# 2015-2020 Стишки по играм Tes

Аноним Нигилле

Фики по TES.

В комплекте ностальгия, любовная лирика, этиологический миф о глазе Федриса Хлера, двустишия, йокуданы на корабликах и колыбельная с пепельным упырём.

## Плач об утрате


Там, где стояли скалы,

Стены вода воздвигла.

Нашей земли не стало.

Наша земля погибла.

Силясь найти хоть призрак,

В дали глядим до боли;

Там, где была отчизна,

Тризну справляет море.


Вставали волны - их кили резали;

С вершины гребней бросались в бездны мы;

Сиро́ты моря, ища пристанище,

Томились штилем, о ветре грезили.


Стонали мачты - мы зубы скалили;

Трещали реи - мы к звёздам правили;

Четыре бури боролись в парусе

Вдали от дома, что потеряли мы.


Мечи молчали, скрипели палубы;

Мы не вздыхали, глотали жалобы;

Не слёзы - брызги на лицах высохли.

Мы не рыдали. О, мы не стали бы.


Йокуда!.. яркость твоих мозаик снится мне.

Йокуда!.. пенье твоих фонтанов слышу я.

Йокуда!.. ястреб парит над башней в вышине.

Йокуда!.. раной горит в груди тоска моя.


Чайки зовут на берег

Со стороны закатной,

И поднимает Яхуб

Руку в перчатке латной,

Благословляя гавань,

Небо, песок и ветер,

Каждый цветок и камень

Края, что нас приветил.

Края, где раны стянет

Времени швами крепко;

Где мы тенями станем

Наших великих предков.


## Песенка о Фе́дрисе Хле́ре


С крутого берега сошла

В прохладный водоём.

И смотрит, смотрит Фе́дрис Хле́р,

И кровь чернеет в нём.


- О, не смотри, мой ассасин,

Не преступи запрет.

- Нет тяжелей на мне греха,

И сладостнее нет.


- О, отступи, мой ассасин,

И опусти глаза.

- Что не дозволено желать,

Не пожелать нельзя.


Она как пламя над водой:

Отточенней ножей,

Подлее яда, горче мук,

Чем смерть во сне нежней.


Она как пламя над водой:

И свет и пекло вся;

Земля не держит, и дрожат,

Качаясь, небеса.


Я каюсь, каюсь, но сейчас -

Хоть миг один ещё...


...И вытек из глазницы глаз.

И по лицу течёт.


## Сложенная вдвое записка


У двемерской цитадели,

у медью звенящей башни,

тебе назначаю встречу,

соперник и брат мой старший,

кому по силе и чести

святого Ллотиса посох:

ты первый в ордене, первый,

но я тебе вызов бросил.


Глубины Турейнулала

гудят сапог моих поступью;

перчаткой четырёхпалой

он Храму славу возносит;

на нём я мой тебе вызов

выводил тесаком и кровью,

идя в гремящие залы

по пепельному отродью.


В просвете секущей бури

здесь башни созвездья нижут,

и за белокосой Секундой

гонится Массер рыжий.

Не ложь ли, что прежде были

луны единым телом

бога, который придумал

могилы и колыбели?

С пустою, без сердца, грудью

его разъяли на части,

и серебру Секунды

с красным не слиться Массером.


Шёлком зашил я раны.

Одну пережить не думаю.

Тебя из пасти вулкана

дождаться бы к полнолунию.

Ушли за тобою братья

в ад горящий и гневный;

вырви победу у кратера -

первый в ордене, первый!


В буре и рокоте горном

я шаг твой мерный узнаю;

в своём стекле закалённом

ты словно крепость живая;

колючие шлема отсветы

на щетину щёк твоих бросило,

и вопли душ, будто лозы,

увили навершие посоха;

гроза под твоим нагрудником,

и бьётся в её средоточии

цветок драгоценной коды -

бесстрашный и непорочный.


У двемерской цитадели,

у медью звенящей башни,

мой капитан, мой первый,

соперник и брат мой старший,

любуйся полными лунами,

ведь небо поёт от счастья,

когда красотой Секунда

не уступает Массеру.


Смахнешь ты тёплые звёзды,

и мне на плечо упадут они;

какое чудо, что оба

мы живы в эту минуту.


...

Двое героев уходят к вулкану

Армиге́ры застыли в молчании

Норд белоснежный и угольный данмер

Над жерло́м горы буря крепчает


Мама, мама, они не вернутся!..

Не плачь - с ними боги, родной мой

Буря, в золоте глаз отражаясь, беснуется

Дверь Виве́к затворил за собой

Уву Лларен: "Мендел Эвес владел Тесаком Святого Фелмса Отважного.

Он был храбрым и благородным Вечным Стражем,

но пал в сражении на северо-восточных склонах Красной Горы

в логове пепельных вампиров, известном как Турейнулал".

"Бывший капитан Вечной Стражи, Воруз Бетримо,

сражался с ужасными созданиями Дагот Ура, но погиб,

защищая тех, кто находился под его командованием.

При нем был Епископский посох святого Ллотиса,

священный артефакт, который ныне находится в руках врагов.

Вы можете подождать, пока почувствуете в себе силы

выполнить это последнее поручение, но я прошу вас спуститься

в глубины Красной Горы и вернуть

Епископский посох святого Ллотиса".


## Двустишия рыбаков Хуула

В традиционных двустишиях, которые по случаю

складывают рыбаки Хуула, вторая строка всегда

контрастирует с тем, о чём говорится в первой.

Небо противопоставляется морю, богатство бедности,

далёкое близкому, меры - животным или явлениям природы и т.п.

Темы этих бесхитростных стихов в основном бытовые.


***

Думала: с неба упал скальника крик.

Ан нет - нордлинг-сосед песню завёл.


***

Яркие, луны бегут в промельках туч.

Во тьме спят рыбаки в глуби морской.


***

Громкая, жёнина брань мучает слух.

Тишком мацт в животе дух веселит.


***

Вечно мне сети бросать, сети тянуть.

Раз в год мытарь пришёл, мытарь ушёл.


***

Толстое, треснет вот-вот гузно твоё.

Я ж тощ - врос уж давно в спину живот.


***

Гневаясь, гонишь меня - стал целовать.

Нежна, к себе зовёшь - целую вновь.


***


"Flyyyin'... flyyin' in the skyyyy..."


К реке сбегает дорога

С холма, от графского замка;

Поросший зеленью берег

Вечерней влагою заткан;


Круглится мостик дощатый;

Полощут волосы ивы;

Вода часовню Аркея

Колышет неторопливо.


До локтя куртка промокла,

И белый лотоса веер

В ладони иссиня-серой

Себя стократно белее.


Изранясь о черепицы,

Заря спустилась на город;

Сцепился с бранью имперской

Разбойный орочий говор;


Но длинное ловит ухо

Сквозь ругань пьяную песню,

Где взмыл высоко клиффрейсер -

До самого поднебесья...


И исчезает город -

Сиродский город восточный.

Качаясь, бредут гуары

По брюхо в травах полночных,


И дремлет глухое ворчанье

Под их языком лиловым.

Несут они сон на спинах

К пустошам отдалённым,


Где сухо сердечко кочевья

Стучит, у юрты пристроясь,

И эхо несёт, содрогаясь,

Тягостный страйдера голос.


...Не глядя, ерошит венчик.

И как - и когда? - осталась

От лотоса на ладони

Одна лишь чашечки завязь?


Дрожит на ряби часовня,

Трепещут ивы тишайше;

Пунктир лепестков уносит

Река за мостик - и дальше.


И алым в алое смотрит

Заря - до звона немая...


- О чём печалишься, парень?

- Да сам, приятель, не знаю.


## Пепельная колыбельная / Ashlulluby


"Тай тяжело задышал и ответил,

хотя и не хотел этого делать:

'Порой я слышу Песнь'".

"Песнь яда", книга III.


Пепельному гулю

скучно под горою,

в Маар Ган идёт он

сумрачной порою.


Маревом лиловым

тучка луны застит,

звёздочки - как зубы

в фуражирьей пасти.


Минул гуль ворота,

а в лачуге рядом

мать качать устала

плачущее чадо.


"Спи, сынок, и маме

дай поспать немного".

Скрипнул гуль когтями

прямо за порогом.


"Спи, сынок, не то я

от тебя избавлюсь".

Под окном зелёным

гуль стоит, горбатясь.


"Мать, отдай мне чадо,

чтобы вместо серы

сладкий детский запах

был в моей пещере;


чтобы голый камень

с горя не глодал я,

мягкого младенца

навсегда отдай мне".


"Сгинь, отродье пепла,

в горькие болота;

берегут нас боги

моего народа!".


"Громко ты грозишься,

да что в этом толку?

Я богов фальшивых

не боюсь нисколько".


"Сгинь, отродье пепла,

сгинь за три фояды;

охраняют предки

и меня, и чадо!".


"Много вас пропало

с проклятого года;

предки твои рады

моему приходу".


Чёрен и огромен

вырос он у двери,

тянет острый коготь

прямо к колыбели.


"Слушай, слушай, чадо,

голос мой скрипящий,

не найти на свете

этой песни слаще".


Корчится отросток

на лице увечном:

"Ты её отныне

будешь слушать вечно".


...Пепельные гули

под горою Красной

бросили в корыто

корпрусное мясо.


Две луны за тучку

прянули в испуге.

Хлопает от ветра

дверь пустой лачуги.