, в ее рту был металлический привкус страха. Она молилась Луне, чтобы рука осталась там нетронутой.
  Эсме не спала. Она сидела за столом, попивая кофе, пока радио тихо бормотало новости. Томас был с ней. У них был похоронный вид.
  - Смотрите, кто постучал в мое окно на рассвете, - сказала Эсме, лишь слегка усмехнувшись своей обычной хитрой улыбкой. У Вивиан перехватило дыхание, но ничто в выражении лица Томаса не указывало на то, что их пути пересеклись.
  - Что случилось? - спросила она, уже зная ответ.
  Эсме встала за еще одной чашкой кофе из шкафчика.
  - Кто-то нашел еще одно тело. В новостях сказали, что оно изувечено, но не сказали, как именно.
  - Полиция скрывает такую информацию, - объяснил Томас. - Таким образом, только настоящий убийца будет знать подробности, и они смогут отсеять чудаков, которые признаются ради внимания.
  - Где оно было найдено? - спросила Вивиан.
  - Вон там, возле университета, - ответила Эсме, принося Вивиан кофе. - За одним из временных зданий, где собираются строить новый художественный факультет.
   Улица, на которой жила Келли, находилась всего в нескольких кварталах от этой стороны кампуса.
  - Знаю, детка, - утешила Эсме, неправильно истолковав бледное лицо Вивиан. - Мы все чувствуем то же самое.
  Томас протянул руку и погладил руку Эсме. Она схватила его за пальцы и крепко держала.
  - Что ты о нас думаешь? - сказала она. - Честно говоря, ты просто появился как раз тогда, когда всё начало выходить из-под контроля. Но мы разберёмся с этим бардаком... - Она поняла, что бормочет, и замолчала.
  Звук радио, казалось, нарастал, заполняя пустоту, образовавшуюся после её молчания, так что никто не пропустил выпуск новостей: 'В новом странном повороте событий в последнем, так называемом 'убийстве зверя', источник внутри полиции сообщает, что в полицию поступил анонимный телефонный звонок, в котором утверждалось, что оба убийства - дело рук оборотней. Главный детектив Сирилл отказался от комментариев'. - Репортер с трудом скрывал свое веселье, но, прежде чем отпустить шутку, осознал, что это дурной вкус. - 'Это, конечно, серьёзные преступления, и полиция будет благодарна за любую достоверную информацию, которая приведёт к аресту'.
  Эсме откинулась на спинку стула и выключила радио.
  - Чёрт, чёрт, чёрт.
  - Но кто об этом узнал? - спросил Томас. - Кто вообще может знать? - Он покраснел и разозлился.
  Вивиан прекрасно знала, кто это.
  'Как он мог это сделать?' - с ужасом подумала она. - 'После всех этих сладких поцелуев, как он мог подумать, что она способна убивать?'
   Она могла сомневаться в себе, но не дала ему повода сомневаться. То, что она могла превращаться в животное, не означало, что она будет вести себя как безмозглый зверь.
  Затем она вспомнила, как разорвала одежду Келли. 'Милая Луна', - подумала она. - 'Почему же он не мог поверить, что я способна на насилие?'
  Ещё кое-что её напугало: диктор сказал про оборотней. Но, как она слышала, журналисты постоянно ошибаются в деталях. Может быть, Эйден сказал полиции, что это оборотень, в единственном числе. Он не мог сказать 'оборотни'. 'Что я сказала Эйдену, когда превратилась?' - подумала она. - 'Намекала ли она когда-нибудь на то, что таких, как она, больше одного? Догадался ли он, что вся ее семья такая же, как она?'
  - Они не поверят звонившему, - сказал Томас. - Они подумают, что он сумасшедший. - Он говорил так, словно пытался убедить не только Эсме, но и самого себя.
  - А что, если где-то там есть один из этих мерзких мстителей? - спросила Эсме.
   Вивиан встала, чтобы выйти из кухни, испугавшись того, что отразилось на её лице.
  - Я в ванную, - пробормотала она, проходя через дверь в столовую. Эйден не ожидал, что его телефонный звонок попадёт в новости. 'Наверное, он сейчас обмочился от страха', - подумала она. - 'Он узнает, что я знаю, кто рассказал'. Эта мысль должна была её подбодрить; вместо этого она её угнетала. 'Я бы никогда не причинила тебе вреда', - молча пообещала она. -'Я не могу причинить тебе вреда. Я люблю тебя'. Она посмотрела в окно столовой и увидела двух полицейских, идущих по дорожке перед домом.
  
  25
  - Иди за Габриэлем, - сказала Эсме Вивиан.
  - Нет, я пойду, - сказал Томас, вскакивая на ноги и вылетая через заднюю дверь.
  - Большое спасибо за вашу поддержку, - крикнула Эсме ему вслед. - Ну, тогда открой дверь, - огрызнулась она на Вивиан дрожащим от нервов голосом. - Ты же видела, что они идут.
  Вивиан быстро подошла к двери, прежде чем успела передумать и убежать, как Томас.
  - Мы хотели бы поговорить с Вивиан Гандиллон, - сказала женщина-полицейская, и сердце Вивиан замерло.
  - Это я, - сказала она. Ее слова прозвучали как писк.
  - Мы хотели бы задать вам несколько вопросов, - сказала женщина.
   Кровь забурлила в ушах Вивиан, как поезд. Ей хотелось захлопнуть дверь, но это не помогло бы избавиться от них.
  - Вам, наверное, лучше войти, - сказала она.
  - Что случилось? - спросила Эсме, идя по коридору.
  - Они хотят задать мне несколько вопросов, мама, - сказала Вивиан. Ее голос был высоким, как у ребенка.
  - О чем?
  - Возможно, нам стоит присесть? - сказал полицейский.
  Эсме провела их в гостиную.
  'Эйден рассказал им обо мне?' - Вивиан попыталась сглотнуть. - 'Или я оставила след? Но если бы они пошли по следу, откуда бы они узнали ее имя?'
   Полицейские заняли стулья по обе стороны камина. Вивиан села на край дивана рядом с Эсме. Ей пришлось с силой вдавить ногу в ковер, чтобы левая нога перестала дрожать.
  - Вы знаете девушку по имени Келли Десмонд? - спросила женщина-полицейская.
   У Вивиан от удивления отвисла челюсть.
  - Знаешь, дорогая? - спросила Эсме, когда Вивиан не ответила.
  - Э-э, да? - Вивиан ответила, пытаясь выглядеть невинной и озадаченной, уверенная, что у нее ничего не получается.
  - Вы знали, что прошлой ночью в её дом проникли злоумышленники? - продолжила женщина.
  - А как я могла знать? - спросила Вивиан, обретая уверенность. Это было безумие; в её гостиной сидели полицейские и допрашивали её о совершенном ею взломе, но ей хотелось рассмеяться от облегчения.
  - Значит, вы не дружны? - спросил полицейский.
  - Черт возьми, нет.
  - Мы думаем, что тот, кто проник в дом, затаил обиду на мисс Десмонд, - сказал мужчина.
  'Тогда я только что дала неправильный ответ', - подумала Вивиан.
  - Почему вы так говорите? - спросила она вслух.
  - Потому что ее комнату разгромили, а остальная часть дома осталась нетронутой, - сказала женщина-полицейская.
  - Разгромили? Как?
  - Сейчас мы не можем сказать, - ответила женщина.
  Вивиан вспомнила слова Томаса о том, что полиция не разглашает подробности, известные только преступнику. Ей нужно было быть осторожной.
  - Почему вы хотите поговорить об этом с моей дочерью? - спросила Эсме.
  - Мы понимаем, что у вас могут быть основания злиться на мисс Десмонд, - сказал офицер Вивиан. - По словам мисс Десмонд, вы можете ревновать, потому что она встречается с вашим бывшим парнем.
  'Милая луна', - подумала Вивиан. - 'Я ещё не выбралась из беды'.
  Она выпрямилась, изображая негодование:
  - И она думает, что я ворвусь к ней в дом и разгромлю её комнату из-за этого?
  - Да, ей это кажется вероятным, - ответил мужчина.
  - А как же другие девушки, которых она разозлила? - спросила Вивиан. Она чувствовала, как пот пропитывает ее подмышки. - Келли не славится приятным нравом. Спросите кого угодно.
  - Тем не менее, - сказала полицейская, - мы должны спросить, где вы были прошлой ночью, между полуночью и шестью утра.
  - Она была со мной.
  Взгляд Вивиан удивленно дернулся к двери гостиной. Там стоял Габриэль, засунув руки в карманы джинсов. Эсме начала было говорить, но Габриэль перебил ее:
  - Прости, Эсме. Мы хотели рассказать тебе о нас в более подходящее время. Мы провели ночь в моей квартире.
  Эсме подхватила свою роль:
  - Габриэль! А я тебе доверяла...
  Вивиан ухватилась за алиби; что еще ей оставалось делать?
  - Как видите, - смело заметила она, - я не тоскую по своему бывшему парню.
  - Кто-нибудь может подтвердить вашу историю? - спросил полицейский.
  Вивиан не могла не заметить неодобрение в его глазах.
  - Спросите Баки Дидерона, - предложил Габриэль. - Он мой сосед снизу. Он видел, как мы ушли рано утром. Он жаловался, что мы не давали ему спать пол-ночи.
  Вивиан сильно покраснела. Она могла представить, как они с Габриэлем должны были это осуществить. Видимо, полицейские тоже, потому что они не стали задавать дополнительных вопросов. Они записали имена и адреса Габриэля и Баки, а затем ушли, пообещав связаться с ними, если у них возникнут ещё вопросы.
  - Что, чёрт возьми, происходит? - спросила Эсме Вивиан, когда дверь за полицией закрылась.
  - Слушай, я немного выпила. Я совершила ошибку, понятно? - Вивиан направилась на кухню и налила себе чашку кофе, который ей не был нужен.
  Эсме последовала за ней:
  - Это ужасная ошибка.
  Вивиан отвернулась, но Эсме обошла её, останавливаясь прямо перед лицом Вивиан:
  - Полагаю, ты действительно была в доме той девушки.
  Вивиан не ответила.
  - Ты что, с ума сошла? - закричала Эсме. - Разве у нас и так мало проблем?
  - Позволь мне поговорить с Вивиан, - сказал Габриэль.
  Вивиан даже не заметила, как он вошёл на кухню.
  - Я поговорю со своей дочерью сама, спасибо, - ответила Эсме. - Это семейное дело.
  - Когда вмешивается полиция, это дело стаи, - сказал Габриэль. - Иди, позвони Баки, чтобы он был готов к разговору с ними. - Его глаза сверкнули, когда он, не моргнув, уставился на Эсме.
  Вивиан недоумевала, как он может стоять там так небрежно и при этом выглядеть так, будто готов прыгнуть.
  - Будь по-твоему, - наконец, выплюнула Эсме и метнулась прочь.
  - Ты быстро приехал, - сказала ему Вивиан.
  - Я как раз собирался к Руди. Томас чуть меня не сбил с ног.
   Вивиан заметила, что блеск в его глазах теперь больше походил на юмор.
  - Я не знал, что нужно алиби, но рад помочь.
  - Ну, тебе не стоило придумывать такое отвратительное. - Она села и попыталась его игнорировать.
  - Мне эта идея не кажется отвратительной, - сказал он. Он уже не пытался скрыть улыбку, но она была мимолетной. - Копы были правы, не так ли? Ты ревновала.
  Вивиан сделала глоток кофе и поморщилась. Она забыла про сахар.
  - Homo sapiens может быть очень привлекательным, - сказал он, садясь за стол с ней.
   Вивиан ожидала, что он ее отчитает. Она удивленно подняла брови, но ничего не сказала.
  - Потребность доминировать заложена в нас с рождения, - продолжил Габриэль, - и над ними легко доминировать. Эта власть так соблазнительна. И они такие хрупкие, что некоторых из них почти хочется защитить. - Он тихо рассмеялся, и Вивиан тоже захотела рассмеяться, но вспомнила шокированное, бледное лицо Эйдена.
  - Но они опасны, - сказал Габриэль. - Они отчаянно боятся того, чего не понимают, и их больше, чем нас. Они не могут сражаться с нами честно, поэтому нападают на нас с огнём и клинками или предают нас из тени серебряными пулями. Вивиан, ты не можешь заставить его любить тебя, если он выбрал другую. Ты должна отпустить его. Нельзя путать желание доминировать и защищать с любовью. Если ты продолжишь в том же духе, ты причинишь боль этой девушке, а полиция уже связала тебя с ней. Или, что еще хуже, ты проговоришься о себе этому парню - и тогда тебе придется убить его, потому что, клянусь Луной, он попытается убить тебя.
  Вивиан была поражена, увидев боль в его глазах, и задалась вопросом, почему она там. Внезапно ей захотелось рассказать ему все, потому что, возможно, он бы понял. Но она не могла. Она была бы сумасшедшей. Согласно философии Габриэля, она уже навлекла на себя беду, раскрыв свой секрет.
  'Но Эйден такой милый и нежный', - подумала она. - 'Он не стал бы пытаться убить меня. Его способ справляться со всем - убегать от меня'.
  - Я думала, он меня любит, - это все, что она смогла сказать Габриэлю. - А потом он ушел с ней.
   В изгибе губ Габриэля читалась нежность:
  - Тогда отпусти его, Вивиан. Он был дураком, если не понимал, какое ты прекрасное создание. - Он погладил её по щеке, и на этот раз Вивиан не отстранилась. Ей отчаянно нужны были эти слова. Вивиан услышала, как с грохотом открылась входная дверь, и раздался взволнованный голос Руди. Рука Габриэля опустилась, и Вивиан почувствовала, будто лишилась опоры.
  Руди и Эсме вошли в кухню.
  - Вы слышали новости, верно? - спросил Руди. - Ещё одного нашли мёртвым.
  - Да. - Габриэль снова выглядел мрачным. - Если вы не против, я хотел бы созвать сегодня вечером здесь собрание. Нам нужно обсудить, что делать.
  Руди быстро согласился.
  - Я иду обратно в постель, - сказала Вивиан, не обращаясь ни к кому конкретно. - Я плохо себя чувствую.
  - Не умеешь пить, не берись, - сказала Эсме.
  Габриэль был добрее:
  - Тебе станет лучше после сна. Увидимся сегодня вечером, так?
   Вивиан молча, кивнула. Ей было выгодно знать, что задумала стая.
  На собрании Габриэль распределил большинство членов стаи по парам; затем он определил маршруты патрулирования.
  - Таким образом, мы поймаем убийцу с поличным, - сказал он, - или, может быть, вообще остановим его, если он узнает о патрулировании.
   Астрид заявила, что все еще восстанавливается после ран.
  - Мне не стоит себя перенапрягать, - промурлыкала она Габриэлю и потрогала черную повязку на одном глазу, из-за которой выглядела как мультяшная злодейка; поэтому он поручил ей помогать Дженни Гарнье с детьми. Астрид скривила губу, но не возражала.
  - Это заставит этих маленьких ублюдков вести себя хорошо, - пробормотала Эсме.
  - Я останусь у себя и буду координировать связь, - сказал Габриэль. Он указал на Грегори и Финна. - Вы будете моими курьерами в первую смену, и вы исчезнете из моего поля зрения только в случае какого-то происшествия. Вы будете во вторую смену, - продолжил он, указывая на Рафа и Ульфа. - И я настоятельно советую вам подождать у тети Персии, если вы не будете спать у меня, потому что если кого-нибудь убьют, пока вы будете на свободе, вы увидите мои зубы крупным планом.
   Вивиан удивилась, что они не стали спорить. Возможно, им просто нравилось все это возбуждение.
  - Виллем, ты с Вивиан, - сказал Габриэль. - Узнай её заново. Думаю, я могу доверить тебе заботу о ней.
   Вивиан заметила гордый взгляд Виллема, который он, впрочем, попытался скрыть, когда увидел, как Финн издает звуки, похожие на поцелуи, дразня его.
  - Мне не нужна забота, - возразила она.
  Хмурое выражение лица Габриэля сменилось улыбкой, предназначенной только для нее:
  - Это буду решать я.
  Она сердито посмотрела на него.
  - Почему я не могу работать в паре со своей женой? - пожаловался Рольф Вагнер.
  'Он все еще не готов к тому, чтобы Габриэль был лидером', - подумала Вивиан.
  Габриэль объяснил:
  - Я хочу, чтобы команды состояли из людей, которые обычно не держатся вместе. Это уменьшает вероятность того, что кто-то прикроет другого. Это не идеально, но это даст людям алиби, если что-то случится.
  - Как же замечательно, когда тебе доверяют, - усмехнулся Люциан Дефо.
  Несколько недовольных возгласов в комнате свидетельствовали о том, что некоторые с ним соглашались. Тетя Персия стучала тростью по полу, чтобы заставить всех замолчать. Вивиан видела, как Астрид что-то прошептала Рафу.
  - Думаю, у тебя есть и другие дела, - напомнил Орландо Гриффин.
  Габриэль поднял руку в знак согласия.
  - Да. Сейчас нам как никогда важно уехать из этого района. Мы слишком долго откладывали это. Я не знаю, насколько хорошо этот полицейский информатор нас знает - может, это просто удачная догадка, - но если полиция ничего не предпримет, и этот человек знает, кто мы, он или она может быть настолько безумны, что попытаются преследовать нас в одиночку. Агент Руди предоставил список загородных домов, которые нам подходят. Я планирую посетить их и вскоре принять решение.
  - Если мы не найдем убийцу до переезда, мы можем забрать проблему с собой, - сказал Баки более хриплым голосом, чем раньше.
  Вивиан не видела его со времен Испытания. Его горло было испещрено шрамами от укусов светловолосого чужака. Она слегка вздрогнула, вспомнив, как Баки обезумел от вкуса крови. Если бы она не была так смущена своей причастностью к убийствам, она бы поставила на него. Она заметила, как несколько других настороженно осматривают его.
  - По крайней мере, тогда мы будем знать, что это кто-то из нас, - сказала Магда. Ее губы были плотно сжаты, лицо искажено.
  Ее невестка, Рената, кивнула в знак поддержки.
  Рауль защитно обнял Ренату:
  - Откуда этот информатор мог знать о нас? Кто мог выдать нас им?
  - Может тот, кто тусуется с мясными людьми? - сказала Астрид, многозначительно глядя на Вивиан.
  Сердце Вивиан замерло.
  Эсме вскочила на ноги, но Томас дернул ее за руку, и она снова села.
  - Именно такие термины, как 'мясные люди', порождают такое отношение, которое и привело нас к этой передряге, - крикнул кто-то.
  Вивиан не поняла, кто именно.
  Габриэль поднял руки, чтобы заглушить шум:
  - Мы все сталкиваемся с Homo sapiens в повседневной жизни, - сказал он. - Было бы странно, если бы мы не общались. Любой из нас мог бы поговорить с ними. Даже ты, - сказал он Астрид.
  Астрид зарычала на него. Остальные в комнате с тревогой переглянулись, в их глазах читалось подозрение. Вивиан подумала, что наличие лидера должно было их объединить, но вот они, все еще разрозненные, разделенные недоверием. 'Это моя вина, если я убийца', - сказала она себе. - 'И это в любом случае моя вина, потому что я рассказала Эйдену обо мне, и теперь он может использовать это как оружие против всех нас. Так или иначе, она приносила опасность своему народу'.
  Собрание закончилось, и первые патрули отправились в путь. Эсме, в паре с одной из девушек, которые раньше убирались в гостинице, была на первой смене. Томас тоже; его напарником был Баки. Вивиан и Виллем не должны были выходить до часу дня. Виллем сказал, что вернется позже. Вивиан стояла снаружи и обменивалась короткими репликами, пока стая расходилась.
  - В последнее время редко вижу тебя, Вивиан. Приходи как-нибудь поужинать.
  - Эй, почему бы тебе как-нибудь не побегать с нами?
  - Сейчас ты соперничаешь с твоей матерью по красоте, детка.
  - Ты хорошо питаешься, дорогая? Ты выглядишь бледной.
  Она давала бессмысленные, уклончивые ответы, подавляя желание обнять каждого и вымолить прощение. А вдруг они умрут из-за неё?
  Наконец все ушли - все, кроме Астрид и Рафа, которые прислонились к садовой стене через дорогу и бесстыдно лапали друг друга.
   Вивиан с отвращением отвернулась и увидела, как кто-то идёт - мужчина. Неужели кто-то из стаи что-то забыл?
  Она резко вдохнула.
  Это был Питер Квинс.
  Почему лучший друг Эйдена идёт по её улице?
  
  26
  Питер Квинс резко остановился, увидев её на тропинке.
  - Ты меня искал, Квинс? - спросила Вивиан, стараясь говорить непринуждённо.
  Его обычной лёгкой улыбки не было, и она почувствовала укол сожаления, что он больше не может ей улыбаться.
  - Да. То есть, нет, - сказал он. - Я собирался подбросить эту записку через дверь. - Он поднял конверт в правой руке.
  - От Эйдена? - Надежда промелькнула в ней, как птичьи крылья.
  - Да. Бог знает почему. - Его едкий тон причинил ей боль. Он сунул ей письмо, и она выхватила его.
  Она разорвала конверт и жадно прочитала. Это было приглашение встретиться с Эйденом тем вечером у скал на реке. 'Будь там в два часа ночи', - написал он. Она бы ликовала, если бы не слова в конце: 'Ради того, что у нас когда-то было, надеюсь, ты придёшь'.
  'Было раньше', - с горечью подумала она.
  - Пусть засунет свою записку себе в задницу, - сказала она и сунула письмо в лицо Квинсу.
   Квинс схватил его в целях самозащиты, и, отшатнувшись, отступил на шаг назад; она с грубым удовольствием насладилась его неуклюжим видом.
  - Знаешь, сначала ты мне понравилась, - сказал он, - но ты настоящая двуличная сука. - Он засунул письмо в карман своих мешковатых шорт и отступил по тротуару.
  Вивиан безрадостно рассмеялась. Он был слишком бестолков, чтобы понять правду в своих словах.
  На другой стороне улицы, Астрид и Раф теперь смотрели на нее с насмешливыми ухмылками на лицах. Она показала им средний палец, прежде чем пойти домой.
  В своей комнате она обдумывала письмо. А вдруг он не хотел, чтобы оно звучало как финал их отношений. Возможно, он действительно хотел помириться. Нет. Она была уверена, что Эйден хотел увидеть ее только для того, чтобы повторить, что все кончено, и потребовать, чтобы она держалась подальше от Келли. Черт возьми, она ни за что не встретится с ним, чтобы терпеть унижение от этой чуши. Но если это все, что он хотел сказать, зачем посылать Квинс с запиской? Зачем встречаться с ней в два часа ночи в безлюдном месте?
  Затем она вспомнила слова Габриэля о том, что произойдет, если Эйден узнает, кто она такая: 'Клянусь Луной, он попытается тебя убить'.
  'Это невозможно', - подумала она. Эйден не был способен на убийство. Или все-таки был, если считал, что обязан это сделать?
  'Я не хочу это выяснять', - подумала она.
  Но что, если она не встретится с ним? Будет ли он преследовать ее? Раскроет ли он секрет стаи? Как скоро он убедит других в правде? Она знала, что другие могут поверить; она видела, как сгорел ее последний дом.
  'Я - слабое звено', - подумала она. - 'Я опасна для своего народа. Меня нужно устранить'.
  Она могла бы сбежать. Но куда? Мысль о том, что она останется одна, пугала ее. 'А что, если я продолжу убивать?' - подумала она. - 'Каждый раз, когда я убиваю, я рискую быть пойманной. А если меня поймают, они могут выследить мою семью'.
  В одном она была уверена: она не вынесет позора суда, устроенного её собственным народом. Она не сможет сдаться стае. Конечно, был только один настоящий выход - защитить свою семью, свою стаю.
   Ей придётся покончить с собой.
   Дыхание словно вырвалось из её тела на мгновение. Время остановилось. Вот в чём был ответ. Он был настолько ослепительно ясен, что причинял боль, как ледяная вода, и оставлял её мозг холодным, онемевшим и пробуждённым.
  Но как оборотень может покончить с собой?
  'Серебряные пули', - подумала она и фыркнула. Конечно, они всегда валялись в доме. Она стояла у окна и вдыхала аромат своей прошлой ночи. 'Должно быть быстро', - подумала она, - 'она должна найти способ, который не оставит времени на робость, - и это должно либо перерезать ей позвоночник, либо нанести такой ущерб, что она не сможет использовать свои способности метаморфа для исцеления'.
  Повешение было вариантом, но нужно было сделать это правильно, чтобы при падении сломалась шея; если нет, то это было просто удушение. Удушение причиняло боль, но не убивало. То же самое относилось и к прыжку с высокого здания - нельзя было быть уверенным, что нанесешь достаточно повреждений, чтобы умереть. Она могла бы лечь головой на железнодорожные рельсы, может быть, но ночью ходили только товарные поезда, и они двигались так медленно, что она точно бы струсила. Наконец, ей пришло в голову идеальное, безотказное решение. В гараже была канистра с бензином для газонокосилки. На кухне были спички. Она подумала о том, как горит гостиница, а ее отец оказывается в ловушке внутри. Огонь - семейная традиция. Это казалось таким правильным.
  Спускаясь вниз, она вспыхнула от страха, но подавила его уверенностью в долге. Она не погибла в пожаре, унесшем жизнь ее отца. А должна была погибнуть. Это все расставит по своим местам.
  На кухне она набросала записку. Она хотела, чтобы было ясно, что она мертва, и почему. Она не хотела, чтобы Эсме бесполезно искала ее, обманутая ложной надеждой. Чем быстрее Эсме смирится со смертью дочери, тем быстрее сможет вернуться к нормальной жизни. Кажется, этот новый возлюбленный, мог бы остаться с ней надолго. Это бы помогло маме.
  'Я убийца. Я не помню, как я это делала, но это точно была я. Я не знаю, что свело меня с ума. Это не твоя вина. Теперь я убиваю себя, чтобы ты была в безопасности. Прости. Я люблю тебя'.
   Вивиан чувствовала себя странно, когда писала 'Я люблю тебя' - они не разговаривали друг с другом так, - но это был её последний шанс. Она положила записку на стол под любимую кружку Эсме.
  Вивиан взяла бензин и спички и вышла через заднюю дверь. Она механически шла через лес к реке, канистра стучала по её бедру. Ветки ломались, сверчки стрекотали, и изредка тихий крик ночной птицы доносился до неё. Звуки были чёткими, но нереальными, как саундтрек к фильму. Ей казалось, будто это незнакомец в ее теле крадётся сквозь деревья.
  Она пошла вдоль реки в сторону города. Она не хотела давать полиции ни малейшего представления о том, кто она и где живёт. Она не остановилась, пока не дошла до отрога леса, который уходил далеко вглубь речного луга. Внутри находилось небольшое разрушенное здание, когда-то бывшее частью какой-то санитарной станции.
  Она забралась внутрь каменной оболочки и огляделась. Пивные банки и мусор валялись повсюду, а в углу лежала скомканная грязная красная бейсболка. Чувствовался запах мочи. Она предположила, что после сегодняшней ночи люди будут избегать этого места какое-то время. На её губах дернулась лёгкая мрачная улыбка. Может быть, они даже подумают, что здесь обитают призраки.
  'Покончим с этим', - сказала она себе, игнорируя холодное покалывание ужаса, вызванное этими словами. Сначала она скинула весь мусор, что смогла, в кучу посреди комнаты и убрала спички на кучу кирпичей, чтобы они не промокли. Однако, когда она попыталась открутить крышку канистры с бензином, она обнаружила, что у нее нет сил. 'Глупо, так глупо', - подумала она, напрягая дрожащие руки. Она стиснула зубы и заставила пальцы схватиться. Крышка повернулась с хрустом, и едкий запах наполнил ночь.
  Вивиан подняла канистру, чтобы облить себя, и ахнула от внезапного холода. Вдыхаемые пары заставили ее чихать снова и снова. Она хотела бросить канистру на землю и убежать, но заставила себя остаться. Когда глаза прояснились, она перевернула канистру на спину и подняла ее высоко, чтобы намочить волосы. Остатки бензина она вылила в мусорное ведро у своих ног.
  - Это ненадолго, - сказала она себе, потянувшись за спичками, - и отчаянно надеялась, что сказала правду.
  Она представила себе похороны викингов: корабль-дракон, охваченный огнем дрейфующий в море. Это немного помогло.
  - Простите, все, - прошептала она. - Но вам будет лучше без меня'.
  Серная головка рассыпалась о подставку для зажигания; спичка не загоралась.
  - Неужели я ничего не могу сделать правильно? - воскликнула она. Она отбросила спичку в сторону и, ощущая свои пальцы - толстыми и беспомощными, потянулась за другой.
  - Вивиан! - Она подняла глаза и увидела, как из-за стены перелезли мальчик и собака. Не собака. Фигура пузырилась, растягивалась и превратилась в Виллема.
  - Черт возьми! - Он зажал нос.
  - Вивиан, - снова воскликнул Ульф. - Это была не ты. - Его лицо было покрыто слезами.
  Она тупо смотрела на него достаточно долго, чтобы Виллем успел выхватить у нее спички. Грегори переступил через одну из нижних стен.
  - Он идет? - спросил Виллем.
  - Да, - ответил Грегори.
  Затем появился Габриэль.
  - О, детка, - нежно сказал Габриэль, откидывая мокрые волосы с ее лица. - Тебе нужно принять ванну.
  
  27
   Колени Вивиан подкосились, но Габриэль подхватил ее, прежде чем она упала, и обнял.
  - Все в порядке, все в порядке, - шептал он, прижимаясь к ее растрепанным волосам, пока нес ее к реке.
  Она прижалась к его груди, чтобы не дрожать, и когда он осторожно опустил ее в реку, ей не хотелось его отпускать. Но она выскользнула из его объятий, чтобы снять испорченную одежду, а затем погрузилась в теплую воду.
  - Что имел ввиду Ульф, говоря, что это была не я? - спросила она, выныривая из реки вся мокрая.
  Грег протянул ей свою футболку. Она доходила ей до колен.
  - Скажи им, - приказал Виллем, положив руку на плечо Ульфа.
  Ульф опустил глаза и прикусил губу:
  - Астрид вернулась домой сегодня вечером с каким-то мальчишкой, - сказал он своим тихим, высоким голосом. - Она и Раф. Они думали, что меня нет, но я вернулся за спальным мешком и комиксами и отвлекся на чтение старого 'Сэндмена'. Потом я услышал, как мама вернулась домой с Рафом, сильно шумя. Я подумал, что они пьяны, и игнорировал их, пока не услышал крик. Я выглянул из двери и увидел, как они убили его'.
  Габриэль выругался, и Ульф испуганно отступил к берегу реки.
  - Все в порядке, младший брат, - сказал Габриэль. - Я не укушу.
  'О, милая Луна, - подумала Вивиан. - Я чуть не покончила с собой зря'.
  - Они меня не видели, - продолжил Ульф, настороженно глядя на Габриэля. - Я ушел, пока его заворачивали в ковер, на котором его избили. Я вылез из окна и пошел к Виллему.
  - Сначала он не хотел говорить мне, что случилось, - сказал Виллем. - Но ты же знаешь Ульфа, было очевидно, что что-то не так.
  - Как я мог выдать свою мать? - завыл Ульф.
  Виллем обнял маленького мальчика.
  - Я привёл его к тебе, Вивиан. Я думал, ты знаешь, что делать. Но потом я нашёл твою записку.
  - Он позвонил мне, - нетерпеливо продолжил Габриэль. - Я оставил Финна за главного и поехал с Грегом, как можно быстрее. Виллем уже пошёл по твоему следу. А я пошёл по его.
  Милая Луна, неужели он считал её трусихой? Она не могла позволить ему так думать.
  - Я хотела сделать это ради стаи, - сказала она. - Чтобы защитить их от меня.
  Тёмные брови Габриэля нахмурились:
  - Но почему ты подумала, что убийца - это ты? - спросил он. Он скрестил руки и стал ждать, пока что-либо прояснится.
  Она подумала: 'Это все Раф, который сказал, что она направлялась к 'Тули' в тот вечер; Раф дал ей выпивку - Раф, который презирал её и теперь якшался с Астрид, которая тоже её ненавидела'.
  - Ульф, - сказала она. - Они что-нибудь говорили о том, чтобы подставить меня?
   Ульф сглотнул.
  - Нет. Они просто обыскали его карманы. Мама нашла у него какое-то письмо. Когда она его прочитала, то рассмеялась.
  Ужас зажужжал в груди Вивиан, словно злая черная муха.
  - Что там было написано? - спросила она.
  Ульф вздрогнул.
  - Я не знаю. Но после того, как Раф прочитал его, он сказал: 'Я бы предпочел быть там в два часа'.
  - Квинс, - пискнула Вивиан и прикрыла рот рукой.
   Габриэль взял ее за руку:
  - Он был твоим парнем? Тем, кого ты хотела заставить ревновать?
  - Нет. Это его друг. - Слезы ослепили ее. - Он принес мне сообщение от Эйдена. Астрид и Раф были через дорогу, когда мы разговаривали. Должно быть, они следили за ним. - Внезапная паника охватила Вивиан. - Который час?
   Грегори посмотрел на часы:
  - 01.45.
  - Они собираются встретиться с Эйденом. - Она повернулась к Габриэлю. - Ты должен остановить их. Пожалуйста. Иди за ними.
  - Куда? - спросил он.
  - К скалам у реки за моим домом.
  - Грег, вернись ко мне и скажи Финну, - сказал Габриэль. - Посмотри, сколько членов стаи ты сможешь найти. Виллем, ты и Ульф, посмотрите, кто еще у 'Тули'. Нам сегодня ночью понадобятся крепкие зубы. Я собираю Суд.
  Мальчики убежали.
  - Вивиан, выведи этого мальчишку оттуда, прежде чем появится Астрид. Я соберу всех, кто у тебя дома, а потом последую за тобой, как раз, перед тем как появится Астрид.
  - Нет, - воскликнула Вивиан. - Я не могу пойти.
  Габриэль остановился.
  - Почему, ради Луны?
  - Он меня боится, - сказала она. - Он меня не послушает.
  - Ты ему рассказала, - ответил Габриэль. В его голосе звучала обреченность, словно он уже догадался.
  Она жалобно кивнула.
  - Но только обо мне, ни о ком другом, - поспешно объяснила она. Милая Луна, она ведь не подписывала ему смертный приговор, правда?
  Габриэль глубоко вздохнул:
  - Нехорошо, но это не самая большая наша проблема сейчас. Мы не можем рисковать тем, что на нашей территории появится еще один труп, особенно если есть другие, кто знает, что он встречался с тобой. Прогони его оттуда, если придется.
  В горле Вивиан защемило:
  - А что, если он идет туда, чтобы убить меня?
  - Если ты этого не сделаешь, он может умереть. Ты этого хочешь, Вивиан? Ты хотела его в качестве пары, помнишь? Мы не бросаем своих.
   'Но он-то бросил меня', - мысленно воскликнула она. Но Габриэль был прав. Она была обязана помочь Эйдену. Его жизнь была в опасности из-за нее.
  - Пойдем, - сказала она. - Мы теряем время.
  Они помчались вверх по реке бок о бок, спиной к медленно восходящей луне, и Вивиан хотелось бежать на четвереньках, но если бы Эйден увидел её в меху, это бы его ужаснуло. Когда впереди показались скалы, их пути разошлись, и Габриэль помчался к её дому. Именно тогда она увидела две фигуры, низко над землёй, спускающиеся по лугу. Даже в лунном свете она поняла, что одна из них была лисьего красного цвета.
  По ней пробежала дрожь, но она заставила себя держаться прямо, хотя каждая ее клеточка кричала, что лучший способ защитить Эйдена - это обратиться. От напряжения у неё свело ноги, и пот от паники выступил на лбу. Она скользила по камням на рыхлой осыпи. Вот он, притаившийся в обломках. Эйден вскочил на ноги, когда она побежала к нему, его лицо резко выделялось в лунном свете.
  Вивиан потянулась к нему:
  - Мы должны выбраться отсюда.
   Он вырвался из её объятий.
  - Ну же, - взмолилась она. - Я сейчас ничего не могу объяснить. - Дрожь в спине и приступ тошноты заставили её пошатнуться; может быть, ей всё-таки придётся его напугать, преследовать его, чтобы увести отсюда.
  - Не трогай меня, - закричал он и поднял руки. Он направил на неё пистолет обеими руками, как полицейский из телешоу. Он будет стрелять, она поняла это по выражению его лица.
  - О, Эйден. - Её слова были прерывистым вздохом.
  - Я пришёл, чтобы избавить тебя от твоих мучений, - сказал он.
  
  28
  - У меня есть серебряная пуля, - сказал Эйден, и пистолет слегка задрожал. - Я сделал её сам с помощью оборудования моего отца.
  - Из чего, из лучших ножей и вилок? - Ее насмешка была пустой. Она вспомнила серебряный крест в его комнате и коллекцию оружия его отца.
  Он выглядел удивленным ее вопросом.
  - Я сделал его из того, что у меня было, например, из ожерелья, которое ты бросила в меня.
  Кровь прилила к лицу Вивиан; ожерелье у Келли было не ее. Но это было хуже. Он приберег свой подарок любви, чтобы убить ее. Она вздрогнула.
  - Всего одна пуля? - спросила она.
  - Это знаю лишь я. - Его темные глаза в лунном свете были стеклянными от страха.
  - Что ж, тебе лучше иметь больше, - сказала она ему, - потому что настоящие убийцы вот-вот появятся. 'Бедный Эйден', - подумала она. - 'Он ненавидит оружие'.
  - Перестань врать, пожалуйста, - сказал он, и печаль в его голосе соответствовала ее чувствам. - Убийцей можешь быть только ты.
  Пронзительный смех Астрид пронзил ночь:
  - Ты уверен? - Она обошла скалы.
  Ужас расцвел в глазах Эйдена, когда он увидел ее, наполовину изменившуюся, с заостренными ушами, грудью, выпирающей из гладкой красной шерсти. Она убрала свою повязку, и на месте правого глаза ее лицо было уродовано комком шрамов. Пистолет Эйдена задрожал и переключился на новую цель.
  - Можно и мне присоединиться к вечеринке? - раздался голос Рафа из-за спины Вивиан, и она резко повернулась к нему лицом. Его волосы были растрепанной гривой, ниспадающей на голую спину, ногти - когтями, а глаза светились красным.
  Эйден дернул пистолетом на Рафа. Паника исказила его лицо. Вивиан отступала назад, пока не оказалась рядом с Эйденом.
  - Теперь ты мне веришь?
   Его 'да' прозвучало как писк, но, несмотря на страх, Эйден стоял на месте, медленно перемещая пистолет по дуге между Астрид и Рафом.
  - Играешь с оружием, да? - спросила Астрид. - Ты же знаешь, что пули нам не повредят, мясной мальчик.
  Либо она не слышала, как Эйден говорил, что у него есть серебряная пуля, либо не поверила ему.
   - Если ты уйдешь сейчас, Вивиан, тебе не придется видеть его страдания, - предложила Астрид.
   - Убирайся отсюда, - прорычала Вивиан. - Я не позволю тебе причинить ему вред.
  Астрид злобно усмехнулась:
  - О? Неужели это зависит от тебя?
  - Да ладно, Вив, он для тебя ничто, - сказал Рафа. - Этот глупый маленький ублюдок собирался тебя застрелить.
  - Но он для тебя что-то значит, не так ли? - сказала Астрид. - Вот почему я получу такое удовольствие, убив его.
  - Попробуй, - с трудом произнес Эйден. Его слова звучали неубедительно.
  - Если не сможешь быстро сделать два выстрела, не делай этого, - прошептала Вивиан.
  - Теперь он знает, кто мы, Вивиан. Он должен умереть, - дразнил ее Раф.
  Когти Вивиан скользили туда-сюда, а зубы ныли от желания отрасти. Хвост невидимо извивался у неё за спиной, словно червяк. Неужели она не могла себя контролировать? Неужели она действительно просто животное? Но она не смела меняться.
  Эйден мог застрелить её так же, как и их, если бы она это сделала.
  'Где, чёрт возьми, Габриэль?' - подумала Вивиан. Ей нужно было потянуть время.
  - Зачем ты меня подставил? - спросила она.
  - Умница Вивиан. Ты всё поняла, - ответила Астрид. - Помоги девушке, Раф. О, но ты же уже это сделал, не так ли? - Она взвизгнула от смеха.
  - Это была шутка, Вив, - сказал Рафа. - Ты так всех раздражала своей правильностью, вела себя как мясная девушка. Иначе мы бы тебе все рассказали.
  Вивиан заметила презрительный взгляд, которым Астрид одарила Рафа.
  - Зачем ты меня подставила, Астрид?
  - Потому что я тебя ненавижу, - выплюнула Астрид. - И я думаю, я тебя тоже убью. О, боже, - продолжила она нараспев. -- Мы наткнулись на неё, когда она убивала мальчика, и нам пришлось её остановить. Должно быть, она была той самой преступницей.
  - А как ты объяснишь смерти, которые продолжаются после моей смерти? - спросила Вивиан. - Ты же не думаешь, что она остановится, Раф? Она сумасшедшая. Разве ты этого не видишь?
  - Эй, ну же, - сказал Раф, начиная выглядеть обеспокоенным. - Это же шутка, правда?
  - Ты такой придурок, Раф, - сказала Вивиан.
  Это стёрло ухмылку с его лица.
  - Тебе недостаточно одного любовника? - прорычала Астрид. - Ты забрала у меня Габриэля, но хочешь оставить себе и мальчика.
  Её слова удивили Рафа:
  - Она не забирала у тебя Габриэля.
  - Я могла бы заполучить его, если бы не она.
  - Но он не хотел тебя, - сказал Раф, в его голосе слышались боль и ярость. Он больше не смотрел в глаза Вивиан и Эйдену.
  - Я бы изменила его мнение, - ответила Астрид, повернувшись к Рафу.
  Вивиан не могла поверить своему счастью.
  - Но теперь ты заполучила меня. Ведь это уже не имеет значения? - воскликнул Раф.
  Ей пришлось довериться здравому смыслу Эйдена, иначе они оба погибнут.
  - Застрели его. Я беру на себя её. - Она сорвала с себя футболку и побежала. Превращение пронзило её насквозь. Она подпрыгнула в воздух в облике девушки, но приземлилась в виде существа, услышала выстрел и умоляла, чтобы это был не выстрел в неё.
  Она врезалась в грудь Астрид. Её зубы уперлись в ее горло. Астрид полностью превратилась в животное, когда они упали на землю, и она извивалась и вырывалась, пытаясь сбросить Вивиан.
  Вивиан не могла дышать из-за шерсти Астрид в носу, но она не отпускала. Когти Астрид на спине вцепились в живот Вивиан, но Вивиан перевернула рыжую волчицу на бок и повалила её на землю. Во рту Вивиан вспыхнул привкус крови.
  'Напугай меня, сука!' - бушевала она про себя. - 'Заставь меня думать, что я вышла из-под контроля. Я тебе покажу, что такое выход из-под контроля'.
  Она поняла, что гул в её голове - это звук её собственного яростного рычания.
  Вдруг её тряхнуло, как тряпку, и она оказалась в воздухе. От шока она наполовину вернулась в человеческий облик.
  - Закон мой, и мне его вершить, - прогремел Габриэль. - Но - хорошая работа, - прошептал он, поднимая её на ноги.
  - Где ты, чёрт возьми, был? - прохрипела она.
  - Снимал ковёр с твоего крыльца, - ответил он.
  'Опять проделки Астрид', - подумала она, и увидела виновницу, теперь тоже в получеловеческом обличье, связанную Руди и Томасом, пока та слабо кашляла и сопротивлялась.
  Раф лежал неподвижной кучей на земле. Он был в своей шкуре, так что, вероятно, мёртв.
  'Великая Луна, этот парень всё-таки умеет стрелять', - подумала она и вздрогнула.
  Её взгляд остановился на Эйдене. Эйден дико оглядывался, когда один за другим другие члены стаи давали о себе знать и образовывали полукруг на берегу реки. Некоторые были в шкуре, некоторые в мехе, другие - где-то посередине; глаза горели красным, золотым и зелёным в свете заходящей луны.
  Вивиан увидела Эсме. Орландо Гриффин и Персия Деверо также были там.
  - Ты сама себя осудила своими словами, - сказал Габриэль Астрид, подходя к ней. - Ты убивала людей ради удовольствия. Ты намеренно подвергла опасности стаю и мучила одну из своих. - Теперь он стоял перед ней. - Ты всегда будешь для нас опасностью. У нас нет тюрем, у нас нет тюремщиков. Это единственное наказание. - Он быстро протянул обе руки и сломал Астрид шею. Она упала на землю и несколько раз ударила ногой, а затем застыла неподвижно.
  Когда Габриэль отвернулся от трупа, Вивиан увидела в его глазах боль, а не удовольствие, и поняла бремя, которое он взял на себя как лидер. Но его губы сжались, и решимость скрывала его скорбь.
  - Это Закон, - закричал он.
  - Это Закон, - раздался крик со всех сторон. Те, кто был в мехах, подняли вой. Остальные присоединились.
  Ульф плакал, закрыв лицо руками, а Виллем и Финн на четвереньках подошли поближе, чтобы утешить его.
  Габриэль призвал всех к тишине. В этом месте громко выть было неразумно.
   Эйден! Вивиан поняла, что забыла о нём. Он присел на корточки на земле, его тошнило.
  - Всё в порядке, - мягко сказала она ему. - Можешь идти.
  Габриэль подошёл ближе. Эйден вздрогнул и поднял руку. Он всё ещё держал пистолет.
  - Нет! - закричала Вивиан. - Эйден, он же тебя отпускает! - Она загородила собой Габриэля, когда раздался выстрел.
  Удар от пули в грудь отбросил её назад. Мимо неё пролетела какая-то тёмная фигура. На небе были миллионы звёзд. Где-то вдалеке закричала Эсме.
  - Отойди. Он у меня, - сказал кому-то Габриэль.
  Она почувствовала на себе чьи-то руки, но ничего не видела. Она ощутила запах парижских духов Эсме, и повсюду слышался пудровый аромат старухи. Тётя Персия приказала Баки бежать к её сумке.
  - Посмотри, что ты наделал, - сказал Габриэль, и её зрение прояснилось, словно глаза жаждали увидеть его. Она увидела Эйдена над собой, Габриэль сжимал его руки. Слезы текли по лицу Эйдена. - Ты застрелил единственного, кто заботился здесь о тебе, - сказал Габриэль, и его клыки выросли.
  - Прости. Мне так жаль, - прошептал Эйден. - Я не хотел попасть в тебя. Когда я пришел сюда, я думал, что смогу тебя убить, но, увидев тебя, понял, что не смогу. И все равно сделал это.
  - Никто еще не умер, мальчик, - резко сказала тетя Персия.
  Вивиан с трудом смогла заговорить.
  - Отпустите его, - сказала она.
  На лице Габриэля мелькнула нежность:
  - Ради тебя, - ответил он. - Мальчик, - резко сказал он. - Нас гораздо больше, чем ты когда-либо узнаешь. Если ты хоть словом обмолвишься об этом, это дойдет до меня. Ты нигде не будешь в безопасности.
  Эйден пораженно оглядел собравшуюся стаю, его глаза были огромны. Он кивнул, не в силах говорить.
  Его мир изменился. Теперь тени всегда будут принимать угрожающие формы. Что она наделала? О, бедный, бедный мальчик. Она действительно была чудовищем. Она навсегда сделала его мир опасным.
  - Дайте ему пройти, - приказал Габриэль. Он отпустил руки Эйдена.
  Эйден сделал шаг, затем остановился.
  - Пожалуйста, - сказал он тихим голосом. - Дайте мне знать, как она.
  - Если она умрет, ты узнаешь, - прорычал Габриэль.
  Эйден бросился бежать.
  - Вивиан, моя дорогая, - сказала тетя Персия. - Мне бы помогло, если бы ты приняла одну из своих форм.
  Вивиан собрала ту внутреннюю силу, которую не могла назвать, и попыталась использовать тайное сжатие. 'Волк', - подумала она, называя свою животную форму ее несовершенным именем, но ее пронзила тошнота. Мысль о ее меховой форме вызывала у нее отвращение.
  Значит, человек. Она попробовала снова, но ничего не произошло. Она пробовала снова и снова.
  'Я не могу измениться', - подумала она, чувствуя, как поднимается тошнота. - 'Я не могу измениться'.
   Она застряла между двумя состояниями.
  
  Сентябрь
  Жатвенная Луна
  
  29
  Вивиан держала кисть в своей когтистой руке и толстыми мазками размазывала краску по фреске, закрашивая лес и волков на стене своей спальни пятнами белой краски.
  'Это больше не моё', - подумала она. - 'Это не моё уже очень-очень давно. И никогда больше не будет моим'.
  Она не выходила из дома больше двух с половиной недель, почти не разговаривала с семьёй, и всякий раз, когда приезжал Габриэль, она уединялась в своей комнате. Зачем ему сейчас её видеть?
  Тётя Персия дважды приходила с приготовленными ею травяными зельями. Ничего не помогало. 'Теперь всё зависит от тебя', - сказала она. Другими словами, все было бесполезно. Снова и снова Вивиан напрягала мышцы и пыталась измениться, но была словно заржавевший замок, застрявший между молотком и наковальней - как бы она ни старалась, ключ не двигался ни вперёд, ни назад.
  Полнолуние прошло, а она осталась прежней - неизменной, неподвижной, застывшей. 'Это всё моя вина', - подумала она, грубо проведя по лбу волосатой рукой и закатывая рукав своего свободного шёлкового халата. - 'Я пыталась быть тем, кем не являюсь, а теперь даже не могу быть тем, кем должна быть. Я - уродина'. Она разбрызгала краску в внезапном приступе гнева.
  - Уродина! Уродина! Уродина! - закричала она.
  И из-за неё погиб невинный мальчик. Газеты уже забыли о Питере Квинс, но полицейские машины всё ещё патрулировали окрестности втрое чаще обычного, обеспокоенные общественные группы собирались в средней школе, а детям было велено уходить с улиц к одиннадцати часам. Никто не был уверен, что детектив не появится у них на пороге.
   Вся стая с облегчением восприняла новость о том, что Габриэль одобрил покупку недвижимости в Вермонте. Участок включал в себя гостиницу и землю прямо рядом с Национальным лесом Зелёных гор. Они могли бы вернуться к семейному бизнесу и быть достаточно изолированными, чтобы бегать на свободе. Примерно через неделю Габриэль должен был прийти подписать документы. Они могли бы строить планы. Они могли бы думать о будущем.
  'Будущее'.
  Слюна пролетела между клыками Вивиан и смешалась с краской на стене. Какое будущее её ждёт?
  'Я не уйду', - решила она. Как долго стая будет к ней добра? Кем она станет, кроме уродливого напоминания об их годе в пригороде? И как она сможет притворяться, что живёт нормальной жизнью, если больше никогда не сможет бегать со стаей? Она должна была быть среди уродов на карнавале, но она останется здесь, в этой комнате, спрятавшись.
  Сзади послышался шорох, и одно из её пушистых ушей наклонилось в сторону окна. 'Чёрт бы их побрал', - подумала она.
  Виллем и остальные провели немало ночей на крыше веранды за её окном. Они не оставляли её одну.
  - Мы всё ещё Пятёрка, Виви, - сказал Виллем.
  - Да, ты одна из нас, - согласился Финн.
  Если бы ночь была прохладнее, она могла бы закрыть окно и игнорировать их, но ей не хотелось задыхаться назло им. Она застегнула халат и, выпрямившись настолько, насколько позволяла спина, присела к окну. И действительно, Виллем, Грегори и Ульф хлынули на крышу. Финн с глухим стуком спрыгнул с ветвей дуба. Позади них в фиолетовом небе сверкали молнии, заглушая звезды.
  Как обычно, парни были голые и наполовину измененные.
  - Это последний писк моды, - сказал Виллем, когда она пожаловалась. - Все лучшие люди носят это.
   Она снова мысленно поблагодарила неизвестного ландшафтного дизайнера, посадившего деревья, которые защищали крышу от солнца и любопытных взглядов.
  - У нас есть для тебя еще одна, - сказал Виллем.
  Вивиан фыркнула.
  Они перебирали музыкальные коллекции всех лет в поисках песен про оборотней. 'Чтобы вдохновить её', - сказал Финн, хотя она подозревала, что это было для его собственного развлечения.
  Прошлой ночью они пели 'Moon over Bourbon Street' какого-то Стинга. Их пение было ужасным. Накануне вечером, когда они исполняли 'Werewolves of London', Эсме пригрозила полить их из шланга, как только перестанет смеяться. Эсме была слишком счастлива в последнее время, с тех пор как Томас переехал к ним.
  Вивиан попыталась испортить всё, указав на то, как он убежал, когда пришла полиция. Эсме лишь хихикнула. 'Он любовник, а не боец', - сказала она.
  'Моя мать должна беспокоиться обо мне, а не пускать слюни по бойфренду', - подумала Вивиан, забывая, сколько раз Эсме стучала в дверь её спальни, но она её отвергала.
   Грегори объявил о сегодняшнем выборе песни - 'No One Lives Forever' группы Oingo Boingo. Вивиан закатила свои золотистые глаза и понадеялась, что того, кто подарил им диск, заставили послушать их репетицию. Она повернулась к ним спиной, но её отказ не заставил их колебаться. Даже Ульф присоединился к этим серенадам, хотя в последнее время он говорил ещё меньше обычного. По словам Грегори, который с завистью рассказывал ей об этом, Габриэль приютил его.
  - Да, называет его младшим братом, - поддразнил Финн, но Вивиан увидела редкую, мимолетную улыбку на лице Ульфа.
  - Подхалим, - ласково обвинил Грегори, плюнув в Ульфа.
  Все были счастливы, кроме неё.
  - Пошли, Виви, - крикнул Виллем через окно, испугав её. - Пойдём, побегаем в лес.
  Она даже не заметила, как песня закончилась.
  - Нет, - ответила она, не поворачиваясь к нему лицом. - А если бы ты был умным, ты бы не оставался на улице после комендантского часа.
  Она услышала его вздох. Мальчики тихо покинули крышу. Внизу захлопнулась входная дверь, и донесся смех Эсме. После короткой паузы Вивиан услышала ритм шагов Эсме по лестнице, а затем предсказуемый стук в дверь ее спальни.
  - Вивиан, дорогая? - голос Эсме был неуверенным. - Ты сегодня не была внизу?
   Вивиан не ответила. Она чувствовала, что ведет себя грубо, но не хотела говорить.
  - Вивиан! - голос Эсме был резким. - Перестань вести себя как дурочка. Ну и что, если ты застряла. Смирись с этим.
  - Тебе легко говорить, - парировала Вивиан.
  - О, детка, - голос Эсме звучал раскаявшимся. - Скоро мы будем в Вермонте. Там будет лучше. Ты сможешь больше дышать свежим воздухом.
  - Вместо того чтобы быть 'секретом в комнате наверху', ты имеешь в виду?
  - А, пусть будет по-твоему, - резко ответила Эсме, и Вивиан услышала, как она спускается вниз.
  Стук в оконную раму заставил её вздрогнуть.
  'Что им еще нужно?' - сердито подумала она и повернулась, чтобы сказать мальчикам, чтобы они убирались.
  Снаружи стоял Габриэль.
  Она подбежала к окну и попыталась закрыть его, но он остановил её одной рукой, почти без усилий. Его глаза были тёмными звёздами, выражение лица - нечитаемым.
  - Однажды, - сказал он голосом, похожим на бархатный гром, - я убил девушку, которую любил.
  
  30
   Вивиан отступила от окна, боясь оторвать взгляд от лица Габриэля.
  Он одним резким рывком вырвал остатки сетки.
  - Я никому раньше не рассказывал, но пришёл рассказать тебе. - Он забрался в её комнату.
  - Скажи то, что ты хотел сказать, - потребовала Вивиан, её сердце бешено колотилось. Чем быстрее он это сделает, тем быстрее уйдёт.
  Габриэль огляделся и задумчиво погладил нижнюю губу большим пальцем. Он сел на её кровать. Пружины заскрипели в знак протеста, когда он, опираясь на подушки, вытянул ноги. Он был слишком крупным для ее комнаты; его присутствие на ее кровати было слишком интимным. Вивиан плотнее стянула воротник халата.
  - Когда я только начал свою жизнь в мире, - сказал он, - я познакомился с танцовщицей в баре. Она была там не к месту - слишком образованная, слишком чувствительная, - но у нее были трудные времена. Ей нужен был кто-то, кто защитил бы ее от парней, которые слишком настойчиво к ней липли. Мне нравилось смотреть, как она танцует. Она была гибкой и красивой, но в ней было что-то хрупкое, потому что, конечно же, она не могла измениться. Один только взгляд на нее заставлял меня чувствовать себя большим и сильным. Это меня возбуждало.
  Вивиан опустилась в свое кресло за столом. Эта история ее раздражала.
  - Я не мог держаться подальше от бара, - сказал Габриэль. - Эта девушка стала моей одержимостью. Я бы сделал для неё всё что угодно. Я удивился, как быстро мне удалось её завоевать, потому что я думал, что она слишком хороша для меня. Мы стали любовниками, и я был самым счастливым человеком на свете. Она была нежной и восторженной, и я верил, что удовлетворяю её, но мне всегда чего-то не хватало. Это чувство мучило меня, но я не мог понять причину.
   Вивиан вспомнила, как Эйден всегда продолжал целовать её, когда она хотела, чтобы он укусил.
   - Я не хочу это слышать, - перебила она, краснея.
  Габриэль коротко и безрадостно рассмеялся:
  - Без сомнения, ты не хочешь, но ты все равно будешь.
   Вивиан вздохнула и замолчала.
  Габриэль продолжил:
  - Однако я обнаружил, что если я менялся лишь совсем чуть-чуть во время занятий любовью, то получал больше удовольствия. Возможно, я чувствовал вину за то, что скрывал от любимой женщины правду о том, кто я есть на самом деле, и что, меняясь, я был более честен, не говоря ей об этом прямо. Но мне становилось все труднее и труднее не меняться полностью, когда мы были вместе в постели.
  До этого момента Габриэль смотрел прямо на Вивиан с серьезной напряженностью, но теперь его взгляд устремился за ее пределы, словно в прошлое:
   - А потом, однажды ночью, я зашел слишком далеко и не смог вернуться назад. Мышцы его рук напряглись и выпятились, когда он вцепился в простыни. Его голос стал резким. - В разгар поцелуя она отстранилась от меня и закричала от ужаса. Это было невыносимо. Я должен был понять её страх, но здравый смысл меня покинул. Вот я, настоящий, а она меня ненавидит. Мне было стыдно её напугать, я был раздавлен и зол на неё за то, что она меня отвергла. Я тряс её, пока ещё у меня были руки. 'Это всего лишь я', - кричал я. - 'Я люблю тебя'. Но мои губы потеряли способность говорить. Она закричала и назвала меня грязным зверем. Её слова разорвали меня на части. Комната вспыхнула красным. Я ударил её. - Габриэль закрыл глаза. - Кто-нибудь из нас мог бы выдержать этот удар.
  Вивиан наблюдала за тем, как поднимается и опускается его грудь, пока он изо всех сил пытался взять себя в руки. Не осознавая, что она делает, она поднялась и подошла к нему.
  Когда он открыл глаза и посмотрел на нее, он выглядел намного моложе, чем раньше. 'Ему всего двадцать четыре', - вспомнила Вивиан. Именно его самоуверенность заставляла его казаться намного старше.
  - Я не хотел ее убивать, - сказал Габриэль. Его голос дрогнул. Вивиан вспомнила страх на лице Эйдена и отчаяние, которое она тогда испытывала. Она опустилась на кровать рядом с Габриэлем.
  - Знаю, знаю. - Она обняла его. Если бы тогда она не выпрыгнула из окна, она могла бы убить Эйдена.
   Габриэль обнял ее, положив голову ей на плечо.
  - Я сбежал из того города и несколько месяцев жил как бродяга. Мне было стыдно снова принимать человеческий облик.
  Долгое время они молчали, пока она гладила его по волосам. Наконец он вздохнул.
  - Спасибо.
  - Ты мог бы меня предупредить, - пробормотала она.
  - А ты бы стала слушать? - спросил он.
  - Нет.
   Габриэль медленно и нарочито поцеловал её в шею. Она отпрянула. Как он мог вынести поцелуй с ней, когда она так выглядела?
  Он, должно быть, догадался о её мыслях.
  - Вивиан, ты прекрасна в любом облике.
  Она покраснела.
  - Почему нас вообще может привлечь один из них? - спросила она.
  - Много причин, - рассеянно ответил он, с тоской глядя на её губы. - Они похожи на нас, по крайней мере, на то, как мы выглядим иногда, и когда тебе одиноко...
  - Но они не такие, как мы, - перебила Вивиан.
  - Они не могут измениться, - сказал Габриэль, переводя взгляд с губ ей в глаза. - Но я верю, что внутри них живет зверь. В некоторых он запрятан так глубоко, что они никогда его не почувствуют; в других он пробуждается, и если человек не может дать ему безопасного выхода, он искажается, гниет и вырывается наружу в злых путях. Возможно, они не могут измениться, но они все еще могут быть воплощением своих собственных кошмаров. Наше благословение в том, что мы можем изгнать этих демонов. Но иногда это наше проклятие.
  - Ты много об этом думал, - сказала Вивиан. Раньше она воспринимала его как человека, который всегда действовал, отдавал приказы, был высокомерным, но он оказался более глубоким.
  Он потянулся к ее руке. На этот раз она не отдернула руку.
  - Но они не могут нас любить, - сказала она. - Не тогда, когда знают, кто мы. Что это за легенда? Оборотня можно убить серебряной пулей, выпущенной тем, кто его любит. Полагаю, Эйден меня не любил. Я не умерла.
  Габриэль сжал ее руку.
  - Глупая девочка. Он не любил Рафа, но Раф точно мертв. Просто его меткость была не такой хорошей, когда он попал в тебя, и мы успели вытащить пулю, прежде чем она отравила тебя.
  - Правда? Тогда почему я застряла?
  Он притянул ее к себе и обнял:
   - Ты не понимаешь, да?
   - Что не понимаю? - спросила она, безуспешно пытаясь вырваться.
  - Это твой выбор, - сказал Габриэль, нежно поцеловав её в ухо. - Ты сама себя изводишь. Если захочешь, можешь измениться. Расслабься. Отпусти.
  - Нет, не могу, - сказала она, в её голосе дрожала паника.
  - Можешь, - настаивал он хриплым голосом. - И я знаю, как тебе помочь. - Его губы опустились на её губы.
  Она была удивлена интенсивностью его поцелуя. Он пронзил её насквозь, и она, не задумываясь, сдалась, ответив ему. Он тщательно исследовал её вкус, его язык ласкал её язык, требуя ответа, и она почувствовала, как её руки запутались в его волосах, не позволяя ему остановиться, её нос наполнился пряным, тёмным запахом его тела.
   Это был тот поцелуй, которого она так жаждала. Поцелуй, который Эйден не мог ей дать. Габриэль укусил её за губу, она ахнула и снова прильнула к его губам. Он был грубым, острым, насыщенным и пульсирующим жизнью. Он был словно сладкая кровь после долгой охоты. Как она могла принять поцелуи Эйдена за это? Пусть они были восхитительны и нежны, как мимолетное утешение шоколада, но этого всегда было недостаточно.
  Габриэль притянул ее к себе и уложил на кровать рядом. Его поцелуи прижали ее к матрасу, пока ее руки исследовали его грудь, плечи, лицо.
  - Я хочу положить свою добычу к твоим ногам, - сказал он, скорее застонав, чем произнеся слова, и крепко схватил ее за волосы, оставляя следы на ее шее. Она извивалась в его объятиях. Она хотела укусить его, хотела сорвать с него все, но самое ужасное было то, что она не хотела, чтобы он останавливался. Ее спина выгнулась дугой, тело разлетелось на части, она завыла. Габриэль отскочил в сторону. Она барахталась в комке простыней и халата, и упала с кровати на четвереньки.
  Она вскрикнула от изумления, затем завертелась на месте, пытаясь разглядеть себя. Габриэль сидел и смеялся. Его волосы растрепались, зубы казались дикими. От него чудесно пахло.
  - Вивиан, - сказал он хриплым низким голосом. - Когда мы любим кого-то, мы хотим, чтобы наш возлюбленный был нашей парой, и в человеческом облике, и в нашей животной форме. Нам не остается ничего другого, кроме как полностью открыться перед теми людьми, которых мы выбрали.
   Вивиан задрожала. А что, если её превращение было только в одну сторону? Желчь страха поднялась у неё в горле. Она должна была доказать, что действительно освободилась. Крепко зажмурив глаза, она снова приняла свой человеческий облик - и это было так легко, как дышать. Она слегка пошатнулась от чрезмерного усилия.
  - Это был лишь вопрос времени, - сказала она, не желая, чтобы он оказался прав, но всё же тяготея к нему.
  Габриэль нежно улыбнулся ей:
  - Нет. Думаю, ты только что доказала, что хочешь быть моей.
  Он потянулся к ней и снова поцеловал, его когти оставляли следы на её спине, и её ноги размягчились, и на этот раз не от превращения.
  - Почему я? - спросила она, обнимая его.
  - Потому что ты заботилась, - прошептал он. Ты так сильно заботилась о своём народе, что тебе разрывало сердце видеть стаю в руинах. Ты так сильно заботилась о своей матери, что рисковала жизнью ради неё. Ты заботилась настолько, чтобы спасти того, кто хотел твоей смерти. И потому что ты ходишь как королева. И просто из-за прекрасного изгиба твоей шеи. - Габриэль снял рубашку. Он отбросил её назад. - Пойдем со мной под звёзды, - сказал он.
   Если она уйдёт с ним сейчас, её мир изменится навсегда. Она будет связана долгом на всю жизнь, как её отец.
  'Как мой отец, - подумала она, - вот что я ему должна. Вот как я заглажу свою вину перед ним'.
  - Не виляй хвостом раньше времени, волколак, - сказала она, скрывая свой страх и желание за дерзостью. - Ты нацелился на 'зайку', с которой тебе, возможно, не совладать. - Она последовала за ним к окну и кровь забурлила в её жилах.
  
  Конец
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"