Никин Сим: другие произведения.

Затянувшаяся рыбалка

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
Оценка: 6.66*20  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Заядлые рыбаки отправляются на лесное озеро. С ними напрашиваются подруги. Заплыв в туман, они переносятся в другой мир...


   Затянувшаяся рыбалка
  
  
  
   На рыбалку
  
   Сергей барабанил пальцами по рулю. Михаил нервно прохаживался возле "Нивы". Оба приятеля периодически посматривали на часы. Все направленные на самих себя негодования по поводу того, что решили взять с собой на рыбалку подруг, были уже высказаны. Оставалось лишь молча ждать, прокручивая в уме слова, которые они выскажут девчонкам, когда те появятся.
   Предстояло проехать без малого тысячу километров, из них сотню по грунтовой лесной дороге. Потому и собирались отправиться в дорогу в четыре утра, дабы добраться до желанного озера до темноты. В принципе, можно было заночевать у Мишкиного дядьки, с которым тот и посещал в детстве то озеро. Но тогда они пропустят утренний клев. А так как собравшаяся на рыбалку компания имела в своем распоряжении всего пять дней, и два из них уходили на дорогу, такая потеря должна была быть исключена.
   В поездках по местным прудам и речкам Михаил часто рассказывал приятелю о затерянном лесном озере, посещаемом им в детстве несколько раз с дядькой. Сергей лишь ухмылялся, наблюдая за товарищем, когда тот с разгоревшимися от азарта глазами показывал, каких крупных красноперок и окуней он ловил на том озере.
   - Озеро, небось, давно платное, - как-то предположил Сергей. - Всю хищную рыбу вытравили и разводят карпов да толстолобика.
   - Сильно сомневаюсь, - покрутил головой Мишка. - Там поблизости крупных населенных пунктов нет, а из деревень на платные пруды никто не поедет. Да и нет к озеру нормальной дороги. Еще при Союзе прорубили просеку, хотели толи санаторий, толи рыбсовхоз строить, но что-то не заладилось, и просека постепенно заросла подлеском. И вообще, то озеро даже местные редко посещают. Типа дурным местом его считают. То-ли тонут там часто, то-ли какая-то нечисть там живет. Ну, сам знаешь, обычные деревенские байки.
   - так может, съездим? - предложил тогда Сергей. - Половим твоих красноперок-мутантов, нечисть погоняем...
   С тех пор приятели и начали строить планы по поездке к Мишкиному озеру. Как, кстати, оно называется на самом деле, Михаил не знал. Помнил, что и дядька, и его односельчане называли водоем просто озером. В конце концов, от разговоров перешли к реальным планам. Благо работали друзья вахтовым методом по две недели, и свободного времени для такой поездки у них было достаточно.
   Узнав о сборах, с ними попросились поехать и их девушки. Со студентками медицинского училища Зоей и Машей ребята познакомились в новогоднюю ночь на площади возле дворца культуры. Девушки, съезжая на ледянке с горки, сбили с ног проходивших мимо парней. В итоге все четверо согласились, что это было судьбоносное столкновение. Высокому брюнету Сергею сразу приглянулась смешливая голубоглазая блондинка Зоя, и та ответила взаимностью. Коренастого Михаила с первого взгляда затянуло в зеленый омут глаз огненно рыжей Маши. За прошедшие с тех пор полгода отношения в образовавшихся парах только крепчали. В тайне от девушек ребята обсуждали перспективу предложения подругам руки и сердца. Девушки же между собой спорили, которая из них первой дождется предложения.
   И вот, узнав, что парни на несколько дней поедут в какую-то глушь на рыбалку, Маша и Зоя решительно заявили о намерении ехать с ними. Друзья и не подумали возражать. Они уже брали девушек несколько раз на пруды, и те с азартом таскали карасиков. Правда снимать рыбу и цеплять наживку приходилось исключительно кавалерам. Но те охотно это делали, видя с каким детским восторгом их подруги, воспринимают не женское, в общем-то, хобби. Заодно будет кому кашеварить.
   А буквально за день до отъезда ребят поставили перед фактом, что их компания увеличивается еще на двух человек. Дело в том, что к Маше приехал старший брат с супругой. Он ехал отдыхать в Крым и по пути завернул на пару дней к сестренке, которую не видел более года. Обрадовавшись приезду брата, та намеревалась отказаться от поездки на озеро. Однако Павел, узнав о планах сестры, заявил о желании присоединиться к рыбакам. Сам-то он рыбалкой не увлекался, но зато они с супругой были фанатами "дикого" отдыха. Они и в Крым ехали со своей палаткой и полным набором для палаточного отдыха. А так как отпуск у них был почти два месяца, то могли позволить себе разнообразить отдых.
   Узнав о неожиданном компаньоне, ребята даже обрадовались, что не надо будет терять время, заезжая за девчонками. Встретиться договорились на выезде из города. И вот, когда прошло четверть часа сверх договоренного времени, и Михаил позвонил Маше, то оказалось, те ждут их с другой стороны города в районе промзоны. Прошлый раз парни возили подруг на пруд именно в ту сторону, вот те и решили, что надо выезжать не на федеральную трассу, а опять в том направлении. Теперь им предстояло проехать через весь город. Движение в столь ранний час не большое, но все равно ехать не менее получаса. Итого, час времени потеряно. Ну как тут не злиться?
   Наконец-то рядом с "Нивой" остановился большой белоснежный "Ленд Крузер". Из задних дверей выскочили девчонки и сразу же набросились на парней с обвинениями в том, что якобы те неправильно их сориентировали. Так в одну секунду Михаил с Сергеем превратились из гневных обвинителей в обвиняемых.
   - Ну ничего же страшного не случилось, девчата, - примиряюще произнес подошедший высокий молодой мужчина и протянул для приветствия руку: - Андрей. Брат Марии. А это моя супруга Татьяна.
   Татьяна оказалась под стать мужу, такая же высокая подтянутая шатенка. Поздоровавшись, компания решила не терять драгоценное время и продолжить более близкое знакомство уже на берегу озера.
   Вопреки поверию, гласящему, мол, как день начнется, так и пройдет, дальнейшая дорога благоволила путникам. Не смотря на разгар курортного сезона и большое движение по трассе, они не попали ни в одну пробку. Лишь несколько раз останавливались для того, чтобы посетить туалет, размять затекшие члены и перекусить в придорожных кафешках.
   К концу дня вдоль дороги потянулись бесконечные леса. И к восьми вечера путники подъехали к съезду на лесную грунтовку. Здесь их ждал Мишкин дядька. Крепкий пожилой мужчина в широкополой шляпе-афганке сидел в УАЗике с открытым верхом и читал толстую потрепанную книгу. Увидев сворачивающую с трассы "Ниву" племянника, он отложил книгу и, широко улыбаясь сквозь пышные усы, направился к остановившейся машине.
   - Ну ты, племяш, возмужал, обнял он не уступавшего ему ни ростом, ни шириной плеч парня и с гордостью добавил: - Наша порода!
   Михаил познакомил родственника с обступившими их товарищами. Когда, представляя Машу, обнял ее за талию и притянул к себе, дядька смерил девушку оценивающим взглядом и показал племяннику большой палец.
   - Понял?! - ничуть не смутившись столь откровенной оценке, девушка толкнула Михаила локтем в бок. - А ты не ценишь!
   - Может все ж заедем ко мне, а? - обратился к племяннику мужчина. - Тамара стол накроет. Посидим, поговорим. Места для ночлега всем хватит. А?
   - Извини, дядь Вась, - развел руками Михаил, - ты ж знаешь, у нас сего три дня на рыбалку получилось. Не хочется терять время. Вот ты сам, если к озеру вырвешься. Там и пообщаемся. А в следующий раз, если получится вырваться на подольше, обязательно заеду в деревню.
   - Ну, лады, племяш. Ежели Тамара отпустит, завтра-послезавтра с Федором к вам наведаемся. А вы, коли так, не задерживайтесь. День нынче хоть и длинный, но до темна можете не успеть.. Смотри, дорога по нынешним временам почти не езженная. В иных местах и не заметна совсем. Потому держись просеки. Она хоть и заросла изрядно, но еще заметна. Дождей давно не было, так что в лесу сухо, не завязните. Ну. Давайте-бывайте!
   Попрощавшись с приветливым местным жителем. Рыбаки поехали по лесной дороге. Та действительно была еле заметна. Порой приходилось объезжать успевшие вырасти прямо посреди старой колеи довольно приличные осинки и сосенки. Под кронами деревьев уже царил вечерний сумрак. Уставший за день дороги Михаил с трудом различал дорогу, и машину то и дело подбрасывало на ухабах. Хорошо еще девчонки ехали в следовавшей за "Нивой" "Тойоте". Понимавший состояние друга Сергей молча трясся на пассажирском сиденье, воздерживаясь от комментариев.
   Казалось, до полной темноты рыбаки уже не успеют добраться до озера, и придется заночевать там, где застанет их ночь. Ведь ехать по заросшей приличным подлеском просеке в темноте слишком сложно даже при прыгающем свете фар. Но вот в просвете между стволами блеснула оранжевым светом заходящего светила водная гладь. Усталость сразу отступила. А когда машины выехали на пологий берег, души рыбаков наполнились нетерпеливым трепетом. Захотелось немедленно достать удочки и устремиться к воде. Тем более, что под открытым небом было еще достаточно светло, и можно было рассчитывать на полноценный час удовольствия. Эти мысли ребята и высказали вслух.
   - Так в чем дело? - подошел Андрей. - Дерзайте. А я с девчонками займусь благоустройством лагеря.
   - Да мы только ближайшие места разведаем, - с благодарностью приняли предложение парни и принялись вытряхивать из мешка надувную лодку.
   - И мы с вами! - пошептавшись с Зоей вдруг заявила Маша и вопросительно посмотрела на брата, словно спрашивая разрешения именно у него.
   - Если ребята вас возьмут, я не возражаю, - правильно понял он взгляд сестры. - Мы с Таней справимся. Вы нам только свои палатки оставьте.
   - Не, палатки мы сами. Мы же не долго, - отказался от предложения Сергей, вытряхивая из мешка вторую лодку. Раз уж спутницы напросились с ними, то придется плыть на двух.
   Через пять минут оба суденышка были накачены, пластиковые весла собраны. Разбираться со снастями не было времени, Прихватив чехлы со всеми удилищами и рюкзаки со снастями, друзья решили распаковать их уже на воде.
   - Куда направимся? - кинул взгляд окрест Сергей, когда они отплыли от берега. - Погребли вон к тем камышам. - скомандовал Михаил и обратился к Маше? - А ты не сиди, доставай удочки. Не-не, не эту. Ага, вот эту коротенькую.
   По примеру товарища Сергей тоже заставил свою подругу распаковать футляр с удилищами. А нечего прохлаждаться, пока парни гребут. Снасти-то, конечно, они цеплять девчонкам не доверят. Вот только доплывут до места, заякорятся.
   - Зай, достань из рюкзака такую большую желтую коробку, - попросил Сергей девушку, в азарте не желая терять ни мгновения лишнего времени.
   Зоя послушно расстегнула рюкзак и стала разглядывать содержимое. Покопалась в нем, чем-то подозрительно неправильно гремя.
   - Нет тут никакой желтой коробки.
   - Как нет? А что же там есть?
   - Ну, вот, например,- Зоя продемонстрировала банку сгущенки.
   - Твою ж дивизию! - вырвалось у Сергея. Он перестал грести и окликнул уплывшего вперед товарища: - Миш! Я впопыхах вместо снастей рюкзак с продуктами прихватил. Что делать? Возвращаться? Или выделишь мне что-нить из своих запасов?
   - Выделю, конечно. Куда возвращаться-то? Успеть бы до темноты пару раз закинуть... Ух ты! Где это плеснулся?
   - Кажется вон там, - указал кивком Сергей. - О! Опять плеснуло. Точно окунь малька гоняет.
   Широкий просвет в камышовых зарослях открывал проход в небольшую заводь. В нее не проникал легкий ветерок, поднимающий рябь по остальной поверхности озера, и вода в заводе казалась застывшим черным зеркалом, лишь один край которого отражал проникающий сквозь кроны деревьев оранжевый свет заходящего светила. Вероятно, благодаря отсутствию ветерка над поверхностью заводи курилась бледная дымка. Вот снова послышался всплеск и по зеркальной глади разошлись круги. Еще раз повторять столь очевидное приглашение не требовалось, и ребята направили лодки в заводь. Там Михаил передал Сергею коробку с окуневыми блеснами, и они отплыли друг от друга метров на десять.
   Меж тем дымка над водой поднялась сильнее, превратившись сперва в легкую туманную завесу, а потом и в довольно плотный туман, сквозь который уже едва просматривались очертания берега.
   - Ой, мальчики, а мы не заблудимся в тумане? - зябко поежившись, проговорила Зоя.
   - Где тут блудить-то? - усмехнулся Михаил, делая первый заброс. - В этой луже при всем желании сложно заблудиться.
   - Да что-то и правда, туман какой-то ненормальный, - согласился с девушкой Сергей. - Я уже твою лодку еле вижу. Может, выплывем на открытую воду? А то будем тыкаться по камышам в темноте, да еще в тумане.
   - И правда, поплыли отсюда, - подала голос Маша.
   - Соглашусь с мнением большинства, - сдался-таки Михаил, треща сматываемой катушкой спиннинга. - В таком тумане действительно можно друг друга на блесну нанизать.
   Вдруг спиннинг рвануло из рук, и парень едва его удержал. Натянувшуюся словно струна леску повело в сторону.
   - От это да! - восхитился рыбак, с трудом крутя ручку катушки. - Это точно не окунь. Какая-то более крупная рыбешка. Машка, ты подсак сможешь собрать?
   - Щас я свой скручу, - быстро подгребая на помощь товарищу, сказал Сергей. - Зая, вынь подсак из вон этого футляра, пожалуйста.
   Лодки столкнулись резиновыми бортами. Сергей отложил весла, быстрыми наработанными движениями скрутил подсак и, выставив его над водой, стал ждать, когда товарищ подтянет добычу. А та сопротивлялась с таким упорством, что представление о ее весе все больше увеличивалось.
   Наконец, стальной поводок блесны приблизился на достаточно близкое расстояние. Прежде чем завести под него подсак. Сергей постарался рассмотреть рыбину. Однако в пенящейся воде ему почудилось нечто странное, на рыбу вовсе не похожее. Там будто бы извивался пучок коротких щупалец. Мелькнула мысль, что Мишке на блесну попалась какая-нибудь местная ондатра.
   - Ну чего ты застыл, Серый! Ждешь пока сорвется? - возмутился Михаил дрожащим от прилагаемого усилия голосом.
   Замешкавшийся парень подвел подсак под пенящий воду ком, почувствовал, как задрожала дюралевая рукоятка и, приложив довольно приличное усилие, поднял добычу над водой. В этот момент Из подсака вытянулась чудовищная клешня, размером с крупную человеческую ладонь, и перехватила леску выше металлического поводка. Та тренькнула, и Михаил едва не свалился за борт, потеряв равновесие.
   - Мамочки, что это такое? - испуганно пролепетала Зоя.
   Ей никто не ответил, ибо все, потеряв дар речи, наблюдали, как в подсаке копошится невиданное чудище. Это был гигантский рак, вместо членистых ног у которого шевелились почти полуметровые щупальца с бледно серыми присосками. Сам рачище, не считая поджатого хвоста, был размером с хорошего гуся. Он, как и положено, имел пару клешней. Одна, которая перекусила леску, помельче. Другая в два раза крупнее. Покрытый темными бородавчатыми наростами панцирь у монстра имел буро-зеленый окрас.
   - Я его не удержу, - первым нарушил молчание Сергей. Его руки уже тряслись от напряжения.
   Словно услышав парня, монстр наполовину высунулся из подсака, поводил двумя парами длинных усов, покрутил перископами глаз, и вдруг легко скользнул в воду. Всплеск, и уже только круги на воде напоминают о невероятном чудовище. А было ли оно?
   - Что это было, мальчики? - снова вопросила Зоя.
   - Слышь, Миш, а на этом озере случайно ни каких радиоактивных отходов не захоранивали? - обратился к товарищу Сергей. - Может, для того и просеку прорубали? То-то на него никто не ездит, а?
   - Да ну нафиг, - только и смог ответить Михаил.
   Из густого тумана послышался всплеск.
   - Поплыли отсюда! - с ноткой паники в голосе потребовала Маша. - А то я сейчас сама за весла сяду.
   На этот раз подгонять никого не потребовалось. Ребята сели за весла, и лодки тронулись гуськом в направлении протоки в стене камыша. Ни камыша, ни протоки из-за густого тумана видно не было. Но, судя по тому, что лодки не наткнулись на камыш, они двигались в правильном направлении. Вот только двигались уже довольно долго и должны были давно выйти на свободную воду. Неужели густой туман накрыл все озеро? В таких условиях определить направление можно только с помощью компаса. Но ребятам и в голову не могло прийти взять на рыбалку этот прибор. Да и не было ни у кого из них компаса. Не в тайге же живут. Оставалось только грести наугад, не выпуская друг друга из вида.
   - Андре-ей! - оставив весла и сложив ладони рупором прокричал Михаил, надеясь, что брат Маши отзовется, и тогда они определят направление на звук голоса.
   Все притихли, прислушиваясь. Андрей не отозвался. Зато пронзительно прокричала какая-то птица, и где-то в стороне плеснула крупная рыба.
   - Куда это мы заплыли? - пробормотала Маша и последовала примеру Михаила: - А-андре-е-ей!
   И снова никто не отозвался.
   - В конце концов, озеро не такое уж и большое, - решительно взялся за весла Сергей. - Главное плыть по прямой. Уткнемся в берег, высадимся. Разведем костер. Продукты, благодаря моей рассеяности, есть. Переночуем, А утром разберемся, куда нас занесло в тумане.
   - Но не могли же мы уплыть так далеко, чтобы Андрей не слышал наших криков, - встревоженно проговорила Маша. - На воде, да еще и в тумане, звуки должны далеко распространятся.
   - Может мы куда-нибудь за камыши заплыли, вот они и гасят звук, - постарался успокоить подругу Михаил. - Серый прав, надо выгрести к берегу, переночевать, а утром уже разбираться. Ночи сейчас короткие. В четыре утра уже светает.
   И тут метрах в десяти от лодок из воды вывернулось нечто огромное. Блеснув темным боком, оно бесшумно скрылось. Лодки закачались на поднятой волне. Размеры монстра определит было трудно, но то, что они не уступали размерам лодки, было очевидно.
   - Мамочки! - пропищала Зоя.
   Ребята подняли весла, и некоторое время всматривались в видимою в тумане водную поверхность, и прислушивались. Периодически с разных сторон доносились всплески. Слева продолжала покрикивать незнакомая птица. Постепенно поднятые монстром волны успокоились, и лодки перестало покачивать.
   - Поплыли на крик птицы, предложил Сергей, - там наверняка берег.
   И точно, минут через пять носы лодок зашуршали по осоке и, наконец-то уперлись в берег.
  
  
   ***
  
   Вытянув лодки на берег ребята решили развести костер. Не то, чтобы было холодно, просто в кромешном тумане возле огня всяко комфортнее. О попавшемся на крючок раке-мутанте и о вывернувшемся из воды исполине предпочитали молчать. Однако такое молчание обычно бывает перед взрывом эмоций. Просто пока не настал момент. Для взрыва эмоций данного типа необходимо бездействие. Потому-то все старались активно суетиться, подсознательно оттягивая острый момент. Девушки потрошили удачно прихваченный рюкзак со снедью, парни отправились собирать дрова для костра.
   Но прежде всего, определились с местом для ночлега. В невероятно густом тумане сделать это было нелегко. Решили удовлетвориться взгорком в нескольких шагах от берега, на который втащили лодки.
   Пытаясь пронзить туман светом фонариков, Михаил с Сергеем побрели в сторону предполагаемого леса, который, вообще-то, должен подступать вплотную к берегу. Они же, пройдя пару десятков шагов, не наткнулись ни на одно деревце.
   - Что за Черт, - растерянно пробормотал Михаил, когда лучи их фонарей высветили темную воду.
   - Мы случайно не на каком-нибудь острове высадились? - предположил Сергей. - Да не было на озере никаких островов, - покрутил головой товарищ.
   Они прошли немного в одну сторону, затем в другую. И туда, и обратно тянулась вода. И не встретилось ни единого дерева или даже чахлого кустика. Вернулись к девушкам. Михаил попросил Машу включить плеер на внешний динамик. После чего ребята вновь отправились исследовать окрестности, уже не боясь потерять обратную дорогу.
   Вскоре выяснилось, что место их высадки с трех сторон окружено водой. В четвертую сторону они прошли достаточно далеко и вернулись только тогда, когда музыку из Машиного плеера стало едва слышно. И опять кроме травы под ногами не нашли никакой более крупной растительности. Получалось, они находятся либо на вытянутом острове, либо на далеко уходящей в озеро косе.
   - Но такого тут просто не может быть! - крикнул в туман Михаил. - Я нифига не понимаю! Если чудище, попавшееся на мой спиннинг можно объяснить мутацией, то, как объяснить появление вот этого острова-полуострова, пень ему в зад!
   - Ты в курсе, что утро вечера мудренее? - успокаивающе похлопал товарища по плечу Сергей. - Пойдем к девчонкам. Перекусим и в койки. Вернее в лодки. А утром туман рассеется и все прояснится. Могу предположить, что пока тебя здесь не было, кто-то для каких-то целей прокопал каналы. И мы высадились как раз между двумя каналами.
   - Бред какой-то, - помотал головой Михаил, но все же согласился отложить выяснения до утра.
   На удивление девушки вели себя достойно, не истерили и старались не задавать вопросов, на которые все равно никто в данный момент не сможет ответить.
   Так-как горячую пищу приготовить было как не в чем, так и не на чем, перекусили бутербродами с тушёнкой, печеньем со сгущенным какао и запили минералкой.
   Спать на бугристом надувном днище лодок было не очень комфортно, однако лучше, нежели на голой земле. И все же уснуть не могли долго. Перешёптывались на разные отвлеченные темы, нарочно не касаясь событий последних часов. Все надеялись на благополучное разъяснение случившегося с первыми лучами солнца. С этой надеждой, в конце концов, и уснули.
  
   По ту сторону тумана
  
   Проснулся Сергей от тихого всхлипывания. Некоторое время лежал, не размыкая век и соображая, где он находится. Воспоминания вчерашнего кошмара заставили резко открыть глаза. От тумана не осталось и следа, над головой чистое небо - это хорошо. Рядом сидит Зоя, смотрит вдаль немигающим взглядом и, тихо всхлипывая, плачет - это как минимум настораживает.
   Сергей резко поднялся и... И застыл с широко открытыми глазами.
   - Сережа, где мы? - прильнув к нему, всхлипнула девушка.
   Поневоле проигнорировав вопрос подруги, парень во все глаза осматривал окрестности. Ни одним, ни двумя словами нельзя обозначить место, где они каким-то непостижимым образом оказались. Если это озеро, то оно в разы больше того, на которое рыбаки приехали вчера вечером. Но на озеро окружающий пейзаж мало походил. С натяжкой можно было ассоциировать с затопленной долиной. С очень большой натяжкой. Если можно представить застывшие дюны, затопленные так, что на поверхности остались только покрытые травой гребни, то перед взором Сергея сейчас простиралось нечто подобное. И они находились на одной такой дюне. Длина ее навскидку не превышала двухсот метров. Примерно такое же расстояние отделяло их от соседних выступающих из воды гребней. Длинна других островов была разная - от нескольких метров до нескольких сот метров. Никакой крупной растительности на вытянутых островах не было вероятно потому, что они периодически затапливались, Даже при более-менее крепком ветерке их должно было перехлестывать волнами. К счастью сейчас стоял абсолютный штиль. Так же можно было предположить, что при спаде уровня воды, острова соединялись в многокилометровые полосы,.
   Удручающе однообразная картина тянулась до самого горизонта. Лишь на востоке, на фоне огромного слепящего солнечного диска просматривалась то ли гора, то ли вулкан, то ли что-то еще. Пока светило не поднимется выше, рассмотреть подробнее не представлялось возможным.
   Сергей опустил взгляд в соседнюю лодку. В ней, обнявшись, спали Михаил и Маша. Глядя на их безмятежные лица, парень захотел также обнять Зою, крепко закрыть глаза и уснуть. И чтобы когда проснулся, вокруг был привычный лес, окружающий небольшое озеро.
   Раздавшийся сверху пронзительный крик вернул его к реальности. В небе парила огромная чайка. Трудно было определить размах крыльев, Но размеры летающего монстра впечатляли. Неожиданно чайка сорвалась в пике. Шлепок о воду, крылья замахали, взметая тучи брызг, И вот птица уже поднимается, неся в клюве длинное извивающееся тело. Судя по имеющимся у жертвы плавникам и рыбьему хвосту, это была не змея.
   Где-то плеснулась рыба. Проводив взглядом улетающую в сторону поднимающегося солнца чайку, парень встал и вышел из лодки. Вместе с ним вышла Зоя. Она перестала всхлипывать, вытерла ладошками слезы И присела над соседней лодкой с намерением разбудить спящую парочку.
   - Погоди, Зай, пусть поспят, - остановил ее Сергей. - Пойдем, пройдемся до того конца острова.
   Они шли, внимательно осматривая все вокруг. Под ногами был сплошной ковер из травы, Вдоль берегов росла осока. В осоке периодически плескался кто-то мелкий. Испугав девушку, из-под ее ног в воду прыгнула обыкновенная лягушка.
   Пройдя до противоположного конца, ребята не заметили ничего примечательного. Обернувшись, они увидели, что их друзья тоже проснулись и так же ошарашенно рассматривали окрестности.
   - А я еще вчера понял, что мы вляпались по полной, - сообщил Михаил, когда Сергей и Зоя вернулись. - Еще когда из воды показалась та рыба-кит. Но не хотел даже самому себе признаваться.
   - А я еще, когда ты выловил осьминогорака, поняла, - заявила Маша, - только сама не поняла, что поняла.
   В отличие от Зои, на лице подруги не было даже намека на испуг или панику. Да и Михаил, нервничавший вчера в тумане, сейчас выглядел спокойным. И это спокойствие на некоторое время передалось всем.
   - Давайте перед отплытием позавтракаем, - предложил Михаил. - Вы , девчонки, накрывайте на стол, а мы с Серым соорудим временное отхожее место.
   - Куда поплывем-то? - первым озвучил возникший у всех вопрос Сергей.
   - Разве у нас есть выбор? - товарищ посмотрел на возвышающуюся, на востоке гору.
   - Такое ощущение, - посмотрела в ту же сторону Маша, - будто эта гора упала с неба, А вытянутые полоски островков, это разошедшаяся кругами и застывшая грязь.
   - Похоже, - согласился Сергей, вспомнив собственную ассоциацию с дюнами.
   С отхожим местом вопрос решили просто. На противоположном конце полоски суши в качестве ширмы поставили набок лодку , оперев ее на весла. Весла намеревались вкопать, однако поковыряв раскладной лопаткой грунт, обнаружили под пятисантиметровым слоем почвы твердый массив. Пришлось просто опереть лодку на весла под наклоном. Так как погода была безветренная, этого вполне хватило. По привычке оставлять после себя место рыбалки в первозданном состоянии, сняли дерн в нескольких местах за лодкой, дабы потом положить его на место.
   - Какие мысли насчет?... - обратился к другу Сергей, поведя рукой окрест.
   - Какие тут могут быть мысли... - Михаил какое-то время помолчал. - Все это похоже на жуткий бред... Или на попадание в другой мир... Ты читал книги про попаданцев? Про порталы в другие миры?
   - Никогда не увлекался чтением сказок, - поморщился Сергей, - и не понимал тех, кто тратит время на подобную бредятину.
   - Ну да, я помню, мы когда-то говорили с тобой на данную тему, - усмехнулся товарищ, - типа увлекаться фантастикой могут только неспособные реализовать себя в реальной жизни...
   - А разве не так?
   - Может, и так... Только вот она теперь наша реальность, посмотри вокруг. И нам нужно в ней себя реализовывать. И боюсь, фантастикой теперь будут мысли о возвращении в родной мир.
   - Да почему другой мир-то? Может мы где-то на Земле.
   - Может и на Земле, - Михаил в очередной раз обвел взглядом окрестности, - только в каком периоде ее развития?
   - Мих, давай отложим этот вопрос до поры. Я боюсь, как бы наши девчонки не сорвались. Начнут истерить, мы с ними не справимся.
   - Да Машка вроде нормально держится. Может, не осознала пока всей глубины этой задницы, - и снова парень обвел взглядом окрестности. Но в любом случае, помнишь, как в учебке выбивают из солдатских голов тоскливые мысли о доме?
   - Чтобы руки и ноги тряслись от усталости, а в голове было только две мысли: пожрать и поспать, - усмехнулся Сергей. - Предлагаешь применить этот метод на наших девчонках?
   - и на нас самих тоже. Предлагаю две первостепенные задачи: найти достойное место для жилья и решить проблему с пропитанием.
   - С пропитанием-то, если обитатели местного водоема съедобны, проблемы не будет. Я вчерашнего ракообразного монстра уже вспоминаю с гастрономическим интересом. Плохо, что я вчера не взял свой рюкзак. Там столько нужных вещей было. Эх...
   - Зато благодаря тебе у нас есть небольшой запас продуктов на первое время.
   - Это да, - согласился Сергей. - В нем еще три пачки соли лежат для засолки рыбы.
   - А вот это совсем отлично! - одобрил Михаил. - А снастей и моих хватит. Жаль только я подводное ружье в машине оставил. Но кто же знал...
   - Мальчики! - окликнула парней Маша, - ну что вы там застряли? Нам ведь тоже хочется!
   ***
   Плыли, держась ближе к островкам. Все помнили ночного гиганта и непроизвольно всматривались в поверхность воды. Огибать вытянутые островки было весьма утомительно, и в конце концов ребята решили просто переносить лодки через особо длинные участки суши. Постепенно становился заметнее уклон поверхности островков. Если там, где компания провела ночь, уклон был практически незаметен, то чем ближе к горе, тем выше поднимались противоположные от нее берега, все больше напоминая застывшие волны.
   Чем выше взбиралось по небосклону солнце, тем отчетливее можно было рассмотреть возвышающуюся на востоке гору. Она действительно походила на потухший вулкан. Да, скорее всего им и являлась. К полудню, когда расстояние до горы значительно сократилось, стала отчетливо видна сплошная полоска берега, тянущаяся от горизонта до горизонта. Подплыв еще ближе, рассмотрели отдельные крупные деревья с раскидистыми кронами.
   Теперь старались заметить хоть какие-то признаки цивилизации. Хоть что-то: лодку на берегу. Хижину, человеческие фигуры. Но бесполезно. Впрочем, до берега было еще слишком далеко, чтобы рассмотреть его подробно, и та же хижина вполне могла прятаться в тени деревьев.
   Переносить лодки через преграждающие путь полоски суши становилось все труднее, ибо те поднимались все выше. Обращенная к горе сторона поднималась более полого, обратная же наоборот, вздымалась все более круто. Когда обрывы достигли метровой высоты, высаживаться на них и затаскивать лодки стало слишком проблематично. Пришлось огибать полоски суши, которые теперь тянулись по несколько сот метров, полностью скрывая от взоров попаданцев берег. Чем дальше, тем выше становились гребни, достигнув, в конце концов, более двух метров. Свободные от почвы вершины матово отблескивали чёрным камнем, густо заляпанным птичьим пометом. Мелкие пичуги роились тут во множестве. Одни напоминали обычных воробьев, другие яркостью окраски походили на волнистых попугайчиков, только с обычным птичьим клювом. Они нисколько не боялись людей, иной раз даже садились на круглые борта лодок, но тут же взлетали.
   Над головами все чаще пролетали огромные чайки, то и дело справляющие нужду прямо на лету. Одна плюха шмякнулась в воду прямо между лодками, подняв такой фонтан брызг, будто с неба упал кирпич.
   - Первым делом, как высадимся на берег, надо будет изготовить каски, - пошутил Сергей. Однако вымотанные как физически, так и эмоционально, товарищи разговор не поддержали. Но на небо теперь поглядывали с опаской, непроизвольно втягивая головы всякий раз, когда над ними проносился пернатый бомбардировщик.
   Берег возвышался таким же двухметровым обрывом. Друзья даже сначала решили, что это очередной гребень и долго гребли вдоль него, распугивая копошащуюся в прибрежной осоке живность, пока не выплыли к впадающей в водоем речке. Сначала послышался неясный шум, затем увидели бурление воды. Стало заметно течение, разносящее вдоль зарослей осоки всякий мусор. Наконец взорам открылись вдающиеся в каменный обрыв пороги, по которым шумно скатывались потоки воды.
   - Так это уже берег, - первой сообразила Зоя. - А мне издали казалось, что он пологий.
   - Издали вообще ничего толком рассмотреть было невозможно из-за этих гребней, - устало пропыхтел Михаил, пытаясь удержать лодку напротив русла впадающей реки. - Надо искать место для высадки. А то до заката не успеем подготовиться к ночлегу.
   С обратной стороны порогов гребень обрыва обвалился, и здесь можно было выбраться на берег. Преодолеть течение труда не составило, ибо вода закручивалась неспешным водоворотом, и лодки сперва отнесло, а потом притянуло прямо к берегу. Судя по всему, обрушение скалы произошло давно, обломки обточило водой, и риска порезать резиновые борта лодок не было.
   Привязав суденышки к осоке. Первыми на берег поднялись парни. По пути они откидывали лежащие неустойчиво камни, дабы сделать подъем более безопасным. Как только голова Михаила показалась над обрывом, с берега в гигантском прыжке метнулось крупное, размером со среднюю собаку, существо. От испуга парень дернулся назад, и не удержи его Сергей, последовало бы весьма небезопасное падение по каменному склону.
   В следующее мгновение отчаянно завизжали девчата. Их визг спугнул еще с десяток неизвестных тварей, с громким плеском попрыгавших в воду.
   Оказалось первый, спугнутый Михаилом зверь, приземлился прямо на сомкнутые борта лодок лицом к лицу с наблюдавшими за подъемом парней девушками. Ребята рассмотреть прыгающих тварей не успели, но по описанию подруг, это было нечто похожее на кенгуру с большими лемурьими глазами и растопыренными по лягушачьи соединенными перепонками пальцами на лапах. Обалдевший от встречи с вопящими девчонками зверь вновь взмыл в прыжке, совершил сальто назад и исчез под водой вслед за сородичами.
   Кроме водоплавающих кенгуру, девичий визг спугнул похожих на ворон птиц. Те поднялись большой стаей, вместо ожидаемого карканья оглашая окрестности пронзительным свистом, заставившим испуганно замолчать Зою и Машу.
   - Может, переночуем сегодня опять на острове? - отдышавшись предложил Михаил.
   - Да ну нафиг, - покрутил головой Сергей, - на ближайших гребнях не высадиться, а до подходящего острова до темна не доплыть, Я и так уже рук не чую.
   Все молча согласились с доводом товарища, и парни наконец-то забрались на берег. За каменным гребнем берег понижался, постепенно переходя заболоченную долину, кое-где поблескивающую зеркалами небольших озер. Из одного такого озера и вытекал поток, промывший пороги в гребне. По долине были раскиданы редкие деревья с необхватными стволами и раскидистыми кронами. Эти деревья рыбаки и видели еще издали, пока гребни не закрыли обзор на берег. На ближайшее дерево садились успокоившиеся птицы. Вдали у подножия горы виднелась напоминающая лес полоса. Но точно сказать из-за большого расстояния не было возможности. Так же нельзя было рассмотреть и склоны.
   Парни помогли подняться подругам, разгрузили лодки и, не рискнув оставлять их привязанными к осоке, втащили наверх. Желая избежать ночного визита водоплавающих кенгуру, отошли от берега шагов на триста. Хотели расположиться под одним из деревьев, но при их приближении из ветвей раздались пронзительные свисты, обитающих там похожих на ворон птиц. Да и загажено под кроной все было основательно в несколько слоев. Даже густая в других местах трава не могла пробиться сквозь помет. Расположились возле зарослей пахнущего мятой кустарника, предварительно швырнув в него несколько камней и не дождавшись никакой реакции. Ребятам все же пришлось сходить к дереву и, морщась от свиста, насобирать валяющихся в изобилии сухих веток. Естественно те так же были обильно сдобрены птичьими экскрементами, но горели вполне прилично и особо не смердели.
   Наконец-то удалось в оставшихся после предыдущих приемов пищи консервных банках вскипятить чай, экономно заварив по одному пакетику на двоих. Банки подвешивали над огнем на металлических поводках от блесен, продев их в проткнутые дырки, затем повесив на дюралевую трубку от подсака. Воду взяли из озера. На вид она была кристально чистой, да и выбора не было. Полторашка с газировкой давно закончилась. Потому после ужина заполнили ее той же кипяченой озерной водой.
   Хотели еще набрать дров на ночь. Хоть ночь и обещала быть теплой, но мало ли какие твари здесь водятся. Вдруг придется отпугивать их огнем. Однако, пока поужинали, окончательно стемнело, и, несмотря на яркий свет звезд, желание выковыривать в темноте из птичьего дерьма сухие ветки решительно исчезло.
   На этот раз вымотанные путешественники уснули без предварительных разговоров, едва улегшись попарно в своих лодках и крепко обнявшись.
   Ночью ребята проснулись от оглушительной какофонии. Свирепый рык, рев, визг и свист разорвали ночную тишину. Свистели все те же птицы в ветвях деревьев. А вот рычали и ревели неизвестные монстры, сошедшиеся в смертельной схватке где-то совсем рядом.
   Прикрыв спинами дрожащих и скулящих от страха девчонок, Михаил с Сергеем всматривались в темноту, стараясь хоть что-то рассмотреть. В руках они сжимали охотничьи ножи, которые выхватили больше для собственного успокоения, нежели надеясь поразить ими ночных монстров. А монстры, судя по топоту, рыку и громкому хлюпанью, имели довольно внушительные размеры.
   Битва продолжалась не долго. Рев и рык стихли. Птицы тоже успокоились. Теперь до испуганных людей доносились кошмарные звуки раздираемой плоти, сопение и отвратительное чавканье. Это продолжалось, казалось, вечность. Устав от напряжения, ребята снова уселись в лодки. Сидели, крепко обнявшись и боясь издать лишний звук. Наконец, скрытое тьмой чудище насытилось и, гулко урча и тяжело вздыхая, побрело прочь. Какое-то время сотрясающие почву шаги заставляли напряженно вслушиваться, чтобы определить, не приближается ли зверь. Но вот шаги явно отдалились, зашлепали по воде, и вскоре были уже едва различимы. Ночь вновь наполнилась обычными убаюкивающими звуками: стрекотом сверчков, тонким попискиванием неведомой мелочи, редкими всплесками в озере. Когда очертания горы проявились на фоне светлеющего на востоке неба, друзья снова уснули.
  
   Малыш
  
   - Ка-акой ми-иленький! - сквозь сон услышал Машин голос Сергей. - Ты кто такой, малыш?
   - Ой, Машка, он тебя не укусит? - в Зоином голосе слышалась тревога.
   - Зой, ты посмотри в его глаза, Такие глаза бывают у телят. Разве может существо с таким взглядом кого-то укусить? Нет, я прямо не могу, какой он миленький!
   Поднявшись, Сергей потерял дар речи от увиденного. Из соседней лодки с таким же ошарашенным видом взирал на предмет нежного вожделения подруги Михаил.
   Существо, которое гладила по голове Маша, на первый взгляд вызывало ассоциацию с вынутой из панциря большой черепахой. Впрочем, такое сравнение навевалось только несоразмерно большой похожей на черепашью головой с огромным, начинающимся чуть ли не от затылка, клювом. Форма метрового тела монстра скорее напоминала короткохвостого крокодила, покрытого густой лоснящейся пепельно-серой шерстью. Шерсть покрывала и голову, включая верхнюю часть клюва. Существо жалобно попискивало, шумно дышало через расположенные по бокам клюва ноздри, в которых то открывались, то закрывались нежно-розовые мембраны, и печально взирало на людей большими коровьими глазами.
   - Машка, - наконец-то подал голос, окончательно проснувшийся Михаил, - если однажды какая-нибудь тварь откусит тебе руку, я тебя брошу.
   - Ну, Ми-иш, посмотри какой он хорошенький, - просительно протянула девушка, продолжая гладить монстра по голове. - Он, наверное, голодный.
   - Ага, - согласился Михаил, - и как раз выбирает, кого бы из нас первым слопать.
   - Да ну тебя, Миш.
   В конце концов, страсти вокруг монстра улеглись. Парни развели огонь, и пока девчата готовили завтрак, отправились обследовать ближайшую местность. Их внимание привлекла суета в полукилометре вглубь долины. Именно с той стороны ночью доносились звуки кошмарной схватки. Теперь там кружила стая свистящих ворон, периодически опускаясь на землю. Однако их тут же отпугивали какие-то мелкие зверьки. Подойдя метров на сто, парни разглядели разбросанные кровавые останки. На останках пировала мелкая живность.
   - Смотри, - Сергей указал на предмет, который Михаил принимал за большой валун, - похоже это был родитель Машкиного монстрика.
   Только теперь парень рассмотрел огромную окровавленную голову с полуоткрытым чудовищным клювом. Если пропорции детеныша и взрослого монстра совпадали, то зверь при жизни был раза в два крупнее белого медведя. То же подтверждала и на половину обглоданная хребтина с торчащими обломанными ребрами.
   - Это ж, какой исполин разорвал этого гиганта в лохмотья, да еще и сожрал большую часть? - произнес Сергей, с отвращением наблюдая, как птицы засовывают головы в выклеванные глазницы и, отскочив, поспешно заглатывают выхваченные куски.
   - Не знаю, - покрутил головой Михаил, - но встречаться с ним не хочу.
   - Для нас более важно, чтобы он не захотел встречаться с нами...
   - Согласен.
   Подходить ближе к суетливому кровавому пиру друзья не стали. Вернувшись, увидели, что детеныш погибшего монстра неотступно таскается за Машей, куда бы та не пошла. При этом он периодически попискивал и издавал щелкающие звуки. За завтраком девушка подсовывала ему под клюв то кусок печенья, то тушенку. Однако зверь оставался равнодушен к подношениям.
   - и хорошо, - кивнул Михаил на пренебрежение зверя к человеческой еде. - С таким клювом он за раз сожрет все наши запасы. И вообще, консервы больше не открываем. Это будет наш НЗ. Пора осваивать мясо местных обитателей.
   - Ты чего так смотришь на малыша? - возмутилась Маша.
   - Да не бойся, не собираюсь я есть твоего страшилу, - успокоил ее парень. - Я думаю, судя по черепашьему клюву, он должен питаться тем же, что и черепахи.
   - Черепахи рыбой питаются, - тоном знатока, заявила Зоя. - Мне в детстве подарили черепашку, она в папином аквариуме всех рыб пожрала.
   - Вот, - поднял указательный палец Михаил. - Если кто-то еще помнит, мы сюда... кх-м... ну, пусть не сюда, но ехали на рыбалку. И раз уж мы тут оказались, то первым делом необходимо позаботиться о пропитании.
   - и об оружии, - вспомнил Сергей кошмарную ночь.
   - И о жилье, - добавила Зоя.
   - И о малыше, - погладила печального питомца Маша. - Я буду звать его Малышом. Малыш! Малыш, ты понял, что это теперь твое имя?
   Тот щелкнул клювом.
   - Вот, - поднялся Михаил, - он тоже согласен, что еда на первом месте. Пойдем, Серый, посмотрим, что тут ловится.
   Когда, вооружившись спиннингами, парни подошли к обрыву, то опять спугнули стаю ныряющих кенгуру. Сообразив, что вблизи обитания этих тварей вряд ли удастся что-либо поймать, разве что на тройник зацепится один из попрыгунчиков, рыбаки решили попытать удачу в озерце, из которого вытекал впадающий в большой водоем поток. Не желая оставаться одни, девушки направились вместе с парнями. Им тоже вручили удочки. Правда пока не знали, какую наживку надеть на крючок и собирались покопаться в почве на тему местных червей.
   На этот раз первый заброс сделал Сергей. Михаил пока расчехлил лопатку и примерялся, где лучше копать. Когда рыбак, не особо надеясь на удачу, уже думал, что заброс прошел вхолостую, последовал рывок, и спиннинг едва не вырвало из рук. Парень даже сделал пару шагов вперед от неожиданности. Кончик спиннинга загнулся. Леска загудела и стала ходить из стороны в сторону.
   - Опять подсак не подготовили, - сокрушался Сергей, пятясь назад и с трудом крутя ручку катушки.
   - Если та же фигня попалась, что и мне, то опять перекусит леску. Надо поводки длиннее делать, - всматривался в воду подскочивший Михаил.
   Вот добыча показалась у поверхности, и стало ясно, что это обычная рыба. Только довольно крупная.
   - Не пойму, кто это, - продолжал всматриваться Михаил, - похоже на окуня. Но я таких огромных еще не видел.
   Наконец бьющую хвостом и подпрыгивающую рыбину удалось вытащить на берег. Это действительно был горбач килограмма на три. Полосатый гигант бил хвостом с такой силой, что подпрыгивал на добрых полметра, и Михаил никак не мог подступиться к нему, чтобы оглушить лопаткой.
   Вдруг, издав щелкающий клекот, на окуня ринулся Малыш. Ловко поймав рыбину клювом, он принялся заглатывать ее целиком.
   - Эй! Куда?! - заорал Сергей, поспешно сматывая катушку. Он же тройник проглотит!
   - Малыш! Выплюнь рыбу! - забеспокоилась Маша. - Малыш, фу! Фу, я сказала! Выплюнь бяку!
   Михаил упал перед оголодавшим монстром на колени и воткнул ему в клюв черенок от лопатки. Малыш обиженно запищал, но заглатывать окуня перестал. Сергею с трудом удалось вытащить из клювастой пасти заглоченную уже по самую голову добычу. Послышался жуткий хруст.
   - Хренасе! - Михаил продемонстрировал друзьям лопатку с оставшимся от черенка огрызком. - Этот гад мне инструмент перекусил!
   - Не называй Малыша гадом! - потребовала Маша. - Мало того, что чуть не насадили его на крючок, так еще и всякие деревяшки ему в рот суете.
   В знак согласия с девушкой, Малыш брезгливо вытолкнул мясистым языком остатки расщепленного черенка.
   - Кошмар какой-то, - охарактеризовала происходящее Зоя.
   Тем временем Сергей с помощью имеющихся на такой случай в кармашке рыбацкого жилета плоскогубцев выдрал из пасти продолжавшей дергаться рыбины блесну с тройником и бросил улов зверю. Тот снова ловко подхватил окуня клювом и теперь уже без всяких помех заглотил полностью в течение минуты.
   - Надо его на привязь посадить, - продолжал рассматривать обгрызенную лопатку Михаил, - а то, если он на каждую пойманную рыбину будет бросаться, это будет не рыбалка, а дурдом.
   А представь, на каких рыбин охотятся взрослые черепахозвери, - обратился к товарищу Сергей и они непроизвольно посмотрели туда, где валялись останки взрослого монстра.
   Девушки проследили за взглядами парней и Маша заинтересованно спросила:
   - Где это вы видели взрослых?
   Парни перебросились парой фраз и, решив ничего не скрывать от подруг, рассказали об обнаруженных останках на месте ночной битвы монстров. Пусть уж лучше девчонки будут готовы к встрече с кошмарными тварями, чем окажутся, застигнуты врасплох неожиданным их появлением.
   Те действительно побледнели и стали опасливо оглядывать окрестности.
   - Может, они появляются только ночью? - предположила Зоя. - По крайней мере, точно то, что их здесь не кишит, - констатировал очевидный факт Сергей. И тут же признал: - Но ночью некоторые из них активны, это факт.
   - Держите зверя! - вскрикнул успевший забросить спиннинг Михаил и уже тянувший не замедлившую подцепиться рыбину.
   Отвлекшись от осмысления безрадостных реалий, девушки принялись загораживать Малышу обзор, разговаривать с ним и гладить. Даже Зоя отважилась почесать верх массивного клюва и провести ладонью по плоской спине. В итоге следующего окуня удалось вытащить без проблем.
   Рыбе отрезали голову, и когда на блесну подцепился новый окунь, ее подсунули Малышу. Тот проглотил ее без вопросов. Теперь от каждой вытащенной рыбы отрезали голову, чтобы отвлекать ею монстра при следующем улове. Так как окуни цеплялись без перерыва, парни ловили на один спиннинг по очереди. Один тянул, второй страховал с принесенным подсаком. У девушек до рыбалки не дошло. Некогда было искать местных червей для наживки на их удочки, да и черенок на лопате отгрыз Машин клюворылый питомец. Впрочем, рыбалки, в обычном понимании этого хобби, и не было. Ребята в течение нескольких минут просто вытащили десяток крупных как один окуней. Первого и последнего скормили ненасытному Малышу, который уже едва таскал раздувшийся живот. Две рыбины запекли на углях и с удовольствием съели сами. Остальных выпотрошили и засолили про запас, сложив в целлофановые пакеты. Потроха утилизировал все тот же Малыш, после чего забрался в небольшую лужу у берега озера и заснул, пуская в воду пузыри.
   - Он не помрет от обжорства? - с тревогой посмотрела на него Зоя.
   - Не думаю, - легкомысленно отмахнулась Маша, - для зверенышей в порядке вещей наедаться про запас. Некоторые даже могут съедать больше своего веса.
   - Тогда нужно от него избавляться, - недобро посмотрел на пускающего пузыри Малыша Михаил. - А то, когда он вырастет хотя бы до половины размера погибшей мамаши, нам всем четверым придется таскать ему рыбу с утра и до заката.
   - Когда он подрастет, то будет охотиться сам, - уверенно заступилась за питомца Маша.
   - Не о том мы говорим, - прервал дискуссию Сергей, деловито упаковывая рюкзак.
   - Серый прав, - кивнул Михаил. - Предлагаю открыть совет племени и обсудить планы по выживанию.
  
   Выбор пути
  
   - Итак, - когда все расселись на бортах лодок, - первым взял слово Михаил, - вопрос первостепенной важности решен. А именно, пропитанием обеспечить себя мы способны. Рассуждения о том, как и куда нас занесло, предлагаю оставить до более подходящего времени или до обнаружения каких-либо дающих ответы фактов.
   Судя по общему молчанию, никто не собирался возражать. Да и какие тут могли быть возражения?
   - Теперь, - Михаил бросил взгляд на дремлющего в луже Малыша, - нам следует позаботиться о защите от местной агрессивной фауны, и о жилье. А сведя обе задачи в одну первостепенную, нам необходимо найти безопасное жилище. Ну, или место, где таковое можно построить. Оставаться здесь, судя по прошедшей ночи, далеко не безопасно. В общем, предлагаю высказываться.
   - Здесь оставаться однозначно нельзя, - после минутной паузы сказал Сергей. - Надо только выбрать, куда двигаться. Я вижу два пути. Первый вглубь материка. Второй, вдоль берега на лодках.
   - Если идти вглубь материка, то там мы точно встретимся с ночными монстрами, поежилась Зоя.
   - Не факт, что мы не встретимся с не менее кошмарными монстрами, если поплывем вдоль берега, - возразил Михаил. - Считаю, что нужно идти к горе. Там больше вероятности найти подходящее место для жилья. Если не найдем какой-нибудь грот на склонах, то построим сами из камня или дерева. Эта долина, скорее всего периодически затапливается. Потому лучше забраться выше.
   - Неизвестно, долго ли продержится теплая погода, - снова взял слово Сергей. - Значит, селиться надо вблизи неограниченного источника дров...
   - Ты прямо как-то говоришь заумно, - со смешком перебила его Маша и передразнила: - Рядом с источником дров. Нельзя просто сказать, Рядом с лесом?
   - Говорю, как могу, - обиделся на рыжую язву парень, - предлагай ты, если можешь говорить проще.
   - А я девочка, - тут же состроила из себя блондинку Маша, - куда вы решите, туда и пойдем. Только Малыша с собой заберем.
   - Ты видела, какие у него когти? - хмуро уставился на подругу Михаил. - Как ты собираешься затаскивать его в лодку?
   - Зачем затаскивать в лодку? - не поняла девушка.
   - Затем, что с нашим грузом мы далеко не уйдем. Да и без груза тоже. Там впереди болото. Возможно непроходимое. Наши болотные сапоги остались в машине. У вас с Зоей их и не было отродясь. Потому к горе мы поплывем на лодках. Надеюсь, по озерам нам удастся продвинуться достаточно далеко. Надо только решить, отправляться сейчас, или завтра с утра?
   - Не вижу смысла торчать здесь, - высказал свое мнение Сергей. - Судя по солнцу, еще нет и полудня. Давайте для начала пересечём это озеро и посмотрим, что там на том берегу.
   - Кстати, если верить моим часам, показывающим четыре часа дня, день здесь получается на пару часов длиннее, - продемонстрировал наручные часы Михаил.
   - Такая же фигня. - вытянул свою руку с часами Сергей. - Я еще вчера обратил внимание, что стемнело как-то слишком поздно. А сегодня, если ты прав, солнце и вовсе сядет в час ночи по нашему времени.
   Механические ручные часы ребята купили после того, как по приглашению двоюродного брата Сергея побывали на недельной рыбалке на острове в дельте Волги. Смартфоны там быстро сели. Зарядка от солнечной батареи не справлялась. Да и не нужны они были, ибо сотовой связи там все равно не было. Но для того, чтобы узнавать время, один смартфон приходилось постоянно держать подключенным к солнечной батарее.
   - Придется каждый день подводить стрелки, чтобы хоть как-то ориентироваться во времени. Давай ставить на двенадцать часов каждый раз, когда солнце будет в зените, - предложил Михаил.
   Кроме ручных часов никаких современных гаджетов у компании попаданцев с собой не оказалось. Телефоны за ненадобностью остались в салоне машины. Цифровую камеру тоже никто в разведывательный заплыв взять не подумал. Да даже если бы и взяли, то уж зарядку с солнечной батареей точно брать в лодку никому бы в голову не пришло. Хорошо еще в прихваченном по ошибке рюкзаке с продуктами оказалась упаковка с десятью спичечными коробками. Да и в специальных кармашках рыбацких жилетов у парней присутствовали бензиновые зажигалки и запаянные в целлофан спички россыпью с оторванной от коробка чиркалкой. А еще у Сергея в жилетке под одним из клапанов были воткнуты иголки с намотанными на них зеленой, черной и белой нитками. Их он носил после того, как один раз, зацепившись за некстати подвернувшийся сучок, сильно разорвал штаны на заднице. В тот раз они выезжали на рыбалку на пригородном поезде, и всю обратную дорогу парню приходилось прикрываться повязанной на пояс курткой. Это притом, что была уже достаточно холодная осень.
   Пока советовались, прикидывали детали похода и собирались, прошло почти два часа. А когда спустили лодки в озеро, в котором ловили гигантских окуней, проснулся и вылез из лужи черепахозверь. Судя по его сдувшемуся животу, в луже он и облегчился. Обследовав его толстые с два человеческих пальца когти, ребята пришли к выводу, что они достаточно тупые, чтобы не пропороть лодку, и Михаил согласился взять монстра на борт. Он даже пожертвовал ремнем от чехла с удочками и сделал из него ошейник. К ошейнику привязали трехметровый обрезок шнура от служившего якорем груза. На удивление Малыш воспринял поводок спокойно и покорно шел туда, куда его тянула Маша.
   Обсудили и проблему вооружения, мало ли какой хищник вздумает напасть на них в пути. Однако ничего подходящего кроме камней под руки не попадалось. Валяющиеся под деревьями сухие ветки были слишком хрупкими. Да и срезать свежие ветки не имело смысла, ибо те были слишком корявые. Хотели уже отплывать, надеясь на имеющиеся у ребят охотничьи ножи, но тут высказала разумную мысль Зоя, а уже коллективный разум воплотил сию мысль в то, что в итоге спасло жизнь всей компании.
   - Все звери боятся огня, - заявила девушка. - Помните, как в мультфильме Маугли отгонял тигра факелом?
   - Не факелом, а горящей веткой. но это идея, - подхватил мысль Михаил и поднял валяющийся на берегу пучок сухих водорослей типа тины. С помощью таких водорослей он разводил огонь, когда жарили окуней. Горели они хорошо, потрескивая и разбрасывая искры, словно бенгальские огни,а в прочности не уступали строительной пакле.
   Сообразив направление замысла товарища, Сергей побежал к одному из деревьев И подобрал несколько более-менее длинных и крепких палок. Девчата быстро намотали на них пучки собранных водорослей. Для крепости привязывали их скрученными из этой же тины веревками. Так-как факела получились слишком короткими, палки нарастили, привязав сырыми водорослями еще по одной. Подожгли один факел и, удовлетворившись испытанием, взяли на борт по пять штук, затащили в лодку Малыша и, наконец-то, отплыли.
   - Я сейчас знаете о чем подумала? - произнесла Зоя, задумчиво смотрящая на удаляющийся берег. - Что если туман снова появится, и мы смогли бы заплыть в него и вернуться домой?
   - И Малыша бы с собой забрали, - легкомысленно подхватила Маша.
   Парни же даже перестали грести, настолько их поразила столь очевидная мысль, почему-то до сих пор никому не пришедшая в голову.
   - Мы же даже никак не пометили то место, куда высадились в тумане, - после затянувшегося молчания высказался Сергей.
   - Думаешь, переход открывается только в определенном месте? - уточнил Михаил.
   - Скорее всего, даже в какой-то определенной точке. Мы прошли через нее на двух лодках только потому, что двигались в тумане впритык друг к другу.
   - В принципе, - после следующей долгой паузы, - заговорил Михаил, - мы можем найти ту полоску суши, на которой высадились в тумане. Наши следы там пока еще остались. Но где гарантия, что туман не появится в следующий раз через год? Или через десять лет? Были бы там хоть какие-то условия для жизни...
   - Согласен, - кивнул товарищ. - Надо сперва найти место для безопасного проживания, обустроиться, как следует, чтобы не волноваться о завтрашнем дне, а потом уже думать о перспективе возвращения.
   Он еще подумал о том, что выскажи Зоя свою мысль в первое утро, можно было бы провести на острове хотя бы сутки, дабы убедиться, что туман не появляется каждый вечер. Но, решив не возбуждать у друзей лишние сомнения, промолчал.
   - Мнение девчонок спрашивать будем, или по законам первобытного племени лишим их права голоса? - постарался разрядить напряжение шуткой Михаил.
   - Я подчиняюсь твоей воле, господин, - покорно склонила голову и приложила ладони к груди Маша. - Только Малыша не обижай, а то рассержусь
  
   Гиппопатамодонты и мохнатый крокодил
   .
   Противоположного берега озера достигли примерно через час. Впрочем, заболоченные заросли густой высокой травы назвать берегом можно было лишь с натяжкой. Еще метров пятьдесят продвинулись по неширокой протоке, распугивая дремлющих на мелководье крупных рыбин, силуэтом похожих на обычных щук. Пришлось погасить рыбацкий азарт, ибо впереди была неизвестная дорога. Когда протока стала слишком мелкой, и возрос риск пропороть днище лодок, парням пришлось вылезти и продолжить путь пешком. А вскоре лодки покинули и девчата. Вода здесь редко доставала выше щиколоток. Благо в в чехлах от весел на всякий случай хранились резиновые чулки, которые теперь натянули Зоя с Машей. Иначе вряд ли им доставило удовольствие шлепать в кроссовках по заболоченной равнине.
   Примерно в километре блестела водной гладью поверхность следующего озера. Но до него необходимо было протащить лодки по траве. Чтобы избежать лишнего трения, их максимально облегчили. Рюкзаки, в которые кроме снастей и оставшихся припасов разложили и засоленных окуней, навьючили на спины парни. Девушкам достались чехлы с удилищами и веслами. Прирученного монстрика Маша сперва вела на поводке, но видя, что тот сам жмется к группе людей, отвязала шнурок от ошейника. Малыш действительно не собирался их покидать, вероятно, принимая кормивших его существ за членов семьи. Он лишь один раз опрометью кинулся в большую лужу и с чавканьем сожрал нечто в ней пойманное.
   - Во, видала, - обратил внимание подруги на сей факт Михаил, - Твой звереныш и сам себя прокормить может
   Примерно на полпути между озерами по равнине были разбросаны огромные глыбы овальных форм, напоминавшие исполинскую гальку. Некоторые из них размерами равнялись городскому автобусу. Трудно представить, какая стихия смогла так обточить столь массивные камни, да еще и перетащить их в центр заболоченной долины.
   - Эти мегалиты похожи на стадо пасущихся бегемотов, - рассматривая разбросанные вокруг глыбы, восхищенно заявила Зоя.
   До ее восклицания ребята особенно не присматривались к глыбам. Парни взмокли под довольно жарким солнцем. Не так-то просто тащить совсем не легкие резиновые лодки. Да и рюкзаки с имуществом весят не мало. Машино внимание полностью занимал черепахоголовый звереныш. Теперь Сергей поднял взгляд на ближайший исполинский камень, дабы из вежливости поддержать восхищение девушки. До камня оставалось шагов десять, когда парень остановился и поднял руку, призывая к вниманию друзей.
   - Ты чего? - Михаил вытер локтем пот со лба, и устало опустился на круглый борт лодки.
   - Смотри, - парень ткнул пальцем в широкую полосу вмятой в грязь травы, тянущуюся от гигантской глыбы. Создавалось впечатление, будто камень протащили волоком, и сделали это совсем недавно.
   Ребята внимательнее присмотрелись к глыбе. Теперь с близкого расстояния было видно, что камень покрыт мелкими трещинами, узор которых напоминал кожу. Неожиданная мысль еще не успела сформироваться в головах попаданцев, когда послышалось похожее на лошадиное фырканье. По поверхности гигантского валуна пробежала волна, будто внутри перекатились чудовищные мышцы.
   - Мамочки! - взвизгнула Зоя и отпрыгнула назад, наткнувшись на Сергея, сбив его с ног и вместе с ним завалившись через борт в лодку. Михаил с прильнувшей к нему подругой смотрели на зашевелившегося исполина, онемев от ужаса.
   А гигант, словно испугавшись Зоиного крика, вздрогнул всем телом. Затем его передняя часть приподнялась, открыв находящуюся внизу чудовищную пасть с огромными пеньками зубов, на каждом из которых мог усесться человек, изогнулось в сторону от людей и одним движением переползло на добрые два десятка шагов, оставляя за собой широкий грязный след. Снова раздалось лошадиное фырканье. Морда гиганта вновь уткнулась в землю. Внутри живой глыбы что-то заурчало. И сразу из под задней части, словно из придавленного исполинским башмаком тюбика, выдавилась нестерпимо смердящая куча.
   - Фу-у-у, - натянула на нос ворот футболки Маша.
   Вызывающее рвотные позывы амбре заставило задержать дыхание всех четверых. Лишь Малыш не обратил на выходку исполина абсолютно никакого внимания, словно тот действительно был пусть и огромной, но самой обычной каменной глыбой. Да и сам монстр, выказав свое отношение к людям посредством зловонной кучи, застыл, словно окаменев.
   - Фу-у, пойдемте отсюда скорее, а то меня сейчас вывернет наизнанку, - сдавленным голосом проговорила Маша.
   Понятно, что ни у кого не нашлось ни малейшего повода для возражения. Ребята молча двинулись вперед, не разговаривая, дабы лишний раз не вдыхать смрадный воздух, пока не удалились на приличное расстояние от обгадившегося монстра. Далее выбирали путь так, чтобы держаться как можно дальше от других гигантов, лежащих так же неподвижно, как и первый. Лишь один раз путешественники услышали отдаленное фырканье, да пару раз натыкались на уже засохшие остатки испражнений монстров.
   - Предлагаю назвать этих вонючек гиппопатамодонтами, - внесла предложение неугомонная Маша. - И вообще, пора уже начать зарисовывать и описывать представителей местной фауны.
   - Записывай, - согласился пыхтящий от напряжения Михаил, продолжая тащить лодку, - как всех зарисуешь, догонишь.
   Обиженно фыркнув, девушка ближайшие полчаса разговаривала только с шагающим рядом Малышом.
   Наконец-то дошли до следующего озера. Оно было значительно мельче предыдущего, и почти по всей поверхности торчали поднимающиеся со дна стебли растений с желтыми цветами, похожими на лилии. Листья же этих лилий плавали вокруг стебля, подобно листьям кувшинок, только имели стреловидную форму. Маша немедленно нарвала букет, но выкинула его, когда Зоя предположила, что пыльца неизвестных цветов может быть аллергичной, а то и вовсе ядовитой.
   Вода в озере была достаточно прозрачной, чтобы ребята могли хорошо видеть близкое дно и копошащихся там обитателей. То были маленькие рачки вполне земного вида. И наоборот крупные насекомоподобные существа похожие на личинок стрекоз. Вот только стрекозы из таких личинок должны были вылетать размером с ворону. Стрекозы в воздухе порхали в достаточном количестве, но и формой, и размерами они не отличались от обычных земных. Иногда в сторону от лодок стремительно устремлялась спугнутая крупная рыбина. Стайки мальков безбоязненно сновали вокруг, крутясь в образуемых веслами водоворотах и порой поклевывая резиновые борта лодок.
   - Бр-р-р, - передернула плечами Маша, указывая на крупную темно-бурую пиявку, - я сюда купаться не полезу.
   - Ой, Миш, смотри, это такой же осьминогорак, какого ты поймал первый день, - через несколько минут вновь подала голос неугомонная девушка.
   По дну действительно полз, перебирая щупальцами и выставив вперед клешни, такой же представитель местной фауны, какой попался на спиннинг Михаилу, когда ребята еще не ведали, что перенеслись в другой мир. Разве что данный экземпляр был значительно мельче.
   Вдруг чудо-рак словно оттолкнулся ото дна, сложил щупальцы и ракетой унесся прочь. Не успели попаданцы удивиться такому неожиданному бегству объекта наблюдения, как мимо в том же направлении одна за другой пронеслись крупные рыбы. Сергей открыл было рот, чтобы высказать предположение, что рыбины охотятся на рака, но его сбил с мысли клекот Малыша. Лежавший спокойно до сего момента звереныш завозился, заверещал и вдруг шустро перевалился за борт. Маша дернулась, чтобы поймать питомца, но тот уже несся с завидной скоростью вслед за рыбами. И как в следующее мгновение оказалось, он вовсе не охотился, а банально драпал от смертельной опасности.
   То ли крупная рыба, то ли еще какая подводная тварь столкнулась с правым веслом и едва не выбила его из руки Сергея. Это столкновение заставило парня отвлечься от наблюдения за улепетывающим Малышом и оглянуться. Потому он первым заметил опасность. Сперва ему показалось, что по воде движется какая-то вытянутая тень. Сергей даже бросил короткий взгляд на небо. В следующее мгновение он понял, что к ним стремительно приближается огромный крокодил.
   Размер монстра был не менее пяти метров, и добрую четверть размера составляла вытянутая пасть. И еще одну деталь зафиксировал мозг парня. В отличие от земных крокодилов сей зверь был покрыт густой темной шерстью.
   Онемев от страха и ощущая бесполезность легких пластиковых весел в качестве оружия против монстра весом наверняка не одну сотню килограмм, Сергей машинально схватил первое, что попалось под руку. А попался под руку один из заготовленных факелов. Секунд пять ушло на осмысление, пару секунд на то, чтобы выхватить из кармана зажигалку. Услышавшие подозрительно громкие всплески, обернулись друзья. Одновременно завизжали девчонки, зарычал открывший зубастую пасть зверь и вспыхнул зажженный факел.
   Напади монстр со стороны лодки Михаила, который до последнего мгновения не подозревал об опасности, и атака зверя увенчалась бы удачей. Но на его пути оказалась лодка Сергея. Чудовищу остался один бросок, чтобы достичь лодок. Сергею, в которого огонь вселил хладнокровную уверенность, этого времени хватило, чтобы поджечь от уже горевшего второй факел. Первый полетел в раскрытую пасть, заставив ее захлопнуться. При этом огромные зубы щелкнули в нескольких сантиметрах от борта. Лодку отбросило поднятой зверем волной, что дало Сергею возможность поджечь еще один факел. Огонь в захлопнутой пасти конечно же погас, но монстр наверняка получил ожог. Иначе как объяснить обиженный рев и совершенный кульбит, в результате которого лодки едва не перевернуло волной. То ли хищник никогда ранее не сталкивался с огнем, то ли у него был слишком маленький мозг, не способный делать мгновенные выводы, но, крутанувшись в воде, он снова ринулся на людей. На этот раз в него полетел факел со стороны Михаила, но попал не в открытую пасть, а на загривок. Упав на мокрую шерсть он зашипел, в воздухе распространился запах паленого. Но шерстяного крокодила подобная мелочь не остановила. А вот воткнутый прямо в нос факел от Сергея очень даже не понравился. Дернувшись от жалящейся огнем дичи, он снова получил горящую деревяшку в непредусмотрительно разинутую пасть. И в довершение еще один брошенный Михаилом факел угодил зверю прямо в глаз.
   От боли монстр словно воткнулся головой в дно, взметнув свечой все тело, застыл на секунду в вертикальном положении и рухнул плашмя.
   - Держись! - крикнул Сергей Зое, когда лодку подкинуло очередной волной. Сам он старался не выронить горящий факел.
   Но удержатся не получилось у них обоих, ибо крутанувшийся зверь подвел хвост под лодку и следующим кульбитом подбросил ее, переворачивая и вытряхивая людей и все содержимое. Крик Зои захлебнулся в воде.
   Благо глубина была всего по пояс, а под небольшим слоем ила находилось достаточно твердая почва. Как позже выяснилось, твердую основу составляли густо переплетенные корни озерных лилий. Но сейчас попаданцам было не до исследования дна. Отплевываясь от попавшей в рот взбаламученной воды и продолжая машинально сжимать на удивление не погасший факел, упавший спиной в озеро, Сергей поднялся и намеревался кинуться к подруги, которая тоже вынырнула шагах в пяти от него. Однако между ними словно рухнувшее дерево вновь упал хвост продолжавшего кружиться от боли гиганта.
   - Зая-а! - заорал парень, кувыркаясь в сбившей его волне. Ему показалось, что зверь упал прямо на девушку.
   Но на помощь Зое уже подоспел Михаил. Его лодку тоже отбросило волной. Увидев, как монстр перевернул лодку Сергея, он немедленно прыгнул им на помощь, крикнув Маше, чтобы та села на весла. Не попавшая под падающее тело мохнатого крокодила Зоя все же была оглушена близким ударом огромной туши о воду. Она барахталась, запутавшись в стеблях озерных растений, когда Михаил схватил ее за руку. Девушка решила, что это ее схватило чудовище, рванулась прочь и дико закричала. И вновь едва не попала под удар монстра. На сей раз, когтистая лапа вспорола воду рядом с головой девушки, выдрав целый пук растений вместе с корнями. Михаил вновь схватил девушку и, обозвав ее дурой водоплавающей, потащил к лодке. Маша помогла затащить мокрую подругу в лодку.
   Приказав девчонкам грести прочь, Михаил вновь повернулся к беснующемуся от боли монстру. Он видел, что товарищ жив, но не может пробраться к ним из-за непредсказуемо мечущегося зубастого гиганта. Перевернутую лодку отнесло поднятыми волнами на довольно приличное расстояние. Жестами показав друг другу, что будут двигаться к лодке, парни побрели по пояс в воде, путаясь в стеблях и спотыкаясь о подводные корни, не видимые из-за поднятой мути. По пути Сергей подхватил лежавший на стреловидных листьях чехол с удилищами. Благо весла предусмотрительно были привязаны к уключинам, и теперь свободно плавали рядом с лодкой. А вот рюкзака с провизией нигде не было видно. Это была невосполнимая потеря, ибо кроме консервов в нем был весь запас соли.
   - Сматываемся пока тварь не очухалась! - Сергей забрался в лодку, на ходу осматривая, нет ли повреждений в резиновом суденышке.
   - Вряд ли оно быстро очухается. Я кажется глаз ему выжег, - глядя на продолжающее баламутить воду чудовище, покрутил головой Михаил и вдруг, вместо того, чтобы вслед за товарищем забраться в лодку, бросился назад.
   - Ты куда? - закричал Сергей, видя, как друг вновь приближается к крокодилу.
   Кричала Михаилу и Маша. Тот что-то отвечал на ходу, а может, просто костерил попадающиеся под ноги корни, и продолжал изо всех сил стремиться вперед, словно собирался напасть на монстра. Приблизившись почти вплотную, парень стал делать какие-то непонятные движения, то кидаясь вперед, то отскакивая. Хорошо еще ослепленному болью зверю было не до человечишки, суетившегося у его тела.
   Не зная, что думать о сумасшествии друга, Сергей застыл в лодке. Из другой лодки кричала Маша, Хнычущая Зоя едва удерживала подругу, чтобы та сама не ринулась в воду.
   Но вот зверь завалился на бок и наконец-то Сергей увидел причину сумасбродного поступка друга. На правой задней лапе монстра болтался рюкзак с продуктами.
   - Да и хрен бы с этим рюкзаком! - заорал он, садясь на весла и подгребая ближе к товарищу.
   Монстр как-то судорожно задергался, вытянул лапу, и Михаил ухватился за рюкзак. Он попытался сдернуть с лапы потерянное имущество. Однако крокодил неожиданно крутанулся вокруг своей оси, выдернув из воды, не пожелавшего отцепиться парня. Подлетев, Михаил в буквальном смысле оседлал монстра, вызвав особенно истошный вопль Маши. Рюкзак он все же выпустил, но тот слетел с лапы и отлетел метров на десять в сторону. Не теряя ни секунды, парень привстал на спине твари, оттолкнулся и щучкой нырнул вслед за рюкзаком. Вот только впопыхах он не сообразил, что мелкое озеро все заросло стеблями водяных лилий. А тут еще и монстр в своем неистовстве перепутал стебли и повыдирал целые пучки корней, в которые и угодил нырнувший парень. В итоге, когда Михаил поднялся весь опутанный озерной растительностью, Сергей сперва принял его за нового монстра, вылезшего из-под воды, и лишь когда тот начал сдирать с себя стебли, узнал друга.
   - Берегись! -заорал он, когда мощный хвост хлестнул по воде рядом с запутавшимся Михаилом. Но незадачливый ныряльщик уже освободил голову и сам видел приблизившуюся опасность. Достав из чехла нож, парень принялся резать сковывающие движения стебли, понемногу двигаясь прочь. Когда ему удалось полностью освободиться, Сергей уже подогнал лодку и помог другу забраться в нее. Все это время Маша продолжала оглашать окрестности истошными воплями.
   - Давай туда! - Михаил указал на место, куда улетел злополучный рюкзак. Там он снова спрыгнул в воду, достал потерю, и они погребли к подругам, где все расселись по своим лодкам.
   Противоположного берега достигли примерно через час. Гребли молча, отходя от пережитого ужаса. Периодически оглядывались на монстра, который уже не крутился так резво, а лишь иногда дергался из стороны в стороны и утробно рычал, выражая гнев и обиду. Но желания гнаться за обидчиками он явно не испытывал, к великой радости этих самых обидчиков.
  
   Послание от предшественников
  
   - Идиот! - взорвалась Маша, когда ребята вытащили лодки на берег. - Если мы отсюда выберемся, я за тебя замуж не пойду, понял?!
   - А если не выберемся? - попытался пошутить Михаил и тут же притянул к себе зарыдавшую подругу. - Ну, Маш, ну чего ты? Все же обошлось. Я же спасал нашу провизию. Там были все запасы соли.
   - А если бы он тебя покалечил? - вступилась за подругу Зоя. - Что тогда?
   - Ну, вы же врачи...
   - Мы не врачи, а всего лишь процедурные медсестры без опыта. Разницу понимаешь? Да хоть бы и были врачами. Врачи тоже, знаешь, лечить словом или наложением рук не умеют.
   Давайте оставим разборки на потом, - вмешался Сергей. - у нас не так-то много времени до темноты, чтобы позаботиться о ночлеге.
   - Справедливое замечание, - согласился со словами товарища Михаил.
   Для начала попаданцы осмотрели окрестности. Местность здесь была повыше, чем на заболоченной равнине между двух озер. Сухая трава уже в метре от берега свидетельствовала о недостатке влаги, а значит об давнем отсутствии дождей. Кое-где росли редкие кустики и небольшие деревья с мелкими листьями. Впереди, примерно в километре, от горизонта до горизонта тянулась то ли стена, то ли обрыв, то ли еще какой вал. Друзья решили, не мешкая двинуться к нему. Задержались лишь на несколько минут, чтобы натаскать из воды горючей тины, которой здесь было маловато, а сухой не было и вовсе. Того, что нашли поблизости, хватило на четыре факела. Подходящих с ухих палок не нашли, срезали свежие ветки. Они были тонковаты, но по три на один факел годились. Вот только этим факелам еще предстояло высохнуть. Но никакого другого оружия все равно не было, а этим хоть в перспективе можно будет отпугнуть хищников. Хотя, тот мохнатый крокодил не очень-то огня и боялся.
   Несмотря на то, что все кроме Маши были мокрыми, и в обуви хлюпала вода, сушиться и приводить себя в порядок, было недосуг. Успеть бы, найти место для ночлега. А тут еще движение замедляло большое количество толстых сухих стеблей, о которые можно было пропороть лодки. Потому приходилось тщательно просматривать путь перед собой и кое-где переносить лодки на руках. На полпути оставили одну лодку, и парни вдвоем потащили вторую, решив, что быстрее будет отнести по одной.
   Подойдя ближе к валу поняли, что это такой же гребень, похожий на застывшую волну, к какому они приплыли сутки назад. Михаил с Сергеем забрались наверх, но в начавших сгущаться сумерках толком ничего не рассмотрели. Да и надо было поспешить к оставленной лодке. Наказав девчонкам разобрать промокший рюкзак с провизией, побежали назад.
   В лодке их ждал сюрприз. Сюрприз звали Малыш. Звереныш лежал, глядя на людей печальными глазами и обиженно попискивал, будто это не он бросил двуногих друзей в беде, а они сбежали, оставив его на растерзание крокодилу.
   - Вот наглая рожа! Еще клювом своим щелкает. Хрен тебе по всей морде, а не свежая рыбка, - Михаил схватил Малыша за ошейник и вытащил из лодки.
   Тот недовольно заурчал, но поплелся следом, когда парни подняли и понесли лодку.
   Радости Маши не было предела. Она даже перестала дуться на Михаила за его безрассудный поступок. Теперь ее заботой было, чем накормить вернувшегося питомца. Соленую рыбу тот есть отказался. Впрочем, никого кроме Маши сей факт не расстроил. Неизвестно, удастся ли им найти здесь соль, и скармливать соленые продукты всяким местным черепахоголовым халявщикам не хотелось. Благо, у опытных рыбаков, не единожды попадавших под дождь, все продукты были тщательно упакованы в полиэтиленовые пакеты. Размокла лишь на четверть использованная пачка соли, но ее можно было высушить. А вот упаковка чайных пакетиков раскисла основательно. Зина все же решила попытаться высушить и сохранить их содержимое, полагая, что вскоре и такой чай будет за счастье.
   Обустроившись для ночлега, принялись было за приготовление ужина. Тут-то и обнаружили, отсутствие запаса воды. До сих пор как-то не было времени об этом подумать. Так как более чистых источников поблизости не было, Сергей побежал обратно к озеру, где уже в темноте наполнил две имеющиеся пластиковые полторашки.
   - Смотри, что я нашла в рюкзаке, - показала Зоя крупную картофелину, когда водонос вернулся.
   - Наверное, выпала из пакета, - пояснил Михаил и, уже обращаясь только к девушкам, добавил: - Мы пакет с картохой сперва в рюкзак сунули, но потом вытащили и положили отдельно.
   - Это вы зря картошку вытащили, - посетовала Зоя.
   - Тогда не влезли бы банки со сгущенкой, - пожал плечами Сергей и, оценив размеры картошки, предложил: - Можно запечь в золе.
   - Ты что-о! - округлила глаза девушка, будто он сказал нечто кощунственное и прижала корнеплод к груди. - Ее же можно разрезать на четыре части и посадить. И через три месяца у нас может быть уже четыре ведра картошки. Ну... может, два...
   - Не возражаю, - устало согласился парень, наконец-то снимая промокшую обувь.
   Третья ночь в неведомом мире прошла спокойно. Уставшие как физически, так и эмоционально, попаданцы быстро провалились в сон. Никто не заметил, как так и не дождавшийся угощения Малыш куда-то ушел. Долгое время отсутствовал и вернулся с зажатым в клюве существом, похожим на большого тритона. Вот только тритон, как напавший на путников крокодил, был покрыт бурой шерстью. Звереныш положил добычу у ног хозяйки, сам лег рядом и почти до рассвета не сводил с тритона немигающих глаз. В конце концов, видя, что хозяйка не желает проснуться и полакомиться добытым им зверьком, Малыш не выдержал, схватил тушку и быстро ее заглотил. После чего уже удовлетворенно смежил веки и мирно засопел.
   Утром Сергей снова собрался к озеру за водой.
   - Погоди, остановил его Михаил и кивнул на юг вдоль гребня, - мне ночью показалось, что в той стороне журчит вода.
   - Я тоже что-то такое слышала, - сонно потянулась Зоя.
   Приятели пошли на разведку и вскоре оба явственно различили журчание воды. А пройдя еще немного, увидели небольшой веселый ручеек, стекающий с обрушенного в этом месте гребня.
   После завтрака решили отправиться в дальнейший путь вдоль русла ручья. Так как в обозримом пространстве больших водоемов не наблюдалось, а на горизонте и вовсе угадывалась стена леса, то лодки пришлось оставить. Их тщательно протерли от грязи, сдули и упаковали в мешки. После чего заложили крупными камнями, стараясь укладывать камни так, чтобы не осталось ни малейшей дырочки, через которую мог проникнуть какой-нибудь мелкий охочий до резины грызун. На этом настоял Михаил, рассказав, что во время срочной службы крысы погрызли в его тумбочке заготовленную для дембельских каблуков резину.
   Исходя из вчерашнего опыта, когда едва не потеряли весь запас продуктов, все имущество равномерно распределили по рюкзакам. Теперь при потере одного рюкзака в другом останется половина продовольствия и достаточный запас рыболовных снастей. Естественно, путники единогласно согласились, что место для постоянного проживания следует искать рядом с каким-либо водоемом, ибо кроме рыбалки пока не знали другого способа обеспечить себя пропитанием.
   Рюкзаки несли, понятно, парни, Девушкам достались чехлы с удилищами. Кроме того ребята заставили девушек нацепить рыбацкие пояса-разгрузки с кармашками для наживок , подкормок, запасных крючков и прочего , что могло понадобиться в любую минуту. Теперь в этих поясах лежало по упакованному в целлофан спичечному коробку. Так же каждый нес по одному факелу.
   Покосившийся крест первой заметила Зоя. Склонившимся под тяжестью рюкзаков ребятам уже через полчаса было не до разглядывания окрестностей. Машино внимание целиком занимал Малыш. Звереныш то и дело откапывал какие-то корешки, которые тут же заглатывал, щипал похожие на подорожник мясистые листья, и при этом, несмотря на кажущуюся медлительность движений, ухитрялся не отставать от путников.
   - Смотрите, там крест! - воскликнула Зоя, указывая рукой на находившийся впереди холм.
   - Точно крест! - подтвердила Маша. - Наверное, там чья-то могила.
   - Судя по тому, как его покосило, здесь давно никого не было, - оценил состояние креста Сергей, устало снял тяжелый рюкзак и сел прямо на землю. - Давайте минут пять отдохнем, а то я сейчас не поднимусь на этот холм.
   - Аналогичная фигня, упал на землю Михаил.
   - А мы с Малышом пока сходим на разведку, направилась к холму Маша.
   - Стоять! - остановил ее строгий окрик Михаила. А когда девушка обернулась и уставилась на него выражающим недоумение взглядом, он заговорил серьезным голосом: - Давай решим раз и навсегда, равноправие полов и прочие эмансипации остались там за туманом. Здесь мужские обязанности будут лежать на наших плечах, а вашей с Зоей заботой будет уют у домашнего очага. В первый и последний раз ставлю подобный вопрос на общее голосование. Кто за?
   Сергей поднял руку, не задумываясь. Подумав не более пяти секунд, к парням присоединилась и Зоя. Эта смешливая в той жизни девушка после попадания вела себя непривычно серьезно. Сергей даже опасался за нервное состояние подруги, настолько изменился ее ранее легкомысленный характер.
   - И ты против меня? - удивленно уставилась на подругу Маша.
   - Маш, я не против тебя. Я за дисциплину. Неужели не понятно, что мы просто чудом все еще не погибли? Здесь другой мир, Маш! Ты сама видела монстров, которые могут слопать нас и не подавиться. А кто знает, какие тут могут быть ядовитые насекомые или даже растения? Поэтому я хочу сказать всем... Ребята, давайте будем крайне осторожны... Ну, пожалуйста... - глаза Зои наполнились слезами и она закрыла лицо ладошками.
   Сергей немедленно поднялся и обнял девушку. Маша тоже подошла и, взяв подругу за локоть, тихо проговорила:
   - Зой, ну что ты? Я же понимаю. Просто не могу привыкнуть, что все это на самом деле.
   - Ладно, девчонки, - поднялся и Михаил, - хватит хныкать. Пойдемте, посмотрим, что там за крест. Но к этому вопросу мы еще вернемся. И ты, дорогая Маша, привыкни к мысли, что впереди всегда идут мужчины. Здесь не тот случай, когда дам пропускают вперед.
   Маша насупилась, но все же подождала, пока парни пройдут вперед.
   И снова зоркая Зоя первой заметила блеск стекла. Подойдя ближе, ребята разглядели привязанную к кресту бутылку. Это была бутылка из-под шампанского, заткнутая пластиковой пробкой. К кресту бутылка крепилась потемневшей от времени и изъеденной коррозией алюминиевой проволокой. Крест был сделан из грубо вытесанных брусьев. Перекрестье с вертикальным брусом грамотно соединено в паз и тоже связано проволокой. На плоской поверхности перекрестья проглядывались какие-то буквы, но из-за ветхости дерева, потрепанного временем, ветрами и осадками, различить былую надпись не было никакой возможности.
   - Ребята, там записка, - Зоя ткнула пальцем в темное стекло бутылки.
   - Сейчас почитаем послание, - Михаил хотел раскрутить проволоку, но та буквально рассыпалась под его пальцами на небольшие кусочки. А когда парень попытался поддеть ножом пробку, та тоже начала крошиться, словно яичная скорлупа.
   - Сколько же лет здесь провисела эта бутылка? - покачал головой Сергей
   - Сейчас узнаем, - Михаил вытряхнул из стеклянного сосуда скрученный в трубочку листок и развернул. Листок оказался самым обычным, вырванным из школьной тетради в клеточку. Он был исписан крупным почерком. Парень принялся зачитывать вслух: - 17 июля 1982 года мы поплыли на другой берег озера, чтобы отметить годовщину свадьбы Кропалевых Василия и Натальи. Нас было шестеро. Кроме Кропалевых еще Керим Фаттахов, Фомина Светлана, Прокофьева Елена и я, Богоровский Николай. Проплыв через густой туман, мы оказались в этом мире. В первую ночь на нас напал какой-то зверь, убил Кропалевых и утащил труп Натальи. Мы похоронили останки Василия и решили идти к горе. Лодку оставили на берегу. В ней бутылка с запиской. Еще одну бутылку повесили на дереве, на котором живут похожие на ворон свистящие птицы. Пришлось долго пробираться вокруг болот и озер. Видели много неведомых животных. Один раз на нас напал двухметровый мохнатый ящер, но Керим зарубил его топором, Мясо ящера по вкусу напоминает индейку. У Керима воспалилась рана на левой руке, за которую его укусил ящер. Сегодня восьмой день, как мы оказались в этом мире. Нашли на холме развалившийся крест. Подняли и связали его проволокой. Надпись на нем разобрать невозможно. Отчетливо видно только дату: июль 1946 года. На этом все. Мы идем в сторону горы в надежде встретить людей или найти подходящие условия для жизни.
   После того, как Михаил закончил читать, ребята долго молчали, осмысливая услышанное.
   - Интересно, они выжили... - задумчиво проговорила Маша.
   - Если и выжили, то им сейчас не менее семидесяти лет, - прикинул Сергей. - Сомневаюсь, что в первобытных условиях можно дожить до таких лет.
   - Ребята, смотрите, что получается, - Зоя взяла записку у Михаила, - Крест установлен в июле сорок шестого года. Бутылку оставили в июле восемьдесят второго. Получается промежуток в тридцать шесть лет. Прибавляем к восемьдесят второму еще тридцать шесть и получаем дату нашего попадания.
   - Хочешь сказать, что попасть домой мы сможем только через тридцать шесть лет? - округлила глаза Маша.
   - Конечно, такое совпадение наводит на такую мысль, - Сергей взял записку у подруги, - но не факт, что туман не появляется гораздо чаще. Просто не каждый раз в него кто-то заплывает.
   Попаданцы еще какое-то время обсуждали возможную периодичность появления перехода между мирами. Решено было вести более точный отсчет времени. Ответственными за временем назначили Сергея и Зою. Для этого договорились, что переводить стрелки в соответствие с местным полднем будет только Михаил, А часы Сергея должны отмерять земное время.
   Заодно парни выровняли крест, связали крестовину нейлоновым шнуром и выстрогали из деревяшки новую пробку для бутылки. Зоя разобрала коробку из-под чая и на внутренней стороне написала убористым почерком историю их собственного попадания. Закупорив бутылку, для надежности обмотали горлышко целлофановым пакетом и обвязали леской.
   Пока восстанавливали крест, мимо холма галопом пронеслось стадо животных, похожих на небольших пятнистых оленей. Только рога у самцов были не ветвистые, а закрученные в винт, как у каких-нибудь горных козлов или у степных антилоп. С полчаса друзья наблюдали за окрестностями, ожидая появления хищника, от которого убегало стадо, но никто не появился. В итоге задержались на холме более, чем на час. Зато в путь двинулись отдохнувшими. Но палящее солнце и тяжелые рюкзаки не обещали легкой дороги.
  
   Рыбалка на сома и ящер на ужин
  
   В полдень остановились у небольшого озерца, из которого вытекал ручей. Пообедав, парни не выдержали и расчехлили удочки. Михаил несколько раз забросил спиннинг, однако озеро оказалось сильно заросшим травой, и всякий раз на блесну цеплялись крупные пучки длинных стеблей. Видя неудачу товарища, Сергей разложил удилище и озаботился наживкой. Выдрав пучок травы, он с удовлетворением обнаружил в корнях самых обычных земляных червей и тут же насадил самого крупного на крючок. Пару раз перезабросил удочку, выставляя глубину, и наконец, красное перышко поплавка застыло на водной глади.
   Сложив спиннинг, Михаил тоже стал наблюдать за снастью друга.
   - Наверное ты в пучок водорослей угодил, - предположил он после нескольких минут ожидания.
   Сергей хотел было перезабросить, но ему показалось, будто поплавок слегка погрузился в воду, и он продолжил наблюдение. И действительно, практически не заметно для глаза красное перышко понемногу погружалось. Вот погружение заметил и Михаил.
   - Помнишь, на сбросе водохранилища так ерши червяка засасывали? И еще так раки могут клевать.
   Когда на поверхности осталось не более сантиметра поплавка, он неожиданно резко ушел под воду.
   - Тяни! - крикнул Михаил.
   Но Сергей и сам уже рванул удилище и почувствовал сильное сопротивление. Тот, кто подцепился на крючок, не бился и не метался из стороны в сторону, а непривычно спокойно тянул леску на глубину, не желая показаться рыбакам. Сергей решил, что это действительно огромный рак. Проведя несколько минут в борьбе, парень уже желал, чтобы тот, кто поймался на крючок, по добру по здорову отцепился и уплыл восвояси, оставив в покои снасть. Ведь если поплавки и грузила еще можно изготовить из подручных материалов, а вот потеря крючка была бы невосполнимой.
   - Может за корягу зацепился? - предположил наблюдающий за потугами товарища Михаил.
   - Я сам сперва так подумал, но если ослабляю леску, оно тут же тянет на глубину.
   Не в силах крутить катушку, рыбак начал понемногу пятиться от воды, и тот, кто сидел на крючке, подался к берегу.
   - Ага-ага, - нетерпеливо переживал за успехи товарища Михаил, на всякий случай, скручивая подсачик.
   Девушки тоже заинтересованно приблизились к рыбакам и молча наблюдали за противостоянием. Наконец, пятясь и подматывая леску, Сергею удалось подтянуть рыбину к берегу. А теперь-то точно было видно, что это никакой не рак, а рыба. Вяло шевеля хвостом, та тянулась по дну за леской. Ее размеры впечатляли. Вот спинной плавник показался над водой. И тут рыбина словно опомнилась. Она рванулась так, что едва не вырвала удилище из рук Сергея, заставив его сделать пару шагов к воде. Подскочивший Михаил накрыл взметнувшийся столб брызг подсаком, стараясь подвести его предположительно под хвост рыбы. Но та, получив свободу маневра из-за того, что Сергей шагнул к воде, развернулась и, на удачу рыбаков, угодила мордой прямо в сетку подсака. Однако сборный треугольный подсак не был рассчитан на улов такого размера. Рыбина попросту в нем не поместилась, и не зацепись она жабрами за сетку, неизвестно, удалось бы парням вытащить ее на берег.
   В какой-то момент в схватку ринулся Малыш. Но ударивший рядом с его клювом хвост охладил пыл звереныша, и он позволил Маше оттащить себя в сторону. Да и не смог бы он заглотить рыбину, которая размером не уступала ему.
   И все же сом размером более метра был вытащен на берег. Сергей отложил удилище и вытащил из чехла лопатку, намереваясь парой ударов утихомирить прыгающего по траве озерного гиганта.
   - погоди! Остановил его товарищ и спросил: - Нахрена нам эта рыбина нужна?
   - В смысле?
   - Без всякого смысла. Этот сом весит килограмм двадцать. Кто его потащит? А если кто-то и потащит, то он по такой жаре до вечера протухнет.
   Доводы Михаила всем показались разумными. Не возражал даже черепахоголовый питомец. Во всяком случае он не выказал никаких эмоций, когда рыбину отпустили. Впрочем, чтобы ее отпустить, ребятам тоже пришлось постараться. Во-первых, сетку подсака кое-как отцепили от покрытых острыми шипами жабр. Зоя предположила, что шипы могут быть ядовитыми, и потому ребята обращались с рыбиной осторожно. Во-вторых, более трудной задачей, оказалось, извлечь крючок из пасти живой рыбы. Благо, он зацепился не так глубоко. Сунув в рыбий рот черенок от лопатки, и ковыряя трубкой от разобранного подсака, кое- как высвободили крючок. При этом приходилось сдерживать не желавшего лежать спокойно сома. Операция продолжалась добрые треть часа. Все это время девчонки черпали из озера воду пустыми консервными банками и поливали чешуйчатого пациента.
   Наконец обалдевшую от пережитого ужаса рыбину столкнули в воду. Она несколько минут лежала неподвижно, словно не веря во вновь обретенную свободу. Затем взметнула гневный столб брызг и стремительной торпедой ушла на глубину.
   - Порыбачили, блин, - Сергей обтер локтем мокрое лицо.
   Глядя на обескураженный вид друга, Михаил вдруг расхохотался. Его поддержала Маша. К ней неожиданно присоединилась Зоя. Сергею ничего не оставалось, как заразиться общим весельем. И только Малыш недоуменно щелкал клювом, не понимая, отчего эти непонятные двуногие кудахчут и сотрясаются в судорогах.
   - Серый, я уже тоскую по спокойной рыбалке, и карасикам и плотвичкам с ладошку, - заявил Михаил, отсмеявшись.
   - Аналогично, - кивнул товарищ, засовывая удочку в чехол.
   ***
   Обойдя озеро, путники с удовлетворением убедились, что ручей не только вытекает из водоема, но и втекает в него. Иначе пришлось бы тащить с собой запас воды в пластиковых бутылках.
   - Смотрите! - Зоя указала вправо. Там, примерно в километре, среди редких деревьев с широкими кронами располагались какие-то массивные фигуры. - Я сперва приняла это за тех вонючих гиппопатамодонтов. Но вон тот только что поднялся... Ого! Смотрите-смотрите, у него хобот! Это же слоны!
   - Отсюда толком не разглядеть, но мне кажется, что они покрыты шерстью, - прищурился, напрягая зрение, Сергей. - Похоже, это мамонты.
   Тем временем поднявшийся зверь подошел к дереву и принялся насыщаться, обхватывая ветви хоботом, срывая и запихивая их в рот. Теперь все разглядели и большие уши, и желтоватые бивни. Тело гиганта не очень походило на слоновье. Низким задом и массивным горбом в передней части он скорее напоминал гигантского бизона. Но именно такими часто изображались на картинках давно вымершие на Земле мамонты..
   Неужели нас занесло в каменный век? - прошептала не сводившая с мамонта глаз Маша.
   - Не знаю, куда нас занесло, но судя по тому, что все, включая напавшего на нас крокодилохрена, покрыты шерстью, вечным летом здесь не пахнет, - предположил Михаил.
   - Гиппопатамодонты лысые, - напомнила Маша.
   - У них может быть полуметровый слой подкожного жира, с которым им любой мороз до лампочки, - поддержал предположение друга Сергей.
   - А я еще вот что подумала, - не унималась Маша, - если мы попали в каменный век и это действительно мамонты, то здесь должны быть и какие-нибудь кроманьонцы или неандертальцы.
   - Только дикарей нам тут еще не хватало! - не обрадовалась предположению подруги Зоя.
   К мамонтам, если это были они, решили близко не подходить и продолжили путь вдоль русла ручья. А уже ближе к вечеру на путников напал мохнатый ящер. Он метнулся полутораметровой стелющейся тенью с небольшого пригорка прямо под ноги Михаилу. Парень чудом успел скинуть рюкзак и выставить его перед собой, защитившись тем самым от острых зубов злобной твари. Пока ящер трепал плотный брезент рюкзака, Сергей расчехлил лопатку и, примерившись, ударил ею под основание головы зверя. Из-за плотной шерсти пробить шкуру не удалось, но вероятно удар перебил позвонки. Тварь отпустила рюкзак, перевернулась на спину, показав бледный покрытый редким пушком живот, и принялась трястись и извиваться, как припадочная. Сергей хотел добить ящера лопаткой, но никак не мог прицелиться в дергающееся тело. Тогда Михаил, обиженный за прокушенный рюкзак, просто схватил зверя за хвост, раскрутил и грохнул оземь.
   - Так вот о ком говорилось в записке, - наконец-то смог он разглядеть неподвижную тушку. - А я-то думал, что Керима тяпнул такой же крокодил, что напал на нас, только мельче. И еще удивлялся, как тот не откусил парню руку.
   У этого представителя местной фауны челюсти хоть и были полны мелких острых зубов, но все же были отнюдь не крокодильи. Наверняка он обычно охотился на каких-то мелких зверьков. Тем удивительнее было то, что ящер напал на людей, которые были ему явно не по зубам. Озадаченные этим вопросом парни поднялись на пригорок, где обнаружили кучу сухих веток. Сдвинув ее, они обнаружили пять бледно-розовых яиц, размером раза в два крупнее куриных.
   - Вона чо, - покачал головой Михаил. - Ну и хрена было нападать? Пошипела бы издалека, мы бы и обошли.
   Так как с едой проблем не было, то решили не испытывать желудки экзотической яичницей. Тем более, что парни освежевали труп самого ящера. Потроха тут же заглотил черепахоголовый питомец. Для него же порезали на части и остальную тушку, А для собственного употребления оставили булдыжки и мясистый хвост. Голову завернули в шкуру и закопали.
   Приготовленные на углях лапы ящера действительно оказались весьма недурны. Как и говорилось в записке предшественников, мясо по вкусу напоминало индейку. Хвост нарезали дольками и тоже запекли на завтра.
   А вот к ночевке попаданцы оказались не готовы. Привыкнув спать на надувных днищах лодок, они не догадались позаботиться о какой-либо подстилке на этот раз. Ворох веток от гнезда ящера использовали для костра. Да и слишком колючей получилась бы из них постель. Росший поблизости кустарник по причине тех же колючек не подходил. А идти за ветками к растущим вдалеке деревьям в быстро сгущавшихся сумерках не решились. Впрочем, земля была достаточно теплой, и единственное неудобство доставляла ее жесткость. Но тащившим целый день тяжелые рюкзаки парням сие неудобство практически не помешало уснуть почти мгновенно. Девчонки же долго рассматривали ночное небо, шепотом рассуждая, земные ли на нем непривычно большие звезды и Луна. Но так как о созвездиях знали только названия из гороскопа, то ни к какому мнению так и не пришли. Вспомнили дом и родителей. Всплакнули. И на этом уснули.
   ***
   Очередная ночь прошла без происшествий. Утром первым проснулся Малыш. Заглотив оставленные для него куски ящера, звереныш забрался на взгорок, где поглотил вместе со скорлупой лежавшие там без прикрытия яйца и довольно урча забрался в ручей, позволив воде самостоятельно затекать в приоткрытый клюв.
  
   Топор в ручье и рысь на дереве
  
  
   - Яйца куда-то делись, - заметил пропажу Сергей, когда ребята проснулись.
   - Наверняка Машкин зверек утилизировал, - сразу определил виновника Михаил.
   - А где он? - с беспокойством вопросила девушка.
   - Да вот он, в ручье валяется, - сообщил отправившийся умываться Сергей.
   - Что значит валяется? - Маша подбежала к питомцу, лежавшему в воде с закрытыми глазами, и встревоженно потянула его за ошейник. - Малыш, что с тобой.
   Малыш открыл глаза, с недоумением посмотрел на хозяйку, однако хоть и с ворчанием, но подчинился ее воле и выбрался на берег. При этом его лапы несколько раз соскользнули по мелкой гальке, раздвигая ее в стороны. Сергей увидел на том месте, где только что лежал черепахоголовый звереныш, красно-коричневый камень неправильной формы и какое-то время всматривался в него, соображая, что тот ему напоминает.
   - Топор, наконец, сообразил он и, наклонившись, достал из воды действительно большой, очень сильно изъеденный ржавчиной, но все еще тяжелый топор. Парень продемонстрировал находку друзьям: - Смотрите, что я нашел!
   - Возможно это все, что осталось от наших предшественников, - взял в руки находку Михаил и пояснил свою мысль: - Они же писали, что Керим зарубил ящера. Наверняка этим топором он его и зарубил.
   - Не факт, - возразил Сергей. - Топор слишком большой, чтобы брать его на пикник для заготовки дров на один костерок. Килограмм пять весит. Ты бы потащил такую дуру? Да у него топорище должно было быть с метр.
   - Может, у них другого не было, - неуверенно пожал плечами товарищ, и тут же махнул рукой: - Да чего гадать. Надо его почистить, заточить или отбить лезвие и найти из чего сделать топорище подлиннее. И будет у нас хоть какое-то оружие. Таким и позавчерашнего крокодила меж глаз окоротить можно.
   - Может, в ручье можно еще что-нибудь найти, - предположил Сергей.
   Однако поиски ничего не дали, Парни лишь зря провозились четверть часа в холодной воде. Посетовав на отсутствие металлоискателя, они уступили уговорам девушек и отправились завтракать. Наскоро перекусив, с нетерпением принялись очищать топор от ржавчины, и даже попытались отбить камнем кромку лезвия. Но металл оказался достаточно твердым, чтобы не поддаваться холодной ковке. Возможно, с кувалдой и наковальней что-то и получилось бы, но крупная галька не могла заменить эти инструменты.
   В любом случае, хоть рубить деревья таким тупым лезвием и не получится, но при наличии топорища использовать топор как оборонительное оружие вполне возможно.
   Теперь путники пошли не вдоль ручья, а свернули к небольшой роще. Парни твердо намерились вырезать топорище. К тому же, после того, как Сергей зарубил лопаткой ящера, Михаил вспомнил о собственной лопатке, черенок которой перекусил Малыш. Теперь он хотел сделать для нее более длинный черенок, дабы можно было использовать инструмент в качестве рубящего оружия.
   Деревья оказались довольно высокими. Все нижние ветки на два человеческих роста в высоту, а то и выше, были обломаны. Отсутствовала вокруг и молодая поросль. Зато имелись в наличие огромные лепешки помета. Не надо было долго думать, чтобы догадаться, что здесь паслось виденное вчера стадо мамонтов.
   Ловко цепляясь за сучки, Михаил вскарабкался по дереву, выбрал подходящую ветку и, устроившись на соседней, начал резать ее ножом. Занятие это оказалось не легкое, и соответственно, не быстрое. Наконец ценой литра пота и кровавой мозоли у основания большего пальца ветка повисла на полоске коры. Последний взмах ножом, и она полетела вниз.
   Вытерев локтем вспотевший лоб, Михаил осмотрел ближайшие ветки, в поисках подходящей на черенок для лопатки. Вдруг что-то капнуло ему на щеку. Подняв взор, парень едва не соскользнул вниз от испуга. Из густой листвы торчала крупная кошачья морда. Желтые глаза с изумрудными зрачками наблюдали за человеком с хищным интересом. Уши с кисточками на кончиках слегка подрагивали. Из приоткрытой пасти с жутковато-острыми клыками вновь сорвалась капля тягучей слюны. Седые бакенбарды вкупе с кисточками на ушах выдавали в кошке огромную рысь. Кроме головы в густых ветвях была видна только одна передняя лапа. И ее размер, и особенно чудовищные коготки впечатляли. Впечатляли до оторопи, до дрожи в коленках.
   Слазить с высокого дерева всегда труднее, чем забираться. А если при этом еще приходится смотреть в глаза наблюдающему за тобой хищнику и ожидать нападения в любую минуту, да еще и сжимать в одной руке нож, то спуск становится почти самоубийственным. Поняв, что с одной рукой у него все равно спуститься не получится, Михаил все же вложил нож в ножны. Не глядя, нащупывая точки опоры, он постарался перемещаться так, чтобы оказаться по другую сторону ствола от кошки. Но та не пожелала упускать незваного гостя из виду и тоже перешла на другую сторону, теперь показавшись почти полностью.
   Заметил зверя и Сергей. Девушки в это время собирали какую-то травку в стороне от дерева. Возможно, это было к лучшему, ибо неизвестно, как повела бы себя рысь в ответ на девичий визг. Сергей же понял, какая опасность грозит в первую очередь другу, и постарался не провоцировать хищника лишними звуками.
   То ли хищник был сыт, то ли добыча показалась ему не по силам, но парень спустился на землю благополучно. Ребята молча подняли рюкзаки, не забыли подхватить срезанную ветку и, не сводя глаз провожающего их зверя, поспешили прочь.
   - Смотрите, что тут растет! - радостно продемонстрировала им пучок какой-то зелени Зоя.
   - Хватайте свои вещи, и пошли отсюда быстрее, - вполголоса поторопил девушек Сергей.
   Михаил молчал. Вероятно, он все еще не отошел от пережитого страха.
   - Как ты ее заметил? - спросил друга Сергей, когда они отошли на достаточное расстояние от рощи.
   - Кого заметил? - уставилась на парня Маша и остановилась. - Да объясните вы уже, что произошло!
   - На дереве живет рысь, - наконец-то отозвался хриплым голосом Михаил. - Те рыси, что живут у нас в зоопарке, просто новорожденные котята в сравнение с этой. Мне на щеку что-то капнуло, я вверх посмотрел, а там она на меня смотрит. Ее морда буквально в полуметре из веток торчит, и из пасти голодная слюна капает. Представляете? И лапища с вот такими коготками, - парень продемонстрировал размер коготков, подставив большой палец под основание указательного. - Я не обгадился только потому, что вовремя сообразил, что в ручье вода холодная.
   - При чем тут вода? - не поняла Маша.
   - Это, Маш, Мишака даже в минуту смертельной опасности о тебе заботился, - пояснил девушке Сергей. - Как бы ты потом в ледяной воде его штаны отстирывала?
   - Дураки, - оценила шутку Маша.
   Вероятно оттого, что не видели зверя лично, девушки не восприняли серьезно встречу Михаила с Рысью. К тому же кошки у любой женщины в первую очередь ассоциируются с милыми домашними питомцами. Зоя вновь продемонстрировала парням пучок зелени с круглыми фиолетовыми соцветиями.
   - Смотрите, это же дикий чеснок! Знаете сколько в нем необходимых для наших организмов витамин? Вот бы еще щавель найти.
   - Какой-то он не очень на чеснок похожий, - взял одну травинку Михаил и растер белый корешок в пальцах, - хотя. Пахнет похоже. А его точно можно есть?
   - Нужно! - протянула ему еще одно растение девушка.
   - Погодите, у нас же в рюкзаке было несколько головок чеснока и лука, - вспомнил Сергей. - Лук мы ели с запеченной рыбой, а чеснок где?
  
   - Чеснок я оставила для посадки, - смущенно призналась Зоя. - И пару головок лука тоже отложила. Он хоть уже и старый, но вдруг даст стрелку на семена.
   - Огородница ты наша, - обняла девушку подруга.
   Вновь дойдя до ручья, решили сделать остановку. Необходимо было вырезать из добытой ветки топорище. Не зря же Михаил рисковал жизнью, забираясь почти в логово гигантской рыси. Пусть изначально он и не знал о ее присутствие на дереве.
   Теперь ножом работал Сергей, так как у друга и так саднила мозоль. После того, как достаточный кусок для топорища был отрезан, осталась еще полуметровая деревяшка на черенок для лопатки. Проблему сырого дерева решили так, пока насадить топор и лопатку на то, что есть, а когда топорище и черенок высохнут, переставить их другими сторонами.
   В итоге маленький отряд попаданцев приобрел первое вооружение, кроме имеющихся четырех факелов. Парни несколько раз нанесли удары топором по воображаемому противнику, вызвав шутливое восхищение женской половины. Михаил метнул лопатку в травяную кочку. После чего попаданцы продолжили двигаться к уже близкой горе.
  
   ***
  
   Оставшийся день прошел без приключений. Несколько раз встречались стада небольших травоядных. Косули то были или какие-нибудь козы, никто из путешественников сказать не мог, ибо зоологией никогда не увлекались. Все чаще вокруг росли деревья и кустарники. Но плодоносящих ни разу не попалось. Зато пару раз встретились одинокие раскидистые сосны. Малыш поймал то ли змею, то ли длинную ящерицу, но, не дав ее рассмотреть, сразу заглотил. Под ветвями небольшого дерева обнаружили паутину с сидящим на ней пауком-крестовиком. Паучок размером с куриное яйцо заставил всех дружно передернуть плечами.
   - Это же на каких мух он раскинул сеть? - уважительно покачал головой Михаил.
   - Ну, на мамонтовых лепешках мухи лазили самые обычные, - вспомнил Сергей.
   - Обычными он не наестся.
   В конце концов ручей привел к новому гребню. Только здесь он не падал сверху, а вытекал из-под самого гребня. Склон здесь был более пологий и покрытый дерном, потому путники свободно зашли наверх. В низине перед ними простиралось довольно большое озеро. Со всех сторон к нему почти вплотную подступал лес. Разве что со стороны гребня деревья были редкими. Возможно это объяснялось тем, что низина периодически затапливалась. На противоположном берегу озера начинал подниматься поросший лесом склон горы, которая теперь закрывала большую часть обозримого пространства.
   - Предлагаю обосноваться на этом озере, - нарушил молчание Михаил. - Здесь есть из чего построить надежное жилище.
   - Как только сделать это без инструментов? - задумчиво проговорил Сергей.
   - Только за лодками надо сходить, - Михаил словно не услышал товарища. - Если пойдем вдвоем и налегке, то за день обернемся.
   - Чего-о? - вытаращила глаза на парня Маша. - А нас вы тут одних оставите?
   - Почему одних? - привлек тот к себе девушку и кивнул на Малыша. - С вами же страшный и ужасный пожиратель всего, что шевелится.
   - Да-а, видели мы, как этот пожиратель улепетывал от того лохматого крокодила, - покачала головой Зоя.
   - Ты просто неправильно его поняла, - поддержал тему Сергей. - Он не улепетывал, а погнался за другим крокодилом, что был покрупнее.
   - Нет, я серьезно, парни, без нас вы никуда не пойдете., - плаксиво - заявила Маша.
   - Да успокойся ты, - крепче обнял подругу Михаил, - пока не найдем или не построим надежное жилище, никуда мы с Серым не пойдем. А там видно будет. Но согласись, жить на берегу такого озера без лодок не серьезно.
   В мелкой заводи, с обратной стороны которой бродила не обращающая на людей внимания цапля. Наловили на ужин крупных, грамм по триста, красноперок. С десяток запекли на углях, и столько же заглотил прожорливый Малыш. Он уже не кидался как в первый раз на каждую вытащенную из воды рыбу. Вероятно тогда он просто был ужасно голоден.
   Ночь провели в относительном комфорте на постелях из сосновых веток и под колыбельную, исполняемую сверчками, лягушками и еще какими-то то ли ночными птицами, то ли какими-то крикливыми зверьками.
   Утром двинулись в обход озера.
   Обходя заболоченную заводь, ребята увидели множество уток, по размерам больше походивших на гусей. Деловито покрякивая на суетливых утят, утки не обратили никакого внимания на шагающих по берегу людей.
   - Дичь не пуганая, - отметил Сергей, - можно сделать вывод, что здесь крайне мало хищников. По крайней мере водоплавающих.
   - И с охотниками они тоже не встречались, - дополнил Михаил. - Я бы от утятинки не отказался.
   Вскоре берег стал круче, а еще через какое-то время ребята уже шли по полутораметровому обрыву. Здесь они спугнули встреченных в день высадки на материк похожих на маленьких большеглазых кенгуру водоплавающих зверьков. Те сидели неподвижно, слившись с высохшей на солнцепеке травой, а когда путники подошли вплотную, неожиданно выпрыгнули у них из-под ног с диким верещанием, поднимая тучи брызг попадали в воду и стремительными тенями ушли на глубину. Судя по отсутствию всякой реакции со стороны Малыша, гастрономического интереса к лупоглазым амфибиям он не испытывал. А его хозяйка тут же озаботилась придумыванием названия для зверьков, пытаясь сложить его из слов: кенгуру, лемур и лягушка. Однако ничего путного не получалось. В конце концов мучения подруги прекратила Зоя, предложив назвать прыгунов просто кенгами.
   - Пусть будут кенги, - согласилась Маша.
   Впереди послышался шум воды. Обойдя густые заросли лещины, порадовавшей будущим урожаем пока еще зеленых орехов, путники вышли к речушке, падающей в озеро с двухметрового обрыва. На противоположном берегу стояло собранное из толстых жердей строение. Судя по окружающему постройку высокому бурьяну, который рос даже на пологой односкатной крыше, здесь очень давно никто не жил.
   Не решаясь высказывать хоть какие-то предположения, ребята, прыгая по торчащим из воды камням, перебрались на другой берег и подошли к строению. Оно встретило людей мрачным взглядом двух темных окошек. Судя по болтающимся на них обрывкам, некогда они были закрыты чем-то вроде кожи. Между окнами находился дверной проем, заслоненный полусгнившей дверью, сделанной из плотно подогнанных жердей. Навесы вероятно тоже были изготовлены из кожи и крепились деревянными гвоздями. Сейчас об этом можно было догадаться только по сгнившим остаткам. Сама дверь держалась за счет того, что ее придавила просевшая притолока. Длинна строения по фасаду была метров шесть, ширина около трех.
   Обойдя вокруг, друзья
   Обратили внимание на растущие невдалеке ровным рядком три сосны. Деревья словно выстроились по росту. Первое самое высокое почти в обхват. На Земле такое дерево вырастало лет за сорок, если росло не в чащобе, а на свободном пространстве, как здесь. Второе дерево поменьше и лет на десять моложе. Третье лишь немного уступало первому. Но не сами сосны привлекли внимание пришельцев. Под каждым из них находился выложенный камнями холмик.
   Молча постояв у маленького кладбища, попаданцы вернулись к строению. Задняя и боковые стены были глухими. Через маленькие окошки в передней стене нельзя было ничего рассмотреть во внутреннем полумраке.
   Сергей пнул дверь и та рассыпалась на отдельные жердины, Притолока со скрежетом просела, заставив друзей податься назад. Заскрипело что-то внутри, послышались шлепки падающих с потолка то ли комков земли, то ли кусков сгнившей древесины. Вся постройка будто бы застонала, высказывая укор потревожившим ее пришельцам.
   Когда скрежет стих и осела пыль, ребята снова приблизились к дверному проему. Сергей осторожно заглянул внутрь. Оценив вероятность обрушения, он повернулся к друзьям.
   - Думаю, обрушиться не должно. Потолочные балки достаточно толстые. Прогнил и местами обвалился жердяной настил на балках из-за насыпанного на него слоя земли. Вы пока тут постойте, а я аккуратно осмотрюсь.
   - Вы тут постойте, а мы с Серым там осмотримся, - Михаил скинул рюкзак и шагнул в полумрак вслед за другом, добавив уже оттуда: - Мы аккуратно.
   После полуденного зноя внутри показалось довольно прохладно. Ребята даже зябко поежились. И не удивительно, ведь стены строения оказались весьма толстыми. Сделаны они были из двух жердяных слоев, между которыми строители засыпали землю. На уложенных через метр балках перекрытия лежал настил из тех же жердей, на который, надо полагать, некогда уложили слой дерна. Пол в жилище был земляной, слегка углубленный. От входа вниз вели две невысокие ступеньки. Высота до балок у передней стены не превышала двух с половиной метров, у задней не превышала двух.
   В полутора метрах перед входом ребята разглядели каменный очаг, накрытый арочным сводом, выложенным из крупных плоских голышей. За очагом поднимался каменный дымоход. Некогда он проходил через перекрытие. Но ветра и дожди разрушили глиняный раствор, и труба обвалилась. Дырку в крыше заслонил выросший там куст, не давая проникать внутрь солнечному свету.
   Очаг делил помещение на две части. Сергей сразу пошел направо, Михаил свернул в противоположную сторону. И с одной, и с другой стороны ближе к каменному дымоходу располагались широкие двуспальные топчаны, сделанные из настеленных на каменные тумбы тесаных с одной стороны толстых жердин. На топчанах валялась груда чего-то то ли истлевшего в труху, то ли изгрызенного мышами . Вся имеющаяся скудная мебель была сделана из тех же жердин: и пара лавок, и табуретки, и полки на стенах. На полках стояла кошмарная посуда. Ну а для чего еще могли использоваться плоские черепа, судя по вытянутым формам принадлежавшие скорее всего местным ящерам.
   - Чего тут? - заглянул в правую комнату Михаил и позвал товарища: - Иди глянь, кого я там встретил.
   В левой комнате кроме жердяной мебели присутствовал вполне приличный стол из толстых тесаных досок за ним, уронив голову на стол, сидел скелет. Судя по отсутствующим фалангам пальцев как рук, так и ног, над трупом когда-то поработало мелкое зверье. А вот сломанная кость на правой ноге и пара поломанных ребер указывали либо на схватку человека с серьезным зверем, либо на падение с достаточной для таких травм высоты. Эти травмы скорее всего и явились причиной смерти.
   По столу были разбросаны полуистлевшие лоскутки тонкой кожи, на отдельных фрагментах проглядывались буквы. Вероятно, жившие здесь люди вели записи. Однако время и грызуны надежно позаботились о сохранении тайны бытия предшественников наших попаданцев, не оставив ни единого более менее цельного кусочка, на котором можно было разобрать хотя бы одно слово.
   - Это, похоже, была чернильница, - Сергей взял со стола и покрутил в пальцах грубо слепленную глиняную чашку. Он хотел вытряхнуть из чернильницы находящуюся в ней труху, но посудинка вдруг рассыпалась в его руках.
   ***
   Через два часа ребята посадили небольшую сосенку рядом со свежим обложенным камнями холмиком. При случае решили сделать памятную табличку, а пока привязали к одной из сосен найденную пол литровую стеклянную бутылку с запиской, в которой значилось, что здесь покоятся с миром Керим Фаттахов, Фомина Светлана, Прокофьева Елена и Богоровский Николай. Кто в какой могиле лежит, они знать не могли, а тот, кто хоронил первых троих, почему-то никакими табличками не озаботился.
   Ни ночевать здесь, ни тем более оставаться в этом месте насовсем никто не пожелал. До сумерек оставалось еще добрых четыре часа, и попаданцы двинулись дальше вдоль берега озера. Благодаря предшественникам теперь у них прибавилось полезного имущества. Самым важным приобретением были небольшой топорик и ножовка. Бывший хозяин дорожил инструментом и хранил с надетыми на лезвия кожаными чехлами, наполненными каким-то жиром. Хранились топор, и ножовка подвешенными к потолку на крючки из алюминиевой проволоки. Потому-то мыши не погрызли кожаные чехлы, и инструмент достался новым хозяевам во вполне приличном состоянии.
   Из того, что ребята сочли пригодным для себя. Были желтое никелированное ведро с отломанными ушками, два ножа с эбонитовыми ручками и сточенными на добрых две трети лезвиями, пол литровая стеклянная банка, пять пол литровых стеклянных бутылок и шесть шампуров. Шампуров сперва обнаружили четыре, потом нашли еще два, примотанных к древкам в качестве наконечников. Возможно такими рогатинами люди охотились на рыбу или на какого-нибудь мелкого зверя. Примотаны шампура были то ли какими-то жилами, то ли кожаными ремешками, которые рассыпались в труху, как только парни к ним прикоснулись. Еще одним трофеем был прогоревший насквозь котелок. Использовать в качестве посуды его уже было нельзя, но в качестве сырья для каких-нибудь железных изделий, типа наконечников для дротиков, например, он в перспективе мог пригодиться.
   Пока с собой взяли только топор, ножовку, ножи и шампура. За остальным решили вернуться позже, когда определятся с местом постоянного проживания. И такое место нашли уже через полтора часа.
   - Смотрите, - Михаил кивнул на небольшой холм, метрах в пятидесяти от берега, на котором росло несколько кленов.
   - Что ты там увидел? - не смогла ничего рассмотреть Маша.
   - Наш дом. Пойдемте покажу, - и парень решительно направился в указанном им же направлении.
   Остальным ничего не оставалось, как следовать за ним.
   - Да тут даже лучше, чем я предполагал, - кивнул каким-то своим мыслям Михаил, когда они поднялись на холм.
   - Объясни, - коротко потребовал Сергей, и девушки поддержали его вопрос требовательными взглядами. Даже черепахозверь словно бы выразил любопытство щелчком клюва.
   - Да смотрите же, вот эти четыре клена растут по углам почти идеального квадрата. Раз, два, три, - парень принялся измерять расстояние между деревьями шагами, - четыре, пять. Ну, в общем тут где-то шесть метров. Вот Это дерево придется спилить, оно тут не нужно. Итого, у нас есть основа для дома размерами примерно шесть на шесть. И заметьте, в перспективе двухэтажного.
   Ну ты прямо эльф, - понял идею друга Сергей. - хочешь встроить в дом живые деревья?
   - Нет, Серый, не угадал. Живые деревья будут все время расти. А во время роста они будут клониться то в одну, то в другую сторону. Значит, если встроить их в стены, они будут постоянно разрушать строение. А потому, нам придется их как-то убить, да простит нас Мать Природа.
   - Получается, что мы пришли домой? - посмотрела на друзей Маша.
   Зоя выжидательно посмотрела на Сергея. Тот окинул взором окрестности холма и кивнул:
   - Мне тут нравится.
   Вид открывался действительно живописный. До сих пор реденький лес здесь и вовсе отступил от берега, но в полукилометре за холмом поднимался уже плотной стеной вековых великанов. Берег в этом месте тоже понижался. Кроме того к воде вел широкий овраг с глинистыми склонами и каменистым руслом. Скорее всего, в зависимости от того, какие циклы природы в этом мире существуют, либо в сезон дождей, либо во время весеннего таяния снега по дну оврага текла речка. Но сейчас по нему было удобно спускаться к небольшому пляжику из мелкой гальки. Километрах в трех дальше по нескольким пенящимся порогам в озеро впадала еще одна речка
   . Но ее русло нельзя было рассмотреть из-за уже довольно густого подлеска. Еще дальше берега поднимались отвесными скалами, на которых гнездились стаи птиц. Издали птицы казались роящейся мошкарой, и определить их вид и истинные размеры не было возможности. За скалами начинался уже более крутой подъем. Скалистые отвесные кручи чередовались с поросшими лесом пологими склонами, упирающимися в свою очередь в новые отвесные скалы. Вершина горы терялась в облачной дымке. При том, что небо было ясное, казалось, будто одинокое облако зацепилось за гору и так и осталось висеть, окутывая ее макушку дымчатой пеленой.
   - Итак, - привлек к себе внимание Михаил, снял рыбацкую широкополую панаму и демонстративно грохнул ею оземь, - здесь будет центр нашей цивилизации! И пусть дух Большой горы отнесется к нам более благосклонно, чем к нашим предшественникам.
   - Аминь, - кивнул Сергей
   Остаток дня посвятили разведыванию ближайших окрестностей, и даже успели порыбачить на вечерней зорьке. Густые заросли лещины на противоположном берегу порадовали длинными толщиной с руку стволами. Именно из таких жердей строили свое жилище предшественники. Новые попаданцы решили не пренебрегать их опытом. Тем более, что парни хоть и работали в строительной организации, но имели профессию электриков, вряд ли способную здесь пригодиться. О том, какое отношение к строительству имели медсестры без опыта ,размышлять не приходилось. Самый опытный в этом деле оказался Михаил. Он как-то в школьные годы целое лето помогал дядьке строить новый дом, и тот даже несколько раз доверял племяннику мастерок.
   - А еще я помогал дядьке ложить печь, - хвастался парень, перебирая плоские голыши на дне оврага. - Русскую печку я вам не обещаю, но нечто подобное тому, что мы видели у наших предшественников, сложу запросто, даже лучше. Во всяком случае, как определять пропорцию песка и глины в растворе я помню. И еще важно, дядька говорил, что для каменки в бане нужно выбирать серый однородный камень. Тогда тот не будет трескаться от нагревания. Думаю, для кладки печи нужно использовать такие же камни.
   По дну оврага спустились к озеру. Здесь под обрывом тянулась полоска суши шага два шириной. Слева она тянулась довольно далеко, а справа постепенно сужалась и упиралась в заросли высокого камыша. В камышах плеснула рыбешка, и у ребят зазудел рыбацкий азарт.
  
   Стройка
  
   Первый месяц пребывания в неизвестном мире пролетел словно неделя. Они целиком отдались строительству дома, которому предстояло стать еще и крепостью. Неопытность в строительстве компенсировалась молодой энергией, азартом и, возможно, желанием не оставлять досуга для тоски по потерянному привычному миру, в котором остались родители и другие близкие люди.
   На второй день после решения обосноваться на холме, ребята прокопали между входящих в периметр деревьев канаву в полметра шириной и примерно такой же глубины. Затем Михаил с Машей занялись отбором нужных камней на дне оврага, а Сергей с Зоей сходили к дому предшественников за ведром, котелком и стеклотарой.
   Дырявый котелок вполне сгодился для того, чтобы таскать в нем глину. К ведру тоже приделали ручку, обвязав его нейлоновым шнуром от лодочного якоря. Рядом с будущим домом выкопали яму, куда и таскали глину. Девушки заливали ее водой. Воду носили в полторашках и стеклотаре. Закончив с глиной, парни начали таскать заготовленные Михаилом и Машей плоские камни, и укладывать первый слой на дно канавы пока без раствора.
   Зоя вспомнила о желании разбить огород, привлекла к этому делу подругу, и они, конфисковав у парней лопатки, начали вскапывать землю на южном склоне холма.
   В итоге к вечеру все так уработались, что кое-как добрались до озера, чтобы помыться. Окунувшись в прохладную водичку, слегка взбодрились, ровно на столько, чтобы сил хватило поймать на ужин несколько килограммовых карасей и запечь их на углях.
   С утра Михаил заставил девушек заготавливать камыш. А парни натаскали из озера песок, засыпали его в глину и начали месить ногами раствор. Периодически Михаил скатывал глиняный шарик, раздавливал его в ладонях и по тому, при какой степени сжатия тот трескался, определял годность раствора. Пришлось принести еще несколько ведер песка, прежде чем главный строитель оказался удовлетворен. .. После чего ребята отправились за камнями, но тут же прибежали обратно, услышав дикий визг Маши. Оказалось, в яму с раствором забрался Малыш, и ему там так понравилось, что он закопался в раствор целиком, оставив на поверхности только голову. Как раз в это время девушки принесли очередные охапки камыша. Понятно, что торчащая из глины голова питомца Маше не понравилась. В общем, пока доставали черепахозвереныша из ямы, перемешали раствор так, что Михаил остался, более чем удовлетворен. Он даже попробовал высказать мысль о возможности приспособить Малыша для приготовления раствора, но встретил твердое противостояние подруги, которая поволокла питомца отмывать в озеро.
   Через час ребята снова прибежали на девичий визг, На этот раз негодовала Зоя, увидевшая, как Малыш ковыряет клювом грядку, на которой она высадила драгоценные зубки чеснока. Пришлось посадить хулигана на поводок. В последующие дни по инициативе самой хозяйки ребята приспособили ему на спину крепеж, за который Маша цепляла связки камыша, заставляя подопечного приносить пользу.
   Камыш использовался для армирования слоев каменной кладки. Михаил когда-то читал, что так строили храмы в древности, и храмы выдерживали землетрясения, разрушающие в хлам современные постройки.
   Каменную кладку подняли на полметра, связав ею девять стволов, попавших в периметр, Линия стен в итоге получилась слегка извилистой. Закончив кладку, взялись за деревья. Сперва отпилили все ветки. Часть из них пошла на ограждение Зоиного огородика, остальные сложили в стороне, решив в процессе отобрать, что пойдет в дело, а что на дрова.
   Клен дерево достаточно твердое, имеющее вязкую древесину. Пилить его старой ножовкой оказалось делом крайне не легким, и было бы совсем безнадежным, не окажись в рыбацком имуществе Михаила набора наждачных брусочков различных форм, предназначавшихся для правки крупных крючков и тройников. Этими брусочками удалось подточить зубья ножовки, и дело пошло веселее. Тонкие ветки смахивались топором.
   Оценив прочность клена, не стали удалять три ствола в обхват, которые раньше хотели срубить. И теперь решили встроить их в будущие перегородки.
   Покончив с удалением веток, слегка обтесали стороны стволов, направленные друг к другу по периметру стены. Затем прорубили в них вертикальные пазы, глубиной сантиметров десять и шириной сантиметров по пять. Пазы вырубали по два на сторону, на расстоянии пятнадцати сантиметров друг от друга.
   Девушки тем временем тоже не изнывали от безделья. Они по мере сил заготавливали глину, а так же отбирали и складировали на дне оврага плоские камни для будущей печки, и даже для мощения отмостки и тротуаров. Не забывали подруги строителей и про огородничество. Исследовав ближайшие окрестности, Зоя к великой радости обнаружила-таки дикий щавель. Теперь она пересаживала молодые растения в свой огород, где кроме привезенных с собой лука, чеснока и разрезанной на четыре части картофелины, высадила и обнаруженный здесь же дикий чеснок, Решив заняться его окультуриванием.
   Были у девушки мысли и о злаках. Они с Машей присматривались к видам овсянки, надеясь отобрать сорт с самыми крупными семенами. Однако все обнаруженные семена были настолько мизерны, что даже не возникало желания пытаться получить из них что-то стоящее. Зато, тщательно освобождая огород от жирных корней пырея, Зоя вспомнила о наличии в этих самых корнях большого количества сахара. Она когда-то читала, что его там больше, чем в сахарном тростнике. Оставалось только научиться добывать его из корней. А еще она читала, что из корней пырея можно делать муку. Зоя поделилась информацией с подругой, и та с энтузиазмом взялась за добычу столь полезного продукта. Вместе они накопали целую охапку жирных белоснежных корней, тщательно вымыли их в обнаруженном выше по дну оврага роднике, но пока ходили к парням посоветоваться насчет способа сушки, Малыш сожрал всю их добычу. Высказав всеядному обжоре все родившиеся по этому поводу мысли, девушки снова принялись за дело. Но теперь мытые корни они сразу развешивали на ветках кустарника, до которых Малыш не мог дотянуться.
   Зоя предполагала, что в лесу наверняка есть ягодные кустарники и даже плодовые деревья. Но одним девушкам уходить далеко парни строго запретили, а самим им было недосуг. Пока едой обеспечивало озеро, а витаминными добавками найденные Машей чеснок и щавель, надо было спешить со строительством.
   Планы попаданцев подкорректировал ночной дождь. Промокшие и не выспавшиеся они приступили утром к строительству временного жилья типа шалаш. А подумав и посовещавшись, решили сделать два небольших шалаша. Все - таки молодые организмы, не смотря на изматывающую работу, регулярно тянулись друг к другу, и то одной, то другой паре приходилось каждый раз уходить подальше с глаз все понимающих друзей. Благо к тому времени уже было заготовлено и принесено достаточное количество ореховых жердей. Как не жалко было, но пришлось пустить их на строительство шалашей. Сверху жердины накрыли сосновым лапником, за которым пришлось ходить довольно далеко. Пытались накрыть шалаши камышом, но ничего толкового из этой затеи не получилось.
   То прекращаясь, то начинаясь снова, дождь шел весь день. Но утром вылезших из шалашей ребят встретило ясное небо, освещенное пока еще скрытым за горой солнцем. Настроение сразу стало бодрым. Руки потянулись к работе, которой не было видно, что называется, ни конца, ни края.
   Наконец-то начали возводить стены. Отпиленные по размеру жердины вставляли между стволами в вырубленные пазы. В них вплетали вертикально тонкие стебли лещины и еще какого-то неизвестного кустарника. Подняв, таким образом, стены на полметра, стали засыпать в получившуюся опалубку глину. Туда же сыпали грунт, оставшийся после выравнивания пола в будущем доме. Чтобы засыпка не выдавила жердяные стены, их пришлось скреплять между собой теми же гибкими ветвями неизвестного кустарника.
   Работы по возведению стен теперь занимался только Сергей. С заготовкой тонких ветвей и вплетением их в стены помогали девушки. Михаил взялся за кладку печи. Прикинув планировку будущих комнат, он выкопал небольшое углубление под фундамент так, чтобы печь обогревала и горницу, и обе спаленки. Горницей должна была стать большая часть дома размером пять метров на три с половиной. Меньшая половина, размеры которой определили оставшиеся внутри стволы кленов, делилась на две спальни размером два метра на два с половиной.
   Дно углубления Михаил тщательно утрамбовал, простучав увесистым бревном. После чего начал кладку фундамента. Поднял ее на четверть метра над землей, засыпал внутрь смесь глины и мелкой гальки, и проложил сверху слоем более крупных голышей. Теперь для кладки он выбирал только светло-серые камни однородной структуры без вкраплений и прожилок. Далее Михаил выложил зольник-поддувало, перекрыв его своеобразной решеткой из специально отобранных длинных камней. Тщательно заполняя швы кладки глиняным раствором, печник-самоучка поднял стены печи еще на пару рядов, после чего приступил к изготовлению опалубки для арочного свода. Для этого он использовал ту же лещину, загибая и вставляя ее между стенок и переплетая для надежности поперечными плетьми. Закончив опалубку, приступил к кладке, подбирая для нее клиновидные камни и стараясь подгонять их более плотно с наименьшим слоем раствора. Попутно клались передняя стенка с проемом для дров и дымоход с задней части. Для большего сохранения тепла Михаил загнул дымоход коленом, опустил к земле, предусмотрев отверстие для чистки, и только после этого погнал прямую трубу вверх. Вся кладка тщательно промазывалась глиняным раствором как изнутри, так и снаружи.
   Тем временем Сергей закончил засыпку стен с трех сторон, кроме передней. Так как вместе с каменным фундаментом стены были подняты уже на метр, то встал вопрос с проемами под двери и окна. Решили так, задняя стена будет глухой, в спальнях по одному окошку полметра на полметра, и четыре окна в горнице, два по сторонам и два по фасаду с обеих сторон от дверей. В горнице решили поднять оконные проемы почти на метр, чтобы не кланяться каждый раз, когда захочется выглянуть наружу. При этом никто не подумал, через какое стекление они будут выглядывать на эту самую наружу.
   Дверной проем поднимали каменной кладкой, связывая ее с жердяными стенами и выпуская между камней прутья для связки с глиняной засыпкой. Коробки оконных проемов сплели из лещины и обмазали глиной.
   Для центральной перегородки парни заготовили трехметровые столбы диаметром десять-пятнадцать сантиметров. Столбы вкопали, и плотно переплели лещиной и камышом с перспективой на будущее оштукатуривание глиняным раствором. Сверху на перегородку положили три ряда таких же столбов, вделав их концы в наружные стены и создав таким образом надежную несущую балку.
   На этой стадии строительства парни поняли, что строить второй этаж у них нет ни сил, ни желания, а значит торчащие вверх стволы придется спиливать. Два дня ушло на эту нудную и выматывающую работу. Особенно трудно пришлось с теми, что остались внутри дома. Главной проблемой было завалить пятиметровые столбы толщиной в обхват у нижнего конца так, чтобы они не разбили печь и не повредили жердяные стены. Но все обошлось. Из дома их решили пока не вытаскивать. Может, удастся подо что-нибудь приспособить.
  
   ***
   Прошло ровно четыре недели с того момента, как ребята решили обосноваться на этом месте. Теперь от кленовой рощи осталось пять одиноких деревьев. Зато на месте остальных стояла коробка настоящего дома. Предстояло еще ее перекрыть, поставить крышу и вывести печную трубу. А так же сообразить, чем закрыть окна, из чего сделать двери, ну и решить еще массу жизненно важных вопросов.
   Разумеется, в процессе строительства ребята продолжали знакомство с диким миром, в котором оказались. Благо крупные хищники ни разу их не посетили. Лишь по ночам изредка со стороны леса доносились то утробный рев, то свирепое рычание, но попаданцы теперь ночевали за стенами, сделав в будущих спальнях навесы от дождя. Двери они закрывали щитом, собранным из толстых жердин, переплетенных тонкими ветками. Защита так себе, но кроме того парни вкопали вокруг входа частокол наклоненных от дома заостренных кленовых рогатин, предполагая, что крупный зверь напорется на них. Сами протискивались через частокол боком, а вот для Малыша они действительно оказались непреодолимым препятствием.
   Черепахозверь заметно подрос, и для его раскоряченных по-черепашьи столбообразных лап требовалось свободное пространство не менее метра. Помня размеры головы его мамаши, парни в категорической форме потребовали от Маши, чтобы та не приучала питомца к дому. Ведь когда он вырастет, то сможет просунуть в дверь только клюв. О том звере, который во вторую ночь их пребывания в этом мире разорвал и почти полностью сожрал такого гиганта, ребята старались не думать. Да и сородичи всеядного Малыша вполне могут оказаться не прочь полакомиться человечинкой. Спасут ли стены дома от таких монстров? Не лучше ли было поискать пещеру на склоне горы? Подобные вопросы не раз возникали в головах ребят. Но так как ответы на них можно было только предполагать, попаданцы решили продолжать строительство на холме, а по завершении работ с домом, сразу заняться возведением крепостной стены.
   А пока близ холма из местных гигантов только один раз появился исполинский лось. Зверь, под брюхом которого, пригнув рога, могли бы свободно пройти земные лоси, объел кустарник с гибкими ветвями, шумно обнюхал стены дома, возвышаясь над ними, несколько раз лизнул глиняный раствор в яме и степенно удалился, равнодушно пройдя мимо дремлющего на солнышке Малыша. Малыш так же не выявил никаких эмоций насчет рогатого посетителя. А может, как предположил Михаил, прятавшийся вместе с друзьями в зарослях лещины на противоположном склоне оврага, звереныш просто претворился мертвым.
   Кроме исполинского лося в окрестностях холма часто появлялись различные представители местных травоядных. То ли козы, то ли косули небольшими стадами и поодиночке проносились мимо, или мирно паслись в отдалении, не приближаясь к суетящимся на строительстве дома людям. Несколько раз на опушку леса выходило стадо кабанов. Полосатые хрюшки, повизгивая, рыли носами землю под деревьями и далеко от леса не отходили.
   Как-то утром в овраге на глиняной разработке ребята увидели внушительные следы, предположительно медвежьи. Несколько дней прошли в напряженном ожидании встречи со зверем. Парни всегда держали под рукой остро заточенные рогатины, Девушек они предупредили, чтобы те при нападении медведя визжали во весь голос. Ведь по сложившемуся убеждению косолапый должен бояться громких звуков. Но зверь не появился и больше не оставлял следов, и в конце концов чувство опасности снова притупилось.
   А вот купаться в озере теперь опасались. Как-то после очередного трудового дня девушки как обычно первыми пошли обмыться от пота и грязи. Через десять минут парни услышали душераздирающий визг и, схватив рогатины, бросились со всех ног на выручку любимых. Однако столкнулись с теми на дне оврага. Девушки сами бежали к ним, спасаясь от чего-то, судя по выражению их лиц, ужасного. Стуча от страха зубами и прижимаясь к парням, девушки сбивчиво поведали о том, как когда они уже выходили из прохладной воды,, то обратили внимание на непонятную тень, быстро приближающуюся к ним под водой. Они поспешили на берег и успели отбежать к обрыву, когда вслед за ними из воды наполовину выскочило нечто покрытое блестящей от воды шерстью, с ластами вместо передних конечностей и с остроносой крысиной мордой. По словам девушек, ластоногая крыса имела размеры напавшего некогда на них мохнатого крокодила. Понятно, что в данной ситуации у них не могло возникнуть желания подробно рассматривать монстра. Заорав в два голоса, они понеслись прочь.
   Выйдя на берег, парни не застали там никого. Но с тех пор девушки мылись, поливая друг друга из ведра или бутылок и не сводя взора с озера. Михаил и Сергей все же заходили в воду, но по одному, пока второй так же наблюдал за окрестностями.
   Что касается мелкой живности, в частности потенциально опасных ядовитых змей и ящериц, то тут безопасность людей обеспечивал черепахоголовый питомец. Несмотря на кажущуюся неуклюжесть, он мог совершать настолько стремительные броски, что от него не уходила ни одна зверюшка, неосторожно приблизившаяся на расстоянии метра к замершему в ожидании охотнику.
   Михаил с Сергеем частенько обсуждали перспективу использования Малыша в качестве гужевого транспорта. Ведь когда он достигнет взрослых размеров и если не сожрет в процессе роста своих хозяев, то даже трудно представить грузы какой массы сможет перевозить этот монстр. Он и сейчас без особых возражений таскал пучки камыша и вязанки ветвей лещины. Но неплохо было бы приспособить какие-нибудь волокуши для перевозки камней, песка и глины. Ведь для строительства крепостной стены понадобится бесконечное множество тяжелого стройматериала. В том числе и толстые неподъемные бревна, которые парни могли бы заготовить, но не имели возможности перетащить на холм.
   Молодые люди не переставали благодарить своих предшественников за оставленное наследство. Они даже не представляли, какое смогли бы построить жилье, не окажись у них топора и ножовки. Наверное, пришлось бы уходить дальше к горе и искать убежище в подходящей пещере. Можно было конечно постараться построить саманный дом, но для него все равно понадобилась бы крыша, а так же окна, двери и много еще чего, изготовляемого из дерева. Поэтому к найденному инструменту относились крайне бережно.
   Удалось-таки заострить и лезвие большого топора, в несколько приемов накаляя его на углях и отбивая камнями. После чего закалили лезвие в воде, и теперь все более-менее крупное рубили только им
   Радовал попаданцев и Зоин огород. После того, как на картофельной грядке появилось четыре аккуратных кустика, соскучившиеся по привычной земной пище парни по собственной инициативе соорудили вокруг более надежную изгородь. Хоть до сих пор никто на огород не покушался, если не считать случай с Малышом. Но мало ли. Хорошо рос и чеснок, уже сейчас снабжая стол попаданцев немного жестковатой, но приятно разнообразившей рацион зеленью. Даже старые луковицы кроме зелени выкинули стрелки, оправдав Зоину надежду на перспективу получить семена земного огородного лука. Про пересаженные на огород дикие щавель и чеснок говорить не приходилось. Зелень этих растений девушка даже сушила, решив заготовить впрок.
   Еще Зоя задумывалась о перспективе культурного выращивания пырея. Девушкам удалось высушить и растереть в муку достаточное для одной лепешки количество корней этого растения, активно уничтожаемого земными огородниками. Поделенная на четыре части небольшая лепешка давно не евшим ничего мучного попаданцам показалась невероятно вкусной. Парни немедленно потребовали включения данного мучного изделия в ежедневный рацион. Однако девушки продемонстрировали мозоли, натертые камнями, при растирании высохших корней в муку, а так же рассказали, сколько земли им пришлось перекопать, чтобы в итоге получить столь ничтожное количество муки. С сожалением оценив трудности, ребята решили оставить решение данного вопроса до более подходящих времен.
   Зато Зое удалось порадовать друзей кофейным напитком. Еще в детстве из того же пособия для юных натуралистов, где рассказывалось о свойствах корней пырея, она прочитала про корни обычного одуванчика. И там говорилось, что если их высушить измельчить и обжарить, то сваренный из них напиток по вкусу будет походить на кофе. И кроме приятного вкуса, напиток из обжаренных корней одуванчика оказывает благоприятное воздействие на желудочно-кишечный тракт человека. Одуванчики на холме и вокруг него росли в изобилии. Накопать корней и приготовить из них требуемый продукт не составило труда.
   - Чего это ты такое пьешь? - заинтересованно потянул носом Сергей, когда подруга приготовила себе опытную порцию напитка.
   Девушка рассказала и пообещала, если с ее желудком ничего не случится, завтра обеспечить напитком всю компанию. Друзья тут же высказали ей общее гневное порицание за несанкционированные опыты над собой и потребовали немедленно приготовить кофейно-одуванчиковый напиток на всех.
   Признав авторитет подруги в огородных делах, Маша решила попробовать себя в животноводстве, к этому ее подтолкнул удачный опыт приручения Малыша. В качестве первых подопечных девушка выбрала милых серых утят, так забавно суетящихся в камышах под присмотром взрослых уток. Дело было за малым - поймать этих самых утят. Как только девушка их не подманивала, что только не бросала в качестве приманки, всякий раз, когда утята приближались к ней более-менее близко, взрослые утки начинали строго крякать, и утята послушно устремлялись к мамашам. В конце концов, уткам надоело наблюдать за попытками двуногого существа поймать их потомство, и они перебрались куда-то в другое место. Поняв, что затея с утятами провалилась, Маша вытребовала у парней обещание, что когда они достроят дом, то поймают для нее не только утят, но еще поросят и каких-нибудь козлят, и на этом успокоилась.
  
   ***
   Позволив себе один день отдыха, ребята приступили к заготовке материала для перекрытия и крыши. Надо отметит, что день физического бездействия положительно сказался на мышлении Михаила. Вытаскивая на спиннинг очередного окуня, он вдруг заорал?
   - Эврика!
   - Никакая не эврика, - внимательно осмотрел рыбу Сергей, - обычный окунь. В нем даже килограмма не будет. - Нет, брат, это не обычный окунь! - торжественно заявил рыбак. - Это на самом деле яблоко, шарахнувшее прятавшегося в моей голове Ньютона!
   Вечер парни провели над изготовлением из одного из шампуров коловорота. Отбив получившееся изделие, закалив его и подведя наждачным брусочком, испытали. Высохшую древесину клена коловорот брал с трудом, но заготовленные сосновые балки сверлил вполне прилично. А липу так и вообще проходил со свистом.
   Благодаря изобретению Михаила для балок перекрытия решили заготавливать более тонкие стволы, не превышающие в диаметре десяти-двенадцати сантиметров. Их легче было, и рубить, и таскать, и поднимать наверх. К перетаскиванию балок подключили Малыша. Он легко волок по два трех четырех метровых ствола, и казалось, ему даже нравилось ходить вместе с двуногими товарищами туда-сюда. Будь его воля, он бы таскал стволы не только на холм, но и обратно. За такое усердие Михаил пообещал построить для него конюшню. Но Сергей посоветовал другу вспомнить размеры взрослого черепахозверя и прикинуть трудозатраты на столь грандиозное сооружение.
   Стволы на перекрытие укладывали с частотой примерно полметра. Засверливая, скрепляли их шкантами с несущей балкой центральной перегородки. На прикрепленные стволы сверху укладывали вторые, скрепляя тем же способом - просверливая отверстия коловоротом и забивая шканты из специально отобранных твердых сухих веток. Таким образом, получили легкие, но прочные балки, высотой двадцать сантиметров. Тем же способом сделали обвязку по наружному периметру, скрепив с торцами балок. Сверху кинули мауэрлат и начали застилать балки лещиной и другими подходящими Ветками, оставшимися от заготовки балок. В принципе для данной конструкции дополнительный мауэрлат не требовался, но его решили положить в качестве опалубки для будущей засыпки утеплителя. Работу по застилке потолка снова выполнял Сергей с помощью девушек. А Михаил продолжил кладку дымохода печи. На высоте перекрытия он расширил трубу, сделав толще стенки, выложив, таким образом, так называемую выдру. Она нужна была для пожарной безопасности, дабы исключить возгорание в районе соприкосновения трубы с деревом. Выше перекрытия парень поднял трубу на высоту своего роста, Не забыв снова расширить ее по скату крыши, чтобы вода во время дождя не затекала под нее. По углам положил одинаковые голыши высотой сантиметров пять. На них положил длинные плоские камни, перекрыв периметр. После чего перекрыл их более тяжелыми камнями, стараясь укладывать так, чтобы даже если дождь вымоет глиняный раствор, козырек над трубой остался лежать надежно.
   Как только Михаил закончил кладку трубы, начали ставить скелет крыши. Сперва по длине будущего конька подняли на высоту полутора метра продольный брус. На него покидали на расстоянии полметра стропила, скрепляя их с брусом и с мурлатом с помощью шкантов. В качестве обрешетки решили заплести стропила той же лещиной. Только теперь для надежноости старались чередовать ее с более прочными породами, выискивая для этого в густом подлеске длинные побеги клена, осинок, дубков и других подходящих деревьев. Получившиеся четырехметровые скаты накрыли в три ряда камышом, привязывая тот заготовленными девушками жгутами из серебристой тины, собранной на мелководье. Прежде чем заделывать таким же способом фронтоны, Застелили камышом жердяной настил перекрытия и засыпали его десяти сантиметровым слоем глины.
   Когда крыша была закончена, как по заказу прошел хороший ливень, показавший течь в паре мест. Парни подвязали еще камыша, и последующие дожди крыша не подводила.
   Теперь встал вопрос с окнами и дверьми. Дверь собрали из обтёсанных в пятисантиметровые бруски сосенок, соединив их диагональным и поперечными брусками при помощи шкантов. А вот вопрос с дверными петлями остался открытым. Так же оставался открытым вопрос с оконными проемами. Ребята даже не представляли, чем пропускающим свет их можно заделать. Пока изготовили ставни по той же технологии, что и дверное полотно.
   Пришло время испытать печь. Для начала Михаил разжег маленький костерок из щепок в чистке трубы, находившейся в колене, опускавшемся на уровень пола. В прямом канале огонь разгорелся с жадным гудением. Зато печь сперва задымила. Но когда Михаил снова зажег костерок в чистке и заслонил ее специально предназначенным для этого камнем, сразу появилась нормальная тяга. Первый день печь не разжигали на всю катушку, а потихоньку прогревали. Лишь когда она полностью просохла, заметно посветлев снаружи, растопили ее как следует. И так прогретая за сутки печь разогрелась еще сильнее, и вскоре в доме стало невозможно находиться из-за жары и влажных испарений. Михаил внимательно осмотрел трубу. Даже залез на крышу, дабы убедиться, что наружу не вылетают искры, и камышовой крыше не грозит пожар. Удовлетворившись осмотром, он встал перед друзьями, демонстративно подбоченившись, и вопросил:
   Ну, кто тут сомневался в моих талантах?
   - Да, - Сергей подошел к другу, обнял его одной рукой за плечи и обратился к девушкам: - Кто тут сомневался в талантах этого кучерявого парня?
   Когда печь полностью прогорела, в нее сунули плоские камни с кусками крупной щуки.
   - А ведь теперь можно попробовать обжигать глиняную посуду, - подал идею Сергей. - Мне уже прямо ужас как хочется нормального супчика похлебать. Вот бы сварить в горшочке.
   - Завтра же слепим пробные варианты, - поддержал идею товарищ.
   На ужин попаданцы наслаждались запеченной в печи щукой. Пусть мясо большой рыбины было немного суховато, но со свежей зеленью новое блюдо всем очень понравилось. Только маша задумчиво жевала, глядя на спустившийся к самому горизонту солнечный диск через снятую со своего куска полупрозрачную рыбью шкуру.
   - Парни, - не отрываясь от своего странного занятия, обратилась она, - а помните, вы вытащили щуку почти на двадцать килограмм. Если снять с такой шкуру, какого размера эта шкура получится.
   Рыбаки хотели что-то ответить, но вдруг оба сосредоточили внимание на занятии девушки.
   - Ну-ка, дай-ка, - Михаил забрал у девушки кусок рыбьей шкуры, подергал его, проверяя на прочность, и тоже уставился через него на солнце. - Пока не знаю, что из этого получится, но возможно, Машка, благодаря общению со мной ты тоже стала немножко гением.
   - А почему тоже? - состроила непонимающую физиономию девушка.
   На следующий день планировали все вместе заняться оштукатуриванием внутренних стен, но благодаря Машиной инициативе эта работа легла на девичьи плечи. Парни с утра натаскали в дом глиняный раствор, замочили глину для нового, слепили и поставили сушиться в тени несколько неказистых на вид глиняных кружек и парочку горшков, и отправились добывать крупных щук, шкуры которых намеревались использовать для затягивания оконных коробок.
   Девушки накидывали раствор лопатками на переплетенные тонкими ветвями жердяные стены и втирали его изготовленными парнями деревянными терками. Сперва непривычная работа у них не ладилась. Брошенный на стену раствор то отваливался, то разлетался брызгами. Но постепенно девушки приноровились, а когда появился заметный участок оштукатуренной стены, они, оценив результат, даже начали получать от работы удовольствие. В азарте не заметили, как выработали весь раствор. Пришлось отвлекать рыбаков для заготовки нового.
   За парнями пошла Маша. Она шла по галечному дну оврага. Все более-менее крупные камни отсюда были выбраны на строительство, и теперь под ногами шуршала только мелкая галька. Вдруг внимание девушки привлекло что-то странно блеснувшее под ногами. Сделав еще пару шагов, она остановилась, вернула и отыскала среди гальки желтый камешек, размером с хорошую сливу.
   - Обалдеть! - выдохнула Маша и принялась разгребать гальку ногами. Затем опустилась на колени и принялась грести руками.
   Наведавшись в огород и убедившись, что там все в порядке, Зоя вернулась к дому села в тени стены и задумалась о чем-то своем в ожидании друзей. Однако прошло довольно много времени, но Ни Маша, ни парни не приходили. Забеспокоившись, девушка пошла к озеру. Подойдя к склону оврага, она увидела странную картину. Маша ползала по дну на четвереньках, роясь в гальке, будто что-то потеряла. Рядом с ней ползал Малыш и, судя по клекоту, переживал за странное поведение хозяйки.
   - Маша! - Зоя спустилась к подруге. - Маша, ты, что тут делаешь?
   Перестав рыться в гальке, девушка посмотрела на Зою каким-то горячечным взглядом. Когда та снова окликнула ее, во взгляде появилось понимание. Поднявшись с колен, она сунула руку в карман изрядно потрепанных и светящихся множеством дыр джинсов, достала и продемонстрировала три золотых самородка.
   - Нам скоро совсем нечего будет надеть, - словно не замечая Машиной находки, Зоя продолжила рассматривать ее джинсы. - Что мы будем делать, когда придет зима?
   - Зойка, ты что, не понимаешь? Это же золото! - Маша поднесла ладонь с самородками к самым глазам подруги.
   - Думаешь, здесь можно купить за него теплую одежду?
   - Какую одежду? - Продолжила находиться под магией желтого металла Маша.
   Зато парни, когда узнали о находке, отнеслись к ней гораздо оптимистичней.
   - Режущего инструмента из золота, конечно, не сделать, - почесывая курчавую бородку, заявил Михаил, - а вот приличную посуду мы из него изготовить сможем. Если конечно найдем в достаточном количестве.
   - Если количество будет достаточное, можно попробовать блесна из золота. Тогда наши блесны можно будет пустить на режущий инструмент.
   - Давайте поищем еще вместе! - воодушевилась поддержкой парней Маша.
   Через минуту Малыш с беспокойством наблюдал, как все его двуногие сородичи превратились в четвероногих и рылись в камнях. Он несколько раз, подражая им, ковырнул клювом гальку, но, не найдя в этом занятии ничего интересного, решил просто полежать на солнышке.
   Меньше всего энтузиазма в поисках проявляла Зоя. Она все пыталась поднять тему теплой одежды, но захватившая друзей золотая лихорадка надежно держала их разум в своих цепких лапках. И как ни странно, удача улыбнулась именно Зое. Лениво ковырнув очередной камешек, она увидела в гальке под ним желтый блеск и извлекла большой, размером с ее кулачок, самородок. Пару минут молча разглядывала его, затем поднялась, набрала в легкие побольше воздуха и изо всех сил закричала:
   - Пре-кра-тить!
   Подскочив от крика, ребята с недоумением уставились на нее.
   - Ты чего, зай? - спросил Сергей.
   - Чего такого необходимого в первую очередь вы сможете сделать из этого золота? - девушка сунула в руки Сергею найденный самородок. - Может, с его помощью мы быстрее достроим дом? Или золото обеспечит нас одеждой? Или защитит от диких зверей? А может с его помощью, мы вернемся домой? Объясните мне, глупой, ради чего мы должны бросить жизненно важные дела и как полоумные искать какие-то блестящие камешки?
   - Зой, это же золото! - явно удивляясь непониманию подруги, попробовала вразумить ее Маша.
   - Зоя права, - неожиданно поддержал взбунтовавшуюся девушку Михаил. - Мы конечно сможем изготовить из золота много полезных вещей... Но не сможем сделать ничего такого, что необходимо нам сейчас в первую очередь.
   Оставшийся день все вместе занимались штукатуркой, попутно обсуждая дальнейшие планы. Отвлеклись только на щучью шкуру. Ребятам с утра удалось поймать только одну щуку килограммов на десять. Более мелкую рыбу они отпускали. Снятую со щуки шкуру на тянули на сооруженную из веток рамку и, так-как ни у кого никаких идей по выделки не оказалось, просто повесили ее на чердак сушиться.
   Основной темой разговоров был поднятый Зоей вопрос с одеждой. В приличном состоянии у ребят сохранились только ветровки. Футболки и джинсы имели плачевный вид. Да от футболок парней давно остались используемые для разных хозяйских предназначений ветхие тряпочки. Ходили они теперь либо с голым торсом, либо в рыбацких жилетках, пошитых из прочной брезентовки. Кроссовки у всех четверых пока держались, но лучше было подумать о обуви заранее. А если местная зима окажется суровой и снежной, то тем более нужна будет соответствующая обувь.
   - Я вижу только один способ решения этой проблемы, - сказал Сергей, замешивая очередную порцию раствора. - С нашими способностями и возможностями одежду можно сделать только из шкур. А значит пора нам, Мишака, подумать об охоте.
   - Да я давно задумывался об этом, - покачал головой товарищ. - Никакого толкового дальнобойного оружия мы изготовить с нашим опытом не сможем. Да и навыков владения всякими там луками у нас нет. Значит бегающие травоядные нам не доступны. Значит охотиться мы сможем только на того зверя, который от нас не побежит. А не побежит только тот, который сам захочет на нас напасть. Как тебе перспективка поохотиться на мохнатого крокодила или на гигантскую рысь? А еще лучше было бы завалить гигантского лося. Только для этого, а надо придумать из чего сделать пушку и научиться изготавливать порох.
   - Ты знаешь, - задумчиво прищурился Сергей, - твой пассаж с лосем навел меня на перспективную мысль. Лося мы ловить скорее всего не будем, а вот поймать кабанчиков, которые частенько появляются на опушке, попробовать можно.
   - Ага, это они по сравнению с лосем кабанчики. А так-то те еще кабанищи. Я бы пожалуй предпочел схлестнуться с той рысью, окажись она на земле, а не на дереве. А убегать от кабанчика с похожими на бивни клыками что-то не хочется.
   - Достаточно вспомнить, как первобытные люди охотились на мамонтов и прочих крупных зверей, и нам не придется ни от кого убегать, - хлопнул друга по плечу Сергей.
   ***
   На следующее утро парни натаскали в дом, заготовленный с вечера раствор, в яме замешали новый, вооружились лопатками, большим топором и рогатиной, и отправились к опушке леса. Без лопаток девушкам предстояло бросать раствор на стены руками, но они понимали, что то, за чем отправились парни, для их маленькой общины очень важно, и потому не роптали.
   За прошедшие почти два месяца попаданцы ни разу не углублялись далеко в лес. Во-первых, у них не было какого-либо серьезного оружия на случай встречи с диким зверем, а зверей здесь водилось достаточное количество, что можно было и наблюдать, и слышать даже издалека. Во-вторых, строительство дома отнимало практически все свободное время. Теперь же дом был почти готов, и остро вставал вопрос с теплой одеждой. А о том, что она понадобится, говорили и ставшие более короткими дни, и прохладные ночи.
   Ловушку решили рыть под стоявшим отдельно могучим дубом, вся земля под ним была изрыта и истоптана кабаньими следами. Было очевидно, что лесные хрюшки регулярно наведываются сюда собирать осыпающиеся поспевшие желуди. Им и предстояло стать жертвами коварного плана попаданцев.
   Копали по очереди. Один постоянно наблюдал за окрестностями. Первые полметра дались с трудом. Несмотря на то, что копали яму шагах в пяти от ствола, Часто приходилось обрубать топором корни. Глубже копать стало легче, но выбрасывать землю маленькой лопаткой становилось все утомительнее. И все же к полудню ловушка глубиной в человеческий рост и шириной полтора метра была готова. Перекрыли ее тремя толстыми ветками, на них набросали веток с густой листвой, присыпали землей и травой. Выкопанную землю разбросали вокруг. Рогатиной посшибали с ветвей над ловушкой желудей, чтобы привлечь кабанов. Накидали побольше желудей на ловушку и, прежде чем вернуться на свой холм, немного прошли вдоль опушки, приглядываясь к деревьям и кустарнику. Зоя частенько порывалась организовать поход в лес с целю обнаружения годных растений. Причины, по которым поход откладывался, уже озвучивались выше. Но несколько недель назад, заготавливая материал для крыши, парни обнаружили колючие деревца с резными листьями, ветви которых были усыпаны мелкими пока еще зелеными плодами. Михаил опознал в деревцах боярышник. Тогда они договорились не говорить о боярышнике девушкам, а подождать, пока плоды созреют. Теперь они даже издали увидели красные грозди среди зеленой листвы. Боярышник уже созрел, и часть плодов даже осыпалась на землю. Ребята набили ягодами карманы жилеток и решили, оценив вкус спелых плодов, сходить за рюкзаками. Заодно выкопали несколько молодых кустиков, чтобы посадить вокруг холма. Сергею пришла в голову идея, что если оградить холм сплошной стеной этих колючих растений, то через нее не всякий зверь проберется. Оставалось только найти нужное количество годных для пересаживания кустов боярышника.
   Девушки обрадовались принесенному парнями лакомству. Особенно радовалась естественно Зоя, она поддержала идею Сергея о живой изгороди и потребовала, чтобы ей предоставили как можно больше саженцев.
   Маша хотела вручить ребятам сразу два рюкзака для сбора плодов, но Михаил заявил, что достаточно будет одного.
   - Ты бы попробовала сама собирать боярышник. Его шипами можно изодрать не только последнюю одежду, но и самому исцарапаться в кровь, - отложил он предложенный подругой второй рюкзак.
   Вечером, когда соображали, на чем лучше всего разложить для сушки плоды боярышника, единодушно пришли к выводу, что самым лучшим вариантом была бы расстеленная на чердаке резиновая лодка. Пора было отправляться в поход за оставленными плавсредствами. Идти решили завтра же с раннего утра все вместе. Парни уверяли, что вдвоем они могут обернуться за день, но девушки наотрез отказались оставаться. Впрочем, из-за значительно сократившегося дня обернуться без ночевки не получилось бы и у одних парней. Несмотря на то, что в поход отправились налегке, прихватив с собой кроме рогатин и ножей только две полторашки с родниковой водой и немного вяленой рыбы, домой вернулись лишь на второй день за час до сумерек.
   Зоя еще издали увидела поломанную изгородь на огороде. Выказав беспокойство, она поспешила к своему земельному хозяйству. Благо первый урожай чеснока был собран накануне, а головки семян лука сняты еще неделю назад. Но не убранной оставалась картошка, и ее потеря очень расстроила бы попаданцев. К счастью вломившийся на огород неизвестный зверь позарился только на грядку с местным щавелем, выщипав его практически без остатка. Но увидев кусты картошки целыми и невредимыми, Зоя разору на грядке со щавелем почти не расстроилась. Она насушила щавеля и зелени дикого чеснока для приправы впрок, а свежих растений всегда можно было найти в окрестностях и снова посадить на огороде.
   По оставленным следам ребята так и не смогли определить, что за любитель кислой зелени наведался к ним. Больше всего они напоминали следы крупного ящера, но точно сказать было нельзя. Хватало следов и возле дома. Кроме таких же, как на огороде, здесь попадались и следы копытных гостей. Причем разных по размеру и форме. Кто-то даже умудрился залезть в яму с глиняным раствором и вытащить на себе половину ее содержимого, растащив его по округе. Самым неприятным было то, что кто-то разломал жердяной туалет, покопался в выгребной яме и тоже растащил ее содержимое по окрестностям. И все это теперь распространяло в воздухе далеко не приятное амбре. Следы туалетного разрушителя оказались знакомы. Их ребята видели на глиняной разработке еще в начале строительства.
   - Охренеть! - Михаил по уже укоренившейся у него привычке потеребил курчавую бородку. - Такое ощущение, будто кто-то разнес весть по окрестностям, что нас нет дома, и все зверье радостно ломанулось на наш холм. И заметьте, к нашему приходу все успели разбежаться.
   В этот момент из одного из передних окон выпрыгнуло серое существо размером с домашнюю кошку и, заставив Машу взвизгнуть от неожиданности, стремительной тенью унеслось в сторону оврага. Малыш рванулся было за ним, но у склона оврага остановился, вероятно, решив, что все равно не догонит, и вернулся к людям.
   - Оказывается, не все успели разбежаться к нашему приходу, констатировал факт Сергей.
   - Ё-моё, там же наши запасы рыбы! - кинулся к дому Михаил, и все последовали за ним.
   Парни откинули бревнышко, которым перед уходом подперли двери. Они так и не придумали из чего сделать дверные петли, и потому просто прислоняли дверное полотно изнутри или снаружи к дверной коробке и подпирали его. Сейчас, отставив тяжелое полотно в сторону, они вбежали в горницу. Во второй половине дома, которую еще предстояло, разделить на две половины, шли штукатурные работы, потому все имущество и вся провизия хранились в горнице. Продукты в основном были подвешены к потолку с помощью лески. На жердяной полке лежала только уложенная в целлофановые мешки для просолки перед завяливанием рыба. Из-за дефицита соли ребята бережно относились к остававшемуся в мешках рассолу, оставляя его для следующего улова. Впрочем и целлофановые мешки тоже были не восполнимы, и использовались исключительно для особо важных предназначений. И вот сейчас два мешка с ценным соляным раствором оказались разорванными в клочья. Просалившиеся в них рыбины были сожраны без остатка. Мало того, прожорливая тварь еще и нагадила в нескольких местах.
   Со стороны леса донесся пронзительный визг и свирепый рык. Попаданцы выбежали из дома.
   - Похоже, это возле нашей ловушки, - посмотрел в сторону доносившихся звуков Михаил. Но рассмотреть что-либо в начавших сгущаться сумерках было не возможно. А идти проверять, понятное дело, ни у кого не возникло даже мысли.
   - Знаете, какая мысль пришла мне в голову? - обратился к друзьям Сергей, когда уже после ужина они попивали одуванчиковый кофе. - Первые дни в этом мире мы постоянно встречались с различными монстрами. Да и в местном лесу, судя по регулярно доносящимся звукам, крупного зверья хватает. Но к нам на холм, если не считать того исполинского лося, до сих пор никто не наведывался. Такое ощущение, что местное зверье обходит его стороной.
   - Обходило, - поправила друга Зоя, имея в виду случившееся в их отсутствие нашествие.
   - А в этом и есть, Зай, основной вектор моей мысли. Зверье обходило холм пока мы постоянно здесь находились. Как только мы ушли, сюда сразу наведалось множество различных представителей местной фауны. Мы вернулись, и снова никого нет...
   - Неужели мы такие страшные? - хохотнула Маша.
   - Мы ли? - Сергей многозначительно посмотрел на приковылявшего откуда-то Малыша.
   Звереныш значительно подрос. Не знай, ребята размеров головы взрослого черепахозверя, они могли бы подумать, что перед ними вполне взрослый представитель местных монстров. Пожалуй, еще месяц, и малыш не уступит размерами некогда напавшему на них мохнатому крокодилу. А его клюв и сейчас уже ужасал. Если при первой встрече монстрик легко размочалил им черенок от лопатки, то сейчас он наверняка может так же легко перекусывать молодые дубки. А что будет, когда Малыш вырастет до своих истинных размеров?
   - Думаешь, звери боятся Машкиного клювоносого проглота? - понял мысль товарища Михаил.
   - А у тебя есть другие версии? Единственное, что мы знаем об этом монстре, это то, что голова взрослой особи не уступает размерами голове слона. И то, не факт, что мы видели самую большую голову. А что если этот черепахозверь является одним из самых ужасных хищников данного мира? Типа земного тиранозавра...
   Взгляды попаданцев скрестились на спокойно лежавшем Малыше.
   ***
   На следующий день после возвращения парни с утра оставили подруг наводить порядок на холме, а сами вооружились и отправились проверять ловушку. Издали под дубом ничего не было заметено. Но приблизившись, они услышали глухое похрюкивание и поняли, что ловушка сработала. Еще не дойдя до нее, увидели на земле кровавые следы. Здесь точно случилась какая-то схватка, звуки которой ребята слышали вечером. Судя по следам волочения, крупный хищник задрал одного из кабанов и отволок тушу в логово или просто в кусты, чтобы сожрать в стороне от посторонних глаз. Парням больше нравился второй вариант, ибо наличие рядом логова зверя, способного задрать здорового кабана, мягко выражаясь, не радовало.
   В яме оказалась хрюшка весом не менее центнера. Почуяв приближение людей, она подняла дикий визг. А когда парни встали над ямой, принялась дико биться в узкой яме, пытаясь выбраться наружу.
   - Щас на эти вопли сюда все зверье сбежится! - забеспокоился Сергей
   - Отойди-ка, Михаил размахнулся топором и с хэканьем врезал обухом по удачно подставившейся кабаньей голове.
   Длинное топорище, сделанное из ветки, добытой еще на дереве, где Михаил встретился с гигантской рысью, с хрустом переломилось, оставив в руках у парня полуметровый обломок. Топор упал в яму. К счастью удар оказался удачным, и кабан, хрюкнув в последний раз, осел безвольной тушей, не подавая признаков жизни.
   - И как теперь доставать эту тушу? - потеребил бородку
Михаил.
   - Если ветка выдержит, - посмотрел на нависающую над ними ветвь дуба Сергей, - можно попробовать тянуть перекинутым через нее якорным шнуром.
   Самым трудным, оказалось, привязать кабанью тушу. Тянуть сто килограмм хоть и прочным, но тонким шнуром тоже было делом нелегким. Даже пытались привлечь к этому делу черепахозверя. Но тот, не понимая, что от него хотят двуногие, то начинал тянуть, то, увидев появляющуюся из ямы тушу, бросался к ней, и та опять падала вниз. В конце концов, кабаньи ноги выскользнули из петли, и ребятам снова пришлось ворочать тушу в яме, чтобы привязать. Зато Малыш лихо приволок кабана на холм, когда парни наконец-то извлекли того из ловушки.
   Нет смысла описывать процесс разделки туши, Естественно, ни у кого из четверки попаданцев не было опыта в этом деле, как не было опыта и в выделки шкур. Они лишь слышали, что для выделки шкуры обрабатываются солью и вымачиваются в дубильном растворе. Понятно, соли для такого дела не было. Кое- как снятую шкуру как следует, проскоблили ножом, промыли, засыпали золой и пока свернули в рулон. Дубильный раствор можно было сварить из коры дуба и щавеля, но единственной подходящей для этого сомнительного дела емкостью было Доставшееся от предшественников эмалированное ведро, которое берегли и использовали только под воду. Потому решили отложить опыты до изготовления подходящей глиняной посудины. Так же парни надеялись однажды освоить золотую металлургию и начать изготавливать посуду из желтого металла. Потроха утилизировал Малыш. Окорока засолили в целлофановых мешках, обильно сдобрив зубками дикого чеснока. Остальное мясо решили запечь в печи, которую затопили сразу, как только доставили добычу на холм.
  
   ***
  
   И снова потянулись, а вернее сказать, понеслись обычные попаданческие будни.
   В связи с укоротившимся днем и ставшими более холодными ночами ребята решили ограничиться внутренней штукатуркой только спальной половины и заняться оштукатуриванием наружных стен, дабы штукатурка успела высохнуть, пока солнце греет достаточно жарко. К тому же необходимо было заготовить саманные блоки для перегородки между спальнями, для которых вместо соломы использовали сухой камыш.
   Кое-как удалось обжечь несколько глиняных кружек и пару горшков литра на три каждый. Посуда долго не получалась, да и получившиеся экземпляры вышли скорее случайно, ибо следующие снова растрескивались и разваливались. Однако в горшках теперь варили вкуснейшую уху и зеленый супчик с кабанятиной.
   Урожай картофеля получился довольно приличным, с четырех кустов собрали три полных ведра. Все самые крупные картофелины Зоя оставила на семена, озадачив парней постройкой овощехранилища. Те выкопали яму метр на метр и полтора метра глубиной прямо в горнице, укрепили стенки жердями и накрыли деревянным щитом. На следующий год намечалось возделать целое поле под ценный корнеплод.
   В ловушку под дубом попало еще две лесные хрюшки. Вернее, попадания было три, но третью прямо в яме разорвал и почти полностью сожрал неизвестный хищник. После этого случая кабаны перестали появляться. Однако ловушка сработала еще раз, подарив попаданцам шкуру и мясо мохнатого ящера. Таким же способом удалось добыть двух козлов. Парни заметили, что стадо довольно крупных рогатых животных частенько объедает листву отдельно растущего кустарника, и выкопали в том месте ловушку. На следующий же день в нее угодило сразу два винторогих самца. Пытаясь выбраться, они забили друг друга почти до смерти, облегчив задачу парням.
   После нежного мяса ящера мясо козлов пришлось попаданцам не по вкусу. Зато шкуры, хоть и попахивали даже после тщательной промывки, обещали быть весьма теплыми. К сожалению, стадо оказалось сообразительнее лесных свиней и больше к опасному месту не приходило.
   Из-за жесткого дефицита соли, кабанятину заготавливали впрок, просто нарезая тонкими полосками, коптили их на дубовых опилках и тщательно высушивали в печи. Так же без соли теперь сушили и рыбу.
   Итак, шкуры шестерых представителей местной фауны лежали засыпанные золой и ждали, когда наконец-то ребятам удастся обжечь достаточно большую емкость для варки дубильного раствора и их замачивания в нем. Несколько заготовок различной формы подсыхали в очереди на обжиг. Все неудачи в гончарном ремесле Михаил списывал на неприспособленность домашней печи для такого дела. Но планы по постройке специальной печи пришлось ставить в череду других первоочередных задач, для выполнения которых не хватало ни сил, ни времени, ни элементарных знаний. Сергей, в который раз с сарказмом вспоминал героев прочитанных книг из попаданческого жанра. Все они обязательно имели необходимый багаж знаний, позволяющий не только профессионально выделывать звериные шкуры, но и производить немедленную геологическую разведку, добывать руду, выплавлять и отковывать необходимое оружие и инструменты, и многое-многое другое.
   - Хотя, была в тех книгах и полезная информация, - рассуждал он, - вот например, про дубильный раствор из коры дуба и щавеля я прочитал именно в одной такой книге. Еще вроде бы шкуры можно дубить дымом, типа как коптить, но как точно это делать, не помню.
   - Про изготовление изделий из золота в твоей литературе случайно не писали? - осведомился товарищ.
   - Может, и писали, - пожал плечами Сергей, давая понять, что в памяти у него данных об этом нет. - Но мы же выплавляли в детстве всякую чепуху из свинца. Думаю, что так же и золото можно разливать в формы из глины. Главное в чем-то его расплавить. Насколько я помню, температура плавления золота примерно тысяча градусов. А вот, например, температура горения дуба девятьсот градусов. И кстати, только что вспомнил, температура обжига красной глины тоже должна быть примерно девятьсот градусов. А для белой глины температура нужна чуть ли не в две тысячи.
   - Про красную глину я в курсе, - кивнул Михаил. - И вообще, надо прекращать эксперименты с обжигом в домашней печи, иначе она развалится от частых перепадов температуры. Не для того она предназначена. Вспоминай, Серый, про дубление дымом. А я продумаю постройку печи для обжига. Но думаю, для нее придется нам соорудить навес.
   В ответ Сергей лишь вздохнул.
   В общем, расслабляться ребятам не приходилось. За пару дней закидали дом снаружи глиняным раствором, подождали несколько дней пока он высохнет и замазали появившиеся трещины. К крыше подвязали пучки камыша сплошным слоем по периметру, решив, что такая защита не помешает глиняным стенам от дождя. Попутно лепили саманные блоки. Сперва заполнили смесью раствора и камыша большую опалубку, намереваясь разделить получившуюся массу на отдельные кирпичи после высыхания лопатками. Но именно из-за камышового армирования ничего не получилось. Сырые стебли и листья не желали резаться, и подсохшая масса разрушалась. Пришлось вручную лепить каждый блок отдельно. Времени такой процесс занимал значительно больше. Зато ускорился процесс просушки. Ребята выставляли блоки на сложенную из жердей решетку, позволяя им одинаково быстро сохнуть и снизу. Более-менее подсохшие блоки Михаил сразу уносил в дом и укладывал в стену. Саманную перегородку он не только армировал камышом послойно, но и периодически протыкал кленовыми ветками вертикально, соединяя, таким образом, по два-три ряда.
   По вечерам коптили на дыму, натянутые на рамки шкуры, испытывая смутно вспомнившийся Сергею способ дубления, старательно избегая их перегрева на огне. Таким же способом обрабатывали сразу натянутые на оконные рамы рыбьи шкуры. Эти оказались довольно клейкими, что позволило склеивать их в три слоя. Света сквозь такое стекление проникало очень немного, но ничего лучшего попаданцы придумать не могли. В рамах для спален и в паре рам для горницы сделали узкие продольные вентиляционные отверстия, затыкаемые специальными брусочками. Все щели заткнули высушенной серебристой тиной. А щелей в рассохшихся ставнях и дверном полотне оказалось предостаточно. Тину тоже заготавливали впрок. Из нее не только получались крепкие веревки, но по опыту изготовления из нее факелов, спасших попаданцев от нападения лохматого крокодила, они знали, что сухая тина отлично горит, искрясь подобно бенгальским огням. Экономно расходуемых спичек пока было достаточно, и зажигалки пока работали исправно, но Сергей все же испытал способ добычи огня трением. Просверлил коловоротом отверстие в сухом бревне, вставил в него обмотанную сухой тиной палку, и понадобилось всего лишь раз крутануть палку с помощью нейлонового шнура, чтобы тина вспыхнула искрящимся огоньком.
   ***
   Наконец перегородка была выложена и стены горницы оштукатурены. В спальнях ребята собрали достаточно широкие кровати из заранее заготовленных и обтесанных с одной стороны жердей. Так-как личного имущество у членов маленькой общины почти не было, то под него хватило по одной полочке из тех же жердей. Зато в горнице собрали у боковых стен настоящие стеллажи. С одной стороны парни разложили свое рыбацкое имущество и инструменты. Другим стеллажом заведовала Зоя. Здесь у нее хранился семенной фонд для будущего урожая, сушеная зелень, сушеный боярышник, запасы одуванчикового кофе, и еще много чего такого, о предназначении чего остальные члены общины могли только догадываться. Набор прочей мебели ограничивался неказистым столом, тоже собранного из стесанных с одного края жердин, и четырех пеньков, заменяющих табуретки. Слишком много чего первоочередного еще нужно было сделать, прежде чем появится время для изготовления более комфортной мебели.
   Закончив с внутренними работами попаданцы решили наконец-то заняться постройкой пусть не крепостной стены, но хоть какого-то заграждения. Но сначала соорудили навес для будущей печи обжига глины и, если получится, плавки золота. Чтобы далеко не таскать камни и глину, навес построили на краю склона оврага. Кладкой, естественно, занялся Михаил. Сергей с девушками заготавливал материал для будущего частокола. Он рубил подходящие деревья со стволами диаметром в среднем десять сантиметров. Девушки привязывали по три-четыре ствола к Малышу, и тот легко оттаскивал их на холм. Сопровождала его Маша. Вооруженная копьем с наконечником из кабаньей кости, Зоя бдительно осматривала окрестности, пока Сергей рубил очередные деревца. Весь подходящий подлесок вблизи холма уже был вырублен, и заготовителям приходилось уходить все дальше.
   За время заготовки в ближайших окрестностях не появился ни один крупный зверь. Возможно, зверье отпугивал стук топора. И вообще, местная живность стала очень редко появляться вблизи холма. Лишь раз попаданцы заметили семейство исполинских лосей, но те прошествовали мимо среди деревьев, даже не выйдя из леса.
   - Говорят, лоси и разные козы любят лизать какие-то солончаки, - вспомнил как-то Михаил. - Знать бы еще, что это за солончаки такие и как они выглядят.
   - Это такая почва с высоким содержанием соли, - пояснил Сергей, - на ней почти ничего не растет. Судя по сочной траве, не думаю, что где-то поблизости есть эти самые солончаки.
   - Н-да, - потеребил бородку Михаил, - хоть Зоя и уверяет, что в щавеле и прочих травках достаточное количество минералов, но мне уже порядком надоела недосоленная пища.
   - Боюсь, неизбежно то время, когда пища будет совсем не соленая, - развела руками Зоя.
   - А как попаданцы в твоих книжках добывали соль? - обратился Михаил к товарищу.
   - Они либо выпаривали ее из морской воды, либо тупо находили соляные залежи, - печально ответил тот.
   -- Мы как-то с родителями поехали на несколько дней в лес, и мама забыла взять соль, - вступила в разговор Маша, расчесывающая шерсть блаженно прикрывшему глаза малышу. - Так папа нажигал золы из орешника, настаивал на ней воду, и потом мама в этой воде варила грибной супчик. Было очень вкусно.
   -- И что, супчик был соленый? - уставился на подругу Михаил.
   - Не помню, - пожала та плечами. - Но если бы он был не соленый, то наверное не показался бы мне вкусным.
   Бросив все дела, ребята начали жечь лещину. Набрав полный горшок золы, залили ее водой.
   - И долго надо настаивать? - обратился к подруге Михаил.
   - Миш, ну ты странный какой-то. Ну откуда я могу знать?
   - Действительно, - потеребил тот бородку, - я и забыл, что ты покорила мое сердце исключительно красотой...
   Попаданцы занялись своими делами, оставив золу настаиваться до вечера. Вечером кое-как нацедили из полученного месива полкружки мутной жижи. Михаил сперва понюхал содержимое кружки, потом сделал осторожный глоток. Его лицо тут же исказила гримаса отвращения. Парень поспешил глотнуть чистой воды. После чего его губы растянулись уже в счастливой улыбке.
   - Ну, Машка, - погрозил он кулаком подруге, но тут же привлек к себе и крепко обнял, - мы же могли помереть от недосола! Признавайся, какие еще жизненно важные секреты скрываются в твоей девичьей памяти?
   Не сказать, что подсказанный девушкой способ полностью решил проблему, но, во всяком случае, недосол на столе теперь не ощущался. Понятно, что добывать чистую соль из получаемого таким способом рассола, являлось делом весьма трудоемким. Тем более что не было подходящей посуды надлежащего объема для настаивания золы. Испытали попаданцы на соленость золу из имеющихся в изобилии сухих веток клена. Этот рассол получился едва заметно соленым. Попробовали и другие породы. Больше всего соли получалось из лещины, Благо, ее в окрестностях хватало.
   - Вот же ценное растение, - высказался Михаил, - и жерди для стройки, и орехи, а теперь еще и соль. Теперь, Зоя, можешь не сомневаться, я точно буду с уважением относиться к лещине. И за твоим Серегой присмотрю, чтобы не ломал молодую поросль, когда жерди заготавливает.
   - Вот только не надо на меня наезжать, - погрозил пальцем товарищ.
  
   ***
  
   Время шло. Дни стали совсем короткими. Листва на деревьях сперва окрасилась в яркие осенние краски, а затем осыпалась под ноги, покрыв землю желто-красным шуршащим ковром.
   В один день озеро покинули утки. Они собрались в большую шумно крякающую стаю, поднялись в небо, несколько раз облетели вокруг озера, словно выглядывая, не забыли ли кого, и отбыли в сторону юга. На дальних скалах, до которых попаданцы так и не удосужились добраться, тоже не стало видно гнездящихся там птиц. Вероятно те так же отбыли в теплые края.
   Все говорило за то, что зима предстоит достаточно суровая, и обосновавшаяся на холме маленькая община старалась подготовиться к ней как можно более основательно. Под сооруженным у задней стены навесом сложили высокую поленницу дров и по мере возможностей продолжали их заготовку. Тем более, что дрова требовались и для построенной новой печи, в которой теперь получалось обжигать довольно сносную посуду. Половина изделий все равно шла в брак, но Михаил говорил, что измельчённые черепки от брака пойдут на изготовление кирпича для будущей переделки печей.
   Выплавка золота оказалась более проблематичной. Во-первых, никто не имел ни малейшего понятия о металлургическом ремесле. Во-вторых, не было емкости для плавки и разливки драгоценного металла. Говорить об отсутствии каких-либо подходящих инструментах и вовсе не приходилось. И все же, несмотря на имеющиеся проблемы, Михаил не отказался от попытки изготовить более надежную, нежели глиняная, посуду. При строительстве печи он предусмотрел внутри углубление в виде чаши объемом литров на десять. Стенки чаши обложил черепками, оставшимися от бракованных изделий, обжигаемых в домашней печи. С одного края чаши печник оставил отверстия для слива расплавленного металла. Отверстие подогнал под заранее найденный бочкообразный голыш, имеющий слегка клиновидную форму.
   Теперь, заготавливая камни для печи или для мощения отмоски и тропинок вокруг дома, ребята специально раскапывали гальку поглубже, зная, что самородки, вероятно из-за своей тяжести, как правило, находятся именно там. А однажды, пройдя километра полтора вверх по оврагу, попаданцы обнаружили под слоем гальки целые россыпи довольно крупных самородков, иные из которых были размером с кулак. Тогда они натаскали приличную горку драгоценного металла, после чего золотая лихорадка сразу спала на нет. С того момента самородки так и лежали горкой под открытым небом, заметаемые опавшей листвой и прочим осенним мусором, пока не пришло время испытать новую печь.
   После того, как обжиг глиняной посуды более-менее наладился, Михаил заполнил золотыми самородками предназначенную для плавки чашу. Печь растопили, как следует мелкими дровишками, затем стали забрасывать в нее заранее нарубленные мелкими полешками и высушенные на этой же печи дрова твердых пород, таких как дуб, клен и акация. Форму для заливки, не мудрствуя, выкопали прямо под лотком, через который должен сливаться расплавленный металл. Сделав круглую ямку, тщательно уплотнили края, обмазав их глиной. В центре вкопали крупный голыш почти идеально круглой формы. Вкопали так, чтобы золото не затекло под округлые края, иначе голыш невозможно будет извлечь.
   Итак, теперь оставалось только ждать, гадая, когда можно будет выбивать заглушку. Где-то через час заглушка начала потрескивать, будто бы сообщая новоявленным металлургам о готовности. Теперь предстояло ее извлечь. Стараясь раскачать каменную пробку, парни принялись толкать ее с двух сторон сырыми полутораметровыми жердинами. Та неожиданно легко поддалась, выскочила и, ударившись о вложенный в форму голыш, удачно отлетела в сторону. Шипя и разбрасывая искры по лотку, потекла золотая лава. Она быстро заполнила форму и растеклась сверху слепящей глаза лужицей, продолжающей злобно шипеть и поджигать, все способное гореть. Благо за время строительства печи вся трава поблизости была надежно вытоптана и покрыта слоем нанесенной глины. Легкий ветерок относил дым и исходящий от земли пар, заодно остужая вытекшую золотую массу.
   - Застыло, - сообщил Михаил через несколько минут, потыкав в золотую лужу палкой. Он взял глиняный кувшин и плеснул на золото водой. Вода буквально взорвалась клубом раскаленного пара, заставив попаданцев, отскочит в сторону.
   Решив, что золото от резкого охлаждения не потрескается, парни стали издали плескать на него воду. Постепенно, то перестало стрелять паром, продолжая лишь злобно шипеть. Вдруг раздался похожий на выстрел треск, и форма будто бы подпрыгнула, поднявшись золотой горкой. Как оказалось впоследствии, это треснул находившийся внутри голыш, при этом слегка помяв чашу.
   И все же первый золотой блин получился не комом, а вполне приличной посудиной. Пусть полукруглое дно в центре было значительно тоньше стенок, но это, по мнению ребят только ускорит нагрев приготавливаемого в золотом горшке блюда. Не вместившееся в форму и растекшееся по земле золото образовало неровную пластину толщиной от нескольких миллиметров до двух-трех сантиметров с вкраплениями кусочков земли и глины. Получившийся блин отломали от горшка, очистили от ненужных вкраплений и оставили для изготовления блесен.
   Прежде чем золотоплавильная часть печи растрескалась, и ее пришлось заделать, дабы продолжать использовать печь для обжига гончарных изделий, попаданцы успели отлить еще один большой горшок, четыре миски и семь небольших чашек, заменивших используемые в качестве кружек консервные банки. Отлили и десяток ложек весьма причудливых форм. Пробовали отлить вилки, но вместо зубьев получились сплошные лопаточки, из которых, впрочем, в перспективе можно было нарезать зубья. Ну и еще запаслись множеством разнообразных пластинок, лепешек и бесформенных комочков. На этом золотая металлургия прекратилась до лучших времен.
   ***
   Ставшая холодной озерная вода выявила еще одно упущение, ребята не предусмотрели место, где будут мыться зимой. Пришлось из заготовленного для частокола материала срочно пристраивать к входу в дом небольшой сруб размерами два на два шага. Заодно получился тамбур, отсекающий холодный воздух от теплых сеней. Уложенные на каменный фундамент бревнышки прокладывали тиной и соединяли шкантами. Для отвода воды выкопали небольшой приямок. Из него вода стекала в выкопанную в двух метрах снаружи и перекрытую метровыми бревнышками яму. Трубу для слива сделали из керамических частей по двадцать-тридцать сантиметров длиной, изготовленных уже отработанным методом обжига глиняных изделий. Причем в отличие от посуды, на сливную трубу пошли и потрескавшиеся при обжиге изделия. Вопрос с обогревом помывочной решили просто. Для этого пригодился оставшийся от предшественников дырявый котелок. Наполненный мелкими голышами котелок накаляли в печи, выносили в помывочную и, периодически плеская на него водой, наполняли помещение горячим паром. Конечно, можно было обогревать маленькое помещение, открыв двери в теплые сени, но с котелком получалось в разы быстрее практически мгновенно, и не охлаждался остальной дом. Чтобы раскисшая земля не хранила сырость, приямок выложили плоской галькой. Под ноги бросили деревянный трапик.
   После первой помывки Маша проявила неожиданную сообразительность. Она заставила Михаила закрепить над приямком тонкую жердь, на которую навесила связанный пучками камыш. Получилась отделяющая раздвигаемая занавеска. Оценив изобретение, ребята соорудили такие же занавески у входных дверей, посчитав, что лишнее утепление дому не помешает.
   ***
   К холодам попаданцы успели пошить одежду из шкур. Дубленые на дыму кабаньи шкуры получились жесткими. Из них пошили обувь, по паре коротких ботов и по паре сапог с голенищем под колено. Сшивали леской, стометровую катушку которой выделил из своих запасов Михаил. Кожаные подошвы оказались очень скользкими. Несколько раз, поскользнувшись на сырой траве, ребята прикрепили к обуви деревянные подошвы. Ходить на такой платформе после мягкой подошвы кроссовок было непривычно, но постепенно приспособились.
   За последнее время в ловушки попалось только пара мохнатых ящеров. Шкуры от этих монстров получались мягкими и теплыми. Из них, а так же из двух козлиных шкур пошили штаны. А вот на куртки и шапки попаданцы получили материал благодаря неожиданному нашествию крупных водяных крыс, типа нутрий. Возможно, то нутрии и были, или их сородичи. Но кто бы в этом разбирался. Возможно, у зверьков проходила какая-то осенняя миграция. Иначе как еще объяснить, что они вдруг появились в озере в огромном количестве, а через сутки их и след простыл. Но в тот день от обладателей теплых шкурок вода буквально кипела. Они бросались на блесну, как проголодавшиеся щуки. Благо не заглатывали тройники глубоко. Чтобы снять острозубых тварей с крючка приходилось сперва лишать их жизни. Итогом стала тридцать одна тушка, Можно было бы набить и больше, но и с этими ребята провозились два дня. Сняв шкуру, тушку отдавали Малышу, который в последнее время стал необычайно прожорливый и мог заглатывать пищу пока живот не раздувался до угрожающих размеров, грозя вот--вот лопнуть.
   А вот исчезновение рыбы в озере после нашествия водоплавающих зверьков доставило рыбакам серьезное беспокойство. Ведь рыба пока являлась основной пищей попаданцев. Похоже, эта меховая саранча выжрала все, что попалось ей на зуб. Лишь на четвертый день Сергею удалось вытащить первого окуня. Благо озеро сообщалось с другими водоемами, и рыба постепенно пришла на освободившиеся просторы. Но былого практически ежеминутного клева уже не было. Зато натопили несколько литров подкожного жира, которым тщательно смазали все имеющиеся металлические инструменты.
   С соляным раствором и емкостями для дубильного раствора теперь проблемы не существовало. Соль научились не только добывать в виде рассола, но и выпаривать ее в виде кристаллов. Для этого обожгли глиняную чашу прямо в земле. В ней замачивали золу из лещины. Полученный рассол переливали в другую чашу. Эту соорудили на специально насыпанной глиняной горке. Стенки обложили керамическими черепками, хорошенько замазали глиняно-песчаным раствором, и разожгли в чаше костер. После первого обжига тщательно прочистили и забили раствором все трещины И еще раз обожгли. Теперь в чашу можно было заливать соляной раствор. Чтобы не ждать, пока влага испарится сама собой, в глиняной горке под чашей прокопали сквозной проем, в котором разводили небольшой костерок, подогревающий чашу и ускоряющий процесс выпаривания соли. Соль получалась сероватая на вид, но вполне пригодная для употребления в пищу, не говоря уже про обработку шкур.
   ***
   По ночам уже случались приличные заморозки, покрывающие маленький водоемчик у родника коркой льда, когда попаданцы наконец-то взялись за строительство ограды. Ни о какой крепостной стене и даже о частоколе речи уже не шло. Даже огород решили оставить за оградой, сделав для него отдельную более надежную, чем имеющаяся, либо если останется время до морозов, либо уже весной. Если бы во время похода за лодками на холм не было совершено нашествие зверья, то попаданцы возможно и вовсе отказались от немедленного строительства ограды. Ведь за все время ни одна крупная тварь, за исключением парочки благополучных случаев, не посетила их владения.
   Столбы вкапывали попарно через два шага между парами. Таким образом, отметили периметр вокруг дома со сторонами шагов в тридцать. Далее его предстояло заполнить уложенными горизонтально в проемы между столбами прочными жердинами, толщиной в руку и толще. Но тут вдруг отказался от роли гужевого транспорта Малыш.
   Не реагируя на призывы Маши черепахозверь несколько часов кряду ползал по южному склону холма, будто что-то искал. Затем, определившись с местом, принялся резво копать. До сих пор никто не смог бы предположить, что столбообразные лапы Малыша могут быть приспособлены для копания нор. Однако теперь попаданцы с удивлением наблюдали, с какой скоростью, вдесятеро выросший за лето их питомец закапывается в склон холма. Зверь копал землю, не загребая ее под себя, как это делают другие животные, а раздвигая ее в стороны мощными лапами.
   - Он роет как медведка, - покачал головой Михаил.
   - Мне тоже пришло в голову такое сравнение, - согласилась Зоя.
   Сергей и Маша не знали, кто такая медведка и как она роет землю, потому молча согласились.
   Малыш тем временем полностью скрылся в холме и теперь выталкивал землю задними лапами. Судя по приличному количеству вытолканной земли, он либо расширял, либо углублял нору. Так как, в конце концов, черепахозверь выбрался наружу головой вперед, то, скорее всего он нору расширил. Не обращая внимания на наблюдающих за ним людей, Малыш направился к озеру, где вырвал клювом приличный пучок камыша и уволок его в нору.
   - Похоже, он заразился от нас строительством, - хохотнул Михаил.
   - Давайте поможем ему, - проявила заботу о питомце Маша и отправилась вместе с ним за камышом.
   У попаданцев и своих забот хватало, но они все же решили уступить подруге и помогли зверю с заготовкой камыша. Хотели, как обычно навьючить здоровый тюк на него же самого, но Малыш почему-то не позволил этого сделать. Он будто бы игнорировал суетящихся рядом двуногих существ, в компании с которыми провел несколько последних месяцев. Однако бросаемые людьми у входа в нору пучки камыша принимал как само собой разумеющееся, втаскивал их внутрь и там шуршал, обустраиваясь.
   Наконец черепахоголовый строитель удовлетворился количеством втащенного в подземелье камыша и отправился к опушке леса. Там он выломал и подтащил к норе несколько маленьких пышных сосенок.
   На этом активность Малыша закончилась. До вечера он наблюдал за людьми каким-то странно-задумчивым взглядом, периодически издавая голодное клекотание. Маша заставила парней оторваться от строительства ограды и поймать несколько рыбин для питомца. Тот заглатывал их одним движением и продолжал выказывать чувство голода.
   - Слышишь, товарищ, - возмутился Сергей, - может, ты уже сам позаботишься о наполнении своего ненасытного утилизатора?
   Выйдя из дома утром, ребята увидели тянувшиеся от леса следы волочения чего-то очень большого, отмеченные кровавыми пятнами. Вооружившись топором и копьями с костяными наконечниками, они прошли по следам и увидели у норы Малыша бесформенную окровавленную тушу. Туша была настолько сильно изуродована, что предположить хотя бы приблизительно, какому животному она принадлежала, оказалось невозможно. Весь покрытый то ли своей, то ли чужой кровью Малыш отрывал от туши куски плоти и, запрокидывая голову, жадно их заглатывал. Его живот вновь раздулся до угрожающих размеров.
   - Эта гора мяса больше его! Как он эту тушу приволок? - удивился Михаил.
   - Спроси лучше, как он одолел того монстра, которым эта туша была, - ответил товарищу Сергей.
   - Малыш, ты же помрешь от обжорства! - направилась к питомцу Маша.
   Но тот вдруг так угрожающе заклекотал, что девушка остановилась.
   - Не подходи к нему, Машка, - оттащил подругу в сторону Михаил, - у него, похоже, крыша поехала.
   За пожиранием добычи черепахоголовый питомец провел двое суток. Он то набивал до отказа пузо, то замирал на несколько часов, переваривая проглоченное. Отползал в сторону, где зловонно испражнялся, и снова принимался рвать и глотать куски плоти. Крупные кости он с ужасным хрустом дробил могучим клювом и тоже заглатывал.
   Теперь даже Маше становилось не по себе, когда она смотрела на пиршество питомца, выросшего за лето в настоящего монстра, способного походя разорвать некогда чуть не сожравшего их компанию мохнатого крокодила.
   И вот, очередное утро встретило попаданцев низкими мрачными тучами, которые принято называть свинцовыми. Моросящий дождь, бросаемый в лицо порывами промозглого ветра, отбивал всякое желание покидать теплый дом. Однако пока была возможность, добывать для стола свежую рыбу, ею не следовало пренебрегать. И Парни отправились на рыбалку. Заодно они свернули на южный склон, посмотреть, как дела у черепахоголового проглота. От огромной туши не осталось и следа. Не было и самого Малыша, А вход в нору оказался плотно забит притащенными им сосенками.
   Малыш не вылез из норы ни в этот день, ни в следующий, ни на третий, а на четвертый день не прекращающийся дождь перешел в снегопад.
  
   ***
  
   Температура не опускалась ниже нуля даже ночью. Во всяком случае, попаданцы в последнее время не наблюдали заморозков. Но сырой снег валил так обильно, что не успевал таять на достаточно теплой земле, покрывая ее десятисантиметровым слоем холодного месива.
   Естественно, в таких условиях, ни о каком строительстве заграждения речи быть не могло. Просто передвигаться по достаточно пологим склонам холма и то было сложно. А спуститься на дно оврага, по которому ребята ходили как к озеру, так и поднимались к роднику, и вовсе можно было только на пятой точке. Ко всем радостям по галечному дну оврага потек поток мутной жижи, поглотив родник. Теперь приходилось выставлять всю достаточно широкую посуду на улицу, чтобы та наполнялась снегом. На будущее, если удастся пережить надвигающуюся зиму, попаданцы сделали мысленную пометку в планах насчет колодца рядом с домом.
   В двух местах в крыше появились небольшие течи. Но ни о каком ремонте в таких условиях думать не приходилось. Однако течи через несколько дней сами собой исчезли. Возможно камышовое покрытие, разбухнув, достаточно уплотнилось. Ребята опасались, что покрытие может не выдержать большого слоя налипшего мокрого снега, но снег, набирая критическую массу, благополучно сползал с крыши, не повреждая ее.
   В принципе, благодаря вовремя построенному достаточно теплому и комфортному дому, и сделанных запасов еды, попаданцы никакой нужды не испытывали. Самой большой проблемой для них оказалось вынужденное безделье. Оно было сродни неожиданной тишине, наступившей после продолжительного оглушительного грохота. Первые сутки ребята провели в обсуждении планов по дальнейшему благоустройству места своего обитания. Кроме колодца и достаточно прочной и высокой ограды планировалось сделать каменные порожки, как по склону оврага, так и по обрывистому берегу, чтобы спускаться к озеру минуя овраг. Ведь если даже сейчас по дну оврага тек довольно бурный мутный поток, то весной талая вода потечет по нему настоящей рекой. Естественно, во всех направлениях должны лежать мощеные галькой тротуары. В старой печи, если она не развалится за зиму, планировалось обжечь достаточное количество кирпича для постройки новой большой печи, с которой можно будет организовать настоящее кирпичное производство. Тогда можно будет и дом обложить кирпичом, и замахнуться на настоящую крепостную стену.
   А еще попаданцы мечтали научиться отливать хоть какое-то подобие стекла, ибо склеенные в несколько слоев щучьи шкуры и в солнечную-то погоду пропускали ничтожно малое количество света, а в пасмурные дни от них практически не было толку. Окна вообще пришлось закрыть ставнями, так как еще во время дождя натянутые на рамы рыбьи шкуры отсырели и обвисли, грозя совсем развалиться. Теперь ребята сидели в полумраке, слабо освещаемом сделанной из сплющенной золотой чашки лампой. Лампу наполнили жиром водяных грызунов и вставили фитиль из тины. Таких ламп сделали две, но из-за малого количества жира пользовались только одной, сделав пометку на будущее, найти способ запастись достаточным количеством топлива для освещения. Пробовали освещать дом лучинами, но не смогли подобрать подходящее для такого дела дерево. Те лучины, которые они нащипали, сгорали быстро, наполняя помещение неприятным дымом.
   Зоя мечтала о картофельном поле, поиске хлебных злаков, ягодно плодовых растениях и прочем сельхоз-ботаническом рае.
   Маша в пику подруге вновь загорелась идеей животноводства. Она вытребовала обещание у парней, что весной те первым делом наловят ей утят, козлят и поросят, а так же соорудят для них загоны, утятники, козлятники и прочие свинарники.
   Наговорившись за первый день на неделю вперед, второй день вынужденного бездействия попаданцы провели в полудреме. На третий день парни не выдержали и, не слушая возражения подруг, натянули на ноги, сохранившиеся в мешках от лодок идущие с ними в комплекте специальные резиновые чулки, и отправились на рыбалку. Вернулись уже через час до нитки промокшие и с единственной килограммовой щучкой. На обратном пути слышали трубный рев и вроде даже разглядели огромный силуэт сквозь пелену падающего снега. Силуэт, если он им не показался, напоминал гигантского лося. Лось то был или не лось, но ревел кто-то точно не в лесу, а гораздо ближе к их дому. Потому до установления ясной погоды ребята решили больше далеко от дома не отходить. В следующие два дня выходили только за дровами и в отхожее место.
   Как-то утром Зоя рассказала Сергею, что ночью будто бы слышала тяжелые шаги за стеной, под которыми что-то хрустело.
   - Что там может хрустеть? - усмехнулся парень, - то тебе, Зай, приснилось.
   А когда он первым собрался выйти из дома и открыл дверь, по его глазам резануло ярким светом. Отпрянув назад, Сергей, вытирая хлынувшие слезы, какое-то время пытался проморгаться.
   - Эй, Серый, ты чего дверь распахнул? На дворе не май месяц! - возмутился вышедший из своей спальни Михаил, но, заметив пробивающиеся сквозь камышовый занавес яркие солнечные лучи, воскликнул: - Ого! Да погодка-то наладилась!
   После нескольких дней проведенных в темноте глаза ребят долго привыкали к яркому свету. Несмотря на наконец-то ударивший снаружи мороз, пришлось держать наружные двери открытыми, позволяя утреннему солнцу проникать внутрь. Положение усугублялось еще и тем, что замерзший покров сырого снега отражал солнечные лучи, искрясь всеми льдинками. Казалось, снежный наст сиял ярче самого светила.
   - Ур-ра! У меня что-то есть! - Маша продемонстрировала солнцезащитные очки, которые когда-то невесть зачем прихватила на вечернюю рыбалку и ухитрилась с тех пор сохранить невредимыми. Нацепив их, она растолкала стоявших в прихожей перед раскрытой дверью друзей. - Пропустите меня, пока я не описалась.
   Слушая, как хрустят шаги Маши по замерзшему снежному насту, Сергей вспомнил слова Зои о ком-то, бродившем ночью вокруг дома. Он хотел окликнуть девушку, но ее шаги уже стихли за углом. Тогда Сергей рассказал про ночные шаги Михаилу. Зоя подтвердила . Вооружившись, парни поспешили наружу. Однако если изнутри смотреть на свет уже было более-менее терпимо, то выйдя из дома, они вновь потеряли ориентацию из-за заливших глаза слез.
   - Машка! - раздраженно крикнул Михаил.
   Девушка не отозвалась. Возможно, из-за дома она его просто не слышала. Прикрывая ладонью глаза и стараясь смотреть на стену, парень прошел до угла, Сергей двинулся за товарищем. За углом в тени от дома их зрачки наконец-то адаптировались к яркому свету.
   - Смотри, - Сергей указал на огромные следы. Неизвестный зверь действительно бродил ночью вокруг дома, продавливая крепкий наст, который спокойно выдерживал людей, под чьими ногами хрустели лишь верхние льдинки. В снежно-ледяном крошеве не сохранилось четкого отпечатка, но размер следов соответствовал встреченным когда-то на глиняной разработке.
   Скользя и опираясь на рогатины парни поспешили дальше. За домом ни кого не увидели. Решив, что девушка спокойно дошла до уборной, немного успокоились.
   - Машка! - крикнул Михаил, подождав минуту и не услышав из уборной никаких звуков. И снова девушка не отозвалась. Михаил крикнул снова, теперь уже с явной тревогой в голосе: - Машка!
   И снова в ответ тишина.
   - Ее там нет, - Сергей только сейчас сообразил, что наружная задвижка на дверях уборной закрыта.
   И все же Михаил бросился к туалету и распахнул дверь. Маши там действительно не было.
   - Машка! - оглядываясь по сторонам, заорал он во всю глотку. - Ты где?!
   Со стороны оврага донесся какой-то шорох. Парни немедленно бросились туда, но никого не увидели. Лишь цепочка все тех же огромных следов скрывалась за изгибом, где начинались заросли смешанного подлеска.
   Сергей обратил внимание, что цепочка следов одна, а значит, зверь либо пришел по склону оврага, либо ушел. И было это скорее всего ночью, когда его слышала Зоя. Он хотел сказать об этом другу, но тот при попытке спуститься вниз поскользнулся, упал и, вскрикнув, покатился по ледяному насту вниз. Сергею ничего не оставалось, как сесть на пятую точку и съехать вслед за товарищем. Уже скатываясь по склону, он подумал, что если действительно пришла беда, и пришла она не с этой стороны, то там наверху осталась одна беззащитная Зоя. Но тут его ноги проломили тонкий лед и по колено погрузились в холодную воду продолжающего течь по дну оврага образованного продолжительным дождем ручья. Ледяная вода тут же проникла в меховые боты и обожгла холодом ступни. Парень завозился, скользя по обледеневшему склону, и, наконец, догадавшись воткнуть рогатину в наст, выбрался из воды. Только теперь Сергей обратил внимание на товарища.
   Михаил тоже провалился в воду, но даже не пытался из нее выбраться. Он держался за правый локоть и громко стонал. Из глаз парня катились слезы.
   - Мишака, ты чего? - кинулся было к товарищу Сергей, но снова поскользнулся и съехал в воду.
   - Я кажется, руку сломал, - сквозь зубы процедил Михаил. Было понятно, что ему ужасно больно
   С помощью двух воткнутых в наст рогатин Сергей помог товарищу выбраться из воды. Но тот отказался подниматься наверх. Превозмогая боль, он твердил, что надо идти вверх по оврагу искать Машу.
   - Да нет ее там. Смотри на следы, - доказывал Сергей, - видишь, наст сбит с этой стороны? Значит, зверь только пришел по оврагу. И было это ночью. Понял? Зря мы вообще в овраг полезли. Машка вообще, может, уже дома.
   Поддерживая товарища за здоровую руку, и перетыкая рогатины Сергей кое-как выбрался наверх. В доме Маши не оказалось. Встревоженная известием Зоя расплакалась. А Михаил снова ринулся на поиски, но за порогом поскользнулся, упал на поврежденную руку и едва не потерял сознание от боли,
   - Он вроде бы руку сломал, - пояснил Сергей удивленно уставившейся на стонущего Михаила Зое.
   Вдвоем они помогли парню подняться и завели его в дом. Зоя сняла с Михаила меховую куртку.
   - Миш, у тебя выбит сустав, - определила она. - Бедненький, как же ты терпишь. Сергей, надо как-то вправлять. Тебе придется дернуть ему руку. Миш, потерпи, пожалуйста.
   Сергей увидел, как у Михаила выпирает выбитый локтевой сустав, и ему стало не по себе. Лоб покрылся холодной испариной.
   - Держись, Мишака, - парень схватил руку товарища и резко дернул. Казалось, ему передалась дикая боль друга, который заорал так, что Зоя закрыла ладонями уши и присела. У Сергея даже потемнело в глазах от охватившей слабости. Захотелось прилечь. Но пришлось подхватить завалившегося Михаила. Тот не выдержав боли, потерял сознание. Оттащив друга на кровать, он содрал с него мокрые боты и джинсы, и натянул меховые штаны. После чего переоделся сам, надев вместо бот еще и меховые сапоги.
   - Боже, где вы так промокли? - только теперь обратила внимание на мокрые следы на земляном полу Зоя. - Вы же заболеете!
   - Под лед провалились, - коротко пояснил Сергей. - Зай, ты побудь с Мишкой, а я пойду обойду вокруг. Может, обнаружу какие-нибудь Машкины следы.
   Девушка опять заплакала и начала что-то говорить, но Сергей, не слушая подругу, подхватил рогатину и вышел из дома. Снова пришлось какое-то время привыкать к яркому свету. Пока глаза адаптировались, он обошел вдоль стен и открыл ставни, дабы хоть какое-то количество света проникало в жилище. Затем принялся искать следы пропавшей девушки. Но кроме продавивших наст следов крупного зверя ничего не обнаружил. И не мудрено, ведь даже он не оставлял следов на ледяном покрове, а гораздо легкая Маша и вовсе не могла их оставить. Но куда-то же она делась? Сделав пару кругов вокруг дома и так ничего и не рассмотрев, Сергей вернулся к следам зверя и стал изучать их. Пришедший из оврага неизвестный зверь подошел к навесу с печью обжига, потоптался вокруг него, затем прошелся вокруг дома и удалился в сторону леса. Возле кустарника зверь провалился в ловушку, но, судя по всему, для него не составило труда из нее выбраться. Идти далее Сергей не решился. Он лишь проверил вторую ловушку, но та была не тронута.
   Меж тем, не смотря на яркое солнце, мороз явно усилился и начал чувствительно пощипывать нос и уши. Пришлось возвращаться в дом за меховой шапкой.
   - Как Мишака? - спросил парень у встретившей его Зои.
   - У него жар, - сообщила обеспокоенная девушка.
   - Простыл в ледяной водичке, - предположил Сергей. - В нашей аптечке есть что-нибудь подходящее?
   Он имел в виду маленькую пластиковую коробочку, сохранившуюся в рыбацком рюкзаке Михаила в которой имелся небольшой набор таблеток, несколько пластинок бактерицидного лейкопластыря и пузырек йода. Лейкопластырь и йод давно использовали на мелкие царапины и порезы, а таблетками до сих пор пользоваться не приходилось.
   - Я уже взяла парацетамол, - показала пластинку с таблетками девушка, - и поставила завариваться листья боярышника.
   - А они помогут?
   - Если он простыл, то поможет большое количество горячего питья. Сереж, ты какие-нибудь Машины следы нашел? Скажи, она жива?
   - Ничего не нашел, Зай. Но и никаких следов ее гибели нет. Если бы на Машку напал какой-нить зверь, то наверняка остались бы пятна крови. А ничего нет. Верхняя часть наста крошится мелкими льдинками, на ней никаких следов не заметно. Но следы волочения, думаю, остались бы. В общем, Машка как испарилась.
   - Боже мой, куда же она делась? - Зоя присела на лавку, из ее глаз снова потекли слезы. - Она же беременная...
   - Беременная? - заставил оглянуться ребят хриплый голос. В дверях спальни, облокотившись на косяк и придерживая здоровой рукой пострадавший локоть, стоял Михаил. Его лицо пылало жаром. Взгляд казался безумным.
  
   ***
  
   Известие о беременности Маши ошарашило не только Михаила... И не только известие о беременности Маши... Парни узнали от разрыдавшейся Зои, что беременны обе девушки. Они собирались обнародовать эту весть через полторы недели, когда по земным часам наступит Новый год. Местные сутки были примерно на два часа длиннее, и попаданцы пока не определились с местным Новым Годом, решив сперва определиться с полным годовым циклом. Потому девушки и решили приурочить радостную весть к привычному земному празднику.
   Теперь же, узнав о положении подруги, Михаил рвался на ее поиски, игнорируя собственное состояние. Единственное, на что он согласился, это выпить таблетку парацетамола и повесить на перевязь пострадавшую левую руку. Однако, выйдя наружу и обойдя вокруг дома, парень остановился в нерешительности, соображая, откуда начинать поиски.
   - Я здесь уже все осмотрел, - сообщил ему Сергей, - никаких следов.
   Но куда-то же она делась...
   - Давай, как говорится, рассуждать логически, - предложил Сергей. - Сколько времени прошло с момента, когда Машка выбежала из дома до момента, когда мы обошли дом вслед за ней?
   - Ну, минут пять, - неуверенно предположил Михаил, - может, десять.
   - Вот и давай прикинем, в какую сторону за это время можно уйти, чтобы скрыться с глаз.
   Парни снова обошли дом, остановились у навеса с дровами и осмотрелись вокруг. Получалось, что за столь короткое время можно было скрыться только в овраге. А ведь с той стороны они и слышали непонятный шорох. Значит, в первый раз они двигались в правильном направлении, и если бы не травма Михаила, могли бы сразу выйти на нужный след.
   В этот раз парни подошли к скользкому склону осторожно и, не спускаясь вниз, пошли вдоль него. В том месте, где они проваливались в воду, продолжающий усиливаться мороз уже сковал разломанный лед. Еще немного, и по дну оврага можно будет спокойно ходить, не боясь оказаться в ледяной воде. Парни прошли до изгиба и здесь остановились, одновременно заметив некое подобие порожек, спускающихся как раз в том месте, где на пологом противоположном склоне начинались заросли смешанного подлеска. Оттуда же вели следы, приходившего ночью зверя. Порожки были просто выбиты в насте ударом какого-то тяжелого предмета, типа дубины. В любом случае на следы какого-либо животного они не походили. Да и тянулись только снизу и до верха склона. Сергей попробовал по ним спускаться и удостоверился, что пробоины в насте соответствовали человеческому шагу.
   - Даже и не знаю, что предположить, - обратился он к другу, - но, похоже, Машку украл не зверь, а люди. По крайней мере, есть большая надежда на то, что она жива.
   - Люди могут быть хуже, чем звери, - Михаил поспешил спуститься по выбитым порожкам.
   Товарищ заторопился следом. Зайдя в подлесок, они стали замечать обломанные ветки и сбитые на ледяной настсухие листья. Поднявшись на обратную сторону оврага, ребята снова наткнулись на следы крупного зверя. По ним прошли через небольшой лесок и поняли, что обнаружили чью-то недавнюю стоянку. Наст на участке в несколько десятков шагов был изломан. А кое- где и вовсе отсутствовал, будто в том месте кто-то или что-то лежало до начала понижения температуры и конца снегопада. На вытоптанной территории каких-либо четких следов разглядеть не удалось. И все же ребята заметили несколько продолговатых следа, очень похожих на отпечаток человеческой обуви. Зато по периферии вытоптанного участка было много тех самых следов крупного животного, которое бродило ночью вокруг дома. Нельзя было сказать точно, сколько особей здесь было, но целая группа пришла сюда из леса со стороны горы и удалилась в южном направлении. Откуда и куда шли животные, можно было сказать по свеже вытоптанной тропе в ледяном насте в сторону юга. Тропа же со стороны горы была еле заметна потому, что до мороза ее успело занести снегом.
   - То, что Машку похитили люди, почти не осталось сомнений, - рассудил Сергей, - приехали люди, судя по всему, верхом на каких-то животных. Кто-то из них, вероятно ориентируясь на дым из печной трубы, подъезжал к нашему дому. А утром аборигены уже пешком устроили засаду и похитили Машку, чтобы выяснить, кто мы такие. Догнать их мы не сможем, но, уверен, они скоро объявятся сами. Вопрос только в том, с какими намерениями? Очень надеюсь, что с добрыми.
   - А что, если звери шли по следам аборигенов и напали на них? - хрипло произнес Михаил. Парень окончательно выбился из сил, и стоял, прислонившись к стволу дерева.
   - Исключено, - уверенно заявил Сергей, - ты же видишь, что звери пришли сюда до наступления мороза, когда еще шел снег, а ушли недавно. Во-вторых, нигде нет крови. В-третьих, Машку похитили утром и точно не те звери, которые оставили эти следы. Похитили ее, как я уже сказал, пешие аборигены, утащили сюда, и уже отсюда верхом отправились дальше. Эй, Мишака, да ты еле стоишь! Пойдем-ка домой.
   ***
   Когда парни вернулись, Михаил едва добрел до кровати и сразу, не раздеваясь, провалился в тяжелое забытье. Зоя попыталась напоить его горячим чаем из листьев боярышника, но не смогла разбудить. А к вечеру у Михаила поднялся такой сильный жар, что пришлось растирать тело холодной водой, чтобы хоть как-то сбить температуру. Когда парень наконец-то очнулся, удалось с трудом заставить его проглотить таблетки парацетамола и аспирина. Жар немного спал, но теперь Михаил периодически стонал от невыносимой боли в травмированном суставе.
   Сергей почти всю ночь провел у кровати друга, следя, чтобы у того снова не поднялась слишком высокая температура. У него самого к счастью купание в ледяной воде обошлось без последствий. А у товарища, как предположила Зоя, на здоровье сказались сразу три фактора: нервный стресс из-за пропавшей Маши, ледяная вода и выбитый сустав.
   Температура у больного держалась еще два дня. Но больше всего парню досаждала сильная ноющая боль в суставе. Особенно она усиливалась по ночам, не давая Михаилу уснуть. Не в силах терпеть, он вставал и ходил по горнице, баюкая пострадавшую руку и натыкаясь в темноте на стол и лавки. Иногда на шум из своей спальни выходили Сергей или Зоя. Друзья интересовались, не нужна ли помощь, сочувственно молчали, не зная как помочь, и, в конце концов, уходили обратно.
   Но молодой организм брал свое. А возможно сказывалось и обилие рыбьего жира в пище, и на четвертый день Михаил уже обходился без перевязи и даже мог брать поврежденной рукой легкие предметы. По ночам сустав все еще ныл, но теперь его боль уже не шла ни в какое сравнение с одолевающей парня душевной болью.
   Погода тем временем снова изменилась. Мороз ослаб, небо затянуло низкими тучами, пошел снег.
   Сергей все это время не отходил далеко от дома, ожидая появления похитивших Машу Аборигенов. Но дни шли, а никто не появлялся. Прошел и земной Новый Год. Однако ребята даже не вспомнили о нем. До праздника ли им было?
   Через неделю Михаил почувствовал себя достаточно здоровым, чтобы совершить прогулку по окрестностям холма. Спускаться к озеру наотрез отказался Сергей. Он, опасаясь за Зою, не желал выпускать дом из виду. Узнав о беременности подруги, парень старался всячески ее оберегать и ограждать от лишних нагрузок. На что девушка возражала, уверяя, что на столь раннем сроке небольшие физические нагрузки даже полезны.
   Снега выпало достаточно много, порой парни проваливались в него по колено. Все еще слабый после болезни Михаил быстро выдохся. И все же они добрели до ловушек. Первая так и осталась проваленной, и ее почти до верху замело снегом. Вторая, скорее всего, осталась невредима, но и ее сверху так надежно замаскировал снежный покров, что охотники сами не смогли точно определить место положения ловушки. А благодаря оставшемуся под снегом крепкому ледяному насту, спокойно выдерживающему вес человека, надеяться на то, что в нее кто-то попадется, в ближайшее время не приходилось.
   Зато на свежем снегу было такое количество различных следов, что друзьям оставалось только удивляться, почему они раньше никогда не замечали здесь столько живности. Размеры следов в основном не внушали страха к их обладателям. Лишь вдоль опушки тянулись похожие на следы крупных собак. Возможно, то пробежала стая волков. Этих серых хищников попаданцы ранее здесь не встречали. Впрочем, не отходя далеко от холма, они вообще мало кого встречали. А голодная зима способна выгнать из леса кого угодно.
  
   Рыбалка на... волков
  
   Потянулись однообразные безрадостные дни. Михаил несколько раз порывался отправиться на поиски Маши, но друзьям всякий раз удавалось отговорить его, аргументируя тем, что став пищей для лесных монстров, он Машу точно не спасет.
   Немного отвлекла от грустных мыслей подледная рыбалка. На нее отправились втроем. Собственно, это была идея Зои. Видя, как изводит парней безделье, она заявила, что ей надоело готовить из сушеного мяса и хочется ухи из свежей рыбки. А так как Сергей боится оставлять ее одну, то она пойдет с ними. В конце концов, сколько можно сидеть дома. Она уже толстеть начала. И вовсе не из-за слишком раннего срока беременности.
   Лед, успевший набрать пятнадцати сантиметровую толщину, прорубили большим топором. Думали, что грохот распугал всю рыбу. Однако не успел Михаил опустить в воду блесну, как удочку едва не выдернуло из рук. В результате недолгой борьбы на лед был вытащен полутора килограммовый окунь. В принципе, этой рыбины на уху вполне хватило бы. Но не только же за едой люди отправляются на рыбалку, в конце-то концов. Натаскали еще десяток окуней, решив, что можно просто заморозить улов и поедать по мере надобности. Один раз доверили удочку Зое, в итоге едва не лишились удочки. Хорошо Сергей в последний момент успел схватить за катушку, иначе двух килограммовый окунь лишил бы их ценного имущества.
   Улов безрассудно повесили замораживаться прямо на улице, на стене дома, прикрыв лишь подвешенными под крышу вязанками камыша. Первой же ночью какое-то мелкое зверье, способное лазать по стенам, погрызло на куски и растащило по окрестностям холма всю рыбу. А уже к вечеру следующего дня на холм явилась крупная волчья стая. Возможно, серых хищников навели на людей разбросанные куски рыбы, а может. Они сами пришли, почуяв запах человеческого жилья.
   Зверей первым встретил Михаил. Его спасло заведенное в последнее время правило всегда держать под рукой оружие. Даже выходя за дровами или в туалет, ребята брали с собой топорик или рогатину. В этот раз Михаил вышел принести дров на ночь, потому ограничился заткнутым за пояс топориком. Он уже возвращался с охапкой поленьев, когда услышал странный шум за спиной. Обернувшись, парень увидел несущихся на него волков. Напади звери сразу, и у него, скорее всего не было бы шансов. Но волки, увидев, что человек их заметил, замедлили бег и перешли на шаг, угрожающе скалясь. В итоге Михаил успел справиться с охватившим его оцепенением и закричать:
   - Серый! Волки!
   Одновременно, держа охапку дров левой рукой, он запустил поленом в ближайшего хищника. Промахнулся, ибо тот успел отскочить, но атаку зверю сбил. Тут же, прижавшись спиной к стене и продвигаясь к углу, парень принялся метать поленья в других волков. Те ловко уворачивались и продолжали наседать, с каждым мгновением приближаясь все ближе. Последнее полено все же врезалось прямо в лоб одному из серых хищников, но тот лишь злобно зарычал и прыгнул, покрыв одним прыжком расстояние, отделяющее его от жертвы. И все же парень успел сделать шаг в сторону, выхватить из-за пояса топор и нанести встречный удар. Возможно, организм еще не до конца восстановился после болезни, но удар человека полгода, не выпускавшего топора из рук, оказался достаточно силен, чтобы сокрушить череп зверю. Да и отличная сталь старенького топорика не подвела. Волк рухнул замертво. Однако не устоял на ногах и Михаил. Но бросившегося на него второго волка встретил острой рогатиной выбежавший на крик Сергей. Не успевший остановить разбег зверь напоролся на используемую в качестве наконечника остро обломанную кабанью кость горлом. Захрипев, он отскочил и закрутился, орошая снег брызнувшей из раны кровью. Остальные волки, которых оставалось не менее десятка, видя печальную участь собратьев, поумерили пыл, делая выпады и отскакивая всякий раз, когда Сергей или Михаил отмахивались рогатиной или топориком.
   Вероятно звери все же не были достаточно голодны для того, чтобы ринуться на людей всей стаей, презрев опасность. Это и дало парням шанс отступить к дверям и заскочить в дом, ткнув напоследок самому наглому серому хищнику рогатиной в морду.
   Какое-то время дверь царапали мощные лапы. Но вот звуки переместились за боковое окно, где состоялась схватка с волками.
   - Похоже, они пожирают своих сородичей, - предположил Сергей, прислушиваясь к возне и рычанию, доносящимся через щучьи шкуры.
   - Жаль, - прислонился к стене, утомленный схваткой Михаил, - я надеялся разжиться волчьей шкурой.
   Зоя встревоженно хлопотала вокруг ребят, пытаясь узнать, не пострадал ли кто из них от волчьих зубов и вздрагивая от каждого доносившегося из-за окна рыка.
   ***
   Волки не ушли. Всю ночь они бродили вокруг дома, скреблись в двери и периодически радовали людей пронзительно-тоскливым завыванием. Парни договорились дежурить по очереди, но толком все равно никто не спал. Опасность представляли довольно низкие и большие окна в горнице. Так как ставни можно было закрыть только снаружи, и по понятным причинам они остались открыты, то волкам достаточно было встать на задние лапы, чтобы пробить ненадежную пленку из щучьей кожи. Забраться внутрь через окошко серым, скорее всего не удалось бы, но все равно, приятного было бы мало. На будущее парни решили учесть этот момент и изготовить дополнительные прочные внутренние заслонки.
   Утром волки блокаду не сняли, и у попаданцев возникло сразу две проблемы. Во-первых, закончились дрова. Во-вторых, осталось очень мало воды. Если на дрова можно было пустить используемые в качестве табуреток пеньки и так и оставшуюся в горнице кленовую колоду, а на крайний случай жердяные стеллажи, то с водой было по-настоящему туго. Хорошо еще Зоя накануне сварила полный горшок компота из боярышника. Но вот простой воды в ведре осталось не более пары литров. Ту же нужду справить при необходимости можно было в душевой, но при условии, что есть достаточное количество воды, чтобы смыть за собой в сточную трубу. И как назло, пару дней назад маясь бездельем, парни очистили от снега довольно большое пространство перед домом. Были бы сугробы рядом с крыльцом, ребята могли рискнуть набрать снега. Пока парни отгоняли бы волков, Зоя могла зачерпнуть снег ведром, а если повезет, наполнить им и другие емкости. Хотя бы даже мешки от лодок. Хотя, по уже имеющемуся опыту попаданцы знали, что из снега получался слишком малый объем воды. Для того, чтобы натопить полное ведро, необходимы были ведер пять снега, а то и больше. Так что будь снег даже поблизости от крыльца, вряд ли это решило проблему.
   До сих пор за водой ходили к роднику за изгиб оврага. Благо тот оказался незамерзающим. Еще летом ребята обратили внимание на тот факт, что вода в роднике не была, как положено ледяной. Зимой же она вообще показалась неприлично теплой. Родник образовывал незамерзающую лужицу метра полтора в диаметре. Далее вода либо впитывалась обратно в землю, Либо глубоко под слоем гальки продолжала течь в озеро. Когда во время дождя родник исчез в потоке грязной воды, ребята пользовались дождевой водой, стекающей с крыши в подставленную посуду. А когда в первый день парни шли по следам похитителей Маши, то увидели на месте родника не замерзшую промоину, в которой продолжала течь грязная вода, но не приняли это во внимание. Воду теперь топили из ледяного наста. И лишь когда Михаил достаточно поправился и пожелал снова пройти к месту стоянки похитителей, ребята обнаружили, что источник так и не замерз, и вода в нем вновь стала кристально чистой.
   И вот стая серых хищников, ведя осаду по всем правилам, отрезала людей от источника воды.
   - Надо что-то делать, - сказал Сергей, - продолжая прислушиваться к возне за окном. - Эти гады ведь могут и неделю вокруг бродить. А могут догадаться и засаду устроить. Залягут в овраге, а когда кто-нить из нас от дома отойдет, наброситься.
   - Лучшая оборона - это нападение, - Михаил процитировал известное изречение и, теребя бородку, предложил: - Предлагаю открыть охоту на волков.
   - Ага, - усмехнувшись, кивнул товарищ, - сейчас только схожу, натяну веревочку с красными флажками. Мы с тобой засядем в засаде, а Зоя погонит волков на нас...
   - Я серьезно, Серый, - не принял сарказма друга парень. - Для начала сделаем так, ты слегка приоткроешь дверь, а как только первый волк сунется в дом, я шарахну его топором по тыкве. Одного сминусуем, и то хорошо.
   Исходя из того, что любое действие лучше бездействия, Сергей согласился на предложение, настояв лишь на том, что бить топором будет он. Все-таки у товарища рука еще не зажила окончательно, а бить придется большим топором, держа его обеими руками.
   Сняли со стеллажа крепкую кленовую жердину и уперли ее в землю так, чтобы дверь тамбура открывалась лишь бы боком протиснуться. А то мало ли, вдруг волки бросятся на дверь всей стаей, и Михаил не удержит натиска. Сергей с занесенным над головой большим топором притаился за стеной. Михаил убрал подпирающий колышек и приоткрыл дверь. Снаружи сразу же послышался рык. Однако в щель никто не сунулся. Ребята сохраняли молчание. Слышно было, как звери засуетились, порыкивая от нетерпения.
   У Сергея от напряжения затекли и начали дрожать руки. Он уже опасался, что, устав, не сможет как следует ударить. Но вот один из хищников задышал совсем близко. В холодный тамбур даже ворвалось облачко пара, вслед за которым сунулся волчий нос. Кожаный кончик носа чувствительно задергался, принюхиваясь. Брылы приподнялись в злобном оскале, обнажив огромные желтоватые клыки. Рыкнув, зверь рванулся вперед так стремительно, что не будь дверь подперта жердиной, он вломился бы внутрь, и Сергей успел бы нанести удар разве что по кончику хвоста серого хищника. Но огромный волк застрял в узкой щели, и острие тяжелого топора врезалась в шею чуть выше загривка. Густая шерсть не позволила прорубить шкуру. Топор отбросило, словно от чего-то резинового. Сергей немедленно замахнулся снова, но когда уже наносил второй удар, то понял, что зверю хватило и первого. Топор хоть и не прорубил шкуру, но перебил позвонки, отчего волк рухнул замертво
   - Готов бродяга, - сообщил парень дрожащим от хлынувшего в кровь адреналина голосом.
   - Тащи его внутрь! - закричал Михаил, продолжая на всякий случай придерживать дверь.
   - Может, лучше выпихнуть наружу? - засомневался Сергей. - Пусть сожрут своего собрата.
   - Не-не! - запротестовал товарищ. - У меня насчет этой тушки появился план. Да и волчья шкура не помешает.
   - И волчий жир очень ценный продукт, - пискнула из-за приоткрытых внутренних дверей Зоя.
   Втащить тушу огромного волчищи, весившего килограмм семьдесят, оказалось делом гораздо более сложным, чем его убийство. Тем более против этого возражали серые сородичи, пытающиеся отволочь погибшего собрата с целью его захоронения в собственных желудках. Пришлось Сергею отгонять конкурентов рогатиной. Михаил тем временем принес и закрепил еще одну жердину, позволившую приоткрыть дверь еще немного. После чего он и втащил тушу в тамбур, пока товарищ продолжал тыкать в зверей рогатиной.
   Наконец-то дверь удалось закрыть. В нее тут же заскреблись серые твари, рычанием выражающие несогласие по поводу действия наглых людишек.
   - Ну, и какой у тебя план? - уставился на друга Сергей.
   - Потом расскажу. Давай сперва попробуем повторить.
   Звери оказались более умными, чем рассчитывали попаданцы. Несмотря на лежавшего перед приоткрытой дверью мертвого волка, никто из хищников больше в дом не сунулся. Они сидели и прохаживались в двух шагах перед дверью, Не реагируя не только на призывы парней, но и на обидные жесты, которые показывал им Михаил.
   - Ну все, козлы, не хотите умирать по-хорошему, будете подыхать по-плохому! - разозлился парень. - Зоя, неси ножи! Будем серого разделывать! Да не бойся, не твоего, а этого, хвостатого. Будет Машке волчья шуба, когда вернется.
   Вспомнив о пропавшей подруге, парень тут же погрустнел и принялся с молчаливой злостью снимать шкуру с поверженного хищника.
   - Ох и вонища! - поморщился Сергей, когда дело дошло до потрошения туши.
   До сих пор они потрошили пойманных животных на улице, а делать это в маленьком тамбуре оказалось весьма неприятно.
   - Ничего страшного, - усмехнулся Михаил, выбрасывая кишки за дверь, где на них тут же с рычанием набросились серые утилизаторы. - Если мы не избавимся от волчьей осады, то придется превращать моечную в отхожее место. И тогда запах волчьих кишков на общем фоне совсем не будет выделяться.
   - Н-да, перспективка не радует. Так что ты задумал-то?
   - Сейчас покажу, - Михаил тщательно вытер руки сухой тиной, прошел в дом и вернулся с мотком толстой лески, с которой можно было, смело ловить акул. Кроме лески он принес коробку с крупными тройниками. Тряхнув коробкой перед товарищем, парень усмехнулся: - Рыбаки мы, али нет?
   Сергей не подобрал слов, чтобы выразить мнение по поводу идеи друга. Лишь, помогая готовить снасть, прокручивал в голове фразу: " Ловили мы как-то на удочку волков...".
   Парни заострили метровый кусок жердины и забили его в земляной пол с наклоном от дверей так, чтобы осталось не более четверти. Отрезали трехметровый кусок лески. С одного конца привязали тройник. На другом конце связали петлю и накинули на вбитый в землю кол.
   - Ну что, местечко кишочками прикормлено, пора начинать рыбалку, - Михаил нацепил на тройник куски волчатины и забросил снасть за дверь.
   Тут же рыкнули несколько волчьих глоток. Снасть рвануло так, что загудела леска. Но кленовый кол выдержал. По ушам резанул вырвавшийся из общего рычания жалобный визг.
   Сергей невольно пожалел попавшегося на крючок бедолагу. Ему даже подумалось, Что будь сейчас с ними Маша, она бы грудью встала на защиту серых хищников.
   - Вот козлы! Они же его живьем пожирают! - воскликнул наблюдающий за волками Михаил. - Эдак нам больше шкур не достанется.
   Сергей выглянул через плечо друга и увидел, как волки безжалостно раздирали попавшегося на тройник сородича. И вновь в нем шевельнулась жалость к зверю, который в ином случае сожрал бы его самого не задумываясь, и который точно так же пожирал своих сородичей, убитых парнями вчера вечером.
   - Нет, так дело не пойдет, - меж тем рассуждал Михаил, - эдак они нажрутся и не будут клевать на тройник пока снова не проголодаются. Так, пока они все кончатся, может растянуться на неделю.
   Пока серые каннибалы пировали, леска дергалась из стороны в сторону, то ослабевала, то натягивалась. И вдруг одновременно с новым визгом снова натянулась тугой струной.
   - Ага! Еще один! - обрадовался Михаил.
   Увидев новую жертву жестокого плана товарища., Сергей невольно передернул плечами. Очередной волк насадился на крючок лапой когда разгрызал голову предшественника. Он вцепился зубами в верхнюю челюсть, придерживая лапой отвалившуюся нижнюю. В нижней челюсти как раз и торчал злополучный тройник, не замедливший вонзиться одним из крючков в волчью лапу. Завизжав от неожиданной боли, зверь попытался освободить лапу, вцепившись пастью в челюсть разорванного сородича. В итоге все три крючка нашли свою жертву. Один крючок крепко засел в челюсти погибшего волка, второй в челюсти пожирающего его сородича, третий в лапе.
   - Пока остальные доедают первого, давай этого попробуем затащить, - предложил Михаил.
   - Вряд ли мы за леску такую тушу втянуть сможем.
   - А мы колышком. Помнишь, я рассказывал, как дядька учил сомов подтягивать
   Сергей кивнул, попросил Зою подать ножовку и
   , отпилил сантиметров тридцать жердины.
   - Я сам, - отстранил он протянувшего руку товарища, - у тебя сустав еще слабый.
   Сергей подставил обрезок под леску ближе к выходу, потянул его вверх и, резко крутанув, сделал петлю. Затем потянул мохнатый улов, упираясь изо всех сил. Волк заскулил сильнее, но продолжил попытки сорваться с крючка.
   - Давай вдвоем, - подступил к товарищу Михаил и взялся за один конец деревяшки.
   Вместе они подтянули леску, насколько позволило расстояние от петли до вбитого в землю колышка.
   - Теперь я держу леску, а ты перемещай колышек, - скомандовал Михаил и, дождавшись кивка Сергея, схватился за леску.
   Пока товарищ изо всех сил старался удержать голыми руками леску, Сергей ослабил петлю, переместил деревяшку ближе к выходу и снова резко натянул. После того, как маневр был повторен еще раз, пойманный на крючок скулящий волчище, уперся в узкую щель приоткрытой двери. Его сородичи продолжали пожирать предыдущего неудачника, не мешая людям заниматься диковинной рыбалкой. А те, слегка приоткрыв дверь, еще подтащили улов и усмирили его ударом топора.
   - Интересно, сколько их осталось? Устало вопросил Сергей, когда они втащили тушу и подперли закрытую дверь.
   - Не знаю, - пожал плечами товарищ, выдирая окровавленными руками тройник из волчьей плоти. Отбросив к дверям кусок звериной челюсти, он принялся насаживать новую наживку. - Мы сократили их число максимум на треть, так что можешь не переживать, волчьих шуб на всех хватит.
   Новый заброс долго не давал результата. Серые хищники или наелись, или начали понимать исходящую от предлагаемого людьми куска плоти опасность. И все же самый голодный зверь, которому вероятно досталось меньше других мяса сожранного сородича, схватил наживку.
   Пока рыбаки подтаскивали новый визжащий улов, остальные волки сидели неподвижно и, лишь изредка порыкивая, наблюдали за мучением бедолаги. Однако на этот раз пойманный зверь сорвался, оставив на крючке кровавый кусок плоти. Визжа, он бросился прочь. А через некоторое время исчезла из поля зрения и вся стая.
   Прошло полчаса. Звери перед дверьми не появлялись.
   - Ушли, что ли? - несмотря на недавнюю браваду в голосе Михаила слышалась надежда.
   - Или временно отлучились, чтобы догнать и сожрать подранка, - предположил Сергей.
   - Да-а, - протянул товарищ, - удивительно, откуда берется столько романтических баек про этих пожирающих друг друга тварей?
   - Так- то фольклор тех, кто сам живет по волчьим законам, - последовала усмешка.
   - Мальчики, Я уже не могу терпеть, - послышался из дома жалобный голос Зои.
   Сами-то ребята уже успели справить малую нужду в приоткрытую дверь, где следы их мокрого дела не были заметны на густо залитом волчьей кровью снегу
   . А бедная девушка до сих пор терпела.
   - Сейчас, Зай, если что, в помывочную сходишь, - отозвался Сергей и предложил товарищу: - Может, выйдем на разведку?
   - Сам хотел предложить, - засунул тот топорик за пояс и подхватил рогатину.
   Сергей взял большой топор. Они выбили подпорку из-под двери и распахнули ее, готовые отразить нападение. Но перед домом никого не было. Лишь заляпанный кровью снег с влипшими в кровяные лужи клочками шерсти напоминал о присутствовавших здесь свирепых хищниках. Парни попытались определить по следам, куда ушли звери, вот только волки так густо истоптали все видимое пространство, что разобраться в направлении их отбытия не было возможности. Продолжая внимательно осматривать окрестности, парни сделали несколько шагов от дома и замерли в ожидании. Со стороны леса донеслось встревоженные крики каких-то птиц.
   Неужели ушли, - посмотрел в ту сторону Сергей.
   - Скорее всего, - кивнул Михаил. - Они нажрались и благоразумно решили больше не охотиться за убивающей их дичью. Хотя, еще парочка шкур нам не помешала бы.
   Наказав Зое стоять у дверей и быть готовой подпереть ее изнутри, ребята осторожно двинулись в обход дома, прижимаясь к стене. Миновав кровавые следы вчерашней схватки, подошли к поленнице. Прежде чем набрать дров, прошли к уборной, обратив внимание на волчьи следы, уходящие в овраг.
   Пошли, глянем, - направился по следам Михаил, - а то ведь нам еще за водой идти.
   Они сделали не более десятка шагов, когда из оврага показались волки. Ребята отпрянули назад, но услышали за спиной рычание, от поленницы к ним направлялись четверо огромных скалящихся хищников. И со стороны оврага трусцой подбегали шестеро зверей.
  
   Знакомство с аборигенами
  
   - Кто-то тут переживал по поводу недостатка волчьих шкур, - пробормотал Сергей, прижимаясь спиной к спине друга. Сердце тоскливо заныло от мысли оставшейся одной Зое. Никаких иллюзий по поводу исхода схватки парень не имел. Будь как вчера за их спинами стена дома, шансы отбиться и добраться до входа были бы хорошие. Но окруженные со всех сторон огромными серыми хищниками парни вряд ли продержатся долго. В лучшем случае им удастся убить по одному зверю.
   А волки, понимая свое превосходство и безнадежное положение окруженной дичи, не спешили подставляться под их оружие. Они рассредоточились вокруг людей кольцом и не спеша приближались, готовясь в любое мгновение одновременно метнуться вперед. Вот звери припали к земле. Еще миг, и несчастных людишек накроет смертельная серая масса.
   Вдруг в воздухе что-то свистнуло, один из волков взвизгнул и кубарем покатился по снегу. Новый свист, и следующий волк рухнул замертво с торчащей из глазницы стрелой. Звук глухого удара, и третий зверь бросился прочь с торчащей из загривка стрелой. Вот сразу два серых хищника упали, словно сморенные неожиданным сном. Видя стремительную гибель собратьев, оставшиеся в живых звери метнулись в разные стороны, но свистящая смерть достала их всех, сбивая на бегу и заставляя катиться кубарем.
   Парни так и остались стоять спина к спине, не понимая, что происходит. Стоит ли им радоваться избавлению, или готовиться к смерти от поразивших волков стрел.
   Первым стрелков заметил Сергей. Странно, что ребята не увидели их раньше. Четверо одетых в звериные шкуры всадника восседали на диковинных животных на противоположном склоне оврага. Впрочем серое одеяние людей, как и серая шерсть животных, сливались с росшим на той стороне подлеском. В руках у каждого всадника был большой лук. Под мохнатыми шапками почти невозможно было рассмотреть скрытых еще и бородами лиц. Не имел бороды только один, вероятно совсем еще юный лучник. Находившиеся под седлом животные больше всего напоминали верблюдов. Такие же по-лебединому выгнутые длинные шеи, и такие же губастые морды с длинными покрытыми инием ресницами над равнодушными глазами. Вот только уши были по-медвежьи круглые. И не имелось в наличие горбов. Длинные ноги покрыты густой прямой шерстью, как впрочем и все тело. Стояли животные неподвижно, словно каменные изваяния, лишь облачка пара периодически вырывались из их ноздрей.
   Всадники опустили луки, и парни поняли, Что в них стрелять пока не собираются.
   - Это что за Чингачгуки? - риторически поинтересовался вполголоса Михаил, наблюдая, как пришельцы развернулись и поехали вверх вдоль склона оврага. Теперь их животные еще больше напоминали верблюдов. Они шагали, важно выбрасывая вперед ноги с несоразмерно широкими лапами.
   - Не понял, они что, вот так вот просто уедут? - удивился Михаил.
   Однако спасшие их лучники не собирались уезжать. Доехав до более пологих склонов, они пересекли овраг и направились к дому попаданцев.
   - Что будем делать? - теперь в вопросе Михаила слышалось напряжение.
   - Проявлять миролюбие, - ответил благоразумный товарищ.
   - если это они умыкнули Машку и, не дай Бог, что-нибудь с ней сотворили, то я благоразумно пропорю кишки первому из них, а там посмотрим, - Михаил так крепко сжал в руках рогатину, что побелели костяшки пальцев.
   - Только не надо пороть горячку, Мишака, - попытался урезонить друга Сергей. - Сперва нужно точно выяснить их намерения.
   Товарищ не ответил, и следующие несколько минут они молча ждали приближение всадников.
   Пришельцы не доехали шагов десять, остановились, один из них спешился и решительно подошел к парням. Был он довольно высокого роста, под метр девяноста. Обут в высокие меховые сапоги, в которые заправлены широкие кожаные штаны. Короткая меховая куртка подпоясана толстой веревкой. За пояс заткнуты меховые рукавицы. Из-за плеча виден колчан со стрелами. Меховая шапка в виде колпака надета по самые брови. Густая темно-русая борода почти полностью скрывает лицо. Прямой нос имеет широкие, чувствительно трепещущиеся, словно у зверя, ноздри. Цепкий взгляд близко посаженных карих глаз оценивающе прощупал внешность парней. Легкий прищур выразил то ли усмешку, то ли настороженность по поводу напряженно сжатого в руках попаданцев оружия.
   - Приветствую вас, пришедшие с той стороны! - на чистом русском языке проговорил мужчина, подняв открытую правую ладонь.
   - Ты русский? - вместо ответного приветствия выдал Михаил после затянувшегося на несколько секунд молчания.
   - Наши предки тоже пришли с той стороны, - последовал ответ. - По эту сторону хребта мы все русские.
   - Будьте нашими гостями, - опустив топор, указал на дом Сергей. - Правда, у нас немного не убрано...
   - У нас с месяц назад пропала девушка, - подступил к незнакомцу Михаил. - Тебе что-нибудь известно о ее судьбе?
   - Известно, - кивнул пришелец. - Девушку Марию увезли те, кто живет за хребтом. Но ей в ближайшие месяцы ничего не грозит.
   - Кто такие живут за этим хребтом? Откуда ты знаешь, что Машке ничего не угрожает? Если это не вы ее выкрали, то откуда тебе известно ее имя? - обрушил на пришельца град вопросов Михаил, подступив к нему почти вплотную.
   - Новая кровь ценится превыше всего в этом мире. Потому Марию будут оберегать, пока она носит в себе ребенка. Только после этого ее добровольно или принудительно отдадут самому достойному молодому воину, - успел объяснить абориген, пока Сергей оттаскивал от него товарища.
   - Да погоди ты, - успокаивал Сергей друга, - тебе же сказали, что Машке ничего не грозит! Давай спокойно пообщаемся и выясним все вопросы. Видишь же, это нормальные русские люди.
   - Машке точно ничего не грозит? - несколько урезоненный словами товарища, уже более спокойно спросил Михаил.
   - Новый человек приносит свежую кровь в общину. А беременная женщина - это два человека, - спокойно произнес пришелец, казалось ничуть не смущенный экспрессией Михаила.
   Оставшиеся верхом лучники тоже не выказали эмоций ни единым движением.
   ***
   Прошло не менее часа, прежде чем хозяева и гости наконец-то сели за стол для обстоятельного разговора. До того Потап, так звали общавшегося с попаданцами мужчину, отдал распоряжение своим товарищам, чтобы сняли шкуры с поверженных зверей, пока те не закоченели на морозе. Стащив туши под один из кленов с подходящими низкими ветками, пришельцы профессионально принялись, задело.
   Михаил с Сергеем сходили за водой и, пока Маша готовила угощение, занялись наведением порядка. Первым делом вычистили тамбур, предоставив заботам пришельцев тушу своего не освежеванного волка. Затем как могли, срыли вокруг дома окровавленный снег и в несколько ходок вывезли его на волокушах в овраг, решив, что весной кровавую массу смоет водой, и она не будет привлекать запахом хищников. Оставшиеся следы побоища засыпали чистым снегом, как следует его притоптав. В процессе к ним подошел Потап и обратился с вопросом:
   - Правду ли говорят, что Мария приручила детеныша тирана?
   - Кого-о? - удивленно поднял брови Сергей.
   - Кто говорит? - одновременно с ним спросил Михаил.
   - Покажите мне место, где он залег в зимнюю спячку, - проигнорировав вопросы, потребовал мужчина.
   - В спячку? Так ты про Малыша? - догадался Михаил. - Пойдем, покажу. Так ты видел Машку?
   - Марию видела Оксана. Она сама тебе расскажет, - коротко ответил абориген, направляясь за парнем.
   Попаданцы не поняли, о какой Оксане говорит пришелец, и когда она расскажет о Маше, но решили подождать с распирающими их вопросами еще немного.
   - Значит это точно тиран, - задумчиво взялся за бороду Потап, увидев торчащие из снега вершины молодых сосенок, которыми Малыш заткнул вход в нору. - О таком никто не мог даже помыслить.
   Несколько долгих минут мужчина стоял, прикрыв глаза и прокручивая в голове какие-то свои аборигенские мысли. Наконец отступил от норы и положил крепкую ладонь на плечо Михаилу.
   - Мы освободим твою девушку! И вы нам в этом поможете.
   - Нет, брат, - Михаил ответно положил руку на плечо пришельца, - это я освобожу Машку! А вы мне в этом поможете.
   - Пусть будет так, брат, - прищурил глаза в улыбке Потап, и мужчины крепко пожали друг другу руки.
   И вот со всеми делами было покончено. Туши волков, нарезав с них достаточное количество мяса, связали по три и с помощью карванов, так называли снежных верблюдов, волоком оттащили подальше в лес.
   Когда гости вошли в горницу, там уже было жарко натоплено, а в печи подходили горшки с ухой, для которой Зоя не пожалела оставляемую для встречи Нового Года и так и не съеденную картошку. Разумеется, самые отборные картофелины хранились в погребе для будущей посадки. На столе на золотых тарелках была выложена рыбно-мясная нарезка из распаренных кусочков вяленой рыбы, кабанятины и мяса мохнатого ящера. Тут же стояли два небольших тоже золотых салатника, с распаренной мелко нарезанной зеленью, которую девушка в достаточном количестве насушила за лето. Вокруг горшка с компотом из боярышника стояли разнокалиберные золотые и глиняные кружки. В одной из глиняных мисок лежали тоже разнокалиберные деревянные и золотые ложки.
   Смущенная Зоя, приглашая гостей к столу, извинялась за скудность угощения, ссылаясь на то, что из-за волков у парней не было возможности наловить свежей рыбы, для запекания в печи.
  
   - Не волнуйся, хозяюшка, - произнес Потап, оглядываясь, куда определить шапку и полушубок. Повесив их по примеру хозяев на специально вделанные для такой цели в стену сучки, он улыбнулся Зое. - Мы к разносолам не привычные. Да и с собой кое-что имеем. Ну-тка, Ксения, выкладывай, наши припасы.
   Его слова заставили попаданцев недоуменно взметнуть брови. Но тут тот пришелец, которого парни принимали за безбородого юношу, снял меховую шапку, и из под нее словно две змеи выскользнули тугие русые косы. Высокая, пожалуй, не уступающая ростом Сергею, симпатичная девушка с немного раскосыми глазами приветливо улыбнулась и слегка поклонилась хозяевам, скинула меховую куртку, которую тут же услужливо подхватил оказавшийся на полголовы ниже ее Михаил, и поставила на один из пеньков кожаный мешок.
   Появившийся в следующее мгновение в руках девушки каравай заставил попаданцев одновременно сглотнуть. Они так давно мечтали о настоящем хлебе, что тот порой даже снился им.
   За караваем на стол легли куски запеченной лосятины, крупные похожие на каштан поджаренные плоды и запечатанный чем-то похожим на пергамент горшочек с медом.
   Михаил с Сергеем достали из печи горшки с ухой и сунули в нее горшок с посоленными и присыпанными Зоиными приправами кусками волчатины.
   Потап наконец-топредставил своих спутников. Ксения, и близнецы Ефрем и Славий оказались его детьми. Этим известием мужчина привлек к себе удивленные взгляды попаданцев. Они-то давали ему максимум тридцать с хвостиком, а у него такие взрослые дети. Вон у близнецов бороды не хуже папашиной. Возможно, борода-то и скрывала истинный возраст мужчины, но ведь и в глазах не было зрелой тусклости, и статью Потап не походил на пожилого человека.
   Пока Зоя разливала уху по мискам, гости расселись за столом. Потап оценивающе покрутил в руках ложку из желтого металла.
   - Знать где-то рядом вы нашли много золота, - то ли спросил, то ли констатировал он.
   - Есть такое дело, - кивнул Сергей, пытаясь по взгляду мужчины определить ценность не тускнеющего металла.
   - Старики рассказывали, что на той стороне, откуда пришли и вы, и наши предки, золото ценится превыше человеческой жизни, - задумчиво проговорил гость, - а по мне так самое худое железо ценнее этого мягкого металла, годного разве что на посуду.
   - Говорят, казимиры тоже ценят золото, - вставил один из близнецов, - и даже могут за него убить.
   - Казимиры могут убить и просто так, - подключился к разговору второй близнец.
   - Кто такие казимиры? - спросил Михаил.
   - Те, у кого нам предстоит забрать Марию, - опуская ложку в поставленную перед ним миску, коротко пояснил Потап.
   Видя, что товарищ готов наброситься на мужчину с расспросами, Сергей сжал его локоть и вполголоса произнес:
   Пусть гости поедят. Потом будет достаточно времени для разговоров.
   Отведав по первой ложке густой ухи, приправленной сушеной зеленью, гости одобрительно закивали, выражая одобрение вареву. А Потап подцепил ложкой кусочек картошки и изучающе уставился на него.
   - Это что за корень или плод такой? - вопросил он, - не едал я такого ранее.
   - Это же картошка, - прикрывшись ладошкой, фыркнула Зоя. - Неужели никогда даже не слышали про картофель?
   Брови мужчины поползли наверх. Глаза расширились, словно он узрел чудо.
   - Так это и есть картошка? Мне в детстве про нее дед Степан рассказывал. Он говорил, что отдал бы жизнь за одну картофелину, - Потап аккуратно снял зубами с ложки кусочек легендарного яства, подкатив глаза, пожевал, пытаясь ощутить какую-либо чудесную необычность во вкусе, недоуменно пожал плечами и принялся степенно, но с явным аппетитом поглощать уху.
   А хозяева дома смаковали куски хлеба. Даже надоевшая вяленая рыба с хлебом казалась невероятно вкусной. Понравился им и жареный каштан, а это действительно оказался местный каштан. Про мед и говорить нечего.
   Оксана расспросила Зою о составе зеленой приправы к мясу. Пообещала показать летом известные ей местные пригодные для кулинарных и целебных целей травы.
   После трапезы Зоя предложила к разговору по чашечке сваренного из обжаренных корней одуванчика эрзац-кофе. Услышав про кофе, гости оживились. Они слышали об этом напитке от стариков и, естественно, возжелали попробовать. Однако не впечатлились. Оно и понятно. Непривычному человеку и натуральный-то кофе без сахара, мягко выражаясь, не доставит удовольствия. Что уж говорить про напиток из обжаренных корней одуванчика. Но после того, как Зоя расписала благоприятное воздействие напитка на пищеварительный тракт, проникшиеся аборигены заглотили его залпом, поспешив запить компотом из боярышника.
   - Может, заварить чай из листьев боярышника? - смущенно предложила хозяйка. Но гости почти хором поспешили с благодарностью отказаться, заверив, что уже наевшиеся под самую завязку. А вот в следующий раз обязательно отведают ее чудесный чай из листвы.
   - Скажите, - обратилась к попаданцам Оксана, - а великий город Москва, в котором живет великое множество народа, существует?
   - Конечно, существует, - ответила ей Зоя. - В Москве живет более пятнадцати миллионов человек?
   Один из близнецов пораженно присвистнул, тут же получив затрещину от отца.
   - Это ж сколько всего люду живет по ту сторону? - округлил глаза второй близнец.
   - Более семи с половиной миллиардов, - сообщил Сергей.
   Теперь присвистнул сам Потап.
   - Если Москва такой великий город, - прищурила глаза Оксана, - почему тогда казимиры презрительно называют нас москалями?
   - Да кто такие казимиры? - встрепенулся Михаил. - Расскажите мне уже, что случилось с Машкой!
  
   Влад
  
   Характер Владу достался от матери. Отца он не знал, того задрал горный лев за пару месяцев до рождения отпрыска. И хотя Марта практически не занималась воспитанием сына, он унаследовал ее вздорную своенравность и склочность. После гибели Юрия, умыкнувшего ее пятнадцатилетней девчонкой из общины казимиров, Марта сходилась еще с несколькими мужчинами, но ни от кого так и не понесла. Злые языки даже стали поговаривать, что и Влад не сын Юрия. Мол, девчонка уже была брюхатой, когда он ее выкрал. Потому и нет во Владе ни единой черточки от погибшего росича.
   В конце концов, казимирка так и не пришлась никому в жены. Из-за вздорного характера у нее не завелось подруг. А из-за природной криворукости ей не удалось овладеть хоть каким-то делом. Так и болталась она двенадцать лет по трем общинам росичей. А потом вдруг исчезла, бросив сынишку. Говорили, что подалась Марта на ту сторону горного хребта, решив вернуться в родные края. Да только разве сможет женщина пройти через кишащие диким зверьем леса и горные перевалы. В такой путь и опытный-то зверобой в одиночку не решится отправиться, а что говорить о взбалмошной ни к чему не приспособленной бабе.
   После исчезновения матери Влада определили послушником в кузнечную артель. Кузнец-настоятель быстро понял, что парню не стать даже посредственным мастером. Однако на совете настоятелей решили оставить мальчишку при кузнице. Не гнать же малолетнего прочь. С таким-то вреднючим характером его ни одна мирская семья не примет. А в артели он все же при деле, да под приглядом. Здесь лишний раз ему бедокурить не позволят, а получится, так накажут по строгой справедливости. Подрастет, глядишь, и за ум возьмется, и сам к какому ремеслу потянется.
   Так и проходил Влад в послушниках до семнадцати лет. Иные его сверстники уже стали мастерами и вернулись к семьям в мирскую жизнь. А кое-кто и собственной семьей успел обзавестись с позволения, следящего за Кровью члена Круга. Так и не приобретшего интереса, ни к какому ремеслу парня сжигала зависть к удачливым соплеменникам. А больше всего он завидовал как раз тем, кто привел жену в собственный дом. Именно собственный дом и собственная женщина стали навязчивой идеей Влада. Он не хотел понимать, что для этого надо как минимум уметь самостоятельно прокормить как себя, так и жену, и будущих детей. А кто же согласится связать свою жизнь с таким, как он? Если и нашлась бы такая дуреха, то ни родители, ни члены Круга на такой брак позволения не дадут. Жениться без чьего-либо позволения можно было, только выкрав девушку из общины казимиров, как некогда сделал его отец. Но решиться на такую авантюру могли только самые отчаянные росичи. После Юрия больше никто на подобный шаг не решался. Возможно, охоту отбивало наглядное пособие в виде казимирки Марты.
   Каждый год по первому снегу, когда ужасные тираны впадали в спячку в своих берлогах, а водоплавающие монстры уходили в более теплые края, артели отправляли старших послушников к большой воде за серебристой водорослью. Ее использовали почти в каждом деле. Кузнецы вываривали из водоросли особую соль, добавление которой в железо делало его прочным и не поддающимся коррозии. Гончары с помощью той же соли получали прочную глазурь. Знахари делали из водоросли целебные вытяжки, помогающие при кишечных расстройствах. Дьяки применяли водоросль для изготовления писчей бумаги. Нужна была водоросль и стекольщикам, и скорнякам. Трудно сказать, где только не применяли серебристую водоросль. Даже модницы вплетали ее в косы.
   В этом году Влад отправлялся за водорослью уже в третий раз. Оба предыдущих раза походные старшины обещали, что больше никогда не возьмут его к большой воде. Однако к следующему походу их послушание заканчивалось, и они возвращались в мир артельными мастерами. А послушников вел новый старшина, хоть и знавший характер Влада, но не имевший опыта собственной ответственности за чужие причуды.
   На этот раз старшиной назначили послушницу знахарской артели дочь зверобоя Потапа Ксению. Отряд отправился в путь, несмотря на непрестанно сыпавшийся мокрый снег. Необходимо было успеть до крепких морозов, пока большую воду не сковало льдом. Добывать водоросль из-подо льда не только опасно, но и гораздо сложнее. А чем крепче морозы и толще лед, тем более бесперспективным становится это занятие. Возможно, из-за непогоды первые дни пути прошли без приключений. Ни один хищный зверь не преградил путникам лесную тропу, ни у кого из послушников не возникало мысли пошалить, оторвавшись от пригляда настоятелей. Укутавшись в походные меховые плащи, молодые росичи молча покачивались на спинах флегматичных карванов, шагающих не зная устали через непогоду.
   Наконец миновали лес, и вышли к первому озеру. Здесь начинались владения степных гигантов, Самым страшным из которых был тиран. Исполин с клювом вместо челюстей, способный заглотить целиком не только взрослого человека, но даже и карвана. Разве что ему придется слегка подробить кости ездового животного мощным клювом, чтобы то легче прошло в глотку. Потому люди и могли выходить из леса к степным озерам только зимой, когда с наступлением холодов тираны выкапывали в склонах холмов берлоги и залегали в них в спячку. А прочие монстры, населяющие озера и большую воду уходили в более теплые края.
   Теперь отряду предстояло обогнуть несколько озер. В этих озерах тоже росла серебристая водоросль, но в них ее было мало, и по качеству она сильно уступала водоросли из большой воды. Да и ближние озера уже начала сковывать ледяная корка. Кроме того предстояло преодолеть два гребня, высота отвесного обрыва которых была от двух до трех метров, что было не под силу карванам. Из-за этого приходилось уходить вдоль опушки леса южнее почти на полтора дня пути. Там широкая река промыла в гребнях пологие спуски, по которым карваны могли пройти достаточно спокойно.
   Уже в густых сумерках отряд вышел к оврагу, по дну которого тек грязный поток. Ксения отдала команду свернуть в подлесок и там устраиваться на ночлег. Послушники повели своих животных кормиться пока еще доступной под сырым снегом травой. С собой у них были травяные лепешки, но их следовало приберечь до того момента, пока мороз надежно преградит доступ к скрытой под снежным покровом траве, . Перехватывающие по пути ветки пригодных в пищу кустарников животные быстро насытились и улеглись на заносимую снегом землю, подставив теплые бока своим наездникам, которые так же пристраивались рядом с ними, не заботясь об ином укрытии от непогоды, кроме меховых плащей.
   Успевший разругаться со сверстниками Влад кормил своего карвана в стороне от всех за зарослями лещины на самом краю оврага. Вдруг с той стороны послышался женский голос. Парень попытался хоть что-то рассмотреть сквозь тьму и снежную пелену, но бесполезно. Прислушивался он еще минут десять, но больше ничего не услышал. Решив, что принял за женский голос крик ночной птицы, послушник хотел было направиться к отряду и залечь под бок своему карвану, но тут его ноздри уловили запах дыма и, вроде бы, даже запах какого-то аппетитного варева.
   У парня даже мысли не возникло сообщить о запахе очага товарищам, которых он ненавидел, и, тем более, этой девчонке Оксане, которая год назад сломала ему нос, когда он всего лишь обозвал ее тупой бабой.
   - Влад! - услышал он окрик легкой на помине старшины и поплелся к отряду.
   - Ты где опять шляешься? - накинулась на него девчонка. - Будет тебе епитимья, когда вернемся! Ты караулишь в паре с Гаврилой во вторую очередь. А сейчас ложись спать!
   Вопреки обыкновению Влад даже не огрызнулся. Однако и уснуть он не смог, ибо его мысли занимал услышанный с той стороны оврага голос и запах варева. По преданиям именно со стороны большой воды приходят люди с той стороны, приносящие росичам, свежую кровь. Правда при жизни Влада к ним не пришел ни один новый человек, да и старшие росичи все родились здесь. Лишь парочка ветхих стариков то ли знали кого-то из пришельцев, то ли сами когда-то пришли с той стороны. Но Владу никогда не приходило в голову о чем-то расспрашивать этих выживших из ума старых пней.
   А вдруг сейчас там за оврагом именно пришельцы? Пришельцы - это новая кровь. Значит, если Влад добудет себе женщину пришельцев, то может взять ее в жены без позволения, следящего за кровью...
   - Вставай, - грубо толкнул его послушник Гаврила, - наша очередь караулить.
   Забравшись на карвана, Влад заставил того встать. Подъехав к соплеменнику, он сказал:
   - Чего мы тут торчим столбами? Если кто подкрадется, он нас стрелами в первую очередь и снимет.
   - Кто снимет-то? - усмехнулся Гаврила. - Казимирам сюда нет нужды забираться, а ежели б и была, то охотиться за нами надо на обратном пути, когда мы будем везти водоросль. Зато с седла дикого зверя и видно и слышно лучше.
   - Тогда проедусь-ка я за кусточки, - притворно взялся за живот Влад, - чего-то я съел не то, Слышишь, как бурчит?
   - Только мне еще бурчание животов всяких засранцев слушать, - проворчал вслед удаляющемуся послушнику Гаврила.
   Снег валить к этому часу прекратил, и значительно усилился мороз. Это обстоятельство не нравилось Владу, ибо он рассчитывал под снежной завесой скрытно проехать на ту сторону оврага и разведать, откуда доносился женский голос. Теперь же замерзшая снежная корка хрустела под ногами карвана так громко, что казалось, его шаги можно было услышать за горным хребтом.
   Скрывшись от глаз Гаврилы в подлеске, парень погнал животное вверх вдоль оврага, пока склоны не стали достаточно пологими. Здесь он пересек овраг и выехал на другую сторону. Снова Влад почувствовал запах очага, который невозможно перепутать с просто запахом дыма. Прислушался. Никаких звуков не уловил. Теперь он поехал на запах, словно дикий зверь, улавливая его трепещущими ноздрями.
   Сквозь редеющие тучи стало проглядывать звездное небо. Мороз усилился. Промокший меховой плащ покрылся ледяной коркой. Влад уже хотел повернуть назад, понимая, что Гаврила обеспокоится его долгим отсутствием и наверняка доложит об этом старшине. Но тут он увидел на вершине находящегося перед ним холма нечто неправильное. Небо снова прояснилось, и в свете звезд парень отчетливо разглядел среди растущих на холме деревьев дом, из печной трубы которого курился легкой тенью дымок. В азарте он погнал карвана вперед. На холме обнаружились еще какие-то постройки хозяйственного назначения, но Влада интересовало только жилище. Вокруг дома не было никакой изгороди. Двери естественно оказались закрыты. В маленьких окошках света не было. Да и чего бы хозяевам не спать ночью?
   Всадник объехал вокруг обнаруженного жилья, размышляя, как поступить. Но тут до него донеслись голоса со стороны стоянки его соплеменников. Мгновенно смекнув, что если они тоже обнаружат жилище пришельцев, то ему, с его положением среди росичей, не видать женщины с новой кровью как своих ушей. Развернув карвана, Влад погнал его обратно.
   И вновь вопреки обыкновению парень молча снес гневные упреки девчонки-старшины и ее обещания сурового наказания по возвращению в общину. Даже на тихое обещание Гаврилы, отделать его как следует при первом удобном случае, он промолчал, пропустив угрозу мимо ушей.
   На рассвете не выспавшиеся из-за ночного переполоха и от того злые на Влада послушники двинулись в дальнейший путь. Ударивший мороз заставлял спешить. Короткий путь к пологому спуску с первого гребня вел через лес, и потому, к радости Влада, дом на холме остался не замеченным. Сам Влад твердо решил бросить отряд следующей ночью и вернуться сюда, чтобы добыть себе женщину. Однако, видя, Что его товарищи почти все спят прямо в седлах, парень решил не затягивать, а уйти прямо сейчас. Он остановил карвана, подождал, пока отряд удалится, убедился, что никто не обратил внимания на его отсутствие, развернулся и погнал обратно к месту ночной стоянки. Здесь спешился и вышел к оврагу. Уже почти совсем рассвело, и дом на холме был виден отчетливо. Его обитатели пока еще спали. По крайней мере, видно никого не было.
   Влад спустился на дно оврага, где под тонким слоем льда тек мутный ручей. Перепрыгнув через него, парень попытался взобраться по противоположному более крутому склону. Однако скованный морозом крепкий ледяной наст оказался слишком скользким. В итоге, съехав с середины склона, послушник проломил лед и угодил в воду. Благо успел быстро выскочить, не набрав воды в сапоги. Сбегав к карвану, он принес деревянный молот, предназначенный для крушения тонкого льда при добычи водоросли. Молотом он выбил в насте на крутом склоне некое подобие порожек, по которым легко поднялся наверх.
   И только он поднялся, как увидел девушку. Незнакомка в меховых одеждах с непокрытой головой шустро бежала вдоль стены дома. Волнистые каштановые волосы были собраны в хвост, а не заплетены в тугую косу, как принято у девушек росичей. Да и вообще волосы были коротковаты, словно девушка их подрезала, как периодически делают это мужчины. Ее глаза скрывали очки с черными стеклами. Очки Влад видел и раньше. Их надевали старики, когда глаза начинали плохо видеть. Это были предметы из мира по ту сторону большой воды. Правда очки у стариков были прозрачными, и парню было непонятно, зачем закрывать глаза черными стеклами, но все же, какие бы стекла не были, а очки доказывали, что девушка пришла с той стороны.
   Носительница новой крови шустро пробежала в строение, назначение которого легко угадывалось по его архитектуре. Поняв, что это его шанс, Влад бросился вперед. Он успел как раз в тот момент, когда девушка вышла. Выхватив нож из сапога, парень подставил его к горлу незнакомки. Второй рукой зажал девушке рот.
   - Крикнешь, зарежу, - пригрозил Влад и только после этого сообразил спросить: - Ты меня понимаешь?
   - П-понимаю, - сдавленно произнесла девушка. Сквозь затемненные стекла очков было видно, что она косится на приставленный к горлу нож.
   Грубо схватив девушку за волосы и продолжая держать нож у горла, похититель поволок ее к оврагу. Перебравшись на противоположную сторону и подойдя обгладывающему ветки какого-то кустарника карвану., он заставил пленницу лечь на снег и связал ей руки за спиной. Скомандовал карвану опуститься, бросил девушку поперек седла, взгромоздился сам, ударом пяток поднял животное и погнал его прочь.
   Душа Влада разрывалась от смешанных чувств. Она ликовала из-за неожиданно свалившейся удачи, и в то же время ее угнетало предстоящими разборками с соплеменниками. После того, как он бросил отряд, его непременно изгнали бы из общины. А догонять ушедших далеко вперед товарищей он не собирался. Не ехать же со столь ценным грузом за какой-то там водяной травой. Но что скажут настоятели, когда он вернется один? А когда вернутся остальные послушники и девчонка-старшина расскажет о его бегстве, представив все в невыгодном для Влада свете, то члены Круга могут отнять у него по праву принадлежащую ему пришелицу.
   От последней мысли похититель даже остановил карвана.
   - Эй, - подала голос пришедшая в себя от шока девушка, - зачем ты меня выкрал? Может тебе что-то надо? Так мы же не враги. Мы можем поделиться всем, что у нас есть.
   - Замолчи! - ткнул пленницу Влад, недовольный тем, что она мешает решать важную проблему. Однако все же снизошел для короткого пояснения: - Теперь ты будешь моей женщиной. Наши дети будут носителями новой крови, а значит, любой росич будет считать за честь породниться с нами.
   Какое-то время оба молчали. Пленница переваривала шок от предъявленной перспективы, а Влад рассматривал появившуюся мысль о возможности бегства к казимирам. Прикинув так и эдак, он осознал, что у своих его по любому ничего хорошего не ждет. Теперь, вспоминая все, что когда-либо слышал о пришельцах, парень понял, что росичи ждали их как дорогих гостей и никогда не стали бы применять к ним насилие, словно к казимирам. Ведь пришельцы всегда были росичами. А казимиры то ли жили за хребтом всегда, то ли их пришельцы приходили откуда-то с другой стороны, скорее всего там же за хребтом. И то, что Влад похитил девушку, делает его в глазах сородичей вовсе не героем, а преступником. Будь он малолетним мальчишкой, то это могло бы и сойти с рук. Хотя, трудно представить малолетнего мальчугана, выкравшего взрослую девушку для своей похоти. В общем, в любом случае Владу грозило изгнание из общин росичей. Одному не выжить, значит, ему определена дорога к казимирам. И надо спешить, пока перевалы не стали непроходимыми из-за глубокого снега
   Приняв решение, Влад позволил лежавшей поперек седла пленнице сесть. Чтобы девушка чего не удумала, он связал ее ноги пропущенной под туловищем карвана веревкой. Узел на руках расслабил, но привязал их к седлу. Каждый раз, когда девушка пыталась с ним заговорить, он зло прикрикивал на нее, угрожая трезубцем, предназначенным для добычи серебристой водоросли. Постепенно в нем закипала злость на пришелицу, из-за которой он теперь вынужден отправляться в опасное для жизни путешествие.
  
   Ксения
  
   Погоняя карвана, прозванного за непривычно узкий прищур для этих лупоглазых животных Хитрым, Оксана не переставала корить себя за безответственность. Настоятели оказали ей высокое доверие, назначив старшиной в поход за серебристой водорослью, а она так легкомысленно отнеслась к ответственности за порученных ее заботе послушниках. Хорошо, если этот недоумок Влад просто вернется в общину. А если сгинет где-нибудь в лесу? Что она скажет настоятелям? Как после такого позора будет смотреть в глаза отцу? А ведь ее предупреждал Илья, ходивший старшиной в прошлый поход, что за Владом нужен глаз да глаз. Да и сама она была в том походе и помнила о каких-то склоках между Ильей и нерадивым послушником. Но в тот раз они ее не касались, и потому быстро забылись.
   Влад вымотал нервы девушке уже в первые дни похода. Он постоянно пытался намекать на то, что она заняла должность старшины не из-за личных достоинств, а исключительно из-за авторитета отца. В пути вредный послушник то указывал, где следовало бы сделать привал или остановиться на ночлег и критиковал выбранные старшиной поляны, то отказывался подниматься после привала, мотивируя тем, что чем дольше они отдохнут, тем дольше потом смогут двигаться без остановки. А в последнюю ночь он и вовсе куда-то пропал во время караула, и пришлось поднимать всех послушников на поиски. Как итог, в путь двинулись не выспавшись.
   Теперь девушка уже жалела, что не позволила товарищам отделать Влада за ночной переполох. Конечно от побоев ума у того не прибавилось бы, но возможно желание бедокурить на некоторое время приутихло. И чего стоило приказать ему ехать первым, дабы был на виду? Но нет же, нежелание видеть гаденыша заставило не выспавшуюся старшину только радоваться, что тот плетется в хвосте. Она-то решила, что Влад старается не мелькать на глазах у соплеменников, чтобы ненароком не нарваться на тумаки, и удовлетворилась таким положением.
   Как и ночью о его отсутствии сообщил Гаврила. Остановив послушников, взбешенная старшина погнала своего карвана назад, предвкушая, как сейчас изобьет негодяя. Однако, проехав более версты, так и не нашла Влада. С проторенной тропы он точно не съезжал, ибо уходящих в сторону следов она не заметила. Значит, беглец либо отстал еще раньше, либо ехал в обратном направлении той же дорогой.
   Найти и покарать негодяя стало для Ксении делом чести. Теперь ей уже было не важно, что скажут настоятели. Зато отец наверняка одобрит принятое ей решение.
   Вернувшись к отряду, девушка в приказном порядке передала свои полномочия Гавриле, сняла с Хитрого лишнюю поклажу и устремилась в погоню за беглецом.
  
   Дочь зверобоя легко могла читать следы в лесу. Но сейчас для этого не нужно было обладать какими-то особыми навыками. Тяжелые карваны проламывали лапами ледяной наст, и не заметить их след мог бы только слепой. Оксана уже промчалась мимо места ночной стоянки, когда на припорошенной снегом протоптанной в прошлые сутки тропе наконец-то заметила свежие следы, ведущие в обратном направлении. Значит, Влад точно решил вернуться. Интересно, на что он надеется, когда приедет один в общину? Но теперь-то она точно не предоставит ему такой возможности.
   Подгоняя в азарте карвана, девушка промчалась еще пару верст, когда след принадлежащего Владу животного неожиданно свернул с тропы на восток. Озадаченная таким поведением беглеца, она остановилась в раздумье. Куда он направился? Зачем ему ехать в горы? Неужели негодяй решил сбежать к казимирам? Не будь на Оксане ответственности за этого послушника, как за члена ее отряда, она была бы только рада, что общины росичей избавятся от паразита, как когда-то избавились от его матери. Но сейчас она обязана его вернуть и представить на суд Круга.
   Уже собираясь ударить пятками по бокам Хитрого, девушка заметила на ледяном крошеве под ногами животного небольшой след, принадлежащий явно человеку. След маленький. Такой не мог принадлежать никому из ее отряда. Даже у нее нога больше. Да и не спешивался никто в этом месте. А если бы и спешивался, то след давно замело бы мокрым снегом и сковало морозом. А этот явно свежий. И наст покрошен так, будто в этом месте карван не просто прошел, а некоторое время топтался. Опять же обувь без каблука, и нет четкого отпечатка подошвы. Словно здесь стоял кто-то домашних тапочках. В такой обуви точно никто не отправится в дальнюю дорогу, и тем более не сядет в седло.
   Кому принадлежит этот след?
   И Влада ли карван сошел здесь с тропы?
   Девушка не знала что и думать. Внимательнее осмотрев следы, она определила, что животное явно принадлежит послушнику, ибо только у артельных ездовых карванов мог быть такой треугольный шов на подошве кожаных чулков, надеваемых на мягкие лапы, чтобы предохранить их от острого ледяного наста.
   Решив, что ответ на все вопросы можно получить, только догнав беглеца, Оксана снова погнала Хитрого по следу.
   Солнце проделало более половины короткого дневного пути по небосклону, когда преследовательница наконец-то заметила мелькающую вдали между деревьев фигуру всадника. Пусть пока еще не сильно крутой, но продолжительный подъем вкупе с проламывающимся настом утомили Хитрого, однако и карван беглеца тоже шел не особо прытко. Расстояние быстро сокращалось. Теперь Оксана видела, что преследует точно Влада. На ее лице появилось злорадное предвкушение скорой расправы над стервецом. Но что это? Девушка внимательнее всмотрелась в мелькающий между деревьями силуэт. Ей показалось, или седоков действительно двое?
   Вот и Влад заметил преследовательницу. Оглядываясь, он отклонился, и Оксана отчетливо увидела сидевшего перед ним еще одного человека. Это была невысокая девушка с непокрытыми по-мужски собранными в хвост каштановыми волосами. Оксана даже успела рассмотреть ее профиль, когда девушка тоже попыталась оглянуться. Но в следующий миг Влад снова заслонил ее собой.
   Понятно теперь, почему его карван так тяжело и так медленно ступает.
   И все же беглец попытался заставить бедное животное прибавить шаг, неистово колотя пятками по исходящим паром бокам. Но исход забега вверх по склону был предрешен. И когда Хитрый уже в буквальном смысле дышал в хвост преследуемого карвана, Влад развернул свое животное, приставил нож к горлу сидевшей перед ним незнакомой девушки и с вызовом уставился на Оксану. Не ожидая подобной выходки, та тоже остановилась, не понимая, что происходит, и с любопытством разглядывая незнакомку.
   - Если ты не уберешься прочь, я перережу ей горло! - в дрожащем голосе парня сквозили истеричные нотки. В таком состоянии он мог быть способен на что угодно.
   Взглянув в полные ужаса изумрудные глаза пленницы, старшина послушников невольно подала своего карвана назад.
   - Успокойся и объясни, кто это такая? - постаралась она как можно спокойнее обратиться к Владу.
   - Не твоего бабского ума дело, кто она такая, поняла! - продолжил истерить тот. - Это моя женщина! Убирайся прочь немедленно, или я ее убью!
   Он сильнее прижал нож к горлу девушки, и из-под лезвия просочилась алая струйка крови.
   - Хорошо, я ухожу, - поспешила развернуть Хитрого Оксана, испугавшись за жизнь незнакомки. В голове у нее мгновенно созрел план, скрыться с поля зрения беглеца, продолжить идти по следам, а ночью подкрасться, разделаться с ним и выяснить, наконец, кто такая эта зеленоглазая незнакомка.
   Вдруг ее ухо уловило знакомый свист. Дочь зверобоя сразу узнала звук выпущенной стрелы. Обернувшись, она успела увидеть, как стрела с глухим стуком пробивает висок Влада. Парень кулем вывалился из седла. Его нож успел не сильно чиркнуть пленницу по горлу, как позже оказалось, лишь неглубоко порезав кожу. Та закричала и задергалась. Оксана увидела, что руки девушки привязаны к седлу, и невольно снова развернула карвана, намереваясь подъехать к незнакомке. Но в ствол дерева перед ее лицом вонзилась стрела. Поняв предупреждение, наездница подняла руки, демонстрируя покорность. Осторожно окинув взглядом окрестности, она увидела приближающихся всадников.
   До последнего момента девушка надеялась, что они встретились с отрядом росичей, отправившихся на звериный промысел. Однако, увидев каракулевые шапки, поняла, что влипла в серьезные неприятности.
   До сих пор Оксана ни разу не встречалась с казимирами. А из их рода-племени знала только пропавшую пять лет назад Марту, мать валяющегося сейчас на снегу мертвого Влада. И все же узнать жителей той стороны горного хребта не составило труда. Зимняя одежда росичей шилась в основном из волчьих, козьих и карваньих шкур. А казимиры кроме зверобойного промысла еще и разводили каракулевых овец. А еще их карваны были более низкими. Говорили, что это какая-то горная порода, способная легко шагать по крутым склонам.
   Опознав в приближающихся всадниках по низким животным и каракулевым шапкам казимиров, Оксана внимательнее всмотрелась в пленницу Влада. Неужели он ухитрился каким-то образом выкрасть казимирку? Но где? И Когда? Девушка могла поклясться, что покинув отряд беглец не сходил с тропы. Да и следов отряда казимиров она пропустить не могла. Единственное место, которое она не проверила, это место их ночной стоянки в подлеске на краю оврага. Но зачем ей было его проверять, если на вчерашней тропе обнаружились четко различимые следы принадлежащего Владу карвана.
   Мысли девушки были прерваны подъехавшими всадниками. Их животные действительно оказались гораздо меньше, отчего шапки окруживших Оксану мужчин находились на уровне ее подбородка, и им приходилось задирать голову, чтобы смотреть ей в лицо. И еще, что почему-то бросилось в этот момент в глаза девушки, это уши низкорослых карванов. Они были не круглыми, как положено, а вытянутыми вверх и остроконечными. И шагали карваны казимиров, не степенно выбрасывая вперед ноги, а суетливо семеня, что придавало им некую комичность. Вот только ощупывающие девушку хищными взглядами всадники выглядели отнюдь не комично.
   - Матка бозка, зараз две панночки! - радостно воскликнул бородач с красным мясистым носом, вертя головой то в сторону одной девушки, то в сторону другой.
   Казимиры спешились. Кто-то потянул Оксану за полу меховой куртки. Решив до поры изображать покорность, та покинула седло.
   Обнаружив, что вторая девушка связана, казимиры возбужденно загалдели. Половину произносимых ими слов Оксана не понимала, но общий смысл улавливала. А вот пленница Влада заставила ее удивиться в очередной раз. Несмотря на непривычное произношение некоторых слов, она заговорила на языке росичей. Более того, незнакомка явно тоже плохо понимала речь казимиров. Прижимая подбородок к груди в попытке остановить вытекающую из пореза на горле кровь, девушка в ужасе всхлипывала, косясь то на лежавшего со стрелой в голове похитителя, то на окруживших ее бородатых мужиков с плотоядными взглядами. Все же поняв, что от нее хотят разъяснений, почему она связана, пленница начала сбивчиво рассказывать что-то о том, как вышла утром из дома, и на нее напал этот парень. Еще она лепетала что-то, что попала сюда с товарищами из другого мира, но казимиры, похоже, знали язык русичей не больше, чем те разбирались в их речи, и потому толком ничего не поняли. Постоянные всхлипывания и дрожащий голос пленницы не добавляли внятности рассказу. Зато прекрасно знавшая легенды о пришельцах с той стороны большой воды Оксана мгновенно сообразила, кем является незнакомка. Она сопоставила факт ночной отлучки Влада и его последующее бегство, и поставила себе еще один жирный минус за недостаточное внимание к поведению ненадежного подопечного.
   Так и не сумев ничего добиться от рыдающей незнакомки, казимиры переключили свое внимание на Оксану, требуя теперь пояснений у нее. Изображая испуг и покорность, та дрожащим голосом постаралась нагородить что-то такое же малопонятное, на ходу придумывая историю о том, что этот валяющийся на снегу негодяй выкрал ее сестру и повез в лес для собственных утех. А она, Оксана, ехала за ним и умоляла отпустить невинную девушку, И она очень благодарна благородным воинам за то, что они убили супостата, и просит отпустить их с сестрой домой.
   При последних словах казимиры дико захохотали. От неожиданного громкого хохота Хитрый испуганно отпрянул, задвигал челюстями и вдруг смачно плюнул прямо в лицо толстоносого бородача, который держал его за повод. Видя, как их товарищ отплевывается и вытирается от желтовато-слизистой массы, остальные казимиры захохотали еще громче. Но теперь они старались не находиться на линии плевков карванов росичей.
   Пленницу развязали и ссадили на землю. Мельком взглянув на порез на горле, что-то сказали о пустяковой царапине, но все же смазали рану какой-то мазью и дали в руку девушки относительно чистую тряпицу, чтобы та подержала ее на порезе, пока кровь не остановится. После чего занялись осмотром седельных сумок трофейных животных.
   Видя, что казимиры не препятствуют общению пленниц, Оксана подошла к незнакомке, по-родственному обняла ее и, поглаживая по голове словно успокаивая, заговорила?
   - Слушай меня внимательно. Это казимиры. Они не лучше Влада, который тебя похитил. Они повезут нас за хребет в свои общины, чтобы сделать своими женщинами. Но мы постараемся сбежать. Ты меня понимаешь? Меня зовут Ксения. А тебя?
   - М-Мария, - все еще дрожа от страха и не сводя взгляда с валяющегося у ее ног трупа похитителя, - пролепетала девушка.
   - Мария, я сказала казимирам, что ты моя сестра. Но если твоей жизни будет угрожать серьезная опасность, можешь признаться, что ты пришла с той стороны. Тогда они будут оберегать тебя пуще своей собственной жизни. Но ни в коем случае не говори, что ты пришла с той стороны не одна. Тогда казимиры точно будут охотиться и на твоих товарищей, Поняла?
   В этот момент казимиры прервали их общение, грубо отстранив друг от друга и толкнув каждую к своему карвану. Они уже закончили обыск, сняв с животных притороченные к седлам трезубцы и большие ножи для резания серебристой водоросли. Забрали они и лук Оксаны с полным колчаном стрел. На вопрос о принадлежности оружия, девушка сказала, что это карван отца, и все что на нем, принадлежит отцу.
   Неизвестно, зачем явились сюда казимиры, но из их разговоров Оксана поняла, что с такой добычей, как две юные москальки, все предыдущие планы отменяются, и отряд немедленно возвращается в свои земли.
   Пленницам приказали садиться в седла. Оксана покорно заставила Хитрого опуститься и заняла свое место. А вот Мария топталась перед карваном Влада, не зная, что делать, вызывая тем самым недоуменные возгласы казимиров. Первой мыслью Оксаны было объяснить, что ее сестра малость не в своем уме. Однако она тут же отказалась от такой мысли, предположив, что казимиры могут не захотеть брать к себе умалишенную девушку. И тогда неизвестно, что для пришелицы с той стороны будет лучше. То ли если ее убьют сразу, то ли если ее оставят в лесу одну. Громко и как можно более внятно объясняя, что ее сестра еще не пришла в себя после того, как ей чуть не перерезали горло, девушка снова спешилась и помогла Марии сесть в седло, попутно стараясь дать пришелице несколько советов по управлению карваном.
   Весь день двигались в довольно быстром темпе, делая лишь короткие остановки. В пути Оксана получила отличную возможность убедиться в выносливости мелких остроухих карванов. Везя на спинах здоровых мужиков, они бодро семенили вверх по горным склонам, и казалось, не знали устали. Один раз путь отряду преградил горный лев, но оценив количество людей, грозно рыкнул и одним прыжком скрылся в зарослях.
   На ночлег остановились уже в сумерках. Поужинав лепешками с сыром и запив их водой из горного источника, легли спать под боками своих животных. Девушек расположили в центре. Когда похитители храпом и громким сопением сообщили о том, что они погрузились в сон, Оксана вновь принялась расспрашивать Марию. Выслушав историю попаданки, она задумалась. Сбежать вдвоем у них не было никакого шанса. Мария была совершенно не приспособленной к выживанию в лесу, да и вообще оказалась довольно изнеженным созданием. Но ее ценность, как носителя новой крови перекрывала все недостатки. К тому же, она оказалась беременна, а значит, ее ценность возрастала вдвое. Ведь ее ребенок зачат тоже носителем новой крови. А еще невероятная история о том, что Марие удалось приручить детеныша тирана... Оксана просто не могла в такое поверит, но вдруг это правда, и девушка действительно способна усмирять самых свирепых монстров этого мира? И самое главное, с Марией в этот мир явились еще трое ее товарищей. И они, если верить ее рассказам, благополучно прожили полгода в местах, кишащих ужасными тварями, почти не встречаясь с ними, будто те обходили пришельцев стороной.
   Пришелица уже сопела во сне, пригревшись между обнявшей ее Оксаной и теплым боком карвана, когда девушка приняла решение. Она сбежит одна. Бежать вместе с Марией, шансов нет. А на кону стоит получение росичами еще троих носителей новой крови. Двое парней и еще одна девушка, которая, по словам Марии тоже была беременна, жили хоть и близко от тропы, по которой послушники ходили за серебристой водорослью, но ведь их жилище осталось незамеченным, когда отряд двигался к большой воде. Точно так же послушники могут пройти мимо и на обратном пути. И тогда следующий раз послушники пойдут в эти края лишь в канун наступления следующей зимы. Зато казимиры, узнав о пришельцах от Марии, наверняка предпримут новый поход в ближайшее время. Оксана просто обязана была добраться до росичей и сообщить о пришельцах. И она это сделает.
   Бежать удалось только на следующую ночь. Склоны к тому времени стали гораздо круче, и казимиры двигались не прямо к перевалу, а петляя по горным тропам. В конце короткого зимнего дня остановились на входе в ущелье. Время позволяло проехать еще, но Дашик, предводитель казимиров, рассудил, что ночевать в ущелье, где ночью на охоту выходят лесные духи, опасно. Лесными духами, или вампирами, Называли живущих большими стаями на деревьях человекообразных существ. Размеры тела духа не превышали размеры тела десяти-двенадцати летнего ребенка. Но их несоразмерно длинные конечности не уступали в силе рукам взрослого мужчины, а крепкие пальцы и вовсе могли расщеплять древесину. Летом лесные духи не представляли опасности, ибо питались исключительно растительной пищей. Но вот зимой места их обитания обходили стороной даже горный лев и несокрушимый Исполинский лось. Набрасываясь стаей, духи в мгновения разрывали мощными руками жертву на куски. Однако мясо они не пожирали, а слизывали и высасывали кровь, после чего выбрасывали вырванный кусок и бросались за новым.
   Видя страх в глазах здоровых мужиков, когда они говорят о предстоящем проходе через ущелье, Оксана смекнула, что одной ей в него лучше не соваться. А значит, тянуть с побегом нельзя. Укладываясь спать, она попросила Марию разыграть ссору и лечь отдельно от нее с другой стороны своего карвана. На вопрос о причине, она пообещала, что девушка поймет все утром. Казимиры отреагировали на демонстративное переругивание строгими окриками и обещаниями заткнуть рты москалькам грязными тряпками, если они не успокоятся. Однако на то, что те расползлись ночевать, порознь никак не отреагировали. Ведь все равно обе оставались в кругу расположившихся воинов. Да и кто бы мог подумать, что одна из этих изнеженных созданий решится сбежать в кишащий диким зверьем горный лес.
   Всю ночь Оксана выжидала подходящего момента, но карауливший покой спящих товарищей верхом на карване казимир постоянно был начеку и неспешно объезжал вокруг лежащих вповалку людей и животных. Вот-вот должен был забрезжить рассвет, но вместо этого небо потемнело от закрывших звезды туч. Девушка с надеждой заметила, что сменившийся караульный постоянно роняет голову на грудь, засыпая прямо в седле. Ее и саму уже потянуло в сон, с которым все труднее было бороться.
   Пошел снег. Сперва редкие крупные снежинки, пробившиеся сквозь голые ветви деревьев, закружились над спящими людьми, затем их стало больше, и вот они уже посыпались сплошной пеленой, сквозь которую ничего нельзя было различить на расстоянии десяти-пятнадцати шагов.
   Голова караульного вновь упала на грудь и на этот раз в таком положении и осталась. В нерадивом страже Оксана узнала того самого казимира с мясистым носом, в которого метко плюнул Хитрый. Поняв, что лучшего момента не дождаться, она мысленно попросила Создателя, чтобы он наслал на казимиров крепкий сон, и стала осторожно пробираться мимо лежащих тел. Один из остроухих карванов поднял голову и посмотрел на нее, словно бы спрашивая, отчего этой человеческой самке не спится в такую дурную погоду. Карван спящего стража тоже заинтересовался выползшей из общего круга девушкой, подошел к ней, заставив замереть, и шумно обнюхал. Возможно он рассчитывал на какое-то угощение, но ничего не получив, высказал взглядом легкое презрение и отвернулся. Оксане казалось, что шум ее бешено бьющегося сердца, способен разбудить свесившего голову стража. Но тот лишь мотнул во сне головой и продолжил просмотр предутреннего сна.
   Не выдержав напряжения, девушка вскочила и бросилась прочь. Когда пелена падающего снега скрыла от нее место ночной стоянки, беглянка остановилась и прислушалась. Ни единый звук не нарушал ночную тишину. Переведя дыхание, она отсчитала две сотни шагов, минутку постояла в сомнениях, затем решительно сунула два пальца в рот и оглушительно свистнула.
   Снегопад заглушал звуки, но на таком расстоянии Хитрый должен был услышать призыв хозяйки. Потому-то Оксана и сделала так, чтобы Мария легла с другой стороны карвана Влада, дабы подскочивший Хитрый не растоптал ее. А вот тем казимирам, которые спали на пути ее четвероногого друга, досталось. Хоть лапы карвана мягкие, но когда на твою спящую тушку мягко наступают почти пять центнеров живого веса, приятного мало. И судя по донесшимся в следующую секунду крикам казимиров и реву их карванов, Хитрый таки отдавил кое-кому различные части тела. А вот и он сам выбежал из снежной пелены и, довольно фыркая, опустился перед хозяйкой
   - Домой, мой хороший! - похлопала умного друга по шее забравшаяся в седло Оксана. - Беги как ветер!
  
   Росы и казимиры
  
   - Да что это за казимиры такие? - воскликнул Михаил, когда девушка закончила повествование. - Кто они такие? Поляки, что ли?
   - По преданию их королевство, как они называют свои общины, основал пришелец из Польско-Литовского княжества Казимир Всевластный - пояснил Потап. - Он изначально так и нарек свою общину королевством Казимира. Но за хребтом появляются пришельцы из разных земель. До нас доходили слухи о пришельцах из княжеств Галицкого, Венгерского, Чешского и Свейского. Потому у казимиров более десятка общин. После смерти Всевластного, а по слухам, его отравили, никому из его наследников не позволили занять престол. Управляет королевством Сейм. Это вроде нашего Круга, только входят в него не главы артелей, а выборные представители общин. Ладу в том Сейме нет, и никогда не было. Потому нет ладу и во всей казимирской стороне. Нередко между общинами вспыхивают настоящие войны, длящиеся почти до полного уничтожения взрослых мужчин одной из враждующих сторон. А самое главное, у казимиров никто не следит за Кровью. Оттого браки случаются беспорядочно, ибо никто не ведает родства далее третьего колена. Понятно, что дети в половине браков рождаются слабыми и часто умирают еще в младенчестве. Тем же из слабых, кто дожил до зрелого возраста, уготована судьба смерда - безропотной скотины, работающей на пана. Смерды мрут часто, но и плодятся еще более бесконтрольно, чем их хозяева. Потому число рабов у казимиров никогда не иссякает.
   - А сколько всего этих казимиров? - спросил Михаил.
   - Кто же их считал, - пожал плечами Потап. - Ежели верно, что у них более десятка общин, то по более тысячи должно быть. А то и две. Жили бы без вздора, да за Кровью как положено следили, то при таком-то количестве давно бы в настоящее государство выросли, какие у вас за большой водой бывают.
   - А росичей сколько? - теперь поинтересовался Сергей.
   - - Нас в трех общинах всего две с половиной сотни. Могло быть вдвое больше, да полвека назад член круга Дьяк Борис заявил, что росичам для более благополучной жизни необходимо влиться в народ казимиров, и так складно рассказал про блага , которых достигнет объединенный народ, что добрая треть наших людей ушла с ним за хребет.
   - И как блага?
   - К зиме четверо вернулись. Рассказали, что приняли их казимиры с радостью. Каждая община звала к себе, каждая семья стремилась породниться, ради вливания в род свежей крови. Но когда привыкшие к нашим устоям росичи прониклись казимирской жизнью, многое пришлось не по душе. Кое-кто засобирался в обратный путь. Вот тут-то все благорасположение казимиров и кончилось. Росичам объявили, что придя в земли королевства и став подданными, они не имеют права его покинуть. Посмевших ослушаться догонят, мужчин казнят, а женщин и детей насильно вернут. Рассудив, что с семьями и скарбом им не уйти от погони, переселенцы предпочли смириться. Лишь две дюжины не обремененных семьями парней решились на побег. Да добралась только треть из них. Половину настигли стрелы казимиров, одного задрал горный лев, троих порвали лесные духи. Вот от вернувшихся мы и узнали многие подробности о захребетном королевстве.
   - Н-да-а, - протянул Сергей, - у вас тут прямо евгеника какая-то...
   - А как ты хотел? - подала голос молчавшая до сих пор Зоя. - Если население числом в небольшую деревеньку, то весьма трудно избежать близко родственных связей. И тогда деградация и вырождение неизбежны. В нашей истории так случилось с высшей европейской знатью.
   - Да я понимаю, - смутился парень, - но все равно как-то дико все это...
   - А здесь дикий мир, Сережа, если ты не заметил.
   - Если я правильно понял, пока Машка не родит, ее будут холить и лелеять? - уточнил Михаил и, получив утвердительные кивки сразу от Потапа и Оксаны, заявил: - Пока срок беременности маленький, надо срочно отправляться за ней. Иначе потом ей трудно будет передвигаться по горам и лесам.
   - Не гони карванов, парень, - урезонил Михаила Потап. - До весны перевалы не проходимы, Потому мы пойдем за твоей женщиной не раньше, чем сойдет снег. И то только в том случае, если с нами пойдет прирученный Марией тиран. Без него соваться к казимирам самоубийство.
   - Но при чем тут Малыш, - не понял Михаил. - И если перевалы непроходимы, то, как через них прошли похитители Машки?
   - Казимиры ушли месяц назад. Тогда снег только выпал, - начал со второго вопроса мужчина. - После того его навалило достаточно, чтобы полностью скрыть горные тропы. Но даже если бы мы и смогли пройти на ту сторону хребта, то, как ты собираешься выручать Марию?
   От такого вопроса брови Михаила поползли вверх.
   - Но мне казалось, что вы пришли именно для того, чтобы отправиться за Машкой, - проговорил он. - Ты же сам сказал, что поможешь мне ее выручить.
   - Я от своих слов не отказываюсь, - покрутил головой Потап, - но пришли мы вовсе не за этим. Круг никогда не дал бы согласие на то, чтобы послать воинов к казимирам ради спасения одного человека, Пусть даже ради носителя новой крови. Росичей слишком мало, чтобы дразнить столь многочисленного противника. Казимиры только из-за собственных свар до сих пор не предприняли поход против нас. Мы пришли ради встречи с вами, чтобы предложить перебраться в наши общины. Теперь же, когда подтвердились слова о прирученном тиране, я понимаю, что Марию нельзя оставлять казимирам. Если с ее помощью они научатся усмирять этих гигантов... Да даже хотя бы одного, то населяющие горные леса твари не будут им преградой, и тогда поход для захвата наших общин даже небольшим отрядом казимиров будет делом времени.
   - Да никаких сверх естественных способностей у Машки нет! - воскликнул Михаил. - Любой может приручить маленького черепахоголового. Просто его мамашу кто-то более сильный сожрал ночью, вот детеныш к нам и прибился. А Машка животных любит. Вот и уговорила нас взять его с собой.
   Кто мог сожрать тирана? - удивленно воскликнула Оксана. - Ни один зверь не способен хоть как-то противостоять ему.
   - Возможно это был другой тиран, предположил Потап и снова обратился к Михаилу: - Даже если ты и прав, то даже сама мысль о приручении этой твари не должна поселиться в головах казимиров. Хотя, я даже не представляю, каким образом кроме случайного везения можно добыть детеныша тирана. Но они наверняка захотят заполучить уже прирученного. И теперь я вижу еще одну причину для беспокойства, - мужчина поднял и продемонстрировал золотую кружку, - в королевстве казимиров очень ценится этот мягкий металл. Говорят, они способны ради него даже на убийство соплеменника. А узнав от Марии о месте, где золотые самородки просто валяются под ногами, они точно организуют поход в эти края. В иной раз никто бы даже не подумал отправиться к озерам в летнюю пору, ибо слишком мало шансов не быть сожранными обитающими здесь хищниками, даже не принимая во внимание тиранов. Но, если вы прожили здесь полгода...
   Потап отпил из золотой кружки боярышникового компота и на некоторое время задумался. Молчали и все остальные.
   - Итак, у казимиров есть три причины явиться сюда, - наконец продолжил зверобой, - во-первых, трое не состоящих в родстве между собой носителей новой крови. Во-вторых, прирученный тиран. И в-третьих, россыпи золотых самородков. Скажи, Михаил, способна ли Мария объяснить казимирам, как пройти к вашему холму?
   - Машка-то? Сильно сомневаюсь. Она тот еще Иван Сусанин. Но если это первое озеро после спуска с гор, то, что тут искать?
   - И то верно, - Потап прищурил глаза, задумавшись. - Мыслю, до схода снегов с перевалов есть у нас время подумать, как выручить твою подругу и подготовиться к встрече гостей. А гости будут обязательно.
   - Погодите, - подала голос Зоя, - если все здесь так боятся тиранов, то, как они решатся идти за Малышом без Маши? И с собой ее взять не смогут, ведь у нее уже будет приличный срок беременности?
   - Трудно сказать, что перевесит в решении Сейма, - пожал плечами мужчина, - уже имеющийся носитель новой крови или горы злата, прирученный тиран и еще три пришельца из-за большой воды...
   Скучавшие все время беседы близнецы Ефрем и Славий во время затянувшейся паузы начали нетерпеливо ерзать, переглянулись, толкнули друг друга локтями, и один из них обратился к хозяевам дома:
   - Поведайте нам о землях по ту сторону, про великую Московию, про росские города, в коих нет числа росичам.
   Сбитые с темы разговора попаданцы озадаченно переглянулись.
   - о чем конкретно вы хотите узнать? - посмотрел на близнецов Сергей.
   - Обо всем, - в один голос ответили те.
   - Если рассказывать обо всем, мы месяц из-за стола не выйдем. Лучше для начала спрашивайте сами, что вас наиболее интересует, а мы по возможности будем отвечать. Но сперва я сам хочу задать пару вопросов, - парень сделал паузу и, не дождавшись возражений, спросил: - Если у вас так ценятся носители новой крови, то почему вы до сих пор не организовали их встречу? Пусть летом вы боитесь обитающих здесь монстров, но что мешает проверить озера зимой? В паре часах пути от нашего холма есть старый дом наших предшественников. Их было тоже четверо, и прожили они не один год. В дне пути мы видели старый крест, оставленный теми, кто пришел до них. Исходя из отмеченных нашими предшественниками дат попадания, происходит оно с периодом в тридцать шесть лет. Странно, что за несколько веков существования русского анклава вы не вычислили этот период и не организовали встречи. И второй вопрос, почему у вас нет огнестрельного оружия? Не может быть, чтобы никто из попаданцев не знал о порохе.
   Теперь все взгляды, включая молодых росичей, скрестились на Потапе. И снова затянулась пауза.
   - Ответа на первый вопрос не ведаю, - задумчиво проговорил Мужчина, - но ты, Сергий, сможешь задать его Кругу. А про порох и оружие огненного боя скажу. Про ружья росичам известно. А у казимиров даже есть огнебои, принесенные пришельцами с той стороны. Нет в нашем мире пороха, а тот, что приносили пришельцы, переставал воспламеняться. Сказывали, был по ту сторону хребта ученый муж, пришедший из свейских земель как раз в тот год, когда часть росичей возжилала влиться в народ казимиров. Будто тот ученый свей определил, что некая бактерия в нашем мире портит селитру, потому пригодного для ручных огнебоев пороха сделать нельзя. Свей сделал другой порох, Но тот воспламенялся от любого неосторожного удара. После того, как первый бочонок этого пороха взорвался, убив и покалечив несколько человек, свея едва не забили насмерть. Те росичи, что вернулись в тот год домой, сказывали, что жил свей среди смердов, ибо не было в нем мужской силы, чтобы передавать новую кровь.
   - А как же наши спички? - посмотрел на Сергея Михаил. - В них силитра не используется?
   - Я не химик, но подозреваю, что в состав спичечной серы входит как раз та фигня, которая легко взрывается от удара, - ответил товарищ.
   - А я знаете, о чем подумала? - с заметной грустью в голосе сказала Зоя. - Тот проход, который открывается между мирами, работает только в одну сторону.
   - С чего ты взяла? - повернулся к ней Михаил. - Потому что монстры не попадают в наш мир?
   Если бы только монстры, то это как-то еще можно было объяснить. Но портящая силитру бактерия не могла, не заразит наш мир.
   - А может, у нас живет какая-то бактерия, которая уничтожает эту бактерию?
   - Тогда наша бактерия проникла бы сюда, и здесь с порохом все было бы в порядке. И люди давно бы перестреляли друг друга.
   - Логично, - вынужден был согласиться Михаил.
   Засидевшись за столом, собеседники решили выйти размяться на свежий воздух. Там как-то само собой они разделились на группы по интересам.
   Зоя рассказывала Оксане о своем огороде, о привезенных с собой луке, чесноке и картошке, о найденных здесь травах. Оксана в свою очередь поведала многое о местных плодовых растениях, а так же, будучи послушницей-знахаркой, пообещала показать множество полезных трав и корней.
   Сергей увлек близнецов рассказами о рыбалке. Они вновь удалились в дом, где с полчаса разглядывали спиннинги, катушки, блесна и другое привезенное попаданцами рыбацкое имущество. Оказалось, росичи хоть и промышляли рыбалкой, но реки в их местах не были столь богаты рыбой, а редкие заросшие камышом мелкие озера и вовсе. Да и ловили они рыбу исключительно сетями и бреднями. О ловле на крючок ведали, но считали мальчишеским баловством. Узнав о подобном отношении к любимому хобби, Сергей искренне возмутился и немедленно повел парней к озеру, прихватив с собой изготовленные уже здесь зимние удочки и большой топор. Проломив и вычерпав лед из старой проруби, он принялся показывать, как следует блеснить рыбу. Однако урок продлился не более половины минуты, ибо золотую блесну тут же заглотил трех килограммовый горбач, едва не выдернув удочку из рук попаданца. Когда после непродолжительной борьбы окунь был извлечен на лед, у увидевших столь крупную рыбину росичей интерес возрос еще больше. А когда каждый из них ощутил азарт борьбы с кажущейся в воде едва ли не пудовой добычей, то по их глазам можно было точно сказать, что на пару фанатов подледного лова в этом мире стало больше. Сергей расчистил еще одну старую прорубь ближе к камышам, и вот в ней-то на заброшенную Славием удочку подцепилась действительно крупная рыбина, это была щука весом как раз около пуда. Соединяющий блесну с леской металлический поводок оказался слишком коротким для пасти такой громадины, и когда, выпучив глаза от напряжения, парень вытащил подводную хищницу из проруби почти наполовину, та ухитрилась перекусить леску. Освободившись, щука на несколько секунд замерла в проруби. Упавший навзничь из-за лопнувшей лески новоявленный рыбак перевернулся и прямо с четверенек каким-то звериным прыжком метнулся за ускользающейй добычей, лишь чудом не нырнув в прорубь целиком, а только погрузив в нее руки. Щука естественно ушла. По направленному в прорубь взгляду Славия Сергей понял, что поимка пятнистой хищницы стала теперь для парня делом чести. Однако удочка осталась без блесны, да и изрядно промокшие рукава одежды необходимо было высушить.
   Продолжавший таскать окуней Ефрем не заметил происшествия, и когда, обернувшись к брату, с радостным криком возвестил о пятой рыбине, весьма удивился, увидев стекающую у того из рукавов воду. Славий, бросив презрительный взгляд на наловленную Ефремом бьющуюся на льду мелочь, молча прошел мимо.
   - Что это с ним? - озадаченно посмотрел вслед брату Ефрем.
   - Я рассказал ему про моржевание, но не успел сказать, что нужно раздеваться, - непонятно пояснил прошедший за Славием попаданец.
   Ефрем открыл было рот, для уточняющего вопроса, но рывок подцепившейся на блесну новой рыбины вернул мысли парня к азартной рыбалке.
   Удивил мокрым видом Славий и отца с Михаилом. Те как раз обсуждали устройство печи, в которой попаданцы обжигали глину и выплавляли золото.
   - Что это с ним? - повторил вопрос Ефрема Михаил, когда парень молча прошел мимо.
   - Пытался доказать, что ловить рыбу руками в проруби сподручнее, нежели на удочку, - выдал новую версию Сергей, еще больше озадачив Потапа и Михаила.
  
   Маша
  
   Что-то больно ударило Машу в бок. Девушка подскочила, ничего не понимая. Вокруг нее с криками бегали казимиры и карваны. С неба валил такой густой снег, что, несмотря на дрожащий свет редких факелов, ничего нельзя было рассмотреть на расстоянии нескольких шагов. Скорее всего, мельтешащие перед глазами факелы даже ухудшали обзор. Девушка испуганно шарахалась от толкающихся людей и животных, боясь, что ее могут сбить с ног и затоптать. Она несколько раз окликнула Оксану. Но та не отозвалась.
   В голове пленницы роились панические мысли о нападении каких-то ужасных лесных тварей. Вечером Оксана рассказывала о том, что казимиры боятся неких лесных духов, пьющих человеческую кровь. А еще вспомнилось непонятное требование новой знакомой лечь порознь. Из-за чувства беспомощности и непонимания происходящего хотелось забиться в какой-нибудь угол, сжаться в комочек и отрешиться от всего непроницаемым забытьем.
   Но вот паника в лагере казимиров улеглась. Властные окрики командовавшего ими Дашика заставили мужчин прекратить беспорядочное метание и усмирить животных. Последовала перекличка. Выявились два пострадавших казимира. Один держался за бок и с трудом разговаривал, второго поддерживали товарищи, так как он не мог наступить на ногу и жалобно стонал. Обнаружилась и пропажа одной пленницы. Главарь схватил Машу за ворот и осыпал грозной скороговоркой с явно вопросительными интонациями. Несмотря на отдельно понимаемые слова, девушка в целом не могла разобрать сути. Однако и без того было понятно, что от нее требуют разъяснения, куда делась ее сестра, как представилась казимирам Оксана.
   Маша с не наигранным испугом лепетала, что ничего не знает и ничего не понимает. Ей вспомнились слова Оксаны о том. Что если казимиры узнают о ее принадлежности к другому миру, то не только не причинят вреда, но и будут оберегать от любых неприятностей.
   - Она не моя сестра! - закричала девушка в лицо державшему ее за ворот Дашику. - Я вообще первый раз ее видела! И вообще я из другого мира! Понимаете? Я пришла к вам из другого мира!
   Дашик, на то он и был командиром, вмиг уловил суть Машиных выкриков. Продолжая удерживать девушку, он позвал:
   - Тарас!
   К ним подошел казимир с бритым подбородком и седыми вислыми усами. Дашик что-то приказал ему скороговоркой, из которой Маша поняла только два слова: курва и москалька. Вислоусый кивнул и обратился к девушке:
   - Ну, дивчина, повтори, что ты пану хорунжему балакала?
   Маша снова, теперь уже более спокойно, повторила, что не является сестрой сбежавшей девушки, и вообще попала сюда из другого мира. Тарас перевел ее слова главарю, и тот вновь начал поминать некую курву. Однако на пленницу теперь смотрел без злости, а даже с явным восхищением. Видя такое дело, Маша сообщила о своей беременности. Такое известие заставило Дашика всполошиться, словно курица-наседка. Через пять минут девушка уже сидела на ворохе веток закутанная в шкуры и излагала более подробную историю своего попадания.
   Отправлять погоню за сбежавшей Оксаной Дашик благоразумно не стал. Густо валивший снег надежно скрывал все следы, и понять, куда направилась дерзкая москалька, не было никакой возможности. Тем более, у казимиров теперь была более значимая задача - сохранить пришелицу из Большого мира. А то, что девушка носила плод, зачатый тоже пришельцем, увеличивало ее ценность. Вопреки предупреждениям Оксаны Маша невольно проговорилась, что попала в этот мир не одна. При других обстоятельствах Дашик немедленно отправился бы за другими попаданцами, однако теперь следовало помнить о поговорке, что лучше синица в руках, нежели журавль в небе. Слишком рано выпавший снег сделал горные перевалы непроходимыми. Отряд мог вернуться домой только одной тропой, путь к которой вел через ущелье Лесных духов. Но вновь поваливший снег мог сделать непроходимой и эту тропу. И это если не вспоминать о самих лесных духах, упоминание о которых заставляли дрожать поджилки у самых отважных воинов.
   В общем, казимирам следовало спешить. Первой задачей было за один световой день миновать ущелье, что при глубоком снеге было очень трудно, а если снег продолжить валить, то практически невозможно.
   В путь отправились, едва посветлело. Снег к тому времени стал сыпать менее густо, и можно было хоть как то ориентироваться.
   Маша теперь ехала на низкорослом остроухом карване в удобном мягком седле, сооруженном специально для нее. Рядом ехал Тарас, чьей заботе она была поручена. Да и сам главарь постоянно проявлял заботу о ценной пленнице, интересуясь, удобно ли ей ехать, не желает ли она пить, есть, или еще чего.
   Духи напали уже в вечерних сумерках. Тропа к тому времени пошла круто вверх, забираясь к перевалу. Склоны ущелья расступились, и путники уже вздохнули с облегчением. Снег давно перестал идти, но лес стал значительно гуще. Если раньше с зажатой склонами ущелья тропы было невозможно сбиться, то сейчас с трудом приходилось отыскивать направление. Дашик хотел распорядиться о привале, когда из лесной гущи послышались пока еще отдаленные многочисленные визги. Маша заметила, что окружающие ее мужчины одновременно повернули головы в сторону доносящихся визгов. На какое-то время повисло напряженное молчание. В следующий миг Дашик прокричал непонятную для попаданки скороговорку, и казимиры принялись неистово колотить пятками по бокам карванов, заставляя измученных дневным переходом по глубокому снегу животных ускорить шаг. Поддавшись общей панике, пленница непроизвольно тоже начала подгонять своего карвана, хотя в этом и не было надобности, ибо его тянул под уздцы Тарас.
   Бегство продолжалось около получаса. Выехав на просторную поляну, Дашик приказал остановиться и разводить костры. Истошные визги из чащобы к тому времени приблизились вплотную и, не опустись на лес густые сумерки, наверняка можно было бы видеть издававших их тварей. Теперь визги окружили поляну. Заготавливающие дрова для костров казимиры постоянно бросали боязливые взгляды на практически не различимые на фоне ночного неба кроны деревьев. Три человека зажгли факелы и пытались разжечь костры, Разложенные по периметру поляны. Но собранные впопыхах сырые ветки не желали разгораться.
   Вдруг на одного заготовщика дров сверху свалилась неясная тень. Вслед за ней еще одна, еще и еще. К теперь уже к оглушительным визгам добавился полный ужаса человеческий вопль. Никто из казимиров даже не подумал броситься на помощь товарищу. Часть из них удерживали мечущихся карванов, Все остальные принялись стрелять из луков в темноту на визги. Одна из стрел милосердно прервала крик раздираемого тварями человека. Но самих тварей не тронули, позволив им продолжить кровавое пиршество. А вот изредка по характеру взвизгов из темноты можно было предположить, что выпущенные на звук стрелы находили цель.
   Дашик прокричал, чтобы прекратили стрелять, ибо уже израсходовали половину запаса стрел.
   То ли вырвался, то ли был специально отпущен высокий карван, доставшийся казимирам вместе с пленницей. Хрипя и вскрикивая словно человек, тот бросился было в лес, но вдруг отпрянул от деревьев и понесся вдоль края поляны. Бедное животное успело сделать полный круг, когда ему на спину свалилась первая тварь. Теперь Маше удалось более подробно рассмотреть силуэт визжащего существа, именуемого лесным духом. По силуэту это была обезьяна с маленьким тельцем, непропорционально маленькой головкой и еще более непропорциональными, но уже раза в два превышающими длину тела мощными конечностями. Кровожадная обезьяна с силой вонзила мощные пальцы в плоть жертвы. Карван поднялся на дыбы, грянул оземь и принялся кататься, пытаясь стряхнуть или раздавить напавшего. Если крик попавшего в ужасную ситуацию человека принято называть нечеловеческим, то бедный карван вопил от ужаса совсем по человечески. И от его крика ужас заставлял цепенеть людей больше, чем от визгов окруживших поляну тварей. Дашик отдал приказ, и со второй попытки выпущенная кем--то стрела прекратила мучение животного. На поверженного карвана уже прыгали новые твари. Они буквально разрывали его на куски, с противным чмоканьем обсасывали и облизывали их, после чего отбрасывали в стороны. Тоже происходило и с телом погибшего казимира. Но там из-за обилия одежды процесс для вампиров оказался более сложным.
   Наблюдавшие за пиршеством лесных духов казимиры прозевали нападение с другой стороны. Спрыгнув с деревьев и в один скачок, преодолев разделяющее их расстояние, несколько тварей врубились в сгрудившихся людей и животных. Оглушенная диким визгом и криками ужаса Маша оторопело смотрела на летящего, на нее вампира, разинувшего полную зубов клыкастую пасть. Большие красные глаза казалось, светились в темноте. Тварь взметнула огромные ручищи, чтобы в следующее мгновение обрушить их на девушку. Маша продолжала смотреть на приближающуюся смерть широко открытыми глазами, раскрыв рот в беззвучном крике, и словно загипнотизированная взором красных глаз, не могла сдвинуться с места. Вдруг словно серебряная молния блеснула. Обезглавленный и потерявший одну руку вампир упал под ноги пленницы, обдав ее брызгами крови. Отбросив пинком поверженную тварь, вперед выступил Тарас. Перед собой он держал наготове окровавленный клинок. Его широкая спина заслонила девушку, но теперь твари были уже повсюду, и ждать нападения можно было со всех сторон. Справа от Маши молодой казимир старался удержать сразу двух карванов, когда на спину одного животного прыгнула визжащая тварь, взмахнула длинной рукой и ударила пятерней в лицо парня, вбив пальцы глубоко в глазницы. Второй рукой обезьяна схватила человека за горло. Мощный рывок, и тварь жадно приникла к хлестнувшей из оторванной головы крови. Обезумевшие от брызнувшей в морды крови карваны вздыбились, и вампир, не удержавшись, слетел на землю. Однако еще на лету его располовинила сабля подоспевшего Дашика. Дальше как у классика, смешались в кучу карваны, вампиры, люди... И сознание девушки предпочло отключиться.
   Очнулась Маша от мерного покачивания на спине карвана. Она снова ехала в своем благоустроенном седле, привязанная к нему, чтобы не выпасть. Держа ее карвана под уздцы, рядом ехал казимир, имени которого девушка не знала. Двигались в полной темноте, но на фоне снега было видно, что основная часть отряда идет пешком. Вспомнив кошмарное нападение, пленница вздрогнула и прислушалась. К ее облегчению диких визгов не доносилось, Ночную тишину нарушал только хруст снега под ногами.
   Мерное покачивание вновь усыпило Машу, и в следующий раз девушка проснулась, когда ее снимали с седла. Вокруг все еще царила ночная тьма. На выбранной для привала поляне уже разгорался костер. У вымотанных до предела людей попросту не осталось сил идти дальше.
   В смертельной схватке с лесными духами отряд потерял треть личного состава. Карванов осталось всего пять. Уцелевшим людям и животным удалось вырваться только потому, что кошмарных кровососов с избытком удовлетворили уже павшие жертвы, и они с увлечением занимались раздиранием плоти и высасыванием из нее свежей крови.
   Утром казимиры похоронили умершего ночью товарища, которому вампиры оторвали руку. В застывшем лице с бритым подбородком Маша узнала Тараса. Осмотрев хмурых мужчин, девушка не обнаружила главаря. Как оказалось, Дашик погиб в схватке и в числе своих павших товарищей остался на корм лесным тварям. Чести быть похороненным удостоился только Тарас, который даже с оторванной рукой смог забраться в седло и покинуть кровавую бойню, уводя за собой карвана, на которого товарищи забросили ценную пленницу.
   Конечно, можно рассуждать, что точно так же Дашик и Тарас оберегали бы и спасали бочонок с золотом или иной груз, эквивалентный по стоимости ценной пленнице. Но как бы то ни было, Маша в данной ситуации была обязана жизнью этим самоотверженным людям, и потому испытывала искреннее чувство благодарности. А когда тело Тараса опускали в могилу, по щекам девушки текли самые искренние слезы.
   Если не считать опасного перехода через заснеженный перевал, к счастью обошедшегося отряду потерей всего одного карвана, то дальнейший путь прошел без особых трудностей. Через две недели отряд достиг ближайшего поселения. Там им удалось раздобыть нужное количество верховых животных, и еще через неделю казимиры въехали в столицу своего Королевства.
  
   Время перемен
  
   Через день Потап, Оксана и Михаил отправились в общину росичей. Михаил ехал на карване одного из близнецов. Карвана второго близнеца навьючили волчьими шкурами и мороженым окунем. При благоприятной погоде путь в одну сторону должен был занять суток двенадцать. Если Круг оперативно примет какое-либо решение по поводу попаданцев, то возвращение Михаила следовало ждать минимум через три с половиной недели.
   Оставшиеся Ефрем и Славий первые дни проводили на льду, увеличивая запас мороженой рыбы. На третий день Славию удалось-таки вытащить огромную щуку. Он уверял, что это была именно та, которая ушла от него в первый день, мол, он узнал ее наглый взгляд. Сергей сделал вид, что внимательно присматривается к рыбине, и согласно кивнул, мол, да, это именно она. Он не стал говорить, что у той щуки должна остаться в пасти откушенная блесна с тройником, а то парень чего доброго не угомонится и продолжит попытки поймать обидчицу.
   Мороженую рыбу складывали в портале печи для обжига гончарных изделий. Когда печь забили до отказа, стали подвешивать под навесом над печью. Но в первую же ночь какой-то зверек оборвал и погрыз половину улова. Не выдержав, Сергей в категорической форме потребовал прекратить бесконтрольную рыбалку и, дабы близнецы не маялись бездельем, возобновил заготовку леса для будущей крепостной стены. Братья с энтузиазмом взялись за тяжелую работу. Столбы заготавливали и складывали прямо на опушке, решив перетаскать их на холм с помощью карванов, когда прибудут росичи с Михаилом.
   Два раза братья ходили на охоту. Первый раз набили рябчиков, порадовав попаданцев птичьим мясом. Второй раз принесли крупного зайца и похожего на большую крысу зверька, не уступающего размерами зайцу. Зверь назывался птицеловом. Он не уступал зайцу не только размером, но и мощными задними лапами. Братья объяснили, что птицелов способен легко перемахнуть через карвана. Свое название он получил потому, что охотился на птиц, хватая их на лету зубастой пастью. Зайчатину и, если можно так выразиться, птицеловятину потушили с травками в глиняных горшочках. Конечно же, не хватало картошки, но все равно, получилось очень вкусно.
   Птицелов напомнил Зое и Сергею большеглазых ныряющих кенгурят, но братья ничего про этих водоплавающих зверьков не знали. В их краях такие не водились. А в канун зимы, когда послушники ходили за серебристой водорослью, зверьки уже перебирались в более теплые края или впадали в спячку. Зато в описанных попаданцами гиппопатамодонтах росичи узнали живые камни. Только опять же они никогда не видели их в активном состоянии. Гигантов встречали на своем пути за водорослью. Те, судя по всему, погружались в зимний сон прямо на равнинах, на которых паслись в течении лета. На морозе поверхность живого камня всегда оставалась немного теплой, и послушники любили постоять, прислонив к громадине ладони. А карваны и вовсе обожали лизать поверхность живых камней, и оторвать их от этого занятия было весьма непросто. Однако до сего момента росичи считали живые камни представителями флоры и не подозревали, что эти гиганты являются животными. О крупных покрытых густой шерстью похожих на крокодилов монстрах близнецы знали, но никогда живьем не видели. Близ общин росичей водились небольшие, с локоть, мохнатые ящерки, но зверобои ими не промышляли, предпочитая более крупное зверье.
   Охотились росичи в основном на кабанов, косуль, горных козлов, диких карванов и лосей. Но не на тех рогатых гигантов, представитель которых однажды подходил к дому попаданцев, а на обычных лосей. Гиганты же считались кем-то вроде священных животных, и ни у одного росича даже мысли не могло возникнуть попытаться убить великана. Наоборот, в лютые зимы они оставляли на его тропе травяные лепешки, которые заготавливали для своих карванов. Ради шкур зверобои промышляли и другим зверьем. Били Лису, волка, песца и даже медведя. А ежели вблизи общин появлялся тигр, то устраивали облаву и на полосатого людоеда. Чаще всего хищник уходил, но несколько тигриных шкур в зверобойной артели имелось.
   Вечерами близнецы расспрашивали попаданцев о мире по ту сторону большой воды. Описание автомобилей, кораблей и самолетов вызывало у росичей одновременно и восхищение, и недоверие. Об этих чудесах было известно, но молодые зверобои впервые слышали про них от людей и видевших, и пользовавшихся ими. Никак не могли они понять принцп действия двигателя внутреннего сгорания. А в то, что тяжелый металлический корабль может летать в небесах, расправив неподвижные крылья, парни и вовсе верить отказывались. Ладно бы еще корабль махал крылами, аки птица...
   Про возможность разговаривать через многие расстояния с помощью радио и телефона Славий и Ефрем слышали, как слышали и про электричество, заставляющее светиться стеклянные лампы без масла. Так же знали они про фотографии. В общинах даже имелось несколько книг и журналов с цветными картинками. А вот что такое Интернет, компьютеры, смартфоны и прочие современные гаджеты росичи опять же не поняли. Нет, в принципе они понимали все, что рассказывали им о гаджетах Зоя и Сергей. Понять не могли, зачем это баловство людям нужно? Пользу общения через расстояния признавали без вопросов. Но если для этого есть радио и телефоны, то зачем еще какие-то мудреные штуки? Сергей попытался было объяснить, что с помощью компьютера можно в одно мгновения решать сложные многоходовые задачи, но начав объяснять, что такое сложные многоходовые задачи, понял, что все больше углубляется в непролазные дебри непонимания представителей иной цивилизации и перевел разговор на тему охоты.
   ***
   Прошел почти месяц, и с отрядом росичей вернулся Потап, Михаила с ними не было. От него друзья получили записку на толстой желтоватой бумаге местного производства. Парень сообщал, что с ним все в порядке, и что Круг приглашает Сергея и Зою для знакомства и обсуждения некоторых вопросов. Еще Михаил писал, что росичам очень понравилась привезенная им рыба, и попросил наловить сколько смогут. Специально для улова с отрядом прибыли вторые сани. Первые крытые предназначались для попаданцев, ежели те не способны ездить в седле. По легким намекам Потапа Сергей понял, Что его товарищ с непривычки с трудом перенес путешествие верхом на карване. Вероятно, поэтому он не захотел совершить еще одно путешествие сюда и обратно, а остался с дьяками, которые рьяно записывали все, что попаданец рассказывал о большом мире.
   Узнав, что за рыбой прислали целые сани, близнецы возликовали и тут же взяли это дело в свои руки, авторитетно поясняя прибывшим росичам тонкости и премудрости подледного лова. Сергей на скорую руку соорудил еще три примитивные удочки, и теперь пятеро рыбаков таскали окуней красноперок, щук, а изредка и судаков.
   Чтобы сани не простаивали, Потап отрядил шестерых парней перевезти заготовленные Сергеем и близнецами столбы на холм, после чего заняться заготовкой новых. Сам же с остальными росичами и в сопровождении Сергея отправился к бывшему жилью предыдущих попаданцев. А на следующее утро, еще затемно, Потап вновь поднял Сергея в дорогу. На этот раз он намеревался проехать как можно дальше по пути, которым пришли от большой воды попаданцы.
   Если вчерашняя прогулка верхом на карване совсем не утомила Сергея, то сегодня к полудню после довольно резвой езды он чувствовал себя, мягко говоря, не очень комфортно и с ужасом думал о предстоящей дороге назад. Сергей теперь понимал товарища, проведшего почти две недели в седле и не пожелавшего снова испытывать свою пятую точку. А ехать в санях, когда все мужчины скачут в седле, Михаилу, вероятно, показалось не слишком достойно. Но Сергей-то поедет с Зоей, так что особой неловкости по поводу своей несостоятельности, как наездника, испытывать не будет.
   До сих пор к большой воде росичи ездили другим путем с более пологими гребнями и без преграждающих дорогу озер. Если ближний гребень был более-менее пологим, то двух, а то и трех метровый обрыв второго для карванов был не преодолим. Но на этот раз до него не доехали. Все-таки снега на холмистой равнине намело достаточно, и бежать по нему было сложно даже длинноногим животным. Светило уже миновало середину небосвода и начало клониться к западу, когда путники увидели холм с крестом.
   Крест стоял надежно. Цела была и бутылка с записками.
   Расспросив Сергея о дальнейшей дороге к большой воде, Потап принял решение возвращаться. По дороге он поделился мыслями, что намерен вернуться сюда для более тщательной экспедиции. Ведь ребята пересекали озера на лодках, а предыдущие попаданцы обходили их пешком, и не обязательно выходили к одному и тому же месту. Кто-то, возможно, пошел не напрямик, а двинулся вдоль одного из гребней.
   Сергей хотел спросить, почему росичи не снарядили экспедицию по поиску следов попаданцев ранее, но вспомнил, что уже задавал этот вопрос при первой встрече со зверобоем, и промолчал.
   За два дня новообразованная рыбацкая артель наловила рыбы столько, что появились сомнения, потянет ли запряженный в сани карван такой груз на перевал, который предстояло преодолеть на пути к равнине, где располагались общины росичей? Пришлось Сергею предложить в случае возникших трудностей переложить часть груза в предназначенные для них с Зоей сани.
   Наконец собрались в дорогу. Зоя даже всплакнула, глядя из саней на ставшим родным дом. Ведь в него вложено столько трудов ее и ее товарищей. Сергею тоже стало грустно. Он обнял подругу и, утешая заодно и себя, сказал, что как только обсудят все вопросы с местными правителями, то непременно сразу вернутся домой.
   Говоря о возвращении, парень думал о том, что если им и позволят вернуться, а он в этом почти не сомневался, то являясь ценными носителями новой крови, да еще и владельцами впавшего в зимнюю спячку тирана, жить на холме они отныне будут под охраной. Значит, появится еще один дом. Может, и не один. И станут они основателями новой общины росичей.
   Не оставил жилье попаданцев без охраны Потап и сейчас. В доме осталась в полном составе рыбацкая артель. Старшиной зверобой назначил Макара. Этого низкорослого рыжебородого росича Сергей изначально принял за ровесника близнецов, но познакомившись ближе понял, что по возрасту тот скорее был ближе к их отцу. Потому, считавшие себя самыми опытными в подледном лове, Ефрем и Славий приняли главенство Макара без возражений.
   Услышав наставления зверобоя Макару, Сергей понял, что не ошибся, предполагая будущее строительство на холме. Потап наказывал рыжебородому не проводить время в праздной рыбалке, а заготавливать строительный лес. Как оказалось, росичи привезли с собой топоры и пилы. Сергей удивился, что Михаил ничего не сообщил в письме о планах застройки их холма. Может, он того и не знал. Так же Макар получил задание разведать на предмет запруды места на речке, что впадала в озеро возле жилища предыдущих попаданцев. Для будущего строительства понадобится доска. А зачем распускать бревна вручную, изнуряя людей тяжелой работой, когда есть возможность поставить водяное колесо, приводящее в движение пилы.
   Уже в пути Сергей поделился с Зоей информацией о предстоящем строительстве. Порадовавшись тому, что стали основателями будущего поселка, а может, как знать, и будущего города, да что там города, если уж мечтать, то о мегаполисе, ребята немного взгрустнули о собственном тихом имении вдали от цивилизации, о котором в прежнем мире можно было только мечтать. Но повторять судьбу предшественников им никоим образом не хотелось.
   Не привыкших к долгому безделью попаданцев дорога изрядно утомила монотонной однообразностью. По инициативе Маши они каждый день по часу ехали в седле, что являлось хоть каким-то развлечением. Заодно, таким образом, ребята привыкали к верховой езде. Когда на восьмой день начался затяжной подъем на перевал, и часть мороженой рыбы пришлось перегрузить на сани попаданцев, то пересевший в седло Сергей благодаря ежедневным тренировкам перенес двух дневную езду верхом на карване вполне достойно. Однако, когда дорога пошла вниз, все же предпочел пересесть в сани. Никто из росичей даже не подумал шутить по поводу непривычного к седлу попаданца, все по-прежнему относились к нему с уважением.
   Сами росичи сетовали лишь на то, что не было возможность по пути бить зверя, в то время, как испещрённый следами снег постоянно разжигал в них охотничий азарт. Но, необходимо было как можно быстрее доставить ценных гостей. Потому били только птицу в количестве необходимом для приготовления ужина перед ночными привалами.
   И Вот, когда закончился продолжительный подъем на достаточно пологий и проходимый даже в снежную зиму перевал, находившийся в седле Сергей увидел раскинувшуюся перед ним холмистую равнину. Слева вход в равнину ограничивал склон Увиденного ими еще в первый день попадания в этот мир вулкана. Росичи называли вулкан Вестником. По легенде, когда из-за большой воды приходил новый носитель новой крови, Вестник подавал знак столбом серого дыма. На памяти Потапа дым из вершины вулкана поднимался не менее полудюжины раз, что не соответствовало вычислениям попаданцев о тридцати шести годовом периоде. Справа тянулся горный хребет, постепенно изгибающийся к востоку, расширяя тем самым равнину. Передний край терялся за горизонтом.
   Из предыдущих расспросов Сергей знал, что называемая Росской равнина со всех сторон была окружена трудно проходимыми скалами, и по перевалу, на который они только что поднялись, проходила единственная ведущая сюда дорога. Такая замкнутость способствовала комфортному климату. Горы предохраняли равнину от влияния циклонов и сильных ветров. А бьющие у подножия Вестника горячие гейзеры подогревали воздух, делая зимы не слишком суровыми. Благодаря этому осенью в леса равнины устремлялось на зимовку множество разных животных и птиц. С одной стороны такое обстоятельство обеспечивало хорошую охоту, с другой стороны приходило немало опасных хищников, для которых человек был лакомой дичью. Особую опасность представляли тигры, горные львы, горные духи, о которых попаданцы уже знали из рассказа Оксаны, и гигантские приматы, по описанию похожие на земных горилл. Черный тать, так называли росичи человекоподобных гигантов, даже в по-обезьяньи согбенном виде был равен двум человеческим ростам. К счастью людей, короткие ноги татей не позволяли ему прыгать или быстро бегать по ровной земле. Зато в скорости перемещения по скалистым горам он мог дать фору даже горным козлам. В отличие от земных собратьев питались тати вовсе не корешками и плодами, а предпочитали набивать утробу мясом. Благо, исключая лесных духов, остальные хищники являлись одиночками и не переносили близкого присутствия друг друга. Да и дичи зимой в равнинные леса приходило столько, что им не было нужды выходить к людским селениям. Однако и росичам выезжать на охоту малыми группами было опасно.
   И все же, перечисленные хищники не шли ни в какое сравнение с ужасными тварями, обитающими на озерных равнинах, раскинувшихся на пути к большой воде. Самой ужасной тварью, как известно, был тиран. И то, что четверым попаданцам удалось прожить в тех местах полгода, встретив монстров лишь в самом начале, могло объясняться лишь прирученным детенышем тирана, чуя которого, другие ужасные твари и более обычные, но не менее опасные, хищники, обходили друзей стороной.
   Спуск на равнину продлился более суток. Внизу разминулись с мирно пасущимся стадом в дюжину голов мохнатых мамонтов, поднялись на поросший редкими соснами холм, объехать который нельзя было вероятно из-за растущего в низине более густого леса. Отсюда Сергей увидел первое поселение росичей. До него оставалось еще достаточно далеко, и разглядеть можно было лишь крепостную стену и торчащие над ней крыши. Поселение так же располагалось на вершине большого заснеженного холма.
   Обрадованный Сергей сообщил Зое о конце пути. Но, как оказалось, он поспешил. Уже начали сгущаться сумерки, и росичи остановились на ночлег. На удивленный вопрос попаданца, Потап как раз и поведал ему о приходивших зимой в Росскую равнину свирепых хищниках, с которыми лучше не пересекаться ночью даже такому многочисленному как у них отряду. Кроме того, как выяснилось на следующий день, путь до первой общины занял почти половину дня. У подножия холма, на котором располагалась крепость, протекала хоть и небольшая не замерзающая зимой речка, но чтобы переправится через нее на санях, пришлось сделать изрядный крюк до подходящего брода. Сергей удивился, почему жители общины не построили мост на прямом пути, но решил не приставать к Потапу с очередным вопросом.
  
   Тоська
  
   Столица казимиров походила на большую деревню, расположившуюся вокруг замка. На беспорядочно расположенных улочках преобладали низенькие мазанки, с крытыми соломой четырехскатными крышами. Однако чем ближе к замку, тем дома становились солиднее. А по внутреннему кругу высились даже двухповерховые терема, выглядывавшие вторыми этажами из-за каменных заборов полторы саженной высоты. Богатые дома были оштукатурены по единой моде с добавлением сажи и толченой слюды. Такая штукатурка имела пепельно-серый цвет и искрилась на солнце, будто покрытая инеем. Крыши теремов так же отливали серебристо-серым оттенком - такой цвет приобретала на солнце покрывающая их осиновая щепа. Между кольцом отгородившихся каменными стенами богатых теремов и основной массой более бедных дворов находилось пустое пространство шириной в полторы сотни шагов. По сути, особняки представляли собой крепостную стену. Такое же расстояние отделяло богатые особняки от крепостного рва, окружающего замок.
   А вот замок был самый настоящий, именно такой, каким и положено быть замкам. Широкий, наполненный отдающей болотом и нечистотами водой, ров подступал вплотную к высокой, выложенной из крупного камня крепостной стене. По четырем углам выступали башни с высокими шпилями. Еще по две башни высились по сторонам у южных и северных ворот. Внутри возвышались три шпиля самого замка. Центральная башня высилась так высоко, что с нее можно было обозревать все окрестности на много верст. Так же как и крепостная стена, замок был выложен из камня. Судя по курившемуся прямо из шпилей дымку, они использовались в качестве дымовых труб. На шпилях превратных и внутренних боковых башен замка развевались белые стяги, на которых красный гривастый лев встал на задние лапы и развел передние лапы в стороны, будто бы в недоумении пожимая плечами. Над центральной башней такой же металлический лев стоял на стреле флюгера.
   Половина сопровождавших Машу казимиров не останавливаясь, поскакали к ведущему к открытым замковым воротам мосту через ров. Сани, в которых последнюю часть пути ехала пленница, въехали во двор одного из отгороженных каменным забором особняков.
   После недолгих переговоров хозяева особняка засуетились вокруг девушки, приглашая ее в дом. Дородный мужичок с круглой вязаной шапочкой на обширной лысине, представившийся паном Дзенько, хорошо говорил по-русски. Впрочем, как выяснилось позже, он и был по рождению русским, или росом, как в этом мире принято было именовать потомков пришельцев из русских земель родного для Маши мира. Его родители полвека назад в числе других переселенцев пришли из Росской равнины в королевство казимиров. Маленькому Вадику тогда было всего полтора года, потому ничего о своей родине он не помнил. Так как у малочисленной росской общины фамилии были не в ходу, и лишь немногие удостаивались почетных, а иногда и не очень, прозвищ, то фамилию Дзенько пан Вадим получил от супруги, некрасивой дочери богатого депутата Нижней Палаты Королевского Сейма пана Ежи Дзенько. Со временем пану Вадиму в наследство перешли не только фамилия и все имущество тестя, включая особняк за каменной оградой в предзамковом кольце, но и место делегата в той самой нижней палате. Вопреки наставлениям тестя, не заводить более одного ребенка, дабы не пришлось половинить нажитое добро, пан Вадим все же переспал с Фридой второй раз через пять лет после рождения сына, и та, оказавшаяся скорой на это дело, понесла и родила дочь, выросшею такой же некрасивой, как и сама мамаша девкой. К тому же доставшиеся от папаши мясистые черты лица делали Тоську лет на десять, а то и больше, старше. И так засидевшаяся в девках двадцатилетняя панночка выглядела как баба на четвертом десятке, что не прибавляло шансов захомутать хоть сколько-нибудь достойного жениха.
   Часто в подпитии пан Дзенько сетовал на себя за то, что не послушался мудрого тестя. Однако дочку он все же любил, и от того страдал еще больше.
   Тоська же вопреки своей внешности обладала доброй душой и отзывчивым характером. Она не обижалась навечно дразнивших ее сверстников и на злобные подшучивания отвечала такой обезоруживающей улыбкой, что остряк невольно смущался и прекращал издеваться над обиженной природой девочкой. Однако, осознавая свою, мягко выражаясь, непривлекательность, как и всякая девушка Тоська все же в тайне мечтала о том, что однажды за ней приедет прекрасный принц на белом коне с алыми парусами. Что собой представляет белый конь с алыми парусами она не знала, но представляла в виде парящего в чистом небе поджавшего ноги белоснежного карвана, расправившего алые лебединые крылья и распушившего такой же алый орлиный хвост. В седле чудо-карвана восседал добрый молодец. На могучий торс накинута короткая волчовка. На затылок лихо заломлена небольшая каракулевая шапка. Лицо у пана принца чисто выбрито, и лишь большие черные усы, кончики которых закручены непременно ашни в два колечка, как у председателя Сейма пана Троцковского.
   И еще надо сказать, принц в мечтаниях Тоськи обязательно был росом. Почему? На этот вопрос она не могла ответить и сама. Возможно потому, что росом по рождению был отец. Возможно, сказывалась нелюбовь сверстников казимиров, и девушка в тайне надеялась, что на просторах Росской Равнины непременно найдется тот, кому она окажется мила. Возможно, повлияли бытующие слухи о том, что некогда переселившиеся в Королевство казимиров росы в большинстве своем пожалели об этом и до конца жизни тосковали о покинутых благодатных краях. А возможно сказались все три фактора вместе. Но принц на белом коне с алыми парусами должен был быть непременно росом.
   В тот день Тоська как раз предавалась сладострастным мечтаниям, попутно выполняя кое-какую работу по хозяйству. Конечно же, у пана Дзенько имелась прислуга, но не всякую работу прислуге поручишь. Представляя себя сидящей на коленях у прекрасного принца, девушка машинально схватила за переднюю ногу крупного подсвинка и, не обращая внимания на истошный визг, выволокла его во двор. Профессионально вогнав острый нож в сердце свинье, она подержала ее некоторое время за задние ноги, позволив крови стечь в медный таз. После чего вспорола живот, вывалила внутренности в другой таз, опалила тушу над костром и принялась ловко разделывать. Тут-то и ворвался во двор старший брат Войка. Полтора месяца назад он уехал с отрядом охотников на западную сторону хребта. Осенью казимиры отправлялись туда, поохотится в богатых дичью лесах, выгадав время, когда свирепые монстры ушли в теплые края или уже впали в зимнюю спячку, а перевалы еще не стали непроходимыми из-за снега.
   Ни слова не говоря, Войка распахнул ворота и отступил, пропуская въезжающие сани. В санях кроме возницы сидела закутанная в ворох шкур зеленоглазая девушка. Тоська хотела было подойти, но взглянув на мясницкий нож в своих руках и густо заляпанный свиной кровью фартук, наоборот подалась к сараю под тень навеса.
   К этому времени с крыльца уже сбежали родители. Переговорив с сыном, они засуетились вокруг девушки, и повели ее в дом.
   Тоська быстро закончила разделку туши, разобрала потроха, крикнула дворовому смерду, чтобы тот соскреб окровавленный снег и присыпал двор свежим, и поспешила в дом. Однако на крыльце ее встретила мать и наказала нагреть воду и наполнить предназначенную для мытья кадку. Тоська решила, что вода нужна для Войки, и удивилась, ибо братец был не любитель мыться. Но оказалось, что горячую воду для помывки затребовала гостья.
   Вскоре пани Фрида сама прибежала к дочери, отослала прочь таскавшего дрова смерда и заговорщицки зашептала, рассказывая о гостье, которую звали Марией. Оказалось, охотники привезли ее с той стороны хребта. И была она не просто москалькой, а еще и пришелицей из другого мира. О пришельцах Тоська слышала много раз, но сама их ни разу не встречала, слишком уж редко они появлялись. Считалось, что от пришельцев рождались здоровые дети, и потому каждый считал за счастье породниться либо с самим пришельцем, либо с его потомками.
   - Почему же Марию в наш дом привезли? - вопросила у матери Тоська.
   - Так я ж о чем и говорю, - снова зашептала та и поведала про гибель хорунжего и обоих старшин в лютой схватке с лесными духами, о том, как Войка по праву сына делегата Сейма взял командование уцелевшими охотниками на себя и, естественно, лично опекал пришелицу. И теперь Фрида наказывала дочери, чтобы та непременно подружилась с Марией и сделала все, чтобы пришелица пожелала остаться в их доме, ибо лучшей пары для Войки не придумать.
   - А как же Ганька? - ахнула Тоська.
   - да катись она псу под хвост, та Ганька, - сплюнула Фрида. - Да ежели Войка пришелицу в жены возьмет, то с его детьми самые богатые и знатные паны будут желать породниться. Тем более, что эта Марийка уже тяжелая. Так что наполняй, дочка, кадку. Поможешь гостье омыться. Заодно дружбу заведешь.
   Пани Фрида удалилась, а Тоська так и осталась стоять с раскрытым ртом, онемев от известия о беременности пришелицы. Нет ну, она конечно знала, что ее братец не промах... Но чтобы вот так, практически на скаку, отбиваясь от лесных монстров, обрюхатить девку... Точно то сказывалась доставшаяся от отца росская половина крови...
   Наполовину наполненная кадка парила теплом, когда сенная девка ввела в помывочную Марию. Хорошо владеющая росским языком Тоська представилась, сделав акцент на том, что является родной сестрой самого Войки, и предложила гостье раздеться и лезть в воду. Зябко ежась, девушка скинула одежды, которые не снимала весь, долгий путь, переступила через край кадки и с наслаждением опустилась в теплую воду.
   - А парни-то не догадались такие корыта сделать, - выдала она непонятную фразу, - надо будет им подсказать, когда вернусь.
   Оценив ладную фигуру пришелицы, Тоська одобрительно покачала головой. Сразу видно, что гостья из другого мира. Ганька и рядом не стояла. Ну и что, что ее отец пан Порасяцкель заседает в Верхней Палате? У Ганьки в ушах всего лишь маленькие золотые колечки, а у Марийки вона какая изящная цепочка на шее! И кулончик на ней в виде золотого барана. Странно конечно, зачем носить на шее барана? Но цепочка хоть и изящная, но золота в ней не много, а вот массивные браслеты на обеих руках пришелицы хоть и выполнены грубо, но зато весу в каждом грамм по пятьдесят. Это ж даже представить сложно, какими богатствами владеет оставшаяся в том мире семья Марийки...
   С трудом оторвав взгляд от массивных золотых браслетов, Тоська спросила:
   - Могу ли я полюбопытствовать, Марийка, зачем ты носишь на шее барана?
   - Какого барана? - округлила зеленые глаза девушка, но опустив взгляд, тут же сообразила, о чем речь, и весело улыбнулась. Приподняв на большом пальце правой руки кулончик, пояснила: - Это не баран, а овен. Знак Зодиака.
   Упоминание о каком-то Зодиаке Тоське не понравилось. Но он наверняка остался в другом мире, и помехой брату не будет. Но надо сказать Войке, чтобы повесил будущей жинке на грудь свой знак. А что за знак, и где его взять, пусть братец сам соображает.
   Взгляд снова притянули массивные браслеты. Заметив его Мария снова пояснила:
   - А это мне мой муж уже здесь сам сделал.
   - У тебя есть муж, Марийка? - вырвалось у Тоськи.
   - Вообще-то, друзья зовут меня Машей, - улыбнулась гостья, но Марийка мне тоже нравится. А моего мужа зовут Михаил. Мы живем в доме, который сами построили у озеро за горами. С нами живут наши друзья Сергей и Зоя. Мы вчетвером перенеслись в этот мир, когда поехали на рыбалку.
   - А... А... А как же ты с Войкой-то... - только и смогла вымолвить Тоська, ошарашенная рухнувшей на нее информацией.
   - Да тут такая история, Тось, сначала меня похитил какой-то сумасшедший. Видишь шрам на горле? Это он хотел меня зарезать. Потом нас догнала Оксана. Потом Ваши казимиры убили моего похитителя и взяли нас с Оксаной в плен. Потом Оксана сбежала, а на нас напали какие-то кровожадные обезьяны... Тось, давай я тебе потом все расскажу? А то вода уже остывает.
   Спохватившись, Тоська выбежала из помывочной и заорала на дворового смерда, чтобы нес еще два ведра горячей воды, да не забыл подвесить над огнем новые.
   В процессе мытья словоохотливая Мария, соскучившаяся по женскому обществу и нашедшая в лице хозяйской дочки благодарную слушательницу, начала рассказывать историю попадания их четверки. Она так эмоционально и красочно описывала случившиеся с ними приключения, что проведшая всю жизнь в скучном однообразии Тоська забыла обо всем. Машинально поливая из ковшика или натирая мочалкой спину рассказчицы, девушка вздыхала, охала, ахала, а в самых страшных местах даже закрывала лицо руками.
   В трапезной Маша продолжила повествование. Видя, как увлеченно беседуют девушки, Фрида погнала мужа и удалилась сама, дабы не смущать лишним присутствием перспективную невестку. Лишь, наблюдая из-за двери в щелочку, иногда подсылала сенную девку, чтобы та подлила компота, подложила снеди или убрала грязную посуду.
   А Тоська уже и забыла, что пришелица вроде бы предназначалась в невесты Войке. Тем более, что теперь знала об истинном отце будущего ребенка гостьи. Она до глубины души прониклась историей любви Марийки и отважного Михаила, храбро сражавшегося с некими мохнатыми крокодилами и прочими монстрами. Слушая рассказ гостьи, девушка представляла себя на ее месте. При этом Михаил виделся ей тем самым сказочным принцем. Только теперь принц не парил в небесах на белом карване с алыми парусами, а плыл среди бушующих волн на белоснежной резиновой лодке с алыми веслами. Как лодка могла быть резиновой, Тоська не понимала, но, как говорится, у людей, не знающих счета золоту., свои причуды.
   Когда за пришелицей прибыли гонцы из замка, девушки уже переместились в Тоськину светелку. Встретившая гонцов Фрида дала им от ворот поворот со словами, что бедная девушка измученная долгой дорогой спит беспробудным сном. Те уехали, но вскоре вернулись, дабы предупредить, чтобы завтра к полудню пришелица была готова предстать перед делегатами Верхней палаты.
   А Машу после долгожданной горячей ванны и сытной трапезы действительно клонило в сон. Видя любопытство и искреннее участие Тоськи, она из последних сил старалась не смежить веки, продолжая повествование. Однако не выдержала и, в конце концов, что называется, клюнула носом. Спохватившаяся хозяйка светелки быстро расстелила кровать, взбила перину и подушки, и уложила гостью спать. А сама долго сидела подле кровати, подперев ладошкой подбородок, и прокручивая и переживая услышанную историю.
   Утром чуть свет, управившись с поросятами, Тоська встретила во дворе отца. Пан Дзенько привлек к себе дочь и потребовал, чтобы та рассказала все, что узнала о пришелице. Понятно, что за раз всего рассказать было невозможно, потому девушка сразу начала с того, что по ее мнению должно было в первую очередь заинтересовать родителя. А именно о россыпях золотых самородков в овраге, близ которого поселились пришельцы из другого мира. И она не ошиблась. Все остальное сразу показалось пану делегату Нижней Палаты Сейма мелким и незначительным. Заглянув для верности в светелку дочери и действительно увидев на запястье спящей Марии массивный золотой браслет, он некоторое время размышлял. Будучи от природы благоразумным, пан Дзенько понимал, что пытаться в одиночку употребить такой золотой пирог - почти наверняка порвать рот ашни до самой задницы. А потому направился к делегату Верхней Палаты пану Поросяцкому.
  
   Росская равнина
  
   Крепостная стена еще издали напомнила Сергею что-то знакомое. Собранная из четырехметровых бревен, она имела выступающий наружу двухметровый навес, поддерживаемый стоявшими метрах в трех друг от друга столбами. Пока парень гадал, что напоминает ему эта конструкция, Зоя вспомнила первой.
   - У нас в городах так накрывают тротуары, которые проходят рядом с реставрируемыми или строящимися зданиями, чтобы ничто не падало на головы прохожих, - заявила девушка.
   - Точно! - согласился парень. - Но кого и от чего предохраняет этот навес?
   Привлеченный восклицаниями, ехавший рядом росич рассказал о назначении конструкции. Сергей с Зоей узнали, что в стародавние времена, когда в Росской равнине была всего одна община, в иную особо продолжительную зиму под стены приходили многочисленные волчьи стаи. Так как стены, представлявшие собой, по сути, просто высокий частокол, предназначались только для препятствия проникновения в селение зверья, а не для отражения долгой осады, то жителям сперва пришлось сделать внутренние помосты, с которых они стали бить волков из луков. Те уходить не пожелали, но сменили тактику. Днем они держались на недосягаемом для стрел расстоянии, а ночью возвращались под стены, пугая жителей одновременным воем многочисленных волчьих глоток. Но если бы серые хищники только выли. Пока одни волки развлекали росичей заунывным пением, другие подкапывались под стены, одновременно в нескольких местах. Благодаря мягким зимам земля на равнине промерзала не более чем на пядь, и для мощных когтистых лап это не являлось серьезным препятствием. Конечно же, столбы частокола были глубоко вкопаны и надежно скреплены между собой, но кто знает, на что способны серые землекопы, если позволить им рыть беспрепятственно. Пришлось росичам днем од охраной лучников закидывать камнями и землей вырытые ямы, а по ночам дежурить с факелами на стене.
   Неизвестно, после первой ли такой осады, но росичи построили наружный навес по всему периметру. Когда в одну из зим вновь пришла многочисленная стая, волков не стали отпугивать, а наоборот подманили, бросая под стену куски мяса. Дождавшись момента, когда хищники потеряют бдительность, росичи сбросили сети, заранее подвешенные в местах, куда заманивали зверей. Лишь четверти удалось избежать участи пойманной дичи, но и этих счастливчиков сразу уполовинили меткие стрелы. Треть часа понадобилась спустившимся со стен и выбежавшим из ворот росичам, чтобы разделаться с бьющейся в сетях рычащей и скулящей массой. Кололи и рубили, не заботясь о целостности шкур. Да и разве можно было в той свалке определить, куда наносить удар. Как оказалось позже, звери погибали не только от ударов топоров и рогатин, но и от зубов, взбесившихся от безнадеги сородичей. Всего в той бойне было убито более полутора сотни серых хищников. Учитывая, что община на тот момент не насчитывала и ста человек, победа была значительная. Да и шкурами люди обеспечили себя с запасом.
   С тех пор росичи и строят наружные навесы на своих крепостях. Хотя, на памяти ныне живущих, ни волчьей, ни иной другой осады не случалось. Зато бывало, таким способом удавалось поймать иного зверя, неосторожно приблизившегося к стене. Так однажды был пойман тигр-людоед. А самому рассказчику довелось сбрасывать сеть на стадо кабанов, невесть зачем надумавших порыться под крепостной стеной.
   Пока попаданцы слушали росича, отряд подъехал к открытым воротам и начал втягиваться внутрь. Встретившая путников ребятня бежала рядом со вторыми санями и с восхищенным галдежом обсуждала размеры лежавших открытой смерзшейся массой рыбин. А торчавшая из общей массы голова полутора пудовой щуки, в открытую пасть которой иной малец мог, не снимая шапки легко просунуть голову, и вовсе вызвала бурю эмоций.
   Всадники, как только въезжали за стену, сразу спешивались и далее вели своих карванов на поводу. К ним подходили местные мужчины, здоровались и заводили разговоры.
   Сергей тоже спрыгнул на землю, но Зое сказал, чтобы та пока оставалась в санях. Они с любопытством рассматривали находящиеся за стеной строения. Сама стена действительно оказалась обычным частоколом, опирающимся на подкосы. Некоторые подкосы были выполнены в виде лестниц, ведущим на опоясывающую стену площадку. Ниже, примерно в двух метрах над землей, к подкосам крепился навес, под которым за жердяной изгородью топтались карваны. Позже, когда попаданцы подробнее ознакомились с селениями росичей, выяснилось, что за изгородью внутри стены зимой содержались и одомашненные козы и свиньи. Но у ворот было место общинных гужевых карванов. Здесь же стояли несколько саней. Далее, шагах в десяти от загонов под общей крышей двумя полукольцами разделенными выездами в северные и южные ворота располагались различные мастерские, продовольственные хранилища, птичники и прочие хозяйственные постройки. После хозблоков шли жилые полукольца. Это были добротные срубы с забранными стеклами окнами, ставень на окнах не имелось. Кроме разделявшей полукольца дороги иных проходов тоже не имелось. Но из каждого дома, находящегося под общей крышей, имелось два выхода, как во внутреннюю сторону, так и в наружную. В этой общине, насчитывающей чуть более пятидесяти постоянно проживающих жителей, было всего одно кольцо жилых помещений. И те наполовину пустовали. Сказывался исход части росичей в казимирские земли, случившийся полвека назад. В центре общины просторная площадь. В центре площади десятиметровая колокольня.
   И все. Никаких мэрий и прочих административных дворцов. Общие сборы проводились на площади под колокольней. Старшина общины с семьей жили на общих основаниях в таком же, как у всех доме.
   Вот и сам старшина подошел к Потапу. Возраст у мужчины такой же неопределенный, как у зверобоя. Выглядит максимум на сорок, но кто знает, сколько у него детей, а может, и внуков. Оно и Потап-то не маленького роста, а старшина возвышался над ним почти на голову. Голова не покрыта. Лишь полоска тонкой кожи придерживает длинные русые волосы, чтобы те не спадали на лицо. Голубые глаза глубоко посажены. Прямой острый нос. Вислые усы и коротко стриженая борода завершали портрет. Одет старшина был в кожаные широкие портки, не заправленные в сапоги. Волчовка-безрукавка поверх серой полотняной рубахи.
   Сергей ожидал, что мужчина заговорит громоподобным басом, но услышал обычный негромкий голос. Однако сразу понял, что старшина из тех людей, которые умеют говорить тихо, но так внушительно, что их все слышат и никто не осмеливается перебивать.
   Пообщавшись, минут десять, мужчины направились к саням попаданцев. Зоя к тому времени тоже спрыгнула на снег и теперь стояла рядом с Сергеем.
   - Знакомьтесь, - улыбнулся им Потап, - это старшина первой общины Добрыня. А это друзья
Михаила - Сергей и Зинаида.
   - Оччень приятно, - улыбнулась здоровяку Зоя.
   Сергей молча пожал протянутую могучую ладонь. Он внутренне напрягся, ожидая, что сейчас руку сожмет чудовищная сила. Но пожатие оказалось хоть и крепким, но без демонстрации превосходства. Наоборот, старшина окинул гостей добродушным изучающим взглядом и с наивным удивлением произнес:
   - И правда, обычные люди.
   - А какие мы должны быть? - отреагировала на его удивление Зоя. - С хвостами и рожками?
   Ну, - здоровяк развел руками, - про рожки и хвостики не ведаю, но мыслил, чтобы выжить на равнинах в теплую пору, да еще и приручить тирана, надо чем-то отличаться от простого человека. А что вы, что друг ваш Михаил с виду люди как люди. Может, похищенная казимирами Мария чем-то отличается?
   Сергей с Зоей озадаченно переглянулись. Они не могли понять, то ли старшина шутит, то ли серьезно пытается выявить у них какие-то сверхъестественные задатки.
   - Тебе же Оксана рассказывала про Марию, - похлопал Добрыню по плечу зверобой и с хитрой усмешкой подмигнул Сергею. - Мария - дева трех саженого роста. Ездит верхом на лосе-исполине. А ежели какой тиран становится поперек дороги, Мария выдергивает первое попавшееся деревце и вбивает зверушку в землю по самый клюв.
   Зоя представила, как Маша бьет своего любимого питомца выдернутым с корнем дубком и отрицательно закрутила головой.
   - Нет, вы что! Машка - это сама доброта! Она никогда не стала бы бить своего Малыша.
   - Вот, - Потап поднял вверх указующий перст, словно услышал от Зои подтверждение своих слов, - только дева трехсаженного роста может назвать тирана малышом.
   - Кх-м, - почесал затылок Добрыня. - Ну, ежели Мария такая, то, мыслю, не казимиры ее похитили, а она сгребла их в охапку и пошла, посмотреть, все ли по-доброму в их королевстве.
   Не смотря на шутливый тон росичей, упоминание о Маше заставило попаданцев нахмуриться. Они очень переживали за судьбу своей подруги, как и тоскующем о ней Михаиле.
   - А где Михаил? - поинтересовался Сергей, ожидавший, что друг выйдет их встречать.
   - Видел я его давеча в Круге, - сообщил Добрыня. - Дьяки его одолели, все вытягивают из парня полезные сведения, да записывают в свои книги.
   Тут-то и выяснилось, что данная община, названная Первой, ибо некогда именно здесь поселились первые пришедшие на равнину росичи, не являлась конечной точкой пути. Путники не стали здесь даже останавливаться надолго. Лишь поделились частью мороженой рыбы и двинулись дальше.
   Теперь на пути отряда то и дело попадались различные строения, используемые в летнее время. Предназначались они как для содержания одомашненной скотины, так и для проживания пастухов и огородников. А на запруженной речушке, к которой выехали, миновав небольшой лесок, крутилось колесо мельницы. Рядом с мельницей стояла телега, и суетились мужики. Увидев отряд, мужики помахали руками. Росичи поприветствовали их в ответ, но сворачивать не стали, а поехали прямо по неглубокому броду и снова углубились в лес, через который была проложена широкая просека На этот раз лесная дорога тянулась часа два. И снова выехали к речке. На реке стояло поселение, огражденное крепостным частоколом уже знакомой конструкции. Но и здесь отряд не остановился. Как пояснил Сергею отправившийся с ними Добрыня, за этой стеной проходили послушание будущие мастера кузнечной артели. В подтверждение его слов из-за стены доносился приглушенный звон металла, и курились густым дымом несколько высоких труб.
   Проехав по мосту, перекинутому через обрывистые берега речушки, путники без остановок двинулись дальше. По пути им все чаще встречались различные постройки. Проехали мимо еще парочки артельных училищ. Возле одного из них падающая с запруды вода крутила большое колесо, приводившее в движение пилы лесопилки. Двое послушников направляли сползающее по наклонному желобу бревно. Рядом лежал штабель готового бруса. Чуть в стороне гора куча горбыля. Снег вокруг покрывал слой опилок.
   Послушники лишь мельком взглянули на путников и продолжили сосредоточенно делать свою работу.
  
   ***
  
   Наконец-то уже в сумерках въехали в ворота главного и единственного росского города. Его размеры значительно превышали размеры Первой общины. Здесь имелось пять кольцевых улиц. На площади рядом с колокольней стояло здание, предназначенное для собраний Круга.
   Собрание намечалось на утро. А сегодня путники отправились отдыхать после утомительной дальней дороги. Встретивший друзей Михаил крепко обнял обоих и повел в отведенный для них дом. Не успели они расположиться и переброситься несколькими фразами, как прибежала девчушка и позвала в баню.
   Баня находилась на первой от стены улице. Вопреки опасениям попаданцев, она делилась на женскую и мужскую половины. Михаил повел Сергея вправо от топочной, а взявшая шефство над Зоей Оксана повела девушку влево. В мужской половине было людно. Помыться, и попарится, явились не только вернувшиеся росичи, но и с десяток самых любопытных мужиков. Благо предбанник был рассчитан на большое количество народа. Да и в парилке, и в моечной могли поместиться дюжины полторы человек. Было заметно, что Михаила уже считали за своего, да и он знал горожан по именам. К Сергею присматривались, но сильно с расспросами не досаждали. В основном разговоры велись с росичами из сопровождения. Говорили о норе тирана, о необычной рыбалке, о казимирах и похищенной девушке. Но основной темой была перспектива основания новой общины в месте, ранее считавшимся смертельно опасным для человека из-за обитающих там в теплую пору ужасных монстров.
   После бани ужинали в общей трапезной. Пшенная каша с мясом и свежеиспеченный хлеб показались попаданцам божественно вкусной пищей. Запивали на выбор квасом или компотом из лесных груш.
   Сергея вдруг поразила мысль, что за полтора месяца общения с аборигенами он ни разу не слышал от них про алкогольные напитки. Будто и не знали о них в этом мире. Но такого не могло быть, ибо все росичи являлись потомками попаданцев из земного мира, где алкоголь был весьма популярен. Об этом он и спросил первым делом у Михаила, когда они вернулись в отведенный им дом.
   - Тут все просто, Серый. У местных жителей отношение к алкоголю примерно такое, как у нас с тобой к наркотикам. Ведь мы знаем о существовании наркоты, знаем, что она используется в медицинских целях. Но разве мы будем употреблять наркоту? А как ты относишься к наркоманам? Вот примерно такое отношение у росичей к алкоголю и алкашам. При этом склянка со спиртом имеется в каждой семье. Но исключительно для приготовления целебных настоек и для дезинфицирующих растворов. Так что про шампанское на Новый Год можешь забыть.
   Ну... - Сергей задумался, - не скажу, что меня это сильно огорчило.
   А вообще, скажу я вам, ребята, они живут на своей равнине, как в аквариуме.
   - Это как? - друзья вопросительно уставились на Михаила.
   - Ну... - парень нахмурил брови, подыскивая слова, - помните, в школе проходили про период Застоя? Может, и не совсем корректное сравнение. Но некоторые аналогии провести можно. Окружающие равнину непреступные скалы - это "железный занавес", за которым смертельно опасный мир. Внутри "занавеса" относительно спокойная жизнь с устоявшимся укладом. Круг росичей напоминает Брежневское Политбюро, следящее за поконом. А походы по единственному проходимому перевалу за пределы равнины необходимы в качестве спускающего пар клапана. Потому и отправляют за серебристой водорослью молодых послушников, чтобы они хапнули достаточной дозы адреналинчика. За тем же и зверобои периодически выходят на охоту за пределы равнины, несмотря на то, что в местных лесах полно дичи. Ведь в зверобои идут в основном так называемые адреналиновые наркоманы. Мне дядька когда-то объяснял, что если бы в свое время советские войска не вывели из Афганистана, а перевели бы афганский контингент на контрактную основу, то в девяностые не случилось бы такого бандитского разгула. Ибо все любители лихой романтики могли сполна заполучить ее в Афганистане, но, уже рискуя жизнью за государственные интересы, получая достойную зарплату, лечение и прочие льготы, как это случилось позже в Сирии. И еще я вполне допускаю, что полувековой исход части росичей к казимирам мог быть отчасти инициирован самим Кругом. Таким образом, Росская община избавилась от различных диссидентов, бунтарей и прочих западопоклонников.
   - Здесь носителей европейских ценностей забрасывает восточнее росичей, - уточнил Сергей. - Хотя, востокопоклонники как-то не звучит.
   - Здесь казимиров еще называют захребетниками, - усмехнулся Михаил.
   Парень еще долго рассказывал друзьям про порядки и особенности живущей на замкнутой равнине общине росичей.
   - Возможно, такие порядки и не ведут к заметному прогрессу, - высказалась Зоя, - но зато позволили выжить и не деградировать попавшим сюда нашим соотечественникам.
  
   Маша. Преображение Тоськи
  
   Спать на пуховой перине после того, как полгода приходилось довольствоваться жердяной кроватью, застеленной сеном и шкурами, было верхом блаженства. Маша решила, что как только вернется домой, то непременно потребует у Михаила, чтобы они с Сергеем наловили каких-нибудь птиц и нащипали с них пух хотя бы на подушки. А в том, что она непременно вернется, девушка не сомневалась. Да и местные правители, коих здесь называли делегатами, заверили , что как только перевалы очистятся от снега, ее непременно проводят, послав в сопровождение достаточно большой отряд для обеспечения безопасности. Главное, чтобы Машина беременность протекала благополучно, иначе придется задержаться как минимум до рождения ребенка. Но тогда к ее товарищам все равно отправится отряд казимиров, дабы сообщить о Маше, наладить контакт и предложить товарообмен. А если пришельцы пожелают, то могут и вовсе переселиться в королевство.
   По поводу перспективы переселения у Маши было двоякое мнение. С одной стороны, после полугодового обитания в практически первобытных условиях, хотелось приобщиться к благам какой-никакой цивилизации. С другой стороны, Маша, как наверняка и ее товарищи, успела прикипеть душой к ставшему родным холму. Ведь в строительство дома было вложено столько труда! И что теперь, взять и все вот так вот просто бросить? А когда они с Зоей поняли, что беременны, то втайне от парней мечтали, как их детишки будут бегать по холму или кататься на Малыше, оглашая окрестности радостными криками. Правда, Зойка идею с катанием детей на черепахоголовом питомце не одобряла. После того, как тот приволок окровавленную тушу размерами в два раза большую, чем он сам и сожрал ее без остатка, злобно шипя на пытавшихся подойти людей, Зоя боялась его пробуждения после зимней спячки, предполагая, что в звереныше могут проснуться инстинкты взрослого хищника, и, как знать, не посчитает ли он вскормивших его людей за лакомую дичь?
   Кстати, делегаты, узнав о прирученном Малыше, необычайно возбудились. Они долго заставляли Машу описывать внешность питомца, которого называли тираном. Потом долго расспрашивали обо всех подробностях приручения. Словоохотливая девушка вспомнила все, что знала о дрессировке собак и, опуская тот факт, что Малыш сам буквально навязался людям в питомцы, выдала казимирам такой ворох информации, в котором и сама вскоре запуталась. Когда те начали указывать на несоответствие одних ее утверждений с другими, она только пожимала плечами с невинной улыбкой, мол, а что вы от меня хотите, я же девочка.
   В конце концов, с нее взяли обещание никому не рассказывать о приручении тирана и выпроводили из совещательного зала Верхней Палаты Сейма. До того такое же обещание она дала по поводу золотых россыпей. По секрету от Тоськи пришелица узнала, что Пану Вадиму поручено ограничить общение гостьи только кругом его семьи, с которыми так же провести строгую беседу на тему конфиденциальности.
   С Тоськой Маша сдружилась. Да и как иначе, если жила в ее доме, ночевала с ней в одной светелке. Немало ночей провели они в беседах о своем девичьем. Оставалось только удивляться, как Тоська, проговорив с гостьей почти до рассвета, вставала с зарей и шла управляться со скотиной, не доверяя эту заботу бестолковым смердам.
   И надо сказать, общение с пришелицей пошло дочке пана Дзенько на пользу. Сей факт отметили все окружающие и в первую очередь родители Тоськи. А началось все с того, что однажды, проникнувшись к Марии почти сестринскими чувствами, девушка вдруг всплакнула у нее на плече, сетуя на злодейку-судьбинушку, наделившую ее такой некрасивой внешностью, из-за которой ей суждено остаться старой девой. Расчувствовавшаяся Маша всплакнула было тоже, но потом встряхнулась сама, встряхнула плачущую подругу и заявила, мол, некрасивых женщин не бывает, бывают женщины, которые не умеют себя подать.
   - Как это? - вытирая ладошками слезы, уставилась на нее Тоська.
   - Короче так, - подняла вверх указательный палец Маша, - завтра я беру над тобой шефство!
   - Что берешь? - глянула на потолок над собой несчастная девушка.
   - Завтра узнаешь.
   Утром, едва открыв глаза, гостья вспомнила о данном с вечера обещании. С полчаса еще она лежала, обдумывая план превращения чудовища в красавицу. Наконец встала и побежала во двор, где Тоська как обычно хлопотала по хозяйству. Начать Маша решила с походки и умения держать фигуру, и в первый же день устроила панночке такую муштру, что та серьезно призадумалась, а нужна ли ей та красота, ежели некрасивой жить намного спокойнее и привычней.
   - Да е-мое! - возмущенно взмахивала руками самопровозглашенный инструктор. - Тось, ну как ты ходишь? Ты девочка, или таджик на стройке? Ты зачем так пятками колотишь, что аж земля вздрагивает? Может, ты двор под укладку тротуарной плитки утрамбовываешь? Нет? Ну, так шагай легко, носочек тяни. Смотри на меня. Вот так вот, поняла? Пройдись... Не ну, так-то задом вилять не надо. Я понимаю, что ты хочешь замуж, но зачем же так откровенно это показывать? И не сутулься. Ну, вот чего ты руки опустила, будто ведра с водой несешь?
   - Дык я же... - Тоська продемонстрировала бадейки, в которых как раз несла пойло поросятам.
   - Ну и что? - Маша подозвала пытавшегося прошмыгнуть мимо смерда, приказала ему забрать у Тоськи бадейки и тащить по месту назначения. После чего указала на него подопечной: - Ну, Видишь? Вот и ты так же ходишь. Как считаешь, приятно потенциальному жениху видеть такую походку?
   - Дык, меня же здесь никто не видит...
   - Запомни раз и навсегда, милая моя, прежде чем начать нравиться, кому бы то ни было, надо для начала нравится самой себе. Нравишься ты себе с такими вот оттянутыми руками?
   - Я себе вообще никакой не нравлюсь, - потупилась девушка.
   - Вот! Подняла вверх указательный палец наставница. - В этом корень твоих проблем! Начни нравиться себе самой, и люди потянутся к тебе. Понятно?
   В ответ Тоська неопределенно пожала плечами и еще больше ссутулилась.
   - Да не унывай ты, Тось, - обняла ее пришелица. - Я даже Малыша заставила понравиться моим друзьям. А ты-то всяко его симпатичнее.
   Разумеется, только походкой и осанкой уроки красоты не ограничились. Одним из параллельных шагов была смена стиля одежды. Маша заставила подопытную снять замызганную мешковатую одежку и продемонстрировать свои лучшие наряды. - М-да-а... - скептически покачала она головой. - А кроме мешков с рукавами и дыркой для головы у тебя что-нибудь есть? Нет? Ну ничего, будем работать с имеющимся материалом. Надеюсь, швея или портной в вашей...кх-м... столице найдется?
   Оказалось, Тоська сама мастерица на все руки. У нее одинаково ловко получалось и серп отбить тяжелым молотком, и дырку в платье заштопать так, что и самый придирчивый взгляд не разглядит, где была прореха. Маша только успевала указывать девушке, где следует подшить, где ушить, где приталить, а где расширить. Несколько часов увлекательной работы, и из бесформенного мешка получилось более чем приличное приталенное платье со стильным воротником-стоечкой и небольшим декольте. Кожаные накладки на плечи в виде погон и кожаный же пояс довершили дело. Вот только ни одни имеющиеся у девушки башмаки не шли под такое платье. Но тут выручила пани Фрида. Она, как только увидела дочь в таком платье, сразу принесла свои красные сапожки на небольшом каблучке, кои надевала в тех редких случаях, когда ходила вместе с мужем в замок.
   В тот день, когда Тоська впервые вышла в новом платье, окружающие ее люди неожиданно узнали, что у девушки тонкая талия, высокая грудь, и вообще, довольно стройная фигура.
   Увидев столь разительное преображение дочери, страстью к обновкам воспылала пани Фрида. Однако быстро выяснилось, что ее обширным телесам как раз подходили наряды а-ля Алла Пугачева, то есть обычные мешки с рукавами и дырками для головы. Разве что подол можно было укоротить, но на такое казимирские женщины пойти не могли. Тоську-то едва удалось уговорить подрезать подол чуть выше щиколоток. И то только после того, как та извозила его в поросячьем навозе.
   Естественно поработала Маша и с лицом молодой панночки. Благодаря начитанной Зое после попадания в дикий мир девушки нашли природные средства для ухода за кожей и волосами, и активно их использовали. Как оказалось, казимирские женщины тоже не пренебрегали природными аналогами шампуней, кремов и скрабов. Была здесь даже кое-какая косметика. Просто Тоська, считая, будто природное уродство ничем не испортить, никогда ничем таким не пользовалась. Теперь же пани Фрида быстро поняла поставленную Марией задачу, и вот у девушек в светелке уже стоял целый стеллаж, полки которого были уставлены склянками с маслами, отварами, порошками и прочими средствами местной косметики, благодаря которым внешность панночки с каждым днем все более и более преображалась. Кожа на лице посветлела и разгладилась. Самую малость в нужных местах припудренное или подрумяненное лицо, подведенные глаза, черненные брови и подкрашенные губки изменяли Тоську до того, что она сама не узнавала себя в зеркале и подолгу смотрела немигающим взглядом.
   В довершение ко всему Маша вспомнила, как в глубоком детстве игралась с бабушкиными бигудями. По ее заказу дворовый смерд нарезал нужных щепочек, и следующую ночь Тоська спала с накрученными на щепочки мокрыми волосами. Утром же, когда щепочки удалили, и льняные пряди упали на плечи вьющимися локонами, ахнули все, и даже сама Маша.
   Тут как раз выдалась продолжительная оттепель, но утоптанный снег не потаял, и улицы не успели превратиться в грязное месиво. Решив воспользоваться благоприятной погодой, Маша подговорила пани Фриду выгулять Тоську на рынок. За день до выхода пришелица приняла у подопечной экзамен, заставляя ту дефилировать по двору, бросая снисходительные взгляды на изображавших рыночную публику дворового смерда, сенную девку и выпущенных для массовки нескольких подсвинков. Несмотря на заметную скованность
   Ученицы, пришелица осталась довольной результатами своего труда. Она и сама порой не верила, что перед ней та замызганная сутулящаяся клуша, которую встретила в первый день пребывания в доме пана Дзенько.
   Маша на рыночную площадь с подругой не пошла, ибо дала строгое обещание Делегатам Сейма избегать общения с кем бы то ни было, кроме самих делегатов и семьи пана Дзенько. И надежность того обещания подкрепляли два крепких казимира, прописавшихся у ворот приютившего ее дома. Но по возвращению пани Фрида расписала ей все так красочно, с таким восторгом и с такой гордостью, будто преображение дочери целиком ее заслуга.
   Из рассказа следовало, что рыночная публика сперва не узнала их обоих. Ведь пани Фрида последние недели тоже активно пользовалась косметическими средствами, пытаясь омолодить свое лицо, и в какой-то мере ей это удалось. Кроме того, по совету гостьи, она подкрасила седые волосы луковой шелухой, а накануне еще и завила их бигудями. Походку жена пана Вадима тоже тренировала, но делала это в тайне от всех, поднимаясь еще до зари.
   - Ну вы, пани Фрида, прямо Монсерат Кабалье! - искренне восхитилась неожиданно преобразившейся женщиной Маша, когда та вышла для сопровождения дочери на рынок, гордо неся высоко вздернутые подбородки, держа прямой спину и раскидав по плечам завитые локоны, на которые постоянно косила глаза. Темечко на гордо задранной голове прикрывал маленький берет из стриженого бобра. Сей головной убор был так же Машиным нововведением. Ни от мороза, ни от чего бы то ни было защитить сей крохотный берет не мог, а придуман был для того, чтобы Тоська не опускала голову, ибо тогда он сразу падал.
   Итак, столичные жители не узнали их обеих. Однако, присмотревшись, опознали пани Фриду, а вот Тоську приняли за проживающую у пана Дзенько пришелицу. Глазели на нее во все зеньки, но узнавать не узнавали. Так бы и ушла девушка не опознанной, не заговори пани Фрида с попавшейся навстречу пани Поросяцкой.
   - Как ваша Ганька поживает? Жениха достойного не подобрали? - поинтересовалась она, будто ее собственный сын и не являлся одним из основных претендентов на руку дочки делегата Верхней Палаты Сейма.
   Пани Поросяцкая взметнула брови в удивлении от такого вопроса, но тут же взяла себя в руки и с напускным спокойствием ответила, мол, пока не спешат выдавать дочурку за кого попало, ибо в ближайших окрестностях достойных кандидатов нет. И тут же решила ответить ударом по больной мозоли:
   - Вашей-то Тоське уже третий десяток скоро пойдет. Чего ж ее замуж-то не выдаете. Или тоже достойного жениха не находится?.
   - А наша Тоська не скороспелка какая-нибудь, - будто бы не поняв издевки, ответила пани Фрида. - Она девушка серьезная, и в мужья себе найдет исключительно серьезного пана, а не какого-нибудь ветроголового юнца. Правильно я говорю, доченька?
   Тут-то пани Поросяцкая и узнала в стоявшей рядом с пани Дзенько статной молодой женщине преобразившуюся Тоську. На этот раз у нее не только брови поползли вверх, но и опасно выпучились глаза. Казалось, еще немножко, и они выпадут и закатятся в открытый от удивления рот.
   - Ну, передавайте поклон пану Поросяцкому. А мы с Тоськой пойдем, пройдемся по сырному ряду, - удовлетворенная произведенным эффектом пани Фрида хотела было чисто символически склонить голову, но вовремя вспомнила про берет, и гордо прошествовала мимо остолбеневшей пани Поросяцкой.
   Следующие треть часа пребывания на рынке супруги и дочери пана Дзенько их сопровождал шлейф шепотков, в котором явственно и довольно часто можно было различить Тоськино имя. А когда уже на выходе с рынка кто-то из парней крикнул, чтобы Тоська приходила вечером на посиделки к карваньему стойлу, у девушки от такой неожиданности даже перехватило дыхание и сладко защемило в груди.
  
   Щука
  
   Более месяца попаданцы пробыли в граде росов. Все это время дьяки не отходили от них, выспрашивая и записывая все маломальские подробности о родном мире. Привлекли даже всех имеющихся художников, коих на Росской равнине оказалось аж семеро. Те со слов ребят зарисовывали картины современных городов, автомобилей, океанских и воздушных лайнеров, атомные субмарины и многое другое. Сергей с Михаилом выложили все свои знания по электрической части. Зоя рассказала все, что постигла в медицинском училище. Была составлена, насколько это возможно подробная карта маршрута попаданцев от места высадки в первые сутки и до прибытия на холм.
   Особое внимание росские старшины уделили сведениям о детеныше тирана, то есть, о Малыше. Естественно, рассказы о нем непосредственно касались похищенной Маши. Михаил был постоянно погружен в мрачные мысли. Он отпустил длинную бороду и казался вдвое старше. Друзья только вздыхали, глядя на него, понимая, что ничем в данный момент помочь не смогут.
   Несколько раз отвлеклись на рыбалку. Однако рыба в местных незамерзающих речушках и озерцах была мелковатой. Впрочем, для Земного мира она была очень даже ничего себе. Но избалованные трёхкилограммовыми окунями и красноперками попаданцы уже не могли всерьез воспринимать окуньков и других рыбешек величиной чуть более ладони.
   Посетили гости росов и долину с горячими источниками возле склона Вестника. Окунулись в целебные воды. Однако влажный удушливый воздух не доставил удовольствие. Не говоря уже о легком запахе сероводорода.
   И наконец-то, когда на равнине уже явственно ощущалось дыхание весны, отправились домой. Необходимо было вернуться на холм до наступления тепла, чтобы застать пробуждение Малыша.
   С попаданцами в путь отправился целый обоз, сопровождаемый полусотней мужчин и десятком женщин-воительниц. Это была почти половина той силы, которую росы способны выставить в случае возможного вторжения. Как оказалось, все время с момента приезда попаданцев на ведущем в равнину перевале строилась засечная черта. Росы серьезно готовились к вторжению казимиров. Неизвестно, какую степень вероятности вторжения они допускали, но казалось, сама перспектива вторжения внесла в привычный размеренно-скучноватый уклад здоровое оживление.
   На перевале климат был пожестче, нежели внизу, потому пока не ослаб мороз возводили временные деревянные крепостицы и заготавливали камень для будущего более серьезного строительства. Достаточно пологий склон позволял доставлять основной материал на санях и волокушах, используя в качестве тягловой силы одомашненных мамонтов. Проезжая рядом с одним таким запряженным в огромные сани мохнатым исполином, Михаил с грустью подумал о Маше. Она непременно захотела бы прокатиться на мамонте и точно озаботилась бы перспективой завести себе мамонтенка.
   Кроме строительства засечной черты на перевале и охраны холма попаданцев в Круге была высказана мысль, отправить дозоры на пути вероятного продвижения войска казимиров. Но от такой, казалось бы, необходимой, меры пришлось отказаться. В дозоры могли выделить максимум по пять человек. А такими малыми группами соваться в горные леса было смертельно опасно даже зимой. А что же говорить о теплом времени года, когда с высокогорных перевалов сойдет снег и они станут проходимы для казимирского войска. С весной в леса вернутся из теплых краев и вылезут из пещер после спячки множество свирепых монстров. Благо хоть самые опасные твари, такие, например, как тираны, обитают в основном в долине озер и в горы не поднимаются. Эти, пожалуй, и целое войско разогнать смогут, ибо нет у людей такого оружия, которое сможет пробить их толстую кожу. Как нет у людей и защиты от чудовищного клюва, способного легко перекусывать вековые деревья.
   Наслушавшись ужасов о Тиранах, ребята вспоминали свою вторую ночь в этом мире, когда невдалеке от них происходила невидимая из-за темноты схватка гигантов. Именно тогда к ним прибился осиротевший Малыш. Помня, как сирота легко расщепил клювом сунутый ему черенок от лопатки, они нисколько не сомневались в возможностях взрослых монстров. Тем более, что так же были свидетелями, как подросший Малыш легко дробил клювом кости неведомого зверя, которого пожирал перед тем, как впасть в спячку. Оттого предстоящее пробуждение черепахоголового питомца довольно сильно напрягало попаданцев. Они и раньше опасались, что монстрик может не вспомнить их и, проголодавшись за время зимней спячки, принять за добычу. А теперь, узнав, что прикормили самого ужасного хищника этого мира, их опасения многократно усилились.
   На место прибыли, когда на открытых взгорках уже появились проталины. Днем по золотоносному оврагу бежал веселый ручеек, замерзающий по ночам и пробуждающийся к следующему полудню, когда по-весеннему теплые лучи начинали достаточно припекать.
   Еще издали ребята заметили перемены на родном Холме. Сперва даже решили, что у подножия холма уже готовы еще три новых дома, и удивились такому расположению. Ведь наверху было достаточно места. Но подъехав ближе, рассмотрели, что это всего лишь собраны отстаиваться не имеющие пока ни дверей, ни окон срубы будущих изб.
   Не только срубы, но и штабеля разнокалиберных бревен у опушки свидетельствовали о том, что остававшиеся здесь росы поработали на славу.
   Первым делом все прибывшие отправились к месту спячки молодого тирана. Потоптавшись, некоторое время у торчавших из снега макушек молодых сосенок, пучком которых Малыш заткнул нору, удовлетворили любопытство и разошлись. Зоя с Оксаной отправились наводить порядок в доме. Остальные росские женщины занялись приготовлением ужина. Мужчины в первую очередь озаботились обустройством временного жилища. Из жердей ставили пирамиды наподобие индейских вигвамов. Только росские вигвамы состояли из двух пирамид, соединенных коньком из толстой жердины. Таким образом, получалась довольно вместительная обтянутая сшитыми шкурами палатка на десять человек.
   Потап, Михаил, рыжебородый Макар и пятеро прибывших старшин деловито осматривали срубы и обсуждали планировку будущего укрепленного селения.
   Близнецы Ефрем и Славий сразу потащили Сергея к построенной жердяной клети, в которой хранили от мелкого зверья мороженную и вяленую рыбу. По их заговорщицкому виду было видно, что они хотят чем-то удивить. И им это удалось. Продемонстрированная близнецами завяленная голова щуки заставила Сергея на некоторое время застыть с открытым ртом. Он, конечно же, за время пребывания в этом мире успел повидать всяких чудищ. Но одно дело какие-то фантастические монстры, и совсем другое дело казалось бы обычная щука. Вот только в открытую пасть данной пятнистой хищницы мог бы протиснуться взрослый человек. А уж купающегося подростка она заглотила бы как малька. К загнутому внутрь пасти частоколу острых зубов страшно было дотрагиваться.
   - Эх, не смогли мы ее целиком сохранить, - сокрушался Ефрем, любовно поглаживая чудовищную голову. - Не было у нас тогда еще клети. Мы ее на дерево подвесили, и все одно ночью зверье погрызло.
   - Как же вы ее вытащили? - обрел дар речи Сергей.- И какова же была ее длина?
   - От носа до хвоста четыре шага, - Ефрем широко шагнул четыре раза для наглядности, и близнецы принялись рассказывать про охоту на озерную великаншу.
   Появилась гигантская щука где-то через неделю после того, как отряд росичей с попаданцами отбыл в Росскую равнину. Сперва рыбаки ощутили несколько ударов снизу. Сквозь мутный лед ничего нельзя было разглядеть, потому росы лишь предположили, что появилась какая-то огромная тварь, но об истинных размерах не догадывались. К общему разочарованию клев сразу прекратился. Впрочем, рыбы к тому времени уже было заготовлено предостаточно, и рыбалкой мужчины занимались исключительно из спортивного интереса в перерывах между заготовкой бревен для будущего строительства. Возможно, если бы не Ефрем, они и вовсе бы забросили рыбалку. Но у парня после случая с первой озерной хищницей все еще зудел азарт к ловле исполинских рыбин. Потому он продолжал каждую свободную минуту выходить на лед. Не подозревая о размерах распугавшей рыб твари, он настойчиво пытался приманить ее на золотую блесну. Понятно, что такая мелочь не могла заинтересовать столь огромную хищницу. Она ее попросту не замечала.
   Удача улыбнулась парню одним ранним утром, когда лучи светила только-только очертили контуры Вестника. Первый же заброс оказался удачным. На блесну подцепилась довольно крупная щука. Ефрем даже решил, что это именно та, которая разогнала всю остальную рыбу и периодически билась об лед. Пятясь и с трудом сматывая толстую леску, парень досадовал на брата за то, что тот отказался подниматься в такую рань. Вдвоем они давно отработали ловлю гигантских щук. Один подтаскивал рыбину к проруби, другой бил ее зазубренной рогатиной. Когда вода в проруби забурлила, и Ефрему удалось на миг вытянуть наружу нос пятнистой хищницы, он отчетливо понял, что без помощи Славия этот улов может оказаться ему не под силу. В конце концов рос решил брать щуку измором. Сев на лед и упираясь ногами в горку застывшего вычерпываемого из проруби льда, он собрался ждать пока либо рыбина не ослабнет, либо за ним не придет брат. Главное, чтобы выдержала снасть. Но, как уверяли пришельцы, на такой леске можно было таскать на буксире грузовики. Грузовиков Ефрем никогда не видел, но по описанию попаданцев сопоставлял их размеры с мамонтами.
   Противостояние рыбака и щуки продолжалось добрую треть часа, когда парню в голову пришла простая в своей гениальности, или наоборот, гениальная в своей простоте, идея. Его удилище представляло собой крепкую кленовую палку длиною чуть более метра. Ширина проруби не превышала двух третей метра. Продолжая держать снасть внатяжку, и по возможности подматывая леску, Ефрем аккуратно приблизился к проруби и устроил поперек нее удилище. Теперь оставалось только следить, чтобы от рывков концы кленовой жердины не соскользнули в воду, но это уже не требовало особого напряжения. Подбив их вычерпанной из проруби мокрой ледяной кашицей, рыбак подобрал лежавшую в пяти шагах острогу. Подмотав еще, на сколько можно леску, он встал над прорубью. Оставалось дождаться удобного момента и вогнать острогу в тело рыбины. А та уже сопротивлялась не так яростно, и парень смог разглядеть ее отчетливо. Щука точно не уступала размерами той первой, которой он когда-то бросил вызов. А возможно, даже и была крупнее. Ефрем уже предвкушал восхищенные и даже завистливые взгляды товарищей, когда он притащит рыбину на холм.
   Дальнейшее произошло буквально в несколько мгновений. Ефрем увидел, как немаленькую рыбину накрыла стремительная тень. Блеснул равнодушно-холодным взглядом глаз размером с блюдце. По льду ударило так, что от сотрясения парень едва устоял на ногах. Плеснувшая из проруби вода окатила его холодными брызгами, затем взбурлила, перемешиваясь с донным илом, и в поднявшейся мути уже нельзя было ничего рассмотреть. Благо крепкая кленовая жердина не соскользнула в прорубь, но прогнулась так, что казалось она вот-вот треснет, либо просто сложится пополам и проскользнет в воду. Новый удар снизу заставил Ефрема присесть на полусогнутых ногах. И тут снасть не выдержала. Послышался резкий щелчок, и освободившееся удилище, спружинив, взмыло вверх. Ошеломленный рыбак завороженно наблюдал, как оно сделало несколько оборотов в воздухе и, упав, с глухим стуком запрыгало по льду.
   Первая, всплывшая в голове мысль, была удовлетворением от того, что вместе с кленовым удилищем сохранилась ценнейшая принесенная пришельцами катушка. Леска, как, оказалось, оборвалась на узле у самого поводка. Немного было жаль поводок из крепкой стальной проволоки и тройник. Но эти потери местные кузнецы смогут возместить. О золотой блесне и говорить нечего. Но все это парень осмыслил позже. Сейчас перед его мысленным взором застыл огромный рыбий глаз. И в этом глазе светился настоящий вызов, в сравнении с которым вся окружающая реальность казалась какой-то незначительной суетой.
   Несмотря на то, что в эмоциональном рассказе Ефрема глаз рыбины вырос минимум в два раза, товарищи ему легко поверили. Жителей данного мира трудно было смутить рассказами о самых невероятных монстрах, а это была просто-напросто какая-то исполинская щука. Сомнения вызвало лишь настойчивое желание парня поймать эту хищницу. Высказывались предположения, что рыбина со временем уйдет от берега сама, и тогда сюда вернется обычная рыба. Сразу поддержал брата только Славий. Он немного завидовал Ефрему из-за того, что у того на счету была самая большая рыбина, и мечтал побить его рекорд. Потому, когда брат откровенно признал, что одному ему будет не под силу справиться с чешуйчатым исполином, охотно подключился к обсуждению планов поимки.
   Понятно, никакие обычные рыбацкие снасти не подходили. Ковать же крючки подходящего размера не было ни возможности, ни специалистов. Для начала решили узнать, соблазнится ли щука мороженой рыбой. Выбрали рыбу на полпуда и на привязанной к ореховой жердине веревке опустили в прорубь. Почти час прошел в безрезультатном ожидании. Одновременно вздохнув, братья отправились помогать товарищам, заготавливать стройматериалы. Вечером решили вытащить наживку, чтобы привязанная рыба не пропала зря. И вот, когда та уже показалась из воды, лед сотряс сильный удар, прорубь взорвалась фонтаном ледяных брызг, и чудовищная сила легко вырвала из рук Славия ореховую жердину, заодно унеся в воду и зацепившуюся за нее правую рукавицу. От неожиданного рывка парень сам едва не нырнул в прорубь, но его успел ухватить за плечо Ефрем. Теперь подледная тварь задолжала обоим близнецам.
   Два дня ушло на разработку плана и подготовку к поимке. В процессе хищнице периодически скармливали запасы мороженой рыбы, чтобы та не вздумала уйти. Теперь в ее наличие убедились все пятеро рыбаков. Истинные размеры чудища установить не удалось, да и видеть удавалось только фрагмент гигантского тела, проносившегося возле какой-либо из прорубей, но и этого хватило, чтобы окончательно поверить рассказам Ефрема о глазе с человеческую голову.
   Итак, на третий день все было готово. Одну из прорубей расширили до саженого размера. Рядом на крепких козлах установили рычаг из восьмиметрового ствола осины. К короткому концу рычага привязали укрепленную леской веревку с наживкой и опустили в воду. Противоположный конец рычага держали трое рыбаков. Близнецы стояли у проруби, держа наготове зазубренные рогатины. К рогатинам крепились крепкие веревки, привязанные к вмороженным в лед кленовым кольям.
   Державшие рычаг рыбаки некоторое время поиграли им, поднимая и опуская наживку. Когда им это надоело, Макар подставил под бревно заранее приготовленную жердь так, чтобы наживка оставалась в воде. Теперь по веревке иногда били рогатинами Ефрем и Славий.
   Как известно, в ожидании время тянется особенно медленно. Прошедший час в ощущениях рыбаков растянулся пятикратно. Ефрем уже начал нудить о негожем праздном безделье в то время, когда надо заготавливать строительный лес.
   И тут щука хватанула! Да так, что вздыбившееся восьмиметровое бревно скользнуло по козлам, и не упрись передний конец в край проруби, оно ушло бы под воду раньше, чем кто-то успел бы среагировать.
   - А ну! - заорал Макар, подпрыгивая за задранным концом рычага.
   Вслед за рыжебородым старшиной прыгнули и оба дюжих молодца. Хоть из-за сползшего бревна плечо рычага уменьшилось, но все же оказалось достаточным, чтобы трое мужчин опустили его до самого льда. Зато увеличившийся второй конец позволил выдернуть пятнистую великаншу выше запланированного. Пораженный величиной высунувшейся из проруби щучьей головы Славий замешкался. Он, конечно же, ожидал увидеть нечто гигантское, а судя по рассказам брата, возможно и более гигантское. Но все же, Неожиданно вынырнувшая более чем метровая рыбья харя может вогнать в ступор кого угодно. Кого угодно, но только не Ефрема. Дико заорав, тот вонзил рогатину под жабрами, там, где светлая чешуя была более мелкой, а рыбья кожа более тонкой. Сообразив, что что-то идет не так, рыбина открыла пасть, выпустила добычу и рухнула в воду. И тут-то в последний момент, очнувшийся Славий, вогнал свою рогатину прямо в щучий глаз. Да так ловко, что древко ушло внутрь рыбьей головы почти наполовину.
   В следующую секунду братьев окатило ледяной водой. Дернувшаяся веревка сбила Ефрема с ног, и он соскользнул в бурлящую прорубь. Славий кинулся на выручку брату, но поскользнулся сам и тоже оказался в воде. Благо, соскальзывая в прорубь, оба брата успели схватиться за привязанные к кольям веревки от рогати ни шустро, ледяная вода прибавляет прыти, выбрались обратно на лед.
   - Опускай вагу! - заорал Ефрем спешившим к ним на помощь товарищам.
   Те развернулись, подбежали к длинному концу рычага и снова его подняли, опустив веревку с наживкой в бурлящую мутной водой прорубь. Ефрем подполз к краю проруби и, ничего не видя из-за плещущей воды, наощупь срезал за сапожным ножом наживку, после чего начал привязывать освободившийся конец к дергающимся веревкам от засевших в рыбине рогатин. Славий держал брата за ноги, чтобы тот второй раз не соскользнул в воду.
   - Давай! - снова заорал Ефрем, откатываясь в сторону от ледяных брызг.
   Макар с товарищами снова опустили рычаг, выдернув из проруби голову гигантской щуки. На этот раз поднять удалось с трудом из-за упершегося в лед древка рогатины, которую воткнул в рыбину Ефрем. Мужики налегли и рывками все же опустили свой конец бревна до конца. Однако рогатина при этом провернулась в теле рыбы, разодрав рану и ослабив веревку. Теперь щука висела больше на одной веревке, привязанной к воткнутой в глаз рогатине, и эта рогатина стала выползать, грозя совсем высвободиться из головы щуки. Но в это время братья уже обежали прорубь навстречу друг другу, обматывая рыбину под жабрами другой заранее приготовленной веревкой. Затянув петлю, они набросили концы на поднятое бревно. Затем подсунули длинные крепкие жердины под плавники около жабр с обеих сторон и связали их концы между собой так, чтобы жердины лежали поперек проруби и не позволяли щуке соскользнуть в воду.
   Теперь оставалось лишь дождаться, когда хватающая воздух зубастой пастью гигантская рыбина ослабнет, после чего вытащить ее на лед было уже делом техники.
  
   Няшик
  
   В тот же день в столице казимиров случилось небывалое. Охотники, возглавляемые вновь назначенным молодым хорунжим Войкой Дзенько, привели теленка Хозяина лесов. Хозяином здесь, в отличие от родного для попаданцев мира, называли не медведя, а исполинского лося, достигавшего в холке трех метров.
   Теленок-первогодок не уступал размерами обычному взрослому лосю. Помещенный в загон для карванов, он жалобно трубил, боязливо отбегал от людей, но тянулся к животным, вероятно принимая их за сородичей. Карваны же, сбившись в кучу, шарахались от него, дико крича каждый раз, когда он приближался вплотную. В конце концов, теленку соорудили отдельную загородку, а любопытствующим казимирам запретили приближаться к ней.
   Узнавшая о теленке Маша захотела непременно его увидеть. Тоська поддержала подругу и практически в ультимативной форме выкатила требование отцу и братцу. Те, согласовав с вышестоящими инстанциями, организовали для пришелицы экскурсию к загону. Сопровождал их Войка с тройкой рослых хлопцев из замковой стражи.
   - Ой, какой хорошенький! - восхищенно воскликнула Маша, ничуть не смутившись огромными размерами малыша. - Ой, какие печальненькие глазки! Тебе грустно, маленький? Иди ко мне, я тебя пожалею.
   И теленок, до сих пор сторонившийся людей, подбежал к изгороди и потянулся мордой к девушке. Находившиеся в нескольких шагах стражи бросились было, чтобы огородить ценную подопечную от непредсказуемого животного, но та уже гладила теленка по морде и трепала смешно оттопыренные уши, подсовывая специально прихваченную лепешку. Теленок, до сих пор отказывавшийся что либо есть, принял угощение, быстро его сжевал и потрогал теплыми мягкими губами Машину руку, вероятно требуя добавки. Но со стороны казалось, будто он благодарно поцеловал руку девушки. Войка смог лишь изумленно заломить шапку на затылок и сделать знак стражам, чтобы те отступили на прежнюю позицию, дабы не смущать девиц своим присутствием.
   - Как его зовут? - обратилась к Войке Маша.
   - Кого? Его? - парень посмотрел на теленка. - Никак не зовут.
   - Понятно, - снисходительно кивнула девушка, продолжая наглаживать детеныша исполинского лося. - Как же тебя назвать, маленький? Малыш у меня уже есть. Ты такой миленький, Назову тебя Няшей. Согласен?
   Лосенок наклонил голову ниже и снова потрогал мягкими губами Машину руку, словно давая согласие. Войка от такого дива потянулся рукой сдвинуть шапку на затылок, будто бы та мешала задрать еще выше брови. Но так как шапка и так уже была на затылке, то неосознанным движением руки молодой хорунжий сбил ее на землю.
   Вслед за пришелицей и Тоська осмелилась погладить по морде теленка.
   - Папа говорит, что не следовало приводить его в город, - поделилась она с Машей. - Мой папа рос. А у росов хозяин леса считается священным животным. Они никогда на него не охотятся, а зимой оставляют на тропе хозяина корм. Папа ругал Войку за то, что тот привел теленка. Теперь за ним может прийти хозяин.
   - Глупости, - расслышав слова сестры, отозвался Войка и поднял шапку. - Мы встретили теленка одного. Значит, его родители где-то потерялись или, скорее всего, погибли.
   - Сам ты глупости говоришь, отмахнулась Тоська. - Как может погибнуть хозяин? На него даже тиран не нападает. Да и не встречаются тираны с нашей стороны хребта. Тем более зимой.
   - Много ты знаешь, - теперь уже отмахнулся от сестры хорунжий и отошел к стражам.
   Через некоторое время он попросил Марию подвести лосенка к кормушке. Тот послушно пошел за девушкой и впервые за время неволи поел.
   Однако вскоре Войка пожалел, что поддался на уговоры и привел девушек к загону. Увидев, что Маша уходит, теленок поднял дикий рев, принялся метаться по загону и, вставая на дыбы, бить копытами по жердям изгороди. Успокоился он только после того, как Маша вернулась к загону.
   - Ну ты чего хулиганишь, Няшик? - погладила его девушка. - Я же не могу жить с тобой в загоне. И с собой тебя взять не могу. Понимаешь.
   Лосенок обиженно фыркнул и посмотрел на девушку с такой печалью, что та в невольном порыве обняла его морду и поцеловала в лоб.
   - Будь хорошим мальчиком, Няшик. А я обязательно буду навещать тебя каждый день и приносить чего-нибудь вкусненькое.
   На этот раз Няшик долго и молча смотрел вслед девушкам. Периодически оглядывающийся Войка уже решил, что теленок успокоился и смирился с уходом понравившейся ему двуногой. Ан не тут-то было.
   Когда навещавшие его люди скрылись за первыми домами, новонареченный Няшик отбежал к противоположному краю загона, гулко протрубил и ринулся вперед, нанеся по жердинам такой сокрушительный удар копытами, что те с оглушительным треском переломились и разлетелись в стороны. Перепрыгнуть нижние жердины не составило труда. И вот теленок хозяина леса уже несся по улице, распугивая встречных казимиров.
   Догнав девушек, он обиженно промычал, шумно выдохнул прямо в ухо Машеи толкнул ее мордой в плечо, мол, давай уже погладь меня.
   Переполошившиеся было стражи, убедившись в спокойствие лосенка, успокоились и начали обсуждать, что с ним делать. Против предложения стреножить его, набросить аркан и оттащить обратно в загон, воспротивилась Маша. В итоге Войка дал добро пока забрать Няшика к себе во двор, после чего сам прыгнул на карвана и поскакал в замок доложить о непредвиденных обстоятельствах.
   Так-как все связанное с пришелицей было по возможности засекречено, то информацию следовало доносить непосредственно представителям Верхней Палаты. Именно эта семерка вершила судьбы селений казимирского королевства. Ну, или пыталась вершить. Слишком уж часто их личные разногласия перерастали в войны между поселениями, в которых по известной поговорке трещали чубы у холопов. Из-за поселившейся в доме пана Дзенько пришелицы, а так же с целью сохранения секретной информации о местонахождении золотого месторождения и проживающих рядом с месторождением еще троих пришельцах, он был введен в Верхнюю Палату восьмым делегатом без права голоса. Так же была очень важна, хоть и вызывала сомнения, информация о приручении пришельцами детеныша тирана. Живя в мире, населенном кровожадными монстрами, люди вынуждены были существовать на относительно ограниченной территории, И приручение самого опасного хищника планеты дала бы им возможность эту территорию значительно расширить.
   И вот оказалось, что пришелица действительно умеет каким-то образом влиять на местных животных. По крайней мере, детеныш еще одного хоть и не хищного, но одного из самых могучих представителей местной фауны практически мгновенно был ею приручен. Заимев исполинского лося в качестве ездового животного можно было не опасаться большинства местных хищников. Потому Войке было приказано всячески содействовать приручению пришелицей лосенка. А по возможности приобщить к этому делу сестру. Тут же был выписан наряд столичной плотницкой артели на строительство при усадьбе пана Дзенько подходящего под содержание питомца с учетом его будущих размеров. Строительство отдельного жилья для пришелицы с загоном для теленка было признанно расточительным, ибо королевская казна не резиновая Впрочем, расходы на материалы тоже переложили на плечи пана Дзенько. Пусть оплачивает оказанное ему доверие.
   Надо ли говорить об общем онемении обитателей двора пана Дзенько, когда в распахнутые ворота вошел громадный лосенок, рядом с которым, спокойно поглаживая его по бокам, Шагали Мария и Тоська. У хозяина дома даже ноги подкосились, и он уселся на порог крыльца, схватившись за сердце. Однако его тут же привела в чувство сенная девка, как раз выносившая из дома ведро помоев. Споткнувшись об порог от неожиданного зрелища, она выплеснула на пана Вадима почти половину содержимого ведра. Тот подскочил, взбодрившись, и даже не обратив внимания на девкину оплошность, поспешил навстречу дочери.
  
   ***
  
   После оттепели вновь ударили морозы, но продержались они не долго. Если по ночам снег еще хрустел под ногами, то днем греющее уже по-весеннему светило заставляло крыши скалиться прозрачными зубами плачущих сосулек. Стайки вездесущих воробьев порхали с забора на забор, громким чириканьем оповещая о приближающемся тепле. Вот и наиболее оживленные улицы превратились в грязное месиво. От крепостного рва сильнее потянуло приглушаемым холодами гнилостным смрадом. На лесной опушке появились первые проталины, и казимиры погнали к ним домашнюю скотину. Сперва выпаса удостоились свиньи. Они с азартным хрюканьем вспахивали рылами прошлогоднюю листву, выискивая не сожранные обитающими под снегом грызунами желуди, каштаны, лесные яблоки и прочие поросячьи деликатесы. С появлением первой травки на лесные поляны выгнали овец, а так же ездовых и дойных карванов. Так как из-за выпаса молодого подлеска вблизи столицы практически не было, мальчишкам приходилось либо уходить далеко в лес, либо карабкаться на деревья, чтобы нарезать сочных веточек козам. Но еще несколько дней, и овец погонят на освободившиеся от снега горные пастбища. И тогда коз можно будет привязывать на опушке возле кустов колючей кислицы.
   За прошедшие два месяца Няшик заметно подрос. Теперь даже имеющиеся в замке росские круглоухие карваны рядом с ним выглядели жеребятами. По спущенной сверху инициативе Войка подал девушкам идею попробовать объездить питомца. Маше неожиданно идея понравилась. Она так и представила, как появится на холме перед Михаилом, Зоей и Сергеем верхом на исполинском лосе. Ну, пусть до истинных исполинских размеров Няшику расти еще года два, но все равно, он уже и сейчас внушал уважение.
   Понимающий толк в упряжи Войка заказал нужное седло и сбрую на вырост. Однако оседлать себя лосенок хорунжему не дался. Он вообще разрешал прикасаться к себе кроме Маши только Тоське. Еще мог терпеть дворового смерда, когда тот чистил ему бока щеткой из кабаньей щетины. Но умелая во многих мужских делах Тоська прекрасно справилась с упряжью. Брат лишь подсказывал со стороны, где следует крепче подтянуть, да что куда сдвинуть.
   Чтобы забраться в седло первый раз Маше понадобилась деревянная стремянка. Недоумевавший до сих пор лосенок из-за напяленного на него непонятных кожаных штук, казалось, пришел в еще большее недоумение и, выворачивая голову назад, косился на залезшую ему на спину двуногую подругу.
   - Но, Няшик, ну поехали! - Маша нетерпеливо похлопала питомца по шее и слегка стукнула пятками по бокам.
   Потребовалось минут пять уговоров, прежде чем лосенок тронулся с места. Вероятно, по повеселевшим интонациям девушки он понял, что ей нравится кататься на нем, и прибавил шагу. Они сделали несколько кругов по загону, и с каждым разом Няшик прибавлял скорость.
   - Стой, Няшик! Тпр-ру! - испуганно закричала Маша, когда лосенок перешел на галоп.
   Тот послушно замедлил бег, перешел на шаг и остановился. Повернув голову, взглянул на наездницу, словно прикидывая, каких причуд еще можно ожидать от этой странной, но такой располагающей к себе двуногой.
   Подбежавший Войка поставил стремянку и помог Маше спуститься.
   - Ну, Няшик, ты меня так больше не пугай, - укоризненно произнесла девушка, держась рукой за живот. ЕЕ беременности пока еще не было заметно, ибо одежда скрывала лишь слегка округлившийся живот. Но все же на таком сроке плод уже начал давать о себе знать. А при здешнем уровне медицины у Маши вызывало беспокойство каждое показавшееся ей шевеление. Но, надо сказать, в целом будущая мамаша чувствовала себя вполне сносно, порой даже забывая о своем положении. Да и окружающие казимиры, выказывая заботу, вовсе не ограничивали девушку в каких-либо физических действиях. Собственно, Маша и сама нередко видела проезжающих на карванах всадниц с животом, указывающим на приличный срок беременности. Но все же, не привыкшая к верховой езде, она серьезно испугалась, когда Няшик слишком разогнался.
   Сейчас лосенок виновато шевелил губами, склонив голову и заглядывая девушке в глаза, словно пытаясь понять, чего она так испугалась.
   На следующий день, когда Тоська нацепила на Няшика упряжь, а Войка поднес стремянку, лосенок вдруг сам опустился перед Машей, позволяя ей сесть в седло.
   - Можно и я попробую прокатиться? - спросила Тоська, когда Маша сделала несколько кругов по загону.
   - Конечно можно, - кивнула наездница и похлопала лосенка по шее: - Ты же не откажешься прокатить Тоську, Няшик?
   Тот словно бы поняв о чем идет речь, опустился, позволяя одной девушке слезть, а другой сесть в седло.
   И вот сегодня девушки впервые выехали на прогулку за город. Несмотря на ранний час, пока ехали по улицам, в их сопровождении собралась целая толпа зевак. Только сопровождавшие девушек стражи заставляли казимиров держать дистанцию и не пугать и так нервно косящегося на людей лосенка.
   Чтобы Тоська во время прогулки ехала хотя бы немного на уровне с пришелицей, Войка привел из замка росского карвана. Маша так и не смогла привыкнуть к виду этих ездовых животных. Если росский карван размерами не уступал крупной земной лошади, а внешним видом напоминал безгорбого верблюда, то казимирские карваны с длинными острыми ушами больше походили на осликов, если можно представить ослика с верблюжей шеей. Вообще-то ростом казимирские карваны были скорее с монгольскую лошадку, но все равно, вид трясущихся на смешных низких животных рослых мужчин всякий раз вызывал у Маши улыбку.
   Выехав за город и распугав пасущихся на лугу овец, Маша и ее сопровождающие углубились в лес. Войка со стражами как обычно держался поодаль, дабы не мешать девушкам общаться. Тоська почему-то часто оборачивалась, словно проверяя, на месте ли братец. И вообще, Маша обратила внимание, что девушка последнее время вела себя как-то нервно. Иногда казалось, будто она хочет что-то сказать, но не может решиться. Решив, что неспешная верховая прогулка по лесу может способствовать откровенному разговору, пришелица обратилась к подруге:
   - Тось, ты последнее время какая-то сама не своя. Что с тобой?
   Та пристально посмотрела на Машу, затем снова обернулась в сторону брата и вдруг ошарашила невероятным предложением:
   - Марийка, давай сбежим к росам?
  
   Холм, Пробуждение Малыша
  
   Если кто-то из попаданцев порой и мечтал о размеренной жизни вдали от цивилизации и людской суеты, то теперь на Холме отсутствовала разве что сама привычная по родному миру цивилизация. Суеты хватало вполне. Почти семьдесят человек, включая самих попаданцев, находились в постоянном движении, но отнюдь не броуновском. Каждый член общины четко знал свое дело и трудился со степенной сноровкой без ненужной суеты.
   Руководство новой общиной осуществлялось малым Кругом, в который входили Потап, пять старшин и трое попаданцев. Кроме того воинское единоначалие лежало на плечах Потапа. И еще, Круг Кругом, но, что было важно для попаданцев, окончательное слово по планировке и благоустройству общины всегда было за ними. Таким образом, росы давали понять пришельцам, что не собираются подминать их под себя, и Холм всегда будет принадлежать первопоселенцам.
   Да, Холм теперь следовало именовать именно с большой буквы, ибо пришло время дать имя новому поселению.
   Несмотря на то, что мнение пришельцев было решающим, они понимали большую компетенцию росов и по большей части лишь соглашались на выдвинутые членами малого круга предложения. Однако и сами внесли существенные изменения в намеченные ранее планы строительства. Узнав, что для добротного дома сруб должен долгое время отстояться, в идеале не менее года, ребята предложили строить первые дома по уже опробованной ими технологии с жердяным каркасом. Оценив теплоемкость построенных попаданцами стен, росы согласились, что на первых порах такое жилище будет более практичным. Тем более, таким образом, освобождалось приличное количество бревен для строительства крепостной стены, о которой нужно было заботиться в первую очередь. А уж жерди-то заготовить не в пример легче. Десяток мужчин за день нарубили и привезли достаточное количество материала для будущих засыпных мазонок. Заодно очистили ближайшее к холму пространство от подлеска и лещины, что было важно в ожидании возможной осады.
   Единственный сруб, который все же решили поставить, причем, не дожидаясь тепла, предназначался под баню. Пристроенная к дому попаданцев тесная помывочная, по понятным причинам не могла удовлетворить многократно выросшее население Холма. Да и попариться росы любили, что называется, с размахом. Сруб поставили вокруг обжиговой печи Михаила. Печь слегка реконструировали, приспособив под каменку. Не мудрствуя, перекрытие сделали в накат под небольшим уклоном, застелили ветками и камышом и засыпали оттаявшим под кострами грунтом. Не прошло и седмицы, как банька приняла первых посетителей. Не хватало заготовленных заранее веников. Но самые отчаянные использовали для веников сосновые ветки, предварительно хорошенько распарив их в горячей воде.
   Одновременно со строительством бани по периметру будущей крепостной стены жгли отходы от лесозаготовки. В оттаявшей земле копали траншею метровой глубины под частокол. Таким же образом оттаивали землю под фундаменты будущих построек.
   Возле бани копали колодец. Когда верхний полутораметровый слой грунта был пройден, начался перемешанный с галькой золотоносный песок. Опустившись еще на полтора метра, дошли до воды и уперлись в каменную плиту. Имеющимся в наличии инструментом долбить плиту не было возможности, да и неизвестно, какова ее толщина, потому пришлось ограничиться такой глубиной колодезного сруба. Колодец получился не более чем на полметра ниже дна оврага. А так как все лето овраг был сухой, существовала большая вероятность, что летом вода уйдет и из колодца. На собрании Круга обсудили перспективы водоснабжения Холма в случае осады. Без возражений решили копать второй колодец с другой стороны. Но и там существовала вероятность наткнуться на плиту. Возможное расширение границ крепостной стены однозначно не обсуждалось. Для этого не было ни времени, ни ресурсов. Да и не было столько народу, чтобы сдерживать осаду на большом периметре. Некоторое время обсуждали Насыпку плотины, перегораживающей овраг. Если его запрудить, то поднимется горизонт воды и в колодце, ведь баня и колодец находились на примыкающем к склону оврага периметре. Но все же решили оставить эту затею на будущее. Очень много времени и сил она требовала на свое осуществление при том, что не известно, задержит ли плотина воду. Слишком хороший был на дне галечный дренаж, по которому вода могла спокойно уйти под землей, не обращая внимания на плотину.
   Перспективную, но не быстро осуществимую идею водоснабжения подал Михаил. Он знал, что росские кузнецы изготавливали ручные помпы для подачи воды на огороды. Корпуса отковывались из железа с добавкой серебристой водоросли, поршня делали из кожи, трубы из меди. Самым трудозатратным было изготовление подающих воду труб. Но до резиновых шлангов местная цивилизация пока не доросла. Вот Михаил и высказал идею проложить под землей к озеру трубопровод, по которому в случае нужды с помощью помпы качать воду. А на возражение, что в земле трубу быстро изъест коррозия, он заявил, что медь для трубы можно сплавить с золотом. Благо, попаданцы еще летом натаскали приличную горку самородков. Ее по осени занесло мусором, а потом прикрыло снегом. Присутствующий в круге кузнец Прохор загорелся услышанной идеей, насел на Потапа, и через два дня груженая золотом повозка, на которой полозья предусмотрительно сменили на колеса, отправилась в Росскую равнину. Вместе с Прохором пришлось послать десяток сопровождения. Пока еще дорога была безопасной, но даже при наилучшем раскладе в обратный путь кузнец отправится не ранее, чем через три седмицы. Плюс у груженой повозки на обратную дорогу может уйти пару седмиц. К тому времени должно достаточно потеплеть, и из берлог повылезут хищные твари. И медведи в этом списке будут далеко не самые опасные. А в росских поселениях и так осталось мало народу, чтобы еще выделять дополнительный отряд сопровождения.
   ***
   Когда восточная сторона холма почти полностью освободилась от снега, кто-то из росов заметил шевеление затыкающих нору Малыша сосенок. Весть о пробуждении тирана вмиг облетела Холм и его окрестности. Справедливо полагая, что монстр проснется от зимней спячки зверски голодным, возле норы свалили кучу свеже пойманной рыбы. Сверху рыбы положили тушу подстреленного с утра кабанчика.
   Прошло не менее часа, а Малыш и не думал вылазить. Лишь изредка шевелились сосенки, указывая, что он либо уже проснулся, либо шевелится во сне. Но как проверить.
   - А что, если Малыш ослаб настолько, что не может самостоятельно выбраться? - предположила Зоя.
   - Ну, пойдем, поможем, - пожал плечами Михаил и направился к норе.
   - Постой тут, бросил девушке Сергей и пошел за товарищем.
   До сих пор ребята стояли вместе с любопытствующими росами шагах в двадцати от норы. Теперь, услышав об их намерении, Потап кивнул двоим вооруженным по случаю рогатинами мужчинам и вместе с ними пошел за попаданцами. К ним не преминули присоединится Ефрем и Славий.
   - Вы бы лучше отошли, мужики, - с сомнением глянул на подошедших с ними росов Михаил, - а то звереныш не привык к такому скоплению народа. Еще испугается и не вылезет.
   От слов, что ужасный тиран может испугаться, у росов округлились глаза. Но, переглянувшись, они все же сделали несколько шагов назад. Однако когда Михаил с Сергеем взялись за ветки и принялись дергать плотно закупорившие нору сосенки, напряглись в готовности защитить пришельцев от монстра.
   - Как он так плотно закупорился? - удивился Михаил, пытаясь рывками вытянуть одну из сосенок.
   Сергей лишь пожал плечами, помогая товарищу. Наконец они выдернули одно деревце. Далее пошло легче.
   - Эй, Малыш, ты там живой? - заглянул в нору Сергей, когда вход был полностью освобожден. В следующее мгновение он едва успел отдернуть голову от стремительно высунувшегося и глухо щелкнувшего у него перед лицом чудовищного клюва. Упав от неожиданности на пятую точку, парень возмущенно крикнул: - Малыш, ты чего делаешь, придурок?
   - Сережа! Отойдите от него! - испуганно закричала Зоя.
   А Малыш уже высунул голову целиком и зловеще заклекотал. Огромный клюв снова распахнулся, и сообразительный Михаил метнул в него большого окуня. Звереныш захлопнул пасть и задумчиво притих.
   - Мне кажется, или у него башка в два раза больше стала? - присмотрелся к Машиному питомцу Михаил и снова обратился к подошедшим росам: - Мужики, вы бы отошли, а то видите, он даже нас не узнает. Вон у него глаза какие мутные после спячки.
   А Малыш, ощутив-таки вкус рыбы, принялся жадно ее заглатывать, приподнимая при этом голову кверху и нетерпеливо урча. Высунувшаяся вслед за головой шея показалась невероятно длинной, отчего монстр напоминал гигантского желторотого птенца, заглатывающего принесенную родителем пищу. Вот рыбина окончательно провалилась в изголодавшееся чрево, и звереныш снова требовательно заклекотал. Он водил вокруг мутным взглядом, словно определяясь с жертвой. Перепонки в ноздрях чувствительно трепетали, оценивая запахи на вкус. Он уже почти полностью выбрался наружу, когда в открытый клюв влетел следующий окунь. Вторую рыбину Малыш проглотил без лишних раздумий.
   - Эй, куда ползешь? - стараясь направить все еще подслеповатого питомца к сваленной в кучу рыбе, Михаил шлепнул его очередным окунем по клюву.
   Стремительный бросок черепахоголового монстра сбил парня с ног и, не окажись у того в руках рыбы, которую он машинально сунул в хищный клюв, столь панибратское отношение к проснувшемуся зверю могло закончиться до смертельного печально. Снова закричала Зоя. Росы подступили к монстру, направив в него рогатины. Но Михаил уже откатился в сторону и вскочил на ноги.
   - Похоже, Малыш от голода ничего не соображает, - неожиданно спокойно оценил выходку питомца парень, отряхиваясь от налипшей во время падения грязи. - Да не тычте вы в него своими палками. Дайте ему спокойно пожрать.
   Росы посмотрели на Михаила, как на умалишенного, но в очередной раз отступили.
   - Малыш, держи еще рыбку, - теперь позвал звереныша Сергей и, будучи наготове, вовремя отпрянул в сторону, когда монстр кинулся за новой порцией.
   Теперь Малыш оказался мордой перед кучей рыбы и кабаньей тушкой. Первым делом чудовищный клюв с жутким треском раздробил голову кабанчика и, перемолов в удобо проглатываемые куски, задрался кверху, позволяя тем провалиться в глотку. После этого питомец попаданцев на некоторое время затих, блаженно прикрыв глаза. У ребят появилась возможность спокойно оценить произошедшие с ним за зиму перемены.
   Съеденная перед спячкой туша огромного зверя не пропала даром. Да, вероятно, и подкожные запасы израсходовались не впустую. За зиму Малыш вырос почти в два раза, и теперь его длина от кончика тупого клюва до кончика короткого черепашьего хвоста была не менее четырех с половиной метров. Но при этом он был невероятно худой. Этакий скелет, обтянутый кожей, которую покрывала клочковатая серая шерсть. Невероятным казался тот факт, что этот заморыш мог так стремительно двигаться. Да что там стремительно. Он в таком состоянии не должен был двигаться вообще. А тем более поднимать голову с таким массивным клювом.
   - Хорошо, что здесь нет Машки, - неожиданно выдал Михаил.
   - Почему? - удивленно воззрился на товарища Сергей.
   - Она бы, как только увидела его такого, сразу полезла бы жалеть и гладить. И... В лучшем случае осталась бы без руки.
   - Это точно, - кивнул Сергей, вспомнил, как клацнул мощный клюв Малыша перед его головой и передернул плечами.
   - Смотри, Серый, - губы друга тронула легкая улыбка, - у него все еще висит Машкин бантик.
   И действительно, в задней части черепашьей головы, где шерсть была самой длинной, виднелся вплетенный красный лоскуток. Эту полоску ткани Маша отрезала когда-то от своей износившейся футболки и завязала из нее смешной бантик на загривке у питомца. И теперь, увидев лоскуток, Михаил вдруг проникся необъяснимыми теплыми чувствами к прожорливому кровожадному монстру.
   А тот, утолив первый голод, будто бы заснул. Собравшийся народ не расходился и встревоженно гудел. Большинство из росов впервые видели тирана. Пусть это был всего лишь детеныш ужасного исполина, но и он произвел неизгладимые впечатления своим поведением и тем, с какой легкостью раздробил кабаний череп. Потап решительно потребовал, чтобы Михаил и Сергей отошли и больше не приближались к монстру. Зоя поддержала требование роса.
   Время шло. Никто не расходился. Было понятно, что ни о каких работах на сегодня речи быть не может. Да старшины и не возражали против праздного присутствия подчиненных. Кто знает, на что способна эта клювастая тварь. Слишком много легенд ходило о неуязвимости тиранов. А выкормыш пришельцев доказал, что, не смотря на крайне изможденный вид способен стремительно двигаться и сжимать клюв с чудовищной силой. Так что вполне вероятно, придется его усмирять всеми силами. Оставалось только жалеть, что не догадались прихватить с собой одну из сетей, что подвешены на стенах росских поселений.
   Малыш отдыхал около получаса. Когда открыл глаза, то можно было заметить, что взгляд его значительно посветлел. Он сразу же схватил клювом обезглавленную тушку кабанчика, но тут заметил окруживших его людей, и на несколько секунд замер неподвижно. Затем выпустил кабанчика из клюва, грозно заклекотал и сделал стремительный выпад в сторону любопытных росов, заставив многих вздрогнуть. Люди машинально отступили назад. Малыш сделал выпад в другую сторону, заставив отступить и здесь. Таким образом, он прошел по кругу, отгоняя собравшихся росов от его законной добычи. Наконец, то ли посчитал, что отогнал людей достаточно далеко, то ли голод взял свое, молодой тиран снова набросился на тушку кабанчика.
   Весь остаток дня Малыш ел, периодически впадая в дрему. Когда Сергей с Михаилом подтащили к нему деревянное корыто и наполнили его водой, монстр не стал на них кидаться, а жадно припал к воде и долго пил. Парни с удовлетворением решили, что наконец-то питомец начал их узнавать.
   Ближе к ночи к норе Малыша натаскали свеже пойманной рыбы и до краев наполнили корыто водой. После чего утомленные праздным бездельем росы отправились на ночлег. Они вдоволь насмотрелись на детеныша тирана, и завтра им предстоял обычный напряженный трудовой день.
   Ночью обитателей Холма поднял истошный ор карванов. Животные метались по загону, орали и плевали вязкими сгустками во всех, кто пытался приблизиться. На вопрос, что случилось, дозорные лишь пожимали плечами, сообщая, что паника в загоне началась ни с того, ни с сего.
   Вооружившись, росы обошли окрестности Холма. Благо, ночь была ясная, и яркие звезды хорошо освещали свободное от леса пространство. Следы нарушителя ночного покоя обнаружились быстро. Они были хорошо видны на грязно-белых пятнах не растаявшего снега. Нарушителем вполне ожидаемо оказался Малыш. Судя по следам, детеныш тирана обошел Холм по кругу, потоптался у изгороди загона с карванами, после чего удалился в лес.
   Увидеть припавшую к земле тварь, свалявшаяся во время зимней спячки шерсть которой сливалась с грязью и прошлогодней травой, в ночной темноте было не просто, а двигаться тираны могли совершенно бесшумно. Вот дозорные, взгляды которых были направлены в основном на опушку леса, и не заметили Малыша.
   Утром питомец попаданцев не вернулся. Поселенцы с удивлением обнаружили, что принесенная на ночь к норе гора рыбы не тронута. Не вернулся Малыш и к вечеру. Не появился он и на следующий день. И на следующий. В конце концов, люди решили, что тиран покинул Холм навсегда. От этого росы испытывали двоякие чувства - чувство облегчения от того, что не придется жить бок о бок с самой ужасной тварью, перемежалось с чувством разочарования, что не сбылась появившаяся мечта о приручении этой же твари.
   У пришельцев же потеря Малыша вызвала чувство тоски. Казалось, будто с его уходом оборвалась какая-то ниточка, связывающая их с Машей. Михаил вновь ходил унылый, и его не могла растормошить даже оживленная суета благоустройства Холма.
  
   Непростое решение
  
   Маша невольно натянула поводья, и лосенок остановился. Какое-то время девушка удивленно взирала на казимирку.
   - Ты это серьезно? - наконец вымолвила она.
   Тоська бросила взгляд на приближающихся к остановившимся девушкам стражей и снова тихим голосом произнесла:
   - Поехали вперед, Марийка. Мне надо тебе что-то рассказать.
   Уже привычно толкнув Няшика пятками, Маша заставила того тронуться с места. В отличие от малорослых казимирских карванов росские карваны относились к теленку исполинского лося спокойно. Потому Тоська имела возможность ехать рядом с Машей. Но теперь она приблизилась почти вплотную и, продолжая периодически оглядываться на братца, заговорила.
   Из сбивчивого рассказа Тоськи пришелица узнала, что казимиры готовят поход, целью которого является захват росской равнины. И причиной такого решения стало появление Маши. Нет, они и раньше вынашивали этот план, но осуществлению его мешало два серьезных фактора. Первый фактор - это ужасные монстры, хозяйничающие в теплое время года по ту сторону горного хребта в землях, расположенных на пути к владениям росов. Второй фактор - это снежные заносы и лавины, делающие перевалы непроходимыми зимой, когда большинство монстров уходит в теплые края или впадает в спячку.
   Все казимиры искренне считали несправедливостью, что столь малочисленное росское племя единолично владеет практически райскими землями, наверняка предназначенными Создателем для проживания на них казимиров. Непонятно, по какой такой божественной несправедливости только клятые москали приходят в сей мир по ту сторону хребта. Вернее, это то, как раз и понятно. Воля Создателя забрасывает их туда для того, чтобы москалей сожрали монстры. Но вот почему замкнутая горной цепью равнина с мягким климатом, горячими источниками, изобилующими зверьем лесами, да ко всему еще лежащими буквально на поверхности углем и железной рудой, находится тоже на той стороне? Такая несправедливость не первый век угнетала казимиров.
   И вот появилась пришелица, которая уверяет, что она со товарищами прожила полгода по ту сторону хребта как раз в самом кишащем монстрами месте, и за все время эти самые монстры им особо не докучали. Более того, они еще и ухитрились приручить детеныша тирана, что как раз и могло быть причиной, по которой их обходили остальные монстры. Взрослого тирана детеныш, конечно, не отпугнет, но вот все остальные твари, учуяв запах самого ужасного хищника этого мира, обойдут десятой дорогой. Не боится тирана только исполинский лось. Эти два монстра по какой-то неведомой причине относятся друг к другу равнодушно и спокойно расходятся на одной тропе.
   Конечно же, делегаты Верхней Палаты серьезно сомневались в словах пришелицы о прирученном тиране. Слишком уж путанным и неправдоподобными были многие выдаваемые ею подробности. Но когда приведенный в город теленок исполинского лося вдруг практически с первого взгляда проникся к девушке такой сильной привязанностью, будто та вскормила его собственной грудью, Чаша сомнений опрокинулась перед очевидным фактом. Если до сего момента семерка верховных правителей королевства обсуждала перспективы рейда к золотым россыпям и попутным пленением оставшейся троицы пришельцев, то теперь планы изменились, ибо замаячили гораздо более масштабные перспективы. Научившись приручать тиранов и исполинских лосей, казимиры могли стать самыми настоящими властелинами мира.
   Разумеется, всего этого Тоська знать не могла. Не могли всего знать даже пан Дзенько и Войка. А если бы узнали, то возможно тоже обдумывали попытку сбежать из королевства. Дело в том, что семеро высших делегатов вовсе не собирались делиться пока еще не добытым золотом с каким-то москальским выскочкой из Нижней Палаты. А потому обоих планировалось взять в рейд за золотом и, в случаи удачного исхода, на обратном пути избавиться как от них, так и от других нежелательных свидетелей. Не зря же вся информация о золоте держалась в строгом секрете, и общение пришелицы ограничили строго домочадцами пана Дзенько.
   Однако после того, как пришелица приручила лосенк и, главное, Тоська стала единственным человеком, которого лосенок подпускал к себе кроме Марии, меч над головами семейства Дзенько исчез. Более того, если в перспективе Тоська окажется способной ладить еще и с тиранами, то семеро властителей будут согласны принять пана Вадима в свой круг. При этом каждый из делегатов прикидывал, кого из коллег можно будет уничтожить, дабы не увеличивать Верхнюю Палату.
   Понятно, что ничего этого Тоська не знала и рассказать Маше не могла. Но зато она точно знала о готовящемся походе на росов и планирующейся ассемиляции Машиных соотечественников, а так же о разграблении золотых россыпей.
   Слушая Тоську, Маша понимала, что мир вокруг нее снова резко меняется, как поменялся несколько месяцев назад, когда какой-то маньяк выкрал ее и увез, в горы, угрожая ножом. Да и что, собственно, она знала о росах кроме тех отрывистых сведений, полученных за время пребывания в столицы казимиров? Вкупе с тем, что выкравший ее маньяк являлся росом, эти сведения желания близкого знакомства не вызывали. Та же Оксана за время их короткого знакомства показалась Маше мало чем отличающейся от похитителя дикаркой. Казимиры же, во-первых, спасли ее от приставившего к горлу нож маньяка. Во-вторых, ценою собственных жизней защитили от ужасных обезьян. В-третьих, предоставили кров в богатом районе. Да, она знала о ценности пришельцев с новой кровью. Но ведь ее могли просто заставить производить потомство сидя в клетке. Хотя понятно, что выращенный и воспитанный в благополучии новый член общества будет более лоялен и, соответственно, полезен. Несколько угнетало вырванную из современного мира девушку рабское положение смердов. Но она и в прошлой жизни знала людей, готовых добровольно унижаться за малую толику благополучия. Взять хотя бы положение тех же нелегальных гастарбайтеров на различных стройках. Они ни чем не отличались от казимирских смердов.
   Единственным человеком в окружении Маши, испытывавшим непонятную симпатию к росом, была Тоська. Но пришелица списывала Тоськино мнение на то, что ей пришлось натерпеться с детства издевательств от сверстников из-за неказистой внешности, а потому, согласно принципу "хорошо там, где нас нет", бедная девушка придумала себе место, где ее будут любить. И отчасти Маша была права.
   Исходя из всего выше изложенного, Маша ни за что не согласилась бы на предложенный Тоськой побег. Не согласилась бы, не расскажи Тоська о подслушанном разговоре между ее отцом, братцем и делегатом Верхней Палаты Сейма паном Поросяцким. Казимирка и раньше слышала о всяком таком в разговорах между Паном Дзенько и Войкой. А иной раз братец и сам проговаривался сестре о истинных целях готовящегося похода. Но давеча пан Поросяцкий сам почтил посещением дом облеченного высоким доверием делегата Нижней Палаты. Все домочадцы были выгнаны из горницы, дабы не мешать беседе мужчин. Но Тоська, принеся на стол пиво и услышав упомянутых в разговоре росов, тайком подслушала всю беседу из-за двери и теперь пересказала ее пришелице.
   Планы принудительной ассимиляции пришельцев совпадали с той информацией, которую Маша услышала от Оксаны. Тут же она вспомнила, как пристально делегаты расспрашивали ее о золотых россыпях. Ей тогда еще стало не по себе от плещущейся в глазах казимиров жадности. А несколько раз лично допрашивающий ее высокомерный пан Поросяцкий и вовсе вызывал стойкое чувство омерзения - слишком уж скользкий и въедливый это был тип. Плюс то, что ее Малыша хотят превратить какого-то невероятного монстра. Маша никак не хотела осознавать, что он на самом деле и является самым ужасным монстром данного мира.
   - Но ведь Оксана сбежала и наверняка рассказала все своим росам, - высказала она возникшую мысль после долгой паузы, когда Тоська закончила приводить доводы в пользу побега. - И наверняка росы давно знают о моих друзьях, и уже наладили с ними контакт. Надеюсь, у них нет таких подлых планов, о каких ты мне тут рассказала.
   - Войка говорил, что у той девчонки не было шансов выжить, - отрицательно покрутила головой казимирка. - Он говорил, что по пути видел много следов опасных хищников, которые не нападали на ваш отряд только потому, что вас было слишком много. А девчонку они наверняка слопали.
   Маша вспомнила, что об этом же толковали и сопровождавшие ее в том кошмарном путешествии мужчины. Честно говоря, она не знала, как к относиться к вероятной гибели девушки. С одной стороны, та ничего плохого ей не сделала. С другой стороны, Маша рассказала ей о друзьях и о месте их проживания. И если Оксане удалось выжить, она приведет на холм соплеменников. Что если они окажутся такими же отморозками, как похитивший ее парень?
   В этот день никакого ответа Тоське пришелица не дала. Они больше не касались этой темы и вообще почти не разговаривали.
   Ночью Маша не смогла уснуть и проворочалась до самого рассвета под раздражающе мирное Тоськино сопение, раздираемая противоречивыми чувствами.
   Утром как обычно Тоська поднялась чуть свет, бодро, словно и не сопела только что во сне, оделась и направилась к двери.
   - Тось, - тихо окликнула ее Маша, - а когда ты планируешь сбежать?
   Девушка замерла, медленно обернулась, какое-то время пристально смотрела на пришелицу, затем быстро подошла, присела у кровати и зашептала:
   - Перевалы уже почти очистили от снега. Пан Поросяцкий говорил, еще неделя и войско будет готово выдвинуться. Пока дойдут до перевалов, те уже будут полностью проходимы. Ты видела, сколько сбройного народу в последние дни наезжает в замок? Всего думают собрать в поход две с половиной сотни воинов. У росов всех жителей столько вряд ли наберется. Нам если бежать, то немедля, чтобы успеть загодя, предупредить твоих друзей и росов.
   - Но ты же сама говорила, что даже у здорового мужика нет шансов пройти через горные леса, Как же мы пройдем?
   - Мы пройдем, Марийка, - еще горячее зашептала Тоська, - мы пройдем! Мы сбежим с Няшиком. А его не тронет ни один зверь!
   - Допустим. А как мы найдем дорогу?
   - Найдем, - уверенно кивнула девушка. - Я возьму с собой Хорьку. Он знает дорогу.
   - Какого еще Хорьку? - изумленно приподняла брови Маша.
   - Дворового смерда, - пояснила Тоська. - Он когда-то был охотником и ходил на ту сторону хребта.
   - А как же он ухитрился стать смердом?
   - Я тогда была еще совсем маленькая и толком ничего не помню. В его селении задумали свергнуть своего делегата, и семья Хорьки принимала в перевороте активное участие. Переворот не удался. Почти всех мужчин перебили. Нескольких раненых привезли в столицу, чтобы показательно утопить в замковом рву. Мой дед пожалел молодого Хорьку и предложил ему поменять казнь на участь смерда. С тех пор он и живет в нашем дворе. И хромота у него от того самого ранения.
   - Понятно. А он согласен на побег?
   - Что значит согласен? - теперь удивленно взметнула брови Тоська. - Он же смерд. Его жизнь принадлежит хозяевам. Что я ему прикажу, то он и будет делать.
   ***
   Следующей ночью задолго до рассвета из задней калитки имения пана Дзенько вышли две женские фигуры. За ними показался прихрамывающий ссутулившийся мужчина. Он вывел на поводу двух оседланных карванов. Троица бесшумно прошла по улице, держась тени заборов, и направилась к загону с теленком исполинского лося. Тот тревожно всхрапнул, когда люди вошли в стойло, но тут же узнал Машу и радостно зафыркал.
   - Тише, Няшик, тише, - погладила его девушка и сунула сладкую лепешку.
   Тоська уже привычно накинула на лосенка упряжь.
   Через десять минут беглецы все еще пешком направлялись к выходу из города. Животных вели на поводу. Благополучно миновали околицу. Когда уже подходили к опушке, заблеяли потревоженные овцы. Грубый мужской голос окликнул из темноты. От едва заметного красного пятна слабо тлеющих углей потухшего костра к беглецам направилась неясная фигура. У Маши тревожно заколотилось сердце. Подошедший мужчина сонным голосом начал было выспрашивать, кто они такие и куда собрались посреди ночи, но разглядел лосенка и изумленно замер с открытым ртом. В следующую секунду Тоська с такой силой влепила ему с размаху открытой ладонью, Что у любопытного пастух оторвались от земли ноги, и он кулем рухнул на землю. Маша испуганно вскрикнула. Хорька одобрительно крякнул, наклонился и снял с бессознательного тела ножны с саблей.
   - Если госпожа позволит, я бы еще и лук со стрелами забрал.
   Тоська кивнула. Хорька метнулся к кострищу, где кроме обозначенных предметов прихватил еще суму с провизией. Оно хоть хозяйка наверняка позаботилась о припасах, но дорога есть дорога.
   Когда солнечные лучи разогнали предутренние сумерки, беглецы уже ехали довольно далеко от столицы.
  
   Холм. Трудовые будни, Открытие сезона рыбалки
  
   С каждым днем весна брала свое. На открытых участках снег полностью растаял. Среди пока еще жухлой прошлогодней травы яркими глазками желтели и алели первые цветочки. Золотоносный овраг вновь превратился в шумную речушку, наполняющую озеро стекающей с предгорий талой водой. Врывающийся в озеро мутный поток все дальше отгонял от берега ставший мягким и ноздреватым лед. Рыбаки с нетерпением ждали, когда освободится достаточно пространства для заброса летних снастей. Особым нетерпением маялись росы, заразившиеся азартом рыбной ловли. Они уже сполна познали радости подледного лова и теперь, досконально изучив преподаваемую попаданцами теорию летней рыбалки, сгорали от нетерпения, каждую свободную минуту перепроверяя самолично изготовленные удочки, и закидушки.
   Но, как известно, потехе час, а делу время. И дело у росов двигалось. Вместе с меняющей окружающую природу весной, менял свои очертания и Холм. Периметр уже был обнесен крепостным частоколом, высившимся на пятиметровую высоту. Траншея, в которую на метровую глубину устанавливались бревна частокола, засыпалась смешанным с галькой грунтами, тщательно трамбовалась. Изнутри для большей устойчивости через каждые три шага стена укреплялась подкосами. Между подкосами и стеной в полутора метрах от верха стены врезались перемычки, на которые бросали жердяной настил. Настил дополнительно подпирался снизу от прогибания. Вряд ли читателю стоит объяснять, что такой настил по внутреннему периметру был необходим для ведения оборонительных действий в случае осады.
   Вместе со стеной строилось и жилье. По периметру будущих домов вкапывались столбы, которые так же, как и столбы для крепостной стены тщательно пропитывались горячим раствором, сваренным из серебристой водоросли. Этот раствор надежно предохранял древесину от гниения. Между столбами по уже отработанной попаданцами технологии прокладывали каменный фундамент. Армировали его длинными ветвями, тоже пропитанными антикоррозийным раствором. Так как по дну оврага тек поток талой воды, плоские камни для фундамента приходилось возить от реки, где стояло полуразрушенное жилище предшественников попаданцев. Та речка хоть и стала по-весеннему более полноводной, но по берегам хватало пригодных для стройки камней. Заодно привезли несколько телег плоских голышей для тротуаров. В селениях росов тротуары мостились распущенными на лесопилках досками. Здесь строительство лесопилки было только лишь в далеких планах. Ближайшая речка оказалась слишком мелкой и каменистой. На перспективу обсудили канал от нее к золотоносному оврагу, где можно будет установить колесо. А то и не одно. Заодно, по примеру земных крепостей, можно будет окружить Холм глубоким рвом с проточной водой. Такая преграда создаст препятствие не только для возможных посягательств казимиров, но и диким зверям. Хотя, самые страшные из них как раз воды и не боятся. Да и каземиры, если у них хватит времени и сообразительности, просто перекроют канал, пустив воду по прежнему руслу. Но ров-то все равно останется преградой.
   В общем, до местного производства пиломатериалов было далеко, а возить доски из Росской равнины слишком затратное и далеко не безопасное предприятие. Потому, когда десятки пар ног людей и карванов взбили раскисший от весенней влаги грунт в грязное месиво, Михаил на собрании Круга настоял, что обустройство мощеных камнем тротуаров хотя бы в самых важных направлениях в итоге только ускорит строительство. И действительно, жители Холма с благодарностью оценили каменные тропинки, проложенные между, если можно так выразиться, социальными объектами нового поселения. А оценив, подвезли еще несколько телег для дальнейшего благоустройства и выделили двух человек для укладки тротуаров.
   Конечно же, замостить территорию строительства было невозможно и, благодаря затянувшемуся на неделю мелкому дождику, росы поднимали стену покалено в грязи в полном смысле этого понятия. Но зато вечерами по окончанию работ, очистив сапоги от грязи, они наслаждались прогулками по мощеным дорожкам до бани и к своим жилищам.
   Одну из мощеных тропинок проложили к леднику, в который хозяйственные росы превратили нору ушедшего Малыша. Ее подровняли, укрепили бревнами, натаскали с озера льда и прикрыли лед сосновыми ветками. На ветки сложили несколько кабаньих и оленьих тушек и не успевшую оттаять заготовленную еще зимой впрок рыбу. Закрывающий вход в ледник деревянный щит всякий раз после посещения тщательно прикрывали сосновыми ветками. При таких условиях холод в хранилище должен был сохраниться надолго.
   На предположение Михаила, что Малыш может вернуться и захочет вновь поселиться в своей норе, Потап авторитетно заверил, что тираны в норах не живут, а только проводят в них зимнюю спячку. И даже если монстр и вернется, то к следующей зиме в этой норке поместится разве что одна его голова. С головой зверобой, конечно, преувеличил, вряд ли детеныш тирана за год вырастет до таких размеров, но, в общем, он был прав. Ребята вспомнили голову погибшего родителя Малыша и согласились с Потапом. Кроме того с каждым днем все более крепли сомнения в возвращении черепахоголового питомца.
   - Кукушонок вылетел из гнезда, и как бы теперь при случайной встрече он не слопал выкормивших его родителей, - не весело пошутил однажды Сергей.
   - Типун тебе на язык, - незлобливо возмутилась Зоя.
   У Зои уже слегка округлился животик, и Сергей, переживавший за состояние любимой, все пытался выяснить, не шевелится ли его будущий наследник в материнском чреве? Девушка смеялась над такими вопросами и объясняла, что срок еще слишком мал. Но ее слова не успокаивали будущего отца, и тот старался оградить Зою от любых физических нагрузок. На что Зоя, конечно же, возражала, говоря, что небольшие физические нагрузки даже полезны материнскому организму для нормального развития плода.
   Впрочем, оберегал готовящеюся стать матерью пришелицу не только супруг. Поселившиеся на Холме, росские женщины не позволяли ей делать ни какой тяжелой работы и выказывали постоянную готовность выполнить любую просьбу. Девушку это крайне смущало, а порой и откровенно возмущало.
   - Да что вы со мной как с какой-то столбовой дворянкой носитесь? - высказывала она Оксане. - Вы что тут ко мне в служанки нанялись, что ли? Я сама все прекрасно знаю и понимаю! Мало у вас забот, что ли?
   Забот у женщин действительно хватало, и работали они наравне с мужчинами от зари до зари. Кроме приготовления еды, варки антисептического раствора из серебристой водоросли и покрытия им древесины, росские женщины заготавливали лещину и плели из нее опалубку под засыпку стен будущего жилья. На них же лежала добыча серебристой водоросли, заготовка камыша и ветвей гибкого кустарника для армирования каменной кладки, И ко всему прочему женщины охотились на лесную дичь. Да, этим казалось бы исключительно мужским делом, занимались женщины. Все они ловко стреляли из лука и имели богатый охотничий опыт. А иных организовывать поселение на Холме и не отправили бы. Потому-то теперь, когда мужчины были заняты тяжелым трудом, обеспечение общины мясом легло на не такие уж и хрупкие плечи росских женщин. А тут и огородный период подоспел. Земля еще достаточно не прогрелась, но подготавливать грядки для будущей посадки, перекапывая землю и тщательно выбирая ненужные корешки, откладывать не следовало.
   Тем временем лед на озере почти растаял, освободив достаточное свободное пространство для заброса рыбацких снастей. И вот, после очередного трудового дня, Михаил, Сергей, близнецы Ефрем и Славий, и еще полдюжины заразившихся рыбацким азартом росов спустились по вырубленным в обрыве ступенькам на узенькую полоску песка, оставшуюся под самой кручей. Талые воды, стекающие в озеро, в том числе и по золотоносному оврагу, значительно повысили его уровень. От возможности рыбалки на резиновых лодках парни давно отказались. Рисковать ценным плавсредством в случае, если на блесну попадется гигантская щука, они не хотели. А такой зубастый монстр, высушенной головой которого гордились Ефрем и Славий, и вовсе разорвет резиновые суденышки в лохмотья особо не напрягаясь.
   В общем, хоть и неудобно забрасывать блесну, стоя прямо под стеной обрыва, но если не бояться замочить и так разбухшую от жидкой грязи обувь и шагнуть по щиколотку в воду, то заброс получался вполне приличный. В принципе со своими спиннингами попаданцы могли забрасывать и с обрыва. Но им предстояло научить неопытных адептов рыбацкого ремесла делать дальние забросы с самодельных удилищ без помощи катушек. Дальность такого заброса значительно меньше, а значит и стоять рыбаку следовало ближе к воде. Сам заброс был делом не хитрым и лишь требовал определенного опыта. Гораздо большей сноровке требовалось последующее сматывание лески на специальные крючки на удилище. Но тут пожалуй следует остановиться на устройстве удилища для блеснения без использования катушки.
   Само удилище изготавливалось из гибкого крепкого дерева. Росы для него выбрали прямые кленовые ветки длиной до пяти метров. Достаточно ровные ветки можно было найти в лесной чащобе, где деревья тянулись вверх. Имеющие в основании толщину с локоть взрослого мужчины удилища получались, тяжеловаты, но росов сей факт ничуть не смущал. Примерно в метре- полтора от основания в удилище забивались два загнутых в противоположные стороны крюка, на которые наматывалась леска. Леску росам выделили попаданцы из своих приличных запасов. Михаил и сам не мог сказать, за какой надобностью у него имелось две непочатые катушки миллимитровки. При том, что он никогда ранее на особо крупную рыбу неохотился. Между крюками просверливалось отверстие под вороток для сматывания. Далее леска проходила через два кольца, изготовленных из кованных гвоздей, привезенных с собой из Росской равнины. Одно кольцо приматывалось в середине удилища, другое на конце. Называть конец кленовой жердины кончиком никто бы не стал, ибо диаметром концы росских удилищ были минимум в два сантиметра. Сам способ заброса такой снасти известен многим рыбакам. Левой рукой леска берется над серединным кольцом и тянется вниз. Одновременно правой рукой она сматывается с катушки или в данном случае с крюков. Когда левая рука опускается до уровня правой, то подтягиваемая ею леска накидывается на средний палец правой руки. Так получается петля примерно в два метра. Таким же образом создается еще одна петля. При необходимости действие повторяется несколько раз. Для заброса с конца удилища должно свисать свободной снасти не менее метра. Когда нужное количество петель создано, рыбак делает замах и вместе с забросом снасти сбрасывает петли с пальца. При необходимой сноровке снасть улетает на всю длину смотанной в петли лески. Далее, если заброс получился удачным, удилище втыкается заостренным основанием в грунт под ногами. Если закинута донная снасть, то рыбаку остается только ждать поклевки. Если же идет блеснение, то в отверстие между крючками втыкается вороток с зацепом под леску, и вращением воротка леска набрасывается на крючки. Сматывание получается рывками, и блесна играет, привлекая рыбу. Если же блесна упала на дно, то рывки заставляют ее прыгать, что тоже не оставляет хищников равнодушными. Вороток крутится правой рукой, а левой рыбак держит воткнутое в землю удилище как флагшток.
   Все эти премудрости росские рыбаки изучили в теории, и даже сделали по несколько пробных забросов в снег. Теперь им предстояло проверить полученные от пришельцев знания на практике. На удивление все они оказались способными учениками. И даже неудобство из-за близкого обрыва не помешало сразу сделать удачные забросы.
   Однако первая рыбалка оказалась безрезультатной. Толи рыба куда-то ушла, то ли из-за вытекающей из оврага мутной воды не замечала сверкания блесен, но рыбаки в этот вечер так ни одной маломальской рыбки не поймали. Близнецы даже предположили, что поблизости опять поселилась исполинская щука, которая распугала всю озерную живность. Теперь их умы были заняты обдумыванием конструкции ворота, с помощью которого можно вытаскивать столь огромных рыбин.
   На следующий вечер попаданцы надели на удочки учеников донные снасти, нацепив на крючки в качестве наживки слегка подкопченные на костре куски рыбы. Сами же продолжили блеснить.
   - Оп-па! Мнится мне, что-то подцепилось, - вдруг сообщил Макар, с натугой удерживая гнущуюся к воде жердину.
   Взгляды рыбаков и собравшихся на обрыве зрителей скрестились на рыжебородом. Тот с видимым усилием выровнял удилище в вертикальное положение, подпирая ногой воткнутое в песок основание. После чего, помня науку пришельцев, принялся снова клонить его к воде, давая легкую слабину и одновременно набрасывая воротом леску на петли. Наклонив жердину, насколько позволила вытянуться удерживающая ее левая рука, он снова подтянул ее в вертикальное положение. Этот процесс рыбаку пришлось повторить несколько раз прежде чем вода забурлила и зрителям удалось рассмотреть попавшееся на крючок чудище.
   - Мальчики, это же тот щупальценогий рак! - закричала с обрыва Зоя, вспомнив такое теперь уже далекое начало их злополучной рыбалки.
   - Макар! Выбрасывай его на берег! Он тебе щас леску перекусит к едреной фене! - заорал Михаил.
   Рыжебородый как раз снова наклонил удилище, подматывая леску. Повинуясь команде попаданца, он резко дернул снасть на себя, выбрасывая в воздух озерного монстра. Почти метровый рак, размахивая клешнями и щупальцами, на лету отцепился от крючка и шмякнулся прямо в толпу росов на обрыве, сбив с ног какого-то невезучего мужика. Благо у мужика оказалась отменная реакция, и он своевременно перехватил щелкнувшие прямо перед носом огромные клешни. Подоспевшие товарищи, хохоча и подтрунивая над невезучим соплеменником, помогли оторвать обвившие его тело щупальца.
   Единственное, что удивило росов в озерном чудище, так это его гигантские размеры. Такие щупальценогие раки водились в равнинных озерах и речках, но величина их была едва ли крупнее обычных земных раков. Впрочем, это были не совсем раки, а симбиоз двух моллюсков. В местной природе водились вполне обычные ракообразные. Вот только когда они вырастали до взрослых размеров, в них вселялся паразит, являющийся вылупившейся из кладки головоногого моллюска личинкой. Личинки-паразиты вселялись не только в ракообразных, но и в крупных улиток. Частично пожрав тело хозяина, личинка вступала с ним в симбиотическую связь и продолжала развиваться единым организмом. Таким образом, местная Фауна порождала не виданных на Земле монстров. Впрочем, росы весьма уважали мясо, как обычных раков, так и щупальценогих, а также не брезговали и щупальценогими улитками, вырастающими иной раз крупнее речных раков. Потому улову Макара обрадовались гораздо больше, чем уже приевшейся рыбе. А рыжебородый стал героем дня, даже, несмотря на то, что вслед за ним еще двоим его товарищам удалось вытащить таких же монстров. Один из них пришелся на долю Славия. А вот Ефрему не повезло. Подцепившийся на его снасть четвертый рак сошел, уже показавшись из воды. Расстроенный парень продолжал рыбачить, пока из-за темноты уже почти ничего не стало видно. Да и тогда его почти насильно утащили отец с братом.
  
   Хорька
  
   Прямой путь беглецам был заказан. Слишком уж заметны они были из-за лосенка, вдвое возвышающегося над низкорослыми казимирскими карванами. Поэтому двигаться по населенным местам не следовало. Да и наверняка организованная в то же утро погоня быстро настигла бы беглецов на прямом пути. Потому Хорька сразу повел маленький отряд к предгорьям. Здесь весной с гор текло множество ручьев и речек, которые могли помочь скрыть следы даже от глаз опытных следопытов. Но был в таком крюке и существенный минус - путь удлинялся почти втрое. А ведь главной целью побега было загодя предупредить товарищей Маши и росов о нападении казимиров.
   Хорьку в свои планы девушки не посвящали. Но Тоська в ультимативной форме потребовала от него, чтобы он вывел их на нужную тропу раньше, чем на ней окажется казимирское войско. Смерд заверил, что обремененное обозом войско по любому будет двигаться медленнее их. Потому главной задачей было уйти от погони, снаряженной непосредственно за девушками.
   Сам бывший охотник с каждым днем преображался, словно осознание свободы постепенно изгоняло из него рабскую сущность. Спина Хорьки выпрямилась, плечи перестали сутулиться. А однажды ночью он даже ухитрился подстричь неопрятную клочковатую бороду и усы. Увидев утром преображенного смерда, Тоська с интересом осмотрела его с ног до головы, словно сомневаясь, тот ли это Хорька, или подменили. Мужчина смущенно отвернулся от хозяйки и принялся свежевать подстреленного с утра пораньше и подвешенного на ветке зайца.
   Как-то само собой Тоська перестала называть Хорьку смердом и теперь обращалась только по имени. Но по-прежнему с повелительными интонациями. Впрочем, особо и повелевать то было нечего. Мужчина уверенно вел беглянок по горным тропам, на ходу охотился на дичь, обеспечивая провизией. Еду готовили в основном вечером. Полуденных привалов не делали. Вопреки опасениям, Маша легко переносила верховую езду на широкой спине Няшика. А тот, истосковавшись по воле, бежал, не зная устали. Но и маленькие длинноухие карваны легко поспевали за ним. Пока беглецы огибали населенные места по предгорьям, на ветках деревьев появились молодые листики, радующие глаз свежей зеленью. На склонах расцвело множество весенних цветов. Над некоторыми уже жужжали первые насекомые. А гомон мелких птах порой достигал такого уровня, что сквозь него путникам трудно было общаться. Хорька замечал множество звериных следов, в том числе и крупных хищников. Всякий раз, увидев очередной крупный след, бывший охотник уважительно поглядывал на Няшика, ибо только присутствием теленка исполинского лося можно было объяснить тот факт, что за все время ни один хищник не попытался преградить беглецам дорогу или напасть на них ночью.
   Первые дни, опасаясь погони, Хорька оставлял девушек следовать к выбранному далекому ориентиру, а сам взбирался на какую-нибудь скалу или иную подходящую возвышенность, с которой хорошо был виден пройденный путь, и по несколько часов наблюдал, не появятся ли преследователи. Но погоня если и была, то, скорее всего, сбилась со следа.
   Но не следовало обольщаться. На ту сторону хребта существовало всего два пути. Один через ущелье лесных духов. А кровожадные обезьяны столь ранней весной еще не перешли на растительную пищу. И уж они- то нападут, не смущаясь присутствием лосенка. Вторая и самая удобная тропа вела через перевал, который как раз в это время должен был освободиться от снега. Именно через него казимиры собирались вести свое войско. И именно здесь вероятнее всего можно было ожидать засаду на беглецов. Впрочем, у делегатов достаточно возможности и власти, чтобы организовать пикеты на всех вероятных путях сбежавших девушек. Оставалась лишь слабая надежда, что беглецы опередят посланных в засады казимиров. В общем-то, существовали и еще различные известные охотникам тропы, но все они значительно удлиняли путь, а потому не подходили.
   Так как пройти через ущелье лесных духов у маленького отряда шансов не было, то оставался только один путь. Когда приблизились к нужной тропе, Хорька оставил девушек и ушел пешком на разведку. Несмотря на хромоту, он мог двигаться совершенно бесшумно. Ни одна ветка не ломалась с хрустом под его ногами, ни один камень не срывался от неосторожного движения, ни один куст не выдавал шевелением присутствие бывшего смерда.
   Вернулся разведчик хмурый и сообщил о засаде из десятка человек. Благо, вели засадники себя шумно, не таились, и потому он их обнаружил, услышав еще издалека.
   Немного отдохнув, Хорька ушел разведать известный ему обходной путь, вел тот путь через короткое узкое ущелье, опасное частыми обвалами. А весной по ущелью обычно тек довольно бурный поток талой воды. Но никакого другого пути беглецам не оставалось. Вернулся охотник уже в темноте и весь мокрый. Поведал, что если к утру поток не усилится, то пройти, ведя животных на поводу, возможно
   Чуть свет беглецы отправились в ущелье. Бурный поток хоть и не доставал выше колен, но сильное течение едва не сбивало с ног. Удавалось устоять только благодаря тому, что путники держались за поводья. Но и животные то и дело поскальзывались на перекатывающихся под водой скользких камнях. К тому же ледяная вода обжигала ноги. Маша с ужасом думала, как подобный экстрим отразится на ее ребенке. Но пути назад не было.
   Казалось, ледяному потоку не будет конца. Путники уже не чувствовали ног, а брызги от бурлящей воды полностью промочили их одежду. Карваны то и дело поскальзывались, и у людей были серьезные опасения, что те могут сломать ноги. Няшик хоть и поскальзывался реже, но все более настойчиво выражал недовольство жалобным мычанием.
   Но вот стены ущелья расступились, и оно неожиданно закончилось отвесным обрывом, с которого поток падал в глубокую пропасть. Путники наконец-то получили возможность выйти на небольшой каменистый участок под скалой. Отсюда вправо уходил довольно широкий карниз. Этот карниз как раз и выводил к нужной тропе.
   Пока девушки, сев на слегка нагретые утренним солнцем камни, растирали друг другу онемевшие от холода ноги, Хорька снова отправился на разведку. Несмотря на то, что ущелье вывело беглецов довольно далеко вниз по склону, но все же, то место, где карниз выводил на тропу, хорошо просматривалось с перевала. Разумеется сидевшие в засаде казимиры ждали беглецов с другой стороны. Но если кто-то из них повернет голову, то наверняка увидит спускающихся по склону людей. А спускаться по открытому пространству предстояло довольно долго, не менее часа. Слева был довольно крутой обрыв. А уходить вправо - только растягивать пребывание на открытом пространстве. Об этом и сообщил вернувшийся разведчик.
   Беглецам предстоял выбор из двух вариантов. Они могли остаться на месте до вечера и преодолеть открытый склон в темноте. Но ждать целый день в мокрой одежде возле брызгающегося ледяными каплями потока, не имея возможность даже развести костер, значило наверняка серьезно заболеть. Тем более, солнце, успевшее слегка нагреть камни, двигалось по небосводу довольно шустро, накрывая каменистый островок тенью от скалы. А в тени веявшая от ледяного потока прохлада становилась невыносимой для промокших людей. Хорошо хоть выбравшиеся из потока карваны и лосенок удовлетворенно жевали доставшиеся им из неприкосновенных запасов прессованные травяные лепешки.
   Кое как разогревшись растираниями, девушки единогласно высказались за вариант немедленного выдвижения. Пусть их наверняка заметят, но имея приличную фору в расстоянии, есть неплохой шанс уйти от преследования. И всяко лучше рискнуть, чем подхватить смертельную простуду, оставаясь на месте.
   Решение было принято, и через четверть часа маленький отряд обогнул по карнизу скалу и выехал на открытый склон. Теперь со всей возможной скоростью намеревались двинуться вниз. Тут-то и обнаружилось, что Няшик при движении по ущелью повредил заднюю правую ногу, вероятно напоровшись на острый осколок камня. Маша заметила, что ее как-то странно подкидывает в седле еще, когда ехала по карнизу, но решила, что это из-за каменистой дороги. Теперь же, погоняя питомца, поняла, что с ним что-то не так. Заметили хромоту лосенка и остальные. Остановились, обследовали его ногу и обнаружили кровоточащую рану. Хорька наложил на рану листья известной ему травы и перевязал тряпицей. Но хромать Няшик естественно не перестал.
   - Нас заметили, - как-то слишком спокойно сообщил охотник, в очередной раз, оглянувшись назад.
   Маша посмотрела вверх по склону и лишь с трудом рассмотрела в самом верху группу движущихся вниз точек. Такое большое расстояние не внушило ей тревогу. Однако через пару часов точки превратились в хорошо различимых всадников. А Няшик хромал все сильнее. Пожалев бедного лосенка, девушка спешилась и заявила, что пойдет пешком. Такому ее решению воспротивились и Тоська, и Хорька. В конце концов, как два самых легких седока Маша и Хорька поехали на одном карване. Выносливое животное покорно несло их обоих, но скорости отряду это не прибавило, ибо приходилось поджидать хромающего лосенка. Мысли бросить его не возникало даже у бывшего охотника. Ведь присутствие Няшика защищало их от нападения смертельно опасных хищников, а впереди был долгий путь по горным лесным чащобам.
   К вечеру совершенно измотанные беглецы достигли выхода к небольшой горной долине, где можно было бы затеряться, не будь погоня уже так близка, что доносились голоса преследователей.
   - Я останусь здесь и задержу погоню, - решительно заявил Хорька, спешиваясь и подхватывая охотничий лук и колчан со стрелами. На немой вопрос Тоськи он пояснил: - Здесь удобное место. Мне будет удобно стрелять из-за скалы. А ночью я уйду и найду вас. У нас нет другого выхода.
   Он был прав. Если преследователи не догонят их до темноты, то точно догонят утром. И место здесь действительно было удобное для засады. Широкий склон перешел в тропу в десяток шагов шириной между отвесной скалой и таким же отвесным обрывом.
   - Мы будем ждать тебя, - Тоська посмотрела в глаза преобразившемуся до неузнаваемости бывшему смерду.
   Тот отрицательно покрутил головой, улыбнулся и тихо произнес:
   Спасибо, что взяла меня с собой...
   Девушка резко отвернулась, пряча наполнившие глаза слезы, и не оборачиваясь, погнала карвана к близкому уже лесу.
   Понимая, что что-то ускользнуло от ее понимания во взаимоотношении между этих двух людей, Маша бросила последний взгляд на Хорьку и поспешила за подругой.
   Силуэты беглянок еще не скрылись за деревьями, когда показались первые всадники. Хорька подпустил их на расстояние гарантированного поражения из лука, шагнул из-за скалы, одну за другой выпустил несколько стрел и вернулся в укрытие. Двое карванов покатились кубарем, подминая под себя всадников. Еще один карван закричал почти по-человечески и поднялся на дыбы, сбрасывая седока, у которого из шеи торчала охотничья стрела. На него тут же наткнулся следующий всадник и тоже вылетел из седла споткнувшегося животного.
   Оставшиеся в седлах придержали карванов, заметались, понимая, что находятся на открытом месте, но быстро опомнились и схватились за луки. Теперь Хорьке не удавалось выстрелить прицельно. Как только он высовывался из-за скалы, в него тут же летел град стрел. Впрочем, особо часто стрелять ему было нечем. Запас стрел подходил к концу, и охотник тратил их экономно, стреляя только тогда, когда преследователи делали попытку прорваться через узкий участок.
   Последняя стрела поразила вражеского карвана, когда на землю уже опускались сумерки. Взглянув на лес, Хорька с удовлетворением отметил, что под деревьями уже царила непроглядная тьма, отбросил ненужный лук, оголил саблю и вышел навстречу гарцующим выше по склону соотечественникам. Те вызов бывшего смерда не приняли, вскинули луки, и он упал, пронзенный сразу несколькими стрелами. Когда казимиры подъехали к поверженному, их поразила застывшая на его лице удовлетворенная улыбка.
   Итогом Хорькиной засады стали трое убитых и двое раненых казимиров, а так же пятеро убитых карванов. Один убитый и оба раненых как раз и пострадали под тушами упавших животных.
   Утром оставшиеся пятеро всадников продолжили преследования беглянок. Все они были хорошими следопытами и легко находили направление, по которому двигались девушки. Отправляться в горные леса столь маленькой группой было делом рискованным из-за обитающих в горах хищников. Но казимиры надеялись, что быстро догонят беглянок. Однако надежды на быстрый результат не оправдались. Слишком далеко те успели оторваться, пока бывший смерд сдерживал погоню. Миновав лесистую долину, к полудню всадники выехали к подъему в очередное ущелье. Тут-то их и поджидал неприятный сюрприз в виде трех горных львов
   Вообще-то, в отличие от обитателей земных саванн, горные львы вели одиночный образ жизни. Но весной в брачный период самец мог сосуществовать с двумя-тремя самками. Для людей встречи с такими группами редко заканчивались благополучно. Три-четыре свирепых хищника могли напасть даже на довольно большую группу охотников. И жертв было обычно минимум по одному человеку на льва.
   Понятно, что вылетев на полном скаку за стену высокого кустарника и увидев в двухстах метрах впереди трех огромных львов, всадники в ужасе осадили карванов.
   Звери тоже заметили людей, но вопреки обыкновению не бросились сразу на выскочившую на них легкую добычу, а лишь грозно прорычали, обратив к людям окровавленные морды. Причина, по которой казимирам повезло не стать наполнителем желудков одних из самых опасных горных хищников, была представлена наглядно в виде разбросанных по поляне окровавленных кусков плоти, седельных сумок, седел и какого-то непонятного тряпья. Да и животы у львов были раздуты так, словно все, троя, включая самца, были на последних днях беременности. С такими перегруженными желудками они, пожалуй, не смогли бы догнать даже пешего человека.
   Мгновенно оценив ситуацию, казимиры не стали испытывать судьбу, развернули пятящихся в ужасе карванов и понеслись прочь, неся весть о досадной гибели двух взбалмошных девиц, вздумавших сунуться в горы, где и опытному охотнику в одиночку долго не выжить. Да и что с них взять, одна москалька, другая дочь бывшего москаля. Только зря погубили троих товарище и пятерых карванов....
  
   Холм. Первая потеря
  
   А весна продолжала наращивать темп. Зазеленели первые листочки на кустах. В ветвях во множестве сновали беспрестанно щебечущие птахи. Над цветочными полянами загудели мохнатые шмели. В небе потянулись косяки перелетных птиц. Над далекими скалами вновь замелькали белые точки заселивших их чаек. Вот и близ Холма появились утки. Они громким кряканьем выражали людям негодование по поводу изрядно уменьшившихся зарослей прошлогоднего камыша.
   Но кроме мелкой живности вместе с теплом в окрестностях Холма появилось множество и более крупного зверья. Попаданцам лишь оставалось удивляться и строить предположения, почему в прошлом году они не наблюдали такого оживления. Главной являлась подсказанная росами версия, заключавшаяся в том, что все местные твари чуяли запах тирана и потому обходили холм десятой дорогой. Пусть Малыш и был всего лишь детенышем первогодком, но возможно обычно детеныши тирана никогда не живут отдельно от свирепых родителей, а потому его присутствие автоматически означало и присутствие рядом взрослых особей.
   И пусть снующее по окрестностям и даже забредающее на Холм непуганое зверье значительно облегчало добычу мяса, но при таком раскладе следовало ожидать появления и более крупных тварей, которым выпущенные из охотничьих луков стрелы нипочем, а люди являются лакомой добычей. Да те же мохнатые ящеры, мясо которых было столь нежным на вкус, могли запросто напасть на одинокого роса. И одно такое нападение уже случилось при заготовке лещины. К счастью женщина, на которую прыгнул ящер, оказалась бывалой охотницей и смогла окоротить монстра. Недовольно шипя и орошая землю кровью из разрубленной топориком ноздри, тот поспешно ретировался.
   А вот нападение огромного медведя могло закончиться гораздо более печально, не заметь его вовремя двое мужчин, направлявшихся к опушке леса за заготовленными бревнами. Они увидели зверя, когда тот, обнюхивая землю, вышел из-за штабеля бревен. Не раздумывая, росы вскочили на переоборудованные под перевозку бревен телеги и погнали карванов к Холму. Погонять животных было не обязательно, ибо они и сами. Крича от ужаса, стремились скорее умчаться от свирепого хищника.
   Однако и голодный после зимней спячки медведь не собирался спокойно наблюдать за улепетывающими деликатесами и припустил за ними со всей своей звериной скоростью. Благо с холма вовремя заметили погоню, и два десятка вооруженных длинными рогатинами росов успели преградить дорогу косолапому, когда тот уже почти нагнал одну из повозок. На свою беду медведь не принял всерьез кажущимися такими жалкими людишек и всей своей массой нанизался сразу на две упертые в землю рогатины, одна из которых вошла прямо в сердце гиганта.
   Выделанной шкурой пятиметрового зверя росы попытались застелить спальню Зои и Сергея, но беременная девушка решительно отказалась, козыряя загадочным для аборигенов словом "аллергия".
   Наверное, больше всех ждал тепла Михаил. В последние дни он постоянно напоминал Потапу о обещании отправиться на выручку Маши. Зверобой же всячески оттягивал решение, ссылаясь на еще не сошедший с перевалов снег и на необходимость достроить крепость. Кроме того, он в свою очередь тоже напоминал пришельцу, что рассчитывал в походе в земли казимиров на прирученного тирана. А тот ушел, не попрощавшись и не поблагодарив людей за предоставленную пищу. Теперь же, Михаил и сам мог убедиться, окрестный лес кишел опасным зверьем, а какие твари выползли после зимы в горах, можно было только догадываться.
   - И что, ты предлагаешь забыть про Машку? - с негодованием вопрошал попаданец роса.
   Не предлагаю, - со вздохом отвечал Потап, - но и посылать людей на верную смерть не могу. Как только закончим стену и заготовку леса для прочего строительства, так кликну добровольцев. Но больше десятка не отпущу. И Сергея с тобой не отпущу. Он останется с Зинаидой. Таково решение Круга.
   Это решение действительно передали Потапу прибывшие накануне росы, привезшие ручную помпу, водопроводные трубы, разную мелочь типа кованых гвоздей и скоб, а так же запас муки и соли. Путешествующим по проснувшемуся от зимней спячки лесу, возницам пришлось натерпеться страху и несколько раз отбиваться от нападений ночных хищников. Но все обошлось почти благополучно, если не считать потерю одного карвана. Бедное животное задрал и утащил в темноту неведомый хищник, похожий на крупную черную кошку. Случилось это во время последней ночевки. Утром возницы приняли мудрое решение. Они не стали впрягать в телеги оставшихся изрядно измотанных карванов, а сели верхом и, оставив телеги в лесу, преодолели оставшийся путь налегке. На следующий день отряд в два десятка росов вернулся за оставленным грузом. Понятно, что металлические изделия, пусть даже и из сплава с золотом, лесному зверью были не нужны, но на удивление, никто не покусился даже на мешки с мукой и солью.
   Теперь Михаил вместе с присоединившимся к нему Сергеем проводили досуг не на рыбалке, а обучаясь владению рогатиной, охотничьим топором, а заодно и саблей. Саблю в ход росам приходилось пускать очень редко, но владению ею или обоюдо острым легким мечом с детства обучался каждый мужчина. Так что в учителях для попаданцев недостатка не было. Несколько раз, попробовав стрелять из лука, Михаил решил пока не отвлекаться на обучение данным видом оружия, ибо все равно овладеть им в достаточной степени времени уже не было. Да и махание железяками ему давалось куда легче.
   И вот, когда стена уже почти была достроена, новая росская община понесла первую потерю., подтверждающую, что жизнь вне привычной замкнутой горным хребтом равнины действительно смертельно опасна.
   В конце очередного трудового дня фанаты рыбной ловли как обычно спустились к озеру, чтобы сделать несколько забросов на вечерней зорьке. Славий блеснил, А Ефрем, Макар и еще двое парней последнее время увлеклись донной ловлей. На их счету за последние дни были несколько щупальценогих раков и два двухпудовых полосатых сомов. Хищная рыба пока так и не вернулась. То ли ее отпугивал продолжающий течь по оврагу мутный поток, то ли где-то в другом месте в этот сезон было много корма, и вся рыба обитала там. Рыбаки полагали, что вернется она только после нереста.
   И вот, рыбаки закинули донные снасти и застыли в ожидании. Вдруг удилище Макара дернуло с такой силой, что рыжебородый не смог его удержать и выпустил из рук. Да еще и сам от неожиданного рывка плюхнулся в озеро. Поднялся рос по пояс в воде и, отфыркиваясь, схватил плавающее рядом кленовое удилище. В последнюю секунду он лишь успел заметить в мутной толще воды метнувшуюся к нему огромную тень. Поверхность озера перед Макаром взбурлило. Из него высунулась голова исполинской крысы, нос которой заканчивался серым кабаньим пятаком. Полная острых зубов пасть сомкнулась на плече рыбака. В следующий миг тварь снова скрылась в озере, унося свою жертву и шлепнув на последок по воде плоским как у бобра хвостом.
   Онемевшие от случившейся на их глазах трагедии рыбаки долгую минуту стояли застывшими изваяниями, не сводя глаз со стремительно удаляющегося по воде удилища. Затем спешно поднялись на обрыв, на ходу сматывая снасти.
   - Вот и думай теперь, как вы ухитрились прожить здесь прошлое лето, - мрачно сказал Михаилу Потап, узнав о нелепой смерти соплеменника.
   Плачущая Зоя напомнила, что эта водоплавающая тварь в прошлом году пыталась напасть на них с Машей. И только лишь благодаря случаю обошлось без жертв.
   На следующий день вечером поселенцы собрались у большого костра на берегу. Каждый желающий произносил добрые слова в память о Макаре. В целом росы отнеслись к гибели сородича спокойно. А иной раз, вспоминая какие-то забавные случаи с погибшим, даже посмеивались. Потом за одним большим столом ели уху. И как обычно не было никаких хмельных напитков.
   Плакала только Зоя. Ей было очень жаль погибшего рыжебородого роса. Ведь от него не осталось даже могилки, на которую смогут прийти его родственники и товарищи. Услышав такие печальные сетования Зои, Оксана удивленно поинтересовалась, зачем нужно приходить на могилу?
   - Ну как же, - в свою очередь удивилась попаданка, - чтобы почтить память об усопшем.
   - Память? Память об ушедшем живет здесь, - Росская девушка приложила руку к груди. - Если здесь ничего не осталось, то не вспомнишь и о могиле. И зачем навещать гниющую плоть, если душа умершего роса поднялась на вершину вестника, и Вестник отправил ее в новый мир? Те добрые слова, которые сказали сегодня на тризне, зачтутся Макару в новой жизни, и Судьба будет к нему более благосклонна.
   - Никому не пожелаешь такой ужасной смерти, - прошептала Зоя, услышав слова о благосклонности Судьбы.
   И снова Оксана удивила ее ответом:
   - Не такая уж и плохая смерть для мужчины.
   ***
   Смерть рыжебородого роса в зубах кошмарной твари не охладила пыл Михаила. Он продолжал неистово готовиться к походу. Уже был отобран отряд из десятка горячих голов. С парнем готовы были пойти едва ли не половина поселенцев. Однако Потап строго пресекал стремления молодых росов отправиться навстречу смертельным приключениям. Он и десяток-то парней, словно от сердца оторвал. Ведь понимал, что, скорее всего они погибнут в кишащих свирепым зверьем горах, возможно даже не дойдя до земель казимиров. Но так же зверобой понимал, что Михаила не остановить. А отпускать его одного... Не поймут соплеменники. Не поймут и не одобрят. А значит, потеряют веру в назначенного Кругом старшину.
   Вот и Ефрем со Славием рвались отправиться на спасение пришелицы Марии. Но гибель старшего товарища заставило изменить решение близнецов. Теперь их целью была зубастая водяная тварь. А задавшись целью, каждую свободную минуту братья уделяли строительству ворота, который ранее собирались использовать для ловли исполинских щук.
   Пока вопрос с гигантской водяной крысой не был решен, фанаты рыбалки перешли на заброс донок с обрыва. Сергей показал росам способ заброса обычных закидушек, и те теперь сматывали на землю нужную длину лески, раскручивали над головой конец с тяжелым грузом и метали его в воду. Находясь на верху обрыва, вытягивать улов можно было не только наматывая леску на катушку с помощью воротка, а еще и просто отходя от края и тянув за собой снасть. Однако при затаскивании рыбин и раков на обрыв, те нередко за что-нибудь цеплялись и обрывались. Потому парням приходилось страховать друг друга - пока один подтягивал, другой подцеплял улов багром.
   Более других предстоящий поход Михаила волновал Сергея. Парень буквально разрывался между желанием пойти с другом, и ответственностью перед Зоей и будущим ребенком. И если в преддверии предстоящего похода с лица Михаила сошла поселившаяся на нем мрачная грусть, то лицо Сергея становилось все более Мрачным. А после того, как однажды он из-за какого-то пустяка неожиданно нагрубил Зое, его отозвала для разговора Оксана. Она обстоятельно и в довольно популярных выражениях объяснила пришельцу, что женщине в положении Зои крайне необходимо душевное равновесие и положительные эмоции. Чего нельзя испытывать, глядя на вечно кислую физиономию мужа. И если Сергей настоящий мужчина, то он должен ограждать свою женщину от тоски и других нехороших чувств, а не нагнетать их.
   Провели разъяснительную беседу с Сергеем и Потап с Михаилом. Михаил даже в шутку попросил зверобоя временно посадить Сергея на цепь, если тот будет настаивать на участие в походе.
   А накануне похода друзья просидели вдвоем всю ночь под навесом. Зоя несколько раз выходила из дома, смотрела на мирно беседующих под стрекот ночных насекомых парней, и, не решаясь прервать их общение, уходила обратно в спальню.
  
   Лесные гиганты
  
   Едва девушки скрылись в лесу, как вслед им донеслись одновременные крики людей и карванов. Маша оглянулась, но сквозь частые стволы ничего не смогла увидеть. Тоська молча, погоняла своего карвана. Лосенок хромал рядом, периодически жалобно мыча. Хромать по лесным зарослям малышу было трудно. Но все же он упорно старался не отстать от наездниц, словно понимая, что необходимо уйти как можно дальше от следующих по пятам других двуногих. Благо, через какое-то время лес стал более редким. Это вкупе с безоблачным звездным небом помогло двигаться даже после наступления ночи. Лишь миновав голое каменистое поле и углубившись в густой подлесок, в котором уже совершенно ничего не было видно, Тоська объявила привал.
   Измотанная выпавшими на минувший день испытаниями Маша провалилась в сон сразу, как только слезла с седла. Она смогла только сделать шаг к ближайшему дереву, прислониться спиной к стволу и опуститься на землю.
   Со вздохом взглянув на опустившую голову на грудь пришелицу, Тоська принялась выполнять работу, которую до сих пор делал Хорька. Сняв поклажу и упряжь с животных, отпустила их пастись, выложила на подстилку скромный ужин из черствых лепешек и запеченной на углях зайчатины, и попыталась растолкать Машу. Но та лишь мычала во сне что-то невразумительное и категорически не желала открывать глаза.
   Подождав, когда животные насытятся молодой зеленью, Тоська уложила карванов, постелила меж их теплых боков попону, перенесла на нее безвольную пришелицу и накрыла сверху второй попоной. Сама села на ее место, и так и просидела, прислонившись к стволу и не сомкнув глаз до самого рассвета.
   Утром оказалось, что девушки в темноте почти пересекли всю долину. Будь у них возможность двигаться еще час полтора, и они вышли бы к широкой каменистой тропе, и тогда при желании смогли бы продолжить путь без остановок даже ночью. Тропа вела в широкое ущелье, склоны которого поросли густым лесом.
   Утром, решив дать измученной пришелице еще немного поспать, Тоська сперва запрягла животных, сменила повязку на раненой ноге лосенка и только после этого растолкала девушку. Молча пожевав сухой зайчатины и угостив Няшика лепешкой, они поднялись в дорогу.
   Жизнь им спасло то, что по густому подлеску они вели карванов на поводу. И так прошли еще некоторое расстояние, уже выйдя на тропу, желая размять ноги перед долгой дорогой в седле. С громким рыком две огромные тени взметнулись из зарослей и упали на животных, ломая им спины и вгрызаясь клыкастыми пастями в шеи. Третий более крупный монстр, а это был горный лев, метнулся к Няшику. Да, все лесные хищники обычно обходят стороной хозяина леса, будь то взрослый исполин или его теленок. Но в данном случае, вероятно, сказалось то, что раненый лосенок находился среди другой лакомой добычи, а любовные игры заставили притупиться прочим инстинктам львиной троицы.
   Но и Няшик, даром, что был всего лишь полуторагодовалым лосенком, не пожелал стать покорной жертвой и встретил льва таким мощным ударом копыта, что тот опрокинулся на спину. Мгновенно поднявшись, хищник потряс гривастой головой, отступил на пару шагов и припал на передние лапы, готовясь к новому прыжку.
   Лосенку во время удара пришлось опереться на больную ногу. Теперь Няшик и вовсе держал ее на весу. Он поднял морду вверх и затрубил пронзительно громко и тоскливо.
   Все это произошло в пару мгновений, за которые девушки успели лишь оглянуться. Увидев прямо перед собой огромную львицу, с хищным урчанием выдирающую куски кровавой плоти из тела поверженного карвана, Маша со стоном погрузилась в беспамятство и осела на каменистую землю безвольной куклой. Тоська тоже впала в ступор от случившегося, но ее привел в чувство зов отчаяния Няшика. Она бросилась к Маше, схватила ее за плечи и потащила прочь от кровавого пиршества.
   И в это мгновение со склона ущелье прозвучал мощный трубный зов взрослого исполинского лося. Уже готовый взметнуться в воздух лев, словно пришибленный припал к земле, повернул морду в сторону склона, откуда донесся глас хозяина леса и нерешительно огрызнулся в ответ.
   Видя, что зверь передумал нападать, лосенок поскакал на трех ногах за оттаскивающей машу Тоськой, не забыв еще раз подать голос, в котором на этот раз уже не чувствовалось безнадежной тоски.
   Беглецы удалились ото львов шагов на полтораста, когда сперва послышался шум ломящегося сквозь заросли зверя, а потом на тропу выбежал настоящий исполин. Могучий лось достигал в холке более трех метров. На его рогах, если их положить плашмя, мог свободно разлечься человек. Остановившись между девушками и львами, гигант мгновенно оценил ситуацию и развернулся к хищникам.
   Львицы сразу прекратили пиршество и отступили за спину самца. Все трое злобно скалились, рычали и не желали оставлять так аппетитно истекающую кровью добычу.
   Хозяин леса грозно затрубил, направляясь в их сторону. Однако к нему подбежал продолжавший хромать Няшик. Жалобно мыча, лосенок словно бы что-то рассказывал взрослому сородичу.
   Тем временем Тоська с помощью пощечин привела пришелицу в чувство. Та, подняв голову и осмотревшись окрест мутным взглядом, увидела бесшумно выскользнувшую из зарослей огромную фигуру покрытого светло-бежевой шерстью великана и снова со стоном погрузилась в благостное обморочное состояние. Тоська тоже заметила краем глаза появление нового персонажа, обернулась, да так и замерла, отвесив челюсть. Рядом с рогатым исполином стоял легендарный белый вой.
   Если черного воя или татя, как его называли росы, казимирам изредка доводилось встречать, а порой и отбиваться от его нападений на пасущихся овец, то о белом вое можно было услышать, лишь из старых легенд. Считалось, что живет он высоко в горах, там, где никогда не тает снег. В низины спускается очень редко, только в холодное время года. На людей не нападает, но и встреч с ними тоже избегает. Рассказывали о случаях, когда белый вой спасал людей от нападения свирепых хищников. Но когда и с кем именно такое случалось, никто сказать не мог. Считалось, что на спасенного воем человека больше никогда не нападет ни один хищник. На рисунках местных художников белый вой изображался точной копией черного татя, такая же гигантская человекоподобная образина, только с со светлой шерстью. Однако то существо, которое увидела Тоська, гораздо более походило на человека, нежели гориллоподобный тать. Разве что, в отличие от голой морды татя, морда, а может, лицо, белого воя густа покрывала такая же светло-бежевая шерсть, как и все тело. И стоял он совершенно прямо, не сутулясь и не сгибаясь к земле. Ноги чуть согнуты в коленях, но и при этом вой возвышался наравне с рогами сохатого исполина. Мощные руки с лопатообразными ладонями и длинными пальцами, пожалуй, пропорционально длиннее человеческих стандартов, но и не такие длинные, как у обезьян.
   При появлении двуногого гиганта львы еще попятились, но все же не ушли, продолжая рыком претендовать на законную добычу. Но вой даже не смотрел в их сторону. Он погладил лосенка по холке, потрогал надетое на того седло и издал несколько гулких отрывистых звуков.
   И только тут Тоська заметила седока на загривке у сохатого исполина. До сего момента одетого в звериные шкуры человека скрывали огромные рога. Но вот он скользнул вниз по привязанной к рогу веревке, которую Тоська тоже не замечала ранее, и решительно направился к девушкам.
   Маша снова пришла в себя, приподнялась, но осталась сидеть на земле, удивленно вытаращив зеленые глаза на приближающегося мужчину. С не меньшим изумлением смотрела на него и казимирка.
   Абориген имел коренастую фигуру, ростом не более метра восьмидесяти. Но именно из-за коренастости казался ниже. Одет был в короткие, едва ниже колен, кожаные штаны грубого пошива и волчовку-безрукавку. На ногах кожаные мокасины. Длинные Темно-русые волосы связаны в пучок на затылке. Густые усы и борода не очень аккуратно подстрижены. Карие глаза смотрели с удивлением и интересом. Мужчина остановился в двух шагах от девушек и гулко ударил себя в грудь кулаком.
   - Марат, - произнес он низким с хрипотцой голосом.
   - Тоська, - присела в подобии реверанса казимирка.
   - Тоська, - кивнул абориген, словно укладывая в памяти имя девушки, и перевел вопросительный взгляд на продолжающую сидеть на земле Машу.
   - М-маша, заикаясь, представилась та.
   - Мамаша, - кивнул, по-своему поняв заикание попаданки, мужчина и, повернувшись, указал рукой в сторону покрытого светлой шерстью гиганта: - Большой отец Дук.
   - А он кто? - не удержалась от вопроса поднимающаяся на ноги Маша.
   Марат посмотрел на девушку как на неразумную и повторил:
   - Это большой отец Дук.
   - А ты русский? - задала новый вопрос Маша, исходя из того, что абориген обращался к ним на вполне хорошем русском языке. Разве что говорил как-то рублено, словно отсекал каждое слово.
   - Я Марат, - снова ударил себя в грудь мужчина, и на этот раз в его голосе уже слышалось раздражение.
   - На нас напали львы, - сообщила об очевидном Тоська, чтобы пресечь очередной вопрос пришелицы.
   - Львам нужна пища, - словно оправдывая хищников, кивнул Марат, - вы можете продолжить путь. Львы вас больше не тронут.
   Тоська онемела от такого предложения, а Маша выступила вперед и с возмущением заговорила:
   - Что значит, можем продолжить путь? Ты сможешь вот так просто бросить в дремучем лесу двух беззащитных девушек? Да нам даже ехать теперь не на чем! А у Няшика ранена нога. И все из-за твоих львов!
   Абориген даже отступил на шаг под напором девушки.
   - Почему ты кричишь на меня, Мамаша? Львы не мои, Они вообще не могут кому-то принадлежать. Они свободные звери и вольны охотиться в горах на кого хотят. Но Гром, - взгляд мужчины указал на исполинского лося, - может отвезти вас к вашему жилищу.
   - Ух ты, - оценила предложение Маша и с интересом взглянула на огромного сохатого, - мы правда сможем на нем прокатиться?
   - Прокатиться? - не понял ее вопроса Марат и на всякий случай отрицательно покрутил головой: - Нет. Гром просто отвезет вас к вашему жилищу. Но сперва мы отведем к нашему жилищу раненого лосенка.
   Шерстяной великан Дук что-то пророкотал в их сторону. Марат гортанно рокотнул в ответ и снова обратился к девушкам?
   - Дук хочет, чтобы с лосенка сняли кожаные ремни и сиденье. Большие лоси не должны служить людям. Это не правильно.
   Дукс ново грозно пророкотал, будто подтверждая слова аборигена.
   - Я сейчас сниму сбрую, - поспешно заверила Тоська и поспешила к лосенку.
   Маша боялась приближаться к великану, но и оставаться одной не хотелось. Потому, пересилив страх, она поспешила за Тоськой и Маратом. Когда подошли к Няшику, тот обрадованно замычал и потянулся мордой к девушке. Та машинально принялась его гладить, чмокнула между ноздрей, почесала широкий лоб. Лосенок блаженно зашлепал мягкими губами.
   Вдруг девушку накрыла тень. В затылок дохнуло жаром. Испуганно подняв голову, она увидела нависшие над ней огромные рога. Склонив голову, на нее внимательно смотрел сохатый великан. Его ноздри, источающие жаркое дыхание, чувственно трепетали, заставляя подергиваться верхнюю губу. При этом обнажались чудовищные, каждый с Машину ладонь, зубы. Испуганная Маша крепче прижалась к Няшику и тут же вздрогнула от раскатов голоса Дука. В грохочущей скороговорке великана чувствовалось крайнее удивление. Он тоже склонился, внимательно разглядывая девушку. От такого внимания та едва удерживалась, чтобы не грохнуться в обморок. В довершение еще и Марат приблизился вплотную и уставился на Машу, словно вот только что ее увидел.
   - Дук сказал, что лосенок считает тебя, Мамаша, своей старшей сестрой, - сообщил он, продолжая буравить девушку удивленным взглядом.
   Маша не нашла что ответить на слова аборигена. Да в его словах и не было вопроса, а только констатация факта. Потому, несколько осмелев, заявила:
   - Я не Мамаша, а Маша.
   - Умау-мауша, - пророкотал сверху великан
   - Да, Маша, - подтвердила девушка и, уже не только осмелев, а практически обнаглев, указала Марату на Дука: - Он хоть и большой, но доходит до него быстрее.
   - Дук большой отец, - согласившись, закивал Марат.
   - В общем, так... - поняв, что ей ничего не угрожает, девушка окончательно стала прежней Машей. Активно жестикулируя, словно объясняясь с глухим, она принялась втолковывать Марату, что сбруя на Няшике вовсе не для того, чтобы служить людям, а для того, чтобы возить сладкие лепешки и старшую сестру. В доказательство она достала из седельной сумки одну лепешку и сунула ее лосенку. Обрадованно фыркнув, тот тут же принялся жевать лакомство. Достав еще одну лепешку, Маша уже несколько робко протянула ее Грому. Сохатый взял угощение аккуратно, одними губами. Жевал он задумчиво, оценивая угощение. В ответ на вопросительный взгляд Дука, Маша продемонстрировала пустую сумку и ,как бы извиняясь, сказала: - Кончились. Но если есть мука, Тоська напечет еще.
   Поняв о чем речь по виду пустой сумки, великан скорчил недовольную гримасу, шумно вздохнул и что-то разочарованно буркнул. Марат тоже заглянул в сумку.
   - Они все равно уже были черствые, - Маша поздно сообразила, что последнюю лепешку можно было поделить на троих.
   Побурчав о чем-то с Дуком, Марат сказал, что сбрую с лосенка можно будет снять тогда, когда придут в жилище. Подойдя к Грому, он взялся за привязанную к рогу веревку. Сохатый дернул головой, и Марат, подлетев, приземлился исполину на загривок. Тут же Дук подхватил Тоську и бережно посадил за спиной у Марата.
   - А я? - забеспокоилась оставшаяся на земле Маша, но тут же зажмурилась, когда ее подхватили мощные руки пятиметрового гиганта. Поднимаясь ввысь, словно на живом лифте, девушка вспомнила, как мечтала появиться перед друзьями верхом на лосенке. Теперь же ей захотелось выехать на холм, сидя на плече этого великана. Даже трудно представить изумленные лица друзей, когда она весело помашет им с плеча светло-бежевого Кинг Конга...
   Но Вук и не подумал сажать попаданку себе на плечо, а бережно опустил на загривок исполинского лося за спиной Тоськи.
   Львы какое-то время провожали внимательными взглядами удаляющуюся по тропе необычную компанию, затем нетерпеливо набросились на истекающие сладкой кровью туши поверженных карванов. Самец грозным рыком отогнал самку, предоставив партнершам удовлетворять голод одной жертвой, занялся второй тушей единолично.
  
   Черная орда
  
   - Игнат, ты понял, как дойти до ущелья лесных духов? С этой стороны никто из росов в ту сторону не ходил. Но если выходить на знакомые тропы, то придется сделать большой крюк. Потому, еще раз повторяю, держи направление так, чтобы звезда Ночного Странника после заката была видна краем левого глаза. Если все же пройдете ниже входа в ущелье, то в дне пути будут белые скалы. Повернешь от них назад и, забирая в горы, выйдешь к ущелью.
   Потап уже в который раз давал наставление зверобою, которого назначил старшиной уходившего вместе с Михаилом отряда. Путь через ущелье лесных духов был выбран неспроста. Смертельно опасные зимой даже для крупных хищников кровососы в теплое время года питались исключительно растительной пищей. Однако чуявшие дух свирепых приматов звери обходили места их обитания десятой дорогой и с появлением зелени. Лишь к середине лета страх проходил. Да и подрастал молодняк, не познавший ужаса встречи со стаей визжащей смерти. Некоторые кошачьи даже охотились на снующих в кронах обезьян. Не редко охота была удачной. При этом лесные духи не пытались отбить попавшего в зубы хищника сородича. Так к началу зимы крупное и мелкое зверье снова заселяло места, от которых еще полгода назад в ужасе разбегались. И как только с наступлением холодов организм кровососов начинал требовать горячей крови, вокруг было достаточно подходящей дичи, начиная от шустрых белок и бурундуков и заканчивая кабанами и оленями. А если поблизости устраивал логово тигр или мохнатый горный лев, то и эти грозные хищники становились такими же беспомощными жертвами, когда на них с деревьев начинали сыпаться визжащие твари, чьи руки рвали плоть жертвы словно гнилой мешок с прошлогодней листвой.
   Во всяком случае, так обстояли дела в месте обитания небольшой стаи лесных духов на Росской равнине. Потап надеялся, что и в ущелье горных духов жизнь зверей протекает по тем же правилам. А значит, сейчас обезьяны уже должны перейти на растительный корм. Но хищники еще долго будут обходить ущелье стороной.
   Далее пойдут места, росами практически не разведанные. Последний, кто прошел теми тропами, был отец выкравшего пришелицу Влада. Юрию до поры сопутствовала невероятная удача, словно сам Вестник оберегал зверобоя в безрассудных одиноких походах по горным лесам. Мало того, что Юрий ухитрился в одиночку пройти на ту сторону хребта, так он еще выкрал у казимиров девчонку и провел ее горными тропами в Росские поселения совершенно невредимой. Бывало и до него росы ходили в походы к казимирам за девушками. Но они всегда собирались отрядами в пару десятков молодцов. А после того, как добрая треть росов ушла за хребет в поисках лучшей жизни, на такие походы никто не отваживался.
   - Вы все хоть и молодые, но опытные зверобои, - обратился Потап теперь уже ко всем парням, - однако охотились вы только в лесах Росской равнины. Здесь же встретите иного более опасного и более свирепого зверя. А потому вспомните всю науку, которую вам вбивали старшие зверобои. Помните, от зверя не бежать! Зверь бегает шустрее и всегда догонит. Какую бы крупную тварь не встретили, встречать ее только на рогатины и плечом к плечу, так, как вас учили встречать медведя или тигра. Буде кто побежит, не пытаться его спасти, открывая спину товарища... Самые свирепые твари обитают только в озерной долине и в предгорьях. Подниметесь выше, там уже никого свирепее льва или тигра быть не должно. Лесной кот или черный тать нападают только на одинокого путника, но все одно не забывайте смотреть и вверх тоже. На той стороне хребта тоже ничего особо опасного встретить не должны. Не зря казимиры там так вольготно расселились...
   Потапу казалось, будто он упустил что-то важное, но никак не мог вспомнить что. И потому втолковывал парням прописные истины и известные факты, считая, что лишний раз напомнить не помешает. Однако видя, что молодые росы от нетерпения уже топчутся так, будто всем в одночасье приспичило по малой нужде, зверобой махнул рукой.
   - Все. В путь. Пусть Вестник пошлет вам удачу.
   Росы попрыгали в седла и без лишних команд погнали карванов в лесную чащобу. Сопровождавший их первые полдня отряд во главе с Потапом еще некоторое время оставался на месте. Когда фигуры их товарищей перестали мелькать меж стволов, они тоже развернули своих карванов и помчались в обратный путь. На Холме их ждала масса неотложных дел.
   Первый день закончился для путников на удивление благополучно. Лишь раз заметили в низине шевеление чего-то огромного, но из-за густых зарослей не разобрали, был ли то неведомый исполин или тесная группа каких-то животных. Любопытством росы может и страдали, но не настолько, чтобы в кишащих смертельно опасными тварями местах бросать все и лезть выяснять, что же это такое большое шевелится в кустах?
   Ночь тоже прошла спокойно. А вот с первыми солнечными лучами навстречу росам выскочила визжащая группа диких свиней. Не обращая внимания на людей, свиньи пронеслись мимо. Не успели путники удивится такому поведению хрюшек, как из кустов с треском вывалился медведь. Испуганные карваны присели на задние ноги, зафыркали, панически закричали, а некоторые даже довольно метко плюнули в косолапого. Росы поспешили спешиться, чтобы встретить медведя упертыми в землю рогатинами. Но мишка и сам шарахнулся от людей. Прыгнув в сторону, он продолжил, не разбирая дороги ломиться сквозь заросли. Было понятно, что гнался косолапый вовсе не за кабанами. И вообще он ни за кем не гнался, а сам спешил унести ноги. А если медведь от кого-то убегает, то человеку тем более надлежит последовать его примеру. Даже не задумываясь о выяснении, что же это за тварь так напугала огромного хищника?
   - В седло! - скомандовал Игнат. - Держать рогатины наготове!
   Свернув с того направления, откуда бежали перепуганные звери, росы стали уходить левее вверх по поросшему лесом склону. Выбрав это направление, Игнат решил, что таким образом отряд уйдет с пути того, кто гнался за удиравшими животными. Но когда над головами, прыгая с ветки на ветку и пронзительно вереща, пронеслись белки, он усомнился в своем решении, приказал остановится и начал принюхиваться.
   Так гнать лесное зверье мог только пожар. Но какой может быт пожар весной, когда земля пропитана талой водой, а с гор во множестве бегут ручьи и маленькие речушки?
   Погода стояла безветренная, а если и был незначительный ветерок, то в лесу он не ощущался. И как не старался Игнат принюхиваться, запаха пожара он не учуял. Товарищи, которым он высказал свои подозрения, тоже безрезультатно втягивали воздух ноздрями.
   А в кустах то и дело шуршало какое-то улепетывающее зверье. В конце концов, решили продолжить подъем, но быть начеку. Однако проехав полсотни метров, обнаружили полутораметровый каменный уступ, подняться на который карванам не было никакой возможности. Оставалось либо ехать вдоль него вперед, либо назад.
   - Тишина! - Игнат поднял руку, призывая товарищей к молчанию.
   Конечно же, полной тишины в лесу быть не может. Но росы и так услышали непонятный звук, доносившийся с той стороны, откуда бежали звери. Звук походил толи на шуршание листвы, то ли на осыпающийся песок.
   Михаил прямо с седла забрался на уступ. За ним последовало несколько росов. Выше уступа склон был более крутым и каменистым, и далее переходил почти в отвесную скалу. Парни взбежали по нему, дабы лучше видеть, что происходит внизу.
   - Это что за хрень такая? - удивленно взметнул брови Михаил.
   - Что вы там узрели? - нетерпеливо вопросил Игнат и, не дожидаясь ответа, сам полез в гору.
   А внизу действительно творилось нечто непонятное. Деревья ниже по склону росли гораздо реже, и была видна какая-то бурлящая черная масса, медленно двигающаяся волной в несколько метров и фронтом неизвестно какой протяжённости. Масса обтекала деревья, но по каждому стволу вверх вытягивался черный ручеек. Вот над деревом, по которому потек вверх такой ручеек, с криком взметнулась какая-то птаха и принялась оповещать окрестность о напасти пронзительным писком. Несколько раз отважная пичуга бросалась в гущу листвы, и снова взлетала. Вероятно, там находилось ее гнездо.
   Раздавшийся из кроны большого дерева грозный рык заставил росов крепко сжать рогатины. Рык повторился. Вот рычание стало постоянным, и ветви затряслись, будто в них схватились два свирепых зверя. Послышался треск, и на землю неловко упал огромный кот. Михаил сразу узнал хищника, похожего на исполинскую рысь. Точно такого же зверя он встретил в прошлом году, когда забрался на дерево, чтобы спилить подходящую ветку для топорища. Сейчас точно такой же кот рухнул прямо в черную массу и принялся кататься по земле, судорожно дергаясь и рыча от беспомощной злобы. Черная масса сперва отдельными кляксами, а потом и полностью облепила несчастную жертву. Рык перешел в хриплый вой, а вскоре и вовсе затих. На все про все ушло не более минуты.
   - В седла! - заорал на остолбеневших росов Игнат. - Живее!
   Повторять не было нужды. Росы со всей возможной скоростью выполнили приказ. А перед ногами карванов уже шуршали прошлогодней листвой первые черные мураши. Размером едва ли не с пядь каждое отдельное насекомое выглядело жутковато. Кошмарнее мог выглядеть разве что паук такого же размера. Но неумолимо надвигающаяся вслед за авангардом неисчислимая масса этих огромных насекомых заставили покрыться гусиной кожей даже самых отважных зверобоев. Развернув и без того нетерпеливо топчущихся почуявших смертельную опасность карванов, росы поспешили оторваться от наползающей черной волны. Однако первые насекомые успели вцепится острыми жвалами в ноги животных. Вот заорал один карван и принялся на ходу дергать задней ногой. За ним второй. Третий. Кто-то из всадников соскочил на землю и принялся сбивать кусачих тварей со своего карвана. Михаил последовал примеру роса когда животное под ним заорало и скакануло так, что едва не выбросило его из седла. Спешившись, он увидел мураша, вцепившегося в лапу животного под коленным суставом. Парень попытался схватить насекомое, но карван так дергал ногой, что было, не подступится. Но вот животное само изогнулось и зубами оторвало мураша от своей ноги. В этот момент черная волна вновь достигла беглецов. И уже сам Михаил вскрикнул от острой боли, пронзившей правую икру выше голенища сапога. Схватив тварь, он с трудом оторвал ее от ноги и отбросил в сторону, передернув от омерзения плечами. Снова закричал карван.
   - В седла!- надрывался Игнат. Карван под ним отплясывал как необъезженный жеребец. Но зверобой вразумлял животное крепким словом и ударами ног по бокам, и продолжал кружиться рядом со спешившимися росами. - Живее! Возвращаемся к речке! На том берегу отряхнетесь! Михаил, в седло, говорю! Не то рогатиной по хребтине вразумлю!
   Слова роса подействовали, и попаданец, превозмогая боль от нового укуса, буквально взлетел в седло. А вот заставить повиноваться пляшущего карвана было гораздо труднее. На помощь подоспел старшина. Он схватил карвана под уздцы и увлек за собой
   Какое-то время сплошная черная масса наступала на пятки беглецам, а под ногами карванов трещали хитиновые панцири вырвавшихся вперед мурашей, но на ходу новые насекомые уже не могли вцепляться в ноги животных, и постепенно отряд удалялся от кошмарной смерти.
   Михаил погонял своего скакуна, превозмогая нестерпимый зуд от укусов, и пытался отогнать мысль о том, что жуткие насекомые могут оказаться ядовитыми. Ему вдруг вспомнилось вчерашнее наставление Потапа про то, что нельзя убегать от любого встречного монстра, а нужно встречать его плечом к плечу на рогатины. Воображение нарисовало картинку, как росы дружно колят волну муравьев рогатинами, и парень истерически, дернувшись от нового укуса в бедро, расхохотался.
   Через четверть часа частично организованного, частично панического бегства отряд пересек русло мелкой речушки и здесь, наконец, остановился. Росы принялись остервенело срывать с себя и со своих скакунов ненавистных тварей и с размаху с силой бросать их о каменистый грунт. И тут выяснилось, что карваны не прочь полакомиться кошмарными насекомыми. Они подбирали их с земли и со смачным хрустом тщательно пережевывали.
   - Ты чего ржал-то, аки умалишенный? - подошел к Михаилу Потап.
   - Да так, нервное, - отмахнулся попаданец, но все же поведал старшине о своих мыслях о противостоянии муравьиной лавине плечом к плечу с рогатинами в руках.
   Однако зверобой ничего смешного не обнаружил. Только посмотрел на парня как-то странно, словно сомневаясь в его психическом здоровье.
   - Я же говорю, нервное это, - смутился Михаил.
   Мнится мне, нет от сей напасти спасения, акромя бегства, - пробасил здоровенный рос, у которого то ли имя, то ли прозвище было Бурелом. - Вот поведай мне, Игнат, как быть, ежели такая мурашиная орда на людской град нахлынет?
   - Вода - раз. Огонь - два, - вместо Игната ответил Михаил, показательно подняв руку и поочередно загнув два пальца. Видя, что росы уставились на него вопросительно, пояснил: Даже неглубокий заполненный водой ров вокруг города не даст муравьям пройти. А огня и вовсе боятся все живые существа. Если узнать о нашествии заранее, то можно разложить на пути муравьев заслоны из хвороста и поджигать при их приближении.
   - Эко мудро и просто-то как все оказывается, - восхищенно покачал головой Бурелом. - Нешто и в мире за Большой Водой людям приходится защищать свои грады от мурашиных орд?
   - Да ну нафиг. Там и муравьев-то таких огромных нет, - Михаил принял у роса склянку с какой-то зеленой, пахнущей мятой, мазью, и по примеру других пострадавших от муравьиных укусов, снял портки и принялся втирать мазь в изрядно покрасневшие и зудящие места. - Читал, что есть и у нас такие кочующие муравьи. Они хоть и гораздо меньше, но тоже пожирают все, что попадается на пути. Но они обитают далеко от России в жарком климате, где никогда не бывает зимы.
   - Так то в той жаркой стороне так научились обороняться от мурашей, - сделал вывод могучий рос.
   - Да нет же, - усмехнулся попаданец, - и рвы с водой, и напалм... в смысле, огненные засеки, у нас в свое время применяли вовсе даже не от муравьиных орд, а от человеческих.
   - Вона чо, - Бурелом покачал головой. - Сказывали дьяки, будто в мире за Большой Водой люди несметными полчищами ходят войной друг на друга. Да верилось с трудом.
   - А я слыхивал, будто у казимиров посреди главного града стоит каменный замок, а вокруг того замка глубокий ров с водой. И мост, что к воротам через ров перекинут на толстенных цепях поднимают, дабы кто не попадя в замок не шастал. Вот так-то вот, - сообщил молодой рос Филька, пытающийся извернуться так, чтобы увидеть собственный зад, куда его ухитрился цапнуть мураш.
   Да и наш Холм таким рвом огородить лишнем не будет, - кивнул Михаил. - Мы с Серым на Круге такое предложение внесли. Казимиры там или не казимиры, а от разного лесного зверья он точно защитит. Вот если будем копать канал к оврагу от речки, так с трех сторон уже водная преграда и получится. С одной стороны канал, с другой овраг, с третьей озеро. Остается только южная сторона.
   - Мураши! - закричал кто-то.
   С тревогой глядя на противоположный берег, росы принялись поспешно натягивать портки и сапоги. А от опушки леса уже потекли первые черные ручейки. Вдруг из терновых зарослей послышался тонкий, словно детский, крик, и из них выскочил крупный поджарый заяц. Косой принялся скакать вдоль кромки воды, периодически выбрасывая назад заднюю лапу, в которую вцепился мураш. Наконец черная тварь отлетела, но многотысячная орда ее сородичей уже надвинулась и должна была вот-вот поглотить отчаянного прыгуна. Однако когда очередной мураш ухитрился вцепиться в скачущего зайца, тот вновь заорал по-человечески и сиганул в реку.
   - Ишь ты, плавает как ловко, - похвалил зайца Филька, глядя, как тот приближается к берегу, снесенный быстрым течением шагов на сто ниже росов.
   - Лишь бы мураши так же ловко не плавали, - отозвался Бурелом. - Вот сиганут всей ордой в воду. А шестью лапами-то грести куда как сподручно.
   - Не, не выгребут. Течение слишком быстрое, а мураши легкие, - принялся всерьез обсуждать перспективу муравьиной переправы Игнат. - Ежели полезут, так всю орду и смоет.
   И действительно, заполонившая противоположный берег черная масса растеклась вдоль кромки воды, но в реку ни один не сунулся. Мураши лишь беспокойно сновали туда-сюда, и казалось, будто даже сквозь шум горной речки доносится жуткий шорох этой смертельно опасной хитиновой массы.
   Видя, что вода является непреодолимой преградой для черной лавины, росы успокоились и принялись теперь уже с интересом рассматривать мурашиную орду.
   - Братцы, а вы видали, как мой Ветерок мурашей хрумкал? Ашни у меня слюньки потекли. А давайте покормим ими карванов? - предложил Филька.
   - А я, между прочим, читал, что в Африке - это в нашем мире такой континент есть, в смысле земля так называется, - в общем, в Африке саранчой скотину кормят, - блеснул эрудицией Михаил. - И даже запасают саранчу впрок, набивая ею мешки. А в Китае, - это тоже у нас страна такая- на саранчу утиные фермы вывозят. Так утята на саранче растут как на дрожжах.
   Ну Вот вы с Филькой и сходите на тот берег, набейте по пару мешков мурашами, - ехидно высказался красномордый рос Дурила.
   - Зачем жешь самим-то туда идти? - весело отозвался Филька и кивнул одному из товарищей: - Нуткась, Емеля, подсоби-ка мне.
   Парни отошли в лес, срубили длинное, но тонкое деревце, споро очистили ствол от веток и поднатужившись перебросили тонкий конец на противоположный берег. По получившемуся мостику тут же потек муравьиный ручеек. Когда жутковатые насекомые достигли середины ствола, Филька все же сдернул его с противоположного края. Половину мурашей сразу смыло и унесло потоком. Но первые продолжили бег и вскоре пересекли речку. Росы встретили их тычками тупых концов рогатин. Раздавленных насекомых Филька с Емелей сунули под морды своих карванов. Те тут же схватили подношение мясистыми губами и смачно захрустели. Карван Михаила, видя такое дело, сам подошел и принялся подбирать раздавленных муравьев. На хруст подтянулись и другие карваны. Но им лакомства уже не досталось.
   - Кх-м... - почесал бороду Игнат, наблюдая за суетой животных, которым не досталось мурашей. А перекиньте-ка вы мосток сызнова...
   Прошло не менее часа, прежде чем черная лавина ушла вниз по берегу, и росы смогли продолжить путь. Лес после муравьиного нашествия словно вымер. Неслышно было ни стрекота насекомых, ни шуршания мелкой живности по кустам, ни мелькали шустрые белки в ветвях. Лишь редкие птахи в кронах сокрушались по поводу гибели потомства.
   - А еще я читал, - вспомнил Михаил, разглядывая притихшие окрестности, что такое муравьиное нашествие полезно для леса. Они пожирают напрочь всех вредителей, типа, гусениц, тли и разных жуков.
   - Видать, ты ранее дьяком был, коли книги читал во множестве, - оценивающе посмотрел на попаданца Игнат.
   - Да ну на фиг, какой я тебе дьяк, - отмахнулся парень. - Да и читать я, честно говоря, не очень. Только разные небольшие интересные статейки. По книгам, это у нас Серый. Да и Зойка тоже отличается от моей Машки начитанностью.
   Вспомнив в суе подругу, Михаил замолчал и погрузился в невеселые размышления.
  
   Марат
  
   Тропа долго петляла по покрытому густыми зарослями склону. Маша даже успела немного вздремнуть, крепко держась за сидевшую впереди Тоську. Проснулась оттого, что лицо чувствительно припекло поднявшимся уже достаточно высоко солнцем. Открыв глаза, девушка увидела, что теперь они двигаются по голым скалистым склонам. Лишь кое-где на уступах росли одинокие разлапистые сосны.
   Путники вышли на широкий карниз. Маша посмотрела в разверзшуюся с правого края пропасть, дно которой скрывалось в туманной дымке, и зажмурилась от страха, еще крепче прижавшись к Тоськиной спине. Потому она не заметила, как сперва ведущий за собой Няшика человеко подобный великан, а за ним и везущий людей исполинский лось, вошли в скрытую скальным выступом расщелину. Ширина расщелины позволяла едва только пройти огромному лосю. Но тянулась она не долго. И когда лица девушки снова коснулись солнечные лучи, она открыла глаза и обнаружила вокруг замкнутую скалами ровную площадь размером с три-четыре футбольных поля. В центре отражало небесную лазурь небольшое озерце. И озерце в центре, и круглая форма окаймленного отвесными скалами поля говорили о том, что путники въехали в жерло древнего вулкана, остывшего миллионы лет назад.
   По периметру поля под самыми скалами росла полоса кустарника. По всей остальной площади были раскиданы с десяток деревьев. Половина из них обильно цвели белыми цветами. Тоська безошибочно определила цветущие деревья, как яблони.
   Возле озера Маша сразу заметила лежавших на зеленой траве огромных животных. Когда они поднялись и побежали навстречу, оказалось, что это исполинская лосиха и равный по размеру Няшику лосенок. Лосенок первым подбежал к Няшику. Они, фыркая, потыкались друг в друга мордами, потом лосенок обнюхал нацепленную на гостя упряжь. Немногим уступавшая Грому ростом лосиха так же прислонилась мордой к исполину, и они некоторое время фыркали и беззвучно шевелили губами, словно переговариваясь.
   Тем временем Марат спустился на землю с помощью привязанной к рогу лося веревки, а девушек бережно снял Дук.
   - Грох-ху! - пророкотал великан и поднял руку, приветствуя сородича, вышедшего из-под скрывающего вход в пещеру полога горного плюща.
   Судя по полным грудям и широким бедрам, вторым исполином оказалась женщина. А довольно большой живот говорил о приличном сроке беременности. Так же как и Дука, все ее тело, включая лицо, покрывала густая светло-бежевая шерсть. Ростом она была всего на полголовы ниже.
   С недоумением уставившись на гостей, великанша что-то вопросительно пророкотала. Голос ее хоть и оказался предсказуемо низким, но был по-женски мягким. Дук, как-то робко потупившись, залепетал в ответ, то и дело виновато разводя руками.
   - Она нас не прогонит? - забеспокоилась Маша.
   - Большая мать У добрая, - категорически заявил Марат.
   - Да? Добрая? А чего же твой Дук голову в плечи втянул?
   - Большой отец Дук не боится большую мать У. Он говорит, что не добыл пищу, потому что встретил маленького бо. Большой отец говорит большой матери У, что маленький бо считает тебя старшей сестрой, говорливая Маша.
   Маша открыла было рот, чтобы высказать возмущение бесцеремонному дикарю, но тут великанша У подошла и села на траву рядом с ней. Большие карие глаза уставились прямо в глаза девушки. Мимика покрытого короткой шерстью лица была чрезвычайно подвижной и постоянно менялась. У то озадаченно хмурилась, то наоборот, вскидывала в удивлении брови, то склоняла голову на бок, смешно выпячивая нижнюю губу и прищуривая один глаз. У Маши создалось впечатление, будто это огромное существо корчит ей рожи, пытаясь то ли рассмешить, то ли напугать. На всякий случай она постаралась изобразить приветливую улыбку.
   - Муам-маша воха Дук бо? - пророкотала великанша с явными вопросительными интонациями.
   - Маша плюс Няшик равняется дружба на век! - после пары секунд раздумья заявила попаданка, подошла к лосенку и погладила того по боку.
   Няшик отвлекся от общения с сородичем, нежно потеребил мягкими губами Машино ухо, после чего требовательно толкнул ее мордой, чтобы та почесала ему лоб.
   У какое-то время наблюдала за общением лосенка и пришелицы. А когда к девушке подошел второй лосенок и тоже подставил лоб, великанша поднялась, что-то коротко бросила Дуку и скрылась в пещере.
   - Большая мать У сказала, что в пещере много еды и сегодня не надо идти на охоту, - сообщил девушкам Марат и кивком пригласил следовать за собой.
   Они подошли к огромному, метра три в поперечнике, плоскому валуну, возвышавшемуся над землей всего на полметра. Вероятно, когда-то этот каменный блин сорвался с ближайшей скалы и выкатился сюда, в результате чего получился почти идеальный стол. О назначении валуна можно было догадаться по лежавшим подле него двум бревнам, покрытым звериными шкурами.
   Снова откинулся полог из лиан, и вышедшая У бросила на каменный стол огромный ароматно пахнущий копченый окорок неизвестного животного. Рядом с окороком великанша поставила грубо вырезанную деревянную миску. Впрочем, миской сия посудина казалась только в огромных руках У, а на самом деле ее размеры соответствовали большому тазу. Деревянную посудину наполняли крупные лесные орехи.
   Поставив угощения, У молча удалилась в сторону лосей. Там Дук осматривал раненую ногу Няшика. Великанша присоединилась к нему.
   Марат сел на одно из бревен, достал из чехла на поясе приличный охотничий нож и принялся нарезать ломти с окорока.
   Почувствовав, как голодная слюна заполняет рот, Маша, не дожидаясь особого приглашения, села рядом с дикарем. Тот протянул ей ломтик мяса, и девушка с жадностью вгрызлась в него. Мясо отдавало незнакомыми пряностями, было суховато, и явно недосолено, но, тем не менее, показалось проголодавшейся Маше вполне пригодным к употреблению и даже вкусным.
   Видя такое дело, Тоська впервые за все время со дня встречи с пришелицей испытала к ней легкую неприязнь. Никогда ранее ей не было знакомо чувство ревности, и потому сейчас она не могла понять, почему ей так неприятно внимание Марата к Марийке. Да и собственные чувства к этому дикому бородачу были не понятны и тревожны. Еще там, в ущелье, когда казимирка только увидела спустившегося с загривка хозяина леса мужчину, ее словно молния пронзила. Сердце вдруг замерло, а чуть погодя томительно, но сладострастно заныло. Дальнейшее происходило будто в сонном тумане. А когда белый вой посадил ее позади Марата, и Тоська обвила руками могучий торс, ощутив благодаря распахнутой волчовке каменные мышцы мужского живота, то едва не лишилась чувств от ударившей изнутри жаркой волны. Невольно застонав, девушка крепче сжала зубы, пытаясь удержать рвущиеся из нее непонятные ей самой чувства. Весь путь к жилищу белого воя пролетел как один сладострастный миг. Тоська так бы и ехала всю жизнь на мощном загривке хозяина леса, прижимаясь к широкой спине разговаривающего на росском языке дикаря и вдыхая терпкий аромат мужского тела.
   И вот сейчас, увидев, как Марат вручает Марийке кусок мяса, Тоська отринула свою природную робость и села с другого края бревна, невольно, из-за малого места, плотно прижавшись к мужчине бедром. Марат невозмутимо сунул и ей кусок мяса. Казимирка принялась жевать, не ощущая вкуса.
   Решив, что нарезал достаточное количество ломтей, Марат воткнул нож в окорок, поднял с земли три голыша размером с кулак и по одному положил перед гостьями. Затем положил перед собой орех, хряснул по нему своим голышом, взял выпавшее ядрышко, вытянул руку как можно дальше и щелчком большого пальца ловко забросил ядрышко себе в рот. Поочередно скосив глаза на девушек, оценили ли те его ловкость, бородач добавил к ореху приличный кусок мяса и смачно зачавкал.
   Тоська тут же попыталась повторить его трюк. Расколов орех, она щелчком попала ядрышком себе в лоб, смущенно поймала отлетевший снаряд и уже без всяких выкрутасов сунула в рот. Прыснув над казусом подруги, Маша тоже взяла голыш. Однако разбить скорлупу у нее с первого раза не получилось. Размахнувшись посильнее, она хряснула так, что вместе со скорлупой размочалила в мелкое крошево и ядрышко.
   Снисходительно хмыкнув над неловкостью девушек, дикарь расколол и щелчком отправил в рот следующий орех. Тоська не отставала от него. Маша же, после того, как из-под ее голыша второй орех улетел неизвестно куда, морщилась от раздававшегося над ухом чавкания и обиженно жевала сухое мясо
   - Марат, есть что-нибудь попить? - спросила она наконец.
   - Есть, - кивнул тот и продолжил увлеченно поглощать незатейливую снедь.
   - Ты можешь принести мне попить? - спросила девушка, так и не дождавшись, что мужчина догадается сделать это сам.
   - Могу, - Марат встал, ненадолго скрылся в пещере, вышел с пустым деревянным тазом и отправился к озеру. Зачерпнув воды, он вернулся и поставил таз на камень.
   Поняв, что другого питья не будет, Маша подозрительно присмотрелась к воде. Но та была кристально прозрачной, и от нее так призывно веяло прохладой, что у девушки еще больше пересохло во рту. Захотелось немедленно напиться. Но как это сделать из грубо вырубленного деревянного таза? А никакой более мелкой посуды Марат не предложил.
   - Как же пить из этого корыта? - озвучила свой вопрос попаданка.
   Дожевав очередной кусок, дикарь пододвинул к себе таз, почти опустил в него лицо и, придерживая рукой бороду и вытянув губы трубочкой, с шумом втянул воду.
   - Это пипец какой-то, - выдала со вздохом непонятную для присутствующих фразу девушка, подтянула к себе таз и принялась утолять жажду продемонстрированным Маратом способом.
   Надо отметить, вода действительно оказалась прохладной и весьма приятной на вкус.
   Напившись, Маша решила, что пришло время пристать к Марату с расспросами. Тем более, что шерстяные великаны больше не обращали на девушек внимания, занимаясь какими-то своими делами. Няшик в компании здешних гигантских лосей щипал кусты на противоположной стороне поля.
   - Марат, а ты всегда жил здесь? - задала Маша наводящий вопрос.
   - Нет, - односложно ответил мужчина и продолжил хрумкать орехи.
   Меж тем у Тоськи получилось-таки с вытянутой руки забросить ядрышко в рот, и дикарь одобрительно закивал. Казимирка с некоторым превосходством посмотрела на подругу.
   - А как ты сюда попал? - продолжила та приставать к Марату.
   - Я сюда не попадал, - снова коротко ответил тот и удивленно воззрился на зарычавшую от возмущения Машу.
   Расскажи, как ты тут оказался! - с нажимом потребовала девушка, исподлобья вперив в дикаря взгляд своих зеленых глаз.
   Проглотив не пережеванный кусок мяса, тот выдал уже более многословную информацию:
   - Плохой убил мою мать и забрал меня в свое логово, чтобы съесть. Большой отец Дук встретил плохого и отобрал меня. Я был слишком маленький и не знал дороги домой, и большая мать У оставила меня в своем жилище. Мне было... - Марат показал правую пятерню и оттопырил указательный палец на сжатой в кулак левой, долго смотрел на свои руки и, наконец, произнес: - Шесть лет
   Кое-как, вытягивая по несколько слов, Маше удалось кое- что узнать о Марате и приютивших его великанах. Оказывается, у них есть еще сын, которого Марат называет большой брат Мо. Мо стал взрослым и прошлой весной ушел искать собственную У, чтобы поселиться с ней в собственном жилище. А большая мать У и большой отец Дук получили возможность завести нового ребенка.
   Еще с помощью Тоськи удалось выяснить, что выкравший маленького Марата "плохой" является гигантской черной обезьяной, которую казимиры называют черным воем, а росы черным татем.
   В конце концов, воспитанник великанов заявил, что он очень устал говорить и, скорее всего, теперь будет молчать несколько дней. И действительно, по нему было видно, что каждая новая фраза дается все с большим трудом, словно человек пьян или совершенно обессилил от каких-то чрезмерных нагрузок. Однако Маша спросила напоследок, много ли народу жило в селении, откуда Марата выкрал плохой?
   - Маленький Марат, - ударил тот себя в грудь и показал один палец. Затем поочередно оттопырил еще три пальца, перечисляя: - моя мать Света, дядя Коля и тетя Лена.
   - А твой отец?
   - Моего отца убила озерная тварь когда я еще не родился. Я не буду больше с тобой разговаривать, говорливая Маша, - Марат встал и решительно направился к пещере.
   Тоська укоризненно посмотрела на пришелицу.
   - Постой-постой... - Маша начала энергично тормошить волосы на затылке., словно пытаясь вытрясти какую-то запутавшуюся там мысль. Наконец, когда Марат уже скрылся за пологом из лиан, выкрикнула: - Твоего отца звали Керим? Керим Фаттахов?
   Последовала продолжительная пауза. Полог снова откинулся, и появившийся мужчина уставился на девушку широко распахнутыми глазами. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но, вероятно, не смог подобрать нужных слов.
   - Я знаю, где ты жил! - торжественно объявила Маша.
  
   Горными тропами
  
   После муравьиного нашествия лишь пичуги в кронах тоскливым щебетанием нарушали непривычную тишину. Не стрекотали кузнечики, не шуршали прошлогодней листвой мелкие зверушки. Даже пчёлы и те погибли все до единой, пытаясь защитить заселенные роем дупла от черной напасти.
   - Эк они его чисто обглодали, - покачал головой Игнат, когда отряд вернулся к месту гибели лесного кота, - даже шерстинки не оставили.
   И действительно, от грозного хищника остался даже не скелет, а отдельно валяющиеся обглоданные до белизны косточки. Позвонки и те лежали отдельно друг от друга. Муравьи то ли сожрали, то ли унесли даже всю шерсть.
   Михаил не удержался перед соблазном, соскочил с карвана и подобрал идеально вычищенный массивный череп. Покрутив в руках, повесил его на сук ближайшего дерева.
   Весь день росы ехали по следам муравьиного нашествия. Им не раз еще встречались начисто обглоданные кости. По большей части то были останки более мелких животных, по каким-то причинам не смогших удрать от черной лавины. Лишь когда тропа обогнула крутой склон и повернула вверх, лес снова ожил. Игнат даже задумался, не вернутся ли назад, чтобы остаться на ночлег в местах, из которых мураши прогнали все опасное зверье. Но отбросил эту мысль, ибо хищники могли вернуться в любой момент, а до заката отряд запросто проедет еще пару верст.
   То ли муравьиная орда действительно распугала все зверье на несколько верст вокруг, то ли не все монстры еще вернулись из теплых краев, но и следующий день прошел без особых приключений. А может, просто не находилось тварей, способных напасть на столь многочисленный отряд. Иной раз росы слышали близкое глухое порыкивание, случалось даже спешивались, выставляя рогатины, но ни единого нападения не случилось.
   На третий день так же благополучно миновали Ущелье Лесных духов. Обезьяны кричали из крон деревьев, уже успевших покрыться молодой листвой, иногда, опираясь на все четыре конечности, перебегали по земле, сопровождая путников и заставляя их изрядно нервничать. Потому решили двигаться без полуденного привала. Лишь на ходу сунули карванам по травяной лепешке. А когда светило перевалило на вторую половину небосвода, ноздрей путников коснулся приторно-тошнотворный запах разлагающейся плоти. С каждым шагом смрад усиливался. Вдруг ехавший на полсотни шагов впереди Емеля остановился и поднял руку. Росы закрутили головами по сторонам, стараясь разглядеть угрозу. Оружие они и так держали наготове. Рогатины против кровососов были малоэффективны. Потому руки путников сжимали обнаженные клинки. Кое-кто расчехлил колчаны и положил перед собой лук.
   Игнат первым приблизился к Емеле, и тот указал старшине на тропу перед ними. Зверобой присвистнул и соскочил с седла. Впереди на довольно обширном участке были разбросаны фрагменты тел людей и карванов, обрывки одежды, упряжи и поклажи. Тут же валялось покрытое ржой оружие: кривые казимирские сабли, луки и рогатины. Судя по всему трагедия произошла зимой, потому замороженная плоть начала гнить только оттаяв, и до сих пор сохранилась в достаточном количестве, чтобы радовать весенних мух, активно откладывающих в нее яйца. Некоторые куски уже кишели опарышами. Особенно жутко смотрелись человеческие головы с пустыми глазницами, провалившимися носами и проглядывающей через прогнившую плоть костью.
   По понятным причинам ни у кого не возникло вопроса, почему останки не обглодало зверье.
   По приказу старшины спешился Бурелом. Он был среди отправившихся в поход молодых росов самым опытным следопытом. Остальные продолжили внимательно наблюдать за окрестностями.
   Обливаясь холодным потом и едва сдерживая рвотные позывы, Михаил благодарил случай, что не позволил им пообедать. Глядя в сторону и стараясь дышать через раз, он с удивлением отмечал на лицах спутников один лишь интерес. Никто из росов даже не поморщился от вида гниющих останков и наполняющего воздух трупного смрада. А Игнат с Буреломом и вовсе ворочали куски плоти, рассматривали какие-то тряпки, подбирали ржавое оружие.
   Наконец Игнат отвлекся от изучения останков, подошел к Михаилу и сообщил:
   - Здесь погибли только мужчины.
   Попаданец удивленно вскинул брови, не понимая, зачем старшина ему это говорит. Озвучить вопрос он не решился, ибо боялся, открыв рот, вдохнуть лишнюю порцию смрадного воздуха. Но зверобой понял немой вопрос пришельца и пояснил, указывая на останки:
   - Это часть тех казимиров, что увезли твою Марию.
   Михаил тут же понял, что пытались обнаружить среди фрагментов тел опытные следопыты. От понимания, что его Машка может валяться где-то в горном лесу в виде таких вот облепленных мухами кусков, у него на миг помутнело в глазах. Едва не вывалившись из седла, парень, забыв о смраде, вдохнул полной грудью. Однако, начав уже клониться, устыдился своей слабости и спрыгнул на землю, сделав вид, что наклонился потому, что хотел спешиться.
   - Машка жива? - подступил он к Игнату.
   - Лесным духам Мария не досталась, - коротко ответил старшина
   Далее в седле остались только двое дозорных росов. Отъехав вниз и вверх по тропе, они внимательно вслушивались и вглядывались в окрестности. Остальные, включая и старшину, захоронили останки казимиров. Разводить погребальный костер не было времени. Да и все знали, что казимиры просто закапывают своих покойников в землю, а не насыпают холм над сгоревшим прахом. Останки карванов тоже не оставили валяться и. но закопали отдельно. Оружие и кое-какие ценные в этом мире металлические вещи собрали, аккуратно упаковали с помощью обрывок упряжи и снаряжения, и спрятали в развилках ветвей старого дуба, оставив на стволе приметную метку.
   Михаил занимался захоронением вместе со всеми. Пару раз он все же сгибался, не в силах сдержать позывы выворачивающегося наизнанку желудка. Никто из товарищей даже не подумал насмехаться над нежным пришельцем. Лишь Игнат ободряюще похлопал по спине. Некоторое облегчение попаданец испытал, увидев, как Филька тоже освобождает желудок, согнувшись у куста какого-то колючего кустарника.
   Наконец отряд покинул место ужасной трагедии.
   - Почему вы не истребите этих тварей? - обратился к Игнату Михаил. - Можно же устроить облаву и просто перестрелять их из луков летом, когда они не агрессивны.
   - Зачем? - взметнул в удивлении брови рос. - Духи не приходят в наши селения, не бродят по лесам, аки волчьи стаи. Они живут в одном месте. Достаточно просто обходить места их обитания стороной.
   - Почему же они не обошли, - кивнул назад Михаил, имея в виду казимиров, чьи останки только что похоронили.
   - У казимиров не было иного пути. Снег прошедшей зимой выпал необычно рано, сделав все остальные тропы непроходимыми. А через Ущелье Лесных Духов можно выйти к единственному перевалу, который долгое время остается свободным, так как сильные осенние ветра сдувают с него снег.
   Михаил теперь и сам вспомнил рассказ Оксаны и ее обоснование, почему казимиры направлялись именно этой тропой.
   После опасного ущелья склоны стали значительно круче, а тропы извилистей. Теперь за день удавалось преодолеть гораздо меньшее расстояние. Зато здесь можно было не опасаться крупных монстров, забредавших в предгорья с озерной равнины. Смертельных хищников по-прежнему хватало. Но все они были известными, ибо обитали и в Росской равнине. Да и напасть на такую группу людей никто из них не отважится.
   Лишь раз путников заставил серьезно понервничать горный питон. Ползучее чудище обвило скальный выступ прямо над тропой, край которой обрывался в глубокую пропасть. Толщина тела гигантской змеи не уступала толщине человеческого торса. О длине трудно было судить даже примерно, ибо часть тела обвившей скалу змеи скрывалось за выступом. Окрас пятнистой шкуры сливался с камнем, и если бы не слишком гладкие обводы гигантского кольца, питон мог остаться не замеченным, пока первый рос не подъехал к нему вплотную. Впрочем, почуявшие опасность карваны шагов за сто начали всхрапывать и нажевывать густую слюну для оборонительного плевка.
   Росы долго рядились, как обойти ползучего гада, заодно рассуждая, выполз ли тот погреться на эту скалу случайно, или намеренно караулит вышедшую на узкую тропу жертву.
   - Может, кольнуть его рогатиной, чтобы уполз? - предложил Бурелом.
   Этот червячок если хвостом махнет, то тебя снесет в пропасть, и рогатина не поможет, - покрутил головой старшина.
   Будто услышав разговор, питон открыл глаза, и от холодного взгляда желтых с узкими щелочками зрачков глаз у росов мурашки пробежали по спинам
   Так как светило уже клонилось к закату, Игнат принял решение отойти к достаточно ровной площадке, разложить пару костров и остаться на ночлег. Ночной холод наверняка прогонит питона, и на заре они смогут продолжить дорогу.
   Ночью росам то и дело слышался подозрительный шорох, Они вскакивали, поджигали от костров факелы и пытались рассмотреть в темноте гигантскую змею. Но карваны вели себя спокойно, лишь поднимали головы и с непониманием взирали на вскакивающих посреди ночи людей.
   Утром змея на остывшей скале не оказалось, и отряд, настороженно всматриваясь в каменную кручу, проехал опасное место.
   В этот же день росы проехали через два места, где разыгрались совсем недавние трагедии. Первое особо заставило их насторожиться. Сперва они увидели обглоданные кости и черепа двух карванов. Меж них валялись обрывки упряжи, седла и кое какие вещи. Следопыты определили, что вещи принадлежали женщинам. Однако ни женских, ни вообще человеческих останков не было. Зато были довольно свежие следы, которые росам очень не понравились. И речь шла не о следах сразу трех горных львов, и не о следах исполинского лося с полуторагодовалым теленком.
   Рядом с местом трагедии следопыты рассмотрели отпечатки огромных ног, которые мог оставить только черный тать. Правда, отпечатки пропорциями больше соответствовали человеческой ступне, нежели исполинской обезьяне. Но уж таких-то великанов точно не существует. Бурелом предположил, что это мог быть след легендарного снежного человека или, как его называют казимиры, белого воя. Но существовал ли снежный человек на самом деле, никто не знал и даже не слышал о ком-то, кто его хоть когда-нибудь видел. Да если бы это и были его следы, то неизвестно, что от него ждать. Если же это все же черный тать, то днем на большую группу людей гигантская обезьяна не нападет, зато ночью запросто может выскочить из темноты и, не убоявшись костров, схватить человека либо карвана, и быть таковой. А значит, во время предстоящего ночлега теперь надо быть особенно осторожными.
   Последствия другой трагедии росы увидели после того, как пересекли небольшую лесистую долину. Сперва до их ноздрей донесся уже знакомый запах разложения. Но на этот раз присутствовал всего лишь один человеческий труп. Мертвец был изрядно погрызен мелким зверьем. Пожалуй, еще день-два, и остался бы голый костяк. А вот дальше по тропе валялись пять разлагающихся карваньих туш. Они тоже были погрызены мелким зверьем. Странно, что запах не привлек крупных падальщиков. Возможно, сказывалось соседство распугавшего живность львиного семейства.
   Осмотрев окрестности, следопыты сразу определили причину гибели человека. Он был убит своими же сородичами. Здесь произошло целое сражение. Убитый, судя по всему, прятался за скалой и отстреливался из лука от преследователей. Наверняка он же и убил карванов. Ни упряжи, ни поклажи или оружия нигде не валялось. Преследователи собрали все подчистую, не оставив даже наконечников от поломанных стрел.
   Связаны ли были между собой обе трагедии, никто не мог сказать, но следопыты уверяли, что произошли они примерно в одно и то же время два-три дня назад.
   Посланные вперед разведчики обнаружили следы многодневной стоянки десятка человек и карванов. На вершине перевала явно устраивали на кого-то засаду. И сняли засаду так же пару дней назад. В связи с обнаруженными свежими следами присутствия казимиров двигаться далее следовало более осторожно.
   Когда отряд росов миновал последний перевал, за которым начинался спуск в заселенные казимирами равнины, Игнат выслал вперед дальний дозор из двух человек. Предусмотрительность не подвела старшину. К вечеру, когда он уже присматривал место для ночевки, прискакал один из дозорных. Молодой рос по имени Крут сообщил, что впереди явно ощущаются запахи костров и приготавливаемой пищи, и доносятся отдаленные голоса людей. Емеля затаился на том месте, куда доехали дозорные, а Крут вернулся, дабы предупредить своих.
   Теперь, приказав отряду отойти в сторону по расселине и затаиться в зарослях высокого кустарника, вперед отправились Игнат и Бурелом. Оставив карванов встретившему их Емеле, они двинулись дальше пешком.
   Вернулись к отряду все троя часа через два уже в кромешной темноте. Весть, которую они принесли, ошарашила всех. Несмотря на то, что росы ожидали нашествия казимиров и ускоренно готовились к нему, каждый в душе надеялся, что этого не случится. И вот Игнат с Буреломом лично увидели остановившееся на ночной привал войско, примерной численностью равное всему населению Росской равнины.
   Благодаря тому, что полный лик ночного светила достаточно ярко освещал матовым светом землю, старшина увел отряд дальше по расселине. После того, как росы поужинали, он позволил каждому высказать свое мнение. Большинство, бросая виноватые взгляды на Михаила, решительно высказались за немедленное возвращение, дабы присоединиться к сородичам и защищать родную землю.
   Михаил не осуждал росов. Он понимал, что нет смысла спасать украденную казимирами девушку, если некуда будет с ней возвращаться. Он так и сказал своим новым товарищам, поблагодарил их за поддержку и за то, что довели его до земель казимиров. Но сам он останется и постарается найти Машу. Если что, прикинется попаданцем-одиночкой, и, пока основная часть мужчин отсутствует, разыщет любимую и далее будет действовать по обстоятельствам.
   После его слов воцарилось долгое молчание. Наконец слово взял Бурелом.
   - Я так мыслю, - стукнул себя кулаком по коленке громила, - казимиры с обозом двигаются раза в три медленнее нас. Да и не пройдут они с телегами теми тропами, которыми прошли мы. Надо полагать, там, где мы прошли за седмицу, казимирам понадобиться седмицы четыре. Если ты, Игнат, отпустишь со мной двоих парней, Мы за седмицу проникнем в казимирские владения, узнаем о судьбе Марии и с Михаилом или без него отправимся назад. Втроем ли, в четвером ли, или даже с Марией, буде такая удача, Мы сможем обогнать вражеское войско и вернуться на Холм.
   Теперь молчание длилось еще дольше. Все взоры скрестились на старшине в ожидании решения, которое он примет.
   - Мы забыли о том, что Мария может ехать с войском, заговорил старшина. - На это у казимиров есть три причины. Во-первых, она покажет дорогу к золотым россыпям. Во-вторых, казимиры ни за что не откажутся от прирученного ею тирана. И в-третьих, имея при себе Марию, добром ли, злом ли, легче будет завладеть и другими пришельцами. Потому мое решение таково, завтра мы наблюдаем за казимирами. Надо узнать какими силами они двигаются на Рось, и выяснить, среди них ли Мария.
  
   Превратности судьбы
  
   ССколь угодно много раз можно рассуждать о превратностях судьбы, но пока этими самыми превратностями не оглоушит тебя самого, смысл данного словосочетания будет Находиться где-то в области философского восприятия, позволяющего вести ленивые разговоры с товарищами после сытного стола или во время верховой прогулке. Вот и Войка, сделавший стремительный карьерный скачок от младшего воя до хорунжего, не верил, что судьба окажется злодейкой, вывернувшей его такую складную жизнь наизнанку. Лишь предстоящий поход на москалей спас его от позорной казни утоплением в выгребной яме. И только не надо думать, что в поход Войка отправился в составе казимирского войска пусть даже и снова младшим воем. Нет. Гнали его как скотину в составе обозных смердов. Собственно, в качестве рабочего скота и отобрали полсотни самых крепких смердов, дабы использовать их для самой тяжелой и грязной работы, коей в воинских походах хватает.
   А такой масштабный поход в истории Казимирского королевства случился впервые. Ранее-то войском назывались дружины в несколько десятков воев, громившие друг друга и соседские поселения в междоусобных стычках. При этом владетельные делегаты, коим принадлежали те дружины и поселения, зачастую продолжали мирно заседать в Палате рядышком друг с другом, относясь к сообщениям с полей сражений с азартом владельцев скакунов на ипподроме. Ну разве что иной раз за чубы друг друга потаскают, покуда натешившиеся коллеги не растащат и не рассадят по разным сторонам.
   Впрочем, о походе на москалей задумывались давно, еще до переселения части росов в казимирские земли. Но опять же, постоянные междоусобные разборки не давали собраться единым войском. И вот ходивший на ту сторону хребта отряд отважных воев ценой кровавых жертв добыл и доставил в королевство пришелицу, полученные от которой ценные сведения заставили делегатов Верхней Палаты отложить перманентный передел давно поделённых и освоенных земель, и объединиться для перспективного похода.
   Однако, когда организация похода подошла к концу и войско ждало лишь освобождения перевалов от снега, исчезла оставленная на попечительство семейства пана Дзенько пришелица. Исчезла не одна. Вместе с ней исчезла дочь пана Дзенько неказистая деваха Тоська и дворовый смерд Хорька. Все указывало на подготовленный побег. С собой беглецы увели двух карванов и пойманного охотниками теленка исполинского лося. На удивление жителей казимирской столицы никого не признававший лосенок привязался к посетившей его пришелице, породив тем самым много слухов о невероятных способностях девушки. Кое-кто даже считал ее колдуньей. На такое мнение наверняка повлияли и ее зеленые глаза.
   Гневу делегатов Верхней Палаты, узнавших о бегстве пришелицы, не было предела. Естественно во всем обвинили пана Дзенько с семейством. И отправиться бы пану Вадиму с супругой навеки в сараи для смердов, но и тут бедолагам не повезло. Слишком уж много секретных сведений они в последнее время узнали. От того и был временно повышен пан Дзенько до восьмого члена Верхней Палаты. Как носителей секретной информации его и супругу Фриду приговорили к пожизненному заключению в замковой тюрьме. Сына же их Войку, которого за доставку в королевство пришелицы повысили до хорунжего, теперь из-за нее же приговорили к казни утоплением в выгребной яме.
   Молодой Дзенько смирился со своей судьбой, но, когда он уже висел вниз головой над зловонной жижей, зачитывающий приговор судья неожиданно заменил смертный приговор на участь смерда в походном обозе. Легкой жизни такой приговор не обещал, да и вообще долгой жизни не гарантировал. Но погибнуть в походе даже будучи смердом всяко лучше, чем захлебнуться в дерьме. Желающие могут поспорить.
   Сестру Войка не винил даже в тот момент, когда висел вниз головой над выгребной ямой. Понимал, что во всем виновата хитрая пришелица, под чье влияние попала не только Тоська, но и все семейство Дзенько. Да и как не попасть, если зеленоглазая колдунья смогла приворожить даже теленка хозяина леса? Получается, что сам он и виноват, приведя Марийку в отчий дом. Ему бы одному и ответ держать. Войко молил на коленях пана Поросяцкого замолвить словечко за родителей. Нешто они своею верною службой королевству заслужили до конца дней гнить в сырых камерах замковой тюрьмы?
   - Когда ты сдохнешь в походе, я лично отрублю твою голову, высушу и, вернувшись в столицу, брошу в камеру Фриды, - злорадно пообещал делегат Верхней палаты парню, который еще недавно считался его потенциальным зятем.
   Сердце сжалось от таких слов у Войки. Бедная мать поседела в один миг, узнав о страшной гибели дочери в зубах горных львов. Что же с ней станет, если этот упырь с крысиной мордой выполнит свое обещание... Лучше бы Войку утопили в выгребной яме!
   Злые слова пана Поросяцкого всколыхнули душу молодого мужчины. Чувство вины отступило, уступив место яростной решимости. Нет, он не покорная овца! Если ему суждено погибнуть, то своей гибелью он не доставит радости врагам. А враги его теперь не москали. Да москали никогда и не были врагами. Мало того, его родной отец по рождению рос. Настоящие враги вот они, едут на карванах с саблями наголо, следят, чтобы никто из смердов не отстал и не сбежал. Многие из них еще вчера с почтением приветствовали молодого хорунжего, а сегодня не упускают случая, чтобы смачно в него плюнуть.
   Теперь Войка рассматривал два пути своей дальнейшей жизни. Первый путь, дождаться удобного момента, напасть и свернуть шею пану Поросяцкому. После чего его, несомненно, зарубят бывшие товарищи. Но он будет смеяться им в лицо. Второй путь казался менее перспективным, но более предпочтительным. Если выдастся удобный случай, Войка сбежит, проберется к росам, предупредит о казимирском войске и примет участие в сражении против своих ставших ненавистными соотечественников. Второму варианту сопутствовал один большой минус, заключавшийся в кровожадных хищниках, не дававших шансов одинокому человеку выжить в горных лесах. Но Войке ли в его положении бояться смерти...
   В конце концов бывший хорунжий решил, что воспользуется тем случаем, который представится первым. Получится свернуть шею пану Поросяцкому, так тому и быть. Получится сбежать, будет пробираться к росам. Главное всегда быть на чеку и не выдавать себя ненужным гонором.
   После принятого решения в душе Войки воцарилось спокойствие. Внешне же он старался показать, что сломался под навалившимися невзгодами и покорился судьбе. Если до сего момента молодой Дзенько выделялся среди обозных смердов прямой спиной и непокорным взглядом, то теперь он старательно горбился, сутулил плечи и не поднимал головы, сливаясь с общей массой опущенных жизнью существ, которые лишь внешне походили на людей.
   Случай бежать представился, когда войско покинуло казимирскую сторону хребта, дойдя до первого перевала. В походе смерды особо не перетруждались. Их главной задачей было успевать бежать за телегами, что при неспешном передвижении по горным дорогам было не сложно. В своих междоусобицах казимиры использовали смердов для заготовки каменных снарядов для осадных катапульт, перетаскивания деревянных заслонов во время сражения, установки лестниц на крепостные стены во время штурма. Для тех же целей их гнали и в поход на росов. Понятно, что смердам предстояло быть выкошенными стрелами в первой же серьезной стычке или осаде. Но делегаты и не рассчитывали на долгие военные действия. Скорее всего, не имеющие никакого военного опыта росы сдадутся на милость несущих им цивилизацию панов после первого же поражения. Да и может ли быть иначе, еже ли у тех дикарей даже нет не только своего войска, но и людей воинской профессии...
   И вот, за пару часов до рассвета, спящего Войку, пнул в бок толстяк Гош. Этот увалень, некогда набивавшийся в друзья к Войке, пристроился в охрану обоза, дабы быть поближе к котлам кашеваров.
   - Поднимайся, смерд, пока плетей не отведал, - пнул толстяк еще раз бывшего хорунжего. При этом его голос буквально сквозил злорадством. - Бери ведра! Будешь воду в котлы таскать!
   О такой удаче Войка и помыслить не мог. До сих пор стражи хоть и всячески выказывали к нему свое презрение, но сопровождать на заготовку дров или воды не решались. Теперь же похоже подействовал согбенный вид, который Войка старательно изображал последние сутки. Вот слизняк Гош и решил потешить свои комплексы, почувствовать власть над некогда более удачливым сверстником.
   Кто-то окликнул Гоша, предлагая составить компанию. Однако тот отмахнулся даже с некоторой обидой. Мол, нешто он один не сможет сопроводить какого-то жалкого смерда. Тем более, что сабельку держал наголо, то и дело, покалывая Войку пониже спины, дабы тот понимал, в чьей власти находится.
   - Вот рубану тебя, смерд, по шее, и покатится твоя голова, как кочан капусты, - упиваясь властью, толстяк прислонил к Войкиному затылку холодный клинок, когда тот наклонился к воде, наполняя ведро.
   - Так сам тогда воду потащишь, - ответил молодой Дзенько, оставаясь в согнутом положении из-за упертого в затылок клинка.
   - А ничего, схожу за другим смердом, - ответил Гош, в голосе которого заметно поубавилось уверенности. Ведь не положено было смерду отвечать на панские издевки. Тем более отвечать таким твердым голосом.
   В голове толстяка закрутилась мысль о том., что зря он отказался от предложения сопровождать водоноса вдвоем. Вот и горная речушка шумит так, что заглушает все звуки. Тут и зверь, какой напасть может, и никто в лагере не услышит.
   Крепче сжав рукоять сабельки, толстяк отступил от смерда и прикрикнул, чтобы тот пошевеливался. Он твердо решил, что второй раз за водой пойдет в паре с кем-нибудь из товарищей. Скажет, мол, слышал шум в темноте. Или даже не просто шум, а звериный рык...
   Мысли Гоша были прерваны ледяной водой, которой плеснул ему в лицо из ведра, выпрямившийся Войка. От неожиданного холодного душа остановилось дыхание, не позволяя крику вырваться из открытого рта. А в следующий миг мощный удар в челюсть сбил стража на землю. Выпавшая из руки сабля звякнула о камни, но тут же была подхвачена взбунтовавшимся смердом. Шикнул рассекаемый сталью ночной воздух, и отлетела от успевшего подняться на четвереньки тела голова того, кто минуту назад ощущал себя хозяином положения, покатилась с открытым в беззвучном крике ртом и выпученными от ужаса глазами, да так и скатилась в реку, и поплыла, кружась и ударяясь о камни и окрашивая воду кажущейся в ночи черной кровью.
   Войка припал к земле и лежал некоторое время, прислушиваясь. Никто в стане казимиров ничего не заметил, не разглядел в ночной тьме, не направился вниз по склону к шумной горной речке. Тогда обретший свободу мужчина сдернул с обезглавленного тела Гоша пояс с ножнами и охотничьим ножом, и надел на себя. Хотел еще снять кафтан, однако от трупа так смердело мочой и давно не мытым телом, что даже обитавшему последние дни среди грязных смердов молодому Дзенько стало противно. Сапоги все же стянул, ибо босиком по горам далеко не убежишь.
   Решив больше не задерживаться, Войка метнулся вверх по берегу. Здесь рос густой колючий кустарник. Беглец рванул рукав рубахи и нацепил оторванный клочок на шипастую ветку. Затем, рискуя поломать ноги, упав со скользких камней, он перебрался на противоположный берег, обломал несколько веток на растущих там кустах так, чтобы при дневном свете это было хорошо заметно. Отсюда двигаться можно было только вверх, ибо внизу речка прижималась вплотную к отвесной скале. Однако Войка не собирался возвращаться в родные края. Оставив ложный след, он вновь перебрался через реку и, больше не задерживаясь, поспешил вниз по склону.
   Не успел беглец удалиться на полторы сотни шагов, как услышал за спиной истошный крик. Вероятно, кто-то пошел проверить, почему так долго не возвращаются ушедшие за водой страж и смерд, и наткнулся на обезглавленный труп. Вопль быстро стих, но теперь отовсюду доносился гомон возбужденных голосов. Лагерь загудел, словно потревоженный улей. Окрестности осветили дрожащим светом множества факелов. Зашуршали и посыпались камни над тем местом, где находился Войка, и ему пришлось затаиться за одним из валунов. Сверху заговорили, но спускаться не стали. Из разговоров беглец понял, что вышедшие на склон люди не понимают, из-за чего поднялся шум. Тут до него донесся перекрывающий общий гул визгливый вопль пана Поросяцкого. Снова зашуршали мелкие камешки, и стоявшие над ним люди спешно удалились. Выглянув из-за валуна и осмотревшись, Войка метнулся дальше. Еще через полсотни шагов достиг высокого кустарника. И вовремя. Теперь к руслу речки начали спускаться несколько десятков воинов с факелами. Беглец ускорил шаг. Благо бурная речушка надежно заглушала шум его шагов, а в дрожащем свете факелов невозможно было разглядеть шевеление кустов.
   Вскоре голоса стихли, а через некоторое время и вовсе перестали быть слышны. Вероятно, был обнаружен оставленный Войкой ложный след, и погоня, если такую отправили, направилась вверх по берегу реки.
   Решив, что опасности быть замеченным больше нет, беглец выбрался из зарослей и побежал вниз по склону. Свет от полного ночного светила и ярких звезд позволял хорошо видеть тропу, И за оставшееся до рассвета время парень надеялся уйти как можно дальше. А вот с рассветом пан Поросяцкий может догадаться послать вперед отряд всадников. Да и вырвавшиеся далеко дозоры могут заметить беглеца. Потому лучше уйти на менее проходимые для обоза тропы.
   Когда небо над головой посветлело, Войка, оценив, что впереди был долгий и хорошо просматриваемый спуск, свернул в заросшую густым кустарником расселину. Он намеревался пройти по ней и поискать другую тропу. Но не успел беглец пройти и полсотни шагов по расселине, как на него сзади навалилась огромная туша, сбила с ног и прижала к земле. Решив, что на него напал какой-то огромный зверь, Войка дернулся было, но поняв тщетность освободиться из-под такой массы, приготовился к ужасной смерти. Мелькнула нелепая мысль, с какой части тела начнет его пожирать неведомый монстр... Он успел подумать, что лучше бы с головы, чтобы сразу смерть. Но зверь почему-то медлил и только как-то странно сопел. Послышались приближающиеся шаги.
   - Бурелом, смотри не задави его насмерть, - заговорил кто-то над головой на языке росов. Мы проверили, за ним никого нет. Поднимай уже гостя. Поспрошаем, кто таков и почему ночью, словно тать по горам шастает?
   Тут же придавившая Войку к земле масса исчезла, а в следующее мгновение его вздернули на ноги. Увидев перед собой незнакомых бородатых людей, парень, наконец, осознал, что не только не стал пищей для злобного хищника, но и встретил именно тех, к кому решил пробираться. Напряжение последних часов спало, уступив место невероятной усталости. Не придерживай его за шиворот, огромный рос, Войка возможно рухнул бы на подогнувшиеся колени.
   - И кто же ты таков будешь, человече? - подступил к нему коренастый рос, чей голос до того приказывал здоровяку Бурелому поднять пойманного казимира.
   - Я рос, - неожиданно для себя самого заявил Войка. Однако, смутившись, уточнил: - Наполовину.
  
   ***
  
   - Ну, сказывай, наполовину рос, кто таков, куда крался ночью и почему от тебя смердит, будто ты живешь в лисьей норе? - кивнул ночному гостю Игнат, когда того отвели к месту стоянки и усадили у небольшого костерка.
   Назвавшийся наполовину росом судорожно сглотнул под давлением взглядов собравшихся вокруг бородатых мужей, потер свой тоже уже заросший небольшой бородкой подбородок, потеребил ус и, наконец, решившись, кивнул в сторону перевала.
   - Там встало на ночлег войско, собранное панами делегатами для похода на моск... для похода на росов. Я шел, чтобы вас предупредить.
   - Ой, ли? - с подозрением вопросил Игнат. - Отчего же такая забота? Нешто ты мыслил в одиночку по здешним лесам добраться до наших краев? Сказывай, паря, да не мудри.
   Казимир, а это был явно казимир, о чем свидетельствовала и одежка, и кривая сабелька, и не успевший зарасти бритый затылок, растерянно замолчал. Старшина его не торопил, давая собраться с мыслями.
   - Может, он про Машку чего знает, - вполголоса обратился к Игнату Михаил.
   Казимир услышал слова попаданца и глаза его блеснули.
   - Не о зеленоглазой ли пришелице Марийке ты говоришь?
   - О какой еще Марийке? - не понял Михаил.
   - Как величать-то тебя? - Игнат подал знак Михаилу помалкивать, а когда ночной гость назвался, приказал: - Сказывай, Войка, все, что о зеленоглазой деве знаешь.
   Решив, что скрывать что - либо от росов нет смысла, казимир принялся рассказывать все без утайки с того момента, как их отряд повстречал в горах бешеного роса, подставившего нож к горлу зеленоглазой пленницы. В процессе повествования он отметил, что задавший вопрос о Марийке кучерявый парень больше всех переживает о ее судьбе. Вспомнив слова сестры о якобы имеющемся у пришелицы муже, Войка понял, что это тот самый Михаил и есть. А потому, рассказав все без утайки, он умолчал только о гибели Марийки и его сестры в зубах горных львов. Хоть его вины в том не было, но кто знает, как подействует на этого роса известие о гибели любимой женщины, которая к тому же носила под сердцем его дитя...
   - Говоришь, пока тот Хорька сдерживал погоню, девицы успели затеряться в горах? - с подозрительным прищуром воззрился на Войку Игнат.
   - Я к тому времени уже находился среди обозных смердов, - пожал плечами казимир, но если бы Марийку или Тоську поймали, я бы наверняка услышал.
   - Так Машка что, бродит сейчас где-то в горах? - не желая осознавать реальность, обвел присутствующих взглядом Михаил.
   Никто не нашел, что ответить. Лишь Войка смущенно опустил глаза. Однако следующие слова здоровяка Бурелома заставили сбежавшего казимира насторожиться.
   - Надо отвести его к остаткам тех карванов. Может, узнает валяющиеся там вещи.
   Подавив стон, Войка сжал зубы и крепко зажмурил глаза. Он понял, что речь идет о пиршестве горных львов, о котором рассказывали преследовавшие беглянок соотечественники. Значит, сестра действительно погибла. Но почему здоровяк говорит только о карванах? Впрочем, не нужно обнадеживать себя ложными надеждами и лезть с подозрительными расспросами. Придет время, и все само прояснится.
   Больше казимира ни о чем не расспрашивали. Игнат пообещал Михаилу, что они еще раз попробуют обнаружить следы девушек. Тем более, как теперь выяснилось, с ними был еще и теленок исполинского лося, а его след они видели в том ущелье рядом со следами взрослого гиганта.
   К тому моменту забрезжил рассвет, и времени на разговоры не осталось.
   Наказав пятерым росам замести следы стоянки, и уйти с карванами как можно дальше по расселине, Игнат с остальным отрядом, включая Войку и Михаила, полез вверх по склону. Было уже совсем светло, когда они выбрались на удобную площадку. Отсюда хорошо просматривалась тянувшаяся вдоль горной речушки долина, по которой должно двигаться войско казимиров. Однако то не спешило появляться. То ли паны любили поспать, то ли их задержало бегство смерда. По крайней мере, сам сбежавший объяснить причину задержки не мог.
   Но вот, наконец, появился десяток передового дозора. Казимирские воины ехали плотной группой, ощетинившейся во все стороны рогатинами. А вскоре показалось и голова двигающегося войска. И вот уже росы взирали на вытянувшуюся по долине колонну.
   -- Экая тьмуща народу-то! - тихо пробасил пораженный Бурелом.
   Михаил снисходительно хмыкнул в ответ на удивление роса, но вспомнил, что все население Росской равнины по численности равнялось двигающемуся внизу войску.
   - Напустить бы на них черных мурашей, вот была бы потеха, - подал голос Филька.
   - Экий ты злыдень, - отозвался Емеля.
   - Я-то? Не забыл ли ты, друже, Войкин сказ про то, как они, - Филька указал взглядом вниз, - своих же казимиров вниз головой в яму с жидким дерьмом опускают?
   Емеля не ответил, но судя по тому, как передернулись его плечи, рассказ сбежавшего казимира он помнил, и с воображением у него был порядок.
   - Меньше балабольте, сороки, - цыкнул на парней старшина, - больше примечайте, как да что в войске, сколь верховых, сколь да с чем повозок, сколь еще чево.
   - А вон то, что за ложки такие большие? - удивленно вскинул брови Бурелом, - Нешто черного татя кормить собрались? Дык они и ему, мыслю, в рот не влезут.
   Вопрос тут же переадресовали беглому казимиру, который ухитрился задремать, пригревшись на утреннем солнышке. Вымотавшийся за беспокойную ночь парень с трудом сообразил, кто он, где он, и что от него хотят бородатые мужики. Наконец, придя в себя, пояснил, что ложки являются деталями метательных машин, предназначенных для осады крепостей. Каждый камнемет способен забросить на полторы сотни шагов три булыжника размером с человеческую голову. Наличие двух таких машин всерьез обеспокоило росов. А когда Войка рассказал, что булыжники нередко оборачивают промасленными тряпками ,и прежде чем метнут, поджигают, беспокойство переросло в серьезную тревогу. Если ранее была надежда защититься от значительно превосходящего численностью врага за стенами крепостей, то теперь техническое превосходство казимиров разбило ту надежду.
   Необходимо было как можно скорее возвращаться и предупредить Круг о серьезной угрозе. Тут уже не до поисков следов пропавшей пришелицы. Приняв такое решение, Игнат распорядился о возвращении к остальному отряду. Росы начали отползать от края площадки.
   - А ведь если устроить засаду в узком ущелье, то полсотни хороших лучников могут все это войско на ноль помножить, - неожиданно высказался не спешивший отползать от края площадки Михаил.
   Росы застыли на месте. Игнат, а за ним и Бурелом вернулись и посмотрели вниз на хвост колонны казимиров.
   - Если казимиры пойдут по прямой, а не через ущелье Лесных духов, то их путь будет лежать как раз через такое узкое место, - высказался Бурелом. - А на Холме наберется полсотни хороших лучников. Не всем будет по нраву стрелять в людей, но...
   - Такому великому войску не страшны любые горные твари, и потому они наверняка двинутся прямой дорогой, - прервал здоровяка старшина. - Но нам не успеть добраться до Холма и вернуться назад, даже если будем скакать без остановок. А в предгорьях таких узких мест нет.
   - Значит нужно действовать тем числом, которое имеем, - решительно заявил попаданец. - Из меня-то стрелок никакой, но если каждый из вас положит или хотя бы ранит пяток врагов, то численность казимиров уже сократится на полсотни.
   - Я с пятидесяти шагов попадаю в яблоко, - вскинулся войка, но тут же смутился: - только у меня нет лука.
   - Вот, - указал на него Михаил, - а он укажет командиров и лучших воинов, которых следует выбивать в первую очередь. А войско без командования все равно, что стадо без пастуха.
   Глаза беглого казимира прищурились, губы растянулись в хищной улыбке.
   - Да, я покажу, кого надо выбивать в первую очередь. С войском едут четыре делегата Верхней палаты. Вы видели их в красных кафтанах на росских карванах. И я покажу мастеров метательных машин. Без них никто не сможет собрать механизмы. А если и соберут, то не смогут установить дальность полета снарядов.
   - Да и вообще, эти метательные ложки сжечь не мешает, - разгорячился Михаил.
   - Погоди, Михаил, - окоротил его Игнат. - Ты откуда все такое эдакое знаешь? Нешто и про то в ваших мудреных книгах пишут?
   - Да в книгах еще не о таком пишут. Был бы тут Серый, вот он бы точно выше крыши всяких воинских премудростей из прочитанных книг нарассказывал. А я только из фильмов про индейцев и белорусских партизан кое - что помню. Тебе бы, Игнат, фильм про зооспартанцев посмотреть. Там они небольшим числом целую армию неприятеля несколько дней в узком ущелье сдерживали.
   - Такую армию, как у казимиров? - влез с вопросом Филька.
   - Да у твоих казимиров максимум половина батальона наберется, - презрительно отмахнулся попаданец. - Короче, предлагаю сделать так...
   Послушав минут пять разошедшегося Михаила, Игнат почувствовал, что его мозг начинает закипать. Потому решил больше не медля выдвигаться в обход войска казимиров. А уже по пути, в зависимости от того, куда свернут казимиры, думать о дальнейших действиях. Но с одним пунктом из предложенных пришельцем он был полностью согласен. Необходимо было любой ценой, вплоть до собственных жизней, не допустить доставки метательных машин к росским оборонительным укреплениям.
   Когда росы, уже обогнав неприятельское войско, вновь добрались до ущелья, где валялись обглоданные львами кости двух карванов, сердце Войки наполнилось надеждой. Будучи неплохим следопытом, он сам убедился, что среди карваньих костей не было ни одной человеческой. А значит Тоська, а судя по остаткам знакомой упряжи и некоторых других брошенных вещей, здесь побывала точно она, избежала зубов хищников и возможно до сих пор жива. А уж его-то сестра не какая-то там изнеженная панночка. Она сможет о себе позаботиться. Тем более, с ней зеленоглазая колдунья, способная приручать диких зверей. Вспомнив о Марийке, беглый казимир даже подумал, что это благодаря ей львы не тронули девушек. Мелькнула даже и вовсе невероятная мысль, что в дальнейший путь Тоська с Марийкой отправились верхом на львах. Ведь, судя по следам, прирученный ею лосенок явно хромает на одну ногу. Но высказывать свои предположения росам он не стал. Тем более, что в ущелье имелись и другие следы, один из которых заставлял беспокоиться его новых товарищей, а в Войкину душу вселял дополнительную надежду. Это был след белого воя.
   Росы называли белого воя снежным человеком и, в отличие от черного татя, до сего момента считали его существование вымыслом. Войка же с детства помнил рассказ старого Яна, как тот будучи еще мальчонкой, заблудился в горах, и как наткнувшийся на него огромный белый вой посадил мальчишку на плечо, дал ему большую сочную лесную грушу и отнес к ближайшему селению. И таких рассказов о спасении людей горным великаном в казимирских селениях ходило не мало. Правда, кроме старого Яна Войке удалось пообщаться только с одним охотником из города делегата пана Яцкеля, который утверждал, что лично видел, издали бредущего по горной тропе белого воя.
   - Точно этот вой не причинит вреда девушкам? - обеспокоенно обратился к казимиру выслушавший его рассказ Михаил.
   - Я никогда не слышал, чтобы он причинял вред человеку. Наоборот, есть много рассказов о том, как он спасал охотников от черного воя или других опасных тварей. Говорят, в наших равнинах нет тех огромных хищных тварей, что обитают у вас потому, что белые вои не пропускают их через перевалы.
   Слова Войки укрепили надежду и в душе попаданца. Парень заметно воспрял духом. Теперь ему хотелось быстрее вернуться на Холм, чтобы убедиться, что новый знакомый прав, и горный гигант доставил его любимую домой. А то, что Машка способна найти общий язык даже со снежным человеком, будь он трижды белым воем, парень не сомневался. Главное, чтобы тот не сожрал ее сразу...
   Игнат не особо доверял рассказам казимира и не разделял оптимизм Михаила. Однако, понимая бесперспективность поисков затерявшихся в полных опасных монстров горах двух девушек, поддержал веру пришельца в то, что легендарный великан может доставить Марию на Холм. Теперь их общие цели совпадали, и старшину больше не беспокоили метания парня, из-за которого их отряд и отправился в столь опасное предприятие. И как выяснилось, отправились они не зря. Трудно даже представить, что станет с росскими поселениями, появись под их стенами столь многочисленное войско, да еще и имеющее в своем оснащении камнеметательные машины...
   Теперь, обогнав казимирское войско, отряд уже не двигался короткими тропами, а исследовал предполагаемый путь, по которому с большей долей вероятности двинется вражеский обоз. И вскоре они обнаружили удобное для засады место. Двигаясь в казимирские земли, росы прошли мимо этого ущелья по тропе, ведущей через тот самый карниз, над которым грелся на солнце гигантский горный удав. Но для обремененного телегами войска эта тропа не подходила. Единственным подходящим путем для обоза было ущелье, с одной стороны которого казимирам придется двигаться вплотную к почти отвесной скале. Кое - где придется разбирать каменные завалы, но для того завоеватели и взяли с собой полсотни смердов.
   Увидев столь удобное для засады место, росы немедля отправились разведывать тропы на верх скалы, откуда намеривались безнаказанно расстреливать втянувшееся в ущелье войско. Но доступную тропу смогли обнаружить, только снова пройдя по памятному карнизу. Благо на сей раз его не охранял ползучий гигант. И все же росом предстояло встретиться с ним позже. А пока им нужно было решить проблему с карванами. Подняться на скалу верхом не было возможным. Оставить верховых животных одних в местах кишащих хищниками опасно. А оставить охрану не было возможности, ибо каждый лучник на счету. Луков не было только у Войки и Михаила. Но войка нужен был, как целеуказатель. Да никто не доверил бы пришлому казимиру охрану ценного имущества. Ну а от одного Михаила, как от охранника, толку было не много. Он и сам-то, по большому счету, нуждался в охране. Да и не остался бы парень внизу, когда товарищи реализуют предложенный им же план по деморализации вражеского войска и сокращению его численности. К тому же у Михаила была еще задумка по организации камнепада.
   В общем, решили оставить половину отряда с карванами, пока остальные поднимутся наверх, разведают лучшие позиции для стрельбы и по возможности подготовят обвалы.
  
   Позор и планы Поросяцкого
  
   Эдмонд Поросяцкий клял себя за то, что повлиял на решение суда, и вместо утопления в выгребной яме выродка Войку приговорили к участи обозного смерда в походе на росов. Но очень же ему хотелось больнее наказать москальского выкидыша Вадима и его головозадую жинку Фриду. Пан Поросяцкий даже представить не мог, что было бы с ним самим, выйди его Ганка за этого Войку. А ведь все к тому шло. Благо Создатель отвел беду, не позволил свершиться неправильному. Ну и что, что Ганьке нет достойной пары. Зато его, пана Поросяцкого делегата Верхней Палаты, голова не покрыта позором. Ну да, у остальных делегатов сыновья либо слишком малы, либо уже женаты, а у других и вовсе дочери. Но не выдавать же Ганьку за простолюдина. Вон у пана Бжезинского, делегата от Черепашьего Зоба, жинка вот-вот представится. Вот и будет для ганьки знатный жених. Плохо, что с таким престарелым зятьком внуков пану Поросяцкому не видать. Но за кружкой крепкого пива можно будет и намекнуть зятьку, буде он таковым станет, подложить молодую жинку под какого-нибудь здорового хлопца из дальних селений. А как дело будет сделано, так снести осеменителю голову с плеч, да утопить тело в крепостном рву. Главное, подыскать хлопца ликом на пана Бжезинского похожего.
   Ну, да то все пока еще далекие планы. А сейчас Эдмонд продолжал укорять себя за желание всласть поиздеваться в походе над отпрыском Дзенько, после чего преподнести Вадиму и Фриде голову их выродка на блюде. Теперь вот приходилось ехать, нацепив тяжелый стальной панцирь, который до сих пор надевал лишь на торжественные парады, возглавляя собственную дружину из двух с половиной десятков драгун. А что делать, если за каждым кустом чудится притаившийся Войка, целящийся в пана Поросяцкого из лука?
   Казимирское войско втянулось в ущелье, левая пологая сторона которого поросла густым лесом, а правая возвышалась отвесной скалой. Казимиры машинально жались к скале, ибо густые заросли могли таить в себе неведомую опасность. И кто знает, почему из них не доносится никаких звуков, кроме щебетания мелких птах, то ли от того, что двигающееся войско распугало всю окрестную живность, то ли оттого, что в зарослях затаился неведомый монстр.
   Эдмонду Поросяцкому в ущелье ехалось спокойнее, ибо выпущенной стрелы приходилось ожидать только с одной стороны. Он направил карвана ближе к скале, чтобы прикрыться драгунами.
   Вдруг сверху послышался какой-то подозрительный грохот. Все невольно задрали головы. Остолбенев от ужаса, казимиры наблюдали, как со скалы лавиной обрушились большие глыбы и, падая, разносили в щепки телеги с камнеметными машинами, снося с ног и убивая находящихся рядом людей и карванов.
   Когда грохот обвала стих, окрестности наполнились воплями боли и ужаса. Только что жавшееся к скале войско в панике отхлынуло от нее.
   Пытаясь усмирить возбужденно гарцующего карвана, пан Поросяцкий заметил краем глаза непонятное движение наверху. Подняв взор, он увидел стоявших на краю бородатых людей. Они бросали горящие факелы на карниз, расположенный метрах в десяти под ними. Очертания скалы в том месте, куда рассыпая снопы искр, ударялись факелы, будто бы поплыли, и волосы пана Поросяцкого зашевелились под каракулевой шапкой. Он разглядел до того сливающегося окраской с камнем исполинского горного удава. Потревоженный змей, спасаясь от жалящих его факелов, стремительно метнулся вниз по скале прямо в гущу казимирского войска. Собирался ли он глотать людей и карванов, или просто желал кротчайшим путем убраться восвояси, желающих выяснять не нашлось. И карваны, и седоки вопили от ужаса, стремясь уйти с дороги ползучего ужаса, давя при этом друг друга. Плевки обезумевших животных сбивали с седел людей. Кто-то из людей окончательно потерял от страха рассудок, оголил саблю и начал прорубать дорогу к бегству среди своих же товарищей.
   Удава уже и след простыл, а казимиры продолжали метаться в панике, страшась теперь не только расположенных на левом склоне зарослей, где как раз и скрылся змей, но и скалы, которая обрушила на их головы одну за другой две ужасные смерти. В метаниях они не замечали падающих от прилетающих сверху стрел товарищей.
   Пан Поросяцкий был одним из немногих, кто заметил стреляющих из луков росов, но не смог никого предупредить, ибо был сбит с седла стрелой, ударившей в нагрудную пластину брони. А когда делегат поднялся на ноги, лицо ему залепил вязкий карваний плевок. А так как в этот момент в этот момент он делал вдох, то едва не захлебнулся слизистой массой. Взбунтовавшийся желудок тут же вывернуло наизнанку. Упав на четвереньки, Эдмонд судорожно хрипел и кашлял. Его пинали мечущиеся люди и карваны. Едва не наехав на руку, рядом остановилась повозка. Как выяснилось позже, был убит стрелой, запряженный в нее карван. Кто-то с такой силой пнул пана Поросяцкого в бок, что тот закатился под телегу, где и смог, наконец, спокойно откашляться, периодически скручиваясь от настойчивых спазмов дочиста освобожденного желудка.
   Возможно, именно повозка и спасла жизнь пану делегату Верхней Палаты Королевского Сейма. Трое его коллег погибли, приняв по две-три стрелы каждый, после чего беснующееся толпа людей и карванов изрядно потопталась по их распростертым телам.
   Так бы и разбежалось казимирское войско по горам, на радость обитающим в них хищникам. Не случилось этого благодаря все тому же ущелью. С одной стороны отвесная скала, с другой пугающая чащоба, в которой скрылся исполинский змей. Бежать можно было либо вперед, либо назад. Дорогу назад перекрывал каменный завал, отпугивающий доносящимися из него криками и стонами умирающих людей и карванов. Бежать вперед было просто страшно. Хотя в первые моменты паники отдельные казимиры и понеслись по ущелью сломя голову. Однако когда из зарослей выскочила огромная черная обезьяна, подхватила переднего карвана вместе с всадником и, радостно визжа, унеслась прочь, беглецы резко развернулись в обратном направлении. Их вопли о нападении черного воя внесли еще большую панику, и толпа все же хлынула через завал.
   И вот тут-то надо отдать должное старшему обозному стражу хорунжему Милошу Гулькевичу. Угнетаемый виной за сбежавшего смерда и угрозой пана Поросяцкого. Который поклялся, что все стражи понесут жестокое наказание, Милош всячески старался заслужить благорасположение грозного делегата. Теперь его подчиненные глаз не спускали со смердов, гоня их более скученной толпой и не позволяя отойти даже для справления нужды. На любые работы во время стоянок смерды сопровождались усиленной охраной. Честно говоря, в этом не было необходимости, ибо все полсотни человекоподобных существ были смердами минимум во втором поколении, и ни о какой свободе, ни говоря уже о бунте, не помышляли. Свобода им нужна была так же, как домашней скотине, не мыслящей жизни вне хозяйского пригляда. Потому подобные меры были скорее наказанием для подчиненных Милоша, чем для бессловесных смердов.
   Когда на ехавшие впереди повозки обрушился камнепад, старший страж не поддался панике, а наоборот начал отдавать толковые распоряжения, сохранив дисциплину и порядок в отрезанном обвалом хвосте колонны. Отведя людей и повозки от опасного места, Милош попытался оценить ситуацию, и тут заметил лучников на вершине скалы. По его распоряжению люди укрылись за повозками. Однако лучники не обращали на отрезанный хвост обоза никакого внимания, предпочитая пускать стрелы в гущу мечущегося в панике войска. Он сразу указал на лучников догнавшему попавшее в засаду войско десятку тылового охранения. Те, прикинув, что лучников числом тоже не больше десятка, унеслись к началу ущелья искать тропу на вершину скалы.
   К этому моменту через завал начали перебираться первые, охваченные общей паникой казимиры. Несколько человек верхом на карванах прорвались в обход сквозь густой подлесок и, не останавливаясь, унеслись прочь. Проводив улепетывающих вояк удивленным взглядом, хорунжий схватил за шкирку скатившегося с каменного завала молодого казимира , вскинул его на ноги и как следует встряхнул.
   - Ты куда спешишь, сын курвы? Земляного угря тебе в зад!
   Но парень только хрипло дышал, бешено вращал глазами и пытался вырваться, дабы задать стрекача дальше. Не дождавшись ответа, Милош залепил паникеру такую оплеуху, что тот отлетел на пару шагов, ударился головой о камень и затих.
   - Останавливайте всех, дети курвы! - заорал хорунжий на своих подчиненных. - Гейко, Вацлав, Стас, скачите за теми, кто убежал и плетьми гоните обратно.
   - А ежели кто знатного рода? - благоразумно уточнил Гейко.
   - Так и пусть себе тикает, - после пары секунд раздумья махнул старший страж, и трое подчиненных погнали карванов, с гиканьем перетягивая плетками спины бегущих соотечественников.
   Кое-как хорунжему удалось образумить нескольких беглецов, и те приняли участие во вразумлении остальных. Вот и впереди нашлись не поддавшиеся панике воины. Милош слышал строгие командные окрики, перемежающиеся крепкой бранью. Вверх полетели ответные стрелы, и наглым росам пришлось ретироваться.
   Напор беглецов ослаб, а вскоре и вовсе прекратился. Милош приказал стражам гнать смердов на разбор завала.
   Постепенно в войске воцарился более-менее сносный порядок. Старшины и хорунжие собирали своих людей и организовывали отлов разбежавшихся карванов. Растаскивались повозки, собиралось опрокинутое имущество. Убитых казимиров оттаскивали к опушке леса и укладывали рядком. Смерды уже копали общий ров. Кто-то уже принялся вырезать ценные куски из карваньих туш, не пропадать же хорошему мясу.
   Два десятка лучников стояли наготове, наблюдая за верхом нависающей над войском скалы. Но росы больше не появлялись. И все равно следовало поспешить убраться с опасного участка, а уже потом заняться подсчетом потерь. Беда была в том, что погибли все командовавшие войском делегаты. Тела троих лежали в сторонке. Четвертого пока не нашли, но предполагали, что он похоронен под обвалом.
   Однако к радости, а может, и к чьему-то сожалению, четвертый делегат, коим был пан Поросяцкий, обнаружился живым и практически здоровым, если не принимать его психическое состояние. Нашли пана делегата под одной из телег. Он лежал в позе эмбриона, мелко трясся, а от его потемневших от известной жидкой субстанции красных шароваров изрядно смердело.
   Осиротевшая было личная гвардия, обрадовалась относительно доброму здравию хозяина, отмыла и переодела его в запасные шаровары, и отпоила кислым пивом. А через час делегат Верхней Палаты уже гордо сидел в седле, выслушивая доклады старшин и хорунжих о состоянии войска, о потерях и о готовности двигаться вперед или назад по приказу единственного оставшегося военачальника.
   Неожиданно поднявшаяся паника прервала очередной доклад. Не выясняя причины, Пан Поросяцкий шустро слетел с седла, метнулся к ближайшей повозке и залег за колесом. Однако, сообразив, что не знает, откуда грозит опасность, предпочел полностью забраться под телегу, испачкав при этом в карваньем помете новые шаровары.
   Причиной паники явились показавшиеся на вершине скалы казимиры из тылового дозора, которые отправились выбить оттуда росов. Про них в суете никто и не вспомнил. Теперь же следившие за скалой лучники, едва заметив наверху движение, не задумываясь начали выпускать стрелу за стрелой. К ним присоединились и прочие казимиры, пылающие злобой к росам за пережитый страх. Естественно отважному десятку пришлось немедленно отпрянуть от края, так и не будучи опознанными своими соотечественниками.
   Час понадобился десятку тылового дозора, чтобы обогнуть скалу и наткнуться на следы стоянки росов. Определив по следам, что тех было тоже примерно десяток, казимиры все же не ринулись в погоню. Мало ли, вдруг это была только одна группа. Прежде чем возвращаться назад, решили подняться наверх, дабы убедиться в отсутствие оставшихся в засаде вражеских лучников и заодно предупредить своих, что опасности больше нет. Два пожилых воина остались с карванами, остальные полезли наверх. И вот, не успели поднявшиеся на скалу казимиры подойти к краю, как на них обрушился град стрел. Если во время паники в росов стреляли единицы, то теперь несколько десятков лучников сноровисто опустошали заплечные колчаны. В итоге четверо казимирских воина в благодарность за проявленную инициативу остались лежать на скале, изображая встопорщивших иглы дикобразов. Остальные с разными степенями ранений смогли спуститься вниз, и, проклиная соотечественников, наскоро перевязать раны и отправится в обратный путь.
   ***
   Из зарослей за спешно ускакавшим почти ополовиненным отрядом казимиров наблюдали Игнат с Буреломом. Во взгляде обоих читалось удивление.
   - Енто что с ними приключилось? Ты не уразумел, о чем они тараторили? - повернулся старшина к здоровяку.
   - Надо было приблудного с собой оставить, - пожал плечами тот, имея в виду Войку. - Мыслю, побил их кто-то. Но кто, ума не приложу. Может, зря мы этих не упокоили? Их-то и было каждому по стреле пустить.
   - Нешто ты, Бурелом, не усмотрел, лица у наших парней и так будто меловые. Того и гляди, словно девки беременные в обмороки падать начнут. Они ж как осознали, сколько живого люду перебили да переломали аки зверей лютых, так и молчат будто одурманенные. А ежели их заставить вот так вот в упор человека бить, то кто-либо и ума-разума лишиться может.
   - Дык мне и самому дурно становится, как подумаю, что мы сотворили, - пробасил Бурелом. - Токма они же к нам с разором идут. Нешто мы можем допустить такое?
   - Не можем, - с тяжелым вздохом покрутил головой старшина. - Пойдем, друже, проверим, кто таков побил казимиров.
   Внимательно оглядывая окрестности и стараясь двигаться скрытно, росы начали подъем на скалу.
   ***
   Когда потрепанные остатки отряда тылового дозора вернулись к войску и увидели стоявших наготове лучников, наблюдающих за скалой, то с негодованием накинулись на них с бранными словами. Однако, разобравшись в чем дело, перед ними не только не повинились, а, наоборот, скрутили и привязали к стволам деревьев так, будто те обнимали любимую панночку. После чего начали нещадно осыпать ударами плеток. То был приказ опозорившегося вторично пана Поросяцкого. В результате жестокой экзекуции потери казимирского войска возросли еще на трех отдавших Создателю душу. Кроме двоих тяжелораненых, под ударами плеток умер и один из старых вояк.
   К тому времени хорунжие и старшины навели в войске относительный порядок. Мертвых похоронили. Разбросанное имущество собрали. Оставшийся в живых мастер Якуб Шоцкель выбрал из разбитых обвалом повозок достаточно целых деталей для сборки одного камнемета. Одна же машина была разбита безвозвратно, ибо большинство важных деталей в походных условиях не изготовить. Под тем же обвалом погибли еще два мастера камне метальщика. Четвертого сразила росская стрела.
   Всего казимирское войско потеряло пять с половиной десятков человек. Тридцать четыре казимира погибли под обвалом, от стрел или были затоптаны насмерть в панике. Двадцать один человек имели ранения разной степени тяжести, не дававшие возможность продолжать поход. Этих без всякого дополнительного охранения пан делегат отправил в обратный путь. Дав им три повозки, запряженные охромевшими и имевшими другие ранения карванами, Эдмонд Поросяцкий надеялся, что пострадавших по дороге задерут привлеченные запахом крови хищники. Очень уж не хотелось ему, чтобы в королевстве раньше времени узнали о позорном поражении от кучки дикарей. Вот когда он вернется с победой, с несущими новую кровь пленниками и с гружеными золотом повозками, тогда можно будет заткнуть глотку любому, желающему распустить язык. Уж теперь-то, наученный горьким опытом, он не позволит дикарям заманить войско в такую ловушку. А так-то, если подумать, пан Поросяцкий даже может быть благодарен устроившим засаду росам. Вон они три холмика, под которыми покоятся его коллеги делегаты, а по сути конкуренты. Теперь же лишь в его воле определять, сколько добычи представить Сейму, а сколько тайно отправить в собственные владения. А то можно подумать и о единоличном владении Росской равниной. Надо бы верных людишек в войске присмотреть, да среди прочих агитацию провести. А как росы покорятся, так всех несогласных казимиров упокоить. И основать свое личное королевство. И никакого Сейма с нижними и верхними палатами он не допустит. Будет править единолично, как некогда Казимир Всевластный. Вот чем он, пан Поросяцкий не король? Эдмонд Великолепный...
   Так размышлял пан делегат, двигаясь в центре войска, спешно покидавшего опасное ущелье. Необходимо было еще найти безопасное место для ночной стоянки, а диск дневного светила уже скрылся за горными вершинами на западе, и небо начало быстро темнеть.
  
   Партизанская война
  
   Устраивая следующую засаду, росы сами едва не оказались в западне. Казимирам хватило одного урока, чтобы в дальнейшем пути проверять все опасные объекты. Когда войско через два дня подошло к очередному узкому ущелью, пан Поросяцкий послал по паре десятку опытных воинов проверить нависающие над тропой скалы. Благо подъем на площадку, где отряд Игната подготовил груду камней для обвала, просматривался достаточно далеко, и оставленный на страже Крут, вовремя заметил взбирающийся вражеский дозор.
   Проблема была в том, что эта была единственная тропа. Теперь пришлось уходить выше в горы, надеясь, что казимиры не обнаружат оставленных в узкой расселине карванов. Однако обвал все же устроили. Пусть от него никто из казимиров не пострадал, но войско на какое-то время задержалось для расчистки пути, и то хорошо.
   То ли среди поднявшихся на скалу казимиров нашлись опытные следопыты, способные видеть следы даже на голом камне, то ли, поняв по обвалу, что росы здесь были совсем недавно и уйти могли только по одному пути, предпринятое преследование шло точно по следу. И если бы не начавшее клониться к горизонту светило, могло закончиться для росов печально. Зайдя за очередной скальный выступ, они оказались на маленькой площадке, обрывающейся в глубокую пропасть. Ограниченный запас стрел давал росам возможность держать какое-то время оборону, но в конце концов их участь была бы решена. К счастью казимиры, не ведающие о положении преследуемых, решили, что отогнали назойливых дикарей достаточно, и поспешили вернуться к войску затемно. Сгущающиеся сумерки не позволили им, и заглянуть в расселину, где мирно объедали зелень с колючего кустарника росские карваны.
   Запертые на узкой площадке росы не могли знать о прекращении преследования. Понимая, что здесь у них шансов нет и посовещавшись с товарищами, Игнат принял решение после полуночи выдвинуться навстречу врагу. Света звезд и ночного светила хватало, чтобы аккуратно двигаться по узкой тропе. А расположившиеся на ночь преследователи наверняка не ожидают нападения. Значит, у росов будет шанс одолеть вдвое превышающего числом противника и прорваться вниз. Или погибнуть с честью, а не подобно загнанному в западню трусливому зайцу. В любом случае другого варианта никто не видел.
   Так и пробирались первые партизаны этого мира, пока вновь не оказались на площадке, с которой намеревались обрушить каменный обвал и дождь из стрел на головы казимиров. Отсюда они увидели костры расположившегося далеко впереди вражеского войска.
   Испорченное неудачной засадой настроение несколько улучшилось, когда росы обнаружили оставленных в расселине карванов целыми и невредимыми.
   Поняв, что казимиры хорошо усвоили урок и больше так глупо попадаться в засады не собираются, Игнат решил далее действовать иначе. Эту тактику не искушенные в воинских делах аборигены так же почерпнули из рассказов попаданца. Михаил, вспомнив уроки истории и фильмы об Отечественной Войне тысяча восемьсот двенадцатого года, рассказал про изнуряющие французов нападения партизанских и летучих гусарских отрядов. Молодые зверобои вознамерились немедленно пробраться к стоянке казимиров и обстрелять спящее войско. Благо на месте первой удачной засады насобирали изрядное количество стрел, которыми казимиры засыпали скальную площадку, обстреливая своих же товарищей. Но тут разумную мысль высказал Михаил. Попаданец напомнил, что только что им самим едва удалось уйти от преследования, а потому перед диверсией надо тщательно выбирать пути отхода. Игнат сразу признал правоту слов Михаила и приказал расположиться на короткий отдых. Росам предстояло обойти вражеское войско, найти удобное для нападения место и позаботиться, как выражался пришелец, о надежных путях отхода. Но для начала требовалось хотя бы несколько часов поспать.
   ***
   Следующее нападение было на первый взгляд совершенно безрассудным, но вероятно оттого успешным. Казалось на голом крутом склоне совершенно негде спрятаться. Лишь насквозь просматриваемая рощица из нескольких деревьев да одинокие кустики - вот и все, за что мог зацепиться взгляд. Никто не мог ждать нападения с этой стороны. Тем более, что на противоположном более пологом склоне рос довольно густой колючий кустарник. Прочесать его на предмет засады не было возможности, ибо густые ветви, покрытые длинными шипами, были серьезны препятствием даже для толстой шкуры карванов. По той же причине не следовало ожидать в нем засады бородатых дикарей. Зато любящие полакомиться человечинкой кошмарные твари, вроде того гигантского удава, свалившегося на казимиров со скалы, кусты могли скрывать запросто. Потому-то все внимание было направленно именно на колючие заросли.
   И все же именно на правом склоне таилась засада. Большая часть колонны уже прошла мимо не опасной на вид рощицы, когда один кустик шевельнулся, послышался щелчок тетивы, и метко пущенная Войкой стрела поразила в горло единственного оставшегося у казимиров мастера камнеметов Якуба Шоцкеля. Увидев свалившегося с повозки мастера, обозные стражи решили, что выстрелили из колючего кустарника, немедленно переместились на левую сторону и начали опустошать колчаны, пытаясь подавить невидимого врага массированным огнем. При этом они не сразу заметили, что их товарищи падают, пораженные стрелами в спины. Да и ничего удивительного, ведь в обозную стражу ставили далеко не самых сообразительных. Опытные воины либо двигались впереди, либо небольшими отрядами прочесывали окрестности на предмет засады. Как, оказалось, прочесывали не достаточно тщательно.
   Выпустив по полдюжины стрел по стражам и гужевым карванам, росы покинули засадные места в кронах деревьев и резво побежали вверх по крутому склону. У каждого за спиной были привязаны пышные ветки, торчавшие веером во все стороны. Сия предосторожность оказалась не лишней. Несколько казимирских воинов успели среагировать, и вот в направлении улепетывающего отряда засвистели первые ответные стрелы. И возможно лишь благодаря скрывающим силуэт и увеличивающим его втрое веткам ни одна казимирская стрела не попала в цель. Лишь одна выдрала кусок из волчовки Бурелома.
   Пробежав шагов двадцать вверх росы стали словно проваливаться под землю. На самом деле здесь была не видимая со стороны мелкая щель, скрыться в которой можно было, лишь встав на четвереньки. Вот на четвереньках росы и продолжили бегство по заранее очищенному от различной поросли углублению. Теперь привязанные за спиной ветки демаскировали их, указывая движение целей казимирам. Но освобождаться от них, не было времени. Да и теперь уже более многочисленные стрелы не могли попасть в щель и впустую шлепали над головами беглецов.
   Несколько десятков казимиров бросились в погоню. Для этого им пришлось спешиться, ибо такой крутой склон был не под силу даже их коротконогим карванам. Но притаившийся за скальным выступом Емеля несколькими точными выстрелами быстро охладил пыл находившихся на открытом пространстве преследователей. Отказываться от погони они не подумали, но и продвижение значительно замедлили, ведя постоянный обстрел того места, откуда по ним пускал стрелы Емеля. К тому времени росы присоединились к прикрывающему их парню. Здесь начиналась скрытая от глаз противника расселина, и далее они двинулись в полный рост. Еще полторы сотни шагов, и отряд росских партизан проскочил мимо поджидавшего их Михаила. Попаданец дернул веревку, привязанную к жердине, подпирающей каменную кучу. Тропу засыпало небольшим обвалом. Серьезного препятствия обвал не представлял, но если с лету наскочить на неустойчивые глыбы, то можно легко сломать ногу. Удовлетворившись содеянным, Михаил припустил за товарищами, на ходу сматывая веревку.
   Через четверть часа росы вышли к оставленным карванам. Перед ними простиралась узкая лесистая долина. Теперь у пешей погони не было никаких шансов.
   От соблазна устроить засаду для отправившихся в погоню казимиров отказались. Важнее было разведать дальнейший путь и найти подходящее место для нового сюрприза захватчикам. Три прочных кожаных мешка с сюрпризом беспокойно шевелились, заставляя нервничать карванов, к седлам, которых они были привязаны. А и сами наездники поглядывали на мешки с опаской, иной раз будто бы от холода передергивая плечами. Хотя светило припекало уже совсем по-летнему.
   ***
   На сей раз войско двигалось по небольшому плоскогорью, поросшему редким лесом вековых гледичий. Густые кроны колючих гигантов не позволяли проникать солнечному свету, и вероятно оттого подлесок практически отсутствовал. А может, всю низкорослую зелень выщипывали какие-нибудь дикие козы. Так или иначе, но редкий лес отлично просматривался далеко окрест. И все же пан Поросяцкий приказал пустить еще и боковые дозоры. Он-то теперь знал, что росы могут таиться даже за маленьким кустиком. Пусть кустиков нигде вокруг не было, но кто знает, на какую хитрость еще способны дикари.
   Опасение у казимиров вызывали только густые кроны. Но как их проверить? Если забираться на каждое дерево, то эдак войско застрянет здесь надолго. Успокаивало то, что длинные с локоть колючки, коими усыпаны ветви гледичий, вряд ли позволят прятаться в кронах не только человеку, но и любому крупному хищнику. Да и какой хищник осмелится напасть на такое большое скопление людей? Способные на такое гиганты обитают в озерных равнинах и в горы не поднимаются. Разве что черный вой может выскочить неожиданно, схватить карвана или зазевавшегося человека и мгновенно удрать, оглашая окрестности радостным визгом. Но здесь-то громадной обезьяне точно негде спрятаться для неожиданного нападения.
   В общем, причин для беспокойства особо не наблюдалось. Разве что нервировало вынужденное медленное движение. Во-первых, повозки не везде могли проехать между стволами, потому обозу приходилось двигаться зигзагами. А во-вторых, под ногами было полно опавших сухих веток, усеянных иглами. А кожаные чулки, надетые на мягкие подошвы карванов, защищают лишь от острых камешков. При неосторожном шаге игла гледичии проткнет чулок запросто и серьезно поранит ногу животного. А их и так уже изрядно погибло от устроенных росами засад. Вон, почти вся обозная стража шагает пешком, словно смерды. Потому-то десяток смердов с наспех связанными метлами расчищают дорогу перед колонной. Что, понятно, скорости не прибавляет. Ну а дозорам уж никуда не деться, приходиться не только зорко следить за окрестностями, но и тщательно всматриваться под ноги своих карванов, дабы те не напоролись на неудобно торчащий шип. Благо пока все обходилось хорошо, и ни одно животное, исключая парочки смердов, не пострадало
   Утомленного медленным продвижением пана Поросяцкого одолевали мрачные мысли. Если после первого нападения росов он даже радовался, что остался единственным командующим все еще грозного войска. То второе безнаказанное нападение, и особенно гибель последнего мастера камнеметов Шоцкеля изрядно его взбесило. И то, что погоня опять вернулась ни с чем, добавило угля в топку негодования пана делегата. Ему просто необходимо было на ком-то сорвать злость. Все же здраво рассудив, что наказывать вернувшихся из погони воинов не стоит, Эдмонд решил отыграться на раненых, а оттого ставших бесполезными, стражах. Не отправлять же их назад, отдавая им повозку и так уже недостающих карванов. Свалив на бедолаг вину за то, что не уберегли мастера Шоцкеля, он приказал утопить их в выгребной яме. Этим приказом пан Поросяцкий весьма озадачил личную дружину.
   Нет, в принципе выкопать яму, и быстро наполнить ее всем войском было делом не хитрым. Но ведь для этого придется задержаться почти на сутки. Когда подхорунжий Штрейхмель вкрадчиво объяснил ситуацию главнокомандующему, тот после короткого разноса подчиненным за нерасторопность, приказал просто повесить раненых вниз головами и оставить на съедение диким зверям.
   Но казнь не принесла облегчения. Ведь мастера камнемета она не вернула. Что толку тащить сложную машину, если никто не сможет ее даже собрать... Будь пройдено хотя бы половина пути, пожалуй пан Поросяцкий повернул бы назад. Но возвращаться, когда уже почти спустились к предгорьям и через несколько дней должны дойти до первого равнинного озера, у берегов которого находятся золотые россыпи... Нет уж! Не будь он паном Поросяцким, если упустит такой шанс!
   Головной дозор уже миновал плоскогорье и обследовал ущелье после которого начинался открытый пологий спуск. Войско отставало от дозора на пару верст. Ехавший со своим отрядом в голове колонны хорунжий Станислав Кропалевский уже видел освещенную солнцем опушку, Когда в ветвях послышался подозрительный шум. Подняв взгляд, он заметил сперва просто шевеление ветвей. Затем разглядел натянувшуюся веревку. Веревка дернулась, и один конец, ведущий в крону за спиной хорунжего, оборвался и повис, едва не чиркнув ему по голове. Понимая, что творится что-то нехорошее, Кропалевский раскрыл рот для предупреждающего крика. Но в следующий миг дикие вопли разнеслись по всей колонне.
   Дело в том, что натянувшаяся веревка сдернула петлю с привязанного в кроне гледичии мешка со змеями. Извивающиеся ярко-оранжевые полутораметровые тела посыпались на головы проезжающих всадников.
   - Аспиды-ы! - истошно возопил первый сообразивший, что за напасть падает сверху. Его крик тут же потонул в нечленораздельном гвалте. Орали люди и карваны. Орали укушенные смертельно опасными змеями, орали просто от ужаса, орали напоровшиеся на шипы падающих сверху веток.
   А ветки падали не просто так, и не по одной, а целыми охапками. Та веревка, которую заметил Кропалевский, была лишь одной из двух десятков других. Затаившиеся в кронах росы, дернув за веревки, освободили не только горловины трех мешков со змеями, но и свалили на казимиров заготовленные охапки нарубленных веток. И теперь шарахающиеся от аспидов карваны напарывались на топорщащиеся во все стороны шипы, падали с диким криком, подминали под себя всадников, заодно и тех, нанизывая на твердые иглы гледичии. Те, кому удавалось вырваться из общей свалки невредимыми, уносились прочь, то ли не помня себя от страха, то ли не в силах остановить взбесившееся животное.
   Пан Поросяцкий как раз придремал прямо в седле, когда вокруг поднялся панический ор. Даже не подумав разобраться, в чем дело, главнокомандующий соскочил с седла и юркнул под остановившуюся повозку с его личным имуществом. Благо в нее была запряжена пара инфантильных гужевых карванов. Эти животные не поддались общей панике и просто остановились, тупо уставившись себе под ноги. А у них под ногами как раз полз крупный аспид. Змей успел нанести несколько смертельных укусов мечущимся карванам и казимирам и теперь спешил скрыться с глаз беснующихся двуногих и четвероногих существ под повозкой.
   И вот взгляды ярко-оранжевого аспида и посеревшего от страха лицом пана Поросяцкого встретились. Обычно безэмоциональный взгляд змея казалось, выражал усталую обреченность. Его вытащили из ямы, где он предавался любовным играм с другими сородичами. С сородичами же засунули в душный мешок. Потом сбросили с высоты и пытались затоптать и раздавить. И вот теперь, когда он уже вырвался из кошмарного безумия, какой-то человечишко пытается преградить ему дорогу. Придется потратить на него остатки яда.
   А Эдмонд Поросяцкий вспомнил детство. Он любил ловить маленьких аспидов, укус которых был не менее опасен. А когда отец за провинность бросал какого-нибудь смерда в яму на день-другой, маленький Эдмонд поджидал момент, чтобы поблизости никого не было, и вываливал из мешка пару-тройку аспидов на голову провинившегося. Ах, как же сладко было, притаившись за углом сарая слушать вопли бедолаги!
   Теперь, глядя в холодные змеиные глаза, пан Поросяцкий ощутил себя брошенным в яму смердом. Взвизгнув, он отпрянул от поднявшего голову змея, ударился головой о дно повозки, опрокинулся на спину и непроизвольно опустошил желудок, испачкав очередные красные шаровары. Это обстоятельство и спасло жизнь главнокомандующему разбегающегося войска. Аспид ударил его точно в зад. Вот только ядовитые зубы вонзились не в плоть, а в ту субстанцию, которая вышла из кишечника делегата Верхней Палаты. Если бы змеи могли о чем-то сожалеть, то оранжевый аспид сейчас наверняка сожалел бы, что на его морде отсутствуют мимические мышцы, и он не может скорчить гримасу крайнего отвращения. Отдернув голову от зада пана Поросяцкого, он так и пополз прочь с открытой пастью, брезгуя испачканными в дерьме зубами.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Оценка: 6.66*20  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Робский "Охотник: Новый мир"(Боевое фэнтези) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) П.Роман "Ветер бури"(ЛитРПГ) М.Атаманов "Искажающие реальность-6"(ЛитРПГ) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) Д.Максим "Новые маги. Друид"(Киберпанк) П.Роман "Ветер перемен"(ЛитРПГ) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) С.Панченко "Ветер"(Постапокалипсис) В.Василенко "Статус D"(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"