Отпевание Генриха прошло в парижской церкви Мадлен. В густом дыму восходящих каждений вдова бывшего префекта департамента Сены мрачно шутила с гостями: "Жив, но похороны свои инсценировал" или "Смерть как и алхимия - наука о превращении одних веществ в другие". Шутить про политика могло быть очень смешно, но те невольно представляли покойного призраком и по очереди произносили стандартные фразы соболезнования, стараясь тем самым побыстрее отпустить умершего из своих мыслей.
- Магистрат выражает соболезнования.
- Министерство потрясено и скорбит вместе с вами.
- Время залечит вашу рану.
- Позвоните, если понадобится помощь.
Розин лаконично отвечала: "Он говорил о вас только хорошее.".
На похоронах политика не стоит тратить время и силы на разговор с другими мошенниками, поэтому лучше просто не вступать в диалог, и внести номер в чёрный список.
- Бог не оставит вас.
- Вы получите утешение с Небес.
- Он говорил о вас только хорошее.
...Женщины на похоронах - прекрасные актрисы. Чудовищно и цинично, но надо признать: покойный Генрих знал множество чудовищ, которые любили его, но лишь некоторые позволяли этой любви изменить чудовищность его самого. Розин была только одной из пяти "чудовищ" Генриха, но - единственной, выглядевшей так, будто она существовала всегда, а другие - время от времени. Четыре других женщины - как будто Розин сама выдумала себя одновременно с ними, а они - появились ниоткуда: Кристина, Эмбер, Луиза и Алис. "Семейная жизнь, - считала Розин, - не что иное, как инклюзивный театр. Так почему бы ей не играть в нем главную роль?"
Кристину, видимо, следовало считать той разновидностью демонов, которые обманывают женщин, внушая им мысли о том, что те якобы летали на шабаш. Другие "бывшие" Генриха и настоящие подруги Розин скорее играли роль демонов, которым приписывается власть вмешиваться в судьбу человека. Розин же называла их философски "запасными" - истинная философия замужней женщины определялась ею как "часть естественной алхимии, которая учит получать золото на земле, подражая как можно точнее операциям природы под землей".
Теперь под землёй - девяностолетний Генрих. А она по-прежнему остаётся на ней. Ей - только семьдесят. Она владеет агенстством для свободных художников и скульпторов. И теперь не муж, а только время продолжит вплетать в судьбу нити алхимии, в которой материя может принимать тысячи различных форм.
***
Незадолго до кончины Генрих попросил её выполнить заказ Министерства культуры и государственной компании, которая управляет системами общественного транспорта Парижа. Это был общий проект восстановления одной из станций-призраков метро в Латинском квартале, от которой будет тридцать минут до кладбище Монмартр, где будет покоится Генрих теперь.
- Зачем? - спосила она тогда.
- Зачем мне призрак Клюни? А зачем все делается на этом свете? Разве мы понимаем что-нибудь в наших желаниях?
- Ты умудрился задать три вопроса вместо одного ответа.
Вот и старый приятель Генриха - министр культуры спросил её на похоронах:
- Ты ведь смотришь фильмы о призраках?
- Да, помню - смотрела "Город призраков". В нём дантист-мизантроп во время операции переживает семиминутную клиническую смерть. Вернувшись с того света, он обнаруживает у себя уникальную способность: теперь он может видеть призраков.
- Сделай мне одолжение: посмотри ещё раз повнимательнее. Призраки действительно существуют. А некоторые не исчезнут никогда.
***
В изучении призраков Розин пришлось столкнуться с разделения привидений на две категории:
Призраки - сущности, которые всегда появляются в одном месте и выполняют одни и те же действия, словно артисты заранее выйченный текст. Что-то привязывает души умерших к месту, как это происходит с зависимостью к людям или вину. Они могут словно идти по лабиринту, который был на этом месте когда-то, поворачивают в уже не существующие туннели и двери. Они никак не влияют на реально живых, только эмоционально привязываются именно к месту. Для некоторых это клочок земли, на котором однажды их убили. Других привязывают желания, месть... или любовь.
Другая категория - явление полтергейста. Тут - всё наоборот. Тут оказывается на людей физическое воздействие. Полтергейст привязывается именно к человеку. Эти сущности, как правило, злые. Как Демоны Бога Генриха - три парки: три его бывшие, а её - настоящие подруги. Кристина - не в счёт. Её тема в их семейной жизни довольно жестко и по умолчанию табулировалась. А степень причиняемого ей вреда оценить практически было невозможно. Неопределенно. Неоднозначно. Неизвестно. И только после кончины мужа Розин почувствовала: должно существовать что-то после смерти, какой-то "следующий уровень".
Сейчас на поминках было просто невозможно представить, как вокруг смертного одра вдова будет бегать с блокнотом и записывать возможные изменения, но завеса тайн постепенно откроется... Обязательно. Розин уверена в том.
***
...Во время прощания звучало "Два серафима перекликались" Монтеверди. Министр рассказывал о покойном: "биография политика", "заслуги политика", "отдельные факты из жизни политика" и тому подобное. Говорил только он, остальные общались уже на поминках. А когда публичная часть закончилась, в доме остались только пять женщин...
- Дамы, расслабьтесь. Мёртвые никогда не приходят на свои поминки.
- Генрих умер. Да здравствует... - Розин подняла свой бокал.
Женщины - свои... на уровень глаз. Посмотрели на мир сквозь них, чтобы лишний раз убедиться, что жизнь прекрасна. И выпили. По этикету мужчина должен подносить свой бокал ниже бокала женщины. Но именно он то и умер! А мысль о возможности какого-либо влияния мертвеца была для Розин также оскорбительна как незакрытый гештальт.
Выпили ещё три раза с теми же словами: "...Да здравствует..." - все сделали это со знанием окончания тоста, и каждая - со своим ощущением "конца".
О чем ещё говорить между собой женщинам? Между собой женщины изображают женщин.
- Девочки, а я с этим цветом помады не похожа на грустного клоуна? - поинтересовалась Розин.
- Ну что ты!
- Что ты, Розин!
- Ну что ты, нет!
- Да. Я похожа на вдову, которая даёт из жалости только грустным клоунам.
***
Девяносто, но и в этом возрасте Генрих, как казалось Розин, не ощущал прожитые годы как песок в тех часах, которые держит в костлявой руке Смерть. Каким-то поразительным образом жизнь отодвигалась им всё дальше и дальше, а о продолжал верить: ещё наступят пресловутые Семь дней, когда всё и начнётся по-настоящему. Словно всё, что с ним происходило до этого, было каким-то условием другого, которое приобретёт значение, только если...
"Только если бы он помнил" - считала Розин. Но память Генриха была скорее кладбищем-лабиринтом, на котором были похоронены ожидания политика, так и не ставшего президентом или премьером. Видимо лежали они в отдельных могилах, и у него самого не было ни малейшего желания оживлять их из-за невозможности прожить одну жизнь дважды. Разве что иногда воспоминания появлялись сами собой - неожиданно. Как непроизвольные флэшбэки, которые в конце жизни Генрих кодировал названиями станций метро. Видимо, там жили его любовницы, о которых она не догадывалась. Видимо лабиринт, охватывающей все возможные позы камасутры - 64 главы, собранные в 49 частей, объединённые в 7 разделов подразумевал внутреннее пространство "под землёй" наподобии линий Парижского метрополитена с несколькими станциями-призраками - двумя никогда не вводившиеся в эксплуатацию и шестью станциями, закрывшимися во время войны, а также "перемещёнными станциями", которые были перемещены в связи с продолжением линий метро.
И вот в конце жизни бывшего префекта департамента Сены вдруг появляется артистический проект с двумя огромными мозаичными пано на станции-призрак.
В своё время станция Клюни предназначалась для продления линии 10 от Одеона до площади Италии, но как и многие другие станции сети, была закрыта когда в Европе началась Вторая мировая война. Но в отличие от большинства станций, которые вновь приняли пассажиров, как только она закончилась, станция Клюни не была открыта вновь. Она оставалась станцией-призраком в течение всего брака Генриха и Розин И вот для чтобы обеспечить связь с линиями B и C RER на соседней станции Сен-Мишель - Нотр-Дам...
Казалось Генрих даже превратился в фанатика, который использовала все свои связи, чтобы проект двух огромных мозаичных пано на станции-призрак достался её агенству. Видимо, иногда, ощущая конец, человек начинает сильнее "цепляться" за свою социальную роль, чтобы оставить "свой след в истории". Согласно этой концепции, именно под влиянием страха смерти человечество создало религии и культуру.
***
Человек после потери близкого похож на одержимого, который следует какой-то мысли или идее, созревшей в его голове. Розин хотела, но не могла разобраться почему Генрих перед смертью подчинил свой разум идее Проекта мозаик на станции-призрак. Первыми ориентирами в тайной жизни Генриха для Розин после его смерти стали станции метро, которые она открывала с помощью поездок. А на станциях, не обслуживающих пассажиров, она искала незакрытые гештальты, которые одновременно пугали и влекли Генриха и её:
Порт Молитор
Аксо
Порт де Лила - Синема
Сен-Мартен
Арсенал
Красный крест
Клюни
Этот лабиринт "призраков" и "перемещеных" Порт де Версаль, Виктор Гюго и Ле Аль состоял из многочисленных частей: залов, камер, тоннелей и переходов, расположенных с целью запутать и не дать выхода неудовлетворенным потребностям, желаниям или нереализованным жизненным ситуациям, которые не былы доведена до конца и потому продолжали негативно влиять на их семейную жизнь.
На самом деле видение Проекта Генрихом вписывалось в бизнес-концепцию самой Розин, получившей образование психолога в Университет Пантеон-Сорбонна. Ей стоило только бояться его фанатизма, ибо такие мужчины как Генрих страшны в страсти и желаниях победить тебя, даже если ты не противник, а судья или зритель. И она изначально тревожилась.
Все наверное слышали про ныне по-английски политкорректно зовущихся ghost writer - призраков. Литературный раб (литературный негр) - автор, пишущий книгу на заказ, чтобы она вышла под именем другого человека. Тоже самое есть и у художников. А Розин выступала в качестве арт-агента для художников, фотографов, скульпторов и дизайнеров - артистических негров. "Большая миссия" арт-менеджера, - говорила она, - в продвижении искусства. "А в продвижении автора?"... - Ах! - смеялась про себя Розин. - В каждом агенте тоже дремлет Ренуар. И в каждом есть незакрытый гештальт. Именно в этом и заключалась бизнес-концепция агенства.
Гештальт в её понимании возникает из-за особенностей работы мозга. Когда человек получает какую-то информацию от органов чувств, например зрения или слуха, быстрее всего реагируют нейроны, отвечающие за выстраивание цельного образа, и только потом подтягиваются другие нейроны, распознающие детали. Кроме того, мозг не просто обрабатывает полученный сигнал, а как бы предсказывает, что поступит от органов чувств, и потом сопоставляет свой прогноз с реальностью.
Розин не могла точно сказать, как её призракам удавалось создавать цельные образы из психики конечных клиентов, но предполагала, что всё искусство - это и есть незавершенные ситуации общего невроза. Мозг художников лучше фокусируется на несделанном, а не на том, что удалось довести до конца. Прерванные ситуации становятся для человека "квазипотребностями", то есть создают навязчивые мысли о том, чтобы снова за них взяться. Лучший способ выкинуть из головы незавершенную задачу - изобразить.
Это как поговорить с пустым стулом. Посадить за него любого воображаемого собеседника. Представить подробно - как он выглядит, как одет, в какой позе сидит, спит, трахается. Ему можно говорить то, что не смогли высказать лично, можно даже накричать на него. Только так вы сможете закрыть гештальт и написать незавершенную ситуацию. Собственно, с немецкого gestalt и переводится "целостный образ". Образно говоря, когда мы смотрим на картину Ренуара или другого импрессиониста, мы не замечаем и не оцениваем каждый мазок, а видим единое целое и именно это общее сочетание цветов и форм нас впечатляет. Искусство строится на закрытие гештальта.
А свой бизнес Розин построила на невротиках-призраках. Призраки создают контент для других людей, чтобы те могли использовать его под своим именем - такая артистическая формула. А на имени уже строится бизнес-формула. Для проекта, связанного со станцией Клюни, она тоже должна была найти своего "призрака" - призрака того, кого выберет Министерство культуры.
***
"Мёртвые никогда не приходят на свои поминки" - фраза, сказанная на поминках вскоре "зазвучала" по-новому.
"...Генрих не отпускал. Что-то со мной происходит! - думала Розин, осознавая, что скорость уходящего бытия уменьшилась практически до нуля"
. - Ты застряла между жизнью и смертью, став призраком при жизни."
Мысли не давали покоя:
"В голове не существует призраков, кроме тех, к которым привязываешься сама".
"Наряжаясь им и играя среди могил, помни: ты окажешься в одной из них."
Тревожность одолевала и искала пути для выхода за пределы самой себя в каком-то алхимического феномене зеркала. Зеркало - это prima materia собственной души, в которую алхимик всматривается, чтобы открыть там ответы на тайны трансмутации.
Алхимии её научила Кристина. Может быть и сама - Кристина была её "зеркалом"?! Зеркала показывают противоположную реальность, где правое и левое меняются местами. Если же местами меняются пространственные инварианты, то тогда, в соответствии с принципом всеобщих аналогий, и все остальные характеристики меняются на противоположные. Так и есть. Так и было. Возможно, оттого и тема отношений Кристины и Генриха по умолчанию табулировалась.
В средневековых алхимических трактатах Кристина показывала Розин таинственные изображения монстров-химер. Их рисовали как соединенных в одном теле разных людей - мужчину и женщину, мужчину и мужчину, женщину и женщину.
При зеркальном отражении объект переворачивается слева направо или сверху вниз, а также меняются объекты местами. Алхимия! Станция-призрак! Раб-призрак! Герман!.. Но почему?.. Только теория управления страхом смерти могла обьяснить Розин фанатизм человека, не имевшего интереса к искусству и психологии, но начавшего с жаром говорить о вещах, до этого безразличных.
А ещё Теория управления страхом напоминала ей, что при столкновении с нарушением порядка люди, полно осознающие свою смертность вообще или конкретно в данный момент, склонны вынести более суровый приговор виновному, нежели другие. Это уже пугало.
***
Герман вернулся в первый рабочий день после поминок. Все началось утром с рутинного происшествия: по какой-то причине клиенты Розин не могли связаться с приемной "Alchimie de l'Art". Звонили министр культуры, продвигающий двух художников в проект. Звонили оба художника. Телефоны или молчали, или были заняты. Только приход посыльного обозначил проблему. Тщательная проверка сервисной службы, обслуживающей телефоны, ничего не дала. На всякий случай офисные стационарные телефоны заменили, однако неполадки продолжились.
Следом за телефонами начало барахлить электрическое освещение. Всплеск силы тока вывел из строя кофемашину. Кристина, которой Розин позвонила из соседнего офиса, сказала:
- Это Генрих.
- Генрих?
- Шумный дух Генриха.
- Призрак?
- Нет. Полтергейст!
"Главное отличие полтергейста от призрака, - обьяснила Кристина, - в том, что обычно он привязан не к месту, а к человеку"
- Или человек к нему: - негодовала Розин. - А можно превратить его обратно в труп?
Но поиск рецепта философского камня в конце концов оборвал и телефонную линию соседнего офиса.
Тайное искусство и тонкая наука алхимии не всесильна. Розин и сама знала правила. Преобразование человека - это главное вето алхимии. Это табу не позволено нарушать алхимикам.
Герман вернулся.
"Герман вернулся!" - Розин сходила с ума от неожиданно сформировавшейся фобии. Нет она не испытывала страх к призракам или полтергейстам. Она испытывала страх к Герману. Он умножался и не поддавался рациональному объяснению: любая собака может укусить - это факт; nем не менее, если огромный, агрессивно настроенный Ризеншнауцер представляет собой угрозу, и страх в этом случае рационален, то вот дохлая такса, вызывающая аналогичные эмоции, не поддаётся объяснению.
***
Проблема алхимического умножения, используемого для повышения силы философского камня решается при помощи зеркал. Солнце умножается, размножается, а множество солнц создает эффект, что "солнце везде".