Николаев Евгений Михайлович: другие произведения.

Искушение Меркурия

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:

Ранним утром к Меркурию Бессонову нагло и бесцеремонно вломился литератор Севрюгин. Беллетрист и философ Меркурий Бессонов, равно как и литератор Севрюгин, проживал в многоквартирном доме по улице Смоленской, 12. Севрюгин жил двумя этажами выше, в донельзя захламлённой, давно не знавшей ремонта полуторке. Севрюгин был писателем-фантастом. Он подвизался на ниве экстремальной фантастики, щедрой рукой смело миксуя жесткую эротику с мягким порно, густо сдобренным ненормативной лексикой, грубо втиснутыми в космические декорации, служащие ненавязчивым фоном для изощрённых севрюгинских фантазий. Сам Севрюгин с гордостью именовал себя родоначальником нового направления в отечественной фантастике, определял его как "sucks-fiction" (отстойная, дерьмовая фантастика) и утверждал, что вскоре будет прославлен в образе бунтаря-буревестника-классика. Севрюгин творил беспрестанно. С упорством и плодовитостью кролика, он выдавал каждый месяц по роману, заполняя краткие промежутки между завершённым произведением в жанре крупной формы и вновь начатым сборниками рассказов. Таким образом, Севрюгин производил и печатал в год по двенадцать романов и двенадцать сборников рассказов. Романы Севрюгин оформлял основательно: шестьсот-восемьсот тысяч знаков или пятнадцать-двадцать авторских листов отлетало от Севрюгина с легкость неимоверной. Местное Спасо-Мирославское уездное издательство, в лице учредителя "ООО "Спасо-Мирославское уездное Издательство" (сокр. "ООО "С-М УеИз") Кузиванова Викториана Леонардовича, предпринимателя, негоцианта и благотворителя губернского масштаба, считало Севрюгина своим лучшим приобретением и выгодным вложением капитала, приносящим предприятию значительную прибыль и солидные дивиденды. Мягкие томики карманного формата, оформленные концептуальным художником-инструменталистом Антоном Цикутой, личностью известной, неординарной, скандальной и чрезмерно мелочной и склочной, раскупались в губернии со скоростью необычайной. Для Севрюгина тиражи в пять тысяч экземпляров были давно пройденным и забытым эпизодом в его бурной творческой биографии. Севрюгина печатали много, часто и охотно. Начальный тираж его опусов составлял двадцать-тридцать тысяч экземпляров. Вместе с обязательными допечатками, он постоянно увеличивался и застывал обычно на отметке в пятьдесят-восемьдесят тысяч экземпляров. Севрюгин был известным автором и признанным хедлайнером уездного издательства. С некоторых пор его читали даже в обеих столицах.

В отличие от Севрюгина, Меркурий Бессонов творил неторопливо и основательно. Был он человеком мирным, одиноким и спокойным. Вёл размеренный образ жизни, избегая излишеств, тревог, волнений и необдуманных поступков. Писал Меркурий Бессонов по ночам. Усаживался в дореволюционное уютное кресло, возлагал руки на дореволюционный же "Ундервуд" с буквой "ять" и прочими старорежимными "глаголями" (новомодные штучки типа электрической пишмашинки, компьютера, или упаси господи, ноутбука вызывали у Меркурия Бессонова изжогу и стойкое отвращение) и обращал затуманенный возвышенными думами взор на заправленный в каретку плотный, девственно-чистый лист бумаги с голубым аристократическим обрезом. Грезились Меркурию Бессонову российские просторы, березовые рощи, бескрайние поля золотой колосящейся пшеницы, луга заливные, с парной дымкой утренних туманов, сладкий запах далекого костра, лесные просеки, поросшие густой травой, пьянящий дух соснового бора, смешанный в равных пропорциях с душистым запахом лесных цветов и едким духом муравьиных куч, затхлостью болот и застойных, подёрнутых ряской луж, звон подойника на закате, усталое мычание коров, перезвон колокольчиков, наигрыш жалейки и хлёсткие удары плети пастуха, заполошный лай собак и хороводы деревенской молодёжи вокруг вечернего костра. Здесь непрерывная цепь картин и видений прихотливо изгибалась, обретая неожиданное направление и Меркурий Бессонов вдруг ярко представлял себе бесовские игры в ночь на Ивана Купалу, голых девок и трясущих волосатыми мошонками парней, с гиканьем и визгом сигающих через гудящее и плюющееся искрами пламя, бесстыдные догонялки и ухарские вопли в лесных чащобах, сплетение потных тел в кустах и сладостно-надрывные стоны, срывающиеся с опухших и обкусанных девичьих губ, огни фонариков и факелов меж чёрных деревьев, и невесомый алый свет, призрачно лучащийся сквозь папоротников лист. Легендарный и неуловимый цветок папоротника, дарующий обладателю все клады мира. Меркурий Бессонов вздрагивал, отгонял бесовщину истовым крестным знамением, бормоча: "Изыди, сатана искушающий!" и вновь обращал свой внутренний взор к картинам благостным и приятным. Движением резким, но изящным, он бросал пальцы на круглые клавиши, и начинал печатать. Отстукивая пальцами на клавишах, он набирал на бумаге заглавие: "Пространныя Разсуждение", любовно оглядывал набранную строку и, предвкушая сладость муки творческой, не спеша растворялся, проваливался, погружался в работу. Меркурий Бессонов был надёжным бастионом и последней надеждой русской философской мысли. Перед ним уже никого не осталось и за ним начиналась мгла, разор, мерзость запустения и исступлённые пляски на гробах повапленных. В отличие от писателя Севрюгина, Меркурия Бессонова печатали мало, однако удивительно безотказно. Сто экземпляров было для Меркурия Бессонова вершиной его неустанного труда, однако он мечтал о большем. Тираж в двести экземпляров был для него ориентиром, а вид пятисот, одетых в твёрдую строгую обложку томов проливался исцеляющим бальзамом на его истерзанную непростительной завистью к удачливому соратнику по писательскому цеху фантасту Севрюгину душу. Меркурий Бессонов работал на вечность. Упорно и трудолюбиво он создавал Полное собрание своих сочинений и сейчас на полках в его книжном шкафу томились (пылились?) шесть книг его философского наследия из "Цикла размышлений и Констатаций" под общим названием "Пространныя Разсуждение". Седьмым и скандальным (как полагал сам Меркурий Бессонов) должно было стать "Пространныя Разсуждение о Cлаве", над которым он неустанно и напряженно трудился. Следующим за "Простанныя Разсуждением о Славе" Меркурий Бессонов наметил "Пространныя Разсуждение о Жадности". Наметил с некоторым сомнением и беспокойством, ибо собирался беспристрастно и нелицеприятно вскрыть язву безудержного и бессовестного приобретательства, обуявшего лишенное всяких моральных императивов и запретов общество. Меркурий Бессонов явно и недвусмысленно направлял острие своего полемического пера на присосавшихся к здоровому телу государства кровопийц-олигархов, питающихся животворящими народными соками и жиреющих на нищете и горести обворованного и обманутого населения. Некоторый страх и сомнения вызывала в Меркурии Бессонове тревожная мысль, что издатель его, господин Кузиванов, был, в некотором роде, тем самым "вором-олигархом", циничную природу которого надобно было бестрепетно и объективно препарировать и бичевать. Опасность состояла в том, что издатель и филантроп (по совместительству), Викториан Леонардович весьма и весьма не любил тех, кто напоминал ему об источниках его нынешнего благосостояния. Как отнесется Кузиванов к пусть и обобщенной, но критике его поведения и образа жизни, Меркурий Бессонов не знал. Однако он знал крутой характер издателя, из чего делал однозначный вывод, что ничего хорошего ожидать ему не приходилось. Меркурий Бессонов пребывал на распутье, отчего сильно страдал и маялся. Он не мог отказаться от своей заветной мечты, тиража в пятьсот экземпляров и не мог поступиться своими убеждениями и своей репутацией честного и независимого от конъюнктуры и модных веяний творца.

Фантаст Севрюгин был с сильного похмелья. Стащив с ног покрытые подсохшей уличной грязью остроносые лакированные ботинки, он по-хозяйски направился в кухню. Задержавшись у холодильника, Севрюгин без спроса открыл дверцу, вытащил запечатанную бутылку "Императорской короны", припасенную хозяйственным Меркурием Бессоновым к грядущей годовщине, с хрустом свернул сургучную головку и жадно присосался к горлышку. Опустошив бутылку наполовину, Севрюгин сел с размаху на угловой диванчик и размяк, счастливо причмокивая. Осоловелый взгляд его, прикованный к фигурной бутылке, с каждым мгновением прояснялся и приобретал благородную осмысленность. Писатель Севрюгин рефлекторно дернул рукой, зацапал могутной ладонью бутылку, влил остатки водки в разъятую пасть, икнул и окончательно вернулся в приятно расширяющуюся действительность наступающего дня.

-Здорова, Меркуша, - крепнущим басом сказал писатель Севрюгин. - Как сам?

-Твоими молитвами, Севрюгин, - кротко ответствовал Меркурий Бессонов. - Разбудил и проснулся.

-Счастливый, - сказал писатель Севрюгин, - Завидую. Искренне.

-Да уж, - с подковыркой ответствовал Бессонов.

-Скучный ты индивид, Меркуша, определенно скучный. Предсказуемый, - Севрюгин протяжно зевнул, - а водка у тебя, Меркурий, есть?

-Найдётся, - испытывая острое желание соврать, честно признался Меркурий Бессонов.

Севрюгин оживился и выразительно посмотрел на Бессонова. Меркурий притворился, что не понял севрюгинского намека. Установилось неловкое и тягостное молчание. С минуту писатели сидели молча. Меркурий Бессонов самым внимательным образом разглядывал облака, плавно перемещающиеся по небу и делал вид, что не замечает откровенно-алкающего взгляда Севрюгина.

-Ну так-с-с, Меркуша, давай что-ли, пропустим по рюмашке, - не выдержав пытки молчанием, предложил писатель Севрюгин, - разговеемся маленько. Отметимся, так сказать, и возрадуемся.

-С чего бы это мне пить, да ещё с утра? - вопросом на вопрос ответил Меркурий Бессонов.

-Ты, Меркуша, чисто еврей, - возмутился писатель Севрюгин, - жмот ты, Меркуша, и сквалыга.

-Не зарывайся, Севрюгин, - Меркурий Бессонов в точности воспроизвел командные интонации, с которыми говорила его мама-учительница, - Вломился без приглашения, выжрал бутылку водки, и ни спасибо тебе, и ни здрасьте. Водке, между прочим, чистая цена без ста рублей пять тысяч и шестьдесят целковых.

-Мелочь, - вальяжно заявил Севрюгин, - Я тебе, Меркуша, на днях таких бутылок смогу купить... Тучу. Легко.

-Печатают? - ревниво спросил Меркурий Бессонов.

-Недавно завершил, - с гордостью подтвердил Севрюгин. - Космическая сага, сочетание зубодробительного боевика и мистического триллера. Название ударное придумалось. "Штурм космических отсосов". Не роман, конфетка. Вчера набрал на компьютере заключительный абзац, слил на дискетки, отнёс нашему отцу-благодетелю и решил слегонца отдохнуть и расслабитца. Винца попить, бабец потискать. К тому же и случай подходящий подвернулся. Презентация Торгового дома "Авоська". - "Нам с народом по дороге, мы на правильном пути. Кто окажется в "Авоське", без покупки не уйти!" - процитировал Севрюгин слоган рекламной кампании.

-Не уйдет, - машинально подправил рекламный стих Меркурий Бессонов.

-Пиарщики, - сказал Севрюгин. - Креатив!..

-Ответь мне на вопрос, Севрюгин, - скрипучим от зависти голосом сказал Меркурий Бессонов, - Зарабатываешь ты, Севрюгин, прилично. При этом опохмеляться ты ходишь по знакомым и живешь, как на помойке. Куда деньги деваешь, Севрюгин?

-Завистников у меня много, - сказал Севрюгин, - а знакомых мало. Знакомый у меня только один, Меркуша. Ты. Баб у меня тоже много было. И будет. Туева хуча. А настоящая только одна - Алка. Приголубит, согреет, спать уложит. А деньги что? Деньги, как известно, труха. Пыль, грязь и дерьмо. Так что, давай, Меркуша, накатим по первой и закроем эту скользкую для понимания тему.

Меркурий Бессонов сходил к холодильнику, принёс яблоко, апельсин и гроздь бананов. Вынул из шкафа чайные тарелочки, расставил на столе. Из выдвижного ящика достал столовый нож и чайную ложечку. Подумал, и убрал ложечку обратно в ящик. Сходил к холодильнику повторно и возвратился к столу с колбасой копчёной "Романовской", треугольником сыра "Гауда", мандаринами в шуршащем пластиковом мешочке и банкой копчёной сардины в масле. Писатель Севрюгин, сняв представительский пиджак и закатав рукава почти эксклюзивной рубашки, пошитой в ателье малоизвестного китайского кутюрье с труднопроизносимым именем "Armaunyui", занялся сервировкой закуски, нарезая и выкладывая на тарелочки колбасу и сыр аккуратными кружочками и треугольными пластинками. Меркурий Бессонов отправился в кладовку за консервированными огурчиками и маринованными помидорчиками-черри. Вернувшись, он обнаружил писателя Севрюгина за сворачиванием желтой жестяной пробки с полуторалитровой стеклянной емкости "Стрелецкой". Закуска была нарезана, очищена, расставлена и разложена. Для огурчиков и помидорчиков писатель Севрюгин определил суповые фаянсовые тарелки, в которых они и были размещены, на паях с рассолом и маринованно-консервированной зеленью. Столовое вино, сиречь водку, писатель Севрюгин предполагал разливать по двухсотпятидесятиграммовым граненым советским стаканам. Меркурий Бессонов предложил Севрюгину использовать вместо устрашающе вместительных стаканов интеллигентные хрустальные стопочки, но писатель Севрюгин от дальнейшей дискуссии немедленно уклонился и с ходу заклеймил слабую попытку Меркурия Бессонова отвертеться от назревающей пьянки как несвоевременную и оппортунистическую.

-Меркуша, - сказал писатель Севрюгин, дунув в стакан и проинспектировав его на свет, - пойми, я от этих новомодных пиндосских дринков устал. Надоели мне порядком эти америкосские плевательницы. Я от них скорблю душой и болею телом. Я, Меркуша, уважаю размах и полную толерантность. Поэтому, Меркуша, пить мы станем из наших, родных граненых стаканчиков. Произнося сей прочувствованный монолог, писатель Севрюгин споро разливал водку по стаканам, служа Меркурию Бессонову наглядным примером точности и глазомера. Не пролив и капли драгоценного напитка, Севрюгин наполнил стаканы до краев, с "горочкой".

-Бери, Меркуша, - сказал писатель Севрюгин. Подняв свой стакан, торжественно провозгласил: - Чтоб всегда и надолго! - и выпил залпом. Удовлетворённо крякнул, занюхал горбушкой черного хлеба. Меркурий, внутренне содрогаясь от нехороших предчувствий, осторожно приподнял стакан. Глядя на него, писатель Севрюгин выжидательно напрягся. Меркурий поднёс стакан к губам, глубоко выдохнул и на вдохе влил в себя обжигающую гортань жидкость.

-От, молодца! - воскликнул писатель Севрюгин, протягивая Бессонову нанизанную на вилку помидорку. Меркурий Бессонов поспешно закусил помидориной, чувствуя как алкоголь горячей волной растекается от его желудка по телу. Волна докатилась до головы Бессонова, с шумным плеском ударилась о чуткие нервные окончания бессоновского головного мозга, раздробилась и отхлынула к печени, оставляя после себя звенящую пустоту, слегка прикрытую сверху мутной дымкой пролетарского опьянения.

-Уф-ф, - сказал Меркурий Бессонов, выдыхая изо рта густое облако алкогольных испарений и сивушного духа. В эту секунду он представил себя неким образом огнедышащего змея, зерцалом высшего закона, выжигающего очистительным огнем проникшую в его обитель скверну. Скверна, сгорающая в священном пламени, выступала с лицом, подозрительно напоминающим лицо Севрюгина. Она восседала на звере с многыя ногами, кривлялась, неприлично хихикала, строила Меркурию Бессонову бесстыдно глазки и делала разные непристойные жесты. Меркурий Бессонов, не растерявшись, сделал неприступную физиономию и бесстрашно пересчитал многыя ноги зверя. Ног оказалось числом шестьсот шестьдесят шесть. Меркурий Бессонов трижды плюнул через левое плечо и осенил себя крестным знамением. Скверна севрюгинская напоследок раздвинула поросшие рыжей щетиной толстые ноги, страдальчески пшикнула и мучительно испарилась, не оставив после себя ни золы, ни пепла. Зверь со многыя ногами после исчезновения седока мерзкого, забегал, заметался суматошно, закружился, кусая самое тело за хвост раздвоенный и спрятался навсегда в складках и трещинах дубового паркета. Меркурий Бессонов показал вслед зверю средний палец и постарался запомнить место, куда скрылась огорчённая потерей гнусного всадника тварь. Он хихикнул, наподобие и не хуже сгоревшей бесследно скверны.

Меркурий Бессонов был безобразно пьян. Писатель Севрюгин, часто надиравшийся до неприличия, но никогда до безобразия, твёрдой рукой разливал водку по стаканам и вообще руководил застольем. Секрет непробиваемой устойчивости Севрюгина объяснялся просто - в любых праздничных обстоятельствах он не забывал о норме, за которой этот праздник заканчивался и переходил в непосильную обыденность бытового алкоголизма. Писатель Севрюгин всегда знал, когда ему следует остановиться. Меркурий Бессонов такого опыта не имел. Пил он мало, предпочтение отдавал сухим винам и женским ликёрам, водку употреблял по необходимости и редко, потому что страдал от неё жестокими похмельями, в отличие от писателя Севрюгина, закалявшего свой организм с рабочей юности. Севрюгин прошёл хорошую школу производственных попоек. Он начинал с ученика слесаря-сборщика и постепенно добрался до старшего мастера цеха мягкой фурнитуры Спасо-Мирославской игрушечной фабрики. После чего почуял в себе вдруг нутряной могучий дух литературного дара, властно своротивший Севрюгина с накатанной производственной узкоколейки на извилистую просеку литературного творчества. Неизведанные дали внезапно открылись перед обалдевшим Севрюгиным, приоткрылись скрытые дотоле за покровами Судьбы перспективы и бывший старший мастер, переквалифицировавшийся в инженера человеческих душ, внезапно ощутил, как сладок яд славы, как заразительна любовь почитателей и как притягательна власть больших денег. Окунувшись в котел, полный обжигающе-кипящего молока успеха, обычный работяга Севрюгин, бывшая единица населения - Иван-дурак российского электората - вынырнул прекрасным царевичем, любимцем женщин и желанным гостем на различных пати, тусовках, выставках, вернисажах, инсталляциях, фуршетах, презентациях и прочих застольях. Перемена обстановки поначалу сильно обескураживала Севрюгина, теперь уже не гегемона, а представителя умственного труда, но присмотревшись, он быстро сообразил, что народ здесь обыкновенный и отличается от обычных граждан только количеством денег на счетах (преимущественно в твёрдой иностранной валюте) и количеством самих банковских счётов (находящихся преимущественно в гарантированных швейцарских банках и островных оффшорах). Остальное же, как-то: недвижимость по всему миру, земельные участки, яхты, шикарные автомобили и шикарные манекены (Севрюгин использовал именно этот термин - манекены, а не манекенщицы, модели, супермодели, топ-модели), одежда, часы и предприятия, есть производное от накопленных на счетах денег. И самое главное, что определил Севрюгин - пили в этой элитарной накипи ничуть не меньше, чем в остальной стране. Севрюгин с удовлетворением отметил, что наработанная годами привычка пития и установленная эмпирическим путём способность определять на глаз потребную его организму норму в новых для него обстоятельствах имеет такую же непреходящую практическую ценность, как и прежде.

Меркурий Бессонов горько завидовал Севрюгину. Севрюгина любили женщины, Севрюгина боготворила публика, Севрюгин сорил деньгами, Севрюгин, швырял на чай официантам мятые купюры, не считая, Севрюгин небрежно вкладывал в карманы швейцарам по сотне евро, входя и выходя из ресторана, Севрюгин играл в казино, и, вроде бы, проигрывал за раз стоимость "феррари", с Севрюгиным уважительно здоровался сам Викториан Леонардович, Севрюгина издавали вне очереди и вне утверждённого плана, Севрюгин обладал неимоверным нюхом и звериным чутьем, Севрюгин отслеживал тенденции и опережал запросы, Севрюгин вращался в богемных кругах, Севрюгин, похоже, выходил на всероссийский уровень. Севрюгин был плодовит, как кролик и вездесущ, как Фигаро.

-С-с-еврюгин, - Меркурий Бессонов протёр замасленными пальцами очки, - скажи, Севрюгин, как у теб-бя получается так быстро пис-с-ать?

-Пис-сать, Меркуша, у меня быстро не получается. Я ширинку не успеваю быстро расстегивать. А пишу я, Меркуша, просто. Набираю на клавиатуре текст. Пальчиками.

-Севрюгин, я тож-же печатаю, такими же п-пальчиками стукаю. П-по клавишам.

-Верно, пальчики, у нас с тобой одинаковые. Но техника разная. У тебя пишмашинка раздолбанная, я же на компьютере навороченном работаю. Память, быстродействие, разрешение.

-Компьютер, - хмыкнул презрительно Меркурий, - думать всё равно головой приходиться.

-Голова, - сказал Севрюгин. - Запомни, Меркуша: голова - чтобы кушать, компьютер - чтобы сохранять.

-Зач-чем?

-Вопрос своевременный. И актуальный. Сохранять, значит, чтобы сочинять. Быстро.

-Н-не понял.

-Меркуша, у тебя в детстве кубики были?

-Не помню, Севрюгин. Наверно были.

-У меня, Меркуша, кубики были. Разноцветные и с буквами. Меня по по этим кубикам мамаша алфавиту учила. Сначала сама выкладывала из в ряд, от буквы "А" до буквы "Я", потом меня заставляла. И за каждую ошибку отвешивала подзатыльник. Происхождение у мамаши было пролетарское и рука такая полновесная, рабоче-крестьянская. Я эту руку, Меркуша, и эти подзатыльники до самой смерти не забуду.

-Причём тут кубики, Севрюгин?

-Кубики, кубики, - печально сказал Севрюгин, - Кубики, Меркуша, есть память о безвременно усопшей мамаше.

-Скотина ты, Севрюгин.

-Скотина, - согласно сказал Севрюгин. - Однако кубики в моём гениальном плане сыграли основную роль. Смотри, Меркуша, и запоминай. Повторять не стану. Расклад тут достаточно простой. Можно сказать, весьма банальный. Что мы имеем, Меркуша? Мы имеем издателя. Чего мы хотим? Мы хотим жить. Но как? Мы хочем жить хорошо и даже лучше. Канифольно и с оттягом мы желаем жить. Привольно, и с баблом. Чтобы бабла у нас было навалом, и бабы не переводились. Машину мы хочем и особняк, на курортах отдыхать и в заграницы ездить. Это мы. А чего хочет издатель? Издатель, Меркуша, хочет того же самого, что и мы. Только в гораздо больших размерах. Почему? Глупый вопрос. Кто такой издатель? Капиталист. Для чего он затевал свое неблагодарное дело? Может быть, для того, чтобы ознакомить массы с капитальными трудами гиганта мысли М. Бессонова? Да на хрена ему сдался гигант мысли Бессонов! Дело свое он начал для извлечения прибыли. И никак иначе. Следовательно, основная его цель - максимальное извлечение прибыли. Следи за мыслью, Меркуша. На ком можно сделать хорошие бабки? В первую очередь - на именах проверенных. Классики там, знаменитости разные. Затем - на именах раскрученных. И только потом дойдет очередь и до всяких там Меркуриев и, упаси господи, Бессоновых. Следовательно, наша главная задача - попасть в разряд имён раскрученных. Что для этого необходимо? Для этого, Меркуша, необходимы три вещи. Нужно предложить товар, который будет продаваться. Раз. Сделать на продаваемом товаре имя. Два. Стать для издателя неиссякаемым и постоянным источником извлечения прибыли. Три.

-Всего то, - сказал Меркурий Бессонов.

-Трудно, - Севрюгин звякнул ногтем о стекло бутылки, - однако не смертельно. С товаром несложно. Что в моде у публики? Любовные истории, скандальные разоблачения, фантастика, фэнтези, триллеры, боевики, репортажи с Рублёвки. Чтиво, да? Да, чтиво. Массовая литература. Что интересует обывателя? Меркуша! при всех высоких материях, обывателя, или мещанина, всегда, от начала времён, интересовали и интересуют две вещи, нет, вру, - три. Секс, насилие и смерть. Блуд, кровь и убийства. Всё. Остальное - технические подробности, объяснять которые становится скучно и неинтересно. Три источника и три составные части. Во тебе и кубики, Бессонов.

-Сука, - трезво сказал Меркурий Бессонов.

-Сука, - подтвердил Севрюгин, - зато я возглавляю десятку популярных губернских писателей, пропиваю за день больше, чем ты съедаешь за месяц и вообще...

-Опохмеляешься за мой счет, - желчно заметил Меркурий.

-Участь титана, - сказал Севрюгин, - наливая себе и Меркурию. - Триумф и трагедия.

-Вы-п-пьем! - зло прервал его Меркурий Бессонов.

-Чтоб и на нашей! - произнёс Севрюгин дежурный тост. - И не пересыхало!

Они выпили. Писатель Севрюгин закусил водку бутербродом с сыром и колбасой. Меркурий Бессонов скушал жирненькую сардинку и протёр замасленными пальцами стёкла очков.

27.05.2008 г.


 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"