Ненормальный Валентин.: другие произведения.

Девайс

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Читай на КНИГОМАН

Читай и публикуй на Author.Today
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Непростая история, непростой жизни. О том как несчастная девушка, была вынужденна мириться со всей скверной этого мира, и была беспомощна, что-либо изменить в своей жизни. Но в конце своего пути, у нее появится шанс. В двух словах, эта книга о том как можно легко оказаться беспомощным, и точно так же легко, всемогущим.

 []

И даже слабый может поставить точку.

  
   С самого раннего детства, Лена была заброшенным, нелюбимым и несчастным ребенком. Родители ее не хотели, да и она получилась у них случайно, и не на трезвую голову, естественно. Вдобавок ее появление разбило те самые планы заиметь ребенка, когда будет квартира, дача, машина и все остальное. Это время разумеется, не пришло бы, но зато теперь есть кого в этом винить. Но и такая семья долго не продержалась. Позже произошел несчастный случай с ее матерью, Раисой. В нетрезвом виде она упала с лестницы в подъезде, и сильно повредила спину. Хоть женщина к инвалидному креслу себя не приковала, но все же, ходить как раньше уже не могла. А отец, Александр, после этого инцидента стал пить еще сильнее, и в конце концов, начал скатываться, терять работу за работой, друга за другом, и даже срываться на Лене, обвиняя ее как в этом, так и в несчастном случаи с матерью, часто доводя до рукоприкладства. Сами же они из себя ничего не представляли. Он был вечно мрачным и вечно молчащим, практически всегда в плохом расположении духа. Уже даже было тяжело распознать, пьян он или нет. А она была наоборот, очень активна и многословна, при этом с огромным, раздутым эго и завышенным самомнением как о взрослом, мудром и всезнающем человеке. А по сути своей, что он, что она, были просто пустое место.
   Последним членом семьи и даже в каком-то смысле отдушиной для Лены, была ее бабушка Тамара. Окружающие считали ту слегка тронутой, но вполне безобидной. Хотя сама по себе она ничем свою "тронутость" не проявляла. Это прицепилось к ней как клещ и шло по жизни в ногу. Сама же Тамара была напротив, весьма образована и добродушна но при этом тихая, робкая и очень трусливая. Все это следы долгой тирании давно усопшего мужа, с очень тяжелым характером при высоком воинском звании, который к тому же был намного старше своей жены. Возможно, то и была главная причина всеобщего мнения, о ее психическом здоровье трусливой, замкнутой бабули, с вечно перепуганным взглядом.
   Сама же Лена была просто тенью. Худенькой, высокой, растерянной, двадцатилетней девушкой, с грустными и в тоже время отстраненными, карими, глубокими глазами, уже даже переставшими выражать обиду и боль, все глубже и глубже погружаясь в собственное сознание. При всем при этом, она была довольно симпатична. Правильные черты лица, аккуратный подбородок, красивый и ровный нос. Что правда, картину заметно портила ее общая не ухоженность. Густые, прямые, насыщенно-черные волосы, длиной до плеч, имели не менее густую челку, и делили своей прической жизнь девчонки ровно пополам. Когда в заде, из них был собран простой хвост, это значило что она на работе, а если наоборот распущенны, и висели без всякого присмотра, излучая жирный блеск, это значило что она дома. Кожа у Лены белая словно бумага, и имела местами сыпь и ранки, что говорило о неправильном и скудном питании девушки, плюс к ним присоединялись вечные спутники, следы постоянных побоев, подарки от мамы и папы. Одевалась она ожидаемо неброско, можно даже сказать скрытно, предпочитая оставаться незамеченной окружающими. Почти весь гардероб прямиком из секонд-хенда, да и то был весьма скромен. Потому девчонка, часто и подолгу ходила в одном и том же, что конечно, являлось прямым повод для насмешек и слухов. Украшений у Лены было итого меньше. Все они являлись дешевой бижутерией, купленной за копейки, и часто даже украденной, в одно и том же магазине. Но даже в таком скудном выборе, девушка умудрялась подобрать себе вполне симпатичные безделушки, неброские и дешевые, точно передающие ее собственное самомнение.
   Одним словом это был красивый, но запачканный, надломленный и крайне запущенный цветок.
  

***

   Это теплое июльское утро было, мягко говоря, неудачным. Лена уже успела дважды вступить в конфликт с покупателями и зацепиться с коллегой. Работала она обычным продавцом в небольшом супермаркете, в основном на кассе, но часто выходила и в зал, на сортировку. Работа была тяжелая и очень объемная, а платили естественно мало. У Лены не было законченного образования, только лишь школа, да и то не вся, и бухгалтерские курсы от трудоустройства, так и не пригодившиеся в дальнейшем. Потому девушке перебирать не приводилось, и она соглашалась на все. Особенно если учесть огромное давление со стороны родителей и ее, якобы, парня, который был с ней без согласия самой Лены.
   Лена сидела на высоком вращающемся кресле, которое к слову давно уже надо было заменить. Одета была в нелепый рабочий костюм, ядовито-красного цвета, с не менее нелепой кепкой. Сидела она с несминаемой искусственной улыбкой и автоматом уже не первую сотню раз, повторяла одну и ту же фразу. Пакетик? Карточка? Есть ли мельче?
   Очередная покупательница, пожилая дама в огромной шляпе, с нескрываемым отвращением смотрела на мозолистые, потемневшие руки Лены и фыркала себе под нос.
   - Еще и за продукты берется. Такую только на уборку надо ставить.
   Но Лена никак не отреагировала. Она лишь незаметно глубоко вздохнула, и посмотрела в сторону камеры-наблюдения, через которую за ней и без того пристально и неодобрительно следит помощница администратора, только и ища повод ее выпроводить. А терять работу девчонке было нельзя. За последние полгода, она и так сменила уже два таких магазина, и еще один подобный провал, может для нее очень болезненно кончиться, вполне возможно даже больницей.
   - Спасибо за покупку, приходите еще, - наигранно вежливо сказала Лена, пожилой женщине, и взялась за следующего покупателя. Но как показалось той даме, сильно уж быстро.
   - Да подожди ты! - возмутилась та, и с демонстративным видом стала расфасовывать покупки по огромной старой сумке, при этом раздраженно откинула пластиковую бутылку следующего покупателя, которую Лена уже успела пробить через кассу.
   Затем женщина направилась к выходу и что-то тихо шепнула охраннику, что именно Лена не услышала, но вот извинения охранника до нее донеслись. После этого он с серьезным выражением лица подошел к девушке, и наклонившись прошептал.
   - Что ты творишь? Мозг включи.
   И конечно же, прошептал он специально не тихо, так чтобы только самые дальние покупатели в очереди, этого не услышали. На что Лена лишь потупила взгляд и снова покосилась на камеру. А охранник с удовлетворенным видом вернулся на место у двери и покусывая нижнюю губу, отвратно улыбался.
   Дальше день шел в своем привычном бешеном ритме. Девушка в предвкушение ждала, когда ее сменят, и она сможет выйти пообедать. Хотя конечно и тут девчонка не могла чувствовать себя особо комфортно. Так как другие кассиры были в большинстве своем, студенты, и это был ни как не основной их заработок. Поэтому они с удовольствием пользовались услугой предоставляемой магазином, а именно по определенной цене выдавался ряд продуктов, как обед. Что вскоре, среди них закрепилось словно ритуал, где они могли обмениваться сплетнями, назначать встречи или просто общаться. Но вот Лена не могла себе позволить каждый день тратить немалые деньги на эту услугу, и приносила обед с собой. Причем всегда весьма скромный, которого она, естественно стеснялась перед столь пестрыми коллегами, и потому старалась есть в одиночестве. И хоть ситуация была патовой, все равно она только усугубляло положение девчонки в коллективе. Кроме того, остальные кассиры, хоть и были практически ее ровесники, но все же от нее сильно отличались, и брезговали с ней даже просто общаться, иногда и в открытую. За глаза ее называли и бездомной и алкоголичкой, хоть что первое, что и второе, было неправда. Лена не пила и имела свой дом, но практически все ее деньги забирала мать под видом покупки лекарств для спины, но в тот же день, не стесняясь их пропивала, смеясь в лицо, что это и было лекарство. Вот и приходилось несчастной душе оставаться в таком отчаянном положении.
   Обед принес немного облегчения, хоть и надуманно призрачного, но все же долгожданного. Лена прогулялась в соседний двор, где как ей казалось, было очень уютно. Посидела там на скамейке, где и съела свои два маленьких бутерброда и одно яблоко. Помечтала о далеких путешествиях, и веселых приключениях, о рыцаре, который ее вытащит из этого омута, но потом вернулась в реальность, и с тяжестью на сердце направилась обратно в магазин.
  

***

   Дорога домой была, пожалуй, самой любимой частью дня. Уже можно было не спешить как утром, когда идешь на саму работу, да и дома все равно ничего хорошего не ждет. А приятная, летняя погода, позволяла подольше побыть на улице. Хотя в этот день девушке все же, не получится полностью насладиться своим любимым моментом. К ним в гости приезжают очередные знакомые матери. По-правде Лена уже даже не помнила кто именно, вроде какой-то Леня с женой. А кто он и кто она, значения для девушки не было никакого. Все что она к ним испытывала это уже заочную неприязнь. Ведь вместо того, чтобы заглядывать в окна, на уже знакомых котов, лежащих на подоконниках, вместо прогулочных фантазий, ей придется садиться на трамвай и мчаться, мчаться домой, чтобы еще и там поработать презренной прислугой у вечно недовольных хозяев.
   Конечно же, так и было. Лена широким шагом поспешила к остановке и, дождавшись переполненного трамвая, влезла в него буквально на ступеньку, да и тому радовалась, ведь не пришлось долго ждать.
   Ее дом находился довольно близко от трамвайной остановки. Старым и угрюмым был тот дом, как впрочем и вся жизнь внутри него. Облезшие подъезды, побитые лестницы, и вонь. Она словно визитная карточка этого забытого района, или даже скорее граница, черта, от одной жизни, к другой, пересекая которую, унылые люди возвращались со своих работ или просто бродили по улице. Пустые, серые. Кто шел молча, а кто уже навеселе. И в этот колорит, который Лена вынуждена называть домом, ей приходится возвращаться каждый день.
   Все фантазии, вся радость и весь позитив остались за дверью подъезда, а внутри ее встретила, та самая, уже привычная вонь. Смесь сигаретного дыма, мочи и еще черт знает чего. Девушка на секунду остановилась, тяжело вздохнула и убрав обреченность с лица, надела свою обычную безэмоциональную маску, словно из мертвого белого латекса, и открыла зашарпанную, черную как само сердце ее хозяев, дверь.
   Гости были уже на месте, но на счастье только вошли, и еще даже не прошли дальше коридора. Ничего неожиданного девушка в них не увидела. Леня сильно напоминал ее отца, такой же худой и длинный, с проступающими следами хронического алкоголизма на лице, небритый и растрепанный. Его жена, имя которой Лена моментально забыла, едва услышав, была низкого роста, с избыточным весом, толще, пожалуй, даже Раисы, хотя та была далеко не из просто пухлых. Так же в глаза бросался парик, ну или чрезмерно покрытые лаком или краской светлые волосы. Они выгладили как у куклы, причем очень дешевой, бездарной работы.
   На Лену они кинули беглый взгляд, и только женщина едва кивнула головой приветствие. На что девушка ответила тем же, и воспользовавшись моментом, быстро сняв босоножки, скользнула к себе в комнату. Ведь ее ждало оформление стола.
   К слову ее комната была похожа больше на склад или подсобку. Лишь весящее на стене зеркало и небольшая тумбочка с косметикой, намекали на то, что тут живет молодая девчонка. Все остальное было гармонично с атмосферой в доме. Старые, пожелтевшие обои, один высокий но узкий шкаф, да и диван, правда довольно новый. На нем-то и лежала единственная "роскошь" Лены. Старенький, но вполне рабочий планшет, который являлся единственным другом, и дарил ей прекрасный мир книг и фильмов, но а соседи, щедро снабжали девчонку интернетом через стену, сами не подозревая того.
   Впопыхах переодевшись, и сходив в ванную, Лена вышла на кухню. Там она поставила кастрюли греться на плиту, и быстро стала раскладывать по тарелкам, уже заготовленные ею же с утра, холодные закуски. Затем собрав тарелки в стопку, девчонка, захватив сразу несколько бутылок вина, словно опытная официантка вышла к гостям и родителям в зал.
   Все они сидели в большой но темной комнате, с почерневшими от сырости и плесени обоями по углам, с потресканным и желтым потолком, и не менее уставшим линолеумом. Комната по совместительству была и залом для приема гостей, и одновременно являлась спальней родителей. Посередине уже был выдвинут и накрыт, застиранной скатертью, лакированный стол, с расставленными вокруг него, пугающе шаткими стульями. На которые гости, с фальшивой робостью, и рассаживались по одну сторону стола. Отец, выхватил прямо из Лениных рук бутылку вина, сразу принявшись ее открывать, а мать тем временем, уговаривала бабушку, которую как диковинку усадили во главе стола, рассказать гостям свою знаменитую историю. Бабушка недовольно и напугано бегала глазами, но так и не найдя поддержки, согласилась. Тогда немного подождав, когда Лена и Александр сядут, грустно вздохнула и приступила.
   - Было это лет пятьдесят назад. Да кто уже точно вспомнит, в живых-то считай, никого и нет, - начала она своим по-детски писклявым голосом, тихо посмеиваясь над последней фразой, которая явно ей понравилась, но поймав напряженный взгляд своей дочери, побледнела, и куда тише продолжила. - Отдыхали мы с мужем и его друзьями на природе с ночевкой. Он у меня тогда был майором, фронтовик, весь в орденах, ну а я молодая девчушка, которую ему отдали мои родители замуж.
   Поняв, что снова увлекается, Тамара робко огляделась и вернулась к сути рассказа.
   - Ну, так вот, ранним утром слышим гул машин, топот, мешкатня. Смотрим солдаты. Полным-полно. И все по лесу тому носятся. Как только нас увидели, сразу кинулись как волки в нашу сторону. Мой Коля выбежал из палатки и давай что-то им кричать, а им побарабану. Они к нему, давай ему руки крутить, он орет, мол, я майор, я вас под трибунал, а они ему документ под нос, мол, КГБ. Тот сразу в лице изменился, и кричит нам. Слушайте их и не сопротивляйтесь. И мне потом отдельно, Тамара, говори все как есть, я только до телефона доберусь, и нас отпустят, ты не бойся.
   - Вы представляете! - вклинилась Раиса, - фронтовик, весь герой, и тоже букашка тем КГБистам был. Хрясь и скрутили. Не был бы грамотный, сопротивлялся бы дальше, там бы его и пришили, и закопали в том же лесу. Так вот.
   Гости покачали головой и поохали. А потом все снова обернулись на бабушку, и она, будто посчитав это сигналом, продолжила, так же как и раньше, без интонации.
   - Коля вообще был страшный человек. Его все боялись. Меня избивал, что аж из кожи выпрыгивала, но кто другой ко мне прикоснется, зубами готов был загрызть. Наверно солдаты это поняли, поэтому меня особо не муштровали, даже наоборот любезничали, мол, пройдите с нами, присядьте тут, подождите.
   Тамара мгновение помолчала, вспоминая дальнейшие события.
   - Потом нас отвели к таким же беднягам, как и мы сами. Их кстати, оказалось весьма прилично. Праздник все же был, майские по-моему. А главное, никто ничего не знал. Что случилось? Зачем нас всех как овец согнали? - бабушка подала плечами. - Солдаты молча, тыкали в нас автоматами и только угрожали. Так мы простояли несколько часов. Люди уже от усталости прямо на землю садились. Вызывали всех по очереди, и по одному отводили в сторону. Мне повезло, что Колю первого отвели. Там наверно он смог достучаться до главного, и когда он вернулся, то выглядел намного смелее. Меня, правда, все-таки вызвали, но тот юноша, который вел все допрос, со мной уже был очень кратким, и весьма вежливым.
   - А что у Вас спрашивали, Тамара Петровна? - неожиданно встряла гостья.
   - Та искали они что-то. Что-то они ночью или потеряли, или наоборот хотели найти, но не могли. Спрашивал он в основном, видела ли я что-то странное в небе, или слышала звуки ночью. Я ответила, что сильно за вечер вымотались, вот и спали как убитые. А кто-то даже вроде дежурить должен был, его и спрашивайте.
   - Ну а ты ничего не слышала тогда? - абсолютно неуместно, вдруг спросил Леонид, своим осипшим, тусклым басом.
   Бабушка, от неожиданности растерялась, и как-то неестественно побледнела.
   - Да, что там я могла слышать, лес как лес. Уже вдоль и поперек туристами он там был облажен.
   - А ты Лена, замуж скоро? Я тебе мужа хорошего нашел, откинется в этом году, - все также неожиданно и бесцеремонно переключился гость, на тихо сидящую девушку. Тем самым показал, что ему глубоко наплевать, на все бабушкины рассказы.
   Лена же, притихла еще больше, и втянула голову в плечи. Она не могла понять, откуда он вообще знает, как ее зовут, и тем более что она не замужем, ведь на нее весь вечер никто и не взглянул. Да и если это все родители рассказали, то какое ему до этого может быть дело. Девушка собралась с мыслями, и выдавила из себя едва слышное слово, нет. Но тут в разговор, как впрочем и всегда, встряла Раиса. Она пыталась умастить руками свои ноги на свой диван, к которому и был подставлен стол, при этом поспешно дожевывая, и вставила с яркой насмешкой.
   - Да какой там замуж? Это дитя безмозглое. Кому она надо? Тут какой-то мент к ней бегает, жирный. Вот и все женихи.
   Лена покраснела, но ничего из себя вытрясти так и не смогла, вместо этого она уткнулась взглядом в тарелку и замерла.
   Леонида это явно не удовлетворило, он слегка покраснел, но совершенно не от стыда, и стал бурно высказывать свое мнение буквально обо всем. И о своем отношении к полиции и старой милиции, и к тому что Лена молчит, и к тому что она должна слушать только мужика, мол, баба сама не знает что несет, и тому подобное. Но ситуацию спас Александр, не специально конечно. Он просто хотел выпить, поэтому и перебил столь оживленный разговор со стаканами в руках.
   Вечер стал разгораться. Градус повышался, а вместе с ним и тон диалогов. Леня переключился на Александра, его жена на Раису, бабушка сославшись на плохое самочувствие, ушла. Ну а Лена, как неприкаянная душа, молча, сидела и из под бровей смотрела на окружающий ее абсурд, то и дело, периодически получая или внеочередное указание или замечание, а другой раз и оскорбление.
   - Идем, покурим, - резко и громко сказал гость и не дожидаясь ответа, вышел на кухню.
   Александр молча, поднялся и проследовал за ним. И как только они вышли, женщины оглянулись и тихонько налили себе еще по стакану вина, потом хихикнули и выпили его почти залпом. А едва стакан вновь коснулся стола, как Раиса строго взглянула на Лену, мутным, практически бездумным взглядом.
   - Если ты коза, ляпнешь об этом отцу, рога обломаю. Поняла?
   Лена отрешенно кивнула, но этого матери показалось мало.
   - Я тебя спрашиваю еще раз, ты поняла?
   - Да, - твердо и резко ответила девушка, и стеклянным взглядом посмотрела на Раису.
   Такая ситуация, у них встречалась довольно часто, и как себя в ней вести, Лена давно уже зазубрила. Но на этот раз, вместо того чтобы успокоиться, Раиса завелась еще больше, вполне возможно, чувствуя себя униженной перед гостями.
   - Ты не забывай в чьем ты доме!
   - В дедушкином, - неожиданно, даже для себя, огрызнулась Лена.
   - Что?! - почти в ярости воскликнула мать, обильно и мерзко плюясь при каждом слове. - Будешь мне дерзить тварь! Не доросла еще! Молокососка!
   Увидев накаляющуюся обстановку, подруга всячески попыталась успокоить Раису. Она подсела поближе, слегка ее обняв, но та резко сбросила руку и вошла в пьяный раж.
   - У тебя мать инвалид, а тебе плевать! Ты выродок! Надо было тебя в роддоме оставить! Неблагодарная! - она едва успевала набирать воздух, путаясь в потоке собственных слов, и орошая своей слюной, все ближайшие блюда. - Знаешь сколько таких как ты, жопой торгуют, чтобы хлеба кусок купить. А ты в тепле живешь, на нашей шее! Ты работу даже нормальную найти не можешь! Ты никто!
   - Ну что ты, в самом деле..., - продолжала женщина свои вялые попытки успокоить хозяйку дома, но даже невооруженным глазом было видно, всю фальшь ее стараний. Казалось что делала она все это скорее потому что, просто так было надо. - Ты же знаешь современную молодежь. Вжизь места в транспорте не уступят. Повтыкают в уши свои наушники, рожи отвернут. О каком уважении можно говорить? Больную мать, при посторонних в грязи мешает. Ох-ох.
   Лена испуганно смотрела на происходящее и не могла понять причину такого резкого, а главное сильного выпада. Нельзя было сказать, что это редкость, но в основном причина была, хоть самая незначительная. То намусорила, то что-то забыла купить, то не так приготовила. И почти каждый раз такая сцена заканчивался как минимум пощечиной. Но, а если вмешивался отец, ту можно было и кулаком получить. Хотя происходящее в этом доме, его уже давно не волновало, все же мать, практически всегда насильно пыталась подключить мужа к скандалу. Да он особо и не сопротивлялся, ведь это хороший повод выплеснуть накопленную внутри злобу и обиду на собственную жизнь. И лишь одно, в этом замкнутом круге никогда не менялось, Лена всегда была козлом отпущения, хотя конечно же, ни в чем не виновата.
   А Раиса уже пошла в слезы, и всем своим жалким видом, словно бездарная актриса, привлекала внимание, косясь в сторону кухни. Пока наконец, на рев, оттуда не вышел Александр. Он с нескрываемым отвращением посмотрел на красное, заплывшее, и заплаканное лицо своей жены, а потом с таким же взглядом на запуганную шумом дочь.
   - Что случилось? - монотонно и безучастно спросил он.
   - Эта гадюка надо мной издевается..., - сквозь слезы, но без малейшей запинки моментально ответила Раиса, будто наперегонки. - Пригрели змею на груди.
   - Я ничего..., - попыталась оправдаться Лена, но в ответ лишь получила оплеуху.
   - Иди в свою комнату и не смей оттуда вылезать, пока тебе не разрешат! - громко и злобно прокричал отец, и указал на выход пальцем.
   Лена мгновенно поднялась и так же быстро удалилась, громко захлопнув за собой дверь. А уже из своей комнаты она слышала голос матери, который нагло врал отцу про то, что случилось между ними, хотя с другой стороны, ему все равно было наплевать.
   Девушку рвало, изнутри. Щека болела, но сердце болело еще сильнее. За что? Что она сделала? Ответа не было, как и не было смысла такой необоснованной жестокости. Раисе просто нравится причинять боль своей дочери, словно для нее это было единственным развлечением в ее загубленной, пропитой, поломанной жизни.
   Лена легла на край дивана и поджала ноги. Она была в отчаянном положении. У нее нет отдушины, нет места, в которое можно было бы убежать. Нет человека, которому можно излить душу, и которому было бы не все равно. Одна лишь бабушка, да и та, что фарфоровая кукла. Что ей говорить, что стене, одинаково. А все эти страны фантазий и воображения, ровным счетом ничего не стоят, и работают только в фильмах. В жизни им нет места, нельзя уйти в себя так глубоко, чтобы не было бы слышно этого беспрерывного гула жизни. Он бесконечен и безжалостен, всепоглощающий и неудержимый.
   Девушка просто лежала и окаменевшими глазами, смотрела на узоры своих обоев. Она не хотела думать, потому как, мысли несли лишь боль. Она не хотела кричать, потому как, крик привлечет внимание. Она не хотела жить, потому как, смысла в жизни не было. Так она и уснула. В очередной раз.
  

***

   Мелодия звонка тихо, но настойчиво разносилась по комнате. Лена подскочила и схватила телефон, при этом не сразу поняв, что то был не будильник, а всего лишь рекламное сообщение. Единственное что тогда удивило, так это довольно позднее время для такого рода рекламы. Но зато девушка проснулась, и посмотрев на часы, с облегчением заметила, что еще не так уж и поздно, всего девять вечера. В коридоре было тихо, а значит, что родители или спят или ушли с гостями. Но скорее всего, просто спят. В противном случае, Лену бы разбудили и заставили одевать свою мать, и вполне возможно, сопровождать всю прогулку. А учитывая недавнишний скандал, сцена была весьма напряженной.
   Девушка встала и подошла к зеркалу, рассматривая пекущую щеку. На ее облегчение след был едва заметен, но все же, был. Он припухлостью и красным пятном, перекашивал грустное лицо девчонки, как будто специально пытаясь лишить ее естественной красоты. Того последнего что у нее осталось.
   - Это безмозглое дитя. Кому она надо..., - тихо эмитируя голос матери, прошептала Лена, глядя сама себе в покрасневшие толи от сна, толи от слез, толи от того и другого, мистически-завораживающие карие глаза, глаза дикого зверя.
   Находиться в этой давящей тишине, Лена больше не могла, и потому решила выйти на прогулку. Девушка понимала, что про нее уже давно забыли, и если она тихо уйдет и тихо вернется, то это, скорее всего, останется попросту незамеченным. Достав из ящика, щетку-расческу девчонка принялась приводить себя в порядок, при этом так увлеклась, что даже накрасила губы своей любимой помадой, и подвела глаза. Потом Лена одела черную, широкую толстовку с капюшоном и единственные новые джинсовые шорты, по пошлому короткие. Но если учесть ее худые ноги, со шрамами, царапинами, синяками, то надлежащего эффекта, они никак не вызывали. Вид у Лены был почти мальчишеский, но по-другому она и неумела одеваться. Научить ее было некому, а вот наоборот, пресечь, этого хватало. Любая юбка короче колена, автоматически делала ее проституткой в глазах родителей, а макияж ярче обычного, мгновенно добавлял приставку подзаборная. Но а, такой стиль, делал ее еще более незаметной, что девушку вполне устраивало.
   Осторожно и как можно тише, Лена вышла в коридор и прислушалась. Там по-прежнему было тихо. Тогда она смелее направилась к дверям, и выйдя из подъезда, наткнулась на свою бабушку, сидящую на лавочке и смотрящую в звездное небо. Но поняв, что та одна, молча, с опущенными глазами, прошла мимо. Поймав лишь уже до боли знакомый, беспомощный, трусливый взгляд. Но девушка не обижалась на свою малодушную родственницу. Она даже, в душе, жалела бабушку, вспоминая сколько побоев пережила та, сколько вытерпела, пока дедушка был жив. Жалела и боялась. Боялась, что станет такой же. Трусливой и беспомощной, кем она уже почти и является. Но с другой стороны, возможно отчасти Тамара и виновна все-таки в этом. Она ни разу не поддержала девушку, хотя как никто другой понимает ее. Лишь только когда никого рядом не было, она приходила и плакала вместе с ней, говоря, что все это скоро кончится. Но ничего не кончалось, а с годами становилось только хуже.
   Лена неторопливой походка шла вдоль улицы. Но шла она не бесцельно, был у нее все же один секрет, даже правильней назвать, надежда. Недалеко от ее дома находилась штрудельная, с красивым названием "австрийское чудо". Оттуда всегда вкусно пахло, и гипнотически манило вовнутрь. Но для девушки тамошние цены были просто заоблачные, и буквально чуть ли не раз год, она могла бы себе позволить купить хоть что-то. Конечно, когда не всегда есть деньги даже на хлеб, о штруделе будешь думать в последнюю очередь.
   Но ходила она не из-за запахов или красивой обстановки. У нее была совершенно другая причина, более личная, можно даже сказать романтическая. Через специально большое окно, было видно кухню, чтобы прохожие могли наблюдать как повара в забавных униформах, готовят собственными руками выпечку, убеждаясь тем самым в свежести продукции и покупаясь на столь продуманный рекламный ход. И одним из тех поваров был молодой худощавый парень. Симпатичный блондин, со стильно неряшливой прической, и маленькой, светлой бородкой. На его груди даже красовалась табличка с именем, но из-за шрифта Лена так и не смогла прочесть его, тем более с далека. Девушка даже однажды встретилась с ним взглядом, и парень скромно улыбнувшись, подмигнул ей. Та, конечно же, сразу скрылась как ошпаренная, оставив его в полном недоумении, но в памяти это отложилось и звало ее сюда как бабочку на яркий свет. Очень глубоко в душе девчонка надеялась, что он может оказаться тем билетом в лучшую жизнь, который она так отчаянно ищет. Ведь, как это странно бы не звучало, он был нормальным, настоящий контраст, для ее ненормальной жизни.
   В этот вечер парень был на смене, и весело обсуждая что-то со своими коллегами, ловко работал с тестом прямо у окна, иногда поднимая на него взгляд. Но вот тут, как назло, Лене и не повезло. Или туристы или просто зеваки, облепили витрину и, хихикая следили за процессом, где в главной роли, конечно же был сам повар. Лена же терпеливо стала подальше, в надежде, что парень не просто обратит на нее внимание, а еще и узнает, может тогда он поймет намек и подойдет к ней, ну или хотя бы пригласит войти. Она, долго собиралась с силами, и была согласна уже практически все сделать сама, лишь бы тот просто поманил пальцем.
   Слушая окружающий фон, девчонка ловила себя на мысли, что не понимает его. Он для нее был просто шум. Лена не видела никакой романтики ни в гуле машин, ни в звуках улицы, даже человеческая речь для нее не выделялась из общего гама. Все куда-то бегут, спешат, растворяются. Будто сама жизнь издевается на ней, показывая на сколько она тут лишняя.
   Лена всячески пыталась перебороть в себе нарастающий страх и стыд, и желание быстрее отойти от окна, несмотря даже на то, что стояла она довольно далеко, и не была уверенна, что ее видно с помещения. Почти ночь, все-таки. Уговаривая себя, простоять еще хотя бы пять минут, Лена то и дело смотрела то на время, то на туристов, то на ничего не подозревающего парня. Но смелости надолго не хватило, и она, так же, резко как встала на этом месте, ушла. По дороге, Лена пыталась сама себя оправдать за эту трусость, но ничего так и не смогла придумать, поэтому просто старалась отгонять мысли, и отвлечься. Что впрочем, ей удалось, хоть и случайно.
   Раздалась приглушенная мелодия звонка ее телефона, и пошла приятная вибрация. Лена даже немного удивилась, но когда увидела надпись на экране, сразу же, скривилась. Она подняла трубку и сухо, но тихо спросила.
   - Да Дима?
   Из трубки раздался бойкий, писклявый, мужской голос.
   - "Привет Ленок, ты где? Дома?"
   Такое рвение было неспроста, и Лена замедлила шаг.
   - Ну, почти, а что?
   - А где ты? - все также быстро продолжал Дима.
   - Гуляю просто. Мне нужно было на воздух.
   - "Что-то случилось? Ты далеко?"
   Лена уже успела потеряться в этом бесконечном потоке вопросов, и даже остановилась, обдумывая, стоит ли вообще отвечать.
   Дима однажды, познакомился с Леной через интернет, и увидев ее беспомощность, тут же, словно завоеватель, провозгласил себя ее парнем. Девчонку, конечно, никто не спросил, и она первое время даже пыталась сопротивляться, что правда, безуспешно. Такой шаг, перспективного парня, был негативно воспринят всем его окружением, что только подкидывало дров в огонь, и тот уже больше всем назло, все активней укреплял свое положение в Лениной жизни. Помыкая ею, командуя, и полностью лишая ее возможности решать.
   Сам он только учился в институте внутренних дел, но должность ему была уже обеспеченна мамой майором. Плюс подкожный характер, и полное отсутствие даже намека на честь, позволят ему быстро подняться по карьерной лестнице. Но, а мама поможет.
   Конечно же, девушка его не любила, но уйти от него не могла. Он бы ее попросту, не отпустил бы. Вот она и ждала, когда парень с ней наиграется и сам бросит. Но тот твердо решил для себя, что Лена ему идеально подходит. Что не мешало Дмитрию при этом, иметь еще как минимум двух любовниц, о которых хоть ей открыто не говорил, но особо и не скрывал. Она даже была уверенна, что если прямо спросит, то Дима не станет увиливать, а может и секс втроем предложит, а может и вчетвером.
   Лена даже не сомневалась, в том, что главная причина их отношений, это только то, что ее можно безнаказанно бить. Родителям все равно, а любое заявление от такой как она, на такого как он, быстро растворится, под острым взглядом его мамы, души в нем не чающей. Правда, пока он дальше пощечин не заходил, да и на те, оправдания были самые железные. Не то сказала, не с тем заговорила, у меня такой характер брутальный, я же мужик.
   - Нет, я почти около дома, как раз собиралась заходить.
   - "Жди меня на остановке, я скоро буду".
   После этих слов он отключил телефон, а девушка, молча, поникшим взглядом смотрела на гаснущий экран. Делать ей ничего не оставалось, и она медленно направилась к остановке. При этом, даже не зная, куда ее сейчас поведут, но все равно шла. В голове лишь крутилось, что завтра на работу, а уже и так поздно. Но кого это волнует. Он не спрашивал, он приказывал. Потому ей оставалось только надеяться, что планы парня надолго не затянутся.
   Дима появился действительно быстро. Буквально минут через десять подъехала маршрутка, из которой он и выскочил.
   Вид у Дмитрия был весьма женственный. Но не в стиле одеваться, и тем более не в манере общения или поведения. Он был внешне, физически женственный. Причем далеко не в лучшем смысле. Он был очень тучный, даже огромный, его фигура была расплывшаяся, бесформенная, с по-женски висящей грудью. Лысая голова казалась маленькой в пропорциях к телу, а лицо было словно у ребенка, разве что густая щетина намекала на возраст.
   Дима, выйдя из маршрутки, даже не подошел к Лене, а направился в нужную ему сторону. Девушка же моментально последовала за ним, и вопросительно стала смотреть парню в глаза.
   - Опять в ты в своей броне. Ты ее до дыр заносишь, - только и услышала Лена, и обиженно посмотрела на свою толстовку, главная цель которой, была скрывать синяки на руках. - Ты спаришься!
   - Она совсем легкая, в ней вообще не жарко - потом чуть подождав, наконец, спросила, - А куда мы идем?
   Дима же, вопросительно посмотрел на нее и открыл свои маленькие глазки так широко и наигранно как мог.
   - А кто бы сомневался? Говорили-говорили. Теперь понятно, почему ты одета как бомжиха.
   Лена виновато стала вспоминать, что же было запланировано на сегодня, о чем она могла забыть. Но ничего не вспомнила.
   - К Жене, у него первый рейс, - раздраженно, но все также наигранно ответил Дима, и посмотрел на нее как на умственно отсталую.
   - Ты мне не говорил, - ответила Лена, как можно тише и сразу же опустила глаза.
   - Ты издеваешься?! Идем быстрее!
   Девушка послушно ускорила шаг.
   - Что у тебя с лицом? Да тебя на люди нельзя выводить.
   Лена не сразу поняла, о чем говорит Дима, но потом все-таки вспомнила о пощечине. Нет, не из-за того, что не придавала ей уже значение, а из-за быстро сменяющихся тем.
   - Отец ударил, - все так же тихо ответила она.
   - За что?
   - Из-за матери. Она набралась и стала на меня орать. Потом пришел отец, та ему наплела, черт знает чего, и он мне заехал. Свинья кривая.
   Дима даже остановился.
   - Еще раз так про мать скажешь, я тебя с другой стороны ушатаю.
   Лена от неожиданности и испуга автоматически сделала несколько шагов назад.
   - Мать для человека это святое! Она у тебя больная, помни об этом!
   В ее голове не умещался одновременно образ ее матери и ассоциации со словом святое. Но Лене не хватило смелости возразить, и она лишь покорно, в который раз опустила свой взгляд.
   Спустя еще минут пять они подошли к большому и ярко-освещенному бару, где как оказалось, ждали Димины друзья Женя и Паша. Лена обоих, их уже знала, но друзьями они не стали.
   Жена был уже изрядно подвыпивший, и стоял у входа в бар с телефоном в руках. Вид у него был дорогой. Брюки и майка, которые стоили каждая Ленину зарплату, а сам он был высокий, и как противоположность Димы худой и с грубыми чертами лица.
   Когда он увидел Дмитрия с Леной, то сначала едва заметно скривился, но потом быстро исправился и расплывчато улыбнувшись, махнул рукой.
   - Ого, вот и он! - потом прислонив руку к голове, как отдают честь солдаты, добавил, - разрешите пригласить Вас гульнуть.
   Дима широко улыбнулся и ответил.
   - А чертяка! Ну, пошли. Все уже на месте?
   - И уже давно. Идем, - сказал Жена и поправил воротник выглаженной белой рубашки Димы.
   Но, а Лена, которую все это время не замечали, стала как вкопанная и тихо, но настойчиво твердила.
   - Я не могу, я не одета.
   Женя в ответ обошел ее сзади и стал легко толкать в спину.
   - Синдирелла, всем плевать, все уже заправились.
   Лена послушно вошла вовнутрь, но краем глаза заметила, как Женя неодобрительно взглянул на Диму. Так и читалось, на кой ты ее привел. Тот же, просто пожал плечами, показывая, что он и сам не знает.
   В глубине бара стоял круглый, шаткий столик, за которым сидели две девушки и Паша. Паша был самым молчаливым из их компании, потому Лене он больше всех и нравился, правда, он ее практически всегда игнорировал, но хоть не задирал. Парень просто старался делать вид, что ее рядом нет, даже не задумываясь, задевает ли это девчонку. Смуглый, угрюмый, как и Женя высокий, и вычурно одет, что правда физически подтянут.
   Девушки были столь безлики, и столь одинаковы, что Лена даже не посмотрела в их сторону, а просто молча села возле Димы. Она всячески старалась не привлекать внимания, и когда узнала что, уже на всех заказали, вздохнула с облегчением, радуясь тому, что теперь можно не выходить из тени.
   Вечер шел активно, а часы летели быстро. Лене удавалось оставаться незамеченной для увлеченных друг другом парней, но вот девушки всячески полушепотом полоскали Ленины кости, то и дело, поглядывая в ее сторону, и оскорбительно хихикая. К счастью из-за общего шума, Лена не слышала о чем именно они говорят, но иногда все-таки слова до нее доносились. Например, толстовка, прическа, бездомная, дешевка.
   Так под общий фон, Лена уходила в себя все глубже и глубже. Она пыталась понять, за что с ней так обращаются, совершенно незнакомые люди, ведь девчонка не давала ни единого повода, и все время сидела молча. Ее не предупредили, она не знала, а макияж нанесла вообще случайно для простой прогулки. А тут такое оживленное обсуждение уже не первый час, практически без остановочного ржания, и издевательских подколок, беспрерывным потоком льющимся из их грязных уст, приправленное злым невежеством и нежеланием понять. И, в конце концов, Лена приняла смелое для себя решение. Выждав момент, когда Дима будет максимально отвлечен, а девушки заняты друг другом, она тихо встала и медленно направилась к выходу. Про Пашу и Женю, девчонка и не думала, понимая, что и так им противна, и своим уходом, сделает только одолжение. А выдержать эту обстановку несчастная Лена, больше не могла.
   Уже на улице, когда девушка отошла от бара на метров сто, ее немного отпустило, и напряжение сошло. Она моментально стала мягкой, будто все ее кости вдруг превратились в резину. Лена чуть даже не упала, едва успев схватиться за фонарный столб.
   В голове по-прежнему стоял шум бара, а перед глазами мелькали издевающиеся улыбки девушек. Все это так въелось в мозг, что Лена не справившись с эмоциями, расплакалась. И сквозь слезы, тихо прошептала присев на корточки у столба.
   - За что?..
  

***

   Утро пришло очень быстро. Лене казалось, что она только легла, как уже и прозвонил будильник. В душе радуясь, что хоть не проспала, девушка медленно встала и прошла в ванную.
   В коридоре стоял стойки запах алкоголя.
   - Вечер удался не только у меня..., - тихо, но иронично прошептала Лена сама себе.
   Ее отсутствие, как и предполагала девчонка, прошло незамеченным. Бабушка ничего не сказала, а в комнату никто не заходил.
   Немного придя в себя, Лена проверила телефон. Пропущенных звонков не было, что ее неимоверно обрадовало. В голову пошли позитивные мыли, о скором и главное тихом расставании с Димой, о парне поваре, о новой жизни, о побеге из этой тюрьмы. Она мягко улыбнулась себе в зеркало и также тихо сказала, будто опасаясь спугнуть хрупкую удачу.
   - Лишь бы не сорвалось.
   Потом, уже заметно веселее, Лена оделась, собрала свой маленький рюкзачок, и вышла в коридор. Она заметила на кухне свою бабушку, которая пила чай и тихо смотрела телевизор. В эту минуту слабости, Лена даже не задумываясь, заскочила на кухню к ней, достала себе немного из вчерашних остатков застолья, и села напротив.
   Девушка выглядела уставшей, и Тамара не могла этого не заметить.
   - Девочка моя, что-то случилось вчера?
   Лена лишь удивленно посмотрела на нее. Потом подумав над последствиями, все-таки решила не усугублять ситуацию и портить себе, и без того редкое хорошее настроение, а просто ответить.
   - Все в порядке бабуля. Дима повел на гулянку не предупредив заранее, я была не готова. Потом там допоздна сидели.
   Тамара немного посерьезнела.
   - Ну, ты ведь не пила?
   Тут уже и Лена посерьезнела.
   - Я насматриваюсь на этот цирк дома. И у меня есть мозги, чтобы вот так просто не стать его частью. Нет, бабуля, не пила, и не дрель.
   Бабушка растерянно улыбнулась, чувствуя вину за сказанное, и попыталась реабилитироваться.
   - Я не хотела тебя обидеть. Я ведь за тебя переживаю.
   На что Лена ответила довольно сухо, понимая насколько незначительно все ее переживание.
   - Обидеть? Боюсь, бабуля, это уже невозможно, - потом добавила, немного смягчив голос, - Не переживай. Как ты там любишь говорить мне? Все скоро кончится.
   Девушка, закончила есть и встала. Она бросила беглый взгляд на свою бабушку, и с удивлением заметила, что после последней фразы та заметно и как-то резко утихла. Но узнать причину Лена не успела, так как в комнате родителей началось монотонное движение, словно тронулся ледник. Это Александр собирался на смену, и будучи еще под действием вчерашнего мероприятия, крайне не аккуратно пытался залезть в штаны.
   Встречаться с отцом, Лена совершенно не хотела, при этом, даже понимая, что тот все давно успел забыть. Но запах перегара и его заплывшая физиономия, были неплохими мотиваторами быстрей одеться и уйти на работу.
   - Пока бабуля.
   - Удачи, девочка моя. Беги, я все уберу.
   После этих слов, Лена махнула головой спасибо, и быстро вышла из квартиры. Поймав лишь у двери беглый, тяжелый взгляд отца. Он, как ни странно, просто молча, провел ее глазами, даже не изменившись в лице.
   Погода стояла ясная, небо чистое, солнце яркое, и ни намека на ветер. Без синоптиков было понятно, что будет удушающая жара. Город уже давно не спал и гудел во все фанфары. Пора отпусков и каникулы, совершенно не мешали даже по утрам улицам и транспорту, быть наполненными людьми. Все шли не оборачиваясь. Шли как заведенные игрушки, как роботы. У них была короткая и понятная задача, при том у каждого своя, но до смешного одинаковая. Идти. Идти на свою работу, или даже на место отдыха, может на автобус или поезд, но главное идти. Разве это и называется жизнь? Разве быть живым значит просто двигаться? К цели? Или к чему там еще рекомендуют двигаться мудрецы? Каждый шаг, ровно как каждое любое другое движение, имеет свое предназначение, но не имеет смысла. Будь-то птица, будь-то человек, все они лишь заведенные игрушки, идут, пока не кончится завод. А кончится, заведут и пойдут дальше. И так пока механизм не сломается. Может жизнь это ошибка. Если смотреть на неживой мир то он практически всегда, в своем понимании, идеален. Планеты без атмосферы это всегда миры спокойствия камня или льда. А звезды или газовые гиганты, такой же идеальный мир, но вечного движения и беспрерывных перемен. Но а что дает жизнь? Заведенные игрушки, которые идут к цели?
   Среди них шла и Лена. И даже не смотря на приподнятое настроение, шла она медленно, потому как сказывалась усталость, и девушка никак не могла проснуться. Она даже сильно злилась на себя, за свой слабый характер, что не настояла, и не ушла раньше. Но в тоже время она понимала, что ничего изменить в себе не могла, по крайней мере, в одиночку. Но а кроме ее самой, у нее никого и не было.
   Подойдя к входной двери магазина, Лена остановилась и посмотрела на время. Она уже на десять минут как опаздывала, но все равно решила хоть одну минуту постоять и собраться с мыслями и морально подготовиться к вечному давлению со стороны коллег. Даже хорошее настроение померкло перед мыслями о новом рабочем дне, о злых лицах вокруг, о тех насмешках, которые ей придется выслушать из-за своего вида, и легкого, но все-таки заметного синяка, на месте пощечины отца. Плюс сверху к этому, девчонка сегодня, из-за Александра, не взяла с собой обед, а значит останется голодной до вечера.
   Собравшись с духом, девушка вошла, и быстро попыталась проскочить мимо охранника. Но тот, молча, указал на камеру и ехидно улыбнулся. На это Лена лишь опустила голову и ушла в подсобку, ловя по дороге корящие взгляды кассиров. По-правде, такое опоздание на столь незначительное время, у обычного сотрудника, вообще бы осталось незамеченным, если конечно, было бы несистематическим. Но Лена, в этом магазине всегда была в центре внимания, в самом плохом смысле этого слова. На нее часто сваливали недостачи в кассе, и часто принуждали заниматься не своей работой, от которой все остальные успешно отказывались. Лена практически без возражений, всегда за нее бралась, и этим любили пользоваться. Среди женского коллектива, бытовало мнение, что если администратор не побрезгует, то без особого труда сможет заняться с ней сексом, хоть в подсобке, хоть в туалете. Тем кстати, они и оправдывали чрезмерную антипатию к Лене у помощника администратора, которая явно метила в жены тому администратору.
   Лена как можно быстрее переоделась и вышла к своей кассе, но та была уже занята беловолосой девушкой. Она увидев подошедшую Лену, брезгливо пробежалась по ней глазами, а затем кивнула в сторону старшего кассира.
   - Расставь пока молочное, - не дождавшись реакции Лены, твердо сказала старшая. Высокая, худая женщина, с острыми и грубыми чертами лица, тоже светловолосая, но кучерявая, серьезная и подвижная, лет тридцати семи, на последних сроках беременности.
   Лена испуганно обернулась на нее, и ничего не ответив, мигом направилась к холодильникам с молочной продукцией. А едва подойдя, она из-за всех сил попыталась, как можно быстрее вникнут в суть дела. Перед ней стояли распакованные коробки, с разного рода товарами, и Лена аккуратно начала их доставать и расставлять. Девчонка так боялась еще больше провиниться, разлив хоть что-нибудь, что делала это все чересчур аккуратно, словно это не бутылки с кефиром, а музейные экспонаты.
   Так спустя минут десять, когда нервы немного отступили, девушка резко почувствовала себя плохо, снова вернулась утренняя усталость, и опять сильно захотелось спать. От этого работа стала идти еще медленнее, но а выполнено было и без того не так много.
   Продолжая расстановку, Лена краем глаза заметила очень пьяного пожилого мужчину, который в руке нес бутылку водки и большую пластиковую бутылку пива.
   - Куда тебе еще, - тихо сама себе под нос сказала девушка, невольно радуясь, что она не на кассе.
   Мужчина явно выглядел обеспокоенным и напряженным. Он направился к кассам и став в длинную очередь, начал неровно крутить головой, явно что-то высматривая.
   - Твою мать! Лена! Это все! - раздался тонкий голос, молодой не по должности, помощницы администратора, напоминающей своим видом злодейку из диснеевских мультфильмов, такой же взгляд, и такие же движения. - Ты уже полчаса тут торчишь и только полкоробки! Одной!
   От неожиданности девушка подскочила на месте и выронила бутылку йогурта из рук. Хорошо хоть та бутылка была пластиковая, так что она не разбилась.
   - Молодец! Соберись! - все также раздраженно добавила помощник и резко развернувшись, ушла в сторону своего кабинета.
   А Лена лишь обиженно посмотрела ей вслед и прошептала.
   - Я стараюсь....
   Но как только она вернулась к своей работе, вдруг у касс началось какое-то нездоровое движение. Не сильное, но активное. В основном люди стоящие в очереди стали возмущаться и расступаться. Подошел и охранник, но потом почему-то отошел и стал на место. Лена, с интересом, стала всматриваться в том направлении, и заметила, что в центре стоит тот самый пьяный мужчина. А так как, ей все равно нужно было отвлечься, она решила незаметно подойти поближе и посмотреть, что же случилось.
   А вот случилось следующее. Тот мужчина начал мочиться в штаны, прямо стоя в очереди, и сделал это весьма обильно. Потому на полу быстро образовалась огромная лужа, а он с мокрыми штанами стоял прямо в ней. Но охранник его не выпроводил, и даже люди ничего напрямую ему не сказали, а лишь ворча, расступились и зло посматривали из под бровей в ту сторону. А мужчина, в свою очередь, громко им отвечал, что тут нет туалета и тому подобное, и что ему даже не стыдно, мол, уберут, ничего с ними не случится.
   Когда прошла его очередь, и он шатаясь вышел в дверь, работники магазина практически одновременно стали пялиться на лужу, которая заняла почти половину и без того узкого прохода к кассам. Охранник по рации связался с пультом охраны, где ему и сказали что уборщицы уже нет. Он лишь повернулся к старшему кассиру и махнул плечами, тем самым сказав, выкручивайтесь как хотите. Старшая нервно мотала головой, то на лужу, то на кассиров. Но обе девушки моментально состроили отвращение на лице и безучастно продолжали пробивать товар, благо очередь меньше не стала, и у них было железное оправдание, та и лицом они намекали, хоть увольняйте. Но старшая понимала, что лужу нужно быстро убирать, от нее итак сильно несет алкоголем, а скоро и другой запах подключится. И тут она увидел тихо стоящую Лену, и даже улыбнулась.
   - Лена! Быстро иди сюда! - довольно выкрикнула старшая, пиная на себя, что сразу об этом не подумала.
   Лена быстро сообразила, что от нее сейчас будут требовать, и замерла на месте.
   - Лена! - еще более настойчиво добавила старший кассир.
   - Да, Мария Матвеевна? - тихо произнесла девушка, уже зная ответ наперед.
   Та с важным видом указала в сторону лужи и бесцеремонно сказала, даже скорее скомандовала.
   - Видишь, что творят. Нужно убрать. Возьму в каптерке причиндалы уборщицы, и быстренько убери.
   Все это звучало так, будто входит в круг обязанностей Лены, но та отступивши назад, попыталась выкрутиться.
   - Но где сама уборщица?
   - Уже ушла, - твердо ответила Мария, и впилась взглядом в перепуганную Лену.
   - Но у меня там работа..., - выдала последний аргумент девчонка и печально подняла глаза.
   - А кто тебя к ней приставил? - не сбавляла темп старшая. - Правильно, я. Вот я тебе другую и даю. Или ты думаешь, что лучше заняться этим мне лично, - сказала и погладила свой сильно выступающий живот.
   - Нет..., - тихо ответила девушка.
   - Тогда может очередь остановим, и кассиров попросим? Или может администратора вызвать, пусть приедет, уберет?
   - Нет....
   - Бери тряпку и убирай.
   Лена ели сдержав слезы, молча, обернулась и медленно ушла, при этом все же, заметила ухмылки на лицах молодых кассирш и охранника.
   Несчастная девушка уже знала куда идти, так как ей не раз выпадало убирать то разлитую воду, то просыпанную крупу. Но, как назло, ни швабры, ни ведра, на привычном месте не оказалось, и Лена остолбенела. Она стала бегать из угла в угол, потом все же решилась и вышла в зал. Там она ходила от одного продавца к другому, и от каждого слушала одно и то же, короткое и сухое, не знаю. В мыслях девушки уже пробегало взять с прилавка, а потом попросить вычесть из зарплаты, но она была и без того маленькая, и еще уменьшать ее не хотелось.
   Но по счастливой случайности, Лена заглянула за дверь нерабочей кабинки в туалете и обнаружила, что уборщица стала там хранить весь свой инвентарь, вполне возможно пряча его как раз от Лены. С заметным облегчением, та взяла все что нужно, и быстро поспешила на место происшествия, где ее уже давно ждала, крайне разозленная Мария.
   - Где тебя носит! Ты в другом городе была!
   - Я не могла найти швабру..., - попыталась оправдаться Лена, но услышала в ответ очередной упрек.
   - Я не могла найти, я слепая, - перекривляя ее возмутилась старшая, - уже смердеть начинает. Быстрее убери, да моющего средства не жалей. И ты, конечно же, его не взяла.
   Лена побледнела, и махнула головой, нет.
   - Ты хоть школу закончила? Быстрее дуй за ним!
   Лена уже все делала на автомате. Ей говорят, она делает. Своих мыслей в голове практически не осталось. Слишком уж дорогое удовольствие, уметь думать, для такого загнанного и всеми презираемого существа как она. Мысли рождают мнение, мнение формирует характер, характер фундамент личности. Но когда тебя со всех сторон пинают, не дают выпрямиться, унижают и лишают самооценки, то ты невольно превращаешься в робота, в пустую оболочку. Но пока в тебе есть хоть крупица характера, пока, пусть на самом дне твоего сознание, из-за всех сил орет твой внутренний голос, невзирая на то, что его почти не слышно, пока в твоих глазах, осталась хоть иска от блеска, все это значит, что твоя личность еще жива.
   С отрешенным лицом, Лена вытирала лужу, стараясь сосредоточиться на шуме улицы, и проезжающих машин. Она монотонно возила тряпкой по полу, стоя на коленях словно раб. Вид у нее был жалкий, и затравленный. Нервы, усталость от короткого сна, и головокружение сыграли свою роль, и Лена резко встав, чтобы взять швабру, стоящую в мыльной воде, не удержала равновесия, и сильно качнулась назад. А там предательски стоял прилавок с канцтоварами, которые как по команде моментально разлетелись, и немалая их часть попадала на мокрый пол. Девушка замерла, и закрыла лицо руками.
   - Твою мать! Безрукое! - моментально выкрикнула старший кассир.
   Да и буквально в этот же момент с охранником связались, и он безучастным голосом повторил, что Лену срочно вызываю к помощнику администратора. Всем тут же стало ясно зачем, но при этом, не одно лицо не выразило жалости. Лишь ухмылки и косые взгляды.
   - Давай иди. Катя, домой, - уже намного спокойней произнесла Мария, и даже ушла.
   Девушка из ближней кассы, немного поворчала, но все же, решила послушаться, ведь основная грязная работа сделана, и теперь нужно только домыть шваброй. Она поставила красную табличку на ленту кассы, подошла к замершей Лене и брезгливо взялась собирать тетради.
   Лена медленно, с опущенными руками направилась в сторону кабинета помощницы. Она прекрасно понимала, что не имеет ни единого шанса уговорить ее или вымолить прощения. У девчонки даже не оставалось аргументов, так как и без того уже должна была отработать целый день.
   Кабинет помощника администратора, был рядом с пультом охраны. Он был маленький, но ярко-освещенный. В нем все было по последнему слову техники, да и ремонт был весьма продуманный, не безвкусица.
   Лена тихо заглянула в открытую дверь и молча, стала в проеме.
   - Входи, - негромко произнесла помощница, едва оторвав глаза от папки с документами, в которых Лена рассмотрела свои фотографии и ксерокопии.
   В голове все поплыло, и она уже просто стояла и ждала своего вердикта.
   - Лена, - подняв глаза, начала ее начальница. - Ты прекрасно знаешь, что я человек мягкий. Но на тебя постоянно идут жалобы, ты не вписываешься в коллектив. Шанс мы тебе дали, но ты им не воспользовалась. Еще на тебя жалуются клиенты, а клиенты для нас это все. Дважды была запись в книгу пожеланий и жалоб. Ты догадываешься, что записи были не пожеланиями. В общем, мы расстаемся. Ты можешь доработать июль, но я могу пойти тебя на встречу. Я выплачу тебе полную зарплату, а ты можешь уже не выходить. Запись тоже сделаем задним числом.
   Но тут она и пристально посмотрела на Лену, а потом начала принюхиваться.
   - Что это за запах? - резко и раздраженно спросила она, - от тебя? Что это? Водка и моча? Моча?
   У Лены округлились глаза, и она тут же начала оправдываться.
   - Но я, же убирала. У кассы. Там был случай. Вы разве не знаете?
   Но ее никто уже не слушал.
   - Да как ты смеешь так на работу приходить! Убирайся вон!
   - Но это не я....
   - Вон! За книжкой и деньга придешь, когда вымоешься! А за стирку формы я у тебя вычту! Грязная девка!
   Лена в слезах, не веря тому, что слышит, выбежала в коридор и наткнулась на охранника из пульта, который вышел на крик. Он моментально и жестоко схватил ее за руку, просто проигнорировав слезы. И только когда помощница администратора, одобрительно кивнула головой, охранник отпустил девушку, и та беззвучно выбежала прочь.

***

   Прошло больше часа, пока Лена смогла хоть немного успокоиться. Она сидела на лавочке, при чем специально на солнце, чтобы никто не подсел. Сидела и тонула в мрачных мыслях и безысходности, в несправедливости и собственной слабости.
   Способность соображать, вернулась не сразу. Сначала сошел шок. Лена каждую минуту нервно нюхала свои руки, вылавливая уже практически ушедших запах. Она так быстро собралась и выбежала из магазина, что даже не помыла их там, а вымыла уже намного позже, в фонтане. Там же она умыла и лицо, смыв весь размазанный макияж.
   Происходящее медленно, но уверенно, стало терять физическую форму и все больше превращаться в сон, или даже скорее кошмар. События последних дней, нельзя было назвать чем-то уж таким особенным. Вся ее жизнь была перенасыщена подобными происшествиями, падениями и неудачей. Но в последнее время они стали заметно тяжелее переноситься, а их последствия становились ощутимей. Девушка даже не сомневалась, какая реакция будет у ее родителей, и уже морально подготавливалась ее принять.
   Так, спустя долгий и мрачный час, Лена, все же набралась сил встать. Но на улице было только утро, и она понятия не имела куда ей деваться, а в голове не хватало фантазий, даже придумать варианты. И чтобы не оттягивать неизбежное, девчонка решали просто пойти домой и во всем признаться.
   Медленно шагая в сторону дома, она прокручивала в голове все ветви своей судьбы. Были даже такие, в которых, она попросту сбегает, но идти ей было все равно некуда, а стать бездомной, для молодой и красивой девушки, к тому же не алкоголику или наркоманке, было хуже смерти. Мелькали и более оптимистичные идеи. Пройтись по другим магазинам или похожим местам, в надежде сразу же найти другую работу, а дома соврать, мол, с одной ушла на другую, на еще лучшую. Но документов никаких на руках не было, и вспоминая сколько времени ушло чтобы устроиться на предыдущую, этот вариант становился все прозрачней и прозрачней, пока вовсе не исчез. Ссылаться на самочувствие было бесполезно, а пытаться оправдаться, даже говоря правду, тем более. Никто ее не будет слушать. Мелькал вариант даже уйти к Диме, напросится, жить как комнатная собачка, выполняя все прихоти. Но тогда она из одной клетки попадет в другую, и возможно даже в хуже. Если дома, когда все идет своим чередом, и нет поводов, то Лена могла оставаться незамеченной, и вечерами запираясь в комнате, читать книги или наоборот убегать на улицу, и там гулять весь вечер, хоть до утра, в полном, и комфортном одиночестве. То с Димой, она будет постоянно на виду и, вспоминая участь своей бабушки, жизнь ее будет ждать тяжелая. А самое главное, Лена навсегда утратится тот маленький шанс, который есть у каждой несчастной девушки, встретить кого-то и вырваться из этой смертельной трясины.
   И вот Лена стояла у своих дверей. В этот момент она точно знала, как выглядят ворота в ад, и выглядят они как эти двери перед ней. Медленно девчонка провернула ключ и вошла.
   Уже в коридоре она вспомнила, что отца нет дома, и вернется он со смены только утром. С одной стороны это было хорошо, так как она может отделаться только криками и оскорблениями, но с другой стороны все это растянется на два дня. Так же девушка понимала, что такая провинность ей просто так с рук не сойдет. Ведь тут замешены деньги, пусть даже такая мелочь как зарплата кассира, с постоянными штрафами. А жадность к деньгам ее матери, просто не даст девчонке спуску, пока та вновь не устроится на работу. Но, конечно же, самый тяжелый это первый день.
   Еще в коридоре Лену увидела Тамара. Она растерянно посмотрела на внучку и едва открыла рот, чтобы спросить в чем дело, как из комнаты раздался голос Раисы.
   - Лена! Это ты? Какого ты так рано?
   Девушка застыла в страхе и закрыв глаза, как можно сильнее из себя выдавила.
   - Меня уволили.
   - Что?! - почти криком донесся скрипучий голос матери, и сразу за ним последовал шум неровного движения.
   Лена понимая, что сейчас произойдет, решила зайти на кухню, чтобы как можно меньше криков ушло в подъезд. А бабушка перепугано переглянулась и так же перепугано скрылась в своей комнате, что впрочем как всегда.
   - Да что с тобой не так?! - Раиса в своем засаленном халате и на одном костыле вышла в коридор.
   Лена терпеливо ждала и виновато смотрела в пол.
   - И руки и ноги есть. А мозгов нет!
   Потом посыпались маты и оскорбления, взбешенной Раисы. Она разошлась не на шутку и, ковыляя костылем, то и дело хваталась за стену.
   - Тварь безмозглая! Ты моей смерти хочешь?! Та еще чуть-чуть подожди! Сама подохну! А если тебе не имеется, так зарежь!
   Раиса подняла со стола нож и кинула в дочь. На счастье она промахнулась, и тот с резким звоном упал около окна. Затем мать, подошла к Лене и стала кричать на нее в упор. Она ее обвиняла во всех грехах, материла, оскорбляла, отрекалась, плакала и даже стонала. Такое яркое поведение, было не свойственно даже для нее, и вчерашний конфликт, кстати тоже. Невольно напрашивались выводу, о стремительно развивающемся, психическом расстройстве, даже скорее заболевании. Но естественно, им заниматься никто не будет, и патология, начнет прогрессировать как того захочет сама. И вот, в конце концов, Раиса со всей силы и не один раз, ударила Лену по лицу. Девушка отскочила к стене и попыталась закрыться руками, но, не удержав равновесие, тут же упала на пол. Раиса же резко схватила свой костыль за низ, и несколько раз перетянула им по ребрам дочери, продолжая при этом неистово кричать и ругаться.
   Лена завелась громким ревом и выскользнула прямо из под ног матери в коридор, а там резко поднявшись, рванула к входным дверям. Та вдогонку кинула костыль и прокричала.
   - И чтобы без новой работы даже не возвращалась! Еще спасибо скажи, что из дома не выгнали! Хотя могли!
   Она еще что-то продолжала кричать, но Лена уже успела открыть дверь и выбежать в подъезд.
   Лена и не сомневалась в таком исходе, поэтому даже не сняла обуви, и оставила ключи в руках. Как бы это страшно не звучало, но девушка уже добровольно шла на побои, провоцируя скорейшее их начало, понимая, чем раньше начнется, тем раньше и закончится. Она не знала другой жизни и поэтому приспосабливалась, к той, которую имела. Лена понимала, что если мать ее сейчас изобьет, то выпустит пар и сильно напьется, имея для этого оправдание. Тогда под вечер Лена сможет вернуться и лечь спать, так как Раисе уже будет плевать на нее. А утром, ее почему-то не будят, она даже сама не знала почему. В ее комнату ни родители, ни бабушка практически не заходят, будто та проклята. Они всегда ждут снаружи, когда та сама выйдет, и если уж сильно надо, то кричат ей из коридора. Вот и завтра Лена сама выйдет, добровольно, на кулаки отца накрученного матерью, а потом вернется обратно в свою кровать и отлеживаться. А тогда сможет начать искать работу. И если поиски не будут особо долгими, то возможно, по крайней мере, за это, ей больше не достанется. А так как она согласна на любые условия и зарплату, то шансы у нее большие.
   Лена решила хоть немного отвлечься от поедающих ее душу, мрачных мыслей, и тяжелых ожиданий. У нее болел бок и пекло лицо, но плакать уже не хотелось. Так она, прихрамывая, пошла по единственно приятной для нее дороге. К штрудельной.
   Днем вся штрудельная выглядела совсем по-другому. Но в этом не было вины солнца, ведь июльские вечера длинные и светлые, и Лена часто успевала застать его там. Виновны были люди. Именно днем, посетители были совершенно другой породы, да и машины было заметно меньше, да и стояли они не там где обычно. Но было и положительная сторона столь раннего визита девчонки, а именно то, что у окна никто не толпится.
   Лена самая не знала, на что она надеялась, и поэтому скромно стала на свое, привычное место. И вроде все видно, и расстояние приличное. Как только девушка наконец встала, и немного успокоилась, она с жадным рвением начала выискивать этого парня. Лена, плавно забыла про все свои побои, про замученный вид, и даже про до сих пор трясущиеся руки, и стала планировать как она сегодня, подойдет к повару и прочтет имя на его бирке. А может и вовсе напроситься на разговор. Уверенности ей придавали отсутствующие звонки от Димы, и уже как-никак прошло полдня. Думая об этом, Лена на мгновенье позволила дрожащей, неуверенной улыбке, коснуться своего лица.
   Спустя несколько минут, в окне, мелькнул знакомый силуэт. Девчонка даже вздрогнула, и с еще большей активностью стала всматриваться в окно. Это был всего миг, и она точно не узнала, он ли это был. Ведь если парня сегодня на смене нет, то девушке придется уйти, вернувшись в мир собственной апатии. Но если все же, это будет он, то возможно судьба смилуется над разбитой душой и даст ей шанс на будущее.
   Силуэт мелькнул еще раз, и сердце девушки затрепетало словно птица в клетке. Она даже попыталась себя мысленно обмануть и твердила, что ничего не будет, что она просто коротает время, что ненужно настраиваться на встречу с отцом. Но сердце успокаиваться не хотело, а только колотилось все чаще и чаще. Тогда Лена кротко и ненавязчиво, стала приближаться к окну. Со стороны это в глаза не бросалось, но если все же, кто-то и рассмотрел приближающуюся девушку, то ему могло показаться, что она чья-то знакомая и хочет разыграть его, вот и крадется. Так спустя несколько минут, девчонка сама уже стояла около того окна, и с не малой надеждой смотрела вовнутрь.
   Да тот парень был на смене. Просто сегодня он дежурил с другой стороны, и из Лениного места, его видно не было, да и тут она видела его только со спины. Но девушку это не расстроила, и та в растерянной улыбке, следила за его движениями и представляла себе будущее, что вот он обернется и махнет ей рукой, мол, чего стоишь, заходи. И что они уже давно знакомы, и что они вместе, и им хорошо. Он посадит ее на высокий стул и даст кусочек на пробу, самого вкусного штруделя, собственного приготовления. Они будут строить планы, им будет тепло и весело, и их глаза будут таять друг в друге.
   Но в одно мгновение все фантазии лопнули как мыльный пузырь. В дверь вошла смазливая, крашеная блондинка и бесцеремонно обменная посетителей, скользнула под прилавок разделяющий зал от пекарей, по дороге при этом всем подряд улыбаясь и здороваясь. Была она одета открыто, вызывающе. Все яркое, индивидуальное, с какими-то хвостами, перьями, бисером, блестками. На бровях пирсинг? а на левом плече цветная, огромная татуировка, в виде каких-то непонятных птиц или листьев, абсолютно безвкусная, лишь бы огромная и броская. Девчонка была маленького роста, с хитрым, лисьим личиком, покрытым таким слоем макияжа, что хватило бы на двух человек. При всем при этом, она была очень проворна, и ловко маневрировала, между людьми, на своих высоких каблуках.
   Так эта блондинка подошла прямиком к парню и повиснув у него на шее, фальшиво улыбаясь и что-то бормотала на ухо. Потом они наигранно, явно на публику поцеловались, одновременно осматривая зал в поисках удовлетворяющей реакции. Но самую искреннюю, ровно как и самую сильную реакцию, ни он, ни она, все же не заметили.
   В окне стояла ошарашенная Лена и не веря своим глазам, не моргая смотрела на отравляющий душу, неожиданный, предательский поцелуй. А парень просто провел глазами по окну, и лишь на одно мгновенье задержался на бледной девчонке, затем так же беспечно, вернул взгляд на свою блондинку.
   У Лены пересохло в горле, и теперь она уже не видела того милого повара, который скромно улыбался ей когда-то, теперь это был самый обычный выскочка, такой как все остальные в этом заведении. И эта кукольная блондинка, с такими же искусственными чувствами как и у него, идеально вписывается ему в пару. Ведь он такой же, кукольный и искусственный.
   Постояв еще минуту, Лена отошла обратно на свое место, с которого так долго наблюдала и ждала. Давался каждый шаг ей через силу, а в голове была белая пелена, которая обволакивала мысли и мешала трезво думать, намекая на то, что все происходящее всего лишь дурной сон. Лена, постояв еще немного, начала идти просто вперед, даже не соображая куда именно, но точно зная, лишь бы отсюда подальше.
   Как легко рухнули ее воздушные замки. Она их возводила не один месяц, а упали за миг, за секунду. Но винила в этом Лена, конечно же, только себя. Может быть, будь она смелее и подойди сразу, еще тогда, когда он ей улыбнулся, возможно что-то бы и получилось. Но с другой стороны, теперь Лена точно знала, что парень-то оказался пустышкой. И все его достижения, она придумала ему сама. Он, скорее всего, узнав девчонку поближе, а главное узнав о ее непростой жизни, убежал бы прочь, в тот же день. Или того хуже, почувствовав легкую кровь, за которую не надо платить, занял бы место Димы, и негарантированно что был бы лучше.
   Отчаяние пропитало Лену насквозь. Она опять запуталась в себе и своих мыслях. Для нее закончилась целая эпоха жизни, о которой она так долго мечтала. И девушка окончательно потерялась.
   Она автоматически достала свой старенький телефон и сама набрала номер Димы.
   - "Да быть того не может, - практически моментально раздался его противно-писклявый голос. - Это кто же объявился"?
   - Привет, - тихо ответила Лена.
   - "Ну-ну, привет, чего не на работе"?
   - Уволили.
   - "Опачки! Та и правильно, тебе давно оттуда надо валить было".
   Лене сразу показалось, что голос у него был странный, но на пьяного похож не был, потому она и подумала, что ей просто показалось, и решила продолжить разговор.
   - Столько всего навалилось..., - тихо сказала она, - ты где?
   Дима как-то неестественно хихикнул в трубку.
   - "Неужели табу на мы не пьем, снято"?
   Лена даже сама задумалась.
   - Я..., я не знаю..., - автоматически ответила она.
   - "Тогда иди к Паше, у нас есть кое что получше".
   - Я не знаю куда это.
   - "Аааа.... Так, Ленок, сядь на трамвай, выйдешь на Косной, я тебя там встречу. Ждем".
   И он, не дождавшись никаких ответов, поспешно повесил трубку.
  

***

   Названная Димой улица, была для Лены незнакома, хоть она, конечно же, о ней знала, но никогда там бывать не приходилось. Она вышла из трамвая, и не зная куда идти, просто осталась на остановке. Странные ощущение переполняли девушку. А главное из головы никак не выходили ее же слова. Неужели все так просто, неужели все к этому и идет. Пить. Пить как мать, как отец, как все кого она знает. Тогда все решиться, тогда возможно и родители от нее отстанут, и начнут относится как к равной, собутыльнице. Да и Дима получит полностью то, чего хочет. Мягкую, зависимую и полностью безвольную игрушку, которой можно пару лет поиграть и выбросить. Вместе с этим решаться и другие проблемы, а если не решаться то просто притупятся, и видно их не будет. А она, сама не зная зачем, словно стойкий оловянный солдатик, все борется с этим змеем, и борется, как волна с берегом. И каждый год, силы у нее уменьшаются, а его растут. Даже Лена задумавшись признала, что держаться ей уже практически незачем. Свет в конце ее туннеля все тускнеет и тускнеет, а стены все ближе и ближе. И то, что она продержалась до своего двадцатилетия, не скатившись в эту яму, было просто чудо. И вполне возможно, как бы странно это не было, ей помогла ее же трусость.
   Лена тяжело вздохнула, и огляделась, в поисках своего парня. Несколько минут напряженного всматривания в лица, и она все же увидела Диму, увидела как он шел к ней с противоположной стороны дороги в нелепо-широких цветных шортах и такой же безвкусной огромной майке, покрывающей его словно мешок. Заметив ее, он поманил рукой, а сам остановился. Лена все с такой же тяжестью направилась к нему, по дороге обдумывая что же сказать, и чем оправдать свой избитый вид. Но на ее удивление Дмитрий этого даже не заметил, или попросту проигнорировал. Но дождавшись Лену, озадаченно развернулся и зашагал обратно. Девчонка запуталась, толи радоваться, что не нужно ничего говорить, толи огорчаться. Ведь она прекрасно понимала, что этот психически-неуравновешенный, избалованный, подкожный и лицемерный парень, единственное существо на планете, которому есть хоть какое-то, хоть самое малейшее дело, к Лене. Та даже сама толком не понимала, зачем она ему нужна. Деньги у него есть, еще пару лет и он станет полноправным полицейский, а там и до влияния не далеко. Плюс его мать, костьми ляжет, но не позволит им быть вместе, и открыто презирает Лену, запрещая появляться не только в их доме, но и на подконтрольной ей территории. Та и сам Дима старается их вместе не сводить, чтобы не спровоцировать ненужные конфликты. Его друзья с нее только смеются, да и с него из-за нее, тоже. Они никогда за равную Лену не примут, женись хоть он на ней, и роди она ему хоть тройню. Скорее всего он просто в нее влюбился, и вполне возможно, сам ждет когда это чувство уйдет. Это иногда промелькнет в его поведении, а самое главное в обращении. Ну и как уже говорилось, Лену можно было безнаказанно бить, понимая, что она вынуждена будет сама к нему возвращаться. А с его натурой, это преимущество, над бедной девушкой из далеко не благополучной семьи, которые и сами не брезгуют этим заниматься, было очень даже кстати.
   Они практически молча подошли к ухоженному многоэтажному дому. На нем еще весела аура новостроя, но уже практически померкшая. Былые признаки престижа, напоминали о удачной рекламной компании этой строительной фирмы, но никак не о качестве постройки. Яркие, но не навязчивые цвета, дорогие, но безвкусные входные двери, и еще тысяча мелочей.
   - Так, - сказал Дима, вдруг остановившись, и стал стучать себя по карманам.
   Лена молча наблюдала за этим зацикленным процессом. Она стала замечать что он пошатывается, и глаза у него были мутные, да и говорил он как-то приглушенно, но а спиртным не пахло. До нее стал доходить смысл его слов по телефону, на счет чего-то лучшего, и она сразу представила себе огромный кальян и какое-то дорогое заграничное курево. Ее это не напугало, но желание идти поубавилось.
   Она еще в детстве видела, как мальчишки со двора накуривались. Но при этом ей хватило мозгов, чтобы понять, сгубила в итоге их не трава. Кто скололся, кто в тюрьме, но а есть и те кто остепенился, и живет с семьей, вполне здоровой жизнью. Но тогда Лена задумалась, зачем нужна такая скрытность, почему бы ей не предложить это еще по телефону. Она не из благородной семьи, чтобы при таких словах падать в обморок, и ее реакция была бы вполне адекватной. Но он молчит, по крайней мере об этом.
   - Та еще и телефон забыл! - явно расстроено вскрикнул Дима, потом он замотал головой смотря вверх, старательно выискивая определенные окна. И найдя их, крикнул. - Чистик! Оу! Или Женя! Але!
   Спустя несколько минут выглянул Паша и вопросительно махнул головой. Дима в ответ покрутил рукой, имитируя открывание двери ключами, тот улыбнулся и залез обратно.
   - Видишь, - сказал он, повернувшись к Лене, - из-за тебя голову теряю.
   Эта фраза не на шутку насторожила девушку. Ведь раньше ничего подобного Дима ей не говорил. А шутил он или нет, так и осталось загадкой.
   Они подошли к входной двери в парадную, где с боку неприметно весел домофон, и Лена вопросительно посмотрела сначала на него а потом на Диму, тот сразу понял, что она имеет ввиду и ответил до вопроса.
   - Сломан. Трубку оторвал. Или он или отчим, я так и не понял.
   Дверь запиликала какую-то механическую мелодию и открылась.
   - Полчаса шел к кнопке, придурок, - продолжил он, и резко вошел вовнутрь. Лена послушно последовала за ним.
   Так они поднялись на лифте, и прошли через уже открытую дверь, в широкий коридор, светлой небольшой квартиры. Что сразу бросилось в глаза, так это то, что в ней было неестественно мало мебели, и вовсе нет комнат. Квартира из области, купил коробку а дальше все сам. Лена даже вспомнила ее историю. Квартира покупалась изначально для сдачи квартирантам, и в перспективе перейти Паше, но что-то не заладилось, и квартиранты сюда так и не поселились. Сама коробка была разделена тонкой наведенной стеной на две почти одинаковые части. Меньшая, и ближе к входу была кухня, а большая и спальня и гостиная и прихожая в одном. Даже ванная и туалет были слиты воедино, хоть и закрыты от общего пространства. Единственно что было отдельным, это маленькая комната, удачно расположенная в нише. Наверное подразумевалась как детская, или кабинет. И стены толстые, не то что перегородка разделяющая кухню от зала, и дверь крепкая, деревянная, плюс нет окна, так как выходит целиком в подъезд.
   С квартирантами, и дальше не складывалось, что в принципе их поисками уже никто не занимался, потому пока она пустовала, Паша с компанией устраивал в ней посиделки. С девочками, выпивкой, и всем остальным, чего не желательно было видеть у него дома.
   Лена вошла первой и сразу же стала искать кальян или какой-то другой прибор для курения, но ничего так и не увидела, да и дымом вроде не пахло. А на улице был яркий день, а это значило, что парни вряд ли бы курили на балконе. Девчонка встревожено посмотрела в сторону Димы, который как раз закрывал входную дверь, но на ее удивление, он все так же молчал и хитро улыбался.
   - Ты на луну ходил? - спросил осипшим голосом второй гость Паши, высокий, парень крепкого телосложения, с чересчур вытянутым лицом, напоминающим молодой месяц, желтая кожа которого была густо-усыпанная следами ветрянки.
   Он и Паша сидели вокруг круглого стеклянного низкого столика, бессмысленно закиданного журналами.
   Дима им тоже ничего не ответил, и лишь войдя в зал, сел рядом, рукой приглашая Лену. Но ее по-прежнему волновал вопрос, что они употребляли, и то что парни были не трезвые, стало уже ясно как день. Паша вообще как робот лишь шеей поворачивал, и голодными глазами разглядывал Лену, что само по себе уже было настораживающим, ведь она прекрасно помнила о его мнении на свой счет. Тот второй парень, которого она вообще не знала, но уже догадалась, что его как того моряка тоже Женя, был крайне взвинчен, словно ему чего-то не дают. Но а сам Дима, был тоже явно не в себе. И девушка не стала с ним спорить, и просто села на диване, как можно подальше, и как можно тише.
   Жена переглянулся.
   - Гостей больше не будет?
   Дима раздраженно, ему ответил, и они даже немного но громко поспорили. Затем, когда все утихло, Жена достал из под стола широкий металлический поднос, и все стало на свои места.
   На подносе, лежала свернутая в трубочку стодолларовая купюра, и конечно же прямые недлинные дорожки белого порошка. А рядом вакуумный пакетик, с этим же самым порошком.
   Лена как только это увидела, сразу привстала, и громко, но невнятно произнесла, как бы на опережения, прекрасно поняв, что тут и на нее рассчитано.
   - Я не буду!
   Жена все так же взвинчено покосился на нее.
   - Что эта курица несет?
   Дима, на этот раз направил свою агрессию на девушку.
   - Ленок. Ты вообще понимаешь в какое положение ты меня ставишь? Знаешь сколько это стоит? Знаешь сколько я упрашивал и на тебя оставить?
   Но Лена его уже не слушала, и широко-раскрытыми глазами испуганно смотрела на поднос.
   - Тьфу, дура, снежка испугалась! Небоись, снежок хороший, он не обижает послушных девочек, - почти смеясь, сказал Жена, - вот смотри, ничего страшного.
   И он взял купюру и одним махом вынюхал целую дорожку. Потом запрокинул голову и стал себя легонько бить по носу, при этом довольно ахая.
   - Воооо, - вытянул он, и добавил уже куда более расплывшимся, но заметно подобревшим голосом, - и шикардос.
   Но Лена по-прежнему была в шоке, и молча пялилась то на них то на поднос, правда, уже присела. В меру своей бедности, она никогда вживую даже и не видела подобного рода наркотиками. Для нее это было, что-то из области, кино или даже фантастики. И теперь, когда девчонка, столкнулась с этим в реальности, то ее окутал страх, примерно такой же бывает если увидеть в дикой природе акулу или ядовитую змею.
   Потом тот же прием повторил Паша. Так же довольно ахая, он пересел с пуфика на пол и вытянул ноги. Хозяин квартиры слегка откинулся назад, подперев себя руками и все также пристально и молча продолжал рассматривать Ленины ноги.
   Но а когда подошла очередь Димы, он повернулся к запуганной девушке и настойчиво сказал.
   - Сейчас я, а потом ты, и чтобы без фокусов.
   Он так как и все, быстро, одним движение прикончил белую дорожку и мутно смеясь что-то невнятное пробормотал. Потом Дима выпрямился и обернулся к Лене.
   - Сядь поближе, - сказал он, но девушка и не шевельнулась, лишь еще больше испугавшись, выпучила на него свои дрожащие глаза.
   - Ладно, как там говорится, кто-то там не идет к горе, не помню уже кто, то гора, вроде к нему идет.
   После этих слов он взял поднос и подвинулся к Лене, при этом Женя и Паша заметно засуетились, и напряженно стали следили за его движениями, точно как в цирке смотрят на смертельный номер.
   - Ну давай, попробуй, - уже мягким, но нетрезвым голосом сказал Дима, подставляя все ближе поднос, и держа его уже практически у самого лица девушки, - смелей.
   У Лены в один миг пробежало две жизни перед глазами. Она соглашается и нет. И обе эти жизни одинаково не сулили ничего хорошего, но та где она все-таки соглашается, связывала ее по рукам и ногам сильнее любого алкоголя или тем более травы.
   - Пожалуйста, не надо, - пыталась достучаться до Димы Лена, но понимала что тот уже не в том состоянии чтобы слушать, - я не хочу. Зачем оно тебе, вам же больше достанется.
   На это среагировал только Женя, мгновенно оживившись, и со вкусом вставил.
   - А девка дело говорит, хрен с ней.
   Но Дима шел уже на принцип, и не убирая поднос продолжал твердить, игнорируя настойчивые слова друга.
   - Давай.
   Нервы несчастной девчонки не выдержали, и она резко подскочила, так же резко пытаясь выскользнуть, но очень неудачно дернула рукой и зацепила тот самый поднос. Он, естественно, вылетел из Диминых рук и рухнул на пол. Навис миг тяжелого молчания, с напряженными взглядами и застывшей истерикой. Но продлился он не долго.
   Дима словно озверел. Он подскочил к перепуганной Лене, и без капли жалости стал бить ее кулаком в лицо, что было силы. А когда она упала, то продолжил бить уже ногами, издавая почти свинячий визг. Потом парень поднял ее с пола словно тряпичную куклу и с криками, что та попала на деньги и теперь все должна отработать, поволок в ту отдельную комнату, где бросив на кровать, принялся насиловать. Девушка же отчаянно пыталась отбиваться, но сил у нее практически не осталось. И она сдалась.
   Когда он закончил, то с гордым видом встал, и выйдя обратно в зал, с презрением прошипел.
   - Следующий!
   - Сказал заведующий, - моментально передразнил его уже готовый к действиям Женя, и тут же заскочил в комнату, где раскинув руки и ноги, неподвижно лежала Лена, и лишь едва слышно всхлипывала.
   Спустя десять минут вышел и он.
   - Пашок, вперед, - пошел и Паша.
   И никто из них, ни на секунду не задумался о том, что делает, и ни на один грамм не пожалели избитую девушку. Даже невооруженным глазом было видно что им хорошо, и очень походило на то, что подобное парни проворачивают не впервые.
   Когда вышел Паша, то увидел снова заготовленный поднос. На их счастье, вакуумный пакет был закрыт и не просыпался, а пострадали лишь две выложенные дорожки. И парни продолжили веселиться, причем намного радостней и энергичней чем ранее. А Лена лежала за стеной от них, и застывшим каменным взглядом смотрела в потолок, одновременно прощаясь с жизнью. Девчонка понимала, что теперь ее просто так не отпустят, и что когда они дойдут до беспамятства, а это делать они по всей видимости любили, то прикончат и ее, просто ради забавы. А ночью вывезут и закопают, и никто ее даже толком и искать не будет.
   Так, спустя час, компания начала активно посматривать в сторону приоткрытой двери, через которую было видно ногу девушки. Паша с Женей, начинали все чаще шутить в сторону лежащей Лены, и пока несерьезно, но все же, строить планы на то, что с ней делать дальше. Но Дима молчал. Его вдруг, неожиданно даже для самого себя, стало клонить в совершенно другую сторону. Он понял, что если они зайдут слишком далеко, то его друзья получат очень серьезный компромат на будущего полицейского, который всегда можно будет использовать в качестве шантажа. В голове, опьяненные порошком мысли, четко стали выдавать навязчивые и пугающие вопросы. А вдруг у Паши установлены скрытые камеры? Его мама с изнасилованием еще как-то сможет разобраться, тем более такой беззащитной девушки как Лена, но вот зайди он дальше, его будущая карьера может серьезно пострадать. Вплоть до несмываемого пятна в личном деле. Мама все-таки не генерал.
   Он резко встал и крикнул.
   - Хватит! Наигрались!
   Потом так же резко зашел в комнату, и стал ходить из угла в угол. Лена при его виде подскочила и вжавшись в стенку, задрожала как лист на ветру.
   - Одевайся падаль и сваливай! - закричал тот голосом взбешенного ребенка, а затем схватил с пола шорты девчонки и кинул ей прямо лицо. - Быстро я сказал!
   Сам он, конечно же, уже давно играл на камеру, в которую теперь верил окончательно. Его друзья, с недоумением следили за Димой, но одобрительно не вмешивались и молчали. С одной стороны такой исход их всех вполне устраивал. Свое они получили, да и есть шанс руки не замарать. А при надобности, если пойдет что-то не так, все свалить на друга, ведь по сути он и организатор и провокатор в одном лице. Тогда можно вдвоем настаивать, мол, боялись за свою жизнь и согласились участвовать.
   Лена же, не веря своему счастью, буквально впрыгнула в джинсовые шорты и ринулась к выходу, по дороге надевая майку, забыв про брошенный там лифчик. Но, а Дима схватил ее у самой двери за руку и, сжав зубы, злобно произнес.
   - Не дай бог, если я узнаю что ты открывала свой поганый рот. Ты будешь завидовать мертвым. Поняла?!
   Девушка, заикаясь, попыталась сказать слово, поняла, но смогла лишь выдавить неразборчивые звуки.
   - Вот и хорошо, а теперь вали. И молись, чтобы мы больше не пересеклись.
   Как только Дима отпустил ее руку, она вмиг вылетела из Пашиной квартиры, и не дожидаясь лифта, побежала вниз по лестнице. Ее сердце колотилось как бешеное, вески стучали, а в глазах стоял темный туман. Лена все еще не могла опомниться от происшедшего, ее тело колотило адреналином, а мозг до сих пор не верил в то, что она уже свободна.
   Выйдя на улицы, девчонка старательно попыталась вытереть с лица, уже запекшуюся кровь носовым платком, чудом оказавшимся в ее маленьком кармане, на таких же маленьких шортах. Ей даже приходилось плевать на него, но это слабо помогало, ведь плевала она кровью, разбитых десен. Так спустя время ей все же, удалось более-менее очиститься, и даже немного прийти в себя.
   Лена оглянулась и замерла. Она с испугом обнаружила, что все это время в беспамятстве просто куда-то шла. Ее сильно трясло изнутри, а в голове была каша, из эмоций и перепутанных мыслей, приправленных как физической, так и душевной болью. Подняв голову, девчонка увидела зашарпанную надпись над не менее зашарпанной дверью в двухэтажное здание, "городская поликлиника N17". Уставившись в эту вывеску, Лена пыталась сообразить, что ей делать, и на что решаться. Но это решение уперто не приходило в опустошенную голову. Уйти и зализать раны? Или же войти и попытаться отомстить? Снять побои, зафиксировать изнасилование и подать на свой, страх и риск, заявление? Терять то все равно особо и нечего. Так немного постояв, она все же, решила зайти и для начала хотя бы просто проконсультироваться.
   Робко, осторожно и прихрамывая, Лена вошла вовнутрь, силой и со страшным скрипом, открыв старую деревянную дверь. Там ее ждал слабоосвещенный холл и стеклянная регистратура, в которой сидела мрачная пожилая медсестра. Она выглядела словно персонаж советского фильма, полностью подходя под старый стереотип медсестры. Ниже среднего роста, полная, кучерявая, с пронзительным холодным взглядом. Даже белый халат, был старого, советского образца. Девушка тихо подошла к ней и попыталась обратить на себя внимание, но голос ее не слушался, и она издавала лишь нечленораздельную речь. Медсестра с отвращением стала рассматривать грязную, в старой поношенной одежде, с опухшим лицом и красными глазами, трясущуюся девушку.
   - Чего тебе надо? - сухим голосом спросила та, но Лена все еще не могла выдавить из себя, ни слова.
   Тогда медсестра привстала и посмотрела вглубь коридора, затем сев обратно, взяла трубку телефона и немного помолчав, сказала, все тем же полусонным голосом, с нескрываемой нотой отвращения.
   - Алло, Дарья Иванна? Да, я, - затем женщина подняла свой брезгливый взгляд на Лену, - тут девица пожаловала. Та вроде наркоманка, не из твоих ли часом? Взгляни.
   Лена все еще продолжала дрожать, но при этом отчаянно пыталась оправдаться и махала головой, нет, но медсестре было все равно. Она смотрела на девушку холодным, безучастным взглядом, всем своим видом показывая, что навидалась я таких как Лена.
   Спустя несколько минут в коридор вышла другая женщина, явно доктор. Чуть моложе, полноватая, маленького роста, с нелепо-красными волосами, и уставшим от жизни лицом. На ней были узкие черные очки, и слепяще-белый халат. Доктор внимательно осмотрела Лену и подошла к ней почти в упор.
   - Ты ко мне?
   - Та она, два слова связать не может, - тут же донеслось из регистратуры.
   Но Лена собрала оставшиеся силы в кулак и тихо, запинаясь, сказала.
   - Я... я..., не знаю, к... к... к кому..., мне обратиться.
   Женщина доктор, еще раз окинула ее пафосным взглядом, и приглушенно, словно сдерживаясь, ответила.
   - Ну, тогда обратись ко мне.
   Затем она развернулась и направилась в кабинет, из которого недавно вышла. Хоть Лену, Дарья Ивановна и не пригласила, та все же молча, направилась за ней. В кабинете было темно, даже не смотря на огромное, старое окно. Теневая сторона здания, плюс много густых комнатных растений на подоконнике, практически полностью перекрывали доступ к свету. Сам кабинет был маленький, и явно рассчитан на одного врача и одного пациента. Стены были обвешаны разного рода дипломами и благодарностями, рекламой каких-то лекарств, да и просто врачебной пропагандой здорового образа жизни, с наигранно-улыбающимися, псевдо счастливыми людьми. Но Лену насторожило закономерно повторяющееся слово нарколог, иногда даже в виде заглавия. На это девушка растерянно засуетилась, и пытаясь подобрать слова, умоляюще смотрела на доктора. Женщина же села в свое высокое, вращающееся кресло, и в ответ вопросительно на нее взглянула, указав на стул перед собой.
   - Но Вы, же нарколог? - робко, почти шепотом сказала Лена.
   - Совершенно верно, - коротко ответила доктор.
   - Но мне нужно не к Вам.
   - Вот как? А к кому?
   Лена опустила глаза.
   - Ты присаживайся, - настояла женщина, и еще раз указала рукой в сторону стула. - Давай-ка и решим, к кому тебе надо.
   - Меня нужно осмотреть. И снять побои.
   - Вот как? Побои.
   Лена побледнела и еще сильней опустила голову.
   - Меня изнасиловали. Я не знаю, что мне делать.
   - Понятно, - тихо ответила доктор и снова осмотрела девушку с ног до головы, едва сдерживая отвращение.
   - Может ты уже и беременна? - вдруг добавила она, не убирая с Лены взгляд.
   На это девчонка удивленно обернулась и растеряно отрицательно замахала головой, но доктор не мигая, продолжала.
   - Дай-ка угадаю. Он богатый, молодой студент, а ты бедная сиротка, ну или с пьющими родителями?
   Лена молчала и с ужасом смотрела на женщину, которая с уставшим взглядом, смотря девушке прямо в глаза, улыбнулась, явно понимаю что угадала. Это добавило к ее презрению, еще и уверенность в правоте.
   - Я тебе и будущее предскажу. Потом когда ты отсудишь у него кучу денег, ты вдруг еще и беременной окажешься, и аборт делать не захочешь. А вот алиментики, ты захочешь.
   Слезы, тонкой струйкой скатывались по распухшей щеке, но Лена молчала и не моргая, продолжала слушать.
   - Да тебя насквозь видно. Нагуляла себе брюхо, а теперь в тепле пристроиться хочешь, да еще и за чужой счет. Такая же, как ты, так моего сына и окрутила, а ребенок даже на него и не похож. А алиментики капают. А мы и ни ребенка, ни ее не видим. Он сам еще ребенок. Легковерный.
   - Но это правда..., - прошептала Лена сквозь слезы, и трясущейся рукой вытерла нос.
   На женщину эти слова ни как не повлияли, и она с тем же каменным лицом продолжала.
   - Ничего тебе не выпишут, и не надейся хищница, - потом она наклонилась вперед, и твердо, а главное громко воскликнула. - Пошла вон!
   В горле стоял ком, и девушке резко стало тошно тут даже просто находиться. Она и так не верила в успех, а теперь еще и с доктором бороться, и снова одной. Лена встала и умываясь слезами вышла в коридор, ловя заранее заготовленный взгляд медсестры в регистратуре.
   Разрываемая на части душевной мукой и физической болью, опустошенная, беспомощная и разбитая Лена, шатаясь, хромая и ели волоча ноги, медленно шла домой. В тот самый дом, из которого она недавно так хотела сбежать, будучи согласной на добровольное рабство и жизнь в тени. Но ирония в том, что идти больше некуда, и как бы это страшно не звучало, этот дом последнее пристанище загубленной сломанной девчонки.
   Внутри все горело, сердце ныло, а голова кружилась, из глаз, нескончаемым потоком лились слезы. По дороге она несколько раз падала, так как не могла ровно стоять на ногах. А прохожие делали вид, будто ее не замечают, а если и смотрели в сторону девушки, то только похотливым взглядом, думая что она пьяна и жалея что сейчас не ночь.
   Немало прошло времени, пока побитая Лена, наконец подошла к своей двери. Там ее организм и психика окончательно сдали, и та дрожащими руками пыталась вставить ключ в замочную скважину, но он постоянно, предательски выскальзывал и падал. В конце концов, Лена прекратила пытаться. Девчонка сев на корточки, облокотилась на дверь, и громко зарыдала. Она ревела и ревела, стуча кулаками по той двери, по холодному полу и по грязной стене, уже не контролируя своих мыслей и своих эмоций. Потом, буквально чудом, Лена нашла какие-то остатки сил, и сквозь слезы, обрывками, невнятно, но сильно и громко, стала звать бабушку, и просить ее, даже скорее умолять, быстрее открыть двери.
   Бабушка отреагировала моментально, и сразу же бросившись вниз, попыталась поднять внучку и поставить на ноги. По ее виду, Тамара поняла что произошло, и сама сильно запаниковала, в такт с Леной роняя слезы. Они вместе, медленно, шатаясь, прошли по коридору, в Ленину комнату, и бабушка бережно опустила девчонку на диван. Та моментально выключилась, едва коснувшись матраса, даже не сменив позу. Но, а Тамара, укрыла ее прямо в одежде и обуви, и задвинув шторы, вышла обратно в коридор.
   - Что набралась-таки? - донесся пьяный голос Раисы, из своей комнаты. - Так и знала, что к этому придем! Яблоко от яблони. Ха!
   Тамара, остановилась. Она бросила напряженный взгляд сначала на комнату Раисы, потом на комнату Лены, а потом на свою.
   - Ничего, девочка моя, скоро все кончится.

***

   Лена с трудом открыла глаза. Уже был глубокий вечер, улица шумела машинами и людьми, небо готовилось ко сну и одевало свой звездный наряд, а комната Лены, словно ни в чем не бывало, успокаивала своей искусственной тишиной. Все тело девчонки по-прежнему ныло, а запекшиеся кровь твердой коркой стояла в носу и мешала дыханию. Еще чуть полежав, девушка поднялась, и присела на край дивана. Голова загудела и закружилась с такой силой, что снова захотелось прилечь, даже скорее упасть назад на подушку, но Лена пересилила себя, и осталась в прежнем положении. Чуть позже гул и головокружение утихли, и тогда вернулись мысли. А от этого стало еще хуже.
   Что делать? Кому идти? Что говорить? Слова доктора из поликлиники, словно отпечатались в мозгу и все крутились снова и снова. Нагуляла.... Такая же, как ты.... Ничего тебе не выпишут.... Пошла вон....
   Мир для нее остановился. Лена молча, и практически не шевелясь, просидела еще минут пятнадцать, все глубже и глубже утопая в мрачных мыслях, вечных спутниках ее жизни. Как жить дальше, зачем жить дальше, ради чего жить дальше? Покончить с собой? Да всем только лучше будет. Или мучиться до старости, и всех раздражать своим существованием. Смешно. Ведь они это и не заметят. Им попросту плевать, на все ее старания, оправдаться. Ведь девушка, никому не желала зла, и все чего она хотела, это быть такой как все. Но они победили, даже не начав войны.
   Лена встала с дивана, и медленно подошла к зеркалу. Отражение ее не разочаровало, ведь оттуда на нее смотрел перепуганный, избитый и жалкий звереныш, с опухшим и разбитым носом.
   - Ты пустое место..., - прошептала она своему отражению, - зачем ты родилась?..
   Опустив голову, Лена заплакала. Но на сей раз заплакала тихо, практически в себя. Силы ее покидали, а колени подкашивались, и хоть она едва держалась на ногах, находится в своей комнате, становилось невыносимо. И Лена собравшись с духом, надела свои любимые джинсы и ту самую, несменную, черную толстовку. Во время переодевания она с тяжестью смотрела, на наливающиеся огромные синяки на обоих боках, и тонкие потеки запекшейся крови, идущие по внутренней стороне бедра. Затем Лена глубоко вздохнула и вышла в коридор.
   Там, на удивление ее немного отпустило. Смена обстановки, другой воздух, легкий и тихий гул телевизора из комнаты матери и несмотря на то, что еще не полностью стемнело, горящий свет из комнаты бабушки.
   Лена первым дело заглянула к Раисе. Та спала с детским, счастливым выражение лица, и конечно же, в комнате пахло вином. А небрежно брошенные на пол костыли, намекали на то, сколько именно того вина было выпито.
   - Свинья..., - тихо, но четко, вырвалось из ее уст, что девушку на секунду даже застыдило, но всего лишь на миг. Потом она добавила уже, более осознано. - Надеюсь, ты однажды не проснешься. Свинья.
   Последняя фраза прозвучала уже не так искренне, а скорее как детская обида. Но корни сказанного уходили намного глубже простого слова, обида, это было нечто большее, нечто растущее из нутрии и беспощадно уничтожающее все то светлое, что еще так отчаянно хранила девчонка. Лена уже перестала чувствовать обиду, или страх, как понимает их обычных человек, но самое страшно, что она уже и забыла как выглядит надежда. В ее сердце осталась только холодная ненависть. Черная, чистая, стойкая, но при этом удивительно спокойная. И сердце девушки всего за несколько часов стало камнем, хоть и не таким холодным как лед, но растопить его уже было невозможно.
   Лена схватила с тумбочки, стоящей перед спящей Раисой, сигареты и резко вышла через коридор на кухню. Там она присела, и по-прежнему дрожащими руками подкурила. Лена курила очень редко, хоть никто ей этого и не запрещал, она сама старалась не поддаваться пагубной привычке, но сейчас девчонке было глубоко плевать.
   И снова подступили мысли. И снова все разом. И о бывшей работе, где ее унижали и обижали, где ей не было места даже среди сверстников, а помощница администратора и старшая кассир, ее просто презирали. О родственниках, которым плевать даже на то, что их дочь избили и изнасиловали. Кроме одной бабушки, да и той семье даже права голоса нет, не то чтобы влияния. А псевдо друзья, которые рвали ее на части, как рвут голодные собаки мясо. Рвали ее тело и рвали ее душу.
   Но самое страшное, что вызывало неудержимую внутреннюю боль, было осознание того, что так у нее складывается вся жизнь, и не будет этому конца. Даже в самом глубоком детстве, нет ни одного воспоминание, теплого, ясного, за которое можно было бы держаться. Вокруг только мрак, как спереди, так и сзади.
   Вдруг на кухню вошла бабушка. Тамара имела перепуганный, стеклянный вид, словно она совершила нечто ужасное. Такого состояния у бабушки, Лена раньше никогда не видела, и потому довольно серьезно насторожилась. Тамара выглядела еще хуже, чем днем, когда увидела окровавленную Лену. Было видно, что она очень напугана, и девушка заподозрила, причина вовсе не в ней, но никак не могла понять в чем тогда. Бабушка держала в руках шерстяной платок, в который был завернут какой-то небольшой предмет, сантиметров с десять.
   Тамара села напротив Лены, и ласково, но слегка отрешенно заговорила с ней, тщательно подбирая слова.
   - Девочка моя..., можно с тобой поговорить?
   Лена, наигранно улыбнулась. Ей сейчас меньше всего хотелось вести беседы, и слушать советы. Она понимала, что еще ничего не кончилось, что еще вернется отец, и тоже приложит руку. И всем плевать на то, что случилось с ней днем, ведь едва ли они в это поверят.
   - О чем? О чем бабуля? Хочешь очередной раз рассказать мне свою историю с КГБ?
   Но Тамара моментально ответила, уже куда более холодным голосом.
   - Да.
   Лена удивилась. И широко раскрыв глаза, взглянула на Тамару, но на сей раз промолчала. В ее голове замелькали одновременно сразу три мысли. Самая громкая, та, что бабуля окончательно свихнулась, возможно, из-за происшествия с Леной, возможно, просто пришло ее время. Вторая, что бабуля своим недалеким умом, так пытается девчонку успокоить, и считает, что заезженный рассказ, вернет все как было. А вот третья мысль, была самая тихая. Она-то и заставила Лену промолчать. Что-то такое в бабушкиных глазах, намекало на то, что стоит ее послушать.
   - Я не такая сумасшедшая, как ты думаешь, - начала Тамара. - Я понимаю, что ты слышала эту историю уже раз сто.
   - Ты хочешь сказать, она выдумка? Никто в этом и не сомневается, - девчонка даже попыталась улыбнуться.
   - Нет, это все, правда. Но главное это, не то, как история закончилась, а то, как она началась.
   Тут Лена плотнее вжалась в стул, под не бывало пронзительным взглядом Тамары.
   - Было это ранним утром. Как я и говорила, мы ночевали в лесу, на берегу того, триклятого озера. Я проснулась раньше всех. Еще стояла заря.
   Тамара говорила напугано и практически без интонаций, что заставляло Лену, слушать буквально каждое слово, словно под гипнозом.
   - Я не могла объяснить сама себе, почему я тогда проснулась. Это не было как обычное пробуждение, я просто открыла глаза и встала, как будто что-то потревожило мой сон и мгновенно его убрало. И не смотря на то, что вчера легли довольно поздно, да и устали, я встала как заведенная, ведь спать больше не хотелось совсем. Выйдя из палатки, я подошла к воде и стала рассматривать маленьких рыбок, как заметила барсучонка. Он пил воду совсем не далеко, но увидев меня, попытался убежать. Я, конечно же, последовала за ним, а он как назло все отдалялся и отдалялся. Спустя какое-то время, я его потеряла, и тогда заметила, что ушла слишком далеко в лес. Я не растерялась, мой Коля меня учил по-своему, по-военному. И решила пока остаться на месте, и подождать когда меня начнут искать. Кричать бесполезно, а пытаться искать дорогу на удачу, опасно. Но было еще очень рано, и я решила запастись терпением, и присела на сваленное дерево. А потом я заметила, за этим деревом, еще одно, точно также сваленное, а за ним еще, и еще, и еще. Меня окутал страх. Что-то свалило их одновременно, и совсем недавно, буквально только что, а самое пугающее это что-то по-прежнему там. Прокрутив у себя в голове все последние события, я резко поняла, что проснулась я как раз из-за удара, но это был не обычный удар, я его даже описать не могу, он был абсолютно бесшумный, но при этом очень тяжелый. И я стала пробираться сквозь ветви вдоль сваленных деревьев, пока наконец не наткнулась на..., - тут Тамара резко замолчала и сглотнула.
   Лена, будучи погруженной в рассказ даже не заметила этой паузы и терпеливо ждала продолжения.
   - Оно, конечно, было ужасно повреждено, но оставалось цельным, разве что, треснуло.
   - Что? - все же не выдержала Лена. - Что это было?
   - Я не знаю..., - виновато испуганно, почти с детской интонацией ответила бабушка, и лишь попробовала его описать. - Оно было формой как яйцо, только вытянутей, метров двадцать в длину и ширину с пятнадцать, все в разноцветных огоньках внутри, как гирлянда на новогодней елке, а снаружи гладкая, небесно-серо-голубого цвета. Дымилось, едким, светло-синим дымом.
   Потом Тамара, снова вернула голосу прежний холод и продолжила.
   - Разрываемая между страхом и любопытством, я стала приближаться к разлому. Осознавая, что упало оно сюда минут двадцать назад, я готовилась увидеть внутри все что угодно, но только не то, что там увидела.
   "Посреди сваленных деревьев, в большом овальном объекте, зиял разлом, через который активно вырывалась тонкая струйка дыма, диковинно ярко-голубого цвета. Тамара, осторожно, шаг за шагом приближалась к нему. Полностью контролируя каждое движение, она боялась совершить хоть одно неверное и издать звук.
   В разломе слышно было активное шуршание, но не механическое, не циклическое, а живое, хаотичное и отчаянное. Что-то пыталось освободиться, и делало это явно очень торопясь. Тамара, подойдя вплотную к разлому, осторожно на мгновенье заглянула вовнутрь, и сразу же откинулась назад. Раненное существо, из-за всех сил рвалось вперед, ломая себе зажатые конечности".
   - Инопл..., - пыталась перебить ее Лена, но бабушка тут же перебила ее сама.
   - Не говори этого слова! Я почти пятьдесят лет его не говорила! И ты не говори!
   - Прости, - послушно ответила Лена, - пожалуйста, продолжай.
   Девушка, сама не могла понять почему, но она практически беспрекословно верила всему, что ей сейчас рассказывает бабушка. Для нее, Тамара была всегда, чуть ли не энциклопедией, она даже в бога не верила, хотя у бабушек это не принято. Всегда рациональная и скрупулезная. А тут такой рассказ. Да и излагает она его с таким ажиотажем, что воспринимаешь его как свои собственные воспоминания.
   Тамара продолжила.
   "Толком рассмотреть существо, за такой короткий срок девушке не удалось, но чтобы предпринять еще одну попытку, она решила собраться с силами. Как вдруг изнутри стал нарастать гул. И чем сильнее он становился, тем отчаянней рвалось существо, даже издавая тонкий писк при этом. В конце концов, Тамара не выдержала и уже более смело заглянула в щель. В цветном дыму и обломках виднелось нечто живое. Оно было совсем небольшого роста, едва ли метр, но с довольно крупной головой. Детали видны небыли, во-первых, дым, а во-вторых, уж сильно резко оно пыталось дотянуться к противоположной стенке, где и находился источник нарастающего гула.
   Это был шар, вокруг которого по воздуху кружили светящиеся символы, то и дело, переливаясь от зеленого к красному. Сам шар был явно металлическим, собранный как мозаика из разных по размеру и виду, пазлов. Он стоял на вытянутом тонком пьедестале, формой напоминающем руку с тремя пальцами, равномерно-расположенными относительно друг к другу. Существо же, из-за всех сил тянулось к сфере, явно пытаясь дотронуться пальцем до определенной ее точки.
   Руку Тамара рассмотрела лучше всего. По форме та напоминала человеческую, только намного уже, и пальцев было больше, шесть или даже семь. Да и формы они были немного другой, более длинные, и пропорционально толще, чем у человека, что делало кисть, неестественно переполненной. Почти прозрачная кожа, с сероватым отливом, без каких-либо пятен, точек или полосок.
   И вот гул стал настолько сильный, что даже начал спугивать рядом находящихся птиц и мелких животных. А символы закрутились намного быстрее, и были уже практически все время красными, и лишь на миг становились опять зелеными. Тогда существо отчаянно рванулось вперед, и сразу же послышался хруст и звук рвущейся плоти. Издав пронзительный писк, оно все же дотянулось до шара и нажало на него окровавленным, в черно-зеленную кровь, пальцем.
   Гул моментально стих, а символы, мигнув зеленым, исчезли. Существо обессилено сползло вниз, истекая своей вязкой кровью. Скорее всего, жизнь его уже почти покинула, потому, оно даже не обращало внимания на замершую в страхе и изумлении Тамару. Оно, откуда-то из обломков, достало фиолетовую колбу и незамедлительно раскололо ее надвое. Фиолетовая жидкость, едва упав на пол, и стала быстро расползаться.
   Застывшая девушка заметила, что эта жидкость разъедает все на своем пути, не оставляя ни следа, ни от металла, ни даже от тела существа. Двигается она, как по полу, так и по стенам, будто живая, но при этом, эта кислота, не трогает, ни камней, ни травы на которых лежит объект. Она даже обошла упавшую в разлом ветку, но вот все неземное, жидкость жадно пожирает с внушительной скоростью.
   Страх почему-то отошел, и Тамара смело шагнула вовнутрь, пытаясь хоть в последний миг увидеть лицо существа, пока оно не растаяло в фиолетовой жидкости. И ей хоть на секунду, но все же, удалось это сделать, и они оба встретились взглядом. Запомнились лишь огромные, человеческие, светлые глаза, в которых уже практически не было жизни. И в следующий миг, голова существа упала ниц, и исчезла в фиолетовой ненасытной кислоте, которая была вовсе и не жидкость, а несметное число мельчайших нанороботов, перемалывающих все на своем пути в пыль.
   Тамара испуганно оглянулась, ведь от яйца уже практически ничего не осталось, а армия наступала на тот самый шар, и уже поднималась к нему по пьедесталу. Решение было принято молниеносно, можно даже сказать инстинктивно. Девушка одним рывком схватила шар и потянула на себя. Он с легкостью поддался и высвободился из трех металлических пальцев без малейшего сопротивления. Тамара моментально подняла его над головой и застыла скованная сильным страхом, в ожидании своей участи. Ведь объект уже почти полностью растворился, и она просто стоит ногами на фиолетовом пятне. Затем микроскопическая армия стала взбираться прямо по Тамаре вверх, неугомонно стремясь к шару, но саму девушку при этом не трогая. На облегчение той, жидкость внизу доела последний кусочек пьедестала, и начала активно есть сама себя, так она догнала поднимающуюся волну, поглотила и ее, тем самым полностью исчезнув.
   И вот, посреди обычного участка леса, разве что с поваленными несколькими деревьями, стоит Тамара и держит над головой металлический шар".
   Бабушка за время рассказа сильно побледнела, и даже несколько раз пускала слезу, но ни в слове не запнулась.
   - И потом я услышала оживленные шаги и голос солдат. Я сразу поняла, что это не спасатели, и ищут они вовсе не меня. Но так, же поняла, в какую сторону мне идти. Ведь услышала машины, а значит, там была дорога. А я помнила, в каком она направлении от лагеря. Но свою находку никому отдавать не собиралась, и приняла единственное верное решение. Неподалеку было дерево с широким дуплом, убедившись, что оно достаточно глубокое, я положила шар вовнутрь, а сама из-за всех сил побежала к нашему лагерю, пока там не обратят внимания на мою пропажу.
   Лена даже немного улыбнулась.
   - Теперь понимаю откуда пошел слух, что тебя под кустами ловили.
   Но бабушке проигнорировала это, и оставалась серьезной.
   - Когда я добежала, то солдаты уже были в лагере, и словно беглых преступников, ловили всех моих друзей, даже Колю моего, моментально скрутили. Ну а дальше все было, как я уже сто раз рассказывала.
   Тогда Лена спросила, серьезно смотря Тамаре в глаза.
   - И ты не забыла дорогу?
   - Девочка моя. Я могла забыть лица своих родителей, имя моего ребенка, но не эту дорогу. Ее я и сейчас с точности до метра покажу.
   - Но, а КГБшники, как они тебя не раскололи?
   Тамара, раздвинула брови, и приняла свой обычный наивно-растерянный вид.
   - Я сделала то, что у меня получается лучше всего. Я претворилась дурочкой. Да и вдобавок, они сами не знали что искали. Подозреваю, почти все думали, что американский самолет. Ну и я все-таки женой майора была, фронтовика, правда из-за разницы в возрасте они это не сразу поняли, - потом она чуть погрустнев, добавила. - Хоть какая-то плата за все его побои.
   - И что было дальше?
   - А дальше, мы вернулись домой, и я три года и восемь месяцев, молча, ждала. Ни разу и не намекнула, что хочу туда вернуться, пока наконец, дождалась. Мне выпал случай съездить в том направлении. Коля как раз перевод получил с повышением, и я ехала проверить нашу будущую квартиру. Водителю сказала, что по нужде, а сама туда.
   Вдруг Лену как окатило ледяной водой, теперь и она побледнела. Ее глаза округлились до предела, и она с немалым испугом посмотрела на сверток, который все это время неприметно ждал в руках Тамары.
   - Он все еще у тебя? - спросила девчонка, испытывая последний шанс на то, что она ошибается, и это все бабушкины сказки. Но Тамара незамедлительно, холодно и коротко ответила.
   - Да.
   После чего положила сверток на стол и развернула шерстяной платок. И все оказалось правдой. Перед Леной на столе лежал металлический шар, совершенно невообразимого внешнего вида. Ничего подобного она за всю свою жизнь не слышала и не видела, ни в реальности, ни по телевизору, ни в интернете.
   Красивый разноцветный блеск, так и завораживал глаз, словно тонкая пленка масла, на темном, практически черном металле. Изощренные изгибы пазлов, и идеальная сферическая форма, и это далеко не все что можно было бы о нем рассказать.
   Лена не отрываясь от этой сферы, прошептала.
   - Но что это может быть?
   На что бабушка даже обиделась.
   - А ты сама подумай. Это существо, отрывало себе ноги, или что там у него вместо них, чтобы только его выключить.
   - Ну, мало ли..., - все так же тихо ответила Лена.
   Тамара наклонилась к внучке ближе.
   - Девочка моя. Я очень рано вышла замуж, и всю сознательную жизнь, прожила женой боевого офицера. Я скажу тебе точно. Можешь даже больше ни у кого не переспрашивать, - затем она замолчала и тяжелым, можно сказать мертвецким взглядом посмотрела на шар, и сухо продолжила. - Это оружие. Бомба. Немыслимых масштабов.
   Лена тут же воспротивилась.
   - Но это не логично! - уже вскрикнула она, привстав.
   - Какой смысл им сюда вести бомбу, а потом пытаться ее обезвредить, ценой своей жизни, единственно что..., - девушка призадумалась и снова села. - Это может быть деталь двигателя, или что-то типа того. Очень опасная. Ну, как ядерный реактор на подводных лодках. Тогда все сходится.
   Тамара, в лице не изменилась.
   - Это оружие, девочка моя, оружие. Так или иначе. И я тебе его дарю.
   После этих слов бабушка встала и молча ушла в свою комнату. Лишь у дверей она на миг остановилась и печально, или даже скорее прощально, взглянула на окончательно растерянную Лену. Та же, в свою очередь не могла оторвать взгляда от шара.
   В душе девчонка понимала что будет если его включить. Да и бабушка, предусмотрительно обвила круг маркером, на месте едва заметного, уже давно высохшего и почти полностью осыпавшегося, кровавого пятнышка, отпечатка пальца того самого существа. Как бы намекая "нажимать сюда".
   Вот он. Ответ. Так скромно лежит перед ней. Ответ на все почему, ответ на все за что, на все как. Ответ на весь смысл ее рождения.
   И никакое пророчество, никакой предсказатель, как ни в прошлом, так и не сейчас, ни словом не обмолвились о простой, избитой жизнью девушке, которой достанется оружие способное поставить точку, не просто в истории города, страны, человечества, а способное поставить точку, на всей жизни целой планете. И вполне возможно..., навсегда. И это опьяняло.

***

   Наступила ночь. Прохладная, тихая, но очень темная. Которую, вся вселенная звезд, как бы ни старалась, не могла осветить, а луна вовсе, предательски исчезла. Горящих фонарей было очень мало, да и те располагались далеко друг от друга, и едва ли могли что-то освещать. Единственным источником света, были многочисленные окна. Словно желтые или белые глаза самой ночи, они смотрели прямо в душу со стен домов, своим безжизненным, мертвым взглядом.
   Лена стояла на трамвайной остановке, и пустыми глазами встречала подъезжающий трамвай. Девушка просто игнорировала всю боль своего тела, и точно так же пропускала мимо себя все взгляды окружающих. В своих мыслях, она уже прощалась сама с собой.
   Спустя полчаса, Лена вышла на конечной остановке, как раз около парка. Ее целью был высокий холм, с которого видно практически весь город, и она направилась туда.
   Каждый шаг, она задавала себе один и тот же вопрос, и сама же на него отвечала, но каждый раз по-новому. Что в этом мире может ее остановить? И не силой она имела ввиду, а ради чего стоит сохранить жизнь на этой планете.
   Люди? Искусство? Любовь? Что? Что еще? Дети? Маленькие невинные комки розовой плоти. Уместно ли для них слово, невинны? Едва ли поднимут голову и станут такими как кассиры, какие были в Ленином магазине. Закрытые, черствые, агрессивные. Или избалованными, злыми Женями. Способными растоптать и даже убить человека, ради собственного развлечения. Может быть любовь? Как Димина? А может такая чистая как того повара со своей татуированной подругой, играющих на публику, словно отстающие студенты театральной школы, друг другу даже в глаза при этом несмотря.
   Жизнь это болезнь. Рак. Боль. Каждый листок, каждая травинка, неидеальны. Они, надломлены, искривлены и искалечены. И так все живое вокруг. Каждый, кто живет, ежедневно продирается сквозь боль, и продирается он к смерти. Долгой и мучительной, длинною в жизнь. Так может оставить ее ради маленьких пушистых белочек? Их сожрут кошки. А кошек собаки. А собак люди. А людей черви. И так было и этого не изменить, потому как в этом и заключается весь смысл жизни. Нет. Не в смерти, как красиво думают многие, а в том, что тобой можно прокормить другую жизнь, чтобы ее, соответственно, прокормить другую. И так далее. Ты рожден кормом, и ешь ты тоже рожденный корм. Будь-то мясо или плод.
   А если спросить у самой планеты? Но спросить правильно. Как именно она хочет умереть? Долго и медленно от рака, разрывающего ее недра, изменяющего ее воздух, или же мгновенно получить выстрел в лоб, и не мучиться? А оружие есть, и оно взведено.
   Лена была уже у подножья своей цели. Темнота этого парка, сгущалась как в страшной сказке, так как девушка уже довольно далеко отошла от зданий, и окна ей больше не освещали дорогу, а фонарей тут и подавно не было. Но это не страшно, девчонка и так знала куда ей идти, и могла обойтись без света. Так достав сигарету, Лена подкурила ее зажигалкой, а потом не задумываясь выбросила и ее, и пачку сигарет, ведь они больше ей не понадобятся.
   Теперь девушка даже не хромала. Она просто отстранилась от боли, лишь плотней сжимала холодный, неестественно гладкий металл шара и шла.
   И вот она. Вершина. Лена сначала сбавила темп, а потом вовсе остановилась. Докуривая сигарету, девушка рассматривала огни ночного города, его улицы, потоки машин, и.... И ничего не чувствовала. Этот мир стал картинкой, нереалистичным. Мгновением, пронесшимся по вселенной, и даже оставшимся незамеченным ею.
   Сигарета была докурена и девушка, молча, подняла шар, пристально посмотрев на место обведенное маркером. Ее глаза были спокойными и практически безжизненными, в тот момент, когда она нажала на нужный пазл. И на удивление шар заработал. Он заметно потяжелел и стал немного вибрировать, Лена даже услышала слабый гул, раздающийся откуда-то изнутри. Потом ее словно током шарахнуло и немного откинуло назад. Это было некое сообщение. Создатели каким-то образом запрограммировали сферу так, что если более-менее разумное существо ее случайно активирует, то ему в мозг, или в просто центральную нервную систему, мгновенно поступит сигнал предупреждения, с описанием последствий и инструкцией как все отключить, максимально понятный для его нервной системы.
   Но Лена и так прекрасно понимала, что она делает, и инструкции создателей, лишь усугубили обстановку. А знание того, что безвозвратно испепелится вся планета, и как именно это произойдет, только придало девушке уверенности, и она еще сильнее нажала на нужный пазл шара.
   В тот же миг из него вырвались голографические символы, и как в рассказе Тамары, стали кружить вокруг сферы, пока еще горя в основном зеленым, но уже на миг переключаясь на красный цвет. Это значило, что девушка делала все правильно, и Лена, впервые за столь долгое время, так широко, и так искренне, улыбнулась.
   Гул стал нарастать, и был уже отчетливо слышен по всему парку. Символы замигали как сбесившийся светофор, и уже не было понятно какого они цвета большую часть времени. А Лена нажала на пазл последний раз.
   Шар вздрогнул и на мгновенье засветился. Этой короткой, но яркой вспышкой, моментально превратило держащею его кисть Лены в пепел, и шар повис в воздухе. Потом из щелей между частями пазлов, стал пробиваться белый свет, но не сплошной, а лучиками, как бы от отдельных источников. Вспыхивал и исчезал. Девушка даже не вскрикнула, при виде растворенной руки, ведь больно ей не было. Просто свет, и кисти нет. И Лена всего лишь отошла на несколько шагов назад, не выражая при этом никаких эмоций.
   Гул нарастал и нарастал. Его уже было слышно как воздушную тревогу, во всех уголках города, и Тамара, конечно же, узнала его. Она с облегчением легла в постель, и умиротворенно закрыла глаза в предвкушении того, на что так и не решилась, за всю свою жизнь, но конечно же, безумно хотела.
   А Лена смотрела на заливающуюся светом сферу, и ждала. Ей уже и гул не мешал, ведь ее уши, уже давно, пустили по тонкой струйке крови, и выключились навсегда. Но ей было все равно. Она стояла и смотрела, и смотрела и ждала. И вспышка. И яркий свет. И конец.

***

   На эллиптической орбите, на расстоянии около ста пятидесяти миллионов километров от своей звезды, вращается третья по счету планета. Это безжизненный кусок камня, без жидкости и без атмосферы. И на том выжженном камне нет ни намека на то, что тут раньше кипела жизнь.
   И запомните, у смерти может быть лицо избитой, слабой, одинокой, преданной и раздавленной девушки.
  

"Девайс"

Автор - Ненормальный

Валентин Гаркуша

2016 год

Ред. 2017 год

  
   31
  
  
  
  

 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  В.Свободина "Отчаянная помощница для смутьяна" (Современный любовный роман) | | Л.Морская "Ведьма в подарок" (Любовное фэнтези) | | Н.Самсонова "Жена по жребию" (Любовное фэнтези) | | К.Кострова "Отчим" (Романтическая проза) | | Н.Королева "Не попала, а... залетела! Адская гончая" (Юмористическое фэнтези) | | А.Джейн "Красные искры света" (Городское фэнтези) | | М.Стикс "И ад покажется вам раем ..." (ЛитРПГ) | | Н.Мамлеева "Отказ - удачный повод выйти замуж!" (Юмористическое фэнтези) | | И.Матлак "Лисы выбирают сладости" (Попаданцы в другие миры) | | И.Лукьянец "Провокация" (Приключенческое фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.
Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Е.Ершова "Неживая вода" С.Лысак "Дымы над Атлантикой" А.Сокол "На неведомых тропинках.Шаг в пустоту" А.Сычева "Час перед рассветом" А.Ирмата "Лорды гор.Огненная кровь" А.Лисина "Профессиональный некромант.Мэтр на учебе" В.Шихарева "Чертополох.Лесовичка" Д.Кузнецова "Песня Вуалей" И.Котова "Королевская кровь.Проклятый трон" В.Кучеренко, И.Ольховская "Бета-тестеры поневоле" Э.Бланк "Приманка для спуктума.Инструкция по выживанию на Зогге" А.Лис "Школа гейш"
Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"