Никин Сим: другие произведения.

Обреченный взвод

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa
  • Аннотация:
    Он родился во время нашествия на созвездия Российской Империи неведомых захватчиков из другой галактики. Будучи эвакуированным вместе с другими беженцами в миры Звездной Конфедерации, он вырос в детском приюте в резервации для русских на одной из промышленных планет Конфедерации. Благодаря непреодолимому желанию, случаю, который в итоге можно назвать счастливым, и махинациям нечистых на руку дельцов, ему удалось попасть на службу в армию Конфедерации.
    19.11.2016


   Обреченный взвод
   Пролог
   - Питер, ну неужели ты ничего не можешь сделать? Неужели нашему мальчику придется целых полгода болтаться неизвестно где, неизвестно чем питаться, жить в компании каких-то хулиганов?
   - Да, пап, - поддержал мать рыжий детинушка в наушниках, непрерывно что-то жующий и кивающий в такт музыке, - Я не хочу полгода тусоваться с какими-то лошарами. В конце концов, зачем тебе было становиться сенатором, если ты не можешь отмазать от какой-то вонючей армии родного сына?
   Питер Орчинский переводил хмурый взгляд с жены на сына и размышлял о том, что если бы в свое время Марта родила ему второго сына, то сейчас не пришлось бы возлагать надежды на этого избалованного супругой оболтуса. Тяжело вздохнув, он в очередной раз попытался объяснить ситуацию домочадцам:
   - Поймите же вы, таковы законы конфедерации - гражданин, не отслуживший в армии, не может занимать руководящих постов. Скажи, Адик, ты желаешь всю жизнь горбатиться простым работягой? Или ты мечтаешь зарабатывать сколиоз в качестве офисного планктона? И поверь, заработать даже на самые дешевые импластические салоны ты не сможешь.
   Адик поднял согнутую в локте руку, с удовольствием обозрел новый рельефный бицепс и произнес:
   - Не, я хочу руководить какой-нить промышленной корпорацией. Тогда у меня будет свой собственный салон.
   - Если в ближайшее время вы с мамой не найдете салон, где имплантируют мозги, то...
   - Питер, но ты же сенатор, - вновь заныла супруга, - Ты же сам являешься законодателем. Неужели нельзя отменить этот дурацкий закон?
   - Вот именно, Марта, я сенатор, - Орчинский раздраженно хлопнул ладонью по кожаному подлокотнику, - Я сенатор, а не президент. И ты прекрасно знаешь, что в сенате у подавляющего большинства одни дочери.
   - Бракоделы, - вякнул из своего кресла Адик и, поймав взгляд отца, отстраненно поднял взгляд к потолку.
   Сенатор, глядя на свое чадо, подумал, что бракоделом является скорее он, но вслух продолжил:
   - И потому, Марта, большинство сената эта проблема не только не волнует, но даже наоборот...
   - Что значит, наоборот?! - с нетерпеливым возмущением перебила Марта.
   - Разве ты не хочешь для нашей Лизиточки достойного и надежного мужа?
   - Лизиточке еще рано об этом думать!
   - Лизиточке рано, но тебе надо думать об этом заранее. И не только об этом, а вообще... кхм, - Питер не договорил упавшую на язык мысль и, кашлянув, продолжил объяснять ситуацию: - Вот и другие сенаторы желают видеть в мужьях у своих дочерей ответственных и надежных парней, а не... кхм
   - Чего ты так на меня смотришь, пап?
   - Максимум, что я и поддерживающее меня меньшинство смогли добиться, это сокращения обязательного срока службы до полугода. В конце концов, что такое полгода?
   - Ага, пап, тебе легко говорить. Сам-то ты в армии не служил.
   - Не смей упрекать отца! - снова хлопнул по подлокотнику Орчинский, - Тогда, когда мы еще не столкнулись с галантами, были другие законы. Но, если бы Конфедерации нужно было, я бы пошел служить не сомневаясь ни минуты.
   - Ага, - кивнул Адик, - И тогда бы ты уже не смог стать сенатором.
   - Это почему?
   - В армии всем отбивают голову - это факт, - поучительно произнес великовозрастный балбес, продолжая активно обрабатывать челюстями жвачку, - А в сенат с отбитой головой не пролезть - это тоже факт.
   - В сенат не пролазят, а избираются...
   - Ой, пап, кого ты лечишь? Знаю я ваши выборы.
   - Да ты... Да я.... Да как ты смеешь! - покрасневший от возмущения сенатор грузно привстал и снова рухнул в кресло. Несколько мгновений он, пытаясь найти подходящие слова, открывал и закрывал рот, словно выброшенная из воды рыба, но тут вмешалась Марта.
   - Прекратите! - рявкнула она, словно армейский сержант и, приподнявшись, взяла со столика пульт видеофона. Кресло под ее обширным задом сперва облегченно вздохнуло, и тут же, когда Марта опустилась обратно, придушенно скрипнуло. Набрав нужный номер, супруга сенатора сообщила: - Я звоню Рудику. Он не оставит в беде родную сестру.
   Рудольф Штиц - вице-адмирал, занимающий ответственный пост в Военном Министерстве, на удивление быстро отозвался на вызов. Его конопатая физиономия, увенчанная ежиком белобрысых волос, расплылась в улыбке на всю покрытую видеоволокном стену гостиной.
   - Привет, Марта! - радостно воскликнул он, - А я уже думал, ты окончательно забыла о существовании своего родного братишки. Привет, Пит! Чего ты такой красный? Не сдерживай себя. Ты же дома, а не в сенате. Газы нужно выпускать вовремя, иначе они впитываются в кровь и отравляют организм. И займись наконец всерьез моей сестренкой, Пит.
   - Что ты имеешь ввиду, Рудик? - вопросила ошеломленная напором брата Марта.
   - Да то, что трахать тебя нужно день и ночь! Секс способствует похуданию. Ты же скоро в кресло не будешь влазить, сестренка.
   - Рудик, как тебе не стыдно! - возмутилась толстуха, - Здесь же ребенок.
   - Где? - вице-адмирал обвел помещение удивленным взглядом, - Оп-па, а это что за резиновая кукла? Племяш, ты ли это?
   - Гы, - растянул рот в улыбке Адик, - Ага, дядя, я.
   - Все, Марта, я понял причину, которая заставила тебя вспомнить о брате. Ты хочешь, что бы я определил этого мутанта в гвардейский корпус, где ему покажут, откуда у мужчин берутся настоящие мускулы. Я угадал?
   - Почти, - пришла очередь злорадно улыбнуться Орчинскому.
   - Боже, Рудик, и ты туда же? - возмущенно всплеснула руками Марта, - Посмотрела бы я на тебя, роди тебе Клара не трех дочерей, а трех сыновей.
   - Не бей по больному, сестренка, - скорчил недовольную физиономию Рудольф, тяжело вздохнул и перевел взгляд на сенатора, - Пит, а не можешь ли ты продвинуть закон о воинской обязанности для девушек?
   - Ты хочешь отправить дочерей в армию? - удивленно задрала брови Марта.
   - А что делать, если у меня нет сыновей, - простодушно развел руками вице-адмирал и снова обратился к зятю: - Пит, ты не познакомишь мою жену с тем парнем, от которого твоя Марта родила сына?
   - Чего-о?! - супруга сенатора поднялась и грозно уперла руки в бока.
   - Адик, - вполголоса обратился к сыну Питер, - Я, кажется, знаю, где ты сможешь сделать карьеру даже с тем... кхм... веществом, которое заменяет в твоей голове мозг.
   - Где? - заинтересовался Адик.
   - В армии, - кивнул на улыбающегося вояку отец.
   - Не-е, я не хочу в армию! - громко заявил сын.
   - Не понял, - вице-адмирал удивленно склонил голову и как-то по птичьи одним глазом уставился на племянника, - Куда ты не хочешь?
   - В ар-ми-ю, - за сына по слогам повторила Марта.
   - Это как это так? - глубоко недоумевая, обратился к зятю Рудольф, но тот лишь беспомощно развел руками, изобразив на лице выражение полнейшей безнадеги.
  
   Через пару дней Марта в очередной раз связалась с братом.
   - Рудик, мы договорились с одним русским. Он из той лимиты, что понаехала с планет, захваченных галантами.
   - Ох, сестренка, подведешь ты меня под отставку, - укоризненно покачал головой вице-адмирал и задал сразу два вопроса: - Он точно будет молчать? А как его родственники?
   - За те деньги, что мы ему пообещали, он готов проглотить собственный язык. В приюте, где он воспитывался, мне сообщили, что вся его родня погибла, а его грудным младенцем привезли сюда шестнадцать лет назад.
   - Ему всего шестнадцать лет?
   - Да какая разница, сколько ему лет, если он будет служить под именем Адика?
   - В общем так, Марта - сегодня с тобой по личному кому свяжется один человечек, с ним и будешь решать этот вопрос. И смотри, если это дерьмо всплывет, твой муженек вмиг лишится сенатского кресла со всеми вытекающими последствиями. Так что не скупись, когда будешь оговаривать условия.
  

***

   Полковник Бэд Сикорский занимал неприметную должность делопроизводителя в штабе космофлота, которая позволяла ему уделять достаточно времени для, пусть и незаконного, но довольно прибыльного бизнеса. Он оказывал влиятельным и просто богатым людям довольно специфические услуги. Несмотря на специфичность, желающих в Конфедерации находилось достаточно, чтобы раз в год на банковский счет полковника начинали падать крупные суммы. И сейчас как раз пришло время собирать урожай, который Бэд взращивал целый год. Вернее, первую часть урожая. Вторую часть он получит не ранее чем через полгода, когда предоставит своим клиентам доказательства окончательного решения проблемы.
   На днях состоялись последние переговоры, и тридцатый кандидат определился. Тридцать судеб, каждая из которых оценена в пять тысяч кредитов, последуют тем путем, который выберет для них полковник. И чем короче будет этот путь, тем скорее он станет на сто пятьдесят тысяч богаче. Уже сейчас Бэд Сикорский мог уйти в отставку и жить безбедно на какой-нибудь далекой от периферии благополучной планете.
   Но зачем уходить, если есть люди, нуждающиеся в его услугах? Вряд ли во всем космофлоте найдется специалист, способный так грамотно организовать столь щекотливое дело. Бэд же решение судеб каждой новой тридцатки давно уже воспринимал, как творение некоего художественного произведения. Да, именно так. Именно произведения. И он, словно творец, плел узор из тридцати судеб, получая от процесса истинное наслаждение. Иногда даже казалось, что именно из-за этого наслаждения, а не ради презренных кредитов, он занимается этим делом.
   Однако сегодня Сикорский изрядно перенервничал, когда с ним вдруг связалась одна очень важная шишка из Министерства и поинтересовалась условиями его услуг и гарантиями. Столь важным персонам полковнику еще не приходилось оказывать услуги, и первой мыслью было, что кто-то высокопоставленный решил прикрыть его бизнес, и, возможно, вместе с ним самим. Но все обошлось. Связавшийся с ним всего лишь попросил помочь своей родственнице, сообщил код ее личного кома и, посоветовав полковнику забыть об их контакте, отключился.
   Связавшись с Мартой Орчинской, Бэд отступил от правил и заключил тридцать первый контракт. Вообще-то он никогда ранее не изменял своим правилам, но когда заказчица узнала, что придется ждать целый год, то удвоила сумму вознаграждения, пообещав половину немедленно перевести на счет полковника, Сикорский сдался.
   Суть дела заключалась в том, что вместо сына сенатора Орчинского, обязательную полугодовую службу в армии за вознаграждение будет проходить некий парень, который впоследствии должен исчезнуть, как нежелательный свидетель, способный очернить биографию, как отпрыска известного политика, так и самого сенатора.
   Бэд и сам не мог объяснить себе, почему до сих пор ограничивался числом "тридцать". Возможно из-за получающейся в результате круглой суммы. Но "тридцать один" тоже неплохое число, и хоть сам он не увлекался азартными играми, но знал, что у игроков оно является счастливым. И словно подтверждая это, прозвучал сигнал с личного кома, сообщающий, что аванс в размере пяти тысяч кредитов уже упал на указанный Марте Орчинской счет.
  

***

   - Рудик, - Марта в очередной раз связалась с братом, - Извини, что я снова тебя отрываю.
   - От чего ты меня отрываешь? - удивленно уставился на женщину вице-адмирал и, приподняв подбородок и выпятив нижнюю губу, почесал шею.
   Сбитая с мысли неожиданным вопросом брата, та некоторое время пыталась сообразить, что следует ответить и, наконец, заговорила:
   - Рудик, ты же знаешь, какой ответственный пост занимает Питер?
   - Ну?
   - И наверняка понимаешь, что он не собирается на этом останавливаться?
   - Короче, Марта!
   - Ну-у, как бы это сказать-то?
   - Коротко и внятно.
   - Не торопи меня, Рудик, а то я окончательно запутаюсь, - плаксиво взмолилась женщина. - В общем, если эта история... ну ты понимаешь, всплывет... В общем, Рудик, эта история ни коим образом не должна всплыть.
   - Ага, я тебя понял, сестренка - ты трясешься за свою необъятную задницу. Так не лучше ли отправить сопляка оттарабанить положенный срок? А? Тогда и ты будешь спать спокойно, и твой муженек, и ваш подсвинок.
   - О боже, Рудик! Армия сделала из тебя отпетого грубияна! - возмущенно воскликнула Марта. - Адиль в любом случае не должен попасть в вашу ужасную армию. Я не хочу, чтобы он стал таким же неотесанным солдафоном, как ты, Рудик. К тому же, я уже заплатила аванс твоему человеку...
   - Какому моему человеку? - перебил сестру вице-адмирал, и на этот раз на его конопатом лице не было и тени улыбки, - Запомни раз и навсегда, Марта, ты сама нашла этого человека, и я с ним никак не связан. Я даже знать о его существовании не знаю. Запомни это, Марта.
   Выслушав внушение брата, женщина понимающе закивала и, непроизвольно перейдя на шепот, заговорила:
   - Вот-вот, Рудик, как раз по этому поводу я с тобой и связалась. Нельзя ли, после того, как решится вопрос с русским, который будет служить вместо Адика, сделать так, чтобы этот полковник тоже бесследно исчез?
   Высоко задрав белобрысые брови Рудольф Штиц несколько долгих мгновений молча смотрел на родную сестру.
  
  
   Часть - 1
   Все имеет свою цену
   Глава - 1
   Мечты сбываются
  
   Тысяча кредитов - что можно купить на такие огромные деньги? Да много чего. Но я не буду тратить бездумно. На тысячу оранжевых можно купить четыре однокомнатных квартирки в рабочих кварталах. В одной буду жить сам, а три сдавать. Надо только подыскать все четыре "однушки" в одном доме. Ну да, у меня еще минимум полгода на размышления и построение планов, как правильно распорядиться деньгами, о наличии которых свидетельствовала синяя банковская карточка на мое имя. Я уже целый час крутил ее в руках, так до конца и не поверив в неожиданно свалившуюся удачу. Мало того, что практически сбылась моя мечта - я буду служить в армии - так мне за это еще и заплатили авансом целую тысячу кредитов. А это вам не какие-то там баксы, фунты или дублоны, которые постоянно обесцениваются, деноминируются и снова обесцениваются. Оранжевые креды - самая стабильная и обеспеченная валюта конфедерации.
   Сомнения оставались лишь по поводу гражданства. Но мамаша Адика обещала помочь с этой проблемой. А ей верить можно - не зря же она является женой сенатора.
  

***

   На Кинг, одну из центральных планет Конфедерации, я попал грудным ребенком. Мои родители сгинули на планетах Российской Империи, захваченных неожиданно нагрянувшими из глубин космоса галантами. Не знаю какой добрый человек из беженцев не оставил меня на погибель, а привез на эту планету и определил в приют, созданный специально для прибывающих русских детишек, чьи родители погибли или пропали без вести. Возможно, то был какой-нибудь мой родственник, посчитавший, что грудной ребенок будет для него непомерной обузой. В любом случае, я этому человеку благодарен.
   Когда мне исполнилось тринадцать лет, пришлось покинуть приют и, получив продовольственную карточку, стать самостоятельным членом русской резервации.
   Надо сказать, что официально никаких ограничений по месту жительства для беженцев с русских планет не существовало. Однако граждане Конфедерации относились к нам, как к людям второго сорта, а потому мало кто решался переселяться за пределы изначально отведенного для беженцев района. Были конечно и исключения. Кто-то женился или вышел замуж за гражданина, сам став таким образом полноправным гражданином. Кто-то, являясь ценным специалистом в каком-нибудь деле, переехал жить в престижный район, жители которого по определению считались элитой общества независимо от гражданства. Так же можно было жить в рабочих кварталах, расположенных вблизи крупных предприятий. В них в основном обитала так называемая лимита - бесправные работяги, понаехавшие с самых захудалых планет в поисках лучшей доли. По своему социальному статусу лимитчики были на одном уровне с беженцами и потому не имели причин возносить себя над нами. Но они все же являлись гражданами, а потому могли проходить службу в армии, что в свою очередь давало бесплатное приобретение какой либо профессии и последующие присвоение статуса "полноправного гражданина", который давал различные льготы в дальнейшем. А если повезет, то можно было заключить хорошо оплачиваемый долгосрочный контракт на военную службу.
   Устроившись упаковщиком на завод по производству промышленных роботов, я сдружился с тремя парнями-лимитчиками, мечтающими попасть в армию, и тоже увлекся этой идеей. Хоть и понимал, что шансов у меня никаких, но все же проводил досуг в их компании, изучая журналы по армейской технике и вооружению. Особенно меня привлекал боевой пехотный робот (БПР) и его модификации.
   Однако теория теорией, а о практике оставалось только мечтать. Даже самый дешевый игровой симулятор стоил столько, что мне и моим друзьям пришлось бы не менее года полностью откладывать свои мизерные зарплаты.
   И все же удача улыбнулась нам. Улыбнулась она дебильной улыбкой вечно пережевывающего жвачку Адиля Орчинского, сына популярного в Конфедерации политика, сенатора Питера Орчинского.
   В тот день меня и Найка отправили в городской офис компании вынести и погрузить старую мебель. Эту работу нельзя было доверить роботам из-за полированных ступеней внутренней лестницы, выполненных из какого-то ценного камня, вот и послали нас. Когда закончили с погрузкой, закончился и рабочий день, и мы, ударив друг друга по ладоням, собрались разойтись по домам. Однако послышался звонкий сигнал и рядом с нами резко затормозил ярко-красный спортивный кар. Дверь с легким шелестом отъехала, и на тротуар вышел один из тех богатеньких хлыщей, к которым парни из рабочих кварталов и резерваций испытывали стойкое отвращение.
   - Подзаработать хотите? - без всяких предисловий спросил нас рыжий детинушка. При этом он с усердием двигал челюстями, пережевывая жевательную резинку, отчего его речь периодически искажали протяжные гласные звуки.
   Задав вопрос, богатей тут же надул большой пузырь из жвачки, который, лопнув, повис розовой соплей на конопатом носе. Содрав с носа жевачку и отправив ее обратно в рот, парень выжидательно уставился на нас.
   - Не нуждаемся, - холодно ответил я и повернулся, чтобы идти своей дорогой.
   Однако меня остановил вопрос Найка:
   - Заработка на игровой симулятор хватит?
   - Чо-о? - удивленно переспросил в свою очередь рыжий, - Тебе нужен симулятор? Да не вопрос. Окажете мне услугу, и я отдам вам свой симулятор вместе с куклой?
   - С какой куклой? - теперь озадачился Найк.
   - Ну не последняя модель конечно, - развел руками хлыщ, - Я-то уже года два как использую для этого настоящих девчонок. Или ты что имеешь в виду? Если тебе нужна мужская кукла, или какое-нибудь животное, то покупай сам. Я свою репутацию портить не буду. Но адрес приличного секс-шопа, в котором полно кукол на любой вкус знаю, если что.
   Глядя на растерявшегося в своем святом непонимании товарища, я не выдержал и расхохотался. Отсмеявшись и поймав на себе два настороженных взгляда, обратился к хлыщу:
   - А просто руки в том секс-шопе продаются?
   - Какие руки? - два голоса слились в одном вопросе.
   - Да все равно - хоть правые, хоть левые. А то, бывает, после работы так устаю, что ни рукой, ни ногой не пошевелить.
   И рыжий, и Найк посмотрели на свои руки. Найк продолжил недоумевать, а рыжий перевел взгляд на собственный пах, хлопнул очередным жевательным пузырем и заявил:
   - А чо, прикольно, - после чего проделал пантомиму, имитирующую совокупление сразу с двумя руками.
   - Тьфу! - понял наконец о чем идет речь Найк, - Не нужна нам кукла. А кроме нее что еще к симулятору есть?
   - Только шлем.
   - И то дело, - одобрил товарищ, - Делать что надо?
   - Надо объяснить кое-кому, что его девчонка не его, а моя.
   Мы с приятелем переглянулись. Оказывать какую бы то ни было услугу этому жвачному животному не хотелось. Зато очень хотелось заиметь игровой симулятор.
   - Кто будет нашим клиентом? - спросил я, размыслив о том, что если этот кое-кто окажется таким же богатеньким хлыщом, то можно и поразвлечься.
   Рыжий назвал имя, которое, естественно, ничего нам не сказало. Когда мы потребовали гарантии того, что получим симулятор, он изобразил на жующем лице искреннее возмущение и гордо заявил:
   - Я Орчинский!
   - Да хоть Торчинский, - будучи не сведущ в политике и не зная имен даже самых известных политиков, кроме, разумеется, президента, я пожал плечами и собрался добавить еще какую-то колкость, но Найк положил руку мне на плечо и подступил ближе к рыжему.
   - То-то я смотрю, ты мне кого-то напоминаешь. Ты сенатору кем приходишься?
   - Я Адиль Орчинский - сын Питера Орчинского. Мое слово надежней банковской ячейки!
   Не знаю, насколько надежно слово Адиля, но нас он не обманул. Более того, кроме симулятора нам еще досталось по новомодному костюмчику, которые сынок сенатора приобрел специально, чтобы привести нас на вечеринку в качестве своих приятелей. Эх, лучше бы он отдал нам деньгами. Надеть подобные костюмы в наших районах - все равно, что объявить себя законченным извращенцем. При этом стоили они не менее полугодового заработка каждого из нас.
   На вечеринке, проходившей в одном из частных парков, мы чувствовали себя крайне неловко. Какие-то слащавые юнцы лобызались при встрече с Адилем и, узнав, что мы его приятели, норовили обслюнявить и нас, и удивленно выкатывали глаза, когда мы отстранялись. Наш наниматель при этом хохотал и рассказывал, что мы прибыли из диких окраинных миров, где за поцелуй с мужчиной приговаривают к смертной казни. Надо было ему что-то придумать и про женщин, потому что поцелуи местных девиц - жертв косметики, ботекса и пластической хирургии - вызывали не меньшее отвращение, чем прикосновение к лицу паука-кровососа.
   Единственным положительным моментом было то, что я прищемил бы нос любому из местной компании даже бесплатно, при этом, абсолютно не задумываясь о моральных аспектах.
   Наконец появился наш клиент. На первый взгляд он выглядел внушительно - эдакий бугрящийся мышцами здоровяк. Однако неестественная правильность и симметричность мускулатуры говорила о том, что это всего лишь новомодные импланты, а не результат пролитого на тренажерах пота. О том же говорила и скованность движений парня, не привыкшего к новым объемам собственного тела.
   Внимательно разглядев искусственного здоровяка, я понял, что казалось неестественным в других, подобных ему, "качках", и проникся к местной публике еще большим презрением.
   Бить клиента не пришлось. После того, как Адиль заманил его в дальний угол парка, мы с Найком взяли здоровяка за уши и просто держали в течение всего процесса так называемой экзекуции. Рыжий ходил перед нами павлином и, активно жестикулируя, рассказывал о том, какой Гекки плохой, невоспитанный и недостойный. Две девицы, приглашенные в качестве зрителей и свидетелей триумфа нашего нанимателя, восхищенно ахали и охали от неподдельного восторга. А удерживаемая за уши гора мышц плакала навзрыд, словно поставленный в угол истеричный пятилетний ребенок.
   У меня уже затекла рука и онемели сжимающие ухо Гекки пальцы, и я испытывал возрастающее желание отметелить и Гекки, и Адика. Судя по сопению и плотно сжатым губам Найка, он испытывал схожее желание
   Наконец рыжий завел себя настолько, что осмелился влепить Гекки пощечину. Силы пощечины вряд ли хватило бы даже на то, чтобы прихлопнуть кровососа. Однако оба хлыща разразились дикими криками, а девицы чуть не упали в обморок. Гекки орал из-за осознания факта, что его ударили по лицу. Адиль орал оттого, что отбил ладошку, и теперь в перерывах между криками, дул на нее, выплюнув при этом жвачку. Девицы ахали и не могли решить, падать ли в обморок от ужаса, ибо на их глазах жестоко избивают человека, или падать от восхищения непомерной крутостью Адика, или от жалости к бедняжке Гекки?
   Несмотря на то, что над парком грохотала громкая музыка, крики могли привлечь ненужное внимание, потому Найк заткнул рот Гекки, я заткнул Адиля, а девицы, увидев это, потеряли-таки сознания,
   В общем, на следующий день мы стали обладателями довольно приличного симулятора, а я решил переехать из русской резервации в рабочий квартал.
   До сих пор ребята жили втроем в однокомнатной квартире, но теперь мы сняли "двушку". В одной комнате поставили четыре кровати, вторую решили оборудовать самодельными тренажерами, и в ней же расположили симулятор. Сократив до минимума траты, за пару месяцев накопили на простенькую раму управления БПР. Теперь ощущения были максимально реальными, и каждый из нас с нетерпением ждал своей очереди влезть в подвешенный в раме костюм и надеть шлем.
   Раму помог приобрести Адиль Орчинский. Найк, сохранивший код его кома, позвонил, не особо надеясь на содействие хлыща. Однако тот неожиданно легко согласился помочь.
  
   После обеда, взвалив на товарищей выполнение моей нормы, я ушел с работы на встречу с сынком сенатора. Подходя к назначенному месту, в первый момент решил, что вижу Гекки. Однако над грудой неестественных мускулов сияло дебильной улыбкой привычно жующее лицо Адиля.
   - Ну, как? - вопросил он, сгибая поднятые руки в локтях и демонстрируя рвущие кожу чудовищные бицепсы, - Объем в полтора раза больше, чем у Гекки.
   Появилось дикое желание проверить, не взорвется ли этот лошарик, если ткнуть в него чем-нибудь острым. Но, помня, зачем пришел, я сдержал рвущуюся с языка колкость и попытался изобразить восхищение. Адиль поверил и проникся ко мне теплыми чувствами, которые выразились в предложении поступить к нему на службу, когда он станет знаменитым политиком или мегабогатым промышленником. Пообещав подумать, я напомнил о цели своего визита, и мы отправились в салон, торгующий игровыми симуляторами, находящийся в вип-районе, где обычные работяги могли появляться лишь для выполнения какой-либо работы. В принципе, официального запрета на нахождение в таких районах праздно шатающихся представителей рабочего класса не было, однако обслуживать подобных мне парней не станут ни в магазинах, ни в кафе. И каждый страж обязательно задержит и будет долго и нудно парить мозги, выясняя личность и цель пребывания в этом месте. Потому-то нам и понадобился Адиль. И хорошо, совпало так, что тому не терпелось продемонстрировать кому-либо свою новую мышечную бутафорию, а до вечера, когда отоспится и подтянется в клубы молодежь его круга, было далеко.
   Разумеется, в доступных нам районах тоже существовали нужные салоны, но выбор в них был невелик, а цены, как и на все товары в бедных кварталах, выше.
   До сих пор не могу понять, что в тот раз заставило меня разоткровенничаться с этим хлыщем, но, когда он поинтересовался, чего прикольного мы находим в военных игрушках, я рассказал о нашей общей мечте попасть на службу в армию, и со вздохом посетовал на то, что для меня эта мечта останется несбыточной.
   - Почему? - поинтересовался Адиль.
   - Я не гражданин, - понуро развожу руками, - Хоть и прожил в Конфедерации всю свою жизнь, но родился в Русской Империи практически в тот момент, когда на нее набросились галанты.
   - Так ты русский, - констатировал факт Адик. - А я вот не хочу в армию. А придется.
   - Придется? Кто тебя заставит? - искренне удивляюсь, ибо уверен, что богатей вряд ли нуждается в льготах, которые получают прошедшие военную службу. Однако я ошибся.
   - Кто-кто, - передразнивает рыжий, - Папик и наши дурацкие законы.
   Он начинает мне что-то объяснять, но в это время подходит менеджер, передает нам кристаллы с программами, сообщает, что рама отправлена по указанному адресу и, слегка замявшись, интересуется, правильно ли ему сообщили адрес. Похоже, его смущает то, что покупка из элитного салона отправилась в рабочий квартал.
  
   ***

***

   Взбегаю на склон оврага и сразу получаю мощный разряд в корпус. Активная броня поглощает излучение, но сила удара такова, что я заваливаюсь назад. Это меня и спасает от очереди кумулятивных снарядов, вздыбивших землю на противоположном склоне.
   В последний момент перед падением успел разглядеть противника - три танка на антигравах в сопровождении взвода пехоты. Трезво оцениваю шансы уйти - никаких. Вокруг голая равнина, пересеченная неглубокими оврагами. Редкие заросли низкорослого кустарника не скроют даже человека, не только боевого робота.
   Однако долго размышлять нет времени. Через пару минут противник достигнет края склона и расстреляет меня сверху.
   Для начала опустошаю ленты обоих заплечных гранатометов, причесывая навесным огнем пространство перед склоном. Не вижу, нанес ли противнику урон, но надеюсь, что хотя бы заставил залечь пехоту.
   Опускаю БПР на колени и вытягиваю руки в качестве помоста, по которому, отстыковавшись, съезжаю на потрескавшееся дно оврага. Взметая гусеницами ошметки грунта, на всей возможной скорости гоню вдоль склона, постепенно забираясь вверх. Наверняка враги обратят внимание на взметающиеся клубы пыли, но надеюсь, не успеют среагировать. Перед тем, как вырваться наверх, в качестве отвлекающего маневра выпускаю пару НУРСов по вершине склона из оставленной базы (тела робота).
   Взлетев наверх, машина на долю секунды отрывается от земли. Приводы облегченно взвизгивают и тут же, вновь почувствовав сцепление траков с грунтом, переходят на привычный натужный бас.
   Разворачиваюсь на месте и вдавливаю указательными пальцами гашетки обоих джойстиков. Поливая противника огнем одновременно из скорострельной пушки и спаренного пулемета, с удовлетворением отмечаю перевернутый танк с разорванной антигравитационной подушкой. Похоже, один из НУРСов угодил в днище машины, когда та подъехала к краю оврага.
   Ловлю в перекрестье прицела ближайший танк, который, зависнув над склоном, из всего имеющегося вооружения активно обрабатывает оставленную мною базу. Понимаю, что шансов подбить эту плоскую черепаху мало - снаряд скорее всего скользнет рикошетом по гладкому боку. Перевожу прицел ниже, и большой палец левой руки вдавливает верхнюю гашетку на джойстике. Снаряд врезается в землю под вражеской машиной, которую подбрасывает взрывной волной и заваливает на бок. Тут же правым джойстиком выпускаю второй НУРС в днище танка. Враг повержен.
   Не могу понять, куда делась третья машина. Не дает сосредоточиться сильная жара - вражеские пехотинцы обстреливают меня из энергетических пушек, и слабая броня оторванной от базы машины не справляется. Приходится отвлечься от поиска пропавшего танка и начать расстреливать пехотинцев.
   Вынырнувшую из-за склона оврага вражескую машину замечаю за долю секунды до того, как меня разрывает от попадания сразу нескольких кумулятивных снарядов.
   - Гейм овер, - сообщает равнодушный женский голос, и я облегченно вздыхаю, осознав, что это всего лишь финал игры.
   - Ты их почти уделал, Олег! - слышу восхищенный возглас Тома.
   Ребята наблюдали за действием на экране монитора. Мы только вчера приобрели кристалл с новой игрой, и пока никому не удавалось уничтожить больше одной машины противника.
   - А орал так, будто с тебя живого сдирают кожу, - сообщает Эрик, принимая у меня шлем и забираясь в раму.
   Найк тоже хотел что-то сказать, но тут просигналил его ком. Взглянув на него, парень удивленно поднял брови.
   - Привет, Найк. Как поживаешь? - донесся из кома голос, который я немедленно узнал - трудно не узнать жующий говор Адиля Орчинского.
   Интересно, что ему понадобилось? Опять необходимо подержать кого-нибудь за уши?
   - Привет, Адиль, - настороженно ответил Найк. - Чего это ты о нас вспомнил? Только не говори, что скучаешь.
   - Не, не скучаю, - простодушно ответил тот, - Хочу помочь кое-кому из вас.
   - Помочь? Кому? - еще выше задрал брови Найк.
   - Олегу.
   - Мне? - подойдя к другу, недоуменно смотрю через ком на жующую физиономию Адиля.
   - Привет, Олег, - расплывается тот в улыбке, - Ты все еще хочешь в армию?
  
  
  
  
   Глава - 2
   В начале пути
  
  
  
  
   Пассажирский шаттл пристыковался к орбитальной станции, и нас вывели в огромный куполообразный зал ожидания. Невероятное количество народа сновало взад-вперед. В основном преобладали гражданские пассажиры, от яркого разноцветия одежды которых рябило в глазах. Выделялись строгие мундиры представителей космофлота, как гражданские синие, так и военные черные.
   Длинные ряды кресел хоть и были заполнены всего наполовину, однако протиснуться к свободным местам не представлялось возможным. Сопровождающий офицер строго-настрого наказал не расходиться и ушел оформлять документы.
   Мое внимание привлекла группа парней в серой форме звездной пехоты. С восхищением глядя на новенькую форму и залихватски заломленные на затылок береты, думал о том, что настанет тот час, когда, пройдя огонь и воду, повоевав на десятке разных планет, я тоже буду взирать на окружающий мир с такой же гордой уверенностью.
   Эх, жаль, что не получилось отправиться на службу вместе с друзьями. Оглядывая новобранцев, с которыми предстояло лететь к месту службы, думал о том, какие отношения с ними сложатся и надежными ли они окажутся товарищами, если и дальше придется служить вместе? Как было бы замечательно, будь сейчас рядом Найк.

***

   Когда Адиль сделал мне предложение пройти вместо него службу, да еще и посулил в оплату целую тысячу кредитов, я сперва воспринял это как шутку и так же шутя попросил его определить в армию и моих друзей. Тот легко согласился, лишь предупредил, что им за это платить не станет.
   Далее была встреча с Мартой Орчинской и каким-то высокопоставленным армейским чином. Я подписал соглашение, из которого следовало, что мне выплачивается сумма в тысячу кредитов за некую услугу, которую я должен оказать Адилю Орчинскому. В месте обозначения услуги была оставлена пара пустых строчек. Я понимал щекотливость сделки и потому нисколько не смутился подобным составлением документа. Ко всему прочему мне вменялась обязанность сохранять в строжайшей тайне суть и условия договора.
   Тут-то и выяснилось, что именно из-за условий договора товарищи не могут служить вместе со мной. Офицер вообще отказался было что-либо предпринимать по поводу моих друзей. Но Адиль сперва просто разнылся, а потом закатил настоящую истерику, крича, что он дал слово, а его слово нерушимо и все такое. Супруга сенатора что-то пошептала на ухо военному и тот, поинтересовавшись количеством персон, желающих отправиться на службу, заверил, что они непременно на нее попадут, если подойдут по возрасту и состоянию здоровья.
   Отдельно офицер объяснил, что под именем Адиля я буду проходить лишь на местном мобилизационном пункте, далее, во избежание ненужных эксцессов, документы должны подмениться, и на место службы прибуду уже под своим собственным именем. Что будет делать весь положенный срок службы сенаторский отпрыск, не объяснили, да оно мне и не надо было.
   Друзья отнеслись к новости с недоверием, но когда через пару дней им на комы пришли предписания явиться на мобилизационный пункт, были вне себя от радости. Найк даже связался с Адилем и искренне его поблагодарил, поинтересовавшись, нет ли у того каких-нибудь обидчиков, коих стоит наказать?
   Единственное недоумение у моих друзей вызвал тот факт, что я не могу служить вместе с ними. Истины открыть я им не мог и наплел что-то про специальный легион для тех, кто не является гражданином Конфедерации.
   Наконец настал день, когда товарищи проводили меня к воротам мобилизационного пункта. Им предстояло отправиться на службу через несколько дней, и сейчас они напутствовали меня, желая удачи и давая различные советы, основанные на услышанных историях о военной службе.
   В течение всей моей сознательной жизни ни разу не приходилось расставаться с дорогими мне людьми. Потому сейчас чувствую себя крайне неуютно. Напомнив, чтобы не забыли отдать игровой симулятор в детский приют русской резервации, обнимаю каждого и, скрывая навернувшиеся на глаза слезы, поспешно удаляюсь за ворота.

***

   - Эй! Новобранец, очнись! - кричит мне в ухо широкоплечий сержант, появившийся вместе с сопровождавшим нас офицером, - Я понимаю, что в мыслях ты все еще находишься в постели какой-нибудь Сьюзи, но, осмелюсь напомнить, согласно подписанному тобой контракту, твое тело на ближайшие полгода является собственностью Вооруженных Сил Звездной Конфедерации, а потому должно привыкнуть действовать не по прихоти нервной системы, управляемой дебильными мыслями, приходящими в твой недоразвитый мозг, а по командам. Уяснил, новобранец?
   От растерянности я долго не мог сообразить, как правильно ответить. Но тут вперед выступил высокий парень в строгом черном костюме. Стягивающая ворот белоснежной рубашки ярко-красная бабочка, тонкие усики на холеном лице, массивный перстень с большим красным камнем - все это с самого начала выделяло его из общей толпы.Рядом с ним держались два новобранца, и, судя по их подхалимскому поведению, лидером в их троице был высокий. Надменно усмехнувшись, холеный заявил:
   - Он из лимиты, господин сержант. Так что с дебильными мыслями вы погорячились. У лимиты мысли, как и сам мозг, отсутствуют по определению.
   - Ваше имя, новобранец? - повернулся к остряку сержант.
   - Сол Уиллис, - гордо задрал подбородок тот.
   - Отвечать следует: "Новобранец Уиллис, сэр". Запомните это все! - рявкнул сержант, обводя взглядом подопечных.
   - Извините, господин сержант, - вновь встрял высокий, - Я Уиллис, а не Уиллисер.
   Сержант непонимающе поднял брови, соображая, о чем говорит новобранец. Смысл до него дошел только после того, как послышались подхалимские смешки, товарищей остряка. Судя по наливающемуся красным цветом лицу вояки, внутри него закипает нечто весьма взрывоопасное, и это понимает даже надменный Уиллис, ибо его лицо, напротив, становится мертвенно бледным. Подхалимы отступают назад, делая вид, что заняты собственными мыслями и совершенно не в курсе рядом происходящего.
   - Ладно, сержант, - вмешивается офицер, - Кристаллы с личными делами я тебе передал. Погрузка в транспорт уже началась, так что веди новобранцев на борт и уже там занимайся их воспитанием. А меня ждут более важные дела. У этих парней остались на планете подруги, желающие, чтобы кто-то их утешил. И кто это будет, если не я?
   Хохотнув, офицер, наконец-таки представив нам сержанта Коффа, как нового сопровождающего, развернулся и бодро зашагал прочь.
   Сержант зло прищурился ему вслед и прошипел сквозь зубы:
   - Слизь крысомаки...

***

   - Господин сержант, - возмущенно заявил Уиллис, осматривая помещение, в котором нам предстояло провести двое суток полета, - В таких условиях можно перевозить только скотину или лимиту, но не людей.
   - Вы ошибаетесь, новобранец, - зловеще улыбнулся Кофф. Вероятно, он принял по поводу наглеца какое-то решение и теперь предвкушал будущее удовольствие от претворения этого решения в жизнь. - Скотину перевозят в более комфортных условиях.
   - Я не собираюсь двое суток мучаться на этих скамейках, - продолжил возмущаться новобранец, однако в его голосе уже не слышалось прежней уверенности.
   - Да? - изобразил удивление сержант, - Ну что ж, персонально для вас, новобранец Уиллис, у меня есть отдельное комфортное место. Кстати, если вы пожелаете разделить его с вашими друзьями, я не буду возражать.
   После этих слов друзья Уиллиса поспешили отступить в сторону.
   - Я не понимаю вас, господин сержант, - совсем растерянно произнес тот.
   - Следуйте за мной, новобранец.
   Они прошли в дальний конец помещения и скрылись за переборкой. Сколько будущие солдаты не прислушивались, но из-за плотно прикрытой двери не донеслось ни звука. Вернулся сержант один, и на его лице читалось явное удовлетворение.
   - Что столпились, как стая безмозглых ягуантов? - рявкнул он на нас, - Сели на скамьи... Эй, куда? У стены. У стены, говорю, сели, чтобы все были на виду.
   Пока мы, толкаясь, занимали места на расположенной вдоль стены узкой скамье, которая, скорее всего, предназначалась для крепления каких-то грузов, чем для человеческих задниц, сержант прохаживался взад-вперед, заложив руки за спину, а когда последний призывник уселся, примостив на коленях пухлый пакет, он остановился и еще раз окинул нас оценивающим взглядом.
   - Вот в таких позах вы проведете следующие двое суток. Двое суток отделяет вас от той задницы, в которую вы стремились сунуть головы, подписывая контракт. За это время вы должны сожрать домашние булочки, которые заботливые мамки напекли вам на полгода вперед. Если среди вас есть обделенные мамкиным вниманием, то эти картонные коробки под лавкой, вызвавшие ваше любопытство, есть не что иное, как армейский паек, - переждав, пока каждый из нас, раздвинув ноги и склонив голову, взглянул на находящийся под лавкой сухпай, сержант продолжил: - Так же за эти двое суток вы должны выспаться на полгода вперед, ибо в следующий раз спокойно поспать сможете только по окончании учебного периода, когда будете возвращаться домой, или, если за это время ваш мозг окончательно атрофируется, и вы заключите дальнейший контракт, во время следования к новому месту службы.
   Сержант минуту помолчал, собираясь с мыслями, и когда продолжил, его губы расплылись в злорадной улыбке:
   - Ложиться, вставать и ходить - запрещено. А потому, уже через час ваши задницы онемеют, а спустя часа три-четыре будут болеть так, что в вас не будут лезть ни мамкины булочки, ни сон. Вы будете переваливаться с одной ягодицы на другую, но это не поможет и лишь усугубит положение. Вы будете напрягать ноги, чтобы облегчить нагрузку на пятую точку, но от этого только устанут ноги. Самым непреодолимым желанием будет встать и пройтись. Но встать можно будет лишь для того, чтобы посетить гальюн, - сержант кивнул в сторону переборки, куда отвел зарвавшегося Уиллиса, - А так как стоять запрещено, вы будете стараться запомнить, кто за кем занял очередь, и дико ненавидеть каждого, кто, по вашему мнению, излишне долго задерживается в сортире.
   Да, кстати, разочарую тех, кто захочет уединиться там с голограммой своей милашки. При этом вам волей-неволей придется терпеть присутствие рядового Уиллиса, пожелавшего на время перелета занять отдельные апартаменты. Отдельных апартаментов для каждого новобранца на грузовом военном транспорте не предусмотрено, потому помните - при каждом посещении гальюна придется тревожить вашего товарища, который расположился на единственном стульчаке.
   Так вот, продолжу о ваших задницах. В конце концов, онемеют не только задницы, но и ноги. И каждый раз, когда, дождавшись своей очереди, вы начнете вставать, то встать сможете только на четвереньки. После чего кровь начнет проникать в онемевшие части тела, и вы почувствуете, как вас пронзает миллионами острых зудящих заноз. И единственной мыслью в ваших головах будет мысль о том, как бы скорее добраться до места службы и покинуть этот чертов транспорт.
   - Но мы и так стремимся на службу, - не выдерживаю я непонятных угроз сержанта.
   - Да-а? - изображает тот удивление, - Вы стремитесь служить в армии?
   - Зачем же тогда мы заключили контракты? - не понимаю его сарказма.
   - Имя, новобранец?
   - Новиков Олег, - отвечаю и тут же, встав, поправляюсь: - Новобранец Новиков, сэр.
   - Я расскажу тебе, новобранец Новикофф, зачем все вы, - переиначил окончание моей фамилии Кофф и обвел указательным пальцем притихших новобранцев, - подписали контракты с Вооруженными Силами Конфедерации. Всего лишь для того, чтобы через полгода получить статус "полного гражданина", дающий право на многие льготы. И ни один из вас не подпишет следующий контракт после окончания полугодового учебного периода. Или я не прав?
   Он в очередной раз обвел взглядом новобранцев, и я увидел, как каждый из них опустил глаза, молча соглашаясь с сержантом.
   - Вы неправы, сэр! - почти выкрикиваю я, и отвечаю на изумленный взгляд сержанта: - Я, так же, как и мои друзья, подписал контракт потому, что хочу служить в армии. И после окончания учебного периода, если мне позволят, собираюсь подписать следующий.
   Кофф некоторое время молча взирал на меня и, наконец, произнес:
   - Значит, и ты, и твои друзья полные отморозки, - он перевел взгляд на сидящих, - Кого из этих ягуантов ты называешь друзьями, новобранец?
   - Моих друзей здесь нет, сэр. Им предписано явиться на мобилизационный пункт через неделю.
   - Да? Похоже ты, новобранец, не просто отморозок, а уникальный отморозок. Те, кого ты называешь друзьями, попросту развели тебя, и теперь полгода будут развлекаться с твоей милашкой.
   Поняв, что доказывать что-либо этому армейскому дуболому бесполезно, я промолчал.
   - Извините, сэр, - поднялся со своего места тот розовощекий пухлячок с большой сумкой, что уселся последним, - Новобранец Фолк, сэр. Разрешите задать вопрос, сэр?
   - Спрашивайте, новобранец, - позволил Кофф, после некоторого раздумья.
   - Извините, сэр, - повторился пухлячок, - А с какой целью вы пошли служить в армию?
   Вопроса личного характера от новобранца сержант не ожидал, и было видно, что он борется между желанием наказать наглеца, или ответить. Однако единственный используемый в качестве карцера гальюн был занят, и возможно поэтому Кофф решил ответить.
   - В отличие от вас, новобранец Фолк, я родился и вырос не в центре Конфедерации на одной из самых продвинутых планет, а в такой заднице, которая не имеет даже названия, а лишь регистрационный номер. Армия для меня была единственным шансом вырваться оттуда и посмотреть мир. И я благодарен Вооруженным Силам и Космофлоту за предоставление мне такой возможности. И каждый из вас, - снова Кофф обвел всех пальцем, - отнимает шанс у таких парней, как я...
   Я хотел было возразить, что задница бывает и на центральных планетах, ибо как еще можно назвать русскую резервацию, в которой я вырос, но снова сдержался, продолжая молча стоять и слушать обиженного судьбой сержанта.
  
   Двое суток полета прошли вовсе не так страшно, как предвещал сопровождающий. Ноги конечно же затекали, и ягодицы немели, но так как сержант почти все время спал, забравшись на расположенные у противоположного края штабеля зеленых ящиков, то мы имели возможность не только вставать, но и прохаживаться, разминая затекшие конечности.
   Судя по сумкам с домашней снедью, остальные новобранцы были из благополучных семей. Да и какие еще семьи могут проживать в престижных районах?
   Со мной никто не общался и, естественно, не делился припасами. Но я вполне был доволен армейским пайком из коробок под сиденьями. Особенно порадовали кубики горького шоколада.
   Некое неудобство доставляло посещение гальюна. Мало того, что само помещение было узким, чуть более полуметра шириной, так там еще находился прикованный невесть откуда взявшимися у сержанта пластиковыми наручниками к как специально выступающем из переборки колену дюймовой трубы, Сол Уильямс. Если в самом начале своего заключения он продолжал держаться надменно, презрительно отворачиваясь от посетителей, и даже что-то опять высказал мне про лимиту, то к концу первых суток вошедшие в гальюн все чаще заставали его устало сидящем на стульчаке.
   Отношение к Уиллису у новобранцев тоже кардинально изменилось. Теперь они говорили о нем с таким же презрением, с каким он высказывался обо мне.
   Когда я посетил гальюн во второй раз, парень дремал на стульчаке, низко склонив голову. После моего толчка, он, не поднимая головы, встал и отвернулся к стене. Однако я успел заметить внушительный лиловый фингал под его левым глазом.
   М-да... Не хотел бы я служить с этой стаей шакалов. Еще несколько часов назад они признавали в этом парне лидера, а стоило только ему попасть в трудное положение, как бывшие товарищи не только не поддержали морально, но и вычеркнули из своей стаи.
   Нельзя даже помыслить о том, чтобы так поступили со своим товарищем ребята из резервации или рабочего квартала.
   - Сол, - обращаюсь к потерявшему былую надменность парню.
   Тот бросает на меня быстрый взгляд и тут же отворачивается, пряча синяк.
   - Чего тебе?
   - С чего ты взял, что я из лимиты? - задаю вопрос не просто из любопытства. Ведь на мобилизационном пункте я проходил под именем Адиля Орчинского. Да и откуда вообще этот длинный мог знать о моем настоящем социальном статусе?
   - А кто же ты еще, если работаешь в упаковочном цехе на комбинате моего отца? Я видел там тебя несколько раз, - проясняет вопрос парень, и я вспоминаю, что фамилия владельца комбината действительно Уиллис.
   - Тебе пожрать чего-нибудь принести?
   - Пошел ты!
   - Как хочешь, пожимаю плечами и, открывая дверь, сообщаю: - Ты ошибся. Я не из лимиты, я из русской резервации.

***

   Отоспавшись за двое суток, сержант пришел в благодушное настроение и больше не изображал из себя ни строгого командира, ни обиженного на весь белый свет выходца из забытых богами окраинных миров. Он даже не обращал внимания на то, что новобранцы спокойно прохаживались и пересаживались с места на место, а за пару часов до прибытия в порт выпустил из гальюна Уиллиса. Тот, зло зыркнув на бывших своих приятелей, старательно отводящих глаза в сторону, сел с краю, рядом со мной. Его одежда пропиталась запахами общественного туалета, и в другой раз я бы презрительно отодвинулся от человека, источающего подобное амбре, но, несмотря на его недавнее ко мне презрение, в душе все же сочувствовал парню.
   Потребовав общего внимания, сержант встал перед нами и с отеческими нотками в голосе начал объяснять про то, что нам и дальше предстоит служить под его началом. Однако в начале мы пройдем через комплекс обязательных процедур, во время которых будут изъяты все наши личные вещи и выдано казенное обмундирование и стандартные средства личной гигиены.
   - Поэтому сейчас ты, новобранец, - Кофф ткнул пальцем в розовощекого пухлячка.
   - Новобранец Фолк, - подскочил тот.
   - Сейчас ты, новобранец Фолк, соберешь под опись у своих товарищей все более-менее ценное имущество и сдашь мне вместе со списком. Впоследствии вы можете получить свои вещи обратно, а можете оставить у меня на хранение до окончания учебного периода. Всем все понятно?
   - Извините, сэр, - обратился к сержанту Фолк, а что относится к ценным вещам?
   - Повторяю еще раз, новобранец, - у вас безвозвратно изымут абсолютно все вещи, ибо не положено. Абсолютно все, уяснил? Поэтому, если у тебя, новобранец Фолк есть какие-то вещи, которые ты считаешь ценными лично для себя и не желаешь с ними расставаться, то я, помня доброту того сержанта, которого встретил будучи таким же зеленым новобранцем, готов пойти на незначительное нарушение устава и помочь тебе, новобранец, сохранить дорогие твоему сердцу предметы, которые во время армейских лишений смогут согреть твою солдатскую душу воспоминаниями о родной планете и родных людях. Надеюсь, я понятно объяснил?
   - Понятнее некуда, сэр!
   - Ну а если всем понятно, то сдавайте цепочки, браслеты, кольца, карманные галопроекторы и симуляторы, и прочее барахло. И, дабы избежать ненужной путаницы, следите за тем, чтобы новобранец Фолк все правильно записывал. Так, куда подскочили? Сидеть на месте! Новобранец Фолк сам подойдет к каждому. Приступайте, Фолк.
   Практически каждый новобранец что-то сдал Фолку. Ценных вещей набралось две коробки из-под сухпая.
   Когда очередь дошла до меня, я лишь развел руками. Цепочек и колец у меня отродясь не было, а на модели карманных комов и галопроекторов, которые я мог себе позволить, вряд ли бы кто польстился. Да и все мое более менее ценное имущество друзья должны отправить в приют вместе с игровым симулятором.
   Хмыкнув, Фолк передвинулся к Уиллису. Тот снял с пальца массивный перстень, задумчиво покрутил его, после чего достал из кармана еще что-то, встал и направился с этим добром в сторону гальюна.
   - Не понял, - произнес сержант, когда оттуда послышалось урчание утилизатора, а Уиллис вышел обратно с удовлетворенным выражением на лице.
  
  
  
  
   Глава - 3
   Знакомство с реалиями солдатского быта
  
  
  
   По прибытии на пересыльную базу сержант Кофф сдал кристаллы с данными на нашу команду грузному седому офицеру и отбыл в неизвестном направлении. Возможно, отправился за следующей партией новобранцев. Во всяком случае, я больше с ним никогда не встречался. Подозреваю, что и остальные тоже больше никогда не встречались ни с сержантом Коффом, ни со сданными ему на хранение ценными вещами.
   Пересыльная база представляла собой исполинскую станцию, находящуюся на орбите газового гиганта - седьмой планеты желтого карлика с длинным незапоминающимся номером в качестве названия. Сюда свозили для распределения по частям, как новобранцев, так и солдат, прошедших учебные центры.
   Офицер сопроводил нас в помещение, где уже находилось более сотни таких же новобранцев. Смешавшись с остальными, мы заняли свободные пластиковые сиденья, закрепленные рядами на протянутых от стены к стене металлических трубах. Перед нами за несколькими столами сидели офицеры, изучающие что-то с обычных мониторов, вероятно данные на собравшихся новобранцев.
   Я принялся изучать надписи, выцарапанные на спинке пластикового сиденья передо мной. Здесь были чьи-то имена, названия неизвестных мне миров и призывы послать всех куда угодно. Возникло желание нацарапать что-нибудь самому - вдруг через неделю на этом месте будет сидеть кто-нибудь из моих друзей? Вот был бы для него сюрприз. Однако ничего подходяще острого с собой не оказалось, а обращаться к дремлющим соседям не хотелось.
   Под негромкий монотонный гул голосов собравшихся я и сам начал клевать носом.
   - Новобранец Миока! - раздался вдруг громкий голос, усиленный объемным микрофоном.
   Недалеко от меня поднялся невысокий чернявый парень и, сбитый с толку объемным звучанием, начал озираться по сторонам.
   - Чего крутишь головой? Выходи за предписанием! - снова прозвучало отовсюду, и один из сидевших за столами офицеров поднял руку, привлекая внимание новобранца.
   Следом начали вызывать и других. Ребят собирали группами по двадцать-тридцать человек и уводили в сопровождении вызывавшего их офицера.
   - Новобранец Новиков! - раздалось, когда помещение опустело более чем наполовину.
   Я присоединился к группе, собравшейся у стола, за которым сидел крепыш лет сорока, одетый в серый камуфляж без знаков различия.
   - Новобранец Уиллис! - прокричал офицер в микрофон после того, как окинул меня оценивающим взглядом.
   Сол прошел к столу со своим обычным высокомерным выражением на лице, будто и не было двух суток заключения в гальюне. Собственно кроме меня в новой команде не было свидетелей его позора. А ко мне он изначально относился с высокомерным презрением. Ну да, если нам и дальше предстоит служить вместе, то жизнь, как говорится, рассудит, кто какого отношения достоин.
   - Судя по этим данным, - кивнул на монитор крепыш, когда вызвал последнего новобранца, - все вы имеете отношение к робототехнике. Это верно?
   - Да. Верно, - ответил нестройный хор голосов.
   - Почему молчишь, новобранец? - уставился на меня пронизывающим взглядом глубоко посаженных глаз офицер.
   - Я работал на заводе промышленных роботов...
   - Это и требуется, - перебивает он, не дав уточнить, что работал я всего лишь упаковщиком.
   С новым сопровождающим наша команда грузится на внутрисистемный транспорт. Сутки полета к нужной планете проходят в относительно комфортных условиях. Кресла в салоне хоть и из жесткого пластика, но все же в них можно расслабиться, откинувшись на спинку. В туалете три отдельных кабинки, и три УФ стерилизатора для рук.
   Прибыв в местный космопорт, мы сразу же пересели в шаттл. В этом корабле, в отличие от того, в котором нас везли из мобилизационного пункта, иллюминаторы не были задраены, и я впервые в жизни увидел открытый космос. Однако полюбоваться бездонной чернотой, усеянной мириадами звезд, не получилось, ибо шаттл, отстыковавшись, развернулся так, что доступный мне иллюминатор заслонила планета, к которой мы направлялись.
   После выгрузки на планете, нас, не дав осмотреться, погнали к огромному геликоптеру. До сих пор машины, летающие не с помощью антигравитационных двигателей, я видел только на экранах мониторов или на галопроекциях. Другие новобранцы, похоже, тоже видели такого монстра впервые, ибо, так же как и я, втянули головы в плечи, когда огромные лопасти с оглушительным грохотом начали рассекать воздух над нашими головами.
   В чреве геликоптера не было иллюминаторов, и создавалось такое впечатление, будто какой-то великан небрежно тащит нас в грохочущей металлической коробке.
   Наконец прибыли на место. Оглушенные мы вышли из ужасной машины на бетонный плац, и монстр, сразу поднявшись в небо, скрылся за высокими, поросшими лесом холмами, называемыми, как я узнал позже, сопками.
   Я стоял и во все глаза смотрел на раскинувшееся передо мной море леса. Проведя всю жизнь в промышленном центре, видел деревья только во время редких посещений элитных кварталов. Здесь же, куда не брось взгляд, простирались бескрайние заросли, покрывающие склоны и вершины сопок.
   От созерцания зеленых просторов оторвал властный окрик сержанта. Нас построили в колонну по три и повели мимо двух трехэтажных зданий, стоящих вдоль плаца. Это были казармы, в которых нам предстояло провести ближайшие полгода. За ними располагалось несколько одноэтажных построек. У крыльца одного из них мы и остановились.
   - По трое подходим и садимся! - сопровождающий указал на три табуретки у поребрика.
   Возле табуреток стояло по солдату. Лица у этих солдат были скучающе-равнодушные, в руках они держали жужжащие предметы, оказавшиеся примитивными машинками для стрижки.
   Не прошло и получаса, как мы лишились своих шевелюр и, находясь в некой прострации, трогали и приглаживали ладошками головы, непривычно ощущая короткий щетинистый ежик волос.
   - Снимаем все свое блохастое тряпье, сбрасываем в одну кучу и бегом в баню! - скомандовал сержант, указывая на двери помещения. Видя нашу нерешительность, он отцепил от пояса гибкую резиновую дубинку и, крутанув ее в руке так, что послышался свист рассекаемого воздуха, - Двигайтесь быстрее, сонные ягуанты, пока не отведали сержантского стимула!
   Внушение подействовало, и мы быстро разделись и, ежась от прохладного ветерка, один за одним просочились в двери бани. Пройдя через первое помещение с вешалками и деревянными скамейками, оказались в помывочной. Здесь стояли ряды лавок из белого камня. На лавках лежали перевернутые вверх дном металлические тазики, а из стен торчали бронзовые краны.
   В дальнем конце помывочной распахнулась дверь, и из нее в клубах пара выскочили два голых человека. Кожа у обоих была красной, будто обваренной кипятком, однако лица просто лучились блаженством.
   - Ух, хорошо попарились, -произнес один, держащий в руках пучок веток с зеленой листвой, и, увидев столпившихся в нерешительности новобранцев, обрадовано крикнул: - О! Свежее мясо прибыло! А ну, расступись, ягуанты сопливые!
   Хлесткими ударами гибких веток он заставил нас освободить дорогу.
   Как только эти двое вышли, вошел сержант, сопровождавший нас от плаца. Без одежды он выглядел менее внушительно, и лично я узнал его лишь по рыжему ежику волос на голове.
   Подойдя к каменной лавке, сержант взял коричневый брусок, лежавший на тазике и, продемонстрировав его нам, произнес:
   - Это солдатское мыло. Солдату оно заменяет ионный душ и УФ стерилизатор, - далее он взял пористую тряпку, - Это мочалка. Теперь смотрите и запоминайте, как все это работает. Берем тазик, наполняем из этого крана горячую воду, разбавляем холодной из этого...
   Когда мы чистые, но ошарашенные таким варварским способом помывки, вышли в первое помещение, то увидели разложенную на лавках форму, поверх которой лежали пластиковые таблички с именем и размерами одежды каждого призывника. Тут же стояли и высокие ботинки.
   Облачаясь в новую форму, мы продолжали обсуждать мытье в бане.
   - Не переживайте, новобранцы, - неожиданно раздался голос сержанта. Оказывается, он тоже одевался среди нас, - В ближайшие полгода в эту баню вы больше не попадете.
   - В эту? - переспросил Уиллис, с подозрением прищурив глаза, - В какую же попадем? Или будем мыться из луж?
   - Ты практически угадал, новобранец, - сержант щелкнул застежками на ботинках и притопнул сперва одной, потом второй ногой, проверяя, ладно ли сидит обувь, - Вы попали служить в звездную пехоту. А это значит, что в отличие от матросов Космофлота, ваша служба будет проходить в джунглях, горах, пустынях и болотах. Потому, наряду с освоением военной техники, вас будут учить оставаться людьми при отсутствии благ цивилизации.
   - А кушать нам сегодня дадут? - поинтересовался выделяющийся среди всех самым высоким ростом призывник.
   - А вот это будет зависеть от вашей расторопности. Если вас успеют распределить по ротам до обеда, то, соответственно, пообедаете. Если нет, то придется терпеть до ужина, пояснил сержант и, направляясь к дверям, добавил: - Так что быстрей осваивайте застежки на ботинках и выходите на улицу строиться.
   - После такой помывки на обед нам должны подать сырое мясо, - зловеще предрек Уиллис.
   Далее нас отвели к зданию, над которым развевался флаг Конфедерации. Синяя табличка у высоких двухстворчатых дверей гласила, что здесь находится штаб части.
   Вскоре на крыльцо вышел офицер и, глядя в планшет, начал выкрикивать фамилии. Назвав несколько человек, он передавал документы одному из ожидающих здесь же сержантов, и тот уводил новобранцев.
   Дошла очередь и до меня. Вместе со мной были вызваны Сол Уиллис и тот длинный парень, которому не терпелось покушать.
   - Подождешь меня у казармы, - бросил сержанту, которому офицер отдал наши документы здоровенный светловолосый парень, ожидающий своей очереди за пополнением.
   Ждать пришлось недолго. Через несколько минут он подошел и, приказав своим новобранцам ждать его в расположении на первом этаже, неожиданно обратился ко мне на русском языке:
   - Ты, судя по имени, русский?
   - Русский, - киваю в ответ.
   - Скажешь Тору, чтобы вечером прислал этого новобранца ко мне, - бросил здоровяк сопровождающему нас сержанту и, не дожидаясь ответа, скрылся в дверях казармы.
   Мы проследовали ко второму подъезду и поднялись в расположение на втором этаже.
   Тор - медведеподобный брюнет, мастер-сержант пятой роты - скептически осмотрел нас и, выглянув из каптерки, крикнул:
   - Юрай!
   Через некоторое время в помещение неспешно вошел капрал, среднего роста, со скуластым лицом и слегка раскосыми глазами. Окинув нас не менее скептическим взглядом, поинтересовался у мастер-сержанта:
   - Мои, что ли?
   Тот лишь кивнул и махнул рукой, мол, можете все проваливать.
   - Бужа сказал, чтобы ты вот этого вечером прислал к нему, - вспомнил вдруг приведший нас сержант и указал на меня.
   - Не понял? - оторвал взгляд от планшета Тор и вопросительно уставился на меня.
   Я в ответ только пожал плечами.
   Громила перевел взгляд на сержанта. Тот сперва тоже пожал плечами, но потом предположил:
   - Вроде, этот новобранец тоже русский.
   - Русский? - и опять громила уставился на меня.
   - Так точно, сэр, русский.
   - Два русских в одном полку - это к суровой зиме, - сообщил мастер-сержант и, переведя взгляд на Юрайя, поинтересовался: - Или к дождливому лету?
   - Не знаю, - пожал плечами тот, - Я в русских не разбираюсь.
   - Да? Ну теперь в твоем отделении будет экземпляр для изучения. Только сильно с изучением не переусердствуй, а то Бужа ноги за соотечественника повыдергивает, и ты без своих кроссов помрешь со скуки. И, кстати, веди взвод на обед.
  
   Через пять минут мы, присоединившись к прибывшим ранее новобранцам, под командой капрала Юрайя отправились в столовую.
   Вопреки предположению Сола, сырого мяса на столах не было. Но, лучше бы было сырое мясо...
   - Команды садиться не было! - гаркнул Юрай, когда новобранцы начали рассаживаться на длинных лавках.
   Поднявшись, мы с подозрением присматривались и принюхивались к солдатской пище.
   Каждый стол был сервирован пластиковой посудой на десять человек - глубокие миски, ложки и кружки. Посередине стояли две большие пластиковые кастрюли, в одной из которых плавали какие-то непонятные кусочки, в другой находилось нечто белое. Рядом стояла миска, наполненная жирной жижей, из которой торчали неаппетитные клочки волос. Особый интерес вызвала закрытая кастрюля с носиком, которая, как выяснилось впоследствие, называлась чайником. В тот первый раз этот чайник, презрительно задравший свой изогнутый нос, выглядел как-то зловеще. Тогда же впервые я увидел солдатский сахар - десять белых кубиков в маленькой чашке. Привычно здесь выглядели только ломтики хлеба, разложенные по два кусочка.
   - Ты, - капрал ткнул пальцем в длинного.
   - Новобранец Логрэй, сэр! - вытянулся тот.
   - Приступить к раздаче пищи! Чего вылупился? Бери разводягу - вот этот ковшик - и раскладывай первое блюдо по мискам, - Юрай кивнул на кастрюлю с непонятной коричневой бурдой, после чего ткнул пальцем в волосатую миску, - Мясо каждый берет сам по одному куску.
   - Ого, - пробормотал Логрэй, - разливая варево, - это же натуральные продукты.
   - С чего ты взял? - недоверчиво смотрю на исходящие паром полупрозрачные кусочки зеленых и желтовато-серых оттенков, плавающие в мутной жиже, которую тот налил в стоящую передо мной миску.
   - Я с Литы, - слышу в ответ.
   - Сесть! Приступить к приему пищи! - командует капрал, продолжая неспешно прохаживаться вдоль трех занятых нами столов.
   Сев, с прежним подозрением помешиваю ложкой горячее варево. Решившись, набираю одной жижи и, подув, втягиваю в рот. Вкус соленовато-кислый. Подцепляю желтоватый комочек - по вкусу напоминает картофельное пюре.
   В это время длинный новобранец тянется к миске с так называемым мясом и, ухватив двумя пальцами за пучок волос, достает один кусочек. На волосах, словно отрубленная голова, висит нечто слизистое и полупрозрачное.
   - О, да это ж вареное сало, - сообщает парень с некоторым даже восторгом в голосе и, смачно обсосав, сгрызает это самое сало. Прилипшие к пальцам волосы обтирает о край миски и, прожевав, добавляет: - Просто свинью почему-то не опалили.
   Я непроизвольно передергиваю плечами и понимаю, что больше не смогу засунуть в глотку ни единого кусочка. Сидящий рядом с Логрэйем парень зеленеет лицом. Рядом со мной сдерживает рвотный позыв побледневший Уиллис.
   Однако половина новобранцев уплетали ужасные блюда с таким же невозмутимым видом, как и Логрэй. Справившись с первым, потянулись за вторым. Опустив ковшик в белое варево, длинный заявил:
   - А это гречка.
   - Что-то непохоже на гречку, - вытянув шею, заглянул в кастрюлю розовощекий крепыш.
   - Да то просто сверху червячки белые плавают. А гречка самая обычная.
   - Ого, сколько червей! Эй, чего ты мне одних червей навалил? Ты их хоть половником разгоняй.
   За соседним столом кого-то громко вырвало.
   - Закончить прием пищи! Встать! Выйти из столовой!
   Мы, кто с облегчением, а кто и с явным сожалением, потянулись к выходу.
   - Разрешите обратиться, господин капрал? - подошел Сол к Юрайю, когда тот вышел вслед за нами.
   - Обращайтесь, новобранец.
   - Неужели в армии нет нормальных синтезаторов пищи, что мы должны питаться таким дерьмом, сэр?
   - Вы с какой планеты, новобранец?
   - С Кинга, сэр.
   - Тогда все ясно. Дерьмо, новобранец, это то, чем вас кормят на ваших промышленных планетах. А здесь, - капрал указал на двери столовой, - как правильно отметил новобранец... э...
   - Новобранец Логрэй, сэр, - ответил на взгляд Юрайя длинный.
   - Здесь, как правильно отметил новобранец Логрэй, только натуральные продукты. Ну а если попадается что-то не первой свежести, так вашим же желудкам меньше работы. Но дело даже не в этом...
   Капрал прошелся перед нами, вероятно подбирая слова, и продолжил:
   - Вам предстоит служить в звездной пехоте. Пусть для большинства служба закончится уже через полгода, и вы вернетесь на свои планеты, так и не увидев ничего, кроме этих сопок, но все же... Но все же из вас здесь постараются сделать настоящих пехотинцев, способных выжить в любых условиях. И если кто-то из вас думает, что при десантировании в джунгли какой-нибудь богом забытой планеты вместе с вами будут сбрасывать синтезаторы пищи, то заранее посмейтесь над этой глупостью. С собой у пехотинца будет лишь паек на семь суток. И то, при условии, что первую неделю он проведет в своем БПРе. В дальнейшем может случиться так, что пехотинец должен будет сам обеспечить себя пропитанием, ловя, срывая и выкапывая все мало-мальски пригодное для пищи. И тогда небритое сало свиньи покажется изысканнейшим деликатесом.
   Капрал замолчал, и снова задал вопрос Уиллис:
   - Извините, сэр, стоит ли из сказанного сделать вывод, что нас все полгода будут кормить подобным? - Сол указал взглядом на дверь в столовую.
   Конечно же не стоит, новобранец, - скуластое лицо Юрайя расплылось в улыбке, и он кивнул на поросшие лесом сопки, - В лесу достаточно съедобных растений, много мышиных кладовых, да и зверья всякого хватает. А змеи тут и вообще на каждом шагу встречаются. Вы когда-нибудь ели мясо змеи, новобранец?
   - Я ел, - ответил за Уиллиса розовощекий крепыш и, сглотнув, добавил: - Вкусное.
  
   После столовой взвод вернулся в казарму, и вторая половина дня пролетела в непривычной суете.
   Многое из того, что в привычной жизни выполняется автоматами, здесь предстояло делать собственными руками.
   - Это для чего? - с удивлением достал из личной ячейки катушку серых ниток мой сосед по койкам, тот розовощекий крепыш Борк, который ел змей.
   - Объясняю, - подошел к нему командир второго отделения капрал Шевел и, взяв катушку, поднял ее над головой, - Новобранцы! Каждый из вас уже обнаружил в личной ячейке вот такой моток ниток и воткнутую в него металлическую иглу. Может, у кого-нибудь возникли предположения, каким образом используются эти предметы?
   Ответом было дружное молчание. Лично я честно пытался представить, что можно сделать с этими вещами, но в голове не возникло ни единой версии.
   - Объясняю, - снова повторил капрал и потряс в воздухе катушкой, - Нитки и иголка являются универсальным средством для сшивания чего угодно, начиная от порванного комбинезона, и заканчивая вашей нежной кожицей, распоротой клинком врага или клыком зверя.
   - Какого зверя? - недоуменно воззрился на капрала Логрэй.
   - Без разницы, новобранец, - ответил тот, - На способ накладывания швов этот момент не влияет. Различаться будет лишь способ предварительной обработки раны. Но этому вас будет обучать санинструктор. Я же в дальнейшем научу, как зашивать порванное обмундирование.
   - А не проще получить новое? - на этот раз поинтересовался Сол.
   - Проще, - согласился Шевел, - Но где вы его возьмете, оказавшись посреди дремучих джунглей на вражеской планете?
   - А если просто склеить? - последовал вопрос от Борка, продолжающего крутить в пальцах катушку с нитками.
   - Можно и склеить, - в очередной раз согласился капрал, - Тюбики с универсальным клеем так же лежат в ваших ячейках. Однако склеенный шов получается жестким, что не всегда удобно. К тому же, единожды вскрытый тюбик долго не хранится - клей быстро высыхает. Потому пользоваться им следует лишь в крайних случаях, когда нет времени на шитье.
   Следующим шокировавшим предметом оказалась механическая бритва на пружинном заводе, используемая вместо геля для удаления волос. Примерно такими же, только несколько более крупными, жужжащими штуками нас стригли перед баней.
   Единственным более-менее привычным предметом из личной ячейки оказалась зубная щетка. Ими еще пользовались и в цивилизованном мире. Хотя чаще предпочитали наносить силиконовую пасту или полоскать рот различными ароматизирующими жидкостями.
   После того, как капрал показал, как правильно заправлять койку, пояснив, что в дальнейшем мы займемся этим моментом более обстоятельно, нас отвели в комнату досуга, где заставили зубрить текст Присяги, которую предстояло принимать через сутки.
  
   На ужин было нечто, что представитель аграрной планеты новобранец Логрэй назвал прошлогодней картошкой и подгнившей тушеной капустой. Принюхавшись к подозрительному месиву, я решил не рисковать. Однако желудок требовательно проурчал, заставляя меня съесть хотя бы хлеб и выпить некий напиток, называемый киселем, которого каждому досталось по пол кружки.
   Сол последовал моему примеру - все-таки он не ел уже почти трое суток.
  
  
   - Дежурный, где сержант Бужин? - гаркнул Тор, зайдя вечером в расположение первой роты.
   - В канцелярии, сэр, - вытянулся капрал с повязкой дежурного на рукаве.
   Бужин сидел в компании других сержантов, что-то со смехом обсуждающих. Увидев вошедшего, поднялся и прошел на встречу. Они с Тором гулко ударили друг друга кулаками в грудь, после чего обменялись крепким рукопожатием.
   - Просил привести русского? - спросил мастер-сержант.
   - Просил. Где он? Какие-то проблемы?
   - Никаких проблем. Просто хочу сразу прояснить один момент, - неожиданно набычился Тор.
   - Ну, давай, проясняй, - с интересом воззрился на гостя Сергей Бужин.
   - То, что этот новобранец русский - ничего не значит, понял?
   - Не понял. Что значит - ничего не значит?
   - Значит то, что ему не будет никаких поблажек. Твой авторитет не должен распространяться на него. И я не позволю тебе прессовать моих сержантов.
   Сергей некоторое время смотрел на товарища, вместе с которым два года назад прибыл в эту учебную часть на должности наставников, затем положил руку ему на плечо и, наконец, ответил:
   - Тор, братишка, передай своим сержантам, чтобы гоняли моего земляка по боевой и физической подготовке как никого другого.
   Мастер-сержант удивленно поднял брови, а Бужин продолжил:
   - Но если я узнаю, что кто-то позволит себе левые наезды и, тем более, притеснения из-за того, что он русский, то пусть заранее готовится к комиссованию после долгого пребывания в госпитале.
  
   Утром я подскочил от пронзительного свиста и, столкнувшись с кем-то, снова рухнул на койку. Кое-как разлепил глаза, увидел суетящихся новобранцев, усердно дующего в свисток капрала Юрайя и вспомнил, где нахожусь. Заодно вспомнил и вечерний инструктаж о форме одежды, в которой надлежало присутствовать на утренней зарядке, натянул штаны, сунул ноги в ботинки и побежал вслед за всеми из казармы. На лестнице влился в общий поток новобранцев из других расположений. Одинаково лысые и с голыми торсами все казались сошедшими с одного конвейера роботами.
   После довольно продолжительной суеты на улице капралы разбили нас повзводно. Самым нерасторопным досталось при этом резиновым стимулом.
   На спортивной площадке естественно сразу выделились те, кто ранее активно занимался спортом, наращивая с помощью стимуляторов мышечную массу. Все только ахали, как они лихо крутились на турнике, бегали на руках по брусьям, кидали тяжести. Но спортсмен он и есть спортсмен, выложился по-полной на тренировке, дальше в душ и отдыхать. Но это было в прежней жизни, а здесь, новобранец, армия. Здесь, как пообещал капрал Юрай, отдых будет только сниться, когда мы будем засыпать на бегу.
   После завтрака бегом на склад, получать лопаты, потом на стрельбище, косить лопатами траву... Да-да, именно косить траву, и именно лопатами. Сперва лопата отбивается молотком на металлической болванке, потом рубишь ею траву под корень - хык-хык-хык...
   Покосили травку, бегом на другой склад, хватаем ящики с боеприпасами и тащим на пункт боепитания для завтрашних показательных стрельб. Перетаскали.
   Время до обеда еще есть, и капрал решает познакомить нас с "сопкой любви".
   Крутая каменистая сопка, густо поросшая тонкими корявыми деревцами. Взводу ставится задача быть на вершине через пять минут в полном составе. Минут через пятнадцать доползают последние. Теперь через пять минут нужно собраться внизу. Если кто-то думает, что бежать вниз, лавируя между деревьев по крутому каменистому склону, легче чем подниматься, то он жестоко ошибается. Остается только удивляться, как никто не свернул себе шею.
   Наконец-то бежим в казарму. Значительная часть утренних героев-спортсменов тащатся позади. Впереди бегут розовощекие парни с аграрных планет, мирно беседуя о каких-то яровых, скотине, рыбалке и охоте.
   Юрай, усекший "разговорчики в строю", отдает приказ остановиться и "упор лежа принять!", и "р-ра-а-аз - дэва-а, р-ра-а-аз - дэва-а"...
   Кое-кому отжимания напоминают о сексе, и он начинает потихоньку рассказывать, как ублажал одну богатенькую тетушку, и как еле унес ноги, когда в неурочное время вернулся ее муж. Ближайшие слушатели настолько увлеклись рассказом, что пропустили команду "встать"... Обалдевший капрал некоторое время раскрыв рот наблюдал, как три придурка продолжают неистово отжиматься, при этом двое внимательно слушают третьего...
  
   Только выйдя из столовой, осознал, что съел все, не разбираясь, и, мягко выражаясь, не наелся.
   И снова вторая половина дня пролетела в непрерывной суете. Сразу после обеда взвод направился в санчасть, где капрал, со скучающим выражением на конопатом лице, сделал нам какие-то прививки, тыкая каждому в предплечье неким подобием степлера для сшивания упаковок.
   Почесывая зудящие от уколов предплечья, вернулись в казарму. Там капралы выдали новое парадное обмундирование, сразу пояснив, что после сегодняшней примерки, мы оденем его только на принятие Присяги, после чего оно будет спокойно пылиться в ячейках в течение полугода, до окончания учебного периода.
   Как только примерили и подогнали "парадку", сержанты построили всю роту на центральном проходе. Прозвучала команда "смирно", и из канцелярии вышли офицеры.
   После прибытия в часть нас опекали исключительно сержанты и капралы, и у меня даже из головы вылетело, что в армии присутствуют и более высокие чины. Теперь я впервые увидел капитана Отса - командира роты, и трех лейтенантов - командиров взводов.
   Капитан как-то лениво прошелся вдоль строя, а лейтенанты критически осмотрели каждый свой взвод. Нашим взводным оказался самый молодой на вид, щеголеватый блондин. Даже и не знаю, почему он показался мне щеголеватым - вроде бы на нем не было надето ничего лишнего. Однако все обмундирование взводного отличалось неестественной опрятностью, нигде не было ни единой лишней складочки, каждый замочек и каждая застежка блестели, как только что отчеканенные монеты... В общем, выглядел так, как и должен выглядеть новоявленный лейтенант, впервые готовившийся к встрече с подразделением, которым ему предстоит командовать. Он останавливался напротив каждого из нас и, высоко подняв подбородок, смотрел свысока, пытаясь показать, что способен видеть солдата насквозь, вместе со всеми его потаенными мыслями. А мы, не зная, что наш командир всего лишь вчерашний выпускник военного училища, не имеющий ни малейшего военного опыта, верили его суровому взгляду и тянулись, пытаясь показать свое усердие.
   Наконец, предварительный смотр закончился, и офицеры, перебросившись несколькими словами с сержантами, удалились в канцелярию в сопровождении мастер-сержанта.
   Мы сняли парадную форму, сложили ее до завтрашнего дня и отправились на плац, заниматься строевой подготовкой. А конкретнее, тренировать выход из строя для принятия Присяги.
   С плаца хорошо был виден спортивный городок, и мое внимание привлек крутящийся на турнике и брусьях атлет. Лица с такого расстояния было не разобрать, но все же, что-то в его фигуре показалось знакомым. Когда, закончив упражнения, он возвращался через плац в казарму, я узнал того здоровяка, который обратил на меня внимание вчера, когда нас распределяли по ротам. Только теперь вспомнил - он тоже русский, и хотел встретиться со мной.
   Вероятно, ощутив направленный на него взгляд, атлет обернулся и несколько мгновений пристально всматривался в меня. Вот в его глазах отразилось узнавание, он подмигнул мне и, сменив направление, подошел к нашим капралам.
   - Новобранец Новиков, выйти из строя! - гаркнул Юрай, после того, как перекинулся несколькими словами со здоровяком.
   - Есть, - чеканю два шага.
   Навстречу подходит атлет и кладет на мое плечо тяжелую руку.
   - Отойдем на минутку, братишка.
   Мы отходим, и он протягивает крепкую ладонь.
   - Сергей. Бужин.
   - Олег. Новиков, - отвечаю на рукопожатие.
   - Приветствую земляка в армии Конфедерации, - улыбается Сергей, - Не часто нашему брату удается стать гражданином.
   - А я пока не гражданин, - отвечаю машинально и тут же понимаю, что сморозил глупость - не гражданин не может попасть в армию. Поспешно пытаюсь исправить ситуацию: - То есть, я только перед мобилизацией стал гражданином.
   Однако, судя по удивленно поднятым бровям, Бужина крайне заинтересовала моя промашка, и последующая отговорка принята не была.
   - Ладно, братишка, - продолжая внимательно смотреть мне в глаза, произнес он, - Завтра после обеда у вас будет пару часов личного времени. Зайдешь ко мне в первую роту, тогда и пообщаемся плотнее. До завтра.
   Здоровяк хлопнул меня по плечу и направился к казарме.
  
   День закончился зубрежкой текста Присяги.
   Уже лежа в кровати подумал о том, что за два дня не было свободной минуты, чтобы познакомиться с товарищами. А ведь служба по сути еще и не начиналась. Неужели капрал Юрай не преувеличивал, и все предстоящие полгода пройдут в таком бешеном темпе? Так и контракт закончится, а я не пообщаюсь ни с кем из сослуживцев. Хотя, Бужин говорил, что завтра должно быть какое-то личное время... С этими мыслями и уснул.
  
  
  
   Глава - 4
   Присяга
  
  
   Второй раз в жизни слышу этот пронзительный свист, но уже ненавижу его от всей души. Ненавижу и Юрайя, с упоением дующего в свисток. Вливаюсь в поток все и вся ненавидящих и проклинающих, стекаю на улицу и занимаю свое место в строю.
   С удивлением обращаю внимание на то, что в отличие от других взводов, мы пробегаем мимо спортгородка. По этому поводу в строю раздается негромкий ропот.
   - Прекратить разговоры! Шире шаг! - кричит бегущий рядом со строем Юрай.
   Подгоняемые неугомонным капралом взлетаем на пригорок. Теперь начинается довольно продолжительный пологий спуск. Бежать становится легче, и, начавшие было сдавать, новобранцы вновь восстанавливают дыхание.
   Монотонное буханье солдатских ботинок по грунтовой дороге и качающиеся спины впереди бегущих словно гипнотизируют. Все мысли в голове останавливаются, остается лишь ощущение причастности к единому единому механизму - будто бы я некая деталька, вращающаяся за счет и вместе с остальными.
   Однако на втором километре механизм начинает давать сбои. Все чаще слышится надсадное, с хрипотцой дыхание, все тяжелее поднимаются ноги, все сильнее растягивается колонна. А тут еще и показавшееся из-за сопки солнце начинает немилосердно жарить изрядно вспотевшие тела.
   Один только Юрай бодренько бегает вокруг взвода, то подгоняя отставших, то забегая вперед.
   - На месте! - слышится его команда.
   Бух-бух-бух - продолжаем бег на месте, поджидая, когда подтянутся отставшие. Бух-бух-бух - продолжаем бег на месте, предвкушая, что сейчас наконец прозвучит команда остановиться, и можно будет дать отдохнуть ногам. И никто не думает о том, что предстоит еще обратная дорога - пусть и пологий, но продолжительный подъем.
   Хрипя и чуть не падая, подбегает последний новобранец. Юрай забегает вперед колонны и командует:
   - Взвод! Правое плечо вперед, марш! (?)
   Бух-бух-бух...
   Снова кто-то отстал.
   - Взвод! На месте! - командует ненавистный капрал, продолжая легко бегать вокруг нас, - Нехорошо бросать отставших товарищей! На месте стой! Упор лежа принять! Ра-аз, два-а. Ра-аз, два-а...
   Фу-ух, хоть ноги отдохнут. Отжиматься я люблю... Но, странно, почему во время бега так устали руки?
   - Встать! Бего-ом марш!
   Бух-бух-бух...
   И снова кто-то отстал.
   - Взвод! На месте! Стой! Присесть! Присесть, говорю! Руки за голову! Спины держим прямо! Шаго-ом марш!
   Да чтоб ты провалился, бешеный капрал Юрай! Или хотя бы не бегал вокруг, а то голова уже кружится...
   Когда возвращаемся к спортгородку, видим занимающихся новобранцев из других взводов. Странно, они что, тоже целый день тут провели? А как же Присяга? А сколько вообще времени прошло?
   - Шагом! - командует Юрай, когда мы забегаем на пластиковую дорожку, окружающую спортгородок, - Восстанавливаем дыхание...
  
   В казарме сразу надеваем парадную форму и отправляемся на завтрак. По пути в столовую встречается непривычно много офицеров. Сопровождающий нас взводный сержант устает вскидывать руку в воинском приветствии. Офицеры тоже одеты в "парадку" и отсвечивают белоснежными воротничками.
   Завтрак оказался почти праздничным - рисовая каша с маленьким, но вполне качественным кусочком мяса неизвестного животного. К чаю по куску белого хлеба. И самое главное, сержант заранее предупредил, чтобы ели не спеша. И он действительно спокойно ждал, пока все не закончили с трапезой, и лишь после этого отдал команду о прекращении приема пищи.
  
   И вот полк начинает выстраиваться на отблескивающем темно-серым пластиком плацу. Суетятся, проверяя внешний вид новобранцев, капралы и сержанты. Офицеры прохаживаются вдоль своих подразделений, беседуя друг с другом.
   Еще низкое утреннее солнце светит прямо в глаза, заставляя щуриться. Сказывается усталость после изуверской зарядки с капралом Юрайем и спокойный, относительно сытный завтрак - начинает клонить в дрему. То один, то другой новобранец опускает голову и, завалившись на товарища, резко выпрямляется, делая вид, что и не думал засыпать. Когда кто-то, вызвав сдержанные смешки, вываливается на плац, командир роты отдает приказ, и сержанты начинают вызывать нас по одному, в очередной раз отрабатывая выход из строя.
   Проходит не менее часа. Продолжаем чего-то, или кого-то ждать.
   Солнце греет все нещаднее. Новенькая парадная форма пропитывается потом.
   Вспоминаю своих друзей. Интересно, они еще дома, или уже тоже по пути в армию? Пытаюсь посчитать, сколько дней прошло, как я явился в мобилизационный пункт. Неужели еще не прошло и недели?! А кажется, будто бы та жизнь была так давно, что уже и не верится - была ли она вообще.
   Сквозь мысли доносится сигнал горна, но не реагирую на него. Возвращаюсь к реальности лишь от толчка в бок.
   - Не спи, - шипит крепыш Борк.
   Окончательно придя в себя, замечаю, стоящую перед строем полка, группу высоких армейских чинов. Один из них, полковник в сияющей золотом высокой фуражке, произносит торжественную речь, смысл которой ускользает от меня, несмотря на то, что понятно каждое отдельное слово.
   Снова звучит горн. Бьют барабаны. Вдоль выстроившегося полка, звонко чеканя шаг, торжественным маршем проходит группа воинов, возглавляемая знаменосцем. Все офицеры замирают, подняв руку в воинском приветствии.
   Пройдя вдоль строя, группа со знаменем части выходит в центр плаца.
   Звучит команда доложить о готовности приступить к принятию Присяги. Офицеры докладывают о готовности подразделений, и процедура начинается.
   - Новобранец Новикоф!
   - Я!
   - Для принятия присяги выйти из строя!
   Отбубнив зазубренный текст, подставляю предплечье взводному командиру, и тот приклеивает на мой рукав голубой шеврон с изображением пехотного робота.
   - Курсант Новикоф, встать в строй!
   Поскучав, высокие чины удаляются не дождавшись, пока все новобранцы присягнут армии Конфедерации. Вскоре их камуфлированные гравикары, поднимая за собой пылевые завихрения, вереницей проносятся над грунтовой дорогой в сторону полигона.
   Через полчаса туда же выдвигается весь полк. На лицах измученных долгим стоянием на жаре новобранцев, а вернее, теперь уже курсантов, абсолютно не отражается никакой торжественности. Максимум, что можно на них прочитать, это желание забраться куда-нибудь в прохладную тень, упасть и лежать неподвижно. Даже не спать, а просто лежать.
   Останавливаемся перед довольно просторным ровным полем, расположенным у подножия лысой - без единого деревца - сопки. По всему полю раскиданы полуразрушенные здания и остовы старой бронетехники, то там, то сям поодиночке и группами торчат какие-то столбы. Вдоль дороги высятся три наблюдательные башни, под которыми раскинут большой красно-белый шатер, рядом с которым стоят гравикары начальства.
   Вот офицеры выходят из шатра и направляются в одну из башен. Вскоре их фигуры появляются наверху, за огромными во всю стену стеклами.
   Вдруг по строю проносится ропот. Кто-то указывает рукой в небо над сопкой, и все взгляды устремляются в ту сторону. Там растет, приближаясь, какое-то вытянутое тело. Не успеваю рассмотреть, что это за летательный аппарат, а он уже разделился на множество отдельных точек. Через несколько секунд над нами проносится пустая десантная рама, напоминающая рыбий скелет.
   Отделившиеся от нее объекты продолжают приближаться, и вот уже можно разглядеть маневрирующих ранцевыми двигателями БПРов и два полусферических тела тяжелых танков. Выпустив парашюты, роботы приземляются на склоны сопки. Едва коснувшись грунта, каждый из них выпускает НУРС по внушительной, не менее десятка метров в высоту, и два в ширину, стене, отделяющей склон от поля. Разрушения впечатляют. Однако десантники не спешат форсировать преграду и чего-то ждут.
   Тем временем, включив антигравитационные подушки, на вершину опускаются танки. Их действия тут же приковывают всеобщее внимание и вызывают удивленные пересуды.
   Одна из стальных черепах наплыла на другую, и в это время у нее отключились антигравы. Машина осела одним краем на грунт, другим на второй танк. Нижний танк принялся толкать верхний, стараясь перевернуть его. Ему на помощь подоспели два БПРа, и общими усилиями они достигли желаемого результата.
   Второй танк въехал на днище перевернутого, провернулся на нем, и они будто бы срослись, образовав практически идеальный шар - ни стволы орудий и пулеметов, ни выступающие глаза триплексов, ни что иное не искажало кажущуюся гладкой серо-зеленую поверхность.
   БПРы уперлись манипуляторами в гигантский шар, раскачав, столкнули его с места, и вот он уже несется вниз по склону, дробя в песок попадающиеся валуны и с каждым оборотом набирая все большую скорость.
   Когда участок стены, в который врезается всесокрушающая махина, разносит, словно кучку легкого мусора, строй взрывается хором несдержанных восклицаний.
   Позже от опытных вояк узнаю, что подобные фокусы придуманы именно только для "показухи". В реальных боевых действиях все преграды сносятся с лица планеты перед десантированием ракетным ударом с орбиты. Однако увиденное действительно впечатляет, вызывает бурю эмоций и заставляет забыть о жаре и усталости. Теперь мы во все глаза, затаив дыхание, смотрим за продолжением действа.
   А БПРы, стреляя на ходу из всех видов вооружения, уже стремятся к пролому. Робот плохо приспособлен для того, чтобы шагать вниз по крутому склону, потому на особо опасных участках то один, то другой опускается на пятую точку, где расположены дополнительные гусеничные катки, и елозят вниз, словно дети со снежной горки.
   Прорвавшись через пролом, БПРы и расцепившиеся танки некоторое время маневрируют, поражая всевозможные цели. Рушатся построенные в качестве мишеней здания, подлетают от прямых попаданий остовы старой бронетехники.
   Вот грохот разрывов стихает, роботы выстраиваются перед рядом столбов, увенчанных каменными глыбами и замирают.
   Долгая минута ожидания. Приходит мысль о том, что представление окончено. Ан нет.
   Шеренга железных воинов делает синхронный шаг вперед, и так же синхронно машины наносят стремительный удар клешнями правых манипуляторов по глыбам. Камни разлетаются на отдельные куски, а роботы как один отступают назад, вскинув левые манипуляторы в защите от воображаемого удара. Разворот вокруг оси с одновременным шагом вперед. Выставленные правые клешни проносятся по кругу и с чудовищной силой обрушиваются на столбы, размочалив вершины. Далее следует одновременный удар бронированными коленными щитками. Столбы с треском выламываются из каменистого грунта и падают под ноги БПРам.
   Некоторое время боевые махины продолжают кружиться в чудовищном танце, сотрясая землю одновременными шагами и выполняя каждое движение с такой слаженностью, что создается впечатление, будто это один робот отражается в ряде зеркал.
   Общий боевой танец закончился, и один БПР отправляется в хаотичное скопление столбов, подобных тем, ряд которых они сокрушили сообща. Клешни подняты в боевом положении. Отделившись от локтей, веером раскладываются лопасти, подобные вертолетным. И вот уже на каждом запястье, слившись в один сплошной круг, вращаются смертельные пропеллеры.
   Робот начинает движение, изображая рукопашный бой с группой противников, шинкуя окружающие его столбы на отдельные бревнышки, добивая остающиеся пеньки ногами.
   Когда последний столб повержен, к железному воину приближается собрат, на запястьях которого крутятся такие же чудовищные вентиляторы. Две махины начинают демонстрировать выпады, отклонения, блокирование ударов. Случайно ли, или нарочно, боевые лопасти спарринг-партнеров несколько раз сталкиваются, высекая снопы искр и разбрызгивая металлические обломки.
   Выступление заканчивается, и двенадцать монстров покорно опускаются на колени. По вытянутым манипуляторам на землю съезжают отстыковавшиеся от баз боевые машины. Взметнув траками щебень, они несутся к наблюдательным башням, перед которыми резко останавливаются, замерев, словно вкопанные.
   Из машин выпрыгивают операторы и выстраиваются в шеренгу. Один подходит к спустившемуся с башни начальству и, вероятно, докладывает о завершении показательных выступлений.
   Далее продолжается демонстрация прочей боевой техники, вооружения, различных типов пехотных бронескафандров и чего-то еще, чего мой мозг уже не воспринимает.
  
  
   Обед так же был праздничным, из неиспорченных качественных продуктов. А еще на столе присутствовала миска с пшеничным печеньем. Правда, мне обедать пришлось только глазами...
   Когда взвод прибыл в столовую, там по залу прохаживалась группа тех высокопоставленных чинов, что присутствовали на принятии Присяги и на показательной демонстрации боевой техники. И надо же было им остановиться именно у нашего стола.
   - А что, сынки, разрешите старому вояке отведать солдатских харчей? - громогласно вопросил дородный генерал.
   И что мы должны были ему ответить?
   После непродолжительного молчания капрал Юрай показал глазами сидевшему с краю Борку, чтобы тот уступил место генералу. Однако освободившегося на лавке места хватало старому вояке только на одну ягодицу, поэтому следом за Борком из-за стола вышел я.
   - Командуйте, сержант, - распорядился генерал, заняв место за столом.
   - Курсант Логрэй, встать! - скомандовал Юрай, предварительно бросив взгляд на свой капральский погон, - Приступить к раздаче пищи!
   Так мы с Борком и простояли, смешавшись с группой сопровождающих генерала офицеров, и наблюдая, как тот с явным аппетитом уплетает рассыпчатую гречневую кашу и поглощает наши печенья, то и дело самостоятельно подливая себе компот.
  
   После обеда, когда переодевались в повседневную форму, взводный сержант объявил, что у нас есть два-три часа личного времени.
   - Находиться можете в комнате досуга, в беседках возле казарм, или в спортивном городке. На кроватях не валяться, и вообще, по расположению не шляться, - подытожил он.
   Я сперва направился к беседкам, но они уже были забиты курсантами из других подразделений. Увидев, что несколько ребят из моего взвода направляются к спортгородку, последовал за ними. Миновав спортивные снаряды, подошли к опушке леса и расположились в прохладной тени. Здесь уже находились несколько групп курсантов.
   Растягиваюсь на траве и блаженно прикрываю глаза. Легкий ветерок приятно обдувает разгоряченное лицо. Даже урчание голодного желудка не в силах испортить получаемого наслаждения от, казалось бы, обычного бездействия. Эх, сейчас бы искупаться.
   Прислушиваюсь к разговору товарищей. Они обсуждают показательные стрельбы. Логрэй и Борк удивляются, что не было демонстрации лучевого оружия. Мысленно присоединяюсь к их недоумению.
   - Вы, ребята, либо фантастических боевиков пересмотрели, либо в игрушки на симуляторах переиграли, - слышится чей-то голос, - Какое может быть лучевое оружие в атмосфере?
   - А бластеры? - удивленно спрашивает Логрэй.
   - Вот я и говорю - фантастики пересмотрели. Лучевое оружие эффективно только в безвоздушном пространстве. В атмосфере чтобы пробить обычный пехотный доспех на расстоянии в сто метров понадобится установка размерами с легкий танк.
   - А энергетическое оружие тоже фантастика? - раздается новый голос.
   - Почему же фантастика? На вооружении есть вполне компактные энергетические ружья. Широко используется "Гроза" - внешний вид и техника стрельбы такие же, как у ручного гранатомета. Однако при его использовании нарушается радиосвязь практически на всех частотах, а находящиеся вблизи чувствительные приборы попросту перегорают.
   Хочется открыть глаза и посмотреть, кто же это такой умный. Хочется, но не могу себя заставить - попросту нет сил.
   А разговор тем временем перешел на другую тему. Теперь курсанты удивляются выявленному факту, что практически все, независимо от того в какой дали находятся их родные планеты, находились в межзвездном перелете примерно двое суток. И снова ясность внес тот же умник.
   - Все правильно, - заявил он, - Для межзвездного прокола расстояния не имеют значения - он проходит мгновенно. Все время уходит на то, чтобы добраться до генератора прокола, который, как правило, находится вдали от обитаемых планет, дабы не воздействовать на их магнитные поля.
   - Это из-за этих воздействий генераторы не ставят непосредственно на кораблях? - задал кто-то вопрос.
   - Проблема несколько иная, - усмехнулся умник, - Самый маленький генератор прокола имеет в диаметре около пяти тысяч километров, что соответствует размеру небольшой планеты. Для того же, чтобы перебрасывать крупные транспорты или военные корабли, требуются генераторы несколько больших размеров...
  
   Просыпаюсь оттого, что какая-то букашка бегает по лицу. Стряхнув ее сажусь и вижу двух ребят подтягивающихся на перекладине. Тут же вспоминаю о здоровяке Бужине и о том, что он приглашал меня зайти. Встаю и, заметив расположившихся невдалеке Шевела и Юрайя, направляюсь к ним.
   - Разрешите обратиться, сэр? - спрашиваю Юрайя, так-как он является командиром моего отделения.
   - Обращайся, курсант.
   - Могу ли я сходить в расположение первой роты, чтобы навестить земляка.
   - К Буже собрался? - догадывается Шевел.
   - Вообще-то с земляками положено встречаться в беседке, - потянулся Юрай, - Но к Буже, так и быть, можно. Но хочу тебя предупредить, курсант, чтобы впредь ты старался не злоупотреблять своим знакомством. Бужа, конечно, авторитет, но устав воинской службы неизмеримо авторитетней. Ты меня понял, курсант.
   - Я вас понял, сэр. Но сержант Бужин сам пригласил меня зайти к нему сегодня, когда будет свободное время.
   - Иди. Но не засиживайся. Теоретически свободное время должно быть до ужина, но там, - капрал ткнул пальцем в небо, - не любят, когда весь полк бьет баклуши. Потому всякое может быть...
   - Я не задержусь, сэр.
   Быстрым шагом направляюсь к казармам. Когда прохожу мимо группы ребят, расположившихся на скамейках для качания пресса, один из них как бы случайно вытягивает ногу, и я, споткнувшись, налетаю грудью на, опять же случайно, выставленный локоть другого курсанта, которому именно в этот момент приспичило подняться. Хорошо что, споткнувшись, я напрягся и автоматически выдохнул. Потому удар, хоть и оказался довольно чувствительным, но не сбил мне дыхание.
   - Эй, русский, ты чего несешься, как дикий лун ? Чуть не убил меня! - возмутился тот, на чей локоть я напоролся.
   - Извини, - произношу, потирая грудь, и оглядываю компанию, оживленно затараторившую на каком-то быстром и непонятном языке. Судя по взглядам, говорят явно обо мне. Да и слово "русский" звучит довольно часто. Чаще произносится только "курва".
   А эти двое - тот, что вытянул ногу, и тот, на которого я налетел - из нашего взвода. Первый, кажется, Ян Яцкель, а имени второго, я не знаю. Эти двое и во взводе держатся обособленно и общаются лишь на своей тарабарщине, игнорируя интерлинк. Порой в их речи мелькают вроде бы похожие на русские слова, но разобрать что-нибудь при таком быстром темпе разговора я ни разу не смог.
   Сейчас Ян с товарищем наверняка встретились с земляками.
   - Чего стоишь, русский? Иди куда шел, - произнес на интерлинке здоровый парень с угольно-черными, почти сросшимися над переносицей бровями.
   Действительно, чего это я тормознулся?
   Только отошел от непонятной группы, как увидел приближающегося Бужина.
   - Я как раз к тебе направлялся, - сообщаю, отвечая на рукопожатие.
   - А я думал, что ты либо забыл о встрече, либо тебя припахали на какую-нибудь работу. Даже зашел в вашу роту, - говорит Сергей и тут же, кивнув на активно что-то обсуждающую компанию, спрашивает: - Со стефанами помочь разобраться?
   - Со Стефанами? - не совсем понимаю я, - Зачем?
   - Я же видел, как они на тебя наехали. У них ненависть к русским в крови. А в эту мобилизацию их видишь сколько? И где только повылавливали? Стефания ведь тоже под галантами осталась. Так что ты, Олег, если что, не стесняйся.
   - Я, честно говоря, не понимаю, о чем ты, Сергей. Там двое парней вообще из нашего взвода. А что за Стефания такая.
   - Не знаешь про Стефанию? Да есть... Или была такая вредная планета в составе Российской империи. Стефаны постоянно требовали независимости. Однако такой, при которой империя обязана была снабжать их финансами, продовольствием и всем прочим необходимым, вплоть до оружия и боеприпасов для устройства терактов на имперских планетах.
   - Ну и что им на это отвечали? - удивленно поднимаю брови.
   - Мне всего пять лет было, когда мать вышла замуж за гражданина Конфедерации и увезла меня из империи. А через полгода не стало и самой империи. Но по тем сведениям, которые до меня дошли, практически все требования стефанов удовлетворялись.
   - И оружие с боеприпасами? - не поверил я.
   - Самое удивительное, похоже, что так. Ибо, несмотря на полное отсутствие какого-либо производства, оружие и боеприпасы у них не переводились, - Бужин снова посмотрел на галдящих стефанов, - Значит, говоришь, двое из твоего взвода? Я скажу Тору, чтобы присматривал, но ты и сам будь начеку. Жди от них пакостей в любой момент.
   Беседуя, мы прошли к каменной стене на полосе препятствий и уселись в ее тени на не вытоптанную травку.
   - Ну, давай, Олег, рассказывай, гражданин ты или не гражданин, и как попал в армию Конфедерации? - вопросительно глядя на меня, Сергей откинулся на стену и приготовился слушать.
   И я рассказал. Рассказал о своей мечте служить в звездной пехоте. О том, как занимался вместе с друзьями на силовых тренажерах и игровом симуляторе, стараясь не думать о бесперспективности мечты. Рассказал об Адиле Орчинском и о том, как отправился в армию вместо него.
   - Мутная история, - покачал головой Бужин, когда я закончил рассказ, - Там тебя мобилизовали под его именем, здесь служишь под своим. Это ж какой мудреж с документами должен быть?
   В ответ лишь пожимаю плечами.
   - Мне главное, что я в армию попал. А возвращаться я не собираюсь. Через полгода подпишу новый контракт.
   - Да? А если выявится, что ты не гражданин?
   - Об этом я как-то не подумал, - признаюсь честно, - Но мать Адиля обещала, что поможет мне с гражданством сразу, как только я отслужу за ее сыночка. Может, мне стоит вернуться, получить гражданство и только потом пойти на новый контракт?
   - Вот я и говорю, мутная история, - повторил Бужин, - По документам на твоем мобилизационном пункте вернешься не ты, а этот самый Адиль. Получается, что после получения гражданства новый контракт тебе не светит. Ты можешь лишь заново пойти на первый полугодовой. И представь, если ты снова попадешь в эту учебку? А здесь-то ты сейчас служишь под своим именем.
   - Что-то я совсем запутался.
   - А я наоборот, кажется все понял, - сообщил здоровяк, - Дело в том, братишка, что в планы тех, кто заварил эту кашу, твоя дальнейшая служба не предусмотрена, а значит, и гражданство ты вряд ли получишь. Радуйся, что штуку оранжевых заранее получил.
   На этот раз надолго задумываюсь над словами сержанта.
   - Сергей, а что если я все же не возвращаясь на Кинг, подпишу дальнейший контракт?
   - Фиг его знает. Если бы ты как мобилизовался, так и служил под именем сенаторского отпрыска, тогда тебе по любому пришлось бы возвращаться. Ведь считалось бы, что это не ты, а он продлевает контракт. Но вот эта непонятная подмена имен, все путает. Ну да, видать не по нашим мозгам эти делишки. Полгода ты точно можешь не думать об этой проблеме. А там время покажет.
   Далее сержант долго инструктировал меня, как и с кем следует себя вести, в каких случаях следует усмирить гонор, а в каких упираться рогом. Вроде бы за что-то хвалил Юрайя. Я слушал, согласно кивал, машинально отвечал на вопросы, но мысли мои были по прежнему заняты обрисованной Бужиным проблемой с гражданством и подписанием дальнейшего армейского контракта. Неужели Марта Орчинская способна так просто меня обмануть? Или это Серега нагородил страстей, делая из мухи слона? А может, и правда, ну их эти мысли на ближайшие полгода?
   - Ладно, - хлопнул меня по плечу Бужин, - Не буду забивать тебе голову, а то ты, смотрю, дремлешь уже.
   - Извини, Серег, - тру ладонями лицо, - что-то я действительно заснул.
   - Да ничего. Я ж понимаю. Сам первые недели выматывался так, что засыпал буквально на ходу. Отдыхай, короче, пока есть возможность, а я пойду.
   Я поднялся вслед за земляком, собираясь отправиться обратно к ребятам из своего взвода и там, если получится, вздремнуть.
   - Ты, Олег, главное надежных товарищей найди, на которых можно положиться, тогда служба намного легче будет, - посоветовал напоследок Бужин, пожал мне руку и зашагал в сторону казармы.
  
  
   Глава - 5
   Экскурс в историю
  
  
  
   Назад возвращался вдоль опушки, обойдя стороной компанию стефанов.
   Юрай куда-то ушел, а Шевел, оставшись без собеседника, уснул и теперь легонько похрапывал, лежа на спине. И в этом занятии он был не одинок. Почти все расположившиеся вдоль опушки солдаты воспользовались неожиданным досугом именно для сна. Лишь Борк, Логрэй и умник, в котором я наконец опознал курсанта из нашего взвода Отто Гергерта, продолжали что-то вполголоса обсуждать. Первоначально он, кстати сказать, представлялся, как фон Гергерт. Но взводный сержант объяснил ему, предварительно заставив долго отжиматься, что в армии, а тем более среди новобранцев, никаких баронов, графьев и прочих извращенцев быть не может. А если новобранец Гергерт еще раз прибавит к своему имени приставку фон, то долго и упорно будет отжиматься весь взвод. Бросив на нас затравленный взгляд, Отто смирился.
   Сейчас он снова тоном учителя что-то пояснял сослуживцам.
   Я улегся на прежнее место и закрыл глаза с намерением уснуть. Однако невольно прислушался к беседе товарищей.
   - Все равно не пойму я такой методики, - говорил Логрэй, - Как можно воспитывать воина путем создания для него скотских условий?
   - Ха, он, видите ли, не поймет, - усмехнулся Гергерт, - Да этого не поймут целые институты психологов и социологов.
   - Да кто же тогда придумал на нашу голову эту методику? - подал голос Борк.
   - Русские.
   Я удивленно открываю глаза, поднимаю голову и встречаюсь с направленными на меня взглядами.
   - О чем это вы говорите? - спрашиваю сослуживцев и на всякий случай добавляю: - Лично я ничего не придумывал.
   Проигнорировав мои реплики, взгляды возвращаются к Гергерту, и тот продолжает:
   - Эту методику ввели после Первой Звездной Войны, сразу, как только создалась Конфедерация. Дело в том, что по всем правилам, и исходящим из них прогнозам аналитиков, ту войну должен был выиграть Евро-Английский Союз (?), обладающий самым крупным космическим флотом и великолепно оснащенными и отлично обученными сухопутными войсками и авиацией. Мизерные шансы были у Китайской Коммунистической Республики за счет бесчисленных людских резервов. Российскую Империю, как серьезного противника никто не воспринимал. Просто не могло быть сильной армии в государстве, погрязшем в чиновничьем беспределе и коррупции. Но по невероятному стечению обстоятельств, во время первой хаотичной экспансии ближайших звездных систем, русские захватили планеты, наиболее богатые ценными полезными ископаемыми.
   - А как так получилось? - удивился Логрэй.
   - Очень просто. Первые генераторы прокола контролировались Евро-Английским Союзом, и, соответственно, приоритет в выборе новых миров был за входящими в Союз государствами. И они выбирали. Выбирали миры наиболее пригодные для жизни - комфортный климат, неагрессивная флора и фауна и все такое. Кроме Союза доступ к генераторам имели только русские и китайцы. Эти державы были причастны к исследованиям в этой области. Но процент их вклада был не столь значителен, потому право первого выбора оставалось за Союзом. Китайцы - самая многочисленная на то время человеческая нация - хватали все более-менее пригодные для жизни планеты, лишь бы было куда переселять свои непрестанно множащиеся миллиарды. Разумеется, немало оставалось и на долю русских. Правда, доставались им по большей части планеты с суровым климатом, агрессивным животным миром или отдаленные от генераторов прокола.
   - А сами они строить генераторы не могли? - снова встревает с вопросом Логрэй.
   - В то время еще никто не мог их строить.
   - Откуда же они тогда взялись.
   - Ох и дремучие вы люди, - покачал головой Гергерт, - И на каких только планетах вас повылавливали? Да я, честно говоря, и сам точных подробностей не знаю. Была некая совместная экспедиция к крайней планете солнечной системы, где обитало человечество. Одним из спутников той планеты и оказался генератор прокола. Несколько десятилетий продолжались исследования, пока случайно ли, или в результате кропотливого труда не было разгадано его предназначение. Тогда и была обнаружена целая сеть подобных генераторов, покрывающая значительную часть галактики и позволившая человечеству стать полноправным хозяином звездных просторов.
   - А кто создал эту сеть? - не удерживаюсь от вопроса и я.
   - Это не выяснили до сих пор. Какая-то древняя цивилизация. Странно только, что кроме сети генераторов прокола больше не нашлось ни единого следа той цивилизации.
   - Ты про Первую Звездную рассказывай, - направил в нужное русло отвлекшегося рассказчика Борк.
   - А что про нее рассказывать? В результате полувековой хаотичной звездной экспансии миры трех держав оказались сильно перемешаны, что затрудняло определение государственных границ, со всеми вытекающими из этой проблемы сложностями. Некоторые планеты начали объявлять о суверенитете. Десятилетие переговоров с целью обмена мирами для большей компактности государств ни к чему не привело - никто не хотел ни покидать обжитые планеты, ни переходить под руку другой державы. Война была неизбежна, и она началась. И продлилась три с половиной десятилетия, уничтожив восемьдесят процентов человечества.
   - Восемьдесят процентов? - не поверил Борк.
   - Да, восемьдесят. Правда пятьдесят из них пришлось на долю китайцев, которые до начала войны составляли почти семьдесят процентов от общего числа людей.
   - А кто победил-то? - вопросил нетерпеливый Борк.
   - А никто, - Отто лег на спину, закинул руки за голову и закрыл глаза, будто собрался спать. Однако продолжил: - Разве что китайцев можно назвать вчистую проигравшими, ибо их республика перестала существовать, а планеты вместе с оставшимся населением впоследствии вошли в состав других государств.
   Русские почти полностью потеряли флот. Но зато их десант захватил и контролировал большинство генераторов прокола. Так же они выиграли почти все наземные сражения, не только не потеряв своих планет, но и захватив еще изрядное количество.
   Союз остался с могучим флотом и мог бы считать себя хозяином галактики... Но что толку от флота без сети генераторов? Возникла патовая ситуация.
   В этот момент рассказ был прерван всхрапом Логрэя. Все посмотрели на него, но курсант уже и сам проснулся от собственного всхрапа, и как ни в чем не бывало задал вопрос:
   - Ну и кто победил?
   - А кто побеждает в патовой ситуации? - ответил вопросом на вопрос Отто, - Снова начались переговоры. Благо, на этот раз практически все ранее обжитые планеты находились в разрухе, да и населения на них значительно поубавилось. Потому измотанные длительной войной люди охотно переселялись в другие районы галактики в надежде, что там наконец-то наступит мирная жизнь.
   Тогда же, кстати, произошел раскол Союза на Британскую Империю и пару десятков других государств. Большинство из них впоследствии объединились в Конфедерацию.
   Таким образом из Первой Звездной Войны в прежнем виде вышла лишь Российская Империя, которую никто не считал серьезным противником.
   Тогда в только создаваемой армии Конфедерации в пехотных частях и была принята, так называемая, русская методика. Методика, против которой буквально кричали все законы психологии, социологии и обычной логики. Методика, подтвержденная многовековой историей побед русской армии над более опытными и технически оснащенными противниками, покорившими половину мира и, невзирая на печальный опыт предшественников, решивших походя свернуть шею русскому медведю.
   - Только против галантов эта методика русским не помогла, - сонным голосом заметил Логрэй, поворачиваясь на бок и подкладывая ладошки под голову.
   На этот раз Гергерт лишь молча развел руками.
   А я вдруг задумался о том, что почти ничего не знаю об империи, в которой родился. А ведь в резервации было много взрослых людей, которые не только родились, но и прожили основную часть жизни на русских планетах. И почему у меня ни разу не возникло мысли расспросить этих людей о своей родине? Почему они сами не стремились передать историю империи молодежи? Почему гражданин Конфедерации Отто фон Гергерт знает о моей родине больше, чем я?
   От таких мыслей появилось чувство утраты, смешанное с чувством вины. Спать расхотелось.
   - Неужели за все время ничего не смогли узнать о галантах? - обращаюсь к Отто, - Кто они такие? Почему напали на Русскую Империю? Почему не двинулись дальше?
   - Единственное, что известно достоверно, они пришли из галактики, открытой Галантом Верном. Потому, кстати, их галантами и назвали. Британцы отправили к ней экспедицию во главе с самим Верном, но о ней до сих пор нет никаких известий.
   - Не понял, - поднялся на локоть Борк, - Как британцы могли отправить экспедицию в такую даль? Вернее, как они собирались вернуться? Сколько миллионов лет оттуда пилить своим ходом?
   - Экспедиция была отправлена на крупном армейском транспорте, загруженном всем необходимым для постройки малого генератора прокола. Сырье для строительства должны были добыть на месте. Риск, естественно, не малый, но таков удел всех первопроходцев.
   - Так может, еще вернутся? - предположил я.
   - Вряд ли. Уже почти четверть века прошло. Да и есть предположение, что именно по их следам нагрянули галанты. Первый раз рой пришельцев заметили из обсерватории, расположенной близ звезды-одиночки за западным пределом нашей галактики. Оттуда сообщили, что в одном из ранее пустынных секторов неожиданно появилось медленно дрейфующее скопление малых космических тел. Что это были за тела, из-за большого расстояния не определили. Однако наблюдение продолжили. Через полтора месяца рой исчез и появился гораздо севернее. Тогда и предположили, что это армада гигантских космических кораблей, способная к самостоятельным проколам пространства. А когда, спустя несколько месяцев, рой совершил очередной прыжок, проявившись теперь южнее, в этом предположении убедились окончательно.
   В течение года рой совершил еще несколько прыжков, продолжая двигаться зигзагом, будто прочесывая пространство.
   Понимая, что путь его лежит к нашей галактике, и контакт в конце концов неизбежен, Совет Конфедерации решил отправить к Галантам - их тогда уже так назвали - разведывательный зонд. Зонд отправили с той же обсерватории после того, как галанты прыгнули в южном направлении. Последовало несколько прыжков роя в сторону обсерватории, и связь с ней прекратилась. Теперь уже ближние обсерватории заметили рой у той звезды-одиночки, где находилась замолчавшая станция.
   Несомненно, армада прыгнула по следу отправленного зонда. Потому отправлять еще один остереглись.
   Армию Конфедерации привели в боевую готовность и объявили срочную мобилизацию. Британия и Русская Империя тоже спешно выводили космические флотилии на рубежи.
   Теперь, вероятно следуя направлению, откуда был отправлен зонд, галанты двинулись к северному сектору галактики. Прыжки по прежнему совершались на одно и тоже расстояние, а промежутки между ними составляли от одного до трех месяцев. С чем это связано, неизвестно. Возможно с необходимостью накопления энергии для очередного прыжка.
   В конце концов, галанты оказались у русских рубежей, и те выдвинули навстречу свой флот, который бесследно исчез в одночасье. Император обратился к человечеству с просьбой объединиться в борьбе с агрессором. Однако, видя участь русского флота, Конфедерация и Британия предпочли бросить все силы на укрепление своей обороноспособности. О прочих мелких государствах, владеющих одной-двумя планетами и говорить нечего. Кстати, многие из них поспешили примкнуть к Конфедерации.
   Тем временем рой совершал прыжки от одной русской звезды к другой, и по мере его продвижения всякая связь с населением поглощаемых им планет прекращалась. Началось массовое паническое бегство. Конфедерация все же выделила транспортные корабли для эвакуации русского населения и организовала на своей территории пункты приема беженцев.
   Теперь к Галантам постоянно отправлялись автоматические корабли с предложением контакта. Был послан и пилотируемый челнок с добровольцами. Результат один - никакого результата. Пришельцы продолжали захватывать человеческие миры, игнорируя любые попытки контакта.
   По мере продвижения захватчиков появилась и начала усиливаться паника в Конфедерации. Теперь уже Совет обратился к парламенту Британской Империи с предложением объединить силы. Но британцы не спешили с ответом. Ведь если интервенция будет продолжаться с такой же скоростью, то пройдет более десяти лет, прежде чем рой приблизится к их границам. А за это время может всякое случиться.
   И вот, когда от Русской Империи осталось всего лишь несколько не захваченных и практически покинутых населением планетных систем, галанты остановились. И остаются на достигнутых рубежах уже почти полтора десятка лет.
   С тех пор Конфедерация продолжает наращивать военную мощь, одновременно продолжая попытки наладить хоть какой-нибудь контакт с галантами. Однако по прежнему никаких успехов. Единственное, что стало известно - их корабли имеют форму идеально гладкой капсулы, не имеющей абсолютно никаких надстроек... Эй, а кому я все это рассказываю?
   Гергерт окинул взглядом спящих товарищей. Заметив, что слушаю только я, сказал:
   - Ты-то, русский, все это и без меня знаешь.
   Я промолчал. Было стыдно признаться, что ничего не знаю об истории оккупации галантами моей родины.
   - Пятая рота, строиться на плацу!
   Сквозь навалившуюся дрему соображаю, что пятая рота - это наша. Тут же чувствительный толчок в бок и голос капрала Шевела окончательно стряхивают с меня сонливость.
   - Первый взвод, строиться на плацу! - кричит капрал, положив одну ладонь на рукоятку пристегнутой к поясу дубинки и протирая второй заспанные глаза.
  
  
  
  
   Глава - 6
   Первые дни учебного периода
  
  
  
   - Кроме нейро-сенсорного управления тепловым сканером так же имеется возможность... Курсант. Курсант, вы сейчас пробьете носом экран планшета. Встать!
   Крик офицера-преподавателя подбрасывает меня, словно хороший пинок.
   - Курсант Новиков - представляюсь, вытянувшись в струнку и старательно задирая брови кверху, чтобы не дать сомкнуться тяжелым векам.
   Ну не могу я с собой ничего поделать - после обеда засыпаю буквально на ходу. Причина, вероятно, в том, что сутки на этой планете на два часа длиннее суток на Кинге. Вот и сказывается разница во времени. И лишние два часа нагрузок дают знать. Да еще каких нагрузок, будь он неладен, этот Юрай...
   - Вероятно, мой голос навевает на вас сон, курсант? - осведомляется офицер.
   - Никак нет, господин капитан!
   Борьба с веками продолжается. Понимаю, что со стороны это выглядит смешно, но если ослаблю сопротивление, то они непременно закроются.
   - Упор лежа принять! - командует офицер, понаблюдав некоторое время за движением моих бровей, - Отжаться пятьдесят раз!
   Сзади слышится ехидный смешок.
   - Курсант, встать!
   Продолжаю отжиматься, понимая, что команда отдана не мне.
   - Курсант Яцкель!
   - Упор лежа принять и двадцать пять раз отжаться - устало отдает команду преподаватель.
   - За что? - в голосе стефана явное возмущение.
   - Двадцать пять за насмешку над товарищем, и пятьдесят за пререкание с офицером. Упор лежа принять! Приступить к выполнению!
   - Курсант Новиков отжимания закончил! - докладываю, под возмущенное пыхтение Яна.
   - Далее слушайте стоя, курсант, - говорит преподаватель и продолжает рассказывать о характеристиках легкой пехотной брони "Кираса". Закончив, командует: - Взвод встать! Теперь мастер-сержант выдаст каждому из вас бронекостюм, и дальнейшее занятие мы продолжим в спортгородке.
  
   В первую неделю учебного периода нас и близко не подпустили к боевым машинам. Зато капралы, а иногда и взводный сержант, часами гоняли взвод по строевой подготовке. Пару раз стреляли из полученного личного оружия, и ежедневно тренировались в его разборке и сборке. Значительное время уделялось физической подготовке. Каждый день начинался с многокилометровой пробежки под руководством капрала Юрайя, прозванного между нами Утренним Кошмаром. За час до ужина кто-нибудь из капралов, в основном Шевел, сгонял с нас остатки невыжатого за день пота в спортгородке. Иногда занятия посещал взводный сержант. Тогда мы всем взводом ложились на спины, закладывали руки за голову, ноги поднимали под тридцать градусов от земли, представляли перед ногами клавиатуру планшета и, под диктовку взводного сержанта, печатали на ней послание девушке. Вероятно со стороны забавно было наблюдать, как курсанты, краснея и кряхтя от натуги, тыкают в воздух вытянутыми вперед носками ботинок...
   До мобилизации, регулярно занимаясь на тренажерах, я считал себя достаточно физически развитым, и был уверен, что в армии в этом плане проблем у меня не будет. Как бы не так...
   Во-первых, питание. Первое время я мало что мог есть из местного солдатского рациона - и внешний вид, и запах вызывали отвращение. А если на столе оказывалось что-то приемлемое, то попросту не успевал съесть свою порцию за отведенное на прием пищи время. При таком питании и при изматывающих нагрузках за первую же неделю сгорели все мои подкожные запасы, и значительно уменьшились в объеме мышцы.
   Во-вторых, дома я занимался спортом в легких тапочках. Здесь же приходилось прыгать на турник с тяжелыми армейскими ботинками на ногах.
   Страдай так же все курсанты - было бы не так обидно. А то те же Логрэй с Борком при посещении столовой сметали из своих мисок все подчистую, словно утилизаторы. Да и стефаны от них не отставали. Зато Уиллис исхудал так, что было удивительно, как только он еще на ногах держится.
   Не менее тяжким испытанием являлись теоретические занятия, которые с нами проводили офицеры. Когда физически измученный взвод рассаживался за столы и начинал слушать нудное повествование о предназначении Армии Конфедерации, или перечисление пунктов Устава, большая половина курсантов непременно начинала клевать носом. Потому постоянно кто-то отжимался, кто-то приседал. К концу занятия половина личного состава слушала стоя. При этом те, кто ухитрялся засыпать даже в таком положении, стояли на одной ноге, держа, вернее, пытаясь держать вторую ногу параллельно полу.
   Еще в первую неделю выяснилось, что нас угораздило попасть служить в караульный взвод. Это значило, что каждые девятые сутки - в полку девять рот - наш взвод будет нести караульную службу по охране особо значимых объектов.
   - Разрешите вопрос, господин лейтенант? - обратился к взводному Уиллис, когда тот сообщил нам эту новость.
   - Я вас слушаю, курсант.
   - Извините, сэр, но для чего нужен этот бессмысленный караул, если самая захудалая электронная охранная система справится с подобной задачей куда надежнее самых опытных солдат?
   - Своим вопросом, курсант, вы выражаете мнение о некомпетентности как ваших командиров, так и верховного командования. А потому, Взвод! Встать! Упор лежа принять. Под счет курсанта Уиллиса приступить к отжиманиям! Громче считайте, Уиллис! Запомните раз и навсегда - любое выражение недоверия к армейскому порядку, воинскому уставу и приказам и распоряжениям командиров приравнивается к саботажу, и является воинским преступлением, наказываемым в мирное время на усмотрение непосредственного командира, в военное - расстрелом. От себя добавлю: даже в самых, на ваш взгляд, бессмысленных порядках и приказах есть смысл хотя бы в том, чтобы приучить солдата беспрекословно следовать этим порядкам и, не задумываясь, выполнять приказы командира. Представьте такую ситуацию - наш взвод находится в джунглях на вражеской планете. Неожиданно среди ночи выходит из строя охранный комплекс. Я отдаю приказ бойцам заступить в охранение, а курсант Уиллис начинает выяснять, чем вызвано такое нелепое, по его мнению, распоряжение? Разумеется, я сразу пристрелю Уиллиса. Но если охранку вывел из строя враг, то этих потерянных нами мгновений ему может вполне хватить, чтобы приступить к уничтожению нашего подразделения. Взвод, встать! Курсант Уиллис, у вас еще есть вопросы по целесообразности караульной службы?
   - Никак нет, сэр!
   - В таком случае приступим к изучению Устава Караульной Службы. Взвод, садитесь.
  
   - Рота, подъем! Тревога!
   На ходу одеваясь и сталкиваясь друг с другом, спешим к оружейному боксу. Облачившись в легкие бронекостюмы, получив карабины и подсумки с магазинами, спешим к выходу.
   На освещенном прожекторами плацу поспешно строится весь полк. Слышатся отрывистые команды. Где-то в темноте рычит, урчит и лязгает боевая техника.
   О выходе по тревоге мы знали заранее. Информация пришла от капралов, которые накануне вечером замучали не только наш взвод, но и всю роту, тренировкой "подъема по тревоге". Однако о том, что тревога будет сегодняшней ночью, они промолчали. Потому, когда нас подняли, я решил, что это очередная репетиция. И лишь когда увидел строящийся на плацу полк, понял, что дело серьезное.
   Вот на дорогу выползает и останавливается колонна амфибий разведроты.. Следом еле слышно шелестя антигравами подходят танки, громыхая траками едут сложенные по походному БПРы, подтягивается прочая бронетехника.
   Поротно полк выходит на дорогу. Как только первая рота подходит к амфибиям, те, лязгнув сочленениями, трогаются. Курсанты следуют за металлическими монстрами пешком.
   - Ну ладно мы ноги бьем, - шепотом возмущается Борк, когда и наша рота пристраивается в разрыв между колонной БПРов и марширует, морщась от поднятой дорожной пыли, - Но почему разведку на их каракатицы не погрузят?
   - Заткнись, - советует Яцкель, - Забыл, как из-за Уиллиса весь взвод отжимался?
   До самого рассвета колонна движется меж угрюмых сопок, не сбавляя и не прибавляя темпа. Останавливаемся лишь перед прохождением периметра с вышками, на которых установлены ультразвуковые излучатели, отпугивающие крупное зверье. Офицеры проводят короткий инструктаж, что следует предпринять, в случае нападения хищников, сказав в завершении, что на такое скопление людей и работающей бронетехники не нападет даже самый отмороженный зверюга, и колонна снова начинает двигаться.
   Некоторое время курсанты до рези в глазах всматриваются в сумрачные заросли, тянущиеся вдоль обочины, вероятно, пытаясь разглядеть притаившегося хищника. Но монотонный ход колонны успокаивает, и вскоре все вновь погружаются в собственные мысли, остановив взор на спине впереди идущего товарища, и автоматически переставляя ноги.
   Обращаю внимание на тот факт, что ротные офицеры шагают рядом со своими подразделениями, и проникаюсь к ним некоторым уважением.
   Сразу после рассвета небо заволокло облаками, и заморосил мелкий дождик, быстро, однако, закончившийся, не прибив как следует пыль и не освежив воздух. Поднявшееся солнце припекало даже сквозь неплотную облачную завесу.
   Я шел, истекая потом, и думал о несовершенстве пехотной брони. Оснащенная всевозможными сканерами и навигаторами, "Кираса" так же имела устройство внутреннего кондиционирования и микроклимата. Но работало это устройство лишь при задраенном гермошлеме, что предусматривалось лишь в агрессивных средах и многократно увеличивало нагрузку на элементы питания "Кирасы". Как объяснял офицер-преподаватель, их заряда хватает на двадцать пять лет при пассивном использовании "Кирасы", на сорок часов при активации системы внутреннего жизнеобеспечения, и, при полной зарядке, на десять минут после включения режима "активной брони".
   Вообще-то операторам БПРов хоть и полагалась броня, но ее использование, как и использование личного карабина, предполагалось лишь при выходе из строя боевого робота. Из откровений капралов мы знали, что после тревожного выхода, оденем личные "Кирасы" еще только один раз. Правда, по какому случаю это будет, капралы говорить отказывались, заставляя особо любопытных приседать, отжиматься, а иногда и "строиться на перекладине".
   Наконец, когда солнце уже перевалило на вторую половину небосвода, полк свернул с дороги и вышел на зажатое со всех сторон сопками небольшое поле.
   Выведя на свободное пространство, офицеры построили личный состав. Техника рассредоточилась по периметру. Несколько БПРов встали с колен и, закрыв бронещитами траки, отправились в боевое охранение.
   И вот, когда командир полка объявил с торжественными интонациями в голосе, что часть прибыла в запасной район вовремя, не потеряв ни единого человека, и приведя всю, до последней единицы, боевую технику, и поблагодарил от своего имени весь личный состав, ротный приказал командирам взводов, вести подразделения на обед.
   При упоминании об обеде послышались вздохи облегчения. Мало того, что с завтраком мы сегодня пролетели, так еще и не было никаких сил находиться на ногах. Не будут же нас кормить стоя? А еще нестерпимо хотелось пить. Встроенная в "Кирасу" емкость была опустошена еще на полпути - интересно, как при таком мизерном запасе воды можно продержаться сорок часов в автономном режиме?
   И еще интересно, где и чем нас будут кормить? Этот вопрос прояснился, как только взвод, миновав замершие БПРы, углубился в лес и тут же вышел на большую поляну, посреди которой источала умопомрачающие ароматы полевая армейская кухня на базе амфибии.
   Заполучив из рук повара миску с кукурузной кашей, сдобренной кусочками свиного гуляша, и кружку компота, сажусь за сколоченный из не струганных досок длинный стол. Залпом выпив компот, с наслаждением поглощаю кашу. М-м-... Если после обеда нам не дадут хоть немножко отдохнуть, то я... то я... то я очень расстроюсь. Нет, нам просто обязаны дать отдохнуть. Хотя, от людей, так по варварски использующих натуральную древесину для грубого сколачивания обеденных столов посреди леса, можно всего ожидать. М-да, в том-то и дело, что посреди леса. Никак не могу привыкнуть, что деревьев может быть так бесконечно много.
   Странно, я уже выскреб из миски последнее зернышко, а команды "закончить прием пищи" все еще нет. С сожалением смотрю в пустую кружку.
   Замечаю, что, разделавшись со своими порциями, курсанты встают и направляются к кухне. Вероятно я, задумавшись, пропустил какую-то команду. Поднимаюсь и иду следом. Оказывается, там наполняют емкости в "Кирасах". Наполнив свою и вдоволь напившись прохладной воды, следуя примеру товарищей, располагаюсь под сенью одного из деревьев и с блаженством вытягиваю ноги.
   Откуда-то доносится бубнеж Отто Гергерта - опять рассказывает что-нибудь интересное. Но встать и перебраться поближе, нет сил. Прикрываю глаза, и в этот момент что-то шлепается на нагрудный щиток бронекостюма и скатывается мне на колени. Еле сдерживаюсь от крика, когда вижу поднимающую треугольную голову змею. Впервые вижу подобную тварь живьем, и сердце наполняется ужасом. Длинной не менее метра, бурая, с ярко-оранжевым зигзагообразным узором вдоль спины, змеюка, злобно шипя, продолжает медленно подниматься. Вот уже почти половина длинного чешуйчатого туловища вздымается столбом. Теперь ее голова находится на уровне моих глаз, и я вижу в узких желтых зрачках холодную злобу.
   Внутри меня словно срывается какая-то пружина - хватаю гадину за хвост и, резко рванув, отбрасываю в сторону. Вскакиваю на ноги и хватаюсь за пристегнутый к бедру нож. Однако змея, недовольно шикнув, проворно скрывается в густом кустарнике.
   - Эй, русский, ты зачем змею выкинул? - раздается ехидный голос Адама Вуцика, дружка Яна Яцкеля, - Капрал нам говорил, что змей есть надо.
   Яцкель стоит рядом и, нагло ухмыляясь, вертит в руках суковатую палку.
   Я готов броситься на них с ножом, но натыкаюсь на еще один насмешливый взгляд. Это капрал Линк. До сих пор он практически не участвовал в жизни взвода, так как постоянно находился в нарядах. Сразу после сегодняшней "тревоги", в караул, в наряды и на прочие дежурства начнут заступать курсанты, и находящиеся там почти месяц бессменно капралы и сержанты освободятся. Даже не берусь предположить, почему из трех взводных капралов в нарядах пропадал только командир третьего отделения, но, вероятно, из-за тревоги его наряд был отменен, и капрал впервые за мою службу находился вместе со взводом.
   Встретившись со мной взглядом, Линк скривил губы в ухмылке, отвернулся и, будто ничего не произошло, принялся что-то разглядывать в кроне над головой. Ни других капралов, ни взводного сержанта видно не было. Из курсантов произошедшее видел только Уиллис. По крайней мере, он, прищурив глаза, переводил взгляд то на меня, то на веселящихся стефанов.
   Странно, почему капрал никак не отреагировал на происшествие? Может, эта змея была не ядовитая и сама упала на меня с дерева? Но тогда она упала бы на голову, или на колени. А то шмякнулась в грудь, словно прилетела откуда-то. Скорее всего, была брошена той палкой, которую держит Яцкель. Знать бы наверняка. Только у этого надменного Уиллиса спрашивать не хочется, а больше не у кого. Не обращаться же с подобным вопросом к капралу.
   Остыв, вкладываю нож в ножны, отворачиваюсь от застывших в ожидании стефанов и с нарочито невозмутимым видом снова сажусь под дерево. Однако не очень приятно чувствовать за спиной способных на пакости гаденышей. Потому слегка разворачиваюсь, чтобы видеть их краем глаза. Понимаю, что вопрос с ними надо как-то решать, и все мои мысли направлены в сторону этого решения. Если тот случай на спортплощадке мог оказаться случайностью, то сегодняшняя выходка подтвердила слова Бужина. И еще вспоминаю его совет о том, что мне необходимо обзавестись надежным товарищем. М-да, хоть со всеми курсантами, кроме Сола и стефанов, у меня вполне нормальные отношения, но какого-то дружеского сближения пока не намечается. Да и о каком дружеском сближении можно говорить, если абсолютно нет времени просто пообщаться и даже познакомиться? Уже более двух недель я бок о бок с товарищами постигаю солдатскую науку, а до сих пор даже не запомнил имена всех курсантов из нашего взвода.
   Снова ловлю на себе взгляд капрала Линка, и опять в его взгляде кажется что-то нехорошее, чуть ли не злость. Этот-то чего на меня взъелся? Или он тоже со Стефании и ненавидит всех русских? Или я просто себя накручиваю, раздувая из мухи слона?
   - Взвод, строиться! - прерывает мои мысли команда взводного сержанта.
  
  
  
   Глава - 7
   В караул
  
  
  
   Сегодня взвод заступил в свой первый караул.
   Подготовка к нему оказалась неожиданно приятной. С утра Юрай погнал нас вдоль подножия одной из ближайших сопок, и вскоре мы оказались возле небольшого озерца, в которое впадал довольно широкий ручеек.
   Выложив на траву несколько кусков мыла, капрал разделся и бросил свою форму в воду.
   - Делайте как я, сказал он опешившим курсантам, после чего достал намокшее обмундирование и принялся натирать его мылом.
   Подобрав отвисшие челюсти, мы начали стягивать с себя насквозь пропитанные потом вещи. Вскоре, еще пару минут назад кристально чистая, вода оказалась изрядно взбаламучена. Полоскать намыленную форму приходилось выше по ручью, стоя в очередь у мест, где было поглубже.
   Удивительно, но никто даже слова не сказал о таком варварском способе очистки одежды. Наоборот, слышались веселые шуточки-прибауточки.
   Когда выстиранные вещи были развешаны на просушку по веткам ближайшего кустарника, кое-кто из ребят решил искупаться. Однако, несмотря на жару, вода и в ручье, и в озерце была настолько холодной, что далее, чем ополоснуть лицо и шею, дело не пошло.
   - Новиков, Гергерт, ко мне! - крикнул Юрай, в руках у которого оказалась невесть откуда взявшаяся саперная лопатка.
   Когда мы подбежали, капрал уже втыкал лопату в траву, вырубая в земле аккуратный прямоугольник. Поддев его, кивнул Гергерту:
   - Бери и относи под тот куст, - после чего протянул лопатку мне, коротко бросив: - Продолжай.
   Примерившись для удара, я разглядел, что дерн тут уже снимали и укладывали обратно, и теперь, если специально присматриваться, можно различить прежние прямоугольники. По старым следам рубить оказалось легко, и вскоре мы с Отто освободили приличную площадку. Под дерном обнаружились следы давнишнего костра.
   Судя по тому, что, пока мы снимали дерн, половина взвода собирала сухие ветки, именно для нового костра мы и подготовили площадку.
   Вот только непонятно, для чего вторая половина взвода таскает из воды камни, которые ссыпают в опять же невесть откуда взявшийся большой металлический чан?
   Когда пламя принялось с треском пожирать кучу дров, и та просела, обнажив установленные под ней три больших валуна, четверо курсантов, продев в дужку котла ствол срубленного деревца и отворачивая лица от нестерпимого жара, водрузили собранные взводом камни на огонь.
   - У меня такое ощущение, будто сегодня на обед будет каменная каша, - произносит Отто, задумчиво глядя на исходящий паром чан.
   - Не накаркай, - отзываюсь вполне серьезно, тоже не сводя взгляд с подозрительного варева.
   Не менее часа мы поддерживали огонь, таская и подкидывая сухие ветки. Вся влага из чана испарилась, и камни, накаляясь, сухо потрескивали.
   Капрал снова привлек меня к лопате, и я вкопал вокруг костра четыре двухметровых столбика, разграничив квадрат со стороной, примерно, три метра. Каждый столбик имел раздвоенную в виде рогатки вершину. В эти рогатки были брошены перекладины, соединившие углы квадрата. Каждый угол Юрай самолично связал особо гибкой лианой.
   Наконец капрал приказал больше не подкидывать дров. Так как бросаемые в огонь ветки были не особо толстые, они быстро прогорели, не оставив крупных углей.
   Повинуясь команде, двое курсантов залили кострище водой, испуганно отскакивая всякий раз, когда та, попадая на стенки чана, с яростным шипением превращалась в пар. Залитую площадку тут же закидали мелкими зелеными ветками, скрыв под густой листвой мокрую золу.
   Юрай достал из ранца небольшой зеленый сверток и жестом фокусника раскатал его по лужайке. Это оказалась шатровое полотно камуфлированной расцветки - суперпрочная, тончайшая, негорючая ткань, на основе углеродных соединений (?). Продолжая удивлять нас, он с помощью самых высоких курсантов - Уиллиса и Логрэя - натянул полотно на каркас, скрыв чан с раскаленными камнями. После чего скрылся внутри и через несколько секунд вышел с удовлетворенным видом.
   - Взвод, в колонну по одному становись! Заходим за мной и рассредоточиваемся вдоль стен. Не толкаться, к котлу близко не подходить!
   Внутри царил ад. Жар от раскаленных камней заполнил шатер, и без того подогреваемый снаружи палящими лучами солнца. Курсанты непроизвольно прижимались к матерчатым стенам, и капралу пришлось крикнуть, чтобы мы не завалили сооружение.
   - Можно присесть, - разрешил Юрай, и я, вслед за остальными, с облегчением опустился на корточки.
   - На первый раз хватит. Выходим за мной, не спеша и не толкаясь.
   Плохо вижу из-за залившего глаза пота, потому бреду к выходу, скользя рукой по полотняной стенке. Теперь наружный воздух кажется даже прохладным, и я с наслаждением вдыхаю его.
   Поднятая при стирке муть уже осела. Часть ребят вслед за капралом забрели по колено в озерцо и, загребая воду ладонями, смывают с себя пот. Присоединяюсь к ним и с наслаждением омываю лицо ледяной водой.
   - У-ух, хорошо! - слышится чей-то восхищенный возглас.
   Однако его никто не поддерживает.
   Оба стефана не полезли охладиться в озеро и так и стоят, истекая потом, что-то тихо лопоча на своей тарабарщине и бросая неприветливые взгляды в сторону Юрайя. Глядя на них, ловлю себя на мысли, что не прочь вновь забраться в адский шатер ради того, чтобы увидеть, как мучается эта парочка. И мое желание сбывается.
   Проходит несколько минут, и капрал вновь выстраивает взвод в колонну по одному. Теперь в его руках емкость с водой и веник из свеженаломанных веток. Увидев веник, вспоминаю розовокожих парней, встреченных в солдатской помывочной в первый день пребывания в части. В голове рождаются некие ассоциации, которые, словно прочитав мои мысли, подтверждает Гергерт:
   - Все ясно, - говорит он, - Капрал подвергает нас бане - старинному способу стерилизации организма с помощью воздействия на него высокими температурами.
   Хочу спросить у Отто, зачем для этого проводить такую сложную процедуру с костром и камнями, но в этот момент захожу в шатер, и становится не до вопросов.
   - Если кому-то сейчас станет невмоготу, можете выйти, - громко говорит Юрай и тут же кричит, останавливая рванувшихся к выходу стефанов: - Стоять! Я еще не все сказал. Выходить не через вход, а выползать по-пластунски под пологом там, где стоите. Куда? Встать!
   Как только втянувшие головы в плечи стефаны покорно поднялись, капрал плеснул воду из емкости в чан с камнями, и та, злобно шипя, изверглась клубами раскаленного пара. Когда меня накрыло этой волной, я закрывшись руками от нестерпимого жара, отвернулся и опустился на колени. Рядом кто-то юркнул под полог, позволив проникнуть внутрь порции свежего воздуха. Хотел было последовать за беглецом, но внимание привлекли мокрые шлепки и довольное кряхтение. Любопытство взяло верх, и я оглянулся.
   Юрай, буквально лучась удовольствием, охаживал себя зеленым веником по всему телу.
   - Обработай-ка мне спину, - протянул он веник стоящему рядом Логрэю, и тот принялся нахлестывать капрала.
   Возле Логрэя вижу Сола. Он, оказывается, тоже не сбежал и стойко терпит адское пекло, сгоняя ладошками пот со своего худого, жилистого тела.
   Замечаю, что жар уже не кажется таким нестерпимым. Осматриваюсь. В шатре осталось не более половины взвода. Кто стоит, сгоняя с себя руками пот, подобно Уиллису. Кто, присев на корточки, беседует с соседом.
   - Добровольцы, за мной! - кричит капрал и устремляется к выходу.
   Вереницей следуем за командиром. А тот, высоко поднимая ноги и взметая тучи брызг, несется к середине водоема, и вдруг с диким воплем подпрыгивает, и, подогнув колени, падает в воду. Рядом с ним плюхается Логрэй. Кто-то еще. И еще.
   - А-а-а! - ору, не в силах стерпеть обжигающий холод попадающих на разгоряченное тело капель, и прыгаю вслед за остальными...
   Стоя на коленях, оказываюсь по горло в воде. Некоторое время прислушиваюсь к своим ощущениям. Между разгоряченным телом и холодной водой будто бы создалась нейтральная прослойка. Наблюдаю ее даже визуально. Она обволокла кожу мягким, на глазах истончающимся колышущимся покровом. При этом ощущаю приятное пощипывание.
   - Фу-ух! - вздымается в туче брызг капрал и несется обратно к адскому шатру.
   Мы следуем за ним и заскакиваем под полог с явным желанием - после ледяной воды хочется согреться.
   В следующий заход кое-кто, по примеру Юрайя, наломал себе веники. Гергерт просит похлестать его, после чего подвергает экзекуции меня.
   - Господин капрал, - обращается к Юрайю Борк, - А можно еще плеснуть на камни?
  
   В часть возвращались с ощущением непривычной за последнее время бодрости и чистоты. Лишь так и не помывшиеся стефаны продолжали что-то недовольно бурчать в те моменты, когда капрала не было рядом.
   Лужайку после себя оставили почти в первозданном виде, если не считать примятой травы. Камни высыпали в озеро, чан спрятали в кустах, кострище замаскировали, вернув на место снятый дерн.
   Аппетит после бани тоже был отменный. За обедом я впервые осмелился попробовать вареное свиное сало, взяв, как это делали некоторые, кусочек за пучок волос, откусив полупрозрачную мякоть и тут же закусив это дело изрядным куском хлеба.
   После обеда изучали Устав Караульной Службы, а перед самым заступлением в караул, взводный сержант провел короткое занятие по рукопашному бою с карабином, показав несколько выпадов на подвешенных на перекладине мешках с песком.
  
  
  

Популярное на LitNet.com А.Вильде "Эрион"(Постапокалипсис) М.Снежная "Академия Альдарил: роль для попаданки"(Любовное фэнтези) В.Пылаев "Видящий-3. Ярл"(ЛитРПГ) А.Робский "Охотник: Новый мир"(Боевое фэнтези) В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2"(Боевая фантастика) Е.Флат "В пламени льда"(Любовное фэнтези) М.Снежная "Академия Альдарил: цель для попаданки"(Любовное фэнтези) В.Пылаев "Видящий-4. Путь домой"(ЛитРПГ) Т.Серганова "Айвири. Выбор сердца"(Любовное фэнтези) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"