# прода Зр

Сим Никин

Росы устраивают настоящую партизанскую войну по пути продвижения казимирского войска

Партизанская война


Устраивая следующую засаду, росы сами едва не оказались в западне. Казимирам хватило одного урока, чтобы в дальнейшем пути проверять все опасные объекты. Когда войско через два дня подошло к очередному узкому ущелью, пан Поросяцкий послал по паре десятку опытных воинов проверить нависающие над тропой скалы. Благо подъем на площадку, где отряд Игната подготовил груду камней для обвала, просматривался достаточно далеко, и оставленный на страже Крут, вовремя заметил взбирающийся вражеский дозор.

Проблема была в том, что эта была единственная тропа. Теперь пришлось уходить выше в горы, надеясь, что казимиры не обнаружат оставленных в узкой расселине карванов. Однако обвал все же устроили. Пусть от него никто из казимиров не пострадал, но войско на какое-то время задержалось для расчистки пути, и то хорошо.

То ли среди поднявшихся на скалу казимиров нашлись опытные следопыты, способные видеть следы даже на голом камне, то ли, поняв по обвалу, что росы здесь были совсем недавно и уйти могли только по одному пути, предпринятое преследование шло точно по следу. И если бы не начавшее клониться к горизонту светило, могло закончиться для росов печально. Зайдя за очередной скальный выступ, они оказались на маленькой площадке, обрывающейся в глубокую пропасть. Ограниченный запас стрел давал росам возможность держать какое-то время оборону, но в конце концов их участь была бы решена. К счастью казимиры, не ведающие о положении преследуемых, решили, что отогнали назойливых дикарей достаточно, и поспешили вернуться к войску затемно. Сгущающиеся сумерки не позволили им, и заглянуть в расселину, где мирно объедали зелень с колючего кустарника росские карваны.

Запертые на узкой площадке росы не могли знать о прекращении преследования. Понимая, что здесь у них шансов нет и посовещавшись с товарищами, Игнат принял решение после полуночи выдвинуться навстречу врагу. Света звезд и ночного светила хватало, чтобы аккуратно двигаться по узкой тропе. А расположившиеся на ночь преследователи наверняка не ожидают нападения. Значит, у росов будет шанс одолеть вдвое превышающего числом противника и прорваться вниз. Или погибнуть с честью, а не подобно загнанному в западню трусливому зайцу. В любом случае другого варианта никто не видел.

Так и пробирались первые партизаны этого мира, пока вновь не оказались на площадке, с которой намеревались обрушить каменный обвал и дождь из стрел на головы казимиров. Отсюда они увидели костры расположившегося далеко впереди вражеского войска.

Испорченное неудачной засадой настроение несколько улучшилось, когда росы обнаружили оставленных в расселине карванов целыми и невредимыми.

Поняв, что казимиры хорошо усвоили урок и больше так глупо попадаться в засады не собираются, Игнат решил далее действовать иначе. Эту тактику не искушенные в воинских делах аборигены так же почерпнули из рассказов попаданца. Михаил, вспомнив уроки истории и фильмы об Отечественной Войне тысяча восемьсот двенадцатого года, рассказал про изнуряющие французов нападения партизанских и летучих гусарских отрядов. Молодые зверобои вознамерились немедленно пробраться к стоянке казимиров и обстрелять спящее войско. Благо на месте первой удачной засады насобирали изрядное количество стрел, которыми казимиры засыпали скальную площадку, обстреливая своих же товарищей. Но тут разумную мысль высказал Михаил. Попаданец напомнил, что только что им самим едва удалось уйти от преследования, а потому перед диверсией надо тщательно выбирать пути отхода. Игнат сразу признал правоту слов Михаила и приказал расположиться на короткий отдых. Росам предстояло обойти вражеское войско, найти удобное для нападения место и позаботиться, как выражался пришелец, о надежных путях отхода. Но для начала требовалось хотя бы несколько часов поспать.

***

Следующее нападение было на первый взгляд совершенно безрассудным, но вероятно оттого успешным. Казалось на голом крутом склоне совершенно негде спрятаться. Лишь насквозь просматриваемая рощица из нескольких деревьев да одинокие кустики - вот и все, за что мог зацепиться взгляд. Никто не мог ждать нападения с этой стороны. Тем более, что на противоположном более пологом склоне рос довольно густой колючий кустарник. Прочесать его на предмет засады не было возможности, ибо густые ветви, покрытые длинными шипами, были серьезны препятствием даже для толстой шкуры карванов. По той же причине не следовало ожидать в нем засады бородатых дикарей. Зато любящие полакомиться человечинкой кошмарные твари, вроде того гигантского удава, свалившегося на казимиров со скалы, кусты могли скрывать запросто. Потому-то все внимание было направленно именно на колючие заросли.

И все же именно на правом склоне таилась засада. Большая часть колонны уже прошла мимо не опасной на вид рощицы, когда один кустик шевельнулся, послышался щелчок тетивы, и метко пущенная Войкой стрела поразила в горло единственного оставшегося у казимиров мастера камнеметов Якуба Шоцкеля. Увидев свалившегося с повозки мастера, обозные стражи решили, что выстрелили из колючего кустарника, немедленно переместились на левую сторону и начали опустошать колчаны, пытаясь подавить невидимого врага массированным огнем. При этом они не сразу заметили, что их товарищи падают, пораженные стрелами в спины. Да и ничего удивительного, ведь в обозную стражу ставили далеко не самых сообразительных. Опытные воины либо двигались впереди, либо небольшими отрядами прочесывали окрестности на предмет засады. Как, оказалось, прочесывали не достаточно тщательно.

Выпустив по полдюжины стрел по стражам и гужевым карванам, росы покинули засадные места в кронах деревьев и резво побежали вверх по крутому склону. У каждого за спиной были привязаны пышные ветки, торчавшие веером во все стороны. Сия предосторожность оказалась не лишней. Несколько казимирских воинов успели среагировать, и вот в направлении улепетывающего отряда засвистели первые ответные стрелы. И возможно лишь благодаря скрывающим силуэт и увеличивающим его втрое веткам ни одна казимирская стрела не попала в цель. Лишь одна выдрала кусок из волчовки Бурелома.

Пробежав шагов двадцать вверх росы стали словно проваливаться под землю. На самом деле здесь была не видимая со стороны мелкая щель, скрыться в которой можно было, лишь встав на четвереньки. Вот на четвереньках росы и продолжили бегство по заранее очищенному от различной поросли углублению. Теперь привязанные за спиной ветки демаскировали их, указывая движение целей казимирам. Но освобождаться от них, не было времени. Да и теперь уже более многочисленные стрелы не могли попасть в щель и впустую шлепали над головами беглецов.

Несколько десятков казимиров бросились в погоню. Для этого им пришлось спешиться, ибо такой крутой склон был не под силу даже их коротконогим карванам. Но притаившийся за скальным выступом Емеля несколькими точными выстрелами быстро охладил пыл находившихся на открытом пространстве преследователей. Отказываться от погони они не подумали, но и продвижение значительно замедлили, ведя постоянный обстрел того места, откуда по ним пускал стрелы Емеля. К тому времени росы присоединились к прикрывающему их парню. Здесь начиналась скрытая от глаз противника расселина, и далее они двинулись в полный рост. Еще полторы сотни шагов, и отряд росских партизан проскочил мимо поджидавшего их Михаила. Попаданец дернул веревку, привязанную к жердине, подпирающей каменную кучу. Тропу засыпало небольшим обвалом. Серьезного препятствия обвал не представлял, но если с лету наскочить на неустойчивые глыбы, то можно легко сломать ногу. Удовлетворившись содеянным, Михаил припустил за товарищами, на ходу сматывая веревку.

Через четверть часа росы вышли к оставленным карванам. Перед ними простиралась узкая лесистая долина. Теперь у пешей погони не было никаких шансов.

От соблазна устроить засаду для отправившихся в погоню казимиров отказались. Важнее было разведать дальнейший путь и найти подходящее место для нового сюрприза захватчикам. Три прочных кожаных мешка с сюрпризом беспокойно шевелились, заставляя нервничать карванов, к седлам, которых они были привязаны. А и сами наездники поглядывали на мешки с опаской, иной раз будто бы от холода передергивая плечами. Хотя светило припекало уже совсем по-летнему.

***

На сей раз войско двигалось по небольшому плоскогорью, поросшему редким лесом вековых гледичий. Густые кроны колючих гигантов не позволяли проникать солнечному свету, и вероятно оттого подлесок практически отсутствовал. А может, всю низкорослую зелень выщипывали какие-нибудь дикие козы. Так или иначе, но редкий лес отлично просматривался далеко окрест. И все же пан Поросяцкий приказал пустить еще и боковые дозоры. Он-то теперь знал, что росы могут таиться даже за маленьким кустиком. Пусть кустиков нигде вокруг не было, но кто знает, на какую хитрость еще способны дикари.

Опасение у казимиров вызывали только густые кроны. Но как их проверить? Если забираться на каждое дерево, то эдак войско застрянет здесь надолго. Успокаивало то, что длинные с локоть колючки, коими усыпаны ветви гледичий, вряд ли позволят прятаться в кронах не только человеку, но и любому крупному хищнику. Да и какой хищник осмелится напасть на такое большое скопление людей? Способные на такое гиганты обитают в озерных равнинах и в горы не поднимаются. Разве что черный вой может выскочить неожиданно, схватить карвана или зазевавшегося человека и мгновенно удрать, оглашая окрестности радостным визгом. Но здесь-то громадной обезьяне точно негде спрятаться для неожиданного нападения.

В общем, причин для беспокойства особо не наблюдалось. Разве что нервировало вынужденное медленное движение. Во-первых, повозки не везде могли проехать между стволами, потому обозу приходилось двигаться зигзагами. А во-вторых, под ногами было полно опавших сухих веток, усеянных иглами. А кожаные чулки, надетые на мягкие подошвы карванов, защищают лишь от острых камешков. При неосторожном шаге игла гледичии проткнет чулок запросто и серьезно поранит ногу животного. А их и так уже изрядно погибло от устроенных росами засад. Вон, почти вся обозная стража шагает пешком, словно смерды. Потому-то десяток смердов с наспех связанными метлами расчищают дорогу перед колонной. Что, понятно, скорости не прибавляет. Ну а дозорам уж никуда не деться, приходиться не только зорко следить за окрестностями, но и тщательно всматриваться под ноги своих карванов, дабы те не напоролись на неудобно торчащий шип. Благо пока все обходилось хорошо, и ни одно животное, исключая парочки смердов, не пострадало

Утомленного медленным продвижением пана Поросяцкого одолевали мрачные мысли. Если после первого нападения росов он даже радовался, что остался единственным командующим все еще грозного войска. То второе безнаказанное нападение, и особенно гибель последнего мастера камнеметов Шоцкеля изрядно его взбесило. И то, что погоня опять вернулась ни с чем, добавило угля в топку негодования пана делегата. Ему просто необходимо было на ком-то сорвать злость. Все же здраво рассудив, что наказывать вернувшихся из погони воинов не стоит, Эдмонд решил отыграться на раненых, а оттого ставших бесполезными, стражах. Не отправлять же их назад, отдавая им повозку и так уже недостающих карванов. Свалив на бедолаг вину за то, что не уберегли мастера Шоцкеля, он приказал утопить их в выгребной яме. Этим приказом пан Поросяцкий весьма озадачил личную дружину.

Нет, в принципе выкопать яму, и быстро наполнить ее всем войском было делом не хитрым. Но ведь для этого придется задержаться почти на сутки. Когда подхорунжий Штрейхмель вкрадчиво объяснил ситуацию главнокомандующему, тот после короткого разноса подчиненным за нерасторопность, приказал просто повесить раненых вниз головами и оставить на съедение диким зверям.

Но казнь не принесла облегчения. Ведь мастера камнемета она не вернула. Что толку тащить сложную машину, если никто не сможет ее даже собрать... Будь пройдено хотя бы половина пути, пожалуй пан Поросяцкий повернул бы назад. Но возвращаться, когда уже почти спустились к предгорьям и через несколько дней должны дойти до первого равнинного озера, у берегов которого находятся золотые россыпи... Нет уж! Не будь он паном Поросяцким, если упустит такой шанс!

Головной дозор уже миновал плоскогорье и обследовал ущелье после которого начинался открытый пологий спуск. Войско отставало от дозора на пару верст. Ехавший со своим отрядом в голове колонны хорунжий Станислав Кропалевский уже видел освещенную солнцем опушку, Когда в ветвях послышался подозрительный шум. Подняв взгляд, он заметил сперва просто шевеление ветвей. Затем разглядел натянувшуюся веревку. Веревка дернулась, и один конец, ведущий в крону за спиной хорунжего, оборвался и повис, едва не чиркнув ему по голове. Понимая, что творится что-то нехорошее, Кропалевский раскрыл рот для предупреждающего крика. Но в следующий миг дикие вопли разнеслись по всей колонне.

Дело в том, что натянувшаяся веревка сдернула петлю с привязанного в кроне гледичии мешка со змеями. Извивающиеся ярко-оранжевые полутораметровые тела посыпались на головы проезжающих всадников.

- Аспиды-ы! - истошно возопил первый сообразивший, что за напасть падает сверху. Его крик тут же потонул в нечленораздельном гвалте. Орали люди и карваны. Орали укушенные смертельно опасными змеями, орали просто от ужаса, орали напоровшиеся на шипы падающих сверху веток.

А ветки падали не просто так, и не по одной, а целыми охапками. Та веревка, которую заметил Кропалевский, была лишь одной из двух десятков других. Затаившиеся в кронах росы, дернув за веревки, освободили не только горловины трех мешков со змеями, но и свалили на казимиров заготовленные охапки нарубленных веток. И теперь шарахающиеся от аспидов карваны напарывались на топорщащиеся во все стороны шипы, падали с диким криком, подминали под себя всадников, заодно и тех, нанизывая на твердые иглы гледичии. Те, кому удавалось вырваться из общей свалки невредимыми, уносились прочь, то ли не помня себя от страха, то ли не в силах остановить взбесившееся животное.

Пан Поросяцкий как раз придремал прямо в седле, когда вокруг поднялся панический ор. Даже не подумав разобраться, в чем дело, главнокомандующий соскочил с седла и юркнул под остановившуюся повозку с его личным имуществом. Благо в нее была запряжена пара инфантильных гужевых карванов. Эти животные не поддались общей панике и просто остановились, тупо уставившись себе под ноги. А у них под ногами как раз полз крупный аспид. Змей успел нанести несколько смертельных укусов мечущимся карванам и казимирам и теперь спешил скрыться с глаз беснующихся двуногих и четвероногих существ под повозкой.

И вот взгляды ярко-оранжевого аспида и посеревшего от страха лицом пана Поросяцкого встретились. Обычно безэмоциональный взгляд змея казалось, выражал усталую обреченность. Его вытащили из ямы, где он предавался любовным играм с другими сородичами. С сородичами же засунули в душный мешок. Потом сбросили с высоты и пытались затоптать и раздавить. И вот теперь, когда он уже вырвался из кошмарного безумия, какой-то человечишко пытается преградить ему дорогу. Придется потратить на него остатки яда.

А Эдмонд Поросяцкий вспомнил детство. Он любил ловить маленьких аспидов, укус которых был не менее опасен. А когда отец за провинность бросал какого-нибудь смерда в яму на день-другой, маленький Эдмонд поджидал момент, чтобы поблизости никого не было, и вываливал из мешка пару-тройку аспидов на голову провинившегося. Ах, как же сладко было, притаившись за углом сарая слушать вопли бедолаги!

Теперь, глядя в холодные змеиные глаза, пан Поросяцкий ощутил себя брошенным в яму смердом. Взвизгнув, он отпрянул от поднявшего голову змея, ударился головой о дно повозки, опрокинулся на спину и непроизвольно опустошил желудок, испачкав очередные красные шаровары. Это обстоятельство и спасло жизнь главнокомандующему разбегающегося войска. Аспид ударил его точно в зад. Вот только ядовитые зубы вонзились не в плоть, а в ту субстанцию, которая вышла из кишечника делегата Верхней Палаты. Если бы змеи могли о чем-то сожалеть, то оранжевый аспид сейчас наверняка сожалел бы, что на его морде отсутствуют мимические мышцы, и он не может скорчить гримасу крайнего отвращения. Отдернув голову от зада пана Поросяцкого, он так и пополз прочь с открытой пастью, брезгуя испачканными в дерьме зубами.