Николаев Игорь: другие произведения.

Синдикат (Город Тьмы 2, главы 1-12)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фанфиков на Фикомании
Продавай произведения на
Peклaмa
  • Аннотация:
    Есть всего лишь невозможное, а есть нереальное. И грань между ними стирается, когда человек ставит перед собой Цель, ради которой готов на все. Однако всегда наступает момент, когда приходится выбирать - чем придется пожертвовать для успеха. Обмануть, предать, убить компаньонов, которые могли бы стать друзьями? Или все же нет?.. Выбор непрост, потому что в мегаполисах, залитых ледяным неоновым светом, давно уже нет бога, и человек отвечает лишь перед своей совестью

  Есть всего лишь невозможное, а есть нереальное. И грань между ними стирается, когда человек ставит перед собой Цель, ради которой готов на все. Однако всегда наступает момент, когда приходится выбирать - чем придется пожертвовать для успеха. Обмануть, предать, убить компаньонов, которые могли бы стать друзьями? Или все же нет?.. Выбор непрост, потому что в мегаполисах, залитых ледяным неоновым светом, давно уже нет бога, и человек отвечает лишь перед своей совестью
  
  
  
  Синдикат
  
  'Основное кредо гангстера, как, впрочем, и любого другого представителя криминального мира, заключается в том, что все принадлежит человеку
  только до тех пор, пока он может это удержать. И тот, кто это у него отнимет,
  не сделает ничего дурного, а просто докажет свою сообразительность'
  Герберт Осбери 'Банды Нью-Йорка'
  
  'В этом мире нет другой свободы, кроме той, что дают сила и богатство'
  т/с 'Devil's Whore'
  
  Часть I
  Плохой человек
  Глава 1
  
  'Социализм - есть не что иное, как государственно-капиталистическая монополия, только обращенная на пользу всего народа и постольку переставшая быть капиталистической монополией'
   Владимир Ленин, октябрь 1917 года
  
  Плакат был очень старый, кажется чуть ли не из восьмидесятых, может быть даже ровесник Третьей Мировой. Рисунок давно выцвел до состояния размытого пятна, однако буквы держались стойко, неся мудрость вождя мирового пролетариата сквозь время и социально-экономические формации.
  Пока результат противоестественной связи 'Жигулей' и 'Ниссана' под названием 'Аргунь' выруливал из подземного гаража, взгляд Ки скользнул по артефакту прошлого. И девушка подумала - отчего плакат все еще здесь? Казалось, прямоугольник древней бумаги хранит некая высшая сила. Быть может, все так привыкли видеть его, что и не замечают уже. Возможно, мелихи коалиции не трогали плакат, считая его неким талисманом.
  А может быть...
  Ки зажмурилась, чувствуя ровную, исчезающе слабую дрожь мотора. 'Аргунь' под управлением автоводителя ехал медленно, рулевое колесо на одной спице вращалось будто само по себе. Сквозь обод мерцали зеленоватые строчки цифр на калейдоскопе экранов. Автомобиль двинулся по спиралевидному выезду из подземного гаража. По левому борту осталась эффектная 'инсталляция' в виде пучка традиционных петель виселицы из ультрамариновых светодиодов. Они были прицеплены к вентиляционной трубе, символизируя кару за нарушение верности. Одному из руководителей показалась забавной идея встречать гостей базы-кильдюма такой вот композицией. Снять ее поначалу забывали, а потом к связке привыкли, как и к ленинской мудрости.
  Так вот, о плакате. А может быть старая агитка видна только ей, девушке по прозвищу Ки?..
  Она мотнула головой, словно вытряхивая из ушей бесполезные, вредные мысли. Ночь и так обещала тяжелую работу, скорее всего вплоть до самого рассвета. Нет нужды делать все сложнее.
  Бес, как и полагалось, ждал у ворот кильдюма. На нижние уровни телохрана и водилу не пускали, потому что хоть и доверенный, а все же наемник со стороны, не принят по укладу в ряды почтенной коалиции с членским билетом и книжечкой взносов. Как обычно - нанятый боец был какой-то бесформенный в полувоенной одежде и туфлях без шнурков, на молнии. Как обычно - немногословный, собранный, одновременно безликий и выразительный. Таких людей не замечают на улице, взгляд скользит по ним, как рыболовный крючок по стеклу. Но если присмотреться, индивидуальные черты проступают, как острые камни в прибое.
  Бес молча открыл дверь, взгляд единственного зрачка прошелся по салону как прицельный луч. Ки пробрало неприятным ощущением, как будто телохран действительно просканировал ее хитрым никелем и увидел девушку изнутри, целиком, от крошечной пломбы в коренном зубе до вживленного алкореактора, позволявшего печени не отстегнуться после возлияний с клиентами.
  - Кицунэ, - произнес одноглазый вместо приветствия, усаживаясь в кресло водителя.
  - Да, - лаконично отозвалась она.
  - По маршруту, - Бес не спросил, а констатировал.
  - Да.
  Как всегда. Слова одни и те же, мягкие, невыразительные, без тени эмоций. Привычные движения - ремень застегнуть, навигатор включить, автоводитель выключить, оружие под приборной доской проверить. Бес работал на коалицию 'Затон' меньше полугода, но девушке уже казалось, что они знакомы, по крайней мере, лет пять, может и больше.
  Только неясно, хорошо это или нет. Временами Бес казался обыденным, даже уютным, а иногда наоборот, вгонял в оторопь. Хотя одного не отнять - с ним безопасно. Как 'японка' и гейша с хорошим стажем, Кристина по прозвищу Кицунэ повидала многих телохранов, от рядового бычья до неплохо никелированных 'сталеваров'. Многих... Но только с Бесом она всегда чувствовала себя как за непрошибаемой стеной. Что странно, если подумать здраво и учесть, что наемная 'торпеда' - одноглазый калека. А вот, поди ж ты...
  Ворота поднялись, открывая выезд из коробки укрепленного форпоста кооператива 'Затон'. Сторожевой автоматик на гусеничной платформе, купленный по уценке с милицейского склада, зажег зеленые огоньки, сигнализируя, что путь открыт, опустил ствол пулемета с хорошо заметной блямбой разрешительной печати.
  - Пристегнись, - сказал Бес. Не попросил, а констатировал, что нужно сделать прямо сейчас.
  Ки со вздохом застегнула металлическую пряжку, стараясь не помять тщательно сформированную складку на платье, очень творческой (и соответственно дорогой) фантазии, объединившей мотивы классического кимоно и европейского платья времен Ренессанса. Бес аккуратно вырулил на дорогу, вращая колесо одной рукой. Протезированную он держал чуть на отлете, используя лишь по необходимости, когда нельзя было сразу воспользоваться 'живой' конечностью. Привычка, выдававшая долгое и 'дефективное' пользование хромом не гостовской, 'черной' сборки, без абонемента на обслуживание и гарантии. Хозяин привык на уровне рефлексов беречь ресурс механики и заряд батареи.
  За кормой автомобиля осталась пятиэтажка 'затоновской' штаб-квартиры, новостройка, которую будто собрали на одном фундаменте из двух разных половинок. По правую руку от серединной линии - строгие офисные этажи, по левую - закрытые ярусы переменной длины, торчащие один над другим зубцами, как перевернутый на бок 'тетрис'. Правая часть неярко желтела одинаковыми рядами безликих окон, левая сияла прозрачными галереями, на которые проецировалась реклама кооператива.
  Ки прикрыла глаза, оберегая их от светового удара - ночной Хабаровск это, конечно, не Московско-Ленинградская агломерация и не Бомбейский гигаполис, но и отстает не намного. Неон, реклама, голограммы, указатели, все перемешивалось в безумную палитру миллиона цветов, которые буквально жгли сетчатку.
  Бес аккуратно обогнал трицикл с кабиной в виде призмы. Затем автобус низкой посадки, с корпусом двойной горбатости, а также прозрачными стенами из стеклопластмассы. Третьим стал громадный трехосник, собранный из двух кубов примерно одинакового размера, один - несуразно большая кабина без окон с полосками фотоэлементов и мозаичных камер, другой - что-то вроде контейнера высшей защиты. Машина вызывающе демонстрировала презрение к аэродинамике и гордость за отечественное моторостроение. Судя по эмблемам чудовищный броневик принадлежал Госбанку и отвечал пришедшей из дикой американщины моде выносить банковские машины с использованием армейского вооружения, а также бурильных агрегатов, так что демонстративная прочность была к месту.
  От банковского тяжеловоза исходила такая вибрация, что чувствовалась даже в уютном салоне 'Аргуни'. Хорошо, что звукоизоляция на высшем уровне. Ки надула губы, вспомнив, что она хотела поставить в машину экраны с видеофильтрацией вместо стекол, однако именно Бес не позволил. Причем даже затенение установить не дал. Дескать, небезопасно, ведь чтобы вовремя отреагировать при нападении, нужен постоянный и неискаженный обзор.
  Нападение... кому нужна машина с 'японкой', да еще под защитой уважаемого кооператива? Тем более, придурок все равно одноглазый! Куда ему в боевку то... Тьфу, 'бисенен' недоделанный.
  - Включи радио.
  Она хотела вернуть ему шпильку и приказать, но голос дрогнул, и получилось недостойно-просительно. Бес молча щелкнул рычажком. Естественно, обычное радио никого не интересовало, и по салону разнесся громкий - на грани визгливой истерики - голос Проныры Бля.
  - Что, топики! Бродяги, бычки, мои любимые цефалы! Отбросы корпоративной жизни, объедки чужой халявы!!! Время новостей и щас тут должна бы выступить милая девчушка с напомаженной мордой, в которой - в морде, то есть - железа больше чем у меня гривенников в кошельке, а поверьте, мелочи там хватает, другой то башмалы нет, откуда у меня безнал, жадные твари?!
  Все это невидимый оратор выдал на одном выдохе, с немыслимо выразительной экспрессией. 'Проныра Бля' был и человеком, и нелегальным каналом новостей в едином лице. Спасаясь от радиоконтроля, он (а может быть они) записывал бессистемные выпуски, полные откровенного безумия вперемешку с действительно интересными сообщениями, а затем на любительских частотах гнал через радиомодем сжатую 'шифру'. Соответственно, чтобы ее раскодировать, требовался ключ дешифровки. А для этого, в свою очередь, нужно было знать 'графов', шмыгло, мелких барыжников, толкающих палево. Все это было, разумеется, наказуемо по всей строгости закона, так что Проныру слушал весь Восток Союза, а в последнее время переводы транслировались и на Японию.
  - Так вот, девицы у меня тут нет... Бля, да у меня даже кофе нет, потому что вы жадные ущербы, которые жмут копеечки на ключики! Так что будете слушать меня. Хы! Да как будто у вас есть выбор. Слышь, ты, вот ты, морда у приемника! Прижался ухом к динамику, ссышься, что донесут и вохра тебе прищемит все, от хера до электронной чекушки на пальце?! А чего ж ты меня слушаешь, мудацкая твоя харя? Да потому что только старый мудрый дядюшка Бля тебе расскажет, что почем в этой помойке! Вот, например, ты знаешь, что 'бессмертный танкер' попал в какой-то блудняк? Точно знаешь, об сем трещит любой 'круг' и всякая новостня, от гонзагамов до бегунков!
  Машина выехала на многополоску, стала одной светящейся каплей в огненной реке автомобильных огней. Бес как обычно вел 'Аргунь' без спешки, основательно и безопасно. Ки посмотрела на потолочный инфограф, убедилась, что успевают вовремя, даже с запасом. Телохран чуть прибавил громкость, едва-едва. Кажется, его новая история Проныры заинтересовала. Ки тоже навострила уши, в ней проснулась выпускница биофака.
  'Бессмертный танкер' попал в блудняк... Интересно! 'ЕВО.Ко' были пионерами выноса биотехнологических исследований за границы национальных государств, в зоны экстерриториальности. Не сказать, чтобы государственная бюрократия как то особенным образом тормозила тяжкую поступь науки, однако всегда удобнее, когда над тобой вообще никого нет. Большой корабль, вооруженная до зубов охрана и миллионы квадратных миль пустоты, через которые не перепрыгнут ни закон, ни мораль, зато с легкостью пересекают банковские транзакции. Любые исследования, любые идеи - все допустимо и реализуемо, был бы коммерчески оправданный результат. Сейчас уже больше десятка плавучих лабораторий от 'ЕВО' крейсировали по мировому океану, годами не заходя в порты. А самый большой корабль, флагман треста, все привыкли называть 'бессмертным', потому что именно там якобы решали вопросы практического долгожительства.
  - Но ты не знаешь! - орал Проныра. - Что 'бессмертный' это ни разу не танкер, а плавучая рыбоконсерва типа 'Восток', охренительно здоровенная дура, на ней штатный экипаж был под тыщу человек, потому что советская родина любила рыбку! Было ж время, не то, что сейчас, когда все наворачивают хитин и нефть с дрожжами...
  В салоне шумно зачавкало, кажется Бля что-то пил, не отрываясь от микрофона.
  - Цикорий, - выдохнул Проныра, с душой рыгнув. - Падлы, ненавижу цикорий! Но приходится пить, потому что ты, вот именно ты, жадная тварь, не заплатил мне за ключик, а слушаешь ломаную графом запись! Не делай так больше! Вот я давлюсь поганым эрзацем, а все ради вас, цефальные козлы! Ладно, так о чем бишь мы?.. А! Мы о том, что синдикато интернасьонале поимел какие-то большие проблемы на своем плавучем комбайне, где убийцы в белых халатах перекручивали людей на фарш и гнали из него хитрую фармакологию! Чтобы старые и богатенькие импотенты драли симпатичных телочек, жрали аргентинские стейки и пили, мать его, настоящий кофе, на который мне денег не хватит даже чтоб понюхать! Так что же там случилось? Что скрывают 'евы' и почему их рейтинги на товарных биржах и акции у буржуев полетели вниз как хер миллиардера без волшебной таблеточки из человечины?
  Бес качнул головой, странно, будто судорога дернула шейные мускулы. Дерганый жест показался механическим неживым, словно хром водителя пробило паразитным импульсом. А может быть, водителя впечатлила передача... Ки даже чуть склонилась набок, желая разглядеть лицо водителя в зеркале заднего обзора. Нет, бесполезно, какая-то сумрачная маска, скрытая в тенях, подсвеченная бликами от светового безумия за бортом.
  - Все просто, девочки и мальчики, его к хренам собачьим торпедировали! И это, я вам говорю, честно и благородно, как то, что нет хуже твари чем мытарь-мильтон, 'Байка' - гнилая водопойня, а 'Три К' завышены по цене не менее чем в десять раз. Кстати, последний факт приводит нас к мысли, что антимонопольщики сосут жопу трестам, не забыв помазать губы гигиенической помадой и согреть ради большего комфорта! Но об этом в следующий раз. Так вот, евовская скотовозка получила не меньше двух торпед, а потом ее обхерачили самолеты-автоматики подводного запуска. Так что 'евы' в той самой жопе, которую им полируют наши спасители и заступники, стражи народных интересов, родная советская бюрократия! И американская тоже. Да и вообще любая, потому что все они, мать их, куплены давно и на корню! Слава советскому рублю, излюбленной валюте черного рынка и 'красной дороги'!
  Ки осторожно подправила макияж, пользуясь голографическим зеркалом. Бес притормозил на светофоре. Неподалеку как по мановению волшебной палочки нарисовалось мелкое шмыгло, раскинуло классическим жестом полы длинной куртки, демонстрируя контрафакт с паленым 'гостом'. Поняло, что здесь не обломится и отвяло, вернувшись к окучиванию честных советских пешеходов.
   - Сейчас это угробище потихоньку идет ко дну, потому что торпеда ни разу не айсберг, а сразу две торпеды это ж обоссаться и не жить! Так что 'бессмертного' разделало почище 'Титаника', я вам отвечаю, поклялся бы здоровьем матушки, но старушка давно уж померла, не выдержала нищеты и убожества, куда скатился ее любимый сынуля. И 'евы' в жопе, повторю еще раз, поскольку на дно ушли миллиарды, и в чистом железе, и в интеллектуальной собственности. Так о чем вся эта херня говорит нам?..
  Проныра сделал драматическую паузу. Бес повернул руль, сворачивая на прямую улицу. Ки машинально провела руками по груди, оглаживая дорогую ткань, поправила живописные складки. Сегодняшний клиент расположился в новопостроенном ВэЖэКа, он же 'Высотный Жилищный Комплекс', на одном из верхних этажей, куда вели отдельные лифты-платформы на внешних стенах. Автомобиль (разумеется, после тщательной проверки) поднимется буквально в апартаменты, так что 'японка' должна будет сразу выпорхнуть из салона воздушной, к поцелуям зовущей.
  Откуда цитата? Нет, не вспомнить сейчас.
  - О том, жадные чудилы, что на все это пошла чертова прорва башмалы! Кто-то не застремался купить или нанять подлодку, перестроить ее под запуск мини-самолетов и пришить заячьи уши 'потрошилам', великим и ужасным. Тут прокладка уровня цэрэушников или чекистов. Про них как раз давно уже прогоны шли, что перцы скупили несколько бэушных субмарин. И пахнет это все войной синдикатов!
  Проныра громко выдохнул, прочистил горло, перхая как туберкулезник со стажем. А когда продолжил, голос его показался неожиданно ровным, без обычного надрыва, почти как у обычного радиоведущего.
  - И я вам скажу, мои тупые уроды, нравственные лишенцы, которых я терпеть не могу, потому что вы жадная сволочь, но все равно люблю как родных... Я вам скажу, что все это звиздец как страшно. Да, страшно, и хоть вы меня не видите, но поверьте на слово, я сначала надел коричневые штаны, а затем подумал и снял их вообще, натянув подгузники, потому что хоть штаны старые и обдристанные еще по ходу Войны Дзайбацу, а все равно жалко. Так почему же моя жопа мироточит шоколадом, и это отнюдь не 'Аленка'? Я вам скажу! Потому что мы все привыкли жить в тени повседневного насилия, привыкли, что есть в нем какая-то звероватая, ущербная, но справедливость. Хочешь много безнала в коммерции? Рискуй. Синдикаты все время кого-то друг у друга мочат, устраивают налеты на центры и лабы, тырят секреты. Это нормально.
  Лифтовая платформа бесшумно возносила автомобиль на вершину без малого полукилометра. Мимо прошла 'летадла', быстро, с набором высоты. Крылья были сложены, на крайних точках летательного аппарата мигали красные и синие огоньки. Силуэт машины был незнаком, что-то интересное, кажется модульное и с комбинированной ходовой, так чтобы агрегат мог идти на пропеллере и реактивной тяге, по необходимости. Рисковая игрушка. Но красивая.
  - Да какого черта! - снова возопил Бля. - Это не просто нормально, это даже хорошо! Миллионы обычных людей, вот таких же морально шарахнутых негодяев как вы, живут сладко и сытно, потому что время от времени очередной 'шахматист', 'коммэрс' или еще какой элитник взлетает прямиком к боженьке с пластидом в жопе! Какая связь, спросите вы жестокие, полоумные ущербы? Отвечу - прямая, даже прямейшая! Ведь ради организации такой экспресс-доставки элитного жареного мясца работает огромная индустрия, которая слюнявит рубликов вам, вот тебе, скотина, лично! Ты же работаешь на производстве в 'Арес', 'Азтех', 'СовОборонЭкспорт', 'Тульский оружейный', не так ли? А если не ты сам, так родня уж точно вляпалась. А если бог пронес, то признайся, выкидыш олигополистической экономики, прикупил себе оружейных облигаций? Прикупил, не морщись, лживая скотина, старого дядюшку Бля не надуть соломинкой!
  Бес вытащил из наплечной кобуры пистолет, положил в объемистый бардачок. Добавил туда же пластмассовый 'лафет', превращавший пистолет в пистолет-пулемет или карабин с откидывающимся прикладом. Фоном надрывался Проныра с луженой, наверняка протезированной глоткой.
  - Все это разгоняет экономику! Технологии агрессивного арбитража и защиты от него - самая быстрорастущая отрасль! Кризис перепроизводства, говорите? Маркс, пошел нахер, твое место на свалке истории! А если кто из обывателей и попадает под замес, ну что ж, не фартануло бедолаге! Можно утешить себя тем, что мировой кризис обошелся бы куда дороже. Да что там кризис, автомобили давят людей в десятки раз больше чем убивают агенты трестов, и что, все дружно ссутся в штаны, оказавшись на перекрестке?! Да нет, конечно!
  Лифт остановился. Сверху открывался сказочный вид на Хабаровско-Владивостокскую агломерацию, одну из пятидесяти крупнейших на планете. Обычно Ки любила бросить напоследок взгляд, полюбоваться многоцветной красотой гигаполиса. Но не сейчас. Этим вечером 'японка' чувствовала себя уставшей, опустошенной, словно авансом, еще до начала утомительной 'смены'. Ничего не хотелось, совсем ничего.
  - Только вот теперь, чувачки-мудачки, похоже на то, что в этой обширной летописи дерьма и крови перевернулась новая страница. Тут уже нихера не 'агрессивный арбитраж', тут война синдикатов напирает во все поля. И не та 'война' на которую с придыханием строчат манерные девочки и педерастические хари в дуроскопе! Это война без дураков, с нормальной армейской техникой. И как думаете, хватит у 'потрошил' тямы и дури вломить обратку с таким же пионерским задором? Я вот думаю, эти черти не зассут, потому чт
  о гуманисты и добряки интернациональный синдикат не мастрячат. А знаете, что на хорошей, нормальной войне бывает?.. Я вам скажу, инфантильные уроды, причем скажу как, не побоюсь этого слова, квалифицированный специалист! Я ж камеру первый раз в руки взял аккурат в день начала Фульдского прорыва, да так и не выпустил до самого Парижа, когда и мы, и натовцы тактикулями бросались уже как мелочью на размен.
  - Ого! - не удержалась от возгласа Ки. Впервые анонимный Бля выдал что-то про себя, причем, если не соврал, сведения были существенные, серьезные. Хотя с другой стороны - наверняка соврал. Прожженный нелегал, уже который год исхитрявшийся лавировать в опасном лабиринте подпольных новостей, не мог просто так взять и выдать ниточку по которой его личность вычислялась пусть и не на раз, но вполне легко. В конце концов, не так уж много военных корреспондентов СССР заставших Мировую, протянули до наших дней.
  - На хорошей войне, детишки в коротких штанишках, народ мочат по беспределу. Потому что когда на стол легли большие ставки, а в ход пошли большие пушки, всем плевать на Ивана, Яна, Джона и прочих Тао с Занзибарами. И если вчера самый ценный актив одного синдиката поймал торпеду в бочину и добивашки с автосамолетов, то кто поручится, что завтра штаб-квартира другого синдиката не расцветет красивым фейерверком тактического мирного атома? Правильно, никто, потому что, вашу мать, рано или поздно так и случится, правил то уже нет, дебилы! Потому ждем и надеемся, когда мировой арбитраж, комиссия синдикатов и прочая дорогостоящая шваль... а что там, может даже ООН часом вспомнит, что она еще существует!? В общем, ждем, когда вся эта пидерсия как-нибудь притормозит ебздучий каток. Потому что если сейчас не чухнуться, продайте мне билет с этой планеты, я сваливаю! Хотя куда я нахер денусь, с вашими то грошовыми ключиками...
  Бес выключил радиокоробку.
  - Дослушаем позже, - негромко сказал он.
  - Хорошо.
  Снаружи вееры синих лучей скользили по машине, гудели присосавшиеся к полированным бокам датчики ультразвукового сканирования. Пользуясь истекающими секундами условного одиночества, Ки растягивала губы по методике ораторов и певцов. Мимика должна быть совершенно естественной и максимально богатой, ни капли зажатости.
  Да, сначала 'пластические лица' нашли спрос у корпоратов, затем стали дешевле, доступнее, убили актерское искусство, а в итоге преобразили дорогую проституцию. После того как эмоциональные водители обрели повсеместное распространение среди гейш, 'чистые' не хромированные лица стали цениться куда выше. Клиенты, измученные нескончаемой (и весьма хорошо оплачиваемой) потогонкой корпоративного (и сугубо добровольного) рабства, хотели немного искренности, настоящего душевного тепла. И пусть все участники сделки отлично понимали цену этого тепла, все равно легче поверить в сказку, в добрую фантазию, когда рядом просто улыбающаяся девушка без винировых аугментаций, способных эмулировать любые чувства.
  - Глупо... - пробормотал Бес, глядя как заканчивают работу сканеры. - Очень глупо.
  Ему не нужно было развивать идею, Кристина и так знала, что имеет в виду телохран. Бес как-то обмолвился, что положиться на дорогие чудеса ультратехнологий и автоматику - вернейший способ проиграть. Автомобиль никогда, ни при каких обстоятельствах не должен попадать непосредственно в жилое помещение. И прозвучало это как-то... весомо. С мрачным опытом человека, знающего суть вопроса.
  - Скажи, ты бисенен? - спросила вдруг Ки, просто так, не ожидая ответа, чтобы как-то занять последние мгновения.
  Но Бес неожиданно ответил:
  - Нет. Бисененов не существует.
  - А я все-таки думаю, что да, - хмыкнула Ки. - Ты бисенен в отставке. Ведь лоли то всамделишные.
  - Лоли существуют. А бисенены миф. Чистая биология, они себя не окупают.
  Кицунэ крепко задумалась. Сработала блокировка крепления автоматического дробовика под приборной доской, а также бардачка, в который Бес убрал пистолет. Теперь оружие было заперто - на случай если водитель или 'японка' хотят воспользоваться им для покушения на хозяина апартаментов. Щелкнул замок на широкой двери пассажирского салона. Специальная комплектация, не просто автомобильная дверь, а сдвижная панель, позволяющая 'японке' с максимальным эффектом выпорхнуть яркой, безупречной бабочкой прямо навстречу очарованному... нет, не клиенту. Хорошему другу, лучшему человеку на свете.
  Во всяком случае, на ближайшие пять часов, отсутствие возражений принимается как принятие оферты и продление разового контракта вплоть до астрономического рассвета.
  Гейши часто сравнивали рабочие эмоции с маской - ты надеваешь ее, управляешь ей, затем снимаешь. Просто работа. Но Кристина-Кицунэ масок не носила, в этом было ее преимущество. Она не притворялась, она совершенно искренне ценила того, кто платил за ее общество. Радовалась его успехам, сопереживала его неудачам. Она была искренна и потому ценима.
  Искренность - очень дорогой товар в мире, где можно купить все, даже протез чувств, более эффектный и убедительный чем оригинал
  - Удачи, - тихо сказал Бес, глядя в зеркало заднего обзора.
  Выждал, пока закроется дверь. Откинулся на спинку анатомически выверенного кресла и добавил, уже беззвучно, легким движением губ, которое не могла считать никакая электроника:
  - Болтливый идиот...
  
  Глава 2
  
  - Сахару добавь, - посоветовал Гном, щелкнув ногтем по серьге, и каким-то загадочным образом жест подкрепил пустяковую рекомендацию весомой значимостью. Гость кинул еще одну ложку 'белой смерти в чашку, размешал, с удовольствием отпил глоток, наслаждаясь противоречивой комбинацией сладости и горечи. За двумя капитальными стенами, на маленькой кухоньке, гремел сковородками Графоман, вышедший на финальную стадию готовки.
  - Ну, как? - прищурился Оружейный Гном, приглаживая седой бакенбард под краем шляпы-треуголки.
  - Замечательно, - искренне сообщил Бес, делая новый глоток.
  Один лишь Машинный Бог знал, откуда Гном, едва сводящий концы с концами, достает роскошный немецкий кофе. Но факт оставался фактом - при том, что сам пожилой конструктор пил только сладкий чай, не менее полутора литров за день, кофе в старом шкафчике из ДСП не переводился.
  - Жрите, товарищи пролетарии, - недружелюбно сообщил выдвинувшийся из кухни Графоман, бухнув на чугунную подставку чугунную же сковородку с едва заметным под наслоениями жира клеймом 'Сталинградский рельсопрокат'. Стотридцатикилограммовая туша Графомана снимала у Оружейника комнату в буквальном смысле 'за еду' и мытье посуды. Этим вечером приживалец сотворил настоящую картофельно-свиную колбасу в настоящей же череве и запек картошку в старой духовке, разменявшей полвека. Продукт одуряюще пах и шкворчал в той особенной, неповторимой тональности, что сигнализирует об отменном качестве продуктов, правильном температурном режиме и точном выборе момента потребления.
  Выполнив долг перед обществом, Графоман что-то буркнул под нос - видимо пожелал доброго здравия и аппетита - а затем убрел к себе. Сам шнифер-недоучка в посиделках обычно участия не принимал, просиживая ночами за убогим 'калькулятором' в попытках освоить науку ломки программ на сколь-нибудь приемлемом уровне.
  - Золотой человек, - прокомментировал Бирюк, кромсая складным ножом хлеб, классический нарезной батон из советского детства. - Принес добро и куда-нибудь делся.
  Крокер ничего не сказал, поглаживая бороду, делавшую хозяина похожим на басмача. Четверка, собравшаяся в небольшой комнатке вокруг раздвижного стола, зазвенела вилками. Гном добродушно улыбнулся, щурясь в зеленоватом свете допотопного монитора. Бес отхлебнул кофе, философски размышляя о превратностях коммерции.
  Давным-давно, в прошлой жизни он читал историю о том, как в семидесятых годах ГДР арендовала во Вьетнаме землю и организовала плантации под кофе, довольно значительные - чтобы не переплачивать за любимый немецкий напиток. Первый нормальный урожай готовились собирать лет через пятнадцать с момента закладки, потому что мало воткнуть в землю кофейные кусты, требуется создать полноценную экосистему, от специальных трав до деревьев-затемнителей. Когда после корейского кризиса НАТО и ОВД таки схлестнулись насмерть, тактический атом применялся всеми участниками как праздничные конфетти, чуть ли не на полковом уровне. Германская промышленность фактически пошла в расход, однако, далекие кофейные плантации сохранились в неприкосновенности, и в голодном послевоенном мире немецкий bitteres Getränk оказался крайне востребован. На горьком напитке вознесся первый германский трест, а слоган ''Старый Веймар' - почувствуй утренний вкус коммунизма!' хоть и считался ныне маркетинговым эталоном дурновкусия, был известен по всей планете. [1]
  Есть не хотелось, причем Бес даже не мог сказать, чего здесь больше, настоящего отсутствия аппетита или привычки есть по абсолютному минимуму, поддерживая организм в режиме 'чуть-чуть не доел и тем прибавил каплю здоровья'. Наверное, все сразу, плюс четыре ложки сахара, исчерпывающе закрывающие потребность организма в калориях.
  Оружейник взирал на собрание взглядом хлебосольного хозяина. Бирюк и Крокер вполголоса обсуждали некую военную штуку. Бес пил кофе и расслаблялся.
  Троица 'технических мудрецов', как прозвал их про себя кибернетик-'сталевар', были своего рода реликтом советской инженерно-технической мысли. Люди, получившие отменное образование с уклоном в милитаризм, однако не вписавшиеся в практично-людоедскую систему трестов-синдикатов. Мартызенски по прозвищу Оружейный Гном был в состоянии набросать чертеж любой сложности буквально на салфетке, а также с первого взгляда указать недостатки чужого конструкта. Бирюк специализировался на широкопрофильном дизайне огнестрела, а еще в свое время именно этот человек закладывал основы 'распознавания образов' в алгоритмах боевых автоматиков. Крокер, получивший прозвище от карманов, вечно набитых мятыми чертежами 'кроками', знал обо всем, что было крупнее автомобиля и проектировалось в НАТО с шестидесятых годов. Существовал еще и четвертый 'мудрец' Мися, но тот держался совсем наособицу, был эксцентричен даже по меркам инженеров и появлялся на сборищах совсем редко.
  Каждый из 'мудрецов' мог бы при ином развитии событий грести деньги лопатой в соответствующей лаборатории, но каждый в итоге прозябал на уровне обычного инженера-сдельщика с нерегулярными заказами от гопоты и всяких подотделов. Бес попал в круг техношаманов случайно, выступив посредником при заключении сделки с 'хунхузами'. Требовалось быстро выполнить заказ крупнокалиберной винтовки, замысел которой отыскал Крокер (обойдя патентное право, которое распространялось на прототипы весьма ограниченно), чертежи нарисовал Бирюк, а Гном несколькими штрихами довел проект до совершенства. Но 'Хунхи' платить отказались, и пока кооператив 'Затон' урегулировал финансовый вопрос, Бес пять дней ночевал в квартире Гнома как последняя линия обороны, на крайний случай. Инженеры оценили немногословного профессионала и стали приглашать на чаепития. Бес заходил сюда нечасто, времени хронически не хватало, но каждый поход 'к Гному' действовал как освежающий душ, только не для тела, а во благо психики. Вот как сейчас.
  Бирюк тем временем описал свою новую задумку для слабомеханизированных бойцов - активные глазные линзы с переменным профилем и регулировкой светосилы, а также проекцией информации на глазное дно. Сама по себе идея была не нова и регулярно воплощалась в разных исполнениях, но дьявол крылся в совершенно непонятных Бесу нюансах обработки. Гном указал на пару специфических моментов, которые требовалось учесть, и с этой темы конструкторы плавно перешли на давний конек Бирюка - 'автономные прицелы', то есть сложноставные линзы с креплением на шлем, заменяющие современную оружейную оптику. Никакой электроники, чистая механика и прецизионная обработка, позволяющие добиться нужного эффекта малыми расходами и без электромагнитной засветки.
  Бирюк вообще был давним сторонником идеи 'оружие для пользователя, а не наоборот'. Он полагал, что стремительное развитие кибернетизации человека сыграло злую шутку с оружейной мыслью. Именно в тот момент, когда развитие производительных сил позволило делать малосерийные или уникальные образцы индивидуального вооружения, дешевле оказалось подгонять оператора под стандартную 'армейщину'. В итоге комплекс 'человек-оружие' стал представлять собой парадокс, комбинацию прогресса и архаики. Высокотехнологичный снайперский комплекс, представляющий собой самоходный лафет, напичканный электроникой... и винтовка, помнившая бои на парижских улицах. Боец 'кибернетик', способный просчитывать траектории полета отдельных пуль - и пистолет, технически повторяющий отработанные сто лет назад решения Джона Мозеса Браунинга с традиционными пороховыми патронами в магазине.
  В бездонных архивах конструктора собирались проекты уникальных стрелковых комплексов, однако ни один пока не вышел за рамки детальных чертежей - инерция мышления и диктат проверенных решений пока что превозмогали. Однажды Бесу довелось глянуть на венец бирюковского творения - схему индивидуального стрелкового комплекса 'Рефлекс', тогда то 'сталевар' и задумался впервые над одной прелюбопытной мыслью, которую хотел сегодня озвучить...
  Пока Бирюк и Мартызенски спорили над материалом композитной четырехтельной линзы - индийское стекло или японский пластик? - Бес увидел дно в кофейной кружке и посмотрел на картину, висевшую над головой Оружейника - старую вырезку, заключенную в не менее старую рамку из деревянных реек. Когда-то вырезка была страницей из 'Техники - Молодежи!', судя по дате - последний довоенный выпуск. Хорошее, качественное изображение сохранило краски и четкость, несмотря на минувшие десятилетия. Рисунок демонстрировал морской берег и танкер с корпусом необычной формы, выползший на пляж примерно на треть длины. Палуба была мозаичной, будто комбинированной сплошь из люков и подъемных платформ с частыми 'жирафами' кранов. Надстройка существенно расширена и переоборудована под вертолетную площадку и еще, кажется, авиационный запуск малых спутников. Одна пятая корпуса была вырезана по бокам, и танкер будто пронзала насквозь многополосная дорога на решетчатых опорах, идущая от края до края рисунка.
  - Хороший проект, - негромко сказал Гном, заметив направление взгляда Беса.
  - Мореград? - так же тихо уточнил гость, отставив пустую чашку.
  - Он самый, - грустно улыбнулся Оружейник и поправил щегольскую треуголку, непрактичную, но чертовски стильно выглядевшую.
  - Отличная идея была, - добавил Гном, улыбнувшись еще печальнее. - Производственный комплекс модульного типа, можно стыковать несколько платформ в любую конфигурацию с объединением конвейерных линий. А потом война... И все пошло прахом. А затем проект довели до финала совсем другие люди, но сделали это очень, очень плохо.
  Он вздохнул и отправил в рот маринованный подберезовик из стеклянной розетки. Гном считал грибы лучшей закуской для мясных блюд.
  Крокер тем временем рассказывал о том, что для всех людей 'в теме' сразу стало очевидным, какую хрень использовали неведомые диверсанты против океанической лаборатории-завода 'ЕВО'. Никакого секрета, патентные документы лежат в открытом доступе уже лет пятнадцать. Точнее в соответствующем 'круге', то есть сегменте раздробленного регионально и финасово 'интернета' с весьма недешевой абонементной подпиской. Собиратель военно-технической мудрости цитировал по памяти детали проекта, который кто-то из любителей в свое время добыл, а затем распространил среди собратьев по увлечению почтовой рассылкой.
  - Война закончилась, - вещал Крокер, даже забыв про ужин. - Стало понятно, что стада подводных ракетоносцев больше в таком числе не нужны. А корабли построены, что с ними делать? [2]
  Бес любил такие истории, необязательные сведения, которые, однако, неплохо развлекали. Казалось бы, ну какая польза от знания о целой серии проектов конверсии оружия тотальной войны в инструмент ограниченных конфликтов? А вот, поди ж ты, любопытно ведь!
  - Артиллерийские подлодки, это был самый первый концепт. Под него собирались переделывать 'Огайо'. Сначала хотели всего лишь выдвижную трубу с безэкипажным модулем, чтобы совать в него что угодно, от зениток до многоствольных вертелок.
  - 'Жираф'? - уточнил Бирюк. - Тема многоцелевой башенки?
  - Да.
  - Глупо! - энергично отозвался конструктор. - Немцы на том же спотыкались. Что годится для бюджетной противотанковости, то плохо на море. Нищебродское решение, вредно для одиночки, бесполезно для действий в составе соединения.
  - Вот именно, - скупо улыбнулся в ваххабитскую бороду Крокер. - Так что проект закрыли в начале девяностых. А вместо нищебродства открыли новый, уже с использованием полноценной артиллерии.
  - Ну-ка, ну-ка, - живо заинтересовался Бирюк, схватив идею на лету. - 'Вертикалка'? И сколько стволов в пакете? Один, два?
   - Один, наверняка, - буркнул Гном, поглаживая сережку. - Одна шахта, один ствол. И боекомплект вокруг орудия, спиралью или ярусами, чтобы можно было воткнуть модуль в шахту без особой перестройки.
  - Читал? - с подозрением вопросил Крокер.
  - Нет, это же очевидно, - хмыкнул Гном. - Тут интереснее, ствол выдвижной или собирались молотить, как есть? И дотянули калибр до двухсот трех миллиметров или все же на ста пятидесяти остановились.
  - Да ладно, - взмахнул ладонью Бирюк. - Ты скажи сразу, корректировка ведь?
  - Да, конечно, - ответил Крокер. - Только корректируемые снаряды. Зато дальность стописят плюс. Тридцать секунд на подготовку при волнении до пяти баллов и выгрузка тридцать пять в минуту. Что при максимальном боезапасе дает огневую мощь линкора.
  - Карательная хрень, - кажется, Бирюк малость разочаровался в так и не реализованном проекте.
  - Карательно-диверсионная, - уточнил Крокер.
  - Потом нарисуешь, - вклинился Гном. - Давай ближе к делу. Так что там по калибру было?
  Бес расслабленно сидел на табурете, который, судя по виду, помнил 'золотые пятилетки', выведшие Союз на позицию бескомпромиссного соперника Штатов. Слушал вполуха историю Крокера о том, как на следующем этапе конверсии ушлые американцы попробовали засунуть в ракетную шахту уже не пушку, а сначала обычный самолет со складываемыми крыльями, и затем уже автосамолет, то есть БПЛА.
  - Пуск с глубины до пятидесяти, так что корпус цельнотитановый... Пластиковая пена и азотная прокачка... взлет на сбрасываемых ускорителях... посадка прямо на воду и робот-швартовщик...
  - А ремонт и заправка только в порту, наверняка, - строго заметил Гном. - Или на плавучей техстанции? Не верю, что они запихнули весь цикл обслуживания в подлодку.
  - Кассетная зарядка, бомбы или ракеты, перевооружать можно на борту. Все остальное только берег, да.
  - Одноразовая хрень, - отрезал Бирюк, но тут же одобрил. - Хотя изобретательно, не отнять.
  Конструкторы опять горячо заспорили, а Бес подумал, что квартира Гнома, наверное, один из последних уголков того, старого Союза. Могущественной державы, которая формально живее всех живых, а фактически давно ушла в историю, оставив, как паук, лишь высохшую оболочку после линьки. Набитое соломой и тряпками чучело великой мечты...
  Мартызенски органически не переваривал идею ремонта. Для Гнома тезис 'один ремонт/переезд равен пожару' был не фигурой речи, а суровой реальностью. Поэтому его квартира последний раз переждивала такое испытание в начале восьмидесятых. Электроника сугубо отечественного производства ютилась на столах и 'стенках' из классической деревоплиты, возвышаясь над хозяином как стены ущелья. Современнейшая 'Павка' [3] соседствовала с карболитовым ящиком ЭВМ, куда предлагалось заправлять чуть ли не магнитные диски, и Бес готов был поклясться, что в мешанине проводов запутался, как Фродо в тенетах Шелоб, самый настоящий программируемый МК. Хотя наверное то была все же какая-то более новая электроника в старом корпусе.
  За стенами кипел энергией новый мир, а здесь можно было просто сесть в углу с чашкой хорошего кофе ('энергия для борьбы за дело рабочего класса!') и послушать умных людей. Послушать не просто так, Бес вынашивал корыстную идею попросить мудрецов о некоторой модернизации порядком изношенной руки, однако не сейчас, не сегодня... Сегодня другое.
  - И вот этот свинтопрульт складывает крылья, причальный робот его сажает на штангу, которая затягивает летуна в шахту. Промывка пресной водой, продувка и консервация в нейтральном газе до портового обслуживания. Все голая автоматика, никакой человечины.
  - Но идею, я так понимаю, свернули? - вставил Бес, решив немного поучаствовать в дискуссии, чтобы не было похоже на 'пришел в гости сугубо для пожрать'.
  - Да. Тогда сочли, что не по бюджетам. Воевать-то не с кем больше, а на дикарей и этого многовато. Так что в девяносто пятом контракт открыли, но уже в девятом полностью заморозили. Аминь!
  - А еще говорят, что америкосы отъявленные милитаристы, - искренне возмутился Бирюк. - Жадные уроды, даже на такой несложный проектик долларов не наскребли.
  - Это же разгар 'красной паники', - грустно скривил губы коллекционер чертежей. - 'Русские идут!', 'Коммунисты скупают капитализм' и так далее. Рейган-младший дурак, и звездно-полосатая родина больше не может обескровливать экономику, высасывая из нее деньги на военные игрушки. Все на борьбу за производительность капиталистического труда! И авангард военно-технической мысли пошел под полное сокращение всего за пару лет. А какие были люди, какие проекты, что у нас, что у них... Новое поколение 'шайенов' с реактивными движками вместо толкающих винтов. Плавучие ракетные арсеналы, роботанки с микроволновой подзарядкой от орбитальных излучателей. Авианосные комплексы с приемом любой транспортной авиации...
  Крокер мечтательно прищурился, глядя куда-то в потолок.
  - В общем, неплохая идея, - подытожил Гном итог повести о субмаринах. - Мне нравится. Обслуживание, конечно, дороговато будет, один титан станет в копеечку, но все дешевле крылатых ракет. Не надо гонять большие корабли, светиться под радаром и спутниками. Идеально для поддержки десанта и диверсий. И кто-то все же довел это все до ума. Но я одного не пойму...
  Оружейник поднял палец и красноречиво глянул на Бирюка, предлагая коллеге то ли прочитать мысли, то ли высказать очевидное продолжение.
  - Да, - согласился Бирюк. - Долбить такими чудесами технологии плавучую лабораторию как-то глупо. Торпеды дешевле.
  - Торпеда это серьезно, это прямо заявка на военные действия, - вставил опять Бес и вдруг осознал, что становится центром беседы.
  - И?.. - подтолкнул к развитию темы Гном.
  - Все эти заморочки с 'агрессивным арбитражем' так или иначе завязаны на балансе, - собрался с мыслями гость. - Со стороны может показаться, что синдикаты занимаются исключительно безудержным и отчаянным насилием, но это не так. Все на самом деле очень тонко сбалансировано, с оглядкой на традиции, комиссии, а также вероятность обратки.
  - Традиции, - фыркнул Крокер.
  - Да, традиции, - заупрямился Бес. - Они есть, хоть и молодые... ну, относительно. Но главное это конечно баланс.
  'Сталевар' уже и сам не рад был, что вступил в разговор, получается, уже дважды распустил язык там, где можно промолчать, сначала в краткой беседе с Кицунэ, теперь здесь. Но коли начал, упрямство требовало закончить.
  - Просто торпедировать корабль это перебор, прямо явный перебор, - сказал он. - А забомбить с дро... автосамолетов - жестковато, но уже как-то более адекватно. Все поморщатся, но может и сойти с рук.
  - Гуманитарии, - обидно, хотя и беззлобно ухмыльнулся Бирюк. - Дело то куда проще. Если вместо пары серьезных торпед выпустили бомберы, причем небольшие, значит, нападавшие не хотели отправить корабль на дно. Или не хотели отправить сразу, по-быстрому. Им требовалось подавить защиту, но чтобы танкер остался на плаву.
  - Грабеж? - приподнял седую и лохматую бровь Гном.
  - Конечно! - Бирюк машинально поправил челку над очками для чтения. Дизайнер последние полгода мутил отношения с молодой красоткой и несколько отошел от спартанского образа парамилитариста. - Типичный налет, бей-кради-беги. Воздушная поддержка и группа диверсантов, которые потрошат банки данных и 'магнитки'. А может и сразу наводят цифровой мост, чтобы гнать потоком данные через спутник или самолет. Не удивлюсь, если выяснится, что никаких торпед вообще не было.
  - Субмарину точно заказали у цэреушников, - отметил Крокер. - Проследить концы будет не так уж сложно.
  - Значит, кто-то пошел ва-банк, - пожал плечами Гном. - Видать 'евы' придумали в своих плавучих казематах что-то по-настоящему важное.
  - Эликсир вечной молодости, вытяжка бесконечной потенции, - хохотнул Бирюк, который вел исключительно здоровый образ жизни, так что в свой полтинник смотрелся здоровее иного тридцатилетнего, потому любил иронизировать над культом оздоровительной фармацевтики. - Да и хрен с ними. Кстати... - он строго посмотрел на Крокера. - Ты точно тут никаким боком?
  - Нет, - встопорщил бороду коллекционер. - Я же говорю, проект пошел в народ много лет назад. Только никто не думал, что его таки запилят 'вживую', государствам такое не нужно, коммэрсам дорого... ну, было дорого. Но как только стало ясно, что в одном стакане были субмарина и автосамолет, среди наших все припомнили одно и то же...
  - Ты аккуратнее, - все-таки счел своим долгом предупредить Бирюк. - Сейчас постраданцы начнут выяснять, кто и куда загнал патентные чертежи. Кому-то непременно поломают ноги, а то и голову.
  - Точно не я, - черкнул поперек горла вилкой Крокер и подцепил последний кусочек со сковородки.
  Несколько минут все молча ели и пили. За окнами сгустилась тьма - старый дом Оружейника был заключен в колодец среди новостроек, так что пресловутые 'огни большого города' его доставали очень слабо, для нормальной светоизоляции хватало обычных штор. Бормотал телевизор в комнате Графомана. Прогудел взлетающий с крыши мини-вертолет курьерской доставки, на этих машинах, как правило, стояли лицензированные чехословацкие двигатели с очень характерным гнусавым подвыванием компрессоров.
  - В следующий раз Мисю позовем, - упомянул четвертого 'мудреца' Гном, размешивая сахар в третьей чашке чая, которую принес из маленькой кухни Бес. - Он интересную вещь расскажет про новое летадло от 'Эм-Эм'.
  - Двойной режим? - непонятно для Беса уточнил Бирюк.
  - Тройной, - усмехнулся Гном. - А пропеллер у него... - оружейник сделал драматическую паузу. - Под брюхом.
  - Опа, - потер ладони Крокер. - 'Перевернутая' схема? Аппарат лежит пузом на винте? Рискованный проект, Мясищевы такое рисовали, но дальше моделей не ушли. Хотя стильно, этого не отнять.
  - Мися расскажет, - повторил Гном.
  Бес выждал момент, когда все замолчат и воспользовался паузой.
  - А скажите мне, товарищи технократы... - выговорил он, чувствуя неприятную робость, чувство, которое 'сталевар' давно уже не испытывал и почти забыл.
  Пауза. Бес ощутил себя студентом, который вытащил гарантированно 'пятерочный' билет и неожиданно забыл тщательно выученный, многократно отрепетированный текст ответа.
  - Гуманитарий в поисках истины, - негромко прокомментировал Бирюк.
  - Есть у меня один вопрос, - Бес дернул шеей в неприятной и некрасивой привычке от которой никак не мог избавиться. - Только он... немного странный.
  - Может тебе еще кофейку? - добродушно спросил Гном. - Мозги прогреть немного, в самый раз. Где кофе знаешь, только молоко, наверное, закончилось. И притащи сюда кипяточку заодно.
  - Фуххх... - выдохнул Бес, потирая впалые щеки, чувствуя менее поврежденной рукой с еще активными тактиль-датчиками, как снова отросла щетина. - Не надо, а то поджелудочная обидится и уйдет. В общем так... Смотрите... Есть у меня одна идея.
  - Идея это хорошо, - кивнул, тряся челкой, Бирюк. - Давай ее сюда.
  - Да она странная... для вас.
  - Ну как хоть называется? - неожиданно пришел на помощь Крокер.
  - Она называется, - решился, наконец, Бес. - 'Справочник городского партизана'.
  _________________________
  
  [1] Насчет кофе - в реальности после объединения Германий ФРГ отказалась от непривлекательного актива. А Вьетнам теперь второй после Бразилии мировой экспортер кофия.
  [3] Проекты конверсий вполне настоящие:
  Артиллерийская субмарина
  https://youroker.livejournal.com/64350.html
  Подводный носитель БПЛА
  https://youroker.livejournal.com/32788.html
  [3] ПАМВК - программно-аппаратный многопроцессорный вычислительный комплекс, по-нашему сервер
  
  
  Глава 3
  
  - Вам нужно разнообразить свои упражнения.
  Прежде чем ответить, Бес закончил штриховку, аккуратно сдул угольную крошку и лишь затем спросил:
  - Что?
  - Вы прогрессируете с удивительной скоростью, - небольшой экран был старым и с частично выгоревшей матрицей, поэтому лицо наставника дробилось на отдельные прямоугольники, как недорасшифрованное послание. - Однако я вижу одну большую проблему. Она мешает вам, ограничивает в развитии.
  - О чем вы? - Бес глянул в объектив камеры, машинально потер искусственные пальцы здоровой ладонью, будто разогревая после возвращения с мороза.
  - Вы все время рисуете одно и то же лицо.
  Наставник был стар, умен и профессионален. Живописец будто застрял во времени, оставшись где-то в шестидесятых, причем не советских. Твидовый пиджак, галстук-бабочка, еще с десяток трудноуловимых деталей - все это больше соответствовало персонажу из какого-нибудь английского сериала времен расцвета ВВС. Консервативный профессор почтенного колледжа - вот первая ассоциация, которая пришла на ум Бесу и с той поры не отпускала.
  - Вы ошибаетесь, - сумрачно отозвался кибернетик. - Я стараюсь разнообразить процесс.
  Он качнул головой в сторону кривобокой этажерки из стальных уголков и прессованного картона, где покоилась толстая - в три пальца высотой - пачка разрисованных листов. Наставник не мог их видеть, но знал, о чем говорит ученик. Старый живописец грустно и чуть покровительственно улыбнулся.
  - Вот именно, - пояснил он. - Стараетесь разнообразить, но ваше подсознание... - старческий палец коснулся виска, иллюстрируя наглядно дальнейшие слова. - Заперто в клетке одного лишь образа. Это незаметно если смотреть один-два наброска, но при большой выборке становится очевидным...
  - Я не понимаю, - Бес поджал губы. Разговор ему не нравился, однако прерывать сеанс было бы глупо. И накладно, поскольку за каждый урок плата шла вперед.
  - У вас в голове будто засел некий образ, один вполне определенный человек, чье лицо вы пытаетесь нарисовать. Мужчина, женщина, ребенок, не имеет значения, в каждом образе проглядывают вполне определенные черты.
  Художник с извиняющимся видом развел руками, улыбнулся, близоруко щурясь за толстыми стеклами старых очков. Бес подавил желание ответить жесткой отповедью насчет того, что образы в его голове никого не касаются. А нанятый учитель портретист должен квалифицированно исполнять щедро оплаченную работу, и попытки расшифровать тайны подсознания ученика в эту работу никак не входят.
  - Знаете... - художник замялся, поправил бабочку на тощей шее нервическим жестом, как человек, начавший фразу и на полуслове задумавшийся, а стоит ли продолжать?
  - Говорите, прошу вас, это важно для меня, - Бес попытался улыбнуться как можно дружелюбнее. Он чувствовал, что выходит неубедительно, сказалась привычка хмуриться и носить маску предупреждающей угрозы, дескать, отлезь, а то нарвешься! Однако на старика, видимо, подействовало.
  - Знаете, - повторил живописец чуть увереннее. - Мне кажется, что на самом деле вам не нужны мои уроки.
  - Правда?
  - Да. Вы старательны, усидчивы, делаете хорошие успехи. Но это не то занятие, которое зажигает вам душу, не то с чем вы хотели бы связать жизнь. Вы упорно стараетесь нарисовать одного вполне определенного человека. Даже не нарисовать...
  Художник снова замялся, отвел взгляд - насколько это можно было сказать про комбинацию динамичных прямоугольников разного цвета на маленьком экране бэушного инфографа.
  - Скорее припомнить его лицо, вытащить из паутины обрывочных воспоминаний.
  - Да вы пиит! - Бесу пришлось выложиться до упора, чтобы удержать на окаменевшем лице выражение доброжелательной заинтересованности.
  - Пиит, - грустно улыбнулся мастер. - Мало кто помнит это слово. Я не буду спрашивать, кем вы были в прошлой жизни. Отмечу лишь, что вам привили хорошие манеры и багаж знаний. Ну и чтобы закончить, может быть, вы нуждаетесь в другом специалисте? Цереброскопия, например, или методика восстановления образов как в милиции?
  - Да, - Бес наклонился к объективу. - Должен признаться, я действительно хотел бы нарисовать одного человека.
  - Я был прав?
  - Абсолютно. Это мой покойный отец.
  - Отец... Да, это многое объясняет, - теперь художник улыбался виновато, как человек, допустивший бестактность или поставивший собеседника в неловкое положение. - Простите...
  - Не за что, все в порядке.
  Бес подумал, не добавить ли в голос и скорбное выражение лица еще чуть-чуть выразительности, но передумал, могло получиться слишком приторно.
  - Так получилось, что я очень любил покойного... папу. Но фотографий не осталось, так что я стараюсь...
  Бес умышленно оборвал фразу, приложил палец к виску, отзеркалив недавний жест графика.
  - И здесь не поможет электроника, ведь я хочу поймать на кончик пера, запечатлеть душу моего покойного отца. Не каким он был, а каким я его запомнил, понимаете?
  - Понимаю, понимаю, - закивал художник, щурясь и часто моргая. - Простите, если я был... если я...
  - Все в порядке, - повторил Бес. - Наоборот, хорошо, что вы указали мне на это. Постараюсь изживать и разнообразить.
  - Да-да, конечно! Не забудьте, нужно уметь рисовать много лиц, чтобы хорошо изобразить одно, самое важное.
  Бес был уверен, что старик облегченно и шумно выдохнул, когда сеанс закончился, и экран погас. Кибернетик откинулся в старом кресле, обитом салатового цвета плюшем, задержал дыхание, успокаивая нервы легкой дозой кислородного голодания.
  'Я стал часто ошибаться!'
  Мысль была неприятной, назойливой и справедливой. Думать ее не хотелось. Бес крепче сжал подлокотники, закрыл единственный глаз. Вынудил себя задуматься опять над тем, что он часто ошибается. Становится откровенным не с теми людьми. Делает промахи. Допустим, Ки сболтнет кому-нибудь о том, что одноглазый водила понимает разницу между лолями и бисененами... Случайно, в пустяковой беседе. Допустим, старый художник сделает набросок лица, которое увидел в многочисленных рисунках ученика. И поделится где-нибудь с кем-нибудь.
  Допустим...
  В прошлой жизни, оборванной так резко и мучительно, это называлось 'критическая сумма аберраций', статистически значимая, математически просчитываемая. Ведущая к провалу, а возможно и смерти. Бес понимал, что пора заканчивать с раздвоенной жизнью, концентрироваться на чем-то одном - либо он обычный наемный боец средней руки, либо... нет. Но все время казалось, что еще не время, еще чуть-чуть, немного дополнительных усилий, немного денег про запас, на будущее... Жизнь в двух мирах между 'сейчас' и 'возможно в скором будущем'.
  'Надо решаться!'
  Надо выбирать.
  За тонкой стеной сосед включил радио, не Проныру, но что-то идейно близкое, полулегальный канал на котором за копеечку малую транслировали настоящие новости. Поскольку Дальний Восток относился скорее к 'красным' зонам, подпольные радио-гонзагамо чаще использовали коммунистическую риторику.
  - Армия реакционного индийского режима продолжает наступление на революционные зоны, созданные товарищами из Объединенных революционных народных сил Индии в штате Мадхья-Прадеш. Используя энтузиазм трудящихся масс, направляя энергию производительных сил народа, товарищи ведут успешные партизанские операции. На помощь им перебрасываются отряды из революционных зон штата Андхра-Прадеш.
  - Суки драные, - прошептал одними губами кибернетик. - Киборги на каждом шагу, а нормальной сети так и не придумали...
  - В одном из борделей Большого Парижа боевые подруги Восточного фронта Армии Освобождения Женщин казнили наглую феодальную свинью, саудовского принца Усмана аль-Сауда. К сожалению, в перестрелке с охраной погибла товарищ Марьям, но память о ней останется в наших сердцах навеки.
  'Интернет по талонам. Все слушают радио. Везде и всегда кто-нибудь галдит без перерыва'
  - В Гватемале продолжается вооруженный конфликт наемников ЮФК и боевиков наркокартеля Баха Сур. Официальные власти СПМ бездействуют. Как всегда, наибольший ущерб несут непричастные к конфликту крестьяне.
  Бес открыл глаза и посмотрел на свою 'квартиру', точнее выгороженный закуток в цокольном этаже. Старая мебель, саморезы в качестве крючков для одежды, закрученные прямо в дверь и стенки. Давно испорченный холодильник 'Бирюса' вместо шкафа под всякие мелочи. Очень похоже на дом, где Бес жил давным-давно, но там была новостройка, в которой ярко выраженный минимализм закладывался проектно, и в стенах, по крайней мере, имелись окна. А здесь никакого проекта, просто жадность арендодателя, приспособившего под условное жилье технический этаж, лишенный окон. Хочешь смотреть на мир - повесь экран с трансляцией от внешней камеры или просто динамическим пейзажем. Бес экран вешать не стал, окно кибернетику заменил большой портрет, который ученик не показывал наставнику.
  Он вытянул ноги, чувствуя, как продавливается набивка на ветхом кресле. Посмотрел на черно-белое - Бес не любил и 'не чувствовал' цвет, рисуя только карандашом и тушью - изображение лица пожилого мужчины возрастом где-то между пятьюдесятью и шестьюдесятью. Тяжелые веки, обрюзгшая физиономия, чем-то похожая на Жана Габена. Портрет казался чуть-чуть авангардистским, словно автор хорошо проработал нижнюю половину, но все от линии глаз и выше нарисовал спустя рукава. Или плохо представляя исходник.
  - Объявлены лауреаты Красного Нобеля по литературе. Премию разделили арт-группа Klassenkampf за интерактивный графический роман 'Ярость' и товарищ Спартак за художественную биографию Ульрики Майнхоф. Средства на премию в очередной раз предоставлены товарищами из Фронта цифровой революции.
  'Я смогу нарисовать лучше?' - честно задался вопросом кибернетик. И надолго завис, не в силах ответить.
  'А если могу, сколько еще придется потратить времени?'
  Он сидел так достаточно долго, будто заснул или погрузился в дрему. Часы на тумбочке у кровати - честный механический будильник с разметкой циферблата на полные сутки - отметили десять вечера. Голая лампочка под низким потолком светила, изредка мигая. Словно решив подтолкнуть хозяина, звякнул телефон, исполнив отрывок похоронного марша. Бес одним пальцем придавил пуговицу динамика, оборвав сигнал, другим нажал точку под правым ухом, активировав дентофон, точнее кустарную, но вполне функциональную сборку на основе прежнего высокотехнологического творения, убитого электромагнитным ударом.
  - Да.
  - Завтра ты нужен, - голос неприятно резонировал в теменных и височных костях.
  Бес промолчал, ожидая инструкций. Невидимый начальник, связанный с черепом кибернетика радиоволнами, выждал пару мгновений и, убедившись, что подчиненный не разбрасывается пустыми вопросами, продолжил:
  - К шести вечера. Есть дело. Дырокол возьми.
  Бес тихонько вздохнул. С одной стороны в упоминании оружия, тем более иносказательно, не было ничего особенного. Обычный огнестрел формально запрещался к обороту, однако на практике владение револьверами, а также полуавтоматическими пистолетами стало повсеместным. Требовалось отчудить что-нибудь из ряда вон выходящее, чтобы получить неприятности с законом. А Бес вообще имел лицензию охранника с правом носить компактные дробовики и автоматическое оружие, от 'лафетов' до пистолетов-пулеметов с магазинами повышенной емкости. Плюс отдельное разрешение на использование боеприпасов повышенной пробивной мощи против кибернетических бойцов. Но... 'сталевар' плохо, болезненно воспринимал акты лишней неконспиративной болтовни. Сказывался богатый опыт, подкрепленный обширными травмами.
  - Кристина? - односложно спросил Бес, напоминая, что завтра у него плановый вывоз девушки на очередную 'сессию'.
  - Уже нет. Ты нужен в конторе.
  Бес поморщился. Кицунэ ему нравилась, угрюмого бойца привлекали удивительные для ее профессии доброта, жизнерадостная искренность. 'Сталевар' получал сдержанное удовольствие от немногословных поездок по ночному Хабаровску под аккомпанемент Проныры Бля. И сейчас ощутил легкий укол сожаления.
  Работодатель отключился без предупреждения и всяких 'до свидания'. Бес пошевелил пальцами здоровой руки, отбарабанил короткий ритм стрижеными ногтями на старом ламинате подлокотника. Посидел еще с четверть часа, думая о своем, не спуская взгляд с портрета.
  - Тварь ли я дрожащая? - процитировал он классика.
  Вопрос как будто замер в сухом, пыльном воздухе, наподобие густого табачного дыма. Бес поднялся, сбрасывая тапочки, обулся в разношенные и удобные туфли, проверил кобуру, отформованную из пластмассовой трубы кооперативными умельцами. Пистолет в порядке, магазин полон, патрон в стволе, однако на предохранителе. Бес терпеть не мог новомодные приблуды наподобие пистолетов 'переломок' и прочих декадентских идей. В карман боец положил раскрашенный под строительный карандаш пластмассовый куботан, вещь на первый и второй взгляды совершенно безобидную, однако при должном навыке способную огорчить не намного хуже клинка. Одевание довершили старинные часы, модель 'Восток' семидесятых годов с красным циферблатом. Бес чувствовал себя неуютно без нормального хронометра, который можно надеть, щелкнув замком, почувствовать верную тяжесть на запястье.
  Он запер дверь обычным ключом весьма амбарного вида. Правый сосед слушал радио, левый чем-то гремел, будто кантовал шкаф. На коридорной развилке застряли два местных гопника, которые безразлично мазнули взглядами по одноглазому кибернетику. Беса тут знали, оказывали умеренное уважение как работнику почтенного кооператива и старались не цеплять.
  Телохранитель спустился по лестнице без перил на подземный этаж, оттуда вышел к туннельному переходу и лифту на третий уровень. Толпа бурлила вокруг множеством хаотических водоворотов, хотя люди понемногу оттягивались с улиц по домам. Еще час-другой и улицы начнут пустеть, быстро, как по сигналу комендантского часа. Бес включился в людской поток, привычно ссутулился, натянув маску побитого жизнью, безвредного и сильно нуждающегося человека. С кривой улыбкой подумал, что, в общем, образ не столь уж и далек от истины. Сунул руки в карманы, чувствуя одной ладонью пластмассовый карандаш, а другой - сквозь разрез в подкладке - рукоять пистолета с резиновой обтяжкой в мелкий рубчик. Хотя небольшой респиратор покоился в кармане штанов, Бес не торопился его надевать. Эта мода уже отходила в прошлое, и прозрачный 'намордник' скорее привлекал внимание, чем маскировал. Однако иногда пригождался. Например, там где можно было попасть под объектив уличной камеры.
  Бес проследовал не слишком длинным, но прихотливым маршрутом, то возносясь к вершинам зданий, то опускаясь под землю. Вспомнил Москву с ее объемной географией, где высота играла роль столь же значимую, как и обычные оси икс-игрек. Столица СССР, лишенная метро, подошла к рубежу транспортного паралича восьмидесятых одновременно с революцией строительных технологий, поэтому из мировых агломераций Москва-Ленинград была самой трехмерной. С ней не могла сравниться ни Америка с ее изначально 'противоатомной' архитектурой, ни Европа где почти не осталось высотных зданий.
  Бес целеустремленно шагал по закоулкам мегаполиса, с легкостью ориентируясь в технологическом лабиринте. Он скользил от безликих застроек из штампованных конструктов до натуральных трущоб, словно вышедших из фильма про Гонконг девяностых годов - и обратно. Некоторое время почти рядом с ним, мало не бок-о-бок шла девушка в курточке с высоко поднятой талией и двойным воротником, похожим на меховой веер. Симпатичную фигуру обтягивали кожаные штаны с ремнями, имитирующими систему подвески набедренной кобуры. Вместо обычной обуви девица носила что-то ультрамодное, пластиковое, с шарнирами и обилием выступающих углов, почти как ботинки военных экзоскелетов. Сохраняя внешнюю согбенность и безвредность, кибернетик подобрался, готовый к нападению. Однако все обошлось, на одном из переходов девушка свернула в сторону городского центра и 'семи холмов'. На всякий случай Бес постоял немного под светофором, незаметно просканировав себя портативной 'жужжалкой'. Конечно, маленький аппаратик не мог обнаружить по-настоящему хорошего 'паучка' с экранированной электроникой и пакетным сбросом данных, но кибернетик надеялся, что его персона не настолько значима, чтобы привлечь внимание настоящих профессионалов с дорогим оборудованием.
  Наконец он пришел. Будка таксофона была идеально чиста и свободна от рисунков, даже непохабных, за этим следили местные гопники. Бес терпеливо подождал, когда закончит кажущийся бесконечным разговор матрона рубенсовских габаритов, готовая, казалось, вот-вот раздавить изнутри колбу прозрачного пластика. Подошла его очередь, кибернетик склонился над аппаратом, закрывая широкой спиной в еще более широкой, мешковато висящей куртке экран. Бес не звонил, как обычный гражданин, а проводил незаметные со стороны манипуляции, в которых участвовали телефонная трубка и одноразовая машинка, собранная неведомым умельцем из индийского контрафакта. Кибернетик довольно быстро подцепился к городской коммуникационной сети, растворив точку выхода в сети ложных маркеров. Опять же - предосторожность бесполезная против квалифицированных спецов, но вполне достаточная для защиты от среднего уровня кооперативных разборок и рядовой милицейской слежки.
  Разговор не занял много времени. Против ожиданий адресат оказался на связи, и готов без промедления встретиться. Бес воспринял это как знак удачи, оговорил место и, не забыв дисциплинированно сунуть монетку в приемник, отчалил. Часы показывали без пяти одиннадцать.
  
  * * *
  
  Кафе-дискотека было небольшим, уютным и непривычно тихим. Кое-кто сидел за небольшими столиками из сверкающего алмазными искорками стекла, но большая часть посетителей 'тряслась' в широких проходах и на танцплощадке. Каждый из танцующих пребывал в мире личных грез, отрезанный от мира круглым шлемом военно-футуристического вида со слепым бельмом непрозрачного стекла вместо забрала. Внутри сложная система оптики, микрофонов, электродов и одорологических капсул транслировала обволакивающую комбинацию музыки, световых образов, настроения. Сознание билось в клетке тщательно подобранной стимуляции, уходя в транс ритмического блаженства. Десятки содрогающихся в молчаливом танце фигур производили странное впечатление, так что многие питали антипатию к таким заведениям. Бес наоборот, ценил специфическую атмосферу немых дискотек, где можно было спокойно говорить, не перекрикивая музон, не щурясь от болезненных вспышек. И притом располагаться на виду, под хорошим светом, что нередко страховало от нежелательного развития событий.
  Ждать пришлось недолго. Бес едва успел получить заказ - стакан простой воды с долькой лимона - и сделать пару глотков, когда пришел тот, ради кого наемный боец пожертвовал ранним отходом ко сну накануне трудового дня. Человек сел напротив и без лишних слов представился:
  - Я Кадьяк.
  - Я Бес, - ответил кибернетик, опытным взглядом оценивая собеседника.
  Кадьяк, хоть и носил медвежье прозвище, был худ и высок, будто его растянули в длину без прибавки массы. Костистое лицо с редкой щетиной носило отчетливо индейские черты, так что вольного наемника легко было принять за полукровку из 'хунхузов' или коренных жителей Приамурья. Ну, или каким-нибудь латиноамериканцем, на худой конец.
  В действительности кибернетический солдат удачи был наполовину канадцем, наполовину итальянцем. Ветеран и герой, он служил в армии, попал в одну из первых настоящих программ хромирования бойцов специального назначения. Кадьяк мог бы сделать отменную карьеру, однако национальная армия не давала ему главного - риск, драйв, победу по желанию, а не по приказу, в установленное командованием время и место. И хороший солдат вышел в непочетную и безденежную отставку, чтобы начать новую жизнь 'дикого гуся' на вольном выпасе.
  Кадьяк не был ни патологическим убийцей, ни адреналиновым наркоманом, он просто любил противоборство, риск, великолепные переживания на грани жизни и смерти. Наемник не делал из этого секрета, и плевал на то, что думает о его закидонах остальной мир. В силу специфических воззрений круг потенциальных заказчиков солдата оставался ограничен, а расценки умеренны, однако репутация была устойчива, и Кадьяк не бедствовал, настолько, что мог позволить себе роскошь выбирать только интересные контракты. В иных обстоятельствах Бес предпочел бы не связываться с таким человеком, но, увы, это был самый лучший исполнитель, которого мог позволить себе одноглазый боец.
  Они посидели в молчании, приглядываясь друг к другу, не особо скрывая любопытство, но и не пялясь в открытую.
  - Спрашивай, - сказал приглашенный наемник с усталой миной человека, вынужденного в тысячный раз повторять давно опостылевшее и необходимое действие.
  - Что?
  - Все спрашивают, - пожал плечами Кадьяк. - Так что решим с этим поскорее.
  Его русский был безупречен грамматически, однако легкий акцент чувствовался.
  - Э-э-э... Хорошо.
  Бесу стало немного не по себе. Он давно привык общаться с людьми оружия и микросхем, не испытывал перед ними никакого пиетета, характерного для обывателей. Но сидящий напротив тощага в не по размеру большом кожаном плаще с поднятым воротником заставлял как-то внутренне поджаться, собраться в готовности к бою. Бес привычно и горько пожалел, что большая часть его электроники либо мертва, либо слабофункциональна.
  - Это правда, что ты носишь... - он шевельнул бровями, обозначая выразительный взгляд в сторону пояса Кадьяка.
  - Правда.
  - 'Морские' кольты? - все еще не мог поверить Бес.
  - Нет, - терпеливо поправил Кадьяк. - Лондонская модель 'карманного' кольта образца восемьсот сорок девятого года. Сорок четвертый калибр, пятизарядные.
  - И прямо настоящие реплики? С капсюлями, шомпольным заряжанием?
  - Да.
  - Но зачем?
  Кадьяк улыбнулся, скупо и чуть опустив краешки губ.
  - Скажи, у тебя в жизни была самая главная перестрелка? - ответил он вопросом на вопрос.
  - Да, - теперь очередь лаконичных ответов перешла к Бесу.
  - И как, много патронов истратил?
  - Все.
  - Кажется, не очень помогло.
  - Как сказать, - Бес уже пожалел, что ввязался в скользкий разговор. Были вещи, которые вспоминать категорически не хотелось. От них начинали болеть композированные нервы и старые шрамы. Так же было неприятно видеть, как легко собеседник расшифровал в нем коллегу по боевому хрому, притом увечного.
  - Видишь ли, я видел много перестрелок, в некоторых участвовал, - вздохнул Кадьяк. - И глядя на все ретроспективно... - он выговорил непростое слово без малейшей запинки, как урожденный носитель языка. - Понимаю, как многих легко было избежать.
  Бес молча отметил сбившийся порядок слов. Похоже, вольный наемник не пользовался кибер-словарями, полагаясь на личное знание языков. Редкость в наши дни.
  - Я не убийца. Хотя временами убиваю людей. Я человек, который помогает решить проблемы или не допустить их совсем, - продолжил, меж тем, Кадьяк. - А когда ты занимаешься такими сложными делами, слишком часто можно сорваться. Принять неверное решение. Устроить то, чего потом не поправить.
  - И как тебе помогают древние револьверы? - скептически вопросил Бес.
  - Эффективно, - чуть шире улыбнулся Кадьяк, с толикой доброжелательного снисхождения, как человек, вынужденный разъяснять очевидное. Он чуть сдвинул полу черного кожаного плаща на магнитных застежках, открывая краешек темно-коричневой рукояти. Проходящая мимо официантка эльфийского вида и бровью не повела.
  - Два ствола по пять камор. Заряжание вручную, поршнем, все как положено, с пыжом и салом. Это значит, что перезарядиться в бою не успеть, у меня десять выстрелов, ни одним больше, ни одним меньше.
  - Всего десять...
  - Именно. Как было дело ни развернулось, я знаю, что выстрелю, самое большее, десять раз. И это удивительно крепко дисциплинирует.
  - Да неужели...
  - Зря иронизируешь. Когда у тебя мало выстрелов на любую драку, против любой автоматики, ты не можешь позволить себе роскошь силы. Ты будешь стараться до последнего решить вопросы через мир, переговоры. Десять пуль превращают стрелка в хорошего дипломата. А если все же дойдет до кровопролития...
  Кадьяк провел большим пальцем в тонкой перчатке из баллистических нитей вдоль деревянной накладки, вытертой частыми прикосновениями.
  - Десять пуль. Поневоле станешь палить экономно, целиться лучше. Кроме того, реплики проще провозить через границы и самолетом, их не воспринимают всерьез на фоне современных пушек, - практично заметил Кадьяк. - И видел бы ты, что делает с бронестеклом и прочей арморикой тяжелая круглая пуля. Очищенный в тигле свинец с тремя процентами сурьмы творит чудеса!
  Иностранец мечтательно улыбнулся.
  - Знаешь, - Бес поднял стакан с подкисленной водой, будто салютуя, - а ты действительно сумасшедший.
  - Можно и так сказать, - качнул головой канадо-итальянец, запахивая плащ. - Но что такое нормальность в мире, где капиталисты отстреливают друг друга из армейских винтовок и топят корабли с подлодок? Норма - то, что работает.
  - Не поспоришь, - согласился одноглазый.
  Действительно - то был объективный факт, подтвержденный практикой - ненормальный любитель 'покетных' кольтов давно и вполне успешно занимался своей работой. Какой бы сумасшедшей не была его философия - она работала. Во всяком случае, до сего дня.
  - Итого, - Кадьяк положил руки на стол, ладонями по обе стороны от чашки. - Ты убедился, что я настолько безумен, как говорят. Дальше?
  - Дальше...
  Бес опять перебрал в голове все за и против. Взвесил очевидные минусы сотрудничества с придурковатым ценителем старых 'London Model 1849 Pocket Revolver'. Сравнил с объективными плюсами, в первую очередь ценой и довольно низким процентом потерь клиентуры. Низким - даже для квалифицированного телохранителя, а тем более для человека, который имел десять пуль на любой конфликт.
  - Мне нужен специалист.
  Рубикон был перейден, шаг сделан, и Бес мимолетно удивился, как легко все получилось. Не было ни каких-то особых чувств, ни атмосферы необратимых изменений.
  - Что сделать?
  - Работа двойная. Первое, следует найти человека. Есть портрет, довольно схематичный.
  - Портрет? - уточнил Кадьяк. - Не фото?
  - Да, портрет. Я вышлю его с кое-какими данными пневмопочтой, до востребования.
  Кадьяк молча кивнул, едва заметно, будто согласившись, что брать на первую, 'пристрелочную' встречу столь важную вещь как портрет цели было бы опрометчиво.
  - Он из руководящего состава треста 'Правитель'. Не знаю ни имени, ни должности. Думаю управленец-администратор, не военное звено, однако все возможно.
  - Я посмотрю, что можно сделать. Это посредническая работа, я возьму обычную ставку за то, что переправлю заказ, кому следует, прослежу за анонимностью. И плюс мой процент, если поиск затянется, а также при успехе. Но поиски обойдутся недешево.
  Кадьяк оторвал пальцы от стекла, развернул затянутые в перчатки ладони в слегка извиняющемся жесте. Бес молча качнул подбородком. Оба наемника не стали проговаривать очевидное - если лица нет в открытых источниках и доступных по подписке 'кругах', значит искать его придется на черном рынке нелегальной информации, в украденных 'баронами' архивах и картельных базах.
  - Если поиск будет успешным, мне понадобится уже не информация, а прикрытие. Вооруженное.
  - Подстрахуй? - Кадьяк обнаружил скупое чувство юмора и знание специфического фольклора.
  - Да.
  - Это возможно. Расценки ты знаешь, пока не вижу повода их менять. Но посмотрим, какое обеспечение понадобится. Я буду держать в курсе поисков. Об остальном договоримся по результатам.
  Они обменялись еще несколькими фразами, уточняя порядок оплаты и связи, а также координаты для пневмопочты. Затем Кадьяк ушел, не прощаясь, а Бес посидел еще немного, пребывая в специфическом состоянии души. Вроде и спать пора, день завтра тяжелый. С другой стороны, здесь и сейчас было в меру спокойно, уютно и предсказуемо. Не хотелось никуда идти, ничего делать, лишь сидеть и бездумно пить воду - недельный лимит на потребление агрессивных веществ Бес выбрал накануне у Мартызенски.
  Все знают, что круто быть 'сталеваром', аугментированным бойцом в роли 'танка'. Только никто не любит говорить, что хром это не только пожизненный прием иммуноблокаторов, но и жесткая диета. В лучшем случае диета, потому что, перейдя определенную черту, о человеческой еде приходится вообще забыть, переходя на специализированные пюре и дистиллированную воду.
  Бес поглядел на трясущихся людей, мужчин и женщин, юношей и девушек, все разные по сложению и одежде, но все в одинаковых шлемах. Буркнул под нос:
  - Сыны человеческие...
  Буквально силой, как Мюнхгаузен, вытащил сам себя из кресла, махнул рукой, привлекая внимание официантки.
  - Чек. И поздно, не хочу на таксо, мне бы угол, переночевать, - сказал он.
  - Есть капсула, - девушка, похожая то ли на эльфа, то ли фею пикси, все поняла сразу и правильно. - Пятерка за ночь, в стоимость включены утренний душ и чай. Уйти надо до десяти часов.
  - Пойдет, - Бес был приятно удивлен, обычно капсульный ночлег или стоил дороже, иди постояльцев отправляли на улицу пораньше. - Разбудишь в девять?
  Он сделал характерный жест, потирая пальцы 'живой' руки с намеком на чаевые. Девушка кивнула, смешно морща носик в попытке дежурно улыбнуться, несмотря на усталость.
  - Тогда чек, - повторил Бес и подумал с хладнокровием опытного убийцы, пристегивающего к поясу кинжал:
  'Жребий брошен... Теперь только вперед'
  
  Глава 4
  
  Забавно, подумал Бес, вроде бы 'Затон' - кооператив, а меры безопасности как в хорошем тресте. Движется вперед контора, понемногу перерастает саму себя.
  Дальневосточная преступность вообще развивалась под сильным влиянием японских образцов и во многом копировала якудзу. Дальше на запад организованный криминал по достижении определенного уровня довольно быстро легализовывался или уходил в окончательно беззаконную сферу. А здесь, от Читы до Находки, время словно остановилось и 'об-азиатилось', причем процесс шел в обе стороны - советские криминальные тресты честно старались походить на борекудан и саракинов, а Японию захлестывала мода на все русское, от мультфильмов до автоматического оружия.
  За пару минувших лет, правда, и остатки государства, и тресты больших агломераций организовали тихое, но планомерное наступление, стремясь обкорнать дальневосточную вольницу под общемировые стандарты. Получалось с переменным успехом, но самые дальновидные отечественные 'яки' уже старались жить в будущем. В том числе и Василь, один из триумвирата (или паханата, это как посмотреть), управляющего кооперативом 'Затон'.
  В кабинете 'операционного директора' было уютно и спокойно, можно даже сказать - умиротворяюще. Чоткий браток вовремя оставил привычки бурной молодости (не полностью, надо сказать), оцивилизовался и для обустройства штаб-квартиры кооператива нанял хорошего 'промграфика' (то есть дизайнера). Тот справился и каждый раз, усаживаясь в кресло, обтянутое светло-коричневой кожей, глядя на две репродукции Васнецова и высокую лампу с амфорообразной ножкой, Бес чувствовал умиротворение, почти спокойствие. Расслабиться полностью, впрочем, было нереально, потому что в кабинете Бес оказывался редко и сугубо по делам рабочим, а они всегда подразумевали 'нервяк'.
  - Будешь? - Василь поднял бутыль 'Сантори' с характерным рисунком черепашьего панциря на стекле.
  Бес любил японский виски, считая его более мягким, 'душистым' по сравнению с западными оригиналами. Но, к сожалению, лимит на агрессивные вещества он уже выбрал, поэтому лишь красноречивым жестом хлопнул ладонью по правому боку, в районе печени.
  - Как знаешь.
  Василь не настаивал, и это опять-таки выгодно отличало его от братвы старой закалки. Те мастодонты в принципе не понимали специфику жизни и питания хромированных людей, особенно 'сталеваров', часто шли на принцип 'ты со мной не пьешь, значит, не уважаешь!'.
  Операционный директор глотнул из высокого стакана с очень толстым дном. Бес отметил, что пахан изволит наливать дорогой напиток в емкость для текилы или водки, но, разумеется, промолчал.
  Василь - никто в точности не знал было это прозвище или имя - прочно ассоциировался у кибернетика с каким-то полузабытым голливудским актером категории Б, вечным героем второго плана. Характерное лицо украшал громадный, почти африканский (только белый) нос 'картошкой', специфический взгляд выдавал очень внимательного человека, темные волосы были подстрижены настолько, чтобы не казаться уголовным 'ежиком', однако в прическу их сложить невозможно, слишком короткие. Пахан всегда носил кожаные куртки, но щегольские, с тщательной выделкой и меховым воротником. И конечно здоровенная цепь желтого металла, куда же без нее. С точки зрения Беса такая физиономия с подобным стилем создавали законченный образ преуспевающего сутенера или держателя стриптиз-клуба. Но, разумеется, кибернетик держал эти соображения при себе.
  Василь сделал еще глоток. Бес молча сидел в расслабленной позе, наслаждаясь ощущением покоя, возможностью расслабиться в консервативном и одновременно анатомически удобном кресле. По правую руку от гостя высился барельеф, изображающий виноградную лозу, он привносил в антураж греческую нотку. Захотелось выпить разбавленного вина и забыться на ярком солнце у моря.
  - У меня сегодня разговор, - без прелюдий сообщил Василь, подливая себе виски.
  Бес молча кивнул. Обычно его нервировала пустота на правом боку во время начальственных бесед - оружие полагалось сдавать на входе. Сегодня же правило было нарушено, и Бес чувствовал легкую нервозность, наоборот, от непривычного в данных обстоятельствах чувства вооруженности.
  - Слушай, а ты точно одноглазый? - неожиданно спросил директор, сменив тему беседы.
  Бес выдержал паузу и сдержанно ответил:
  - Частично.
  - Это как?
  Бес поглядел на свое отражение в столешнице из африканской бубинги, полированной до зеркального блеска. Угрюмый, коротко стриженый человек в отражении ответил пронизывающим, неприятным взглядом единственного глаза. Вторую глазницу наполняла глубокая тень.
  - Камера, - сказал кибернетик. - Без выхода на нервы. Записывает. Можно потом снять запись и посмотреть.
  - И сейчас пишешь?
  - Нет. Это было бы некорректно и нелояльно по отношению к работодателю.
  Бес ответил честно, прекрасно понимая, что весь его хром давно просканирован и распознан.
  - Словеса-то вумные знаешь, - фыркнул Василь и глотнул еще.
  Бес чуть улыбнулся, подумав, что уже второй раз на сутки собеседник отмечает его интеллект.
  - Есть разговор, и есть дело, - сказал, как отрезал, директор, вернувшись к насущному.
  - Что от меня требуется? - Бес видел, что Василю категорически не нравится предстоящее, как укол от бешенства - необходимо, но удовольствия все равно не доставляет.
  - У нас тут конвергенция наметилась. Будем крепить дружбу народов. Ближе к вечеру подгребет делегация. Братья наши меньшие, так скажем.
  Теперь все стало на свои места. И присутствие 'сталевара', то есть 'танкующего' бойца с никелем, заточенным под открытую перестрелку. И определенная неуверенность Василя.
  - Нанайцы? Нивхи? - уточнил Бес.
  - Да откуда тут нивхи, они к Приморью ближе, - отмахнулся директор. - Сахалин держат, у нас там интересов нет. Не, 'нанайцы' будут.
  Наемник вздохнул, ему остро захотелось выпить.
  В каждой стране, каждом регионе есть свои эталонные злодеи, 'образцовый' криминал, славный показательной жестокостью. Для Дальнего Востока таковыми стали ОПГ из малых народностей, занявшие примерно ту же нишу, что и латиноамериканские беспредельщики на другой стороне океана. И быстро заработавшие столь же мрачную славу. С японцами 'коренные' дел подчеркнуто не имели, предпочитая китайцев и корейцев. Барыжили золотишком, биоресурсами, полудрагоценными камнями, икрой и рыбой. Гнали контрабандой пушнину, желчь медведя и так далее. Дети природы хромировались плохо и неряшливо, зато оружие имели в неограниченном ассортименте, регистрируя как этнически-промысловые даже армейские слонобои. Например, противотанковые винтовки становились ружьями для китовой охоты, и это был еще не самый оригинальный и замысловатый ход. Славились 'нанайцы' и абсолютным безразличием к жизням не-аборигенов (которых называли эвенкийским словом 'нюча', то есть 'носатые'). Ходили упорные слухи о 'медвежьих праздниках' с ритуальными убийствами пленных врагов и каннибализмом.
  Бес, опираясь на богатый жизненный опыт, считал, что такого рода байки надо сразу уполовинивать. С другой стороны и оставшегося хватало, чтобы напрячься.
  - От меня что требуется?
  - Сидеть и смотреть.
  - Не понял...
  Василь внимательно и остро глянул на кибернетика поверх выдающегося носа.
  - Мы за дело переговорим. Глаза в глаза с их делегером. За каждым толкователем по одному бойцу, так уговорено.
  - Я?
  Бес хотел и мог сказать многое, начав с того, что ему попросту не по чину выступать личным телохранителем директора в столь ответственном мероприятии. Но во взгляде пахана прочитал отчетливую рекомендацию не выеживаться и выполнять указание. Начальство не обязано давать исполнителям отчет в своих мотивах. Сказано, что надо - значит надо! Поэтому кибернетик ограничился одним лишь словом. Однако Василь, разумеется, понял бездну смыслов и недоумения.
  - Пора над собой расти. Бойцов у кооператива много. И 'торпиков' хватает. А тертых и битых 'сталеваров' намного меньше.
  Бес помолчал пару мгновений.
  - У меня государственный никель, - напомнил он. - 'Тантал'. Могут на милицию подумать, за прослушку предъявить. Нехорошо получится.
  Василь чуть склонил голову, демонстрируя, что оценил откровенную прямоту.
  - По честным понятиям давно уже никто не живет, - скорбно сообщил директор. - Какое в тебе железо, 'красное', 'синее', 'черное' - никого не волнует. Ну, почти никого. Но камеру из головы все же вынь.
  
  'Нанайцев' звали Дерсу и Бельды, наверняка прозвища. В памяти Беса упорно билось эхо старых воспоминаний, казалось, что где-то он уже эти кликухи слышал, но... нет, не вспомнить. Дерсу выступал за старшего, а молчаливый Бельды исполнял те же функции, что и Бес, то есть сидел рядом с мрачно-суровым видом и символизировал. Чего-то коренного, восточного у обоих гостей не имелось ни на грош, оба выглядели природными русаками, разве что Дерсу щурился, но это была скорее привычка, нежели проявление фенотипа. Бельды, наоборот, широко смотрел на мир искусственными глазами без век, крепко смахивая на антропоморфную сову или мультипликационного персонажа.
  Строго говоря 'переговорами' происходящее действо назвать было бы не совсем корректно, происходило скорее подведение итогов и выработка конкретных действий во исполнение уже достигнутых ранее договоренностей. Руководство степенно, с чувством значимости момента пило какой-то настой и обсуждало ставки транзита, а бойцы внимательно приглядывались друг к другу.
  Аугментации Беса сами по себе устарели, хоть и не фатально, к тому же после массированных повреждений вообще работали едва в полсилы. Из стандартных четырнадцати параметров оценки противника зрительный интерфейс обрабатывал восемь, и то с оговорками. Однако действующей электроники хватало, чтобы просканировать на первичном уровне возможного противника. Результат не радовал. 'Никель', то есть боевые приращения совиноглазого уступали бесовским по изощренности, но были ощутимо новее и лучше откалиброваны. Не 'пент', то есть знак высшего качества, выдаваемый государственной комиссией с регулярными проверками производства, но добротный, честный 'гост', скорее всего, из военных запчастей. Температура тела держалась на уровне тридцати пяти градусов, что тоже было характерно для нового поколения кибернетиков. Сердце у Бельды работало в необычном ритме, циклы обычного и замедленного биения сменяли друг друга по синусоиде. Что бы это значило, кооперативный 'сталевар' не понял.
  По балансу просчитываемых возможностей Бес не фатально, но существенно проигрывал. А насчет более тонких материй вроде опыта и навыков, способных качнуть фортуну при настоящем столкновении... черт его знает. На бритой голове оппонента имелось несколько характерных шрамов, которые никак не могли быть получены в операционной при аугментировании, следовательно, боевой опыт подразумевался. Внешнего оружия у 'нанайца' не имелось, значит либо оно было встроено, либо пучеглазый рассчитывал на чисто борцовские навыки.
  Два 'сталевара' сидели, как индейцы, в одинаково расслабленных и обманчивых позах, меряясь немигающими взглядами. Бес порадовался, что у него на оставшемся глазу искусственная роговица, которая не нуждается в увлажнении. Подумал, что интересно, как видят его искусственные глаза Бельды? Точнее, в каком виде программа выводит индикацию в зрительные центры мозга.
  Минута за минутой, незаметно прошел без малого час.
  - Порешали, - сказал, наконец, Дерсу, вроде и утвердительно, но с едва уловимой толикой вопроса, дескать, нет ли ремарок?
  - Порешали, - согласился операционный директор 'Затона'.
  - Значит передача через нашего человека, - Дерсу шевельнул бровью в сторону Бельды, который будто и не слышал, сверля Беса черными кружками глазных камер.
  - И наш принимает, - согласился директор. - Бес дела знает.
  - Смачно ли арбитра в дела принимать? - Бельды заговорил впервые с начала беседы, глухо и специфически невыразительно, выдавая протезирование голосового аппарата. Ниточки вен проступили на висках 'нанайца', уши задвигались. Температура резко пошла вверх, за несколько секунд подскочив до тридцати девяти, а сердце забилось в четком ритме с частотой сто десять в минуту. Все это очень походило на предбоевой разгон автоматики и могло быть как реальной подготовкой к бою, так и демонстрацией с целью прогнуть собеседника, заставить кооперативных зримо нервничать, потерять лицо.
  - Ну, тебе же сподручно было 'юрговским' железом нашпиговаться, - Бес ответил, наугад выбрав один из двух государственных заводов, где могли бы сделать и украсть военный контрафакт для глубокого 'никелирования' бойца.
  - Армия - не законники, - парировал Бельды. - Купить 'красного' не фольно. А с казны под гербом я ни рубля не получал.
  Бес заскрипел зубами, превозмогая желание пристрелить глазастого урода прямо здесь, ну, или хотя бы попробовать. Если тот не блефовал, а действительно вычислил по аугментациям бывшего арбитра, то возможно 'нанайцы' захотят вычислить кооперативного наемника по ломаным базам, в точности как сам Бес заказывал поиск старого буржуя через Кадьяка. И что они там найдут, да с какими последствиями - бог знает. Это Василю было невыгодно сдавать хорошего работника, а с 'нанайцев' станется упороть любую хрень, например, для демонстрации возможностей.
  Но мгновения уходили, следовало как-то отвечать, причем желательно 'в кладку', быстро и красиво. Самым простым решением было перевести кий в сторону Василя, намекнув или заявив открыто, что кооператив так или иначе с законом и правоохранителями всех видов 'на клиренсе', в один цвет крашены. Соответственно здесь не то место, чтобы беспримесной мастью понтоваться, а коли есть претензии, то высказывать их надо главному, что стол держит, а не подручному 'мазику'. Однако Василь подчеркнуто в блиц не вмешивался. Возможно, прикрылся помощником, чтобы оценить ситуацию и выработать стратегию. Возможно, оценивал как 'сталевар' поведет себя в ситуации когда нужно быстро думать и в тему говорить, а не стрелять с двух рук.
  - А я пусть и арбитр, но жил честно, - как можно спокойнее и рассудительнее сообщил Бес. - Ни гопу, ни коалицию по службе не ущемлял, даже шакалов и тюльников в накат не брал. Кто страдал от меня, так то шахматисты да игроцалы. Но коммэрсов катать за фол не считается. А если ты что-то можешь мне за пропих или нажим расписать, так не финти, клади шары с туза по порядку. Мы тут не шпилевые, партию дотошно разберем.
  Бельды поджал губы, стиснул челюсти до желваков и склонил голову так, что теперь глядел на Беса как бык на тореадора, снизу вверх. Василь и Дерсу обменялись быстрыми взглядами, словно придя к некоему молчаливому согласию.
  - Нормально ответил, - негромко вымолвил Дерсу, и пучеглазый сталевар мгновенно сдулся.
  - Бес правильно сказал, - рассудительно и более детально заметил Василь. - Если без нажима, то кто башмалу снял, того и билль. А у нас партия ровная, киями не тремся. Все порешали?
  Бельды выдержал паузу, ровно столько, чтобы обозначить норов и личное неприятие Беса, но в то же время не показать явную оппозицию начальству. Как будто нехотя, врастяжку протянул:
  - Порешали...
  Бывший арбитр счел за лучшее многозначительно промолчать. Красноречие не относилось к ярким достоинствам кибернетика, растратить положительный эффект от удачно сказанных слов было слишком легко.
  - Ну что ж, коль у нас не лохи, а клапштосы при делах, о процедуре договоримся, - Василь подвел невидимую, но жирную черту под более-менее удачными переговорами.
  - Пожалуй, и хорошо, что парни друг другу не глянулись, - усмехнулся Дерсу, словно желал чуть-чуть сгладить впечатление жесткой контры. - Лучше считать будут.
  - Согласен, - Василь как принимающая сторона оставил за собой финальное слово и вытянул над столом крепкую широкую ладонь, предлагая закрепить уговор. Дерсу ответил тем же, несколько мгновений бандит респектабельный и бандит дикий незаметно, но в то же время, с душой, мерялись у кого ладонь крепче. Явный победитель не выявился, каждый показал себя настоящим мужиком даже в малом, и встреча была завершена.
  
  - Бельды тварь злобная, - резюмировал директор, когда Василь и Бес снова остались наедине. - Но полезная. И прирученная. А ты себя хорошо поставил.
  Гости засиживаться не стали, на баню и прочую атрибутику не отвлекались, сославшись, что к городским увеселениями не привычные, а от урбанистического воздуха им нехорошо становится. В устах нормальных цивилизованных злодеев это прозвучало бы как неуважение, за которое глянули бы косо и запомнили. Однако 'нанайцам' было можно.
  Бес опять промолчал, неопределенно шевельнув плечами. В сложившихся обстоятельствах что ни скажи, все не на пользу.
  - Я то здесь зачем? - все же решил спросить он. - Если они так за строгость понятий стоят?
  - Да финтил круглоглазый, - махнул рукой Василь, он явственно расслабился, выплеснул оставшийся настой и вернулся к виски, на сей раз щедро, со всей душой. - За бельдой много чего насчитать можно, если мелок покрепче взять. А зачем - узкоглазый все верно сказал. Мы с дикарями теперь плотно поработаем. Надо расширяться. Ты в кооперативе начал с малого, не форсил, себя показал хорошо, я тебя подниму. Денег добавлю.
  Бесу не понравилось это демонстративное презрение к партнеру, но с другой стороны здесь была не его вотчина.
  - Будешь контачить с бельдой этой, сначала понемногу, потом если дикари заколачивать в прыжке не станут, усугубим и расширим, - рассуждал Василь, шумно снимая напряжение 'Сантори'.
  - Мы плохо сошлись, - счел за лучшее отметить Бес. - И дальше лучше не станет.
  - А тут сын дикой тайги правильно сказал. Вам не дружбаниться, вам дело надо ровнять. Когда башмала на сукне лежит, нужно строгим глазом на все смотреть. Вот как у тебя.
  Порядком захмелевший Василь заржал, ткнув горлышком бутылки в сторону пустой глазницы Беса.
  - Все, свободен, - фыркнул директор, хлебая уже прямо из горлышка. Могучий нос покраснел, почти сразу перешел в стадию ярко-пунцовой окраски, став похожим на клоунский, из папье-маше.
  - Завтра Ки еще отвезешь как обычно, потом она уже не твоя забота. Совсем.
  - Понял.
  Бес кивнул и вышел, перекатывая в кармане куртки искусственный глаз-камеру. Остро захотелось развернуться на пороге и влепить начальству классическую 'двоечку' в живот. Бам-бам, на два сгибания указательного пальца. Продемонстрировать, так сказать, неприятие сомнительных шуток. Желание оказалось настолько сильным, что протез дернулся к скрытой кобуре сам по себе, реагируя на импульсы нервной системы.
  - Буду ждать указаний, - сказал кибернетик и аккуратно прикрыл за собой дверь.
  Уже на выходе Беса настигло анонимное текстовое сообщение, подписанное тремя девятками - знак того, что послание отправлено Кадьяком. Наемник лаконично сообщал, что первая часть работы в целом прошла успешно, есть совпадение. Бес ощутил прилив энергичного энтузиазма, на столь скорый результат кибернетик даже не рассчитывал. И только затем боец осознал вторую часть сообщения - барон, шерстивший ломаные базы в поисках совпадений, работу сделал, но денег хотел за результат в два раза больше. Кадьяк гарантировал результат, однако ценник не регулировал.
  Бес закрыл глаза и немного постоял, чувствуя, как прохладный ветерок поглаживает горящее лицо. Мимо проехал автобус, развернулся на перекрестке, следуя вдоль синих трассовых линий, что шли под прозрачным покрытием дороги. Через дорогу поднималась вверх под небольшим - градусов пятнадцать - углом стена большого здания, по ней сновали вверх-вниз, как жемчужные бусины, внешние лифты.
  Вашу мать, подумал Бес, стиснув зубы. Дентофон отозвался дребезжащим писком, регистрируя нагрузку как опасную для хрупкой электроники.
  Мать вашу...
  Двойная цена. По карману, но только если залезть в долги по самые брови. И все, на прочих планах можно ставить крест.
  Бес долго стоял без движения, лишь поворачивая голову вправо и влево, как очень медленный локатор. Затем будто очнулся ото сна, привычно сунул руки в карманы, ссутулился и пошел, втянув голову в плечи, растворяясь мрачной тенью среди бессчетных огней мегаполиса.
  
  
  Глава 5
  
  На этот раз Кадьяк предложил местом встречи наполовину кафе, наполовину ресторан с несколькими довольно уютными залами и верандой, что была вынесена на широкий балкон под крышей. Во второй половине дня здесь оказалось немноголюдно и опять же тихо, что устраивало обоих кибернетиков. Наигрывала негромкая электронная композиция, кажется сборник лучшего из 'Электронного квартета Кейон' в замедленной обработке, с приглушенным синтезатором и вкраплениями духовых. Начинающийся дождь разукрасил полупрозрачную крышу веранды мириадами крошечных капелек, похожих на туманный конденсат. Каждая сверкала, будто крошечный бриллиант в свете городских огней. Проводка была хитро замаскирована среди узоров на крыше, и казалось, что пучки желтоватых лампочек на длинных люминесцентных проводах светят сами по себе. За балконом проплывала голографическая физиономия какого-то японского монстра наподобие покемона. Через два стола в форме букв 'П', положенных на бок, двое граждан весьма специфического вида громко обсуждали больной вопрос - по понятиям ли убирать дерьмо за питомцем в электронной игрушке или для ровного парня это запредельный фол?
  Бес злился и паниковал одновременно, пытаясь сдерживать обе эмоции. В довершение всех наваливающихся проблем он понял, что не слышит падение капель на верандовую крышу, а должен бы. Это значило, что начались неприятности с программной спайкой, а может быть и дегенерация композированных соединений нервов с электроникой. Лишенный квалифицированного и очень специфического обслуживания никель Беса ветшал, деградировал. Еще год, максимум два - и сталевар необратимо превратится в калеку, а боевые кондиции потеряет намного раньше. Нечего предложить на рынке труда - нет денег на 'Три К' - ... дальше можно было выбрать из длинного списка разных возможностей. Все они были разнообразны, но с общей чертой - заканчивались очень плохо. Проблема была вполне решаема, требовалось лишь одно - много денег.
  - Тебе так нравится человеческое обслуживание? - спросил для завязки разговора Бес.
  - Да. С живыми веселее.
  - Ясно. Тогда к делу.
  - Вот он.
  Кадьяк протянул Бесу сложенный вчетверо листок, не обычный 'формат 11', а оторванный по перфорации кусок телетайпной ленты. Почему-то именно к ней питали симпатию 'графы' и 'бароны', цифровые преступники эпохи трестов.
  Одноглазый боец кинул осторожные взгляды по сторонам, не заглядывает ли кто через плечо, не целится ли объективом издалека. Никого не обнаружил, что, разумеется, не гарантировало безопасность от слежки и прослушки. Можно было обойтись без взглядов, но Бес ощутимо нервничал и чувствовал себя 'разобранным'.
  - Не люблю осень, - нейтрально сообщил Кадьяк, глядя, как Бес затормозился над сложенным листком сероватой и очень тонкой бумаги с некрасивыми разводами на местах сгибов. - Ваш ноябрь вызывает лишь одно желание. Надеть на голову мусорный пакет, вставиться синтезметиком по самый поршень и умереть за углом советской 'панельки'.
  - Красиво сказал, нуарно, - пробормотал Бес, чувствуя, что буквально физически не может заставить себя развернуть мятый лист. - А пакет, чтобы не видеть блевотный мир, или чтобы мир не видел блевотного тебя?
  - И то, и другое, думаю. Мне нравится русский язык, - хмыкнул канадо-итальянец. - Мне вообще нравится заучать новые языки. Это удобно, практично и не позволяет мозгам закостеть.
  - Изучать. Закостенеть, - машинально поправил Бес и расправил бумагу, нервно, дергаными движениями, надрывая на сгибах. Если Кадьяк и подумал что-нибудь по этому поводу, мысли он оставил при себе.
  Шумная пара тем временем переключилась на официантку, предъявляя за недостаток уважения. Сначала больше по привычке, но быстро разгоняясь, чуя слабость подвернувшейся под руку добычи. Дело шло к вызову администратора и далее по накатанной, с битьем посуды и выставлением заведения на башмалу. Это было странно, учитывая, что место располагалось пусть и не в центре города, но в хорошем районе, давно пора было вмешаться охране ресторана или милиционерам.
  Кадьяк чуть наклонился вбок, и тут Бес запоздало понял, что канадо-итальянец с самого начала присел так, чтобы кооперативный оказался между ним и чоткими пацанами в демонстративных куртках из искусственной кожи с баллистическими вставками. А теперь иностранец, соответственно, выглядывает из-за живого щита, чтобы рассмотреть парочку более внимательно. Бес и так пребывал в дурном расположении, а теперь огорчился еще больше из-за столь впечатляющей демонстрации утраты своих профессиональных навыков. Раньше он бы этот момент вычислил сразу.
  Кадьяк ничего не говорил и в общем, не делал. Он просто сидел - голова склонилась к правому плечу - и смотрел на разбушевавшихся 'топиков'. Первые несколько мгновений ничего не происходило, затем парни, наконец, заметили пристальное, можно даже сказать демонстративное внимание со стороны. Кадьяк уставился, не мигая, без всякого выражения, положив руки в перчатках на край стола, бычки занервничали. Судя по всему, совсем уж тупым одноразовым мясом они не были, да и момент, когда можно и нужно было с ходу лезть на рожон, оказался сам собой упущен.
  Бес поморщился и сдвинулся вместе со стулом вбок, уходя с линии возможной стрельбы. Кадьяк, не меняя позы, перебрал пальцами, тихонько, словно отыгрывая на невидимых клавишах, это был единственный жест наемника, в остальном фигура никелированного бойца казалась неживой, будто из пластмассы.
  Один из буйных все порывался кинуть что-нибудь энергичное, броское, было прямо видно, как из него рвалось 'че уставился!' или наподобие того, столь же эффектное. Второй, видимо поумнее, одергивал корефана и вообще адекватнее оценивал диспозицию. Бес тяжело вздохнул и развернулся полностью, одновременно вытаскивая из глазницы шарик видеокамеры. Уставился на дебоширов, чувствуя, как ловко, можно сказать с теплотой прильнул к боку пистолет. Захотелось попросить Кадьяк дать отстрелять на пробу барабан-другой из его допотопных громыхал, чтобы проверить, так ли уж хороши реплики классических стволов. Можно в тире, а лучше за городом, на каком-нибудь автомобильном кладбище, до которого еще не добрались металлисты-утилизаторы.
  Бес почувствовал, как от мысли о пушках и патронах кривоватая, но искренняя улыбка сама собой растягивает губы. Сталевар, как сказал бы поэт, заглянул вглубь себя и с легким удивлением снова обнаружил там желание кого-нибудь убить. Прямо сейчас, без рефлексий и раздумий о последствиях. Чтобы забрать чью-нибудь жизнь (желательно плохого человека), испытать вспышку эмоций, переживаний, в которых пусть на время, но растворятся как сахар в кипятке горестные мысли о нервах, деградации, а также бюджетном дефиците.
  Кожаное бычье разом умолкло, как по команде. Кадьяк смотрел, Бес улыбался, похожий на куклу чревовещателя - ухмылка заканчивалась где-то под линией скул, выше лицо казалось мертвым, как раскрашенная пластмасса. Не было ни какого-то противостояния взглядов, ни измерения воль, два сталевара просто наблюдали за внезапными оппонентами, ожидая их реакции. Дебошир, тот, что поумнее, буквально силой выволок партнера из-за стола, разве что рот ему не затыкая. Сурово оглядываясь, показательно сжимая кулаки, парочка ушла, в меру торопливо, однако не настолько, чтобы казаться беглецами с поля боя. Ну, по крайней мере, в собственных глазах.
  Бес со скрипом двинул стул обратно, Кадьяк вернулся в прежнее положение. Официантка материализовалась у стола кибернетиков как будто телепортировалась прямиком с кухни. Бес отметил, что девушка очень похожа на давнишнюю, в дискаче со шлемами. Клонируют их, что ли?.. А также, что никакие защитники так и не появились. Скорее всего, ресторан просрочил какие-то выплаты местной коалиции или мильтонам. Даже рядовая милиция все больше превращалась в какую-то корпорацию парамилитаров, что без бумажек с голографическими портретами Ленина-Сталина-Кирова и пальцем не шевельнет.
  - Что пожелаете? - негромко спросила девушка и пообещала. - За счет заведения.
  - Воды, - негромко попросил Кадьяк. Бес ограничился кивком, дескать 'и мне того же'.
  Бес обождал, пока стаканы окажутся на красивых салфетках, похоже ручной вязки. Кооперативному понравилось это место, захотелось прийти как-нибудь еще. Здесь уютно совмещались модерн и консерватизм, даже пластмассовая мебель была красиво раскрашена в теплые цвета благородного дерева. Жаль будет, если ресторанчик влетит под какой-нибудь погром.
  Выждав еще несколько секунд, пока кардиоводитель успокаивал зачастившее сердце, одноглазый уже без спешки и оглядывания через плечо рассмотрел фотографию, скверно распечатанную на листе самой дешевой бумаги.
  - Да, это он, - сказал, наконец, Бес, аккуратно складывая фото по прежним сгибам.
  - Очень, очень плохая, 'горячая' краденка, - прокомментировал Кадьяк, сделав небольшой глоток. Удивленно посмотрел на стакан, приподняв бровь. - А хорошо. Как из родника отлито. Добрые дела награждаются.
  Кооперативный боец с отсутствующим видом продолжал сворачивать листок, раз разом, пока тот не превратился в твердый брусочек. И думал.
  Значит 'краденка', то есть совсем недавно спертая или взломанная база данных, информация напрямую с цифровых станций треста. На этом барон, то есть хакер весьма высокого уровня, действительно мог погореть, тресты не любят когда кто-то ищет сведения о гроссмейстерах. Если, конечно, наемник не солгал. Но Кадьяк очень высоко ценил свою репутацию и берег ее всемерно. Или, может быть, создавал эффектную видимость нерушимых принципов?..
  - Цена? - спросил одноглазый все с тем же выражением стороннего наблюдателя.
  - Прежняя, - Кадьяк сделал движение ладонями, обозначив символическое извинение. Очень символическое строго из вежливости. - Вдвойне.
  После короткой паузы наемник решил на всякий случай пояснить:
  - Могущественный трест. Значимый сотрудник, из настоящих, не тех, что на виду. Слишком большой риск. Соответствующая наценка.
  - Понимаю.
  Бес достал из кармана искусственный глаз, обдул его, протер антисептической салфеткой и вставил обратно, чувствуя, как обволакивает круглый предмет искусственная подложка в пустой глазнице. Глядя в собственное отражение на боку стакана, моргнул пару раз, чтобы слепой зрачок-камера встал на место. Посмотрел на Кадьяка, прямо и не мигая.
  - С тобой можно договориться? - вопрос звучал столь же прямо.
  - Я не устанавливаю цены, я посредник, - пожал плечами Кадьяк. - И гарант сделки.
  - Я заплатил за результат.
  - И результат есть. Барон сделал заказ, я проверил его качество. Гарантирую, твой человек найден, - Кадьяк даже заскучал, объясняя прописную истину. - Но ты ищешь опасно. Цена возросла, и барон в своем праве заново оценить стоимость. Если у тебя нет денег, значит, сделка закрыта, я возвращаю лишнее, беру минимальный процент за посредничество. Все расходятся.
  - У меня есть деньги. Но не такие, - Бес выговаривал слова по одному, будто тщательно отмеряя их. - Ты видел результат, проверил его. Ты знаешь, кто на фото. Давай договоримся напрямую.
  - Друг мой, - голос Кадьяка стал еще более мягким, вид еще более скучающим. Опасно скучающим, прямо-таки нарочито. - Я понимаю тебя.
  Бес сжал губы.
  - Нет, действительно понимаю, - Кадьяк по-своему истолковал мимику партнера по непростой сделке. - Поэтому давай сделаем так. Не стану читать мораль про деловую этику и репутацию, которая теряется на раз-два.
  Наемник щелкнул пальцами, иллюстрируя сказанное. Судя по глухому звуку под огнеупорной тканью перчатки скрывался голый металл, даже без 'мясного' камуфляжа.
  - И забуду твое предложение. Как будто не было. А ты не станешь повторять его. Потому что второй раз забыть я не стану.
  Бес помолчал, затем резко выдохнул, так, что пальцы Кадьяка дернулись, словно готовясь к пресечению атаки. Дернулись на считанные доли миллиметра, но Бес заметил, с подчеркнутой медлительностью потер ладони, будто омывая их под струей невидимой воды.
  - Хорошо. Мне нужно имя, должность, все остальное. Его адреса и где можно найти этого человека в... некотором будущем. Это все есть у барона?
  - Да, - Кадьяк не колебался с ответом. - Не полное личное дело, но достаточно для тебя.
  - Двойная цена, - Бес не столько спрашивал, сколько фиксировал.
  Наемник лишь кивнул.
  - А сколько стоишь ты? - с той же прямотой задал вопрос одноглазый.
  - Смотря, что тебе нужно, - Кадьяк снова ответил так, словно ждал именно этот вопрос.
  Ресторан потихоньку заполнялся посетителями. Среди нормальных живых официанток замелькала пара автоматиков, развозящих напитки. Водяные струи стекали по крыше над головами, сплетаясь в причудливые узоры.
  - Сопровождение и возможный бой с охраной, - задумчиво и негромко сказал Бес, как будто говорил сам с собой.
  - Удвой сумму, которую должен барону. И я оставляю за собой право выйти из дела, если оно мне не понравится или окажется слишком 'разогретым'. Разумеется, не во время боя.
  - Ты любишь кратные числа... - протянул Бес, осознавая, что общая сумма заказа вышла за все доступные пределы, даже несмотря на довольно приличные сбережения кибернетика, сделанные как раз для этого.
  - Я видел то, что нашел ломщик на твою цель. Это не подвальник какой-нибудь. И даже не бильярдист. Это человек из высшего административного состава. А ты не похож на его сына, потерянного в младенчестве. Так что будут секунданты и автоматики, скорее всего шумная стрельба и кого-то увезут в крематорий. Хотелось бы, чтобы не меня.
  - Что ж, все по делу, - согласился Бес. - Как быстро ты сможешь доставить мне информацию от барона и мобилизоваться в случае чего?
  - Нищему собраться - подпоясаться, - хмыкнул Кадьяк, снова демонстрируя неплохое знание фольклора. - Я легкий на подъем и сейчас веду лишь твое дело. Но так будет не всегда.
  - Понял. Я пришлю сообщение завтра.
  - Барон долго ждать не будет, - похоже, Кадьяк не слишком верил в способность нанимателя обеспечить быструю платежеспособность.
  - Завтра, - Бес подавил вспышку злобы и ответил, как молотком ударил.
  - Тогда до завтра.
  Кадьяк медленными глотками допил воду, растягивая удовольствие. Встал и, не прощаясь, зашагал к выходу, скользя меж посетителями как черный призрак. Люди прибывали, дождь усиливался. Сквозь туманную пелену влаги уличные голограммы сияли тускло, с акварельной размытостью. Бесу некстати вспомнилось, что однажды он уже видел что-то подобное, но точка обзора была намного выше. И тогда у его ног лежал прекрасный город света, воплощения всех мечтаний, дворец чудес в конце дороги, полной мучительных испытаний.
  Сколько тогда было надежд...
  Бес из принципа допил стакан, стараясь понять, что нашел в этой жидкости канадский наемник. Так и не понял, вода как вода, вполне пригодная. Встроенный в коренной зуб детектор молчал, подтверждая приемлемую чистоту, а также отсутствие ядов и стимуляторов. Бес шмякнул хрупкий сосуд на стол так сильно, что едва не разбил. Пообещал себе, что в третий раз не будет никакой воды.
  'А на улице шел дождь и рота солдат' - меланхолично подумал одноглазый, уходя.
  Он покинул ресторан через другой выход, спустился на лифте и немного постоял на открытой галерее, огибающей третий этаж высокого здания. Холодные капли стучали по плечам, оседали в ежике седых волос. Хотелось накинуть капюшон, однако сталевар капюшонами не пользовался, даже с односторонней прозрачностью, чтобы не ограничивать обзор. А шляпу с пристегивающимися к тулье полями забыл дома.
  Внизу, на мостовой, выписывали сложные фигуры 'ногопарни' на протезах, сделанных в виде ног с трехосными коленями, а также встроенными роликами. Похоже, какая-то уличная группа тренировалась перед заездом, судя по нашивкам 'RollerBoys' - въездные, гастролеры из-за океана. Пронырливый гонзагамо уже навел камеру, выкинул из-за спины портативную антенну и гнал запись. Видимо 'Роллеры' были популярной группой, на которую готовы смотреть в 'кругах' по подписке. А может, делали себе рекламу. Но в любом случае катались они красиво, Бес, несмотря на грустный настрой, даже засмотрелся на импровизированное шоу, которое совмещало виртуозное каталово на роликах и сложную акробатику, да еще в командной работе. Затем опомнился, тряхнул головой и пошел дальше, к станции монорельса. Транспорт был архаичный, зато дешевый и все еще держал позиции перед всякими новшествами типа вакуумных поездов.
  На полупрозрачной панели вдоль стены шла трансляция новостей 'Первой программы ЦТ'. Задумавшийся о своем Бес отвлекся, привлеченный красочной анимацией ядерного взрыва. Как оказалось, уличный телевизор рекламировал единственное в Хабаровске выступление ВИА 'Рамштайн'. Знаменитые немцы представляли видеофеерию с премьерой отреставрированного клипа 'Солнце', причем не классики, а оригинального варианта, с бомбардировщиком и характерным 'грибом' среди противоатомных небоскребов Нью-Йорка, похожих на страшный сон кубиста.
  'Сходить, что ли?'
  Мысль была внезапной и мгновенно прошла стадии от категорического удивления до 'а почему бы и нет'. На экране, тем временем, сменилась картинка, рассказывая об очередном акте сепаратистского терроризма в Китае. Злодеи сумели купить ядерный заряд из чьих-то арсеналов, не то Израиля, не то Родезийского протектората, однако не смогли заставить работать детонатор. В итоге без изысков перемололи начинку и распылили с вертолета над городом.
  Впрочем, одноглазому было уже неинтересно. В Китае все время что-нибудь случалось, недаром СССР продолжал держать на юго-восточных границах солидную армейскую группу. Причем по слухам бок о бок с доблестными красноармейцами несли тяжкую службу морпехи США, потому что американские синдикаты имели в регионе твердые интересы, а что хорошо для крупного капитала, то хорошо для всей Америки
  Бес прошел по узкой улочке, которую обрамляли высокие дома с вертикальными пристройками, а также внешними панелями по американскому образцу из 'непрозрачного зеркала'. Углов здесь было столько, что при взгляде снизу вверх начинала кружиться голова, и казалось, что вокруг нереальный, призматический мир. Бес помотал головой, избавляясь от наваждения. Идущая навстречу женщина косо и подозрительно глянула на одноглазого. Тот вернул столь же подозрительный взгляд, случайная встречная Бесу не понравилась.
  Ультрамариновые глаза со стеклянным блеском (кстати, в цвет помаде), выбритые полоски в фиолетовой прическе для облегчения доступа к металлическим полоскам контактов, характерные скобки на ушах, кажущиеся бижутерией, а на деле представляющие собой мини-антенны. Все это четко идентифицировало человека с неплохим кламмером. А тяжелая куртка, скрывающая броневые вставки, свидетельствовала, что хром девице поставили отнюдь не для игры на бирже или обольщения клиентуры. Телохранитель 'демонстратор', работающий в открытую или член банды. Кламмер, то есть аугментации без необратимого вторжения в физиологию, стараниями японских и европейских трестов за минувший год подешевел настолько, что его могли вживлять своим бойцам даже небольшие коалиции.
  Впрочем, разошлись мирно, хотя и косясь.
  Телевидение все не желало отпускать Беса из цепких лап. Очередной экран, теперь на пересадочной станции, сообщил о том, что в честь покушения студента Каракозова на русского царя некая революционная группа забросала гранатами бюргеров-разночинцев в мюнхенском отделении 'Луисвилльских цыплят'. Да и плевать, что Александра подорвали весной, а сейчас ноябрь, прогрессивный террор не ведает отпусков. В Индии парень из невероятно богатого клана газовых королей женится на девушке из знаменитой актерской семьи. Бракосочетание состоится на роскошном корабле посреди Тихого океана в точке Немо. По завершении церемонии в стратосфере будет подорван тактический ядерный заряд, чтобы гости могли насладиться удивительными визуальными эффектами.
  - Совсем рехнулись на этом атоме, - пробормотал Бес, разгуливая по платформе в ожидании транспорта. Вспомнились надрывные пророчества Проныры насчет подрывов корпоративных штаб-квартир. А если подумать, то, в самом деле, где лежит предел 'агрессивного арбитража'?
  Колонны, сделанные то ли из полированного металла, то ли из светоотражающей пластмассы, сияли как зеркальные столпы. В них отражались искаженные образы спешащих людей. Глядя на размытые силуэты Бес внезапно решился. Действие было спонтанным и со всех сторон неразумным. Но все же боец его выполнил, набрав телефонный номер.
  Кристина ответила почти сразу, будто держала телефон в руках. Беса передернуло от мысли, что вполне возможно так и было, девушка, скорее всего, ждала звонок от клиента. Одноглазый порадовался, что дентофон изображение не передает.
  - Здравствуй.
  - А, ты...
  Голос звучал удивленно, однако, без неприязни. В былые времена специальная программа уже начала бы анализ речи Кристины, опираясь на базу предыдущих диалогов, подсказывала правильное направление беседы и варианты реплик. Но то в былые, сейчас полуживая электроника в черепе и грудной клетке сталевара могла сообщить лишь, что звонок для адресата был неожиданным, однако общий эмоциональный фон сдержанно-позитивный. То есть ровно то, что Бес и так знал.
  - Я тут...
  Бес понял, что теряется.
  - Понимаешь...
  'Черт возьми!'
  Он выругался про себя, тоскливо и даже без особой злобы.
  'Напрасная затея'
  Но благоприобретенное упрямство не позволяло просто сдаться и дать отбой.
  - Я тут по городу хожу...
  - Варенья хочешь?
  - Что?.. - растерялся Бес.
  Кристина рассмеялась, очень мягко, добродушно, уютно. Ее смех звенел хрустальными колокольчиками в голове бывшего арбитра, но без неприятного резонанса. Было просто очень приятно ее слушать.
  - Мне варенье привезли. Вишневое, без косточек. Хочешь чая с вареньем?
  - Хочу, - сказал Бес, чувствуя, как улыбка сама по себе расползается по лицу, от губ к скулам и выше, вплоть до уголков глаз. Глупая, смешная, искренняя.
  - Я люблю варенье. Только очень давно его не ел...
  Бес запнулся, пытаясь вспомнить, когда он и в самом деле пробовал настоящее варенье, а не углеводный суррогат. Не смог. Слишком давно. Слишком далеко отсюда.
  - Приезжай. Только чай купи, у меня кончился. Лучше черный.
  - Обязательно.
  
  
  Глава 6
  
  Бес понятия не имел, где живет Кристина, но как-то по умолчанию предполагал, что в одном из городских центров, среди зданий-свечек, залитых светом прожекторов, с посадочными площадками на крышах, застекленными верандами, а также иными атрибутами скоробогатой успешности. В конце концов, положение, как известно, обязывает, да и заработки позволяли.
  Ошибся, причем крепко.
  Гейша выбрала местом жительства участок в Северном микрорайоне, больше известном как 'пчельник'. Название было старым, как и сама территория. Некогда там располагалась целая батарея общежитий и техникумов, а в начале восьмидесятых район был выбран в качестве полигона для обкатки новой концепции жилища советского человека. Кирпичные трех- и пятиэтажки общаг снесли, ландшафт всячески облагородили, озеленили, а после реорганизовали по совместному французско-немецкому (ГДР, разумеется) проекту модульного строительства. Идея была в том, чтобы использовать типовые элементы - 'соты' - похожие на кубы и шестигранники, создавая во всех климатических поясах жилые комплексы любых конфигураций, меняя структуру, достраивая или убирая по необходимости и желанию.
  Проект более чем удался, несколько десятков 'сотовых' домиков показали себя отлично даже в неблагоприятных условиях дальневосточного климата с его удушающим, влажным летом и холодной зимой. Предполагалось, что с восемьдесят восьмого проект начнет триумфальное движение по всему социалистическому миру... и тут началась война, стало не до авангардных проектов. А затем пришла 'конвергенция', 'мирное соревнование с капиталистическим лагерем', архитектурные концепции выродились до копирования азиатских 'муравейников' с поправкой на природную специфику - числом побольше, ценой подешевле. С апофеозом в виде серых башен, где не было даже централизованного водоснабжения и канализации, только противопожарные коммуникации.
  А 'пчельник' существовал дальше, оставшись еще одним забытым памятником еще одной неслучившейся революции благоустройства. Как его до сих пор не разогнали, застроив ценнейшую землю неоновыми высотками, оставалось неизвестным. Селились тут не буржуины, но люди при достатке, со специфическим отношением к жизни и комфорту. В том числе и 'японка' по прозвищу Кицунэ.
  Небольшой 'дом' Ки стоял на окраине участка и представлял собой шесть блоков, соединенных углом. Кухня, она же гостевой зальчик, располагалась в центре композиции, на изломе. Бес даже засмущался, чувствуя себя не в своей тарелке посреди идеальной чистоты в ботинках, собравших, казалось, всю грязь осенних улиц Хабаровска. Но Кристина быстро разула гостя, выдала тапочки в виде котиков с ушками, а затем началось чаепитие. Благо кибернетик на чай не поскупился, взял настоящего и черного, никакой травы с индийских плантаций. В прошлой жизни Бес немного поработал в Индии, поэтому хорошо знал, что легенды о диких условиях выращивания индийского чая, вплоть до переработки на компост мертвых сборщиков, на самом деле ни разу не легенды.
  Бес облизал ложечку, понимая, что через пару часов его жестоко скрутит от избытка сахара в организме - электронные рецепторы воспринимали это состояние как перегрузку батарей и шли вразнос. Но все это потом. А сейчас он пил хороший чай в обществе симпатичной молодой женщины в платье с драконами, закусывая вкуснейшим вареньем, которого не ел много лет и с большой вероятностью не попробует еще столько же.
  Ки между делом ненавязчиво попросила о небольшой помощи. Ее сводный брат завис в Иркутске, проходя известные, рекомендованные, популярные, крайне эффективные (и, разумеется, дорогостоящие) курсы в стиле 'будь агентом!'. После их завершения адепту выдавался красивый диплом, именная пуля и рекомендации к поступлению в корпоративные службы безопасности. Бес не удержался от кривой улыбки, поскольку эту кухню он знал отлично. Во времена совсем лютого безденежья, только переехав на ДВ, даже какое-то время работал за еду и ночлег наглядным пособием кибернетического бойца на таких вот курсах 'тренировки идеального воина'.
  Агенты, арбитры - это было модно, перспективно и очень денежно. Про них писали шлягеры, снимали фильмы, сериалы. Мальчишки и девчонки всего мира хотели стать крутыми, стильными, носить черные плащи из баллистической ткани, получать расчет в драгоценных камнях и золоте. Чувствовать значимость, силу и власть. Разумеется, энергия массового устремления прекрасно монетизировалась.
  Немногочисленные подвижники, кстати, Проныра Бля в том числе, срывали глотки, пытаясь объяснить романтическим мальчикам и девочкам простое правило 'одной сотой'. Из ста желающих 'стать агентом' до настоящего оружия и военизированной корпоративной службы дойдет лишь один. В свою очередь из сотни таких счастливцев статус настоящего агента 'агрессивного арбитража' получит лишь один. Какой процент из них сможет выйти на пенсию при бонусах, живой и относительно целый - оставалось неизвестным, институт был еще слишком юным. Но Бес подозревал, что и здесь соотношение один к ста окажется довольно близким к истине. Умрут на самом деле немногие, основной отсев пойдет по линии профессионального травматизма, устаревания аугментаций и переводов на вахтерские должности с крошечными пособиями.
  - Я помогу, - коротко пообещал он. - Поговорю с парнем, прочищу мозги.
  В чудесном домике, который чем-то походил на уютную пещеру из сказки, было тепло, хорошо, уходить не хотелось. И варенье было чудесным. И Кристина очень милая.
  И...
  Бес помрачнел, положил маленькую позолоченную ложку на блюдечко. Фарфор тихонько звякнул.
  - Тебя что-то гнетет? - участливо спросила Кицунэ. Как и положено хорошему психологу-практику, она сразу почувствовала смену душевного настроя Беса.
  - Да, - негромко сказал он после паузы секунд на десять. - Гнетет.
  - Хочешь, расскажи, - она подлила темно-коричневый напиток в чашку, расписанную под старый Китай. - Или не рассказывай. Посидим просто так.
  - Я...
  Бес задумался. Машинально выпил чай, как воду, не чувствуя вкуса, лишь горечь. Горечь на языке и в сердце.
  - Я плохой человек, Ки, - неожиданно сказал он. Неожиданно в первую очередь для самого себя, потому что каждый знает - откровенничать с проституткой все равно, что мутить дела с наркоманами или кибернетиками на дешевых заменителях иммуноблокаторов. Но в эти мгновения Бесу было наплевать на мудрость, проверенную годами. Ему стало очень плохо и очень погано.
  - Правда?
  Бес отметил, как девушка подобралась, сложила руки, машинально, как человек привычный к опасной жизни.
  - Я очень плохой человек, - повторил он. - Я занимался... дурными вещами.
  - Ты все-таки бисенен, - через силу изобразила улыбку девушка. - Правильно? Как лоли, только парень... мужчина? Хотя нет, не хочешь, не говори, я не выспрашиваю.
  - Я не бисенен, - сказал Бес, глянув ей в глаза. - Их не существует. Я был арбитром. Не тем, которые приходят с калькуляторами, а... другим.
  - Понимаю, - тихо вымолвила Кицунэ. - Понимаю...
  - Я был плохим человеком, - снова повторил, как заклинание, Бес. Будто ставил преграду между собой и прошлым, готовым догнать, поглотить снова. Кибернетик еще немного помолчал, бездумно глядя на оранжево-белые стены пластмассовых 'кубиков'. От времени прежние цвета потускнели, стали неяркими, как у старой игрушки, забытой на много лет в чулане.
  - Я не знаю, что делать, - неожиданно сказал он. - То есть знаю... Только делать этого не хочется.
  Кицунэ снова наполнила его чашку. Молча, не спрашивая, достала из шкафчика над электроплитой бутылку таллинского бальзама. Накапала в чай.
  - Полезно. И нейтрально для твоего... никеля.
  Бес отметил, что девушка правильно использовала жаргонизм, 'никелем' обычно именовались именно боевые аугментации.
  - Спасибо.
  На этот раз кибернетик отпил совсем чуть-чуть, считай, губы намочил, будто стараясь растянуть чашку на долгие часы.
  - Я на перепутье, - вымолвил он тихо, едва ли не шепотом. Негромко пристукнул хромированной ладонью о пластмассовый столик под вязаной салфеткой-скатертью.
  - Можно рискнуть. Все на кон. Ничего за спиной. И посчитаться. Со старым должником. Он много задолжал. Очень много.
  Он говорил быстро, отрывисто, армейски-рублеными фразами.
  - Убьют. Скорее всего. Но можно и выиграть. Шансы есть.
  - Что же мешает? - с успокаивающей теплотой спросила Кристина.
  - Он уставился на нее целым глазом и провалом пустой глазницы. Девушка вздрогнула - так мало Бес походил на человека, лицо кибернетика показалось уродливой маской робота с плохой, резиновой имитацией кожи.
  - Я был плохим человеком, - сказал он в третий раз. - Но чтобы рискнуть... чтобы выиграть. Чтобы просто сделать ставку... мне надо будет стать еще хуже. Намного хуже. И боюсь, возврата уже не будет. Надо решать. Сегодня, завтра. Потом уже поздно.
  - А другая возможность?
  - Можно оставить все как есть. Жизнь пойдет дальше. Может, будет чуть лучше. Может быть, и нет. Возможно, погибну в очередной перестрелке, скорее всего, нет. Поднимусь в кооперативе, буду при Василе решать вопросы. Накоплю на регрессивную операцию, чтобы вытащить старое боевое железо. Пока не сгнил вместе с ним. Поставлю обычный цивильный хром. Буду инвалидом, но бодрым и живым. Много чего можно сделать, много чем заняться.
  - Неплохое будущее, - очень серьезно и очень тихо сказал Ки. - Не лучшее. Но все-таки неплохое. Бес...
  Она положила узкую, теплую ладонь поверх металлического протеза сталевара. Кибернетик прикусил губу и сдержался, не отдернул руку, превозмогая рефлексы военного, для которого вторжение в ближнюю зону означало агрессию и смертельный риск.
  - Я не знаю, что с тобой случилось. Но знаю, что ты вышел из ада. Многое там оставил... Но вышел. Пусть не целый, но живой. Может пора остановиться?
  - Это совет? - скрипнул дребезжащим, ломким голосом Бес.
  - Да, - Ки посмотрела в его единственный глаз прямо, не отводя взгляд. - Ты говоришь, что был плохим. Верю. Не осуждаю и верю. И что это дало тебе? К чему привело?
  Бес отвернулся, будто пытаясь заслониться, спрятать от девушки глазницу без камеры.
  - Ты хочешь повторить. Снова рискнуть. И мне кажется, это плохая затея. Очень плохая.
  Ки взялась за твердый металл протеза двумя руками, чувствуя едва заметное тепло от работы аккумуляторов.
  - Не надо становиться... хуже...
  Она умолкла, осекшись. Бес поглядел на 'японку' с молчаливым вопросом, и девушка ответила, так же безмолвно. Так они и сидели, может минуту, может десять, а может и все полчаса, в молчании, стремясь продлить момент единения, разделить немного участия и душевного тепла. И каждый думал о своем, но в то же время друг о друге.
  - Я пойду, - сказал Бес. - Надо еще... тут...
  - Приходи еще. Как-нибудь...
  - Обязательно.
  Он ушел, не прощаясь, а она проводила его, ничего не сказав в напутствие, потому что слова здесь были не нужны и даже вредны. На улице снова пошел снежок, переходящий в дождевую морось. Бес немного постоял, подняв лицо к темному небу, что казалось экраном для света и голограмм. Вода каплями стекала по коже, оставляла на губах горький железистый привкус, похожий на кровь. Со стороны могло бы показаться, что кибернетик плачет, кривясь от боли в сердце.
  - Я плохой человек, - прошептал Бес. - И могу стать еще хуже. Намного хуже. Остался один шаг. Только один...
  Он шагнул, направляясь к остановке трамвая. Впереди ждала еще одна забота, последняя в этот долгий и непростой день.
  
  * * *
  
  В квартире Оружейного Гнома ничего не изменилось, впрочем, как обычно. И три технологических мудреца тоже не изменились, разве что Бирюк снова переоделся сообразно погоде. Он был помешан на сбережении тепла, хронически не доверял органам чувств и одевался не просто так, а по сложному алгоритму, руководствуясь показаниями наручного прибора, который походил на часы, однако измерял температуру, влажность, давление и еще с десяток параметров.
  - Прикиньте, Ми-40М выставили на торги, - заметил Гном, сгорбившись над лупой.
  По левую руку чертежника всегда стоял, не выключаясь ни на минуту, небольшой телевизор, подключенный к сети 'кругов'. Селектор тщательно выбирал информацию, окружая хозяина белым шумом новостей. Как говорил сам инженер - 'создавал иллюзию насыщенной социальной жизни'. Гном не любил ни людей, ни одиночества, поэтому несколько близких товарищей, телевизор и сплетни Графомана полностью закрывали все потребности чертежника в обществе.
  - Ага, противотанковый. С консервации, полный набор, вплоть до вооружения, - кивнул Бес. - Проныра вопил с утра, что уже вертолетами боевыми торгуем вразнос. Машину вывезли как антиквариат, коллекционный образец, никаких сертификатов пользователя. И все проглотили.
  - Это не вертолет, - назидательно проговорил Гном, не оборачиваясь и не отрываясь от лупы с мощными фонариками подсветки. - Это винтокрыл. Второго поколения, когда наши перестали, наконец, маяться дурью с десантным отделением. Освободившееся пространство забили электроникой да снарядными коробами для пушки, стало хорошо. Как 'Шайенн', только лучше, потому что вместо толкающего винта этому птеродактилю засандалили реактивный движок.
  - Не знал, - пожал плечами Бес. - А с виду просто большой вертолет.
  - Кому-то поплохеет, - заметил Гном, по-прежнему не отрываясь от работы. - Машинка до сих пор страшная, главное электронику заменить, оригинал устарел. И добронировать хотя бы поликарбонатом.
  - Ага, - согласился Бес для поддержания беседы.
  Пока Гном доводил до ума небольшой приборчик под лупой на кронштейне со строенными лампами, Бирюк и Крокер снова заспорили. Толчок диспуту дал милевский винтокрыл, а также тема электроники восьмидесятых годов вкупе с продолжавшей греметь в 'кругах' историей утопления 'евовского' танкера.
  - Я тебе говорю, сейчас это попрет со страшной силой! - обычно флегматичный Крокер немного разгорячился и помахивал очередным чертежом на мятом листе. - Особенно после такого бенефиса. Будущее за роботами. Не сразу, не завтра и не послезавтра, но думаю, лет за десять агенты и прочие арбитры вымрут как мамонты. Люди не нужны!
  - Да не верится как-то, - поморщился Бирюк. - Сколько на это денег потратили, сколько КБ занимались. Работы велись серьезные, причем с обеих сторон, что наши, что мируканцы, даже инглези отмечались с прочими европцами. И запрос был, и элементная база уже позволяла. Но автоматики не пошли. И сейчас не пойдут, все-таки разовый успех это не правило.
  - Все верно, - неожиданно согласился Крокер. - Не пошли. А теперь пойдут, ибо звучат волшебные слова - 'селекция целей'!
  Бирюк сморщился еще больше, ведь именно распознаванием образов он занимался не один год.
  - А сейчас что, лучше стало? Электроника, конечно, сделала пару шагов, но принципы дистанционного управления те же самые.
  - А сейчас да, лучше, - Крокер постриг воздух двумя пальцами. - Ножницы! С одной стороны прогресс электроники и связи. А с другой, снижение требований к действиям в разных интересных условиях. Типа высотных ядерных подрывов.
  - Так... Вот это уже интереснее... - Бирюк поправил на шее толстый платок в бело-желтую клеточку, намотанный едва ли не по самые уши. - Вот над этим уже можно подумать. Намекаешь на снижение интенсивности боевки?
  - Именно, - Крокер триумфально улыбнулся. - Две сближающиеся тенденции. Нужная электроника стала компактнее, система глобального позиционирования и связи через спутник работает лучше. Но главное - больше не нужно задаваться неприятными вопросами вроде 'а если красные рванут Бомбу, оно как летать будет?' или 'когда буржуи снесут наши спутники глобального позиционирования и связи, что делать будем?'. Как следствие - ощутимое падение требований к технике. И в этой вилке уже можно хорошо крутиться, и верхи могут, и низы хотят.
  - Так, надо думать, надо думать... - Бирюк постучал друг о друга кончиками пальцев, качнул подбородком, пряча его в складках платка. - Ну да, вышибание связи с командными центрами после множественных ядерных ударов, оно, падла, сурово и безжалостно.
  - Во, - поднял палец Крокер. - Ты догоняешь вопрос. Чего хотели от автоматиков, почему не взлетело ни в восьмидесятые, ни в девяностые, хотя у военных ручонки от хотения тряслись, а башмалы было немерено? Хотели, чтобы шайтан-арба прилетала в нужный квадрат, находила цель, кидала в нее бомбочку и верталась взад. И все автономно, потому что мирный атом, радиоэлектронная борьба и никакой связи на поле боя. Если о высотных взрывах еще спорили, то, что спутники зачистят первым же делом, про это вообще сомнений не было.
  - Что собственно и случилось, - вставил ремарку Гном, не отрываясь от лупы. Он закончил сборку аппарата и теперь осторожно завинчивал корпус крошечной отверткой для очков. - Так, что потом орбиты чистить пришлось. А то не дело когда спутник должен десять лет отрабатывать, но ловит гайку и помирает на пятом году.
  - Ага. И если для робота даже на технологиях восьмидесятых выйти на точку, а затем вернуться - это без особых проблем, то кого бить это уже...
  Искатель технологических чудес красноречиво развел руками.
  - Ну да, - подхватил идею Бирюк. - Мне можешь не рассказывать, самостоятельное определение цели это жопа концептуальная, а ее категоризация и сейчас проблема проблем. И если робот не может сам найти цель, то зачем он такой нужен? Соответственно пущаем ракеты по координатам, так хоть во что-то попадем с приемлемой вероятностью.
  - Все верно. Так и отвоевали. Но если глянуть архивы и старые тендеры, то прям видно как в девяностые вопрос 'а как вы без спутников?' тихо снимается. Потому что никто больше не хочет драться насмерть среди радиоактивных руин, пробовали - не понравилось. Все зарабатывают денежки, ядреный апокалипсис откладывается.
  - Нет завышенных требований, ценник опускается, соответственно автоматики тут же начинают соответствовать требованию и по деньгам, и по возможностям, - два техношамана определенно сели на одну волну и понимали друг друга буквально с полуслова, подхватывая линию мысли. - А тут у нас как раз новое поколение устойчивой электроники, миниатюризация, лазерные ЭВМ и прочие чудеса техники.
  - Ура, товарищи, - Крокер изобразил аплодисменты. - Причем если сейчас вернуть предположение о выносе спутниковой группировки, текущий парк всех автосамолетов опять садится в лужу. Но синдикаты не сбивают спутники, за такие фокусы подзатыльник прилетит от всего коммерческого сообщества. И старая добрая тройка на коне. Угадаешь, какая?
  - Да ну, брось, - хмыкнул Бирюк и щелкнул пальцами. - Координаты по цифровой карте местности это раз.
  Крокер одобрительно кивнул.
  - Временная радионавигация, это два. И на конечной стадии точное наведение через оператора плюс ретранслятор. А ретранслятор может быть любым, от самолета до другого автоматика. Они сейчас дешевые и вообще сутками барражируют на солнечных батареях. Это три.
  Крокер одобрительно махнул бородой и добавил:
  - Причем если даже связь полностью ляжет, это не фатально, цели то селектировать не нужно. Ну, если нет особых задач. Так что вижу и прорицаю, в этом направлении начнется штурм-унд-драг, в него загонят пароходы денег. Автоматики из вспомогательного инструмента превратятся в основной. Думаю, в течение ближайших десяти лет нынешнее поколение арбитров покинет сцену. Роботы лучше.
  - Прям драматург, - хмыкнул Бирюк. - Но в одном ошибся. Никуда человечки не денутся, пока человек - лучшая платформа и оператор для оружия. И так будет еще те самые лет десять, пока не пройдет какая-нибудь аккумуляторная революция. А вот тогда и видно будет. Но тут есть над чем подумать, да.
  - Все, готово.
  Гном критически обозрел небольшую штуку, похожую на одноразовый фотоаппарат, покрутил в пальцах и даже потряс. Все было в порядке.
  - Держи.
  Бес принял аппаратик, который оказался тяжелее, чем можно было предположить по его виду и размеру. Подкинул на ладони, открыл небольшую панель с двумя разъемами, а также крошечной клавиатурой.
  - Напоминаю, будь аккуратнее, - сказал Гном, протирая ладони растворителем, который снимал тонкую пленку 'жидких перчаток', отличного средства против загрязнения чувствительных механизмов, а также отпечатков пальцев и следов днк. - Он одноразовый. И не забудь потом уничтожить. По сборке на меня не выйдут, но береженого...
  - Обязательно.
  Бес расплатился наличными, сунул машинку в пластмассовый контейнер для завтраков, выложенный изнутри салфетками, а контейнер отправил в треугольный однолямочный рюкзак с вшитой бронепластиной. Рюкзак можно было использовать по прямому назначению, а также в качестве эрзац-защиты наподобие усеченного бронежилета.
  - Еще зайдешь? - спросил Гном.
  - Не знаю, - честно ответил Бес. - Как получится.
  - Не пропадай, - сказал Бирюк.
  - Постараюсь. Слушай, - не удержался от подколки Бес. - А ты никогда не пробовал одеваться по погоде, а не алгоритму?
  - Зачем? - искренне удивился конструктор. - Наука нам дана во благо. Кстати, вот, по тогдашнему разговору...
  Он протянул Бесу магнитный диск, похожий на классическую дискету, но с кристаллическим напылением.
  - Насчет твоей идеи, той, что насчет учебника и подписки. Мы здесь кое-что накидали. Но... не выйдет. Коммерчески бесперспективная вещь. Хотя и жаль.
  Конструктор тяжело вздохнул с неприкрытой грустью.
  - Проверим, - упрямо сказал Бес. - Ладно, бывайте. До встречи...
  - Снимите шляпу, господа, наш друг уехал кой-куда, - процитировал Бирюк. - Возвращайся живым, еще над чем-нибудь подумаем, ты не скучный.
  
  
  Глава 7
  
  - Все как договаривались, - черепной телефон синтетически воспроизводил голос Кадьяка, мертвый и неприятный, из-за него во рту оставался привкус жеваной ваты. - Встретимся на месте.
  - Ты уже в пути?
  Бес задал вопрос без надежды на ответ, однако получил его.
  - Лечу, - хмыкнул наемник, и стало ясно, что Кадьяк отправился в агломерацию Москва-Ленинград каким угодно способом, только не самолетом. Или, наоборот, в самом деле купил билет на что-нибудь баллистическое и путает следы по принципу 'сказать правду и пусть все решат, что это неправда'.
  - К твоему появлению все будет готовое, - закончил иностранец. - То, что зависит от меня.
  - Тогда до связи, - лаконично завершил разговор Бес.
  Да, Кадьяк наверняка вылетел, иначе ему просто не успеть вовремя оказаться на месте и закончить все мероприятия к прибытию заказчика. Непростая задача в наши нелегкие времена - путешествовать по воздуху, будучи сталеваром. Это автоматически подразумевает ограниченные рейсы или частный перелет. Зачем наемник упомянул об этом в разговоре, который могут перехватить?..
  Предательство?
  Бес отвернулся к окну, сжал кулак до хруста неоднократно чиненых механизмов. Под перчатками из тонкой щегольской кожи едва слышно заскрипело покрытие из огнеупорной пластмассы, изрядно поцарапанной и облезшей. Сталевар постарался успокоить дыхание.
  Поезд-магнитоплан 'Амурская Стрела' глотал километры по семьдесят штук в час, готовясь к выезду за пределы мегаполиса и переходу на расчетные пятьсот пятьдесят. Сейчас трасса поднялась на высокой эстакаде, рассекая целый лес разнотипных построек на западе Хабаровска. Здесь было на удивление мало внешнего света и голограмм, начинался дождь, так что окружающий мир потонул в мареве болотно-зеленого цвета. Словно город погрузился на дно морское, где свет рассеивается и все обретает расплывчатые, нереальные очертания. По контрасту 'гостевой' вагон магнитного поезда казался очень ярким и обжитым. Огромные окна по бортам и в крыше открывали великолепный обзор и создавали ощущение аквариума наоборот - ты едешь в светлой стекляшке и созерцаешь океанскую пучину изнутри.
  У Беса был 'мерцающий' билет без допуска в элитную часть поезда. С девяти вечера до девяти часов утра пассажиру предоставлялся доступ к ночлежной ячейке, как в капсюльном отеле, только еще меньше, остальное время он мог заниматься чем угодно в длинной гусенице поезда, больше похожей на комфортабельную электричку-переросток. Хотя грех жаловаться, здесь были терминалы доступа к 'кругам', включая некоторые, требующие весьма дорогого абонемента. Неплохие буфеты, дискотека, несколько компактных кинотеатров, спортивный зал с баней и бассейном, даже настоящая библиотека. Кресла позволяли более-менее комфортно подремать, на каждом шагу располагались телевизоры с возможностью заказать просмотр фильма или телепередачи из обширного каталога. В общем двое суток можно перетерпеть.
  И вагоны были шире обычных, причем намного, так что магнитоплан со стороны больше походил на плоскую многоножку, чем на змею. Места хватало двум рядам кресел по бокам, банкеткам в середине и оставалось еще два широких прохода. Бес покосился на нескольких детей, которые заигрались, несмотря на поздний час. Вздохнул и откинулся на мягкую спинку, чувствуя себя голым - оружие пришлось запломбировать и сдать в багаж.
  Состав понемногу набирал скорость, проносясь над автомобильными трассами. Затем прошел сквозь сюрреалистический комплекс зданий хабаровского филиала Дальстроя. Здесь все было составлено из нагроможденных друг на друга кубов и полуцилиндров, которые соединялись подвесками ведомственного трамвая - наследие 'административного коллапса' шестидесятых из которого страну долго и тяжко выводила вторая кибернетическая революция. Трамвай все еще работал, несмотря на дремучую архаичность. В этом районе света почти не было - рабочий день давно закончился, а рекламное сопровождение государственных комплексов было ограничено. Лишь сияла большая и очень лаконичная панорама-вывеска с 'промстройсвязьупр' чего-то там.
  Сталевар глянул на часы, которые указывали половину одиннадцатого. Он устал, но понимал, что в ближайшие пару часов глаз сомкнуть не удастся. Сначала надо успокоиться, продышаться, расслабиться...
  Бес поезда не любил, с железной дорогой (так же как и с дальним автобусным сообщением) у него отношения хронически не складывались. На сидячих местах начинало болеть колено, почему-то левое и без видимых причин, боль не унималась, если только не вытягивать ноги на всю длину. В положении лежа опять же болели колени, а затем ощущения расползались выше и ниже, от бедренных суставов до стоп. Из интересного приключения поездки превращались в сплошное мучение.
  Двое суток... всего лишь двое суток, даже меньше.
  Телевизор в стойке комплексного обслуживания транслировал новости. Бес полагал, что его деяния пока в дуроскоп не попали, однако включил хабаровский криминальный канал. Терпеливо подождал промотки рекламного сообщения.
  'Будущее - пустота неслучившегося. Такой же пустотой следует делать и прошлое. Немало конторских самураев жестоко поплатились за беспорядок в своих ЭВМ и нерабочую переписку в служебное время. Текстовая надстройка 'Агитпроп', с ней вы превращаетесь в электронного призрака!'
  Дети шумели, Бес морщился и пролистывал страницы, закрывая спиной экран, просто так, на всякий случай.
  Самым ярким криминальным событием агломерации оставалась перестрелка, устроенная агентами 'Диснея' и 'Селзника' прямо в центре Владивостока. Разборка за цифровой образ Элвиса Пресли шла уже больше года и стоила здоровья, а то и жизней немалому числу агентов. 'Дисней' был корпорацией довольно-таки жуткой даже по нынешним меркам, синдикат владел огромными и совершенно закрытыми владениями на территории Штатов, имел собственную полицию, внутреннюю валюту и настоящую армию. Но и Голливуд в лице 'Selznick Inc.' не сильно уступал темному царству злой мыши. Оставалось понять, где Приморье, а где Элвис. Не иначе 'Союзмультфильм' включился в игру, намереваясь отхватить долю по ходу явственно наметившейся гонки виртуальных знаменитостей. Технология только обкатывалась, а высокооплачиваемые профессионалы уже гибли за будущие прибыли титанов развлекательной индустрии.
  'Стрела' миновала полосу застройки недорогих гостиниц с поясами красных огней и однотипными прямоугольниками светящихся окон - в эконом-классе односторонние стекла пока еще встречались не повсеместно.
  Так, что тут еще... китайские контрабандисты заказали на комсомольском авиастроительном заводе бронекатер с пулеметной установкой для перевозки краденых машин. Забавно, казалось бы, система господства трестов устоялась, а преступность, которой полагалось стать более респектабельной и менее вызывающей, никак не желает уйти в тень.
  Пока Бес листал новости, магнитоплан проскочил мимо трех сумрачных зданий пирамидальной формы и наконец вырвался на свободу. Как гоночный автомобиль, прижимаемый к асфальту антикрылом, состав опустился с эстакады к земле и помчался, ускоряясь, на запад, глотая бесконечную ленту путей на балластной призме. Потолочные окна засветились молочно-белым цветом, Бес вздрогнул от неожиданности. Может это были и не окна вовсе, а экраны, но скорее всего, заработала хитрая система видеопроекции на стекло. Транслировалась нарезка из популярной японско-корейской кабуки 'Фрейлины-чаветты', стилизованной под демонстрацию мод. Три андрогина плавно двигались в немом танце с замедленными переходами положений. Асимметричные парики, отсылающие к стилистике 'галантного века', были покрыты бриллиантовой паутиной, проплетенка из косичек комбинировалась с локонами из 1960-х и челками из предвоенных 80-х. Беззвучно колыхались кринолины на прозрачных каркасах из силиконовых трубок, сквозь них просвечивали у кого чулки с подвязками, у кого панталончики с узорами. Парили, как в невесомости, газовые накидки с черными гербами, вензелями и надписями (почему то на русском) 'Антуанетта - моя королева!' и 'Австрия-мама, Париж-папа'.
  Бес сложил губы трубочкой, будто собираясь плюнуть, но сдержался и пролистал обзоры до конца.
  Ничего.
  Он стукнул по экрану, предоставив инфракрасным датчикам вернуть программу абстрактного развлечения. Мимо прошла женщина, азиатка в белом жакете поверх белого платья, с ожерельем из очень крупных жемчужин. Несимметрично сплетенная коса над левым плечом удивительно хорошо сочеталась со строгими очками. Китаянка (кажется китаянка) скользнула по Бесу взглядом, вложив в него богатейшую гамму смыслов, от легкой заинтересованности до 'ты можешь попытать судьбу, но я ничего не обещаю!'
  Сказочная женщина... и очень интригующая, не красавица в обычно понимании, но весьма привлекательная, даже с поправкой на то, что Бес не любил азиаток, предпочитая в женщинах сугубо европейские черты.
  Странник отвернулся к окну, сделав вид, что не заметил. С одной стороны внимание роскошной фемины чуть-чуть льстило, с другой показывало, что выбор гардероба оказался правилен, и бывший арбитр еще не разучился носить костюмы, пусть недорогие, пошитые роботом из материалов бюджетного качества и вида.
  Эффектная красавица вздернула нос и ушла дальше. Бес посмотрел на свое мутное, размытое отражение в стекле. Из матовой глубины глядел байроновский герой с очень резкими чертами лица, жестко обозначенными скулами и неестественно внимательным, зловещим взглядом того, кто видел жизнь во всех проявлениях. Да, скорее всего женщина в красно-белом приняла Беса за трестовика или агента, жесткого и опасного человека под маской социального камуфляжа.
  Плохой и в меру стильный - комбинация, на которую падки дамы, тоже повидавшие разное.
  Плохой человек...
  - Бренди, вино, шампанское, сок, чай, кофе?
  У бесшумно подкатившего автоматика был приятный и в то же время бесполый голос. В его исполнении даже перечисление напитков звучало как музыка и приглашение к чему-то большему.
  - Воды, - коротко сказал Бес.
  - Одну минуту.
  'Слишком много воды...'
  - Нет, подождите... Коньяк. Есть коньяк?
  - Приносим свои извинения, мы не можем предложить вам коньяк. Однако есть отличный бренди испанского производства.
  'Ну да, конечно... после разборки винных синдикатов...'
  - Давайте. Двойной.
  Это было шумное дело, в котором предложили поучаствовать и Бесу. Сталевар отказался, предпочтя Дальний Восток несмотря на сказочные условия, и как оказалось впоследствии, скорее выиграл, потому что - редчайший случай! - даже комиссия синдикатов, расследовавшая в итоге конфликт, пришла к выводу о неправомерности и чрезмерности применения силы участниками. До разгрома плавучей лаборатории ЕВО акция занимала безусловно первое место в затяжных конфликтах трестов. Распыление пестицидов, напалмовые бомбардировки, полноценные боевые действия, развернувшиеся на виноградниках почти всей Европы, Южной Африки и далее по глобусу. Многим 'пешкам' вынесли предписание о запрете официального участия в агрессивном арбитраже, некоторые присели на хорошие сроки в частных тюрьмах, потому что разбирательства шли поверх национального судопроизводства.
  И как итог - хорошего коньяка в мире стало еще меньше. Печально.
  Нужно было выпить. В идеальном варианте - набраться вусмерть, как-нибудь приглушить чувство отвращения к себе, граничащего с омерзением и желанием самоубиться. Увы, напиться кибернетик не мог - прежде чем отключится сознание, начнет сбоить хром, и без того разбалансированная электроника 'заискрит', застучит аритмия и так далее. Однако немного затуманить мозги вполне возможно.
  Бес попробовал жидкость чайного цвета и насыщенного запаха, однако не почувствовал ни вкуса, ни хмеля. Воспоминания минувшего дня, последнего, проведенного в дальневосточной агломерации, упорно держались в памяти, будто случились пару минут назад.
  
  * * *
  
  - А, Бес, заходи! - поприветствовал Василь. - Ты че приоделся как шмыг-барыга какой? Костюмчик, галстук... а это запонки, что ли? Ну, ты даешь! Еще и чемоданчик прихватил. Башмала карманы жжет?
  На этот раз операционный директор кооператива завис не в кабинете с барельефом, а в личном гараже под крышей штаб-квартиры. Собственно 'гаражом' это назвать было сложно, здесь больше подходило слово 'мини-стоянка'. Автомобиль попадал внутрь довольно экстравагантным образом. Снаружи по стене шли направляющие с платформой, куда заезжала машина. Затем платформа поднималась до нужного этажа и сдвигалась вбок, паркуя автомобиль в специальном отсеке. Бес эту схему не любил даже больше чем традиционные автомобильные лифты, считая бесконечной глупостью с точки зрения безопасности, однако держал мнение при себе. В конце концов, не он отвечал за безопасность в кооперативе.
  - Ответственный день, - сказал Бес, машинально поправляя галстук с серебряной заколкой. - Меняю образ.
  - И то верно, - согласился пахан. - Приличным человеком становишься, пора и одеваться соответственно.
  С этими словами он пригладил пушистый воротник любимой кожанки.
  - Значит так, вот, что надо будет сделать...
  Бес, не слушая начальника, положил чемоданчик на верстак, открыл, щелкнув никелированными замочками, под удивленным взглядом Василя достал маленькую 'переломку', следующую стадию развития одноразовых керамо-пластмассовых пистолетов. Они продавались в виде компактного прямоугольного брикета, рукоять с впаянным магазином параллельно стволу. Примитивная конструкция, шесть патронов. Удобно хранить, легко перевозить и продавать буквально на вес. Идеальное оружие для грошовых преступников, причем некоторые мастера уличного мехасбора ухитрялись даже переснаряжать 'переломки', хотя это и ушатывало конструкцию до неприемлемого уровня надежности.
  Гость молча, с глухим щелчком привел пистолет в рабочее положение, разложив его как складной нож.
  - Ты это чего? - нахмурился Василь, его рука скользнула к поясу, но Бес уже взял пахана на прицел.
  - Изменяю отечественному производителю, - сухо ответил наемник. - Оружие на пол, ногой ко мне.
  - Ах ты, падла, - качнул головой Василь, поняв, что не успеет. - По мою душу пришел, паскуда?
  - Нет. Я тебя граблю. Пистолет на пол. Ногой ко мне. Руки за голову.
  - А вот правы же 'нанайцы' оказались, - Пахан горько усмехнулся, выполняя приказ. - Тварь подментованная.
  Бес в свою очередь пнул небольшой револьвер еще дальше.
  - Я не милиционер, я арбитр. Был. Открывай сейф.
  - С мичуринской елки упал? - осведомился директор. - Это гараж, ети твою маму. Да и папу туда же.
  - Василь, я не дурак, и я был арбитром, - так же сухо проговорил Бес. - У меня есть глаз, уши и мозги. Здесь у тебя сейф с башмалой для быстрых и неплановых расчетов. Нал и ЭЧК на предъявителя. Открывай сейф. И не глупи, я отрубил всю сигнализацию. Комната сейчас закрыта от всех сторожевых систем. А звукоизоляцию ты сам заказывал. Я могу здесь хоть гранату подорвать, и никто не услышит.
  Василь помолчал, глядя на пистолет.
  - Время дорого, - поторопил Бес, глядя поверх ствола без мушки с холодной беспощадностью высококвалифицированного профессионала.
  - Последствия ты прикинул? - осведомился пахан. - Дурилка тупая. Найдут ведь.
  - Да. Сейф!
  - Падаль, - сказал в сердцах Василь и пошел к стене, где стоял высокий и красивый стеллаж с инструментами, которые редко пускали в ход. Машина получала качественное и дорогое обслуживание в кооперативной мастерской.
  - Не глупи, мой никель уже не так хорош, но бросать в меня молотками не нужно, - предупредил Бес. - Не успеешь.
  - Как будто мне есть, что терять, - горько усмехнулся Василь.
  - Я верну деньги, - сказал Бес и шагнул в сторону, что в случае пальбы не попасть в сейф, а то мало ли какая там система блокировки.
  - А как же, - хмыкнул директор, сдвигая в сторону стеллаж. За ним открылась металлическая плита дверцы капитального хранилища.
  - Верну, - упрямо повторил Бес. - Я не вор. Деньги мне нужны для дела. Заработаю, все возмещу.
  - Ты не вор, - вздохнул пахан, вводя комбинацию. - Теперь пятнадцать секунд надо ждать.
  - Сказал же, не финти! - зло приказал наемник. - Не сработает твоя аварийка, не будет сигнала, никто не придет. Так что теперь открывай правильно. Последнее предупреждение.
  Василь постоял несколько мгновений, сгорбленный, тяжело упершись лбом в дверцу сейфа.
  - Ты не вор, - повторил он, не оборачиваясь. - Ты крыса, поганая крыса. А я тебя за человека считал...
  - Я человек и я верну башмалу, - Бес почувствовал, как едкий гнев захлестывает душу. - Открывай!
  - А то что? - снова хмыкнул Василь, повернув голову к стрелку. - Я же отсюда не выйду.
  - Вколю ингибитор, заснешь. Мне тебя убивать не надо, я хочу только деньги. Считай, в долг беру.
  - Педрилка ты гнилая, - покачал головой директор. - Кому дуговик шьешь? У тебя только один шанс - грохнуть меня здесь и метнуть по следам лисьим хвостом. Иначе башмала в глотке застрянет, не потратишь.
  Бес промолчал, сжимая рукояти лафета.
  - Ну и что мне терять? - вопросил пахан, демонстрируя неровный оскал золотых зубов. - Что с одного конца, что с другого, все под шконарь. То бишь на кладбище.
  Время уходило. Волшебная коробочка, сделанная Гномом, работала исправно, но имела короткий ресурс и была одноразовой. У грабителя оставалось минут двадцать на то, чтобы забрать ценности, а также замести следы, не попасться на выходе и покинуть район, где 'Затон' держал весь порядок. Каждое мгновение было на счету.
  - Я добро помню, - глухо проговорил Бес. - Я тебя убивать не хочу. Мне нужны деньги. Отдай добром, заснешь, будешь живой. Потом рассчитаемся, когда мое дело выгорит. Если нет, я тебе печень прострелю, все равно протез. Для начала.
  - Пиздобол затейник, - Василь цыкнул зубом. - Глупо я с тобой попался... глупо. Ну что ж... Подавись, скиршатина.
  Он снова пробежался пальцами по круглой клавиатуре, открыл массивную дверцу и сделал пару шагов в сторону.
  - Еще дальше, - каркнул Бес.
  Василь выполнил указание, вразвалочку, как человек, которому некуда спешить. Бес переместился, чувствуя в теле удивительную легкость, словно и не было за плечами нескольких лет, полных мучений с неисправным хромом и постоянной боли. Гнев сменился радостным возбуждением, которое, впрочем, почти мгновенно перегорело в ярость, как только наемник заглянул внутрь, стараясь не выпускать из прицела кооперативного директора.
  - А... где?.. - только и выговорил сталевар, скрипя зубами. - Больше! Должно быть больше!
  - Облом тебе, тварина, - широко оскалился пахан. - Сегодня день прокурорского заноса, а ты и не знал, верно? Надо было 'медведика' выносить вчера или завтра. А сегодня там половинка от заначки.
  Ноги задрожали как после тяжелейшей пробежки. Сталевар чувствовал неприкрытый страх, а в голове царил сумбур. Бес предусмотрел все кроме одного, самого главного - в хранилище может не оказаться нужной суммы. А без этого весь план рушился в мгновение ока. Отступать было поздно, то есть нужную сумму следовало добрать менее чем за час и неизвестно где.
  - Повернись, - выдавил Бес, чувствуя, как судорога сводит живот, колет желудок. - Ингибитор надо колоть в основание шеи.
  - Нахуй пошел, - исчерпывающе сообщил Василь. - Шмаляй в лицо, ссанина.
  Бес сжал губы, рукоять-магазин пистолета заскрипел под сжавшимися пальцами. Василь с достоинством выпрямился, одернул куртку, поправил воротник и пригладил короткие волосы. Глубоко вдохнул и шумно выдохнул, будто пробуя на вкус каждый кубический сантиметр воздуха
  - Прожил я долго и знатно, - заключил пахан. - Так что умирать неприятно, но хоть не совсем обидно. Стреляй, пидорюга, на том свете сочтемся.
  
  * * *
  
  'К черту здоровье' - подумал Бес и сделал глоток.
  А бренди хороший. И как-то быстро закончился...
  - Повторить, - коротко, со злостью приказал Бес очень кстати вернувшемуся автоматику.
  'Тварь ли я дрожащая?' - всплыли в памяти давние строки. С печальным и однозначным ответом - да, тварь. И еще какая.
  Вспоминать не хотелось. Не вспоминать не получалось. Бес накатил и заказал сразу третью дозу, отлично понимая, что уже стал объектом внимания ведомственной охраны Министерства путей сообщения. Но удержаться не мог.
  'Черт с ним, сердцем, надо выпить. Больше выпить. Не думать, не вспоминать...'
  
  * * *
  
  Здравствуй... Бес, - улыбнулась Кицунэ. - Я тебя не ждала. Но хорошо, что ты пришел.
  - Здравствуй, - сказал наемник, расправляя плечи. Хотя он с утра воспользовался прачечной и душевой жилого комплекса, Беса не покидало ощущение грязи, вязкой нечистоты по всему телу. Он потел, так что рубашка липла к телу, к горлу подступал желчный комок, в пищеводе будто застряла гусеница, покрытая ядовитой щетиной.
  - Проходи, разувайся, - попросила девушка, запахивая халат с драконами, очаровательно поношенный, выцветший от многократной стирки, уютный и очень домашний. - А ты здорово смотришься!
  Она улыбнулась еще шире и дружелюбнее.
  - Я ненадолго.
  Бес сглотнул. Костюм давил на плечи, словно подбитый баллистической тканью в несколько слоев и, казалось, провонял едким потом. Новые туфли (со шнурками, которые сталевар ненавидел, но образ требовал) показались меньше на два размера. Билеты хранились в нагрудном кармане и жгли сердце как раскаленный металл.
  - Ты что-то хотел?
  Улыбка девушки чуть поблекла, Ки начала понимать, что происходит нечто странное, однако еще не сообразила, что именно.
  Кибернетик достал пистолет.
  - Бес... - прошептала Кристина, лицо 'японки' побелело. - Зачем ты пришел?
  - Я...
  Голос дрогнул, засипел, будто несмазанные слова застряли в пересохшей глотке. Бес глотнул, чувствуя как нарастает ощущение грязности, словно бывший арбитр искупался в выгребной яме.
  - Я тебя граблю, - выдохнул он.
  - Что?
  Кицунэ смотрела на Беса непонимающе, подняв руки, сжав кулачки на уровне ключиц, будто заслоняясь от недоброго гостя.
  - Я. Тебя. Граблю, - раздельно проговорил Бес, крепче сжимая пистолет. Недорогая поделка дрогнула в его руке, наемник перехватил оружие плотнее, поднял на уровень глаз, целясь в лицо 'японки'.
  - Бес... - прошептала она. - Но как же так...
  - Я плохой человек, - мучительно выдавил Бес. - И мне очень нужны деньги. У тебя есть, я знаю. Наличные и анонимная электронка. Ты накопила, собиралась выкупать свой контракт. А сберкассе не веришь.
  Слова рвались на волю сумбурно, беспорядочно, как будто сами собой.
  - Бес... - повторила Ки. - Но так же нельзя. Это все, что...
  Она не закончила, голос дрогнул и сорвался.
  - Можно! - гаркнул, почти закричал Бес. - Я верну, - выдавил он спустя пару мгновений. - Я верну тебе все... но потом. А сейчас мне очень нужно... очень!
  Хотелось сказать много и сразу, объяснить, оправдаться, как-нибудь погасить в светло-зеленых глазах Ки огонек недоверия, удивления, нарастающего понимания и наконец презрения. Хотелось показаться не абсолютным, законченным подонком хотя бы в этих глазах.
  Хотелось... Но уголком сознания, которое работало бесстрастно, как ЭВМ, Бес понимал, что это невозможно. Уже невозможно. Выбор сделан, остается принять его последствия.
  Он шагнул вперед, серо-черное дуло уперлось в лоб Кристины.
  - Деньги давай! - заорал он уже в голос, чувствуя, как сводит челюсти гримаса омерзения к себе.
  - Слышишь, сука, башмалу! Все! Выкладывай!!!
  Указательный палец дрожал на крючке, Бес готов был спустить его просто, чтобы заставить Ки отвести взгляд, чтобы в настоящих, живых зрачках не отражалась перекошенная морда со стекающей по губе каплей слюны.
  - Сейчас, - прошептала она, понимая руки еще выше, отворачиваясь в ужасе от пистолета. - Сейчас... Подожди, только не стреляй. Я все отдам.
  - Я верну, - прорычал Бес, дергая ствол, будто ставя, заколачивая, как гвоздь, точку после каждого слова. - Я верну все, обещаю!
  - Конечно, конечно, - торопливо согласилась она. - Я верю! Сейчас я все тебе отдам.
  Бес хотел еще что-то сказать, но лишь закусил губу так, что капля крови смешалась со слюной.
  Все...
  Верну...
  
  * * *
  
  Бренди не пьянил, коричневая жидкость пилась как горький чай.
  Бес открыл чемоданчик и, убедившись, что никто не заглядывает через плечо, еще раз быстро проглядел копии материалов, вытащенных графом Кадьяка из краденых баз. И долго смотрел на три фотографии, одна из старого личного дела, вторая ведомственная, третья с закрытого мероприятия, где фотографу по случайному стечению обстоятельств не разбили аппарат вместе с руками и головой. Бес глядел так, будто никак не мог решить - стоило ли оно того, был хоть какой-то смысл в содеянном или сталевар чуть ли не силком всучил душу дьяволу, который о ней даже не просил.
  Бес молча, сжав губы в тонкую нитку, смотрел на изображение лица пожилого мужчины возрастом где-то между пятьюдесятью и шестьюдесятью. Тяжелые веки, обрюзгшая физиономия, чем-то похожая на Жана Габена. Непримечательная внешность непримечательного человека.
  Виктор Фирсов. Ветеран, прошедший всю войну оператором вооружения, а затем и пилотом противотанкового винтокрыла МИ-40М. Затем коммерс в тресте 'Правитель' и теперь, в итоге долгой деловой карьеры, первый заместитель руководителя направления перспективных разработок категории 'Д'. Последняя сошка третьего ряда... которая, однако, пережила три высококвалифицированных покушения и - через голову непосредственного руководства - находится в прямом подчинении Владимира Нессельмана, директора треста. Настоящий гроссмейстер из тех, что всегда у власти и всегда в тени.
  Человек, однажды почти убивший Беса, которого тогда звали совсем по-иному.
  'Скоро увидимся в третий раз, товарищ Фирсов' - подумал Постников, чувствуя, как холодная решимость заполняет мятущуюся душу, а вместе с решимостью приходит уверенное спокойствие. Наконец-то приходит, избавляя от сомнений и боли.
  'Скоро. Уже скоро...'
  
  Часть II
  Батарея
  Батарея - две или более шахматные фигуры,
  объединение которых усиливает потенциал атаки
  
  Глава 8
  
  'Давно я не был в Москве'
  Бес шел по сужающейся улочке меж двух высоченных зданий. Под ногами хлюпало, дождь сегодня не обещали, но атмосферный конденсат покрыл бетонное полотно обширными лужами. Если бы не армейская подошва, туфли уже промокли бы насквозь. Вода играла всеми цветами радуги, отражая свет рекламных огней и фонарей. По стенам высоток змеились кабели, образуя причудливую путаницу, совсем как в 'подвалах' Гонконга и Бомбея.
  'А электричество тырят по-прежнему и даже больше...'
  Бес опять привычно обратился невыразительной персоной без определенных занятий и денег. Приличный костюм скрывался под мешковатым плащом, однолямочный рюкзак висел так, чтобы в случае чего можно было в один прием сдвинуть его на грудь. Лицо Беса скрывалось под старой шляпой, правая рука небрежно сунута в кармане, пальцы на рукояти оружия. Непримечательный человек, идущий по непримечательному району, далекому и от роскоши, и от трущобной бедности. Хотя элементы второго все же чувствовались.
  Бес прошел мимо приколоченной к стене таблички с загадочными словами 'ИКО ГКУ ЦЗН ЦАО города Москвы'. Табличка имела отчетливо туристический вид и видимо предназначалась для каких-нибудь китайцев. По обе стороны неширокой улицы уже закрывались одни за другими прочные ставни небольших магазинчиков, а также лавок с недорогим ширпотребом, полуфабрикатами и готовой едой. В лужах размокали дешевые карточки-визитки проституток, мастеров настройки ЭВМ и прочая бросовая реклама. Мелкий мусор с удручающей регулярностью сыпался на улицу со второго-третьего уровней, там, в галереях, тоже хватало торговых точек, хотя в основном эти более 'козырные' площади сдавались под мини-фабрики, а также конторские помещения.
  Первые авто-дворники уже выехали на улицы, жужжа электромоторами. Корпуса, похожие на пирамиды далеков из 'Доктора Кто', украшали флуоресцентные знаки - символ того, что машины районного ЖЭК находятся под защитой местной коалиции, так что вандалить и вообще трогать их нельзя. Все хотят жить прилично, в хотя бы умеренной чистоте, бандиты не исключение.
  Бес временами ловил на себе пристальные взгляды, то исподтишка, а то и вполне открытые, как одиночек, так и небольших групп. За ним не то, чтобы следили, скорее, дежурно оценивали - как бы взять с лоха малость башмалы. Чужак в чужом районе, отчего бы и не да? Бес ничего по этому поводу не чувствовал, придерживаясь давно отработанного шаблона поведения. Идти не слишком быстро и не слишком медленно, без задержек и оглядывания по сторонам, которые исчерпывающе выдают, что имярек не ориентируется в локации, соответственно беззащитен. Взгляд должен быть прям и уверен (как и походка с осанкой), но притом не акцентированный, категорически не следует приглядываться к чему-либо, это чревато. Человек шагает по своим делам, точно знает куда идет и ничего не боится. Главное - не сворачивать в переулки, где два человека могут разойтись лишь тиранувшись плечами.
  Спустя еще пару часов, на опустевшей улице, такой модус операнди не помог бы, но сейчас, пока район без спешки переползал в ночной режим, никто из местной шпаны не стал пробовать неизвестного на прочность. Так можно и по ушам от старших получить, вдруг это запоздавший покупатель идет? А покупателей трогать нельзя, во всяком случае, открыто.
  Пройдя мимо круглосуточной забегаловки с восточной едой, Бес привычно, уже на автопилоте подавил желание взять чего-нибудь горячего, вьетнамского, с мясом и чтобы перца навалено аж до пламенного выхлопа из глотки. Ничего, будет еще на его улице праздник, и под его окнами перевернется камаз с пряниками. Придет время, когда можно будет есть все подряд.
  И непременно с перцем.
  Высокие здания, усеянные тарелками антенн и одинаковыми коробками вентиляции, поднимались справа и слева как стены ущелья. Высоко над головой проплывал рекламный дирижабль, жонглируя голографическими образами. Впереди, где открывался выход из плотной застройки, сам воздух, казалось, светился ярким пурпуром.
  Пройдя под сводами пешеходного моста, который соединял два жилых комплекса, сталевар сел на автобус и проехал несколько остановок, ближе к Бульварному кольцу. Гость столицы искал гостиницу - не капсюльный склад, а нормальную, с кроватью и душем, по экономическому тарифу. Бес чувствовал себя в относительной безопасности (насколько это вообще было возможно среди джунглей мегаполиса), не торопился и получал удовольствие от ходьбы после двух суток поездной скованности. Так что воспринимал поиск больше как моцион, прогулку по городу, на чьи улицы не ступал уж несколько долгих, неприятных лет.
  Через полчаса неторопливого, но целеустремленного движения он вышел в другой район, где все строилось вокруг огромной и многоуровневой развязки, а мощные ЭВМ эффективно дирижировали реками автомобилей, всеми видами общественного транспорта и электропоездами в неглубоких тоннелях.
  Бес отметил, что частного аэротранспорта стало куда больше. Почти исчезли летающие автомобили, век модной игрушки оказался недолгим - слишком дорого, слишком ненадежно. В основном нишу частных 'летадл' заняли вертолеты, но в фантастическом разнообразии схем и конструкций, начиная с конверсии старых, еще довоенных моделей, и далее без ограничений полета фантазии, вплоть до трансформеров, способных превращаться из геликоптера в реактивный самолет. Однако в целом конструкторская мысль и коммерческая востребованность диктовали господство конвертопланов.
  Еще в городе существенно прибавилось автоматиков. Несколько лет назад роботы встречались главным образом государственные - милиция, пожарные агрегаты, автоматические инкассаторы и так далее. Сейчас же ассортимент и ведомственная принадлежность резко умножились, массово распространились механические курьеры и такси, в том числе воздушные. Бес ощутил приступ любопытства - как же в итоге решился вопрос страхования, который, собственно, единственный и тормозил широкое внедрение робошоферов? Надо будет узнать, какой из страховых трестов сумел пробить свои условия.
  С таким темпом прогресса мрачное прорицание Крокера и в самом деле имеет хорошие шансы сбыться. Может и не десять лет, но, похоже, золотой век агентов 'конфронтационного арбитража' будет недолгим. Хотя, что такое десять лет в мире, где про 'завтра' можно с уверенностью сказать лишь одно - оно непременно наступит и так же непременно будет непохожим на все представления о себе?
  По-своему жаль, ведь было в этой эпохе нечто притягательное и романтичное. Короткий, но яркий ренессанс времен, когда любой пейзанин мог хотя бы теоретически оставить плуг и опостылевшую бедность, испытав удачу под яркими знаменами. Но все-таки есть время стрелять и время зарабатывать на стрелках. Бес давно решил, что устал от первого и пора бы заняться вторым. Помочь в этом должна была дискета, которую одноглазый по старой привычке называл в уме 'флешкой', что лежала во внутреннем кармане пиджака. Маленький предмет больших надежд.
  Бес почувствовал жажду, купил четвертушку литра в уличном автомате, расплатившись анонимной ЭЧК. Поморщился от воспоминаний - именно эти деньги он забрал у Кристины, целую пригоршню 'колец' электронных чековых книжек.
  'Отдам. Все отдам с процентами'
  - Отдам, - невнятно прошептал Бес в такт мыслям, скручивая зубами крышку с мягкой бутылки.
  Вода имела горький привкус, а может лишь казалась горькой от испортившегося настроения. Бес выкинул недопитое в универсальную урну-измельчитель и решил, что хватит гулять. Пора, в самом деле, озаботиться пристанищем. Много времени это не отняло. Бес даже не стал лезть в 'круг' управления агломерации, чтобы найти подходящий адрес. Отъехал четыре коротких перегона в трамвае, рассудив, что незачем селиться прямо в транспортном узле. И очень быстро нашел искомое, типичную 'ночлежку' с невысоким уровнем автоматизацией.
  Трехэтажная гостиница была встроена в обширный комплекс и торчала на высоких колоннах-опорах как призма, сросшаяся с огромным кристаллом. Поверхность комплекса глянцево сверкала односторонним бронестеклом как настоящий обсидиан, а ночлежка наоборот, уютно светилась богатыми оттенками розового, сиреневого и миндального цветов. Бесу здесь понравилось. Декоратор и заказчик были, очевидно, людьми со странностями, а также с оригинальным вкусом. Холл они оформили как аудиторию математического класса, используя в качестве главного элемента декора стеклянные доски с формулами, написанными светящимся карандашом. На обслуживании расположилась пара симпатичных девиц в униформе, частично скопированной с учительской шестидесятых годов. Все, в общем, довольно скромно и стильно, без злоупотребления подсветкой.
  Паспорт Беса, точнее хорошая фальшивка, был принят без вопросов. При этом сталевар понял, что ошибся, живой, настоящей была лишь одна из двух девиц. Вторая оказалась высококлассным роботом, даже с функцией микродвижений, которые устраняли типичную проблему автоматического персонала - неподвижность, искусственная 'кукольность'. Бес быстро пролистал типовой договор двухсуточного съема, попутно выяснил, откуда здесь антропоморфная машина явно более высокого класса чем заведение. Мелкий шрифт в дополнении сообщал, что гостиница заключила договор с производителем и выступает как полигон для испытаний нового поколения домашней техники. Сталевар оставил отпечаток большого пальца в уголке документа, фиксируя ДНК. Не забыл демонстративно поморщиться - укола боли от слабого ожога он не чувствовал, потому что пользовался перчаткой из фальшивой кожи - но следовало не забывать о маскировке.
  Номер оказался предсказуемо небольшой, полутораместный, с душевой кабиной, вынесенной прямо в жилую комнату, но Бес не почувствовал себя ущемленным. Здесь было куда лучше, чем в его хабаровской комнате, а после 'Амурской Стрелы' хотелось просто посидеть на обычном стуле, вытянув ноги, благо есть куда.
  Пол представлял собой комбинацию стеклянных пластин с широкими полосами узоров. Под ними скрывались лампы, дающие мягкий, рассеянный свет. Довольно большой - по пояс - стационарный экран транслировал неплохую и весьма детальную запись горящего камина. Если не приглядываться, можно было даже поверить в иллюзию, не хватало лишь запаха углей. Над фальшивым камином висела уже вполне настоящая картина - довоенная Эйфелева башня в конце длинной площади, окаймленной шестью 'осколками хрусталя' - серией однотипных зеркальных небоскребов, некогда воплощавших силу франко-германских консорциумов. Башню с тех пор, конечно, восстановили, а от небоскребов осталась лишь 'площадь зеркал' где Бес надеялся когда-нибудь побывать.
  Кибернетик скинул рюкзак, плащ и шляпу, повалился на кровать и со стоном блаженства вытянул ноги. Было хорошо, и притом Бес чувствовал себя вполне бодрым, несмотря на долгую прогулку по ночной Москве. Наверняка сказывалась смена часовых поясов.
  Лежать было так уютно, что пришлось заставлять себя подняться, но дела оставляли мало времени на отдых. Бес аккуратно повесил костюм в единственный платяной шкаф с функцией чистки и глажки, воспользовался гостиничной станцией единого информационного обслуживания, заказав повседневную одежду. Старую он оставил в Хабаровске, рассудив, что стоит недорого, а отягощать себя лишним багажом нет смысла.
  Кибернетик привычно осмотрел номер, проверяя самые очевидные места для установки скрытых камер и прочих тайников. Не нашел. Убедился, что замки работают нормально и на всякий случай, путем нехитрых манипуляций, отключил возможность внешней блокировки, а также отпирания. Благо электронные 'мозги' запоров оказались типовыми, без всяких наворотов и программных дописок
  Приняв душ и выпив несладкого чая, Бес приказал себе спать и на удивление быстро заснул. День обещал стать весьма плотным на события.
  
  * * *
  
  Кафе было маленьким и пустым, деньги здесь делали на вечерних посетителях. Небольшое заведение будто составили из двух разных частей. В первой стоял овальный стол и два кресла с искусственной кожей, на одной из стен крепились полки с томиками сборников мировой поэзии, а также еще какой-то культурой. Не хватало лишь сигар и кубической бутылки виски. Рядом же примостился рядовой барный столик с пластмассовыми стульями, экраном системных услуг и салфетками. Внутри было уютно, хотя буквально за стеной шумел дневной суетой бульвар. Кибернетик посчитал это добрым знаком - повезло и с гостиницей, и с забегаловкой. Кроме того, здесь можно было перекусить специальной едой для кибернетиков, а такое дополнение в меню распространилось еще не повсеместно.
  Бес занял круглый стол, отказался от кофе (судя по запаху, неплохого, пусть и куда слабее того, чем угощал Гном), прожевал батончик, похожий на пирожное 'картошка', только неприятного желто-зеленого цвета. Кибернетик чувствовал себя умеренно бодрым и готовым к свершениям, трехчасовой сон вполне подкрепил уставшего путника. В ожидании помощника сталевар немного посмотрел настенный телевизор, где как раз демонстрировалась 'в-немую' серия очередной кабуки из жизни корпоративных агентов. Что-то лицензионно-американское, судя по тропическому океану и девицами в бикини.
  Красный гидроплан с V-образным хвостовым оперением и толкающим винтом над кабиной атаковал быстроходный катер, чей борт украшала эмблема, очень похожая на мексиканскую 'Aztechnology' (изменения коснулись 'арбуза' ровно настолько, чтобы не спровоцировать претензию касательно авторских прав). Гидроплан стрелял из пулемета, с катера отстреливались из противотанковой винтовки. Обе стороны красиво промахивались. Бесу захотелось покачать головой и с характерным акцентом изречь каноничное 'нэ так, нэ так все было!' Но сталевар сдержался.
  Кто кого в итоге утопил по версии киноделов, досмотреть не удалось, потому что в десять часов утра, секунда в секунду, пришел Кадьяк, да так пришел, что Бес едва не подавился остатками еды. Канадо-итальянец был известен приверженностью к укрепленным плащам - сердито, эффектно, практично, а при операциях по телохранительству всегда можно прикрыть объект широкой полой. Стригся и брился Кадьяк тоже практично, без всяких изысков. Типичный солдат удачи на вольном выпасе. Сейчас же в кафе заглянул типичный денди, столичный пижон, которого Бес узнал только со второго взгляда.
  Как это часто встречается с южанами, Кадьяк обрастал бородой стремительно, так что пара дней без бритвы обмели его худую костистую физиономию эффектной щетиной. Синие джинсы и бежевая утепленная рубашка для осеннего сезона висели на жилистом теле с вызывающей мешковатостью. На голову Кадьяк напялил классическую шапку растамана, только не полосатую, а однотонно-синюю. Но замечательнее всего был шарф, даже не шарф, а ШАРФИЩЕ. Бес никогда ничего подобного не видел и даже не думал, что такое бывает в природе. Очень широкий - не меньше полуметра - толстый, вывязанный как будто не из пряжи, а тонких веревок. Длины же хватало, чтобы хозяин обмотался вокруг плеч в два витка с узлом, и концы спускались по спине и груди до середины бедер.
  - Ого, - только и сказал Бес, когда пришелец опустился на соседний стул, очень мягко и плавно, с неожиданной для общего разгильдяйского вида легкостью.
  - Да на себя посмотри, - Кадьяк хмыкнул и положил на столик сумку очень дамского вида и размером как раз под папку с документами или плоский калькулятор. Судя по усмешке, наемник воспринимал новый образ как нечто по-настоящему забавное, без капли смущения.
  - Милитарист. Это носили в минувшем сезоне. Или прошлой весной.
  - Рано для костюма, - огрызнулся Бес.
  - А ты его одеваешь только к вечернему кофе? - пошутил Кадьяк.
  - Надеваю. Одевают кого-то, надевают на себя, - поправил Бес. - А вечером пьют чай.
  - Как у вас все сложно... То ли дело английский, - вздохнул наемник, эффектно расправляя шарф и снимая шапку. - Кофе, двойной молочный, с корицей и без сладкого, - попросил он официантку.
  - Хороший шарфик, мне нравится... - тут Бес задумался, и на лице кибернетика отчетливо проступило осознание 'а не дурак ли я?'.
  - Баллист-нити вплетены? - негромко спросил он.
  - Да, вся пряжа один гибкий лист брони, - так же тихо ответил Кадьяк. - И память формы. За две десятых секунды формирует полноценный бронежилет, один конец закрывает пах, другой делает капюшон.
  - Хорошая вещь, - теперь в голосе одноглазого проявилось искреннее уважение. - Итак, что у нас хорошего?
  - Итого, - узкая ладонь Кадьяка опустилась на столик, будто припечатывая мысль. - Я перед отбытием заказал тут кое-какие работы на месте, так что к приземлению уже появилось над чем подумать. И как говорила одна маленькая девочка, все становится curiouser and curiouser.
  - А точнее? - приподнял бровь заказчик.
  Новая одежда была не обношена и вызывала у Беса чувство легкого неудобства. Если старые полувоенные штаны словно норовили обнять пистолет за поясом, то сейчас все время казалось, что железка с минуты на минуту вывалится, загремев по полу на всеобщем обозрении.
  Кадьяк достал из сумки папку, развернул перед заказчиком короткий веер листков, как две капли воды похожих на те, что предоставил ранее 'барон'.
  - Вот у нас был Виктор Фирсов.
  - Был?
  - И есть. Но был он заместитель направления, причем даже не в головном тресте, а в филиале. Незаметная должность, непонятная работа. Хотя все понятно, двигал и толкал секретные научные разработки. Не ученый, сугубо администратор.
  - Так... И?
  - Три недели назад освобожден от занимаемой должности. Ушел, как бы это сказать?..
  - На повышение?
  - Да. Именно. Теперь... - Кадьяк скривился, вспоминая сокращения хоть и знакомого, но все же чужого языка. - 'Зам. нач. отдела НОТ'
  - Научная организация труда, - вспомнил Бес. - Как сделать так, чтобы работники самовыжимались, добровольно, с чувством, что они прокинули систему и вот-вот станут миллионерами. И это повышение?
  - Да. Только на службу товарищ Фирсов больше не является. И вообще никуда не ходит. Как стал повышен, так и заперся в квартире.
  - Домашний арест?
  - Неизвестно. Просто факт - сидит, никуда не ходит.
  - Квартира своя?
  - Трестовая собственность, но с правом выкупа и ограниченного наследования.
  - Дом, конечно, в 'белом круге', полная крепость? - вопросы заказчика звучали отрывисто и зло.
  - Да, - Кадьяк, наконец, попробовал остывший кофе с молоком и корицей, после чего добавил. - А это проблема. Охраняемая корпоративная зона, пропуски, контроль оружия. Автоматики-барражировщики, даже спутниковое наблюдение. Отдельный дом, нет даже соседних построек, чтобы проникнуть со стороны. Из крепости объект не вытащить, точнее можно вытащить лишь с боем. Я прикинул разные схемы, но нет, не выходит.
  - А если прийти к нему? - Бес задал вопрос с отсутствующим видом, словно задумался над совершенно иными вещами.
  Кадьяк недоуменно глянул на заказчика и ответил:
  - Опять же с боем. Или тайно. Но с таким обеспечением, что прежний бюджет снова возрастет. И снова кратно.
  - Понятно.
  - Фирсова уже пытались убить, не единственный раз, - напомнил Кадьяк, восприняв ремарку Беса как проявление недоверчивого скепсиса. - Со всеми ресурсами враждебных трестов. Чтобы добраться до него надо будет ломать весь эшелон трестовой защиты, начиная с подделки пропусков.
  - Понятно, - снова вымолвил Бес, глядя на чашку кофе. - Дай мне пару минут.
  Честно подождав две минуты Кадьяк осведомился, глядя на Беса, которые не шевельнулся:
  - А что сейчас?
  - Сейчас... - протянул Бес. - Скажи, а у тебя бывало когда-нибудь, что ты продумал действие. Со всех сторон обдумал, как один из вариантов. Пришел к тому, что пора это действие сделать. Потому что все остальное уже не работает. А делать не хочется.
  - Бывало, - кратко отозвался наемник.
  - И что тогда?
  - В такие моменты колебаться и думать времени не было. Обычно. Поэтому я просто действовал.
  - Забавно, - резюмировал Бес.
  - Что? - снова не понял Кадьяк.
  - Забавно, - повторил одноглазый. - А у меня наоборот. Время обычно есть. Как будто судьба дает время подумать и выбрать окончательно.
  - Так и в бога можно поверить.
  - А ты веришь? - внезапно спросил Бес. - В него. В бога.
  - Нет, - Кадьяк поправил шарф и глянул поверх головы Беса. - Я был во многих местах и видел немало грязи. Поначалу я себя спрашивал - где же бог? Почему он не видит и не слышит? А потом решил для себя, что какая разница? Главное, он безмолвствует.
  - Хорошая философия, - одобрил Бес. - Практичная.
  - Мне тоже нравится. Так что теперь, сворачиваемся? - логично предположил Кадьяк. - Я предоставлю отчет о расходах, оформим возврат лишнего.
  - О, нет, - улыбнулся Бес. - Наоборот.
  - Что? - улыбка кибернетика Кадьяку очень не понравилась. Слишком уж она вышла... злая. Неправильная.
  Бес аккуратно сложил в аккуратную стопку разложенные наемником листы, оставил один с несколькими группами чисел.
  - Есть телефон? Одноразовый.
  - Да, - Кадьяк протянул небольшую коробочку, рядовую индийскую штамповку, прозванную 'стольней' за цену. Считалось, что в любой стране на среднюю месячную зарплату можно купить не менее сотни таких аппаратов.
  Бес взял телефон, подержал его в руках, закрыв глаз. Кадьяк терпеливо ждал, понимая, что наниматель борется сам с собой, принимая некое решение, готовясь к необратимому шагу. Одноглазый резко выдохнул и посмотрел на иностранца.
  - Рискнем? - негромко и в то же время с каким-то бешеным весельем спросил Бес, вытягивая короткую антенну 'стольни'.
  - Ты платишь, ты решаешь, - Кадьяк с преувеличенным тщанием поправил шарф и в два больших глотка допил кофе. - Но я могу выйти из дела в любой момент, не забывай.
  - Не во время боя, - напомнил Бес. - Таков был уговор.
  - Да. И сейчас мы не сражаемся.
  - Ну, тогда... - Бес не закончил, быстро набирая номер.
  Кадьяк хотел было что-то сказать в ответ, но тут Бес предупреждающе поднял два пальца.
  Прошло с полминуты.
  - Не отвечает, - сообщил Бес, нажимая клавишу сброса. - Похоже, выключен из сети. Что ж, пойдем более длинным путем.
  - Если это то, о чем я думаю, - произнес наемник каноническую фразу. - Похоже, сейчас самый час вернуть тебе деньги и уйти.
  - Самое время, - уже привычно поправил Бес. - Твое право. Но... неужели тебе не интересно, что будет дальше?
  В процессе разговора кибернетик набирал другой номер, длиннее на пару цифр. Кадьяк махнул рукой, повторяя заказ.
  - Доброе утро, - вежливо сказал одноглазый. - Домовой комитет 'Галеона'?
  Кадьяк глядел в сторону и слушал разговор электронными ушами так, будто телефон имел две трубки.
  - Я бы хотел оставить сообщение для вашего жильца. Фирсов. Виктор Фирсов, квартира номер тридцать-пятнадцать.
  Пауза.
  - Я понимаю. Но если вдруг человек под таким именем заселится в указанные апартаменты, передайте ему, будьте любезны, послание.
  - Curiouser and curiouser, - почти беззвучно, одними губами вымолвил Кадьяк.
  - Передайте, что с ним хотел бы встретиться человек, которого Виктор учил превратностям бытия осенью тринадцатого.
  Кибернетик состроил такую рожу, будто сказал что-то крайне смешное, но понятное лишь избранным.
  - Да. Грузчик, которому не понравилась ставка шестьдесят рублей и питание в столовой отдела рабочего снабжения. Мы очень давно не виделись, я хотел бы лично поблагодарить за все его дары.
  
  
  Глава 9
  
  - Я бы сказал, что ты малость сошел с ума, но с другой стороны...
  Кадьяк одним глотком допил кофе, пожал плечами под чудо-шарфом.
  - Все равно сошел с ума.
  - Нет, - Бес аккуратно дособрал папку. - Это здравый расчет и продуманный риск.
  - Как пожелаешь. Какого результата ты ждешь?
  Прежде чем ответить, Бес покрутил в руках телефон.
  - Он не ответит, - скептически предсказал наемник.
  - Вполне возможно. Это значит, что я ошибся. Очень... сильно... ошибся...
  Последнюю фразу Бес проговорил врастяжку, отделяя слова короткими, но явственными паузами.
  - Ошибся, - повторил он. - Но ты наверняка знаешь, ни один план не выдерживает испытания в действии. Все время что-нибудь идет не так.
  - Еще бы. Только ты путаешь план с импровизацией.
  - Да, я творчески импровизирую замыслы и действую в соответствии с ними, что это если не план?
  - Казуист, - фыркнул Кадьяк.
  - Знаешь, мне кажется, ты знаешь русский куда лучше чем показываешь, - откровенно сообщил Бес. - С одной стороны явные ошибки, с другой знание сложных, специфических слов. Я угадал?
  - А это имеет значение? - ответил вопросом на вопрос Кадьяк.
  - В общем скорее нет, - вздохнул Бес. - Что ж, пора уходить.
  - Есть запасной план?
  - Нет. Но я что-нибудь...
  Звякнул телефон. Дешевая 'стольня' не имела даже опции выбора мелодий звонков, но сигналила громко и пронзительно.
  - Кто бы это мог быть? - со злым весельем проговорил Бес и посмотрел на монохромный экранчик желто-зеленого цвета. Затем показал его Кадьяку. Черные буквы складывались в одно слово.
  'заходи'
  - И ты намерен... воспользоваться приглашением? - недоверчиво спросил наемник.
  - Да. У Фирсова есть секрет, о котором я сейчас напомнил. Судя по ответу, он все правильно понял и ничего не забыл.
  - Ты приедешь сразу в объятия охраны или убийц.
  - Возможно. Тогда секрет перестанет быть секретом. Фирсов хитрая сволочь, но не дурак. Сначала он захочет встретиться и узнать, что я намерен делать с нашей маленькой тайной на двоих. И как подстраховался от... враждебных предложений.
  Знаешь, - сказал наемник после долгой паузы. - Я видел людей и более сумасшедших, чем ты. Но честно скажу, это бывало редко.
  - А что делать? Я все рассчитывал по-иному, но пациент заперся безвылазно, приходится импровизировать. Так мы продолжаем работать? Тебе еще нужны мои деньги? - спросил Бес.
  - Да. Но с условием.
  - Так... И каким же?
  Одноглазый напрягся, пальцы левой руки скрючились, как на птичьей лапе. Кадьяк это, разумеется, заметил и отметил, усмехнувшись одной стороной рта.
  - Я в деле. И в доле.
  - Поясни.
  Бес забарабанил пальцами по гладкой столешнице, рядом с анаморфной чашкой.
  - Бес, ты не похож на идиота. И никель твой для идиотов не характерен.
  - Прочитал-таки сборку? - хмыкнул Бес.
  - Нет, - откровенно сказал Кадьяк. - Но общий принцип понятен. Ты стоил очень дорого, значит, отрабатывал эту цену. Но сейчас ты делаешь вещи странные. Непрофессиональные. То есть либо пошел вразнобой, либо оседлал... - наемник пошевелил пальцами в замшевой перчатке. - Удачу. Безумие героя. Да, в оригинале это звучит лучше и смысл богаче, Heltenes galskap! Мне это интересно, мне это нравится, и я чую хорошие деньги большого треста. Но и риск возрастает. Поэтому я не стану больше работать за гонорар. Я хочу поучаствовать в деле.
  - Дай подумать.
  Бес честно задумался. Тем временем в кофейне появился новый посетитель. Молодой человек характерной наружности зашел странной, чуть вихляющей походной и сел, нет, буквально свалился в кожаное кресло. Вяло дернул рукой, отсылая встрепенувшуюся, было, официантку. При более внимательном рассмотрении стало ясно, что парень не столь уж юн, скорее молодится. На выбритых висках отчетливо темнели выходы радиаторов, благодаря которым сложная электроника не поджаривала мозги. Мощный хром, явно боевые модификации - либо высококлассный стрелок, либо ударный 'граф', специалист по оперативному взлому.
  Гость заведения провел рукой по блондинистой челке, и Кадьяк поджал губы - на окрашенных в песочный цвет прядях остались розовые следы. Красные пятна - в тон длинному галстуку 'селедке' - расплывались также на белом пиджаке с уширенными плечами в стиле безвкусных восьмидесятых.
  - Пора нам, пожалуй, - констатировал Бес, поднимаясь.
  Раненый небрежно (или слабо) кинул на стол несколько банкнот, опять же испачканных кровью. Пробормотал:
  - Три минуты...
  И откинулся на спинку, запрокинув голову.
  - Странно, что-то я стрельбы не слышал, - подумал вслух Кадьяк, щегольски перекинув через плечо свободный конец шарфа.
  - Город большой, шумный, - отозвался Бес. - Всякое случается. Эй, - негромко позвал он раненого блондина, тот дернулся, открывая глаза, поморщился от боли, тяжело дыша.
  - Тебе скорую вызвать?
  - Абонемент, - сквозь зубы прошипел блондин.
  - А, мои поздравления, - сказал Бес, расплачиваясь кольцом электронной чековой книжки. - Удачи.
  - Вам того же, - вяло махнул окровавленной рукой блондин, признав коллег по нелегкой работе. От неловкого движения из-под полы длинного пиджака вывалился пистолет, интересная вещь, новое поколение 'антикибернетических', под малый бронебойный калибр, с режимом автоматической стрельбы. Оружие звучно брякнуло о пол, нагнав на официантку еще больше паники.
  - Все в порядке, - успокоил девчонку Бес. - За ним сейчас прилетят.
  - Но м-м-илиция? - спросила официантка с динамической татуировкой на все лицо в виде разноцветных бабочек.
  - А зачем милиция? - ответил вопросом на вопрос одноглазый, погрузив девушку в глубокие раздумья.
  Когда два солдата удачи вышли, рядом с кафе уже приземлялся вертолет коммерческой медпомощи. Внушительный аппарат с четырьмя поворотными двигателями глухо рычал, медбратья, вооруженные чемоданчиками и сложенными носилками прыгали на гладкий асфальт еще до того как опоры коснулись поверхности.
  - Скоро они выбьют себе право на вооруженный прием клиентов, - подумал вслух Бес и кинул телефон в жерло автоматической урны. - Будет забавно.
  - Это верно, - согласился Кадьяк, помахивая сумкой на длинных ручках как заправский столичный бездельник. - В прошлом месяце хохотал весь Торонто, там aide rapide вытащила раненого прямо из затяжной перестрелки, он словил последнюю пулю уже в геликоптере. Персоналу сразу автоматически начислилась премия за сверхскорое прибытие к месту происшествия.
  - Кажется, утешать симпатичных официанточек входит у нас в традицию, - заметил иностранец, когда вертолет, наконец, взлетел с абонементным пациентом на борту.
  - Это хорошо говорит о нас, - ответил Бес. - Вот если бы вместо юных девушек были стареющие мужчины...
  - Да, это был бы повод для тревоги, - согласился Кадьяк. - Так что насчет моего предложения?
  Они прошли, не торопясь, по мосту пешеходного перехода, Бес глянул вниз, на три уровня автомобильных трасс, подумал, насколько все-таки сказалось на Москве отсутствие метрополитена.
  - Встречное предложение, - сказал он.
  - Слушаю, - ответил Кадьяк.
  - Если мы с Фирсовым договоримся, тогда будет, что обсуждать. Если нет...
  Бес помолчал, глядя на горизонт, вернее линию, где он располагался, будучи скрыт плотной застройкой мегаполиса.
  - Тогда меня, скорее всего не будет, - довольно буднично, без какого-либо надрыва сообщил Бес. - И говорить, соответственно, тоже будет не о чем.
  - То есть эту встречу я прикрываю как телохранитель на фиксированном тарифе, - уточнил Кадьяк. - А дальше ты вводишь меня в курс дела. Мы обговариваем мои новые заботы и долю.
  - Да.
  - По рукам.
  По рукам они бить не стали.
  - Надо машину поприличнее. Иначе не пустят даже на территорию, - сказал Бес.
  - Я обеспечу. А тебе нужен костюм.
  - У меня есть.
  Они быстро договорились о дальнейших действиях и разошлись. Бес в целом более-менее доверял наемнику, но все же не хотел сообщать, где остановился. Просто на всякий случай.
  
  * * *
  
   'Галеоном' некогда прозвали обширный жилой дом постройки шестидесятых, выдержанный в стиле неоконструктивизма. По форме он в какой-то мере напоминал корабль или огромную мыльницу на постаменте, отсюда и название. Со временем здание оккупировали всевозможные филиалы республиканских ведомств, затем расплодились кооперативы, а в итоге строение выкупил трест 'Правитель', переоборудовав под лабораторный комплекс, центр ПАМВК-ов и прочие технические надобности. А рядом воздвиглось сооружение, смахивающее на пирамиду, расколотую пополам. Меж двух частей проходила монорельсовая линия и первая в столице труба пневматического поезда. Пирамида почти целиком ушла под трестовое жилье и позаимствовала название предшественника - 'Галеон'.
  Из соображений безопасности монорельсом и пневматикой могли пользоваться лишь санкционированные граждане, то есть действующие работники треста и специальный персонал. А вот на автомобиле мог приехать почти любой, если пропускала бдительная охрана, разумеется.
  Кадьяк арендовал представительский 'Алдан' третьей серии, в котором водитель вообще не предусматривался, только робошофер, благодаря этому автомобиль имел обширный салон, но был по габаритами не намного больше седана длинной базы. Машина ехала в автоматическом режиме по заданному маршруту, в салоне тихо вопиял Проныра Бля.
  - Выход на массовый рынок, придурки! Кто сказал, что терроризм не подчиняется экономическим законам? Кто сказал, что насилие нельзя продавать оптом! Плюньте ему в рожу! Возьмите половник и стукните по лбу, потому что врать нехорошо! Коммерция в действии, эн аксьон, ин акцион! Посыл массовому потребителю, снижение себестоимости, расширение целевой аудитории, удешевление производства и вовлечение все более широкого круга производительных сил. Да, господа и дамы. Это серийное производство, конвейер, где с одной стороны пихают мясо и взрывчатку, а с другого конца сыплются банкноты! Терроризм стал ширпотребом, а ширпотреб это управление спросом! А чего вы хотели, кретины?! Каждый день в мире происходит без малого сотня актов агрессивного арбитража, шестеренки прогресса смазываются человеческим жиром! Насилие стало нормой, и если агенты могут врываться на танках в чужие лаборатории, почему нельзя въехать на том же танке в торговый центр? Где логика, вашу мать?!
  Кадьяк выключил приемник.
  - Внутри здания глушится любая связь, - напомнил он. - Только провода и санкционированная аппаратура. Пройдешь внутрь - и ты сам по себе. Меня, скорее всего не пропустят.
  Бес кивнул и подумал вслух невпопад:
  - Не верю тому, что без руля.
  - Я тоже, но так экономнее.
  - Угу, - согласился Бес, поправляя запонки.
  - Не то, - покачал головой Кадьяк. - Все равно не то.
  Наемник снова поменял образ, побрившись и натянув костюм, обыгрывающий мотивы девятнадцатого века. То есть пиджак больше смахивал на сюртук, а рубашка имела высокий воротник, буквально подпиравший нижнюю челюсть. Образ получился настолько законченным, что не хватало лишь таблички 'слуга и шофер'.
  - Не чувствуется привычки к стильной одежде, - отметил Кадьяк.
  - Да и черт с ним, - буркнул одноглазый. - Все равно поздно переигрывать.
  - Практический совет: удивляйся.
  - Что?
  - Удивляйся, - повторил Кадьяк. - Покажи, что ты в первый раз видишь такую красоту и богатство. За человека из трестовых все равно не сойти, но могут принять за курьера или даже агента низкого эшелона. Вопросов будет меньше.
  - Хорошо. Подумаю.
  Своим замечанием Кадьяк оттоптал больную мозоль - вся эта поездка была квинтэссенцией понятия 'нездоровый риск', нырком в прорубь с надеждой уже только на чистую удачу. Бес чувствовал себя яхтсменом, который развернул стратосферный парус, поймал ветер и теперь надеется, что лодку не разорвет бешеной скачкой по волнам. Но время для отступления уже вышло.
  
  - Я в апартаменты тринадцать-пятнадцать. Анонимный гость без предварительного уведомления. С телохранителем.
  - Пропуск выписан только на одного человека.
  Охранник в легком бронежилете демонстрировал непреклонность, а боевой автоматик за плечом живого стража придавал словам убедительную весомость.
  - Только один, - повторил охранник с интонациями робота, так что Бес даже присмотрелся внимательнее, а может это и в самом деле автоматик сродни гостиничной девушке.
  - Оружие и любую аппаратуру проносить через охраняемый периметр запрещено.
  - Я чист. Полностью.
  - Машине после проверки будет прописан маршрут на отдельную стоянку. Водителю покидать транспорт запрещено. Оружие можно не опечатывать, но следует разрядить и поставить на предохранитель. Брать его в руки после этого запрещено. Исполнение контролируется системой наблюдения.
  Бес переглянулся с Кадьяком. Примерно этого они и ожидали, но все равно надеялись на лучшее. Бесу было неуютно думать, что сейчас он в одиночку и без оружия отправится вглубь недружественной территории. Но выбора не было, чудо, что вообще удалось так далеко продвинуться. И гостей никто пока не старался ни убить, ни задержать, что малость обнадеживало.
  
  Обычно современные лифты двигались очень быстро, потому что время - деньги, но этот по ощущениям пассажира едва полз. Видимо предполагалось, что большой буржуин, который может позволить себе жилье в 'Галеоне', уже никуда не спешит. А может быть, лифт был предпоследней линией контроля, и задержка давала время скрытой аппаратуре провести еще раз подробнейшее сканирование. Или и то, и другое сразу, а может что-нибудь еще в придачу.
  Бес успел заскучать и вдоволь налюбоваться рекламой, проецируемой прямо на зеркальную стену кабины. Бодрый и добродушный сибарит - в меру тучный, однако не толстый - демонстрировал работу внешнего дегустатора. Выглядел агрегат как прилизанная коробка с проводом. Провод втыкался в разъем под челюстью, а в коробку-комбайн порционно складывалась еда. Чудодейственный аппарат позволял ощутить усиленный, обогащенный вкус, недостижимый для обычного пищеварительного аппарата, награждал чувством приятной сытости - и абсолютный ноль калорий. Переработанная пища формировалась брикетиками, которые можно было сдавать на сырье для пищевых концентратов. Кибернетик, в силу известных событий ограниченный в питании, поневоле засмотрелся и даже запомнил название аппарата.
  Лифт тем временем переместился уже в горизонтальной плоскости, затем остановился, очень плавно, без единого толчка. Бес ожидал, что дверь откроется непосредственно в апартаменты, но попал в длинный коридор с мягкой зелено-синей подсветкой, которая все делала похожим на матовое стекло.
  - Тринадцать-пятнадцать, - повторил вслух Бес, выискивая нужный номер.
  Стоя перед широкой дверью, больше похожей на бронированный люк, он услышал шаги. Мимо прошествовала дама с собачкой, больше похожая на обезьяну. Очень маленькая, очень сморщенная, в громадных очках с круглыми стеклами. На тощей шее висели три связки красных бус до пояса и нереального размера, каждая бусина размером с шарик для настольного тенниса. Такие же красно-бордовые браслеты постукивали на руках, от запястий до локтей. Средь этой кричащей безвкусицы терялась мелкая, фигурно постриженная и покрашенная собачка. Или кошка, трудно было понять с первого взгляда, животное, по всей видимости, относилось к модифицированным клонам. За старушкой как привязанный шел высокий мужчина с копной мелированных волос, одетый в белую шубу очень женского вида. На лице парня застыло выражение тоскливой грусти, а в руках отражала зеленый свет многофункциональная камера-монтажер. Личный биограф? Постоянный фотограф? Скорее всего.
  Пара неодобрительно покосилась на Беса, Бес недоуменно проводил взглядом аборигенов. Покачал головой с немым осуждением и протянул руку к двери, но люк распахнулся сам собой, с удивительной легкостью для своей массы. Очевидно, гостя ждали.
  Аминь, подумал кибернетик. Вот и закончился долгий путь в несколько лет, полных событий и долгов, о которых не хочется вспоминать, не нужно вспоминать. Бес ощутил приступ настоящего, панического страха. Почти нерассуждающего, властно требующего немедленно бежать. Одноглазый прикусил язык, до боли, до железистого привкуса во рту, и ступил внутрь.
  Коридора как такового здесь не было, мощная дверь открывалась в обширный холл, занимавший сразу два уровня. По левую руку молча светился экран высотой с человеческий рост, там шли какие-то новости. Прямо через застекленную стену открывался великолепный вид на мегаполис. Слева поднималась на второй уровень винтовая лестница.
  - Поднимайся, - позвал сверху хорошо знакомый голос, который кибернетик слышал всего два раза в жизни, однако не спутал бы ни с каким иным.
  Бес сглотнул несуществующую слюну, в горле разом пересохло, одноглазого кинуло в жар. Сталевар молча выругался и пошел к лестнице, печатая шаг, стараясь, чтобы поступь звучала с карающей неумолимостью.
  Наверху расположилась обеденная зала, рассчитанная на прием десятка гостей, и все тот же вид на город. Послеполуденное солнце само по себе было тусклым, осенним, фильтры в стекле поглощали еще часть энергии, так что огромное помещение заполонили сумерки. Свет хозяин оставил выключенным.
  - Здравствуй, Алексей, - сказал Фирсов.
  Он сидел на высоком стуле и смотрел прямо в единственный глаз Постникова. Алекс отметил, что Виктор постарел, сильно и некрасиво. Лицо обрюзгло и обвисло как морщинистая маска, слишком большая для основы. Глаза потухли, казались стеклянными шариками, плохо вставленными в глазницы. Фирсов располнел, пузцо натягивало синюю рубашку, которая покупалась явно в расчете на прежнюю, куда лучшую форму хозяина.
  - Здравствуй, - отозвался Постников.
  - Долго же ты добирался.
  - Да.
  - Угощайся, - Фирсов повел рукой в сторону подноса на широком столе черного дерева. - Берег специально для такого случая. Элитный советский коньяк трехгодичной орбитальной выдержки. Полсотни тысяч рублей за бутылку.
  Постников хотел было отказаться, но в последний момент передумал. А почему бы, собственно, и нет? В такой ситуации 'мне нельзя' звучало крайне глупо.
  - Думаю, нет смысла предупреждать, что травить меня бесполезно? - на всякий случай предупредил кибернетик, наливая чайного цвета жидкость в бокал с дном толщиной в две трети общей высоты сосуда. Фирсов лишь досадливо поморщился.
  Космический коньяк пах дымом и жженой резиной. Вкус был приятнее, с явственной ноткой сладкого изюма и чего-то подкопченного, но слишком резкий, до приторности. Все равно, что лизать перец вместо того, чтобы добавлять в пищу.
  - Не понравилось, - сказал хозяин квартиры. Не спросил, а констатировал, глядя на гримасу Постникова.
  - Нет, - честно признал кибернетик. - За полста косых можно было запастись хлебаловом поприличнее.
  - Да, но у него было бы таких развесистых понтов, - резонно возразил Фирсов.
  - Согласен.
  Постников поставил недопитый стакан, сделал несколько шагов к собеседнику.
  - Вот и свиделись, наконец, - сказал он и понял, что не знает, как продолжать разговор. Просто не знает.
  - Ты долго добирался, - повторил Фирсов.
  Вблизи он казался еще старше и несчастнее, как человек, что долго болел или пережил крушение всей жизни. Глаза с красными прожилками часто моргали, на щеках проступила неухоженная щетина, далекая от модельной, тщательно культивируемой дикости.
  - Скажи, - неожиданно для самого себя спросил Постников. - А тебя никогда не мучила совесть?
  - Совесть?
  - Да. Понимаю, что тебе это абстракция, но все же.
  Фирсов скупо улыбнулся и пару мгновений казался прежним, жесткий и энергичный гроссмейстер с уверенным взглядом свысока. Но затем снова угас.
  - О чем ты, Алекс?
  - Я столько пережил... стольких людей убил... И все это благодаря тебе. Ты ведь все это знал. Все знал... Совесть не мучила?
  - О, так ты решил сначала побыть гласом моей больной и отсутствующей совести, - Фирсов прищурился. - Ну что ж, прямой вопрос, прямой ответ.
  Первый заместитель руководителя направления перспективных разработок неловко слез со стула, плеснул себе космического пойла, но пить не стал, лишь с видимым удовольствием вдохнул резкий запах.
  - Алекс, не разыгрывай романтического антигероя, который встал на путь злодейств не по своей воле. Мы не в индийском кино, - холодно и отчетливо произнес Фирсов. - Да, в какой-то мере благодаря мне тебя вышвырнули на улицу. В какой-то мере. Но дальше ты выбирал себе жизнь сам.
  - Вот же ты, тварь, - протянул Постников, сжимая кулак, но без особой злобы.
  - Да, мальчишка, - так же без видимых эмоций отозвался Фирсов. - Сам. Как ты совершенно верно заметил, я следил за тобой, твоей жизнью. Я знаю про Доктора Эла и Коллегу Матвея. Знаю, как ты нашел свое призвание на 'Красной дороге'.
  Алексей повел головой, так, будто судорога свела мышцы шеи. Злая гримаса перекосила лицо, словно разбила его пополам.
  - Некрасивая правда, так ведь? - почти весело сказал Фирсов. - Ты верно служил людоедам. Не отказался, не сбежал.
  - Да что бы ты знал... - прошипел сталевар, чувствуя, как его захлестывает приступ ярости.
  - А что я должен знать? - язвительно уточнил старый гроссмейстер. - Алекс, ты работал на отъявленных подонков, и никто не держал тебя в клетке на цепи. Что еще мне нужно знать сверх этого? О том, как ты страдал, разделывая должников на протезы? Плакал ночами в подушку от свинцовых мерзостей жизни?
  Постников сжал кулаки еще сильнее, до хруста металла и костей. Но промолчал, хотя для этого потребовалась вся воля, до капли.
  - А затем тебя подобрали арбитры. Да не кто-нибудь, а самые отъявленные взыскатели. Куратором твоим была знаменитая Маргарита Гуськова, Кровавая Мэри. А учил не менее знаменитый Сергей Батов по прозвищу Бато. И снова тебя никто не приковывал к пулемету. Ты был отличным, учеником! Расстрел корпоратов в Минске. Налет на берлинскую штаб-квартиру 'Маас-Биолаб'. Террор против членов семей 'Кроноса'. Дело 'Звезды Юга'. Дальше продолжать?
  Постников молчал. Фирсов подошел еще ближе и посмотрел без тени страха в единственный глаз кибернетика, казавшийся черным провалом на уродливой маске.
  - Почему ты не сбежал от такого удела, Алекс? - тихо спросил Фирсов и сам же ответил. - Потому что не захотел. Ты вел жизнь, полную удивительных приключений, а потом и денег, при умеренном риске. Ты, наконец, стал значимым человеком, и тебе это очень нравилось.
  Фирсов тяжело перевел дух, как после спринта на сотню метров.
  - Поэтому мы не старались тебя убить до того как впереди замаячила глубокая цереброскопия. Не было нужды, ведь тебя все устраивало. И ты, щенок...
  Фирсов тяжело дышал, выставив вперед нижнюю челюсть и сжав кулаки с выступающими сухожилиями.
  - Ты должен быть мне благодарен по гроб жизни, потому что я дал тебе главное - оправдание.
  Еще шаг, и теперь гроссмейстер стоял лицом к лицу с Постниковым.
  - Ты творил ужасные вещи. Но ведь ты был совершенно не виноват, правда? Ведь это на самом деле не ты, это все плохой 'кто-то'! Это он выбрал за тебя, это он толкнул тебя в объятия порока. Я дал тебе оправдание для любой мерзости, для всей дряни, что липла к твоим рукам.
  Фирсов перевел дух, ссутулился, будто из располневшего тела выпустили часть воздуха.
  - Так что хуй тебе, а не покаяние, - откровенно заявил трестовик, не опуская взгляд. - Не дождешься. Теперь делай, за чем пришел и вали нахер.
  Алекс помолчал, размеренно дыша и восстанавливая душевное равновесие. В этот момент он остро жалел, что система эмоционального контроля давно вышла из строя без перезарядки. Сейчас она очень пригодилась бы, чтобы с холодным рассудком слушать выпады старого мудилы. Странно и удивительно, сейчас пожилой корпорат очень сильно походил на Василя. Те же интонации, то же холодное спокойствие перед лицом угрозы. То же демонстративное пренебрежение.
  - Я месяцами грезил о том, как завалю тебя, - мечтательно протянул Бес. - Удавлю собственными руками, глядя прямо в глаза. Но на худой конец и пуля в башку сошла бы.
  - Что ж, твои мечты осуществились, - Фирсов сложил руки на груди. - Удача благоволит нравственным лишенцам.
  - Но время шло, и я понял, что это было бы неправильно.
  - Что? - впервые Фирсов показался удивленным.
  - Вообще-то я пришел, чтобы тебя шантажировать, - сказал Постников почти ровно, почти спокойно, почти без эмоций. - Думаю, самое время начать.
  - Чего?.. - на лице Фирсова удивление сменилось глубочайшим недоумением, переходящим в недоверие. - Так ты не исполнитель?..
  И в этот момент Алексей понял все. Мозаика сложилась, наполнив душу кибернетика горечью, в которой плавала жалким трупиком единственная мысль
  'Ой, дурак, какой же я дурак...'
  Он подошел к столу, уперся в него руками, замер в такой позе, закрыв глаз, почти на полминуты. Затем резко встряхнулся, будто стряхивая брызги сомнений.
  - Три недели ты ждешь исполнения?
  - А чего же еще? - каркнул Фирсов, которому, наконец, изменила выдержка. - Я же под домашним арестом, кретин!
  - Оружие в доме есть? - быстро, четко, отрывисто спросил Постников.
  - Револьвер, - ответил Фирсов, часто моргая.
  - И все?
  - Ну... да...
  - Давай его сюда. Быстро. Наличка есть?
  - Что-то есть, немного, - нахмурился гроссмейстер.
  - Так собирай! - гаркнул сталевар. - Где телефон?
  Еще не закончив фразу, он уже заметил узел многоцелевой связи, стилизованный под аппарат начала ХХ века с деревом и латунью. Понадобилось секунд пять, чтобы набрать Кадьяка, и наемник отозвался мгновенно.
  - Бес!
  - Что не так? - бросил Постников.
  Кадьяк, готовясь к выезду, запасся кое-какой аппаратурой, не профессиональным снаряжением графов, но с хорошими возможностями. Использовать ее напрямую он не мог - сработала бы охранная система 'Галеона'. Однако наемник привык готовиться к худшему. И, по-видимому, худшее началось.
  - Сбой связи и охранных сетей по всему стояку, от подвалов до вертолетной площадки. Объявлены внеплановые регламентные работы. Ваш этаж и ближняя территория отрезаны от всего, включая камеры. Слепая зона!
  - Понял.
  - Две минуты назад какие-то мудозвоны прошли через стоянку и охрану. Трое. Вроде как доставка, но я такие рожи знаю. Это агенты или мерсы.
  - Мерсы?
  - Mercenaries!
  - Понял. Жди.
  Это могло быть чем угодно. Например, Кадьяк ошибся в своей физиогномике. Или кто-нибудь вызвал вооруженное сопровождение. А может быть, реальные агенты явились на инструктаж в апартаменты высокой шишки, чтобы не светиться лишний раз в конторе. Все могло случиться, и вероятность того, что за Фирсовым пришли именно сейчас, была ничтожной.
  Но Алексей был арбитром и убирал людей в очень схожих обстоятельствах, как вооруженных до зубов 'мерсов', так и добропорядочных трестовых хомяков, которые искренне считали, что в крепости охраняемого здания им ничего не грозит.
  Постников оскалился, как упырь, взял протянутый Фирсовым револьвер, хорошо знакомый М-Unica/Mk.9, пятизарядный полуавтомат. Щелкнул барабаном, проверяя
  - Чего? - спросил Бес, недоверчиво глядя на хозяина ствола.
  - Ну да, один патрон, - буркнул гроссмейстер. - Мне его чтобы застрелиться оставили. А я вот вам! - Фирсов показал кукиш высокому потолку. - Хотите, чтоб я сдох, приходите и убивайте, твари!
  - Уже идут, - охладил его Бес. - Жить хочешь?
  - Да, - сразу и честно признался Фирсов.
  - Ну, тогда попробуем сделать чудо, - сказал Постников с уверенностью, которой ни капельки не чувствовал.
  - Чудо единственной пули...
  
  
  Глава 10
  
  Три человека, наверняка хорошо подготовленные и вооруженные. Постников был достаточно высокого мнения о своих навыках и возможностях, но ситуацию оценивал трезво, то есть без шансов. Однако делать что-то надо было. Вариантов имелось ровно два - занимать оборону в квартире или бежать. С учетом одной пули в револьвере оба выглядели неприглядно, однако второй обещал чуть больше шансов, главным образом, за счет возможности проскочить под носом у мерсенариев.
  - На выход, - приказал Бес, отметив, что подопечный использовал время с пользой. Фирсов набросил плащ нейтрального цвета, переобулся и, судя по топорщащимся карманам, захватил какие-то полезные вещи.
  Пара незадачливых мишеней сбежала по лестнице со второго этажа квартиры. Бес уже внутренне приготовился, что перестрелка начнется буквально на пороге. Ну, то есть как перестрелка... убийство, скорее. Но пока удача им благоволила. Постников не тратил время на разъяснения, а Фирсов, то ли целиком доверился нежданному спасителю, то ли сам хорошо понимал суть происходящего. Скорее первое.
  Требовалось бежать, как можно скорее, надеясь, что удастся проскочить. Работай в здании все по-прежнему, Бес дал бы себе не меньше двух минут форы, а то и все три. А так рассчитывал не больше, чем на одну, и то с запасом.
  - Закрой, - приказал он Фирсову, рассчитывая, что возможно убийцам придется ломать или вскрывать дверь, то есть снова тратить драгоценные секунды, а может и минуты. При этом в голове у Беса крутилась назойливая мысль, что нападение должно было произойти совершенно по-иному. Например - свет. Его следовало отключить, а поскольку коридоры в здании главным образом 'слепые', без окон, ничтожные шансы потенциальной мишени становились в разы меньше.
  Ну что за самодеятельность, брюзгливо подумал он, движимый сугубо профессиональным любопытством.
  - Выход знаешь? - бросил он 'объекту'. - Без лифтов. Нужна техническая лестница.
  Фирсов продолжал радовать - он без уточнений и лишних слов довольно бодро побежал дальше по коридору, смахивающий в зеленоватом свете на ожившего утопленника. Бес отметил, что дыхание у Фирсова слишком частое, трестовик явно забросил физкультуру. Прежде он выглядел куда здоровее и бодрее.
  По пути Бес колотил рукоятью револьвера по всем пожарным кнопкам, которые были декорированы под небольшие эмалевые панно. Ничего, тишина, что означало глубокое проникновение в главные цифровые системы здания. Плохо! И странно. Уровень обеспечения акции не бился с дилетантскими 'мерсами', которых сразу вычислил Кадьяк. При таком уровне охраняемого объекта и мишени - должны работать агенты 'тихушники', призрачные ниндзя. Или настоящая штурмовая группа с тяжелым вооружением. Впрочем, учитывая обстоятельства, Алекс был бы последним, кому пришло в голову сожалеть о низкой квалификации своих убийц.
  Прямо, затем поворот, снова прямо, на сей раз по коридору в красных тонах, с киноварными драпировками в помпезном царском стиле Эрмитажа. Здесь встретились два местных жителя, первого из которых Бес едва не пристрелил, но вовремя сдержался. Неслучившийся покойник, судя по всему, даже не понял своего счастья - кибернетик держал револьвер в опущенной руке, у бедра, так что машинка не бросалась в глаза.
  Лестница - это хорошо. Запертая - это плохо. Дверь выглядит прочной, никаких тебе легких рам со стеклом... Фирсов повернулся к Бесу и открыл, было, рот, но увидел, как сталевар берет разгон, и вовремя отскочил в сторону, кажется, прикусив кончик языка. Постников стиснул зубы и вломился в дверь левым плечом, немного выше замка, удачно выбив ее. Одновременно с этим, за спиной раздался негромкий, но гулкий хлопок, словно ударили дубинкой в кастрюлю с подушкой. Не звенит, но слышно хорошо.
  Подорвали дверной замок. И судя по времени, расчет на минуту - не больше - форы оказался верен. Хваткие ребята, бескомпромиссные. Или действуют в очень жестком цейтноте. Или... Неважно! Сейчас они потратят несколько мгновений на то, чтобы обшарить квартиру жертвы. Сколько для этого понадобится времени? Зависит от снаряжения, а затем пойдут следом, благо путей бегства пока немного. Вряд ли разделятся, слишком мало людей. Это если нет сообщников в здании, если 'мерсы' не отвлекающий маневр...
  Фирсов никак не мог пролезть через наполовину открывшуюся дверь, и Бес одним рывком протянул 'шахматиста' сквозь преграду, оставляя на раме клочья натуральной и безмерно дорогой ткани. Роскошь сразу закончилась, беглецы попали на лестницу, обычную, серую, 'колодцем', с функциональными перилами из пластмассы на металлических балясинах, без всяких узоров и кованых прутьев. Понятное дело, привилегированные товарищи сюда не заходят, все строго для обслуживающего персонала.
  Бес глянул вниз, в проем, залитый неярким - чтобы не создавать помех оптике роботов - желтым светом. Пусто, лишь стояк автоматического доставщика, пронизывающий вертикаль, словно шест пожарной команды. Кибернетик дернул подопечного за шиворот, молча толкая вверх. Тот молча же кивнул. Положительно, везение продолжалось. Бес видел немало - а знал намного больше - эпизодов того как гибли и подопечные, и охрана просто потому, что объект начинал мешать, не понимая выверенной логики действий.
  Необходимо запутывать следы, действовать неожиданно, а спускаться вниз - предсказуемый путь. Хотя конечно здесь уже начинается петля второго порядка 'я знаю, что ты знаешь, и возможно поступлю именно так, как ты не ждешь', но думать об этом было некогда. Окажись Постников один, же мчался бы прочь как спринтер, подключив тщательно сберегаемый ресурс кислородных патронов и адреналиновой подкачки. Но скорость движения определялась неспортивным и уже выдыхающимся Фирсовым. А вот противники, вполне возможно, как раз бежали.
  Вверх на три уровня, опять двери, все такие же технические и укрепленные. Идея прятаться вверху больше не казалась такой уж здравой, учитывая, что снова придется ломать, с шумом и явными следами. А убийцы почти наверняка уже осмотрели квартиру и следуют по пятам.
  - Стой... - Фирсов остановился, тяжело глотая воздух, уперся плечом в стену, выкрашенную простой желтовато-белой краской. Мимо, сверху вниз, скользнул по шесту куб доставщика, нагруженный какими-то пластиковыми ящиками. У Алекса мелькнула шальная мысль воспользоваться платформой, чтобы с ветерком отправиться вниз, но, во-первых Фирсова так не спустить, во-вторых тут наверняка есть предохранители и стопоры, специально против таких покатушек.
  - Туда, - Фирсов показал чуть подрагивающим пальцем на дверь, которая ничем не отличалась от других, все те же металл, ручка-поручень и бессмысленный набор цифро-буквенного кода, сделанный по трафарету.
  - Точно? - спросил Бес, открыв рот, чтобы лучше слышать. Датчикам в ушных раковинах исправленной геометрии это не помогало, но психологически было чуть легче фильтровать шумы.
  - Там почта, - бросил Фирсов, пытаясь открыть дверь, но лишь впустую клацал поручнем.
  Бес был почти уверен, что уже слышит нечто, поэтому выломал дверь точно так же, как и предыдущую. Кибернетика захлестывало ощущение сюрреализма - какой-то дизельпанк, бегство, револьвер в руках... не хватает роковых красавиц и злодеев в широкополых шляпах. С дисковыми пистолетами-пулеметами.
  - Ты популярен, - не удержался он от шпильки, бессмысленной и даже вредной.
  - Да, - выдохнул Фирсов, прежде чем пуля ударила в тонкий металл рядом с головой. Стреляли снизу вверх, наискось, через лестничный колодец. Звук вышел чистым, звонким, как единственный звонок валдайского колокольчика из бронзы с добавлением серебра. И он удивительно мотивировал к ускорению, лучше любой сирены.
  Они попали в недлинный коридорчик с приемными нишами по обе стороны, отверстия идеально подходили для малогабаритных посылок и сопровождались длинными кодами. Дальше, за стеклянной дверью открывался мини-почтамт, рассчитанный на обслуживание отдельно взятого дома с собственной линией доставки и вторичного досмотра. Для разнообразия дверь открылась сама, по сигналу фотоэлемента, за ней уже развевал рот удивленный донельзя охранник в помятой, неряшливо сидящей униформе. 'Расслабились, придурки!' - машинально подумал Бес. Из-за большого электронного стола вставал не менее растерянный оператор, единственный на все автоматизированное хозяйство.
  - Врубай изоляцию! - проорал в лицо охраннику Бес, надеясь, что а) в контурах управления зданием предусмотрены режимы наподобие 'прорыв вражеской штурмгруппы' б) их можно включать не только из домоуправления и в) растерявшийся идиот сумеет все сделать правильно. В идеальной вселенной на все эти вопросы был бы дан утвердительный ответ, ведь почтовая доставка внутри кажущегося неприступным здания - лучший способ познакомить пациента хоть с ядом, хоть с взрывчаткой. Но Бес давно привык, что живет не в идеальной вселенной, кроме того протоколы внутренней безопасности бывали удивительно причудливыми и запутанными.
  - Телефон! - гаркнул Постников Фирсову и сразу же приказал почтальону. - Сидеть, скотина!
  Сколько понадобится времени убийцам, чтобы миновать три этажа бодрым скоком? Они пойдут профессионально, с взаимной страховкой или побегут со всех ног? В любом случае не больше десяти, максимум пятнадцати секунд. Нет, до Кадьяка не дозвониться, просто не успеть. А если даже успеть, беглецы понятия не имеют, где они смогут выбраться, если смогут. Фирсов тем временем уже быстро набирал код, тыкая короткими пальцами в большие клавиши.
  - Я видел номер, - бросил через плечо 'шахматист'.
  Да, точно, Постников же набирал код, не скрываясь. Отменная память у гроссмейстера.
  Бес оглядел помещение, отмечая бессмысленные, 'бараньи' глаза почтальона, трясущиеся руки охранника, которыми тот нашаривал большую пуговицу рации у воротника. Не вооружен, ну вот куда это годится?! Так хоть пистолет можно было отобрать, на худой конец шокер.
  Почтамт был высоко автоматизирован, почти все механизмы упрятаны в типовые пластмассовые корпуса с зализанными гранями и от руки наклеенными полосками бумаги. Полоски светились инвентарными номерами фиолетового цвета. Гроздья проводов висели под потолком, спускаясь к ящикам как водопады механических скульптур. Перемигивались многочисленные экраны, закрепленные на штангах под потолком, кое-где уже светились предупреждающие пиктограммы с восклицательными знаками. То ли тревога поднималась, то ли аппаратура требовала человеческого внимания.
  - Изо!.. - успел выкрикнуть первый слог Бес, все еще надеясь на понятливость обслуги, а затем короткая очередь скосила охранника. Палили из чего-то скорострельного, с глушителем, но по звуку кибернетик не понял, что за машинка. Кровь брызнула широким веером, Бес нырнул за ближайший короб, глухо урчащий и вибрирующий, как стиральная машина в режиме скоростного отжима. В броске сталевар успел еще подумать, что пули стандартные или около того, не противопехотное извращение, отрывающее напрочь конечности и не оперенные 'дыроколы'. Еще одна монетка в копилочку скудных наблюдений, приводящих к скудным же выводам.
  Почтальон, в конце концов, понял, что происходит нечто скверное и дернулся, пытаясь встать. Следующая очередь пришла ему в голову и шею, опрокинув назад вместе со стулом. Процесс сопровождался характерными щелчками затвора и звоном гильз, катящихся по полу. Они уже здесь, уже у стеклянной двери. Бес не слышал ни шагов, ни переговоров, но это ничего не значило, ботинки наверняка специальные, на рожах маски со встроенными микрофонами. Или просто черепные передатчики. А может набирающие популярность аугментации 'один за всех' с цифровым управлением и координацией группы.
  Хотя нет... нет. Не бьется с...
  Постников скрючился за своим укрытием, Фирсов залез под стол, но перед этим ухитрился очень ловко перекинуть телефонную трубку сталевару. Вот, что значит военное прошлое, опыт настоящего ветерана не пропьешь и не растеряешь даже спустя десятилетия. Мгновение Бес, поймавший 'трубу' на чистых рефлексах, смотрел на зеленый огонек, сообщающий о соединении. Затем поднес телефон к уху и сказал три слова:
  - Почта. Вырубай свет.
  Кадьяк ответил, но Бес не понял, что именно, аппаратура давала слишком сильный фон. Алекс крепче сжал рукоять Матебы, закрыл глаза, пытаясь на звук определить расположение противника. Не сказать, чтобы совсем безуспешно, однако мешал проклятый шум. Одна из пластмассовых коробок зашипела пневматикой и выбросила целый ворох обычных писем в бумажных конвертах, которые вспорхнули как игральные карты из рук каталы. Очередь, клацанье затворов и перханье глушителей от которого заболело в ушах, клочья бумаги разлетелись как мертвые бабочки. Стрельба в помещении не прошла даром, так что мигающих красным экранов стало больше, запиликало несколько тревожных сигналов. Откинулись прозрачные крышки у двух контейнеров с пожарными баллонами. Сложная автоматика отчаянно сигнализировала, что дела на почте не хороши, услужливо предлагая все исправить.
  Так, сейчас работали два ствола, Кадьяк говорил о троих 'мерсах'. Что ж, трое не четверо. Но все равно больше одного. Постников с большим трудом удержался от попытки выстрелить из-за письмобросательной машины. Рано, еще рано...
  Фирсов сидел под столом как затаившаяся мышь. Бес аккуратно взвел Матебу - беззвучно, сначала выжав спусковой крючок, а затем уже отводя курок. При этом он с каким-то чуждым, отстраненным любопытством ждал то, что было бы неизбежно, руководи налетом профессионал, например сам Алекс, несколько лет назад.
  Акустические детекторы, заточенные на звук сердцебиения. Сканирующая граната или мини-автоматики с камерами объемной видеопередачи. Оптика, сопряженная с цифровой обработкой отражений в плоскостях. И скоростные или оперенные пули, которыми легко расстреливать мишень сквозь преграду. Или, возможно, аэрозольные гранаты, оставляющие после себя лишь пепел. А может быть и газовый реагент, который убивает при контакте с кожей и распадается на безвредные фракции через считанные минуты.
  Да, так поступил бы Алекс, однако не те, кто пришел за Фирсовым, что наводило на разные мысли. Постников глянул на экраны, скользнул взглядом по стенам, надеясь увидеть что-нибудь зеркальное. Увы, зеркал не было, а плоскости давали слишком размытые отражения, противников не разглядеть. С другой стороны и они не могли его увидеть. Наверное.
  Он слышал их осторожные шаги, легкие, на пределе слышимости хромированных ушей бывшего арбитра. Два человека, скорее даже три, возможно четверо, но вряд ли. Поступь легкой пехоты, тяжелого вооружения нет. Бес вдохнул и выдохнул, он помолился бы о том, чтобы Кадьяк все понял верно, однако на молитвы не было ни времени, ни ресурса 'внимание'. Алекс когда-то уже побывал в сходной ситуации - несколько противников, причем каждый сильнее отдельно взятого уголовника-курьера, и единственный выстрел в запасе. Тогда получилось. Конечно, глупо рассчитывать, что удача повернется лицом вторично, но почему бы и нет?
  Бес выдохнул в третий раз, крепче сжал револьвер, и в это мгновение свет погас. Слава богу, Кадьяк все понял правильно. Если здесь все было устроено по типовому образцу, то спустя мгновение должно было заработать аварийное освещение. За это мгновение боец выскользнул из-за своего укрытия и бросил телефонную трубку в одну из теней, что уже развернулись в линию, перекрывая огнем все почтовое отделение. В крови закипал адский бульон старых, но еще действенных препаратов, готовых отчасти компенсировать проигрыш в оснащении. Настоящая перестрелка обычно заканчивается быстро, перестрелка агентов в замкнутом пространстве длится еще короче. Все должно решиться в несколько мгновений, пять-шесть ударов сердца, не больше. Почтамт утонул в полутьме, освещаемой хаотичным, разноцветным мерцанием индикаторов и экранов. Затем под потолком зажглись красные лампы.
  Бес ни о чем не думал, ничего не планировал, полностью отдавшись во власть тренированных рефлексов, отточенных годами тренировок и сотнями тактических симуляций. Тот, в кого летит трубка, на секунду или полторы - не противник, он пока выведен из боя неожиданной помехой, которую еще предстоит распознать. Второму - крайнему и ближнему - Бес прострелил голову единственной пулей из Матебы. Убийца был в шлеме, однако на таком расстоянии это было несущественно, единомоментный приход тысячи джоулей в голову если даже не убьет, то выведет из строя оппонента и его электронику. Тело Беса и так горело в жестоком пламени химического допинга, а сейчас в голову бешено ударила веселая ярость. Настоящее убийство в настоящем бою, когда противник сильнее, лучше вооружен, находится в более выигрышной позиции - и все равно ложится от твоей руки.
  Может и прав был Фирсов насчет жизни-приключения... Но это было не важно, все уже неважно кроме двух фигур в красном свете аварийных ламп.
  Бес ринулся вперед на полусогнутых, одновременно смещаясь чуть в сторону, так, чтобы опускающееся тело прикрывало хоть немного от дружественного огня 'коллег' убитого. Неправильно, все неправильно, так не атакуют! Крайние должны были идти прямо вдоль стен, чуть впереди центрового стрелка, именно для противодействия такому прорыву, чтобы никто не смог выйти на линию взаимного обстрела.
  Постников перехватил автомат убитого - да, бесповоротно убитого, револьверная пуля попала ниже края шлема, в линзу тактических очков. Покойник, оседая на пол, сам помог Алексу высвободить оружие из мертвых пальцев. Да еще и принял на себя короткую очередь, предназначенную для Беса. Укороченный автомат с длинным рожком за рукоятью лег в правую ладонь как влитой, удобно и цепко. А противник то был левшой - бесполезная информация, не тратить на нее время! Другой рукой Алекс прихватил мертвеца за широкий ремень на груди, прикрываясь телом, как щитом. Длинный призматический глушитель лег на плечо убитого, получив вторую точку опоры.
  Зажегся нормальный свет, видимо сработал запасной генератор или домовая электроника обошла сооруженную на скорую руку цифровую помеху Кадьяка. Безликая маска убитого глянула прямо на Беса одним бельмом темного стекла, вторая линза разбежалась паутиной трещин вокруг пулевого отверстия. За плечом мертвеца Постников видел две фигуры, контрастно черные на фоне светло-бежевых тонов почтамта. Все трое выстрелили одновременно, лязг затворов слился в механическое дребезжание, словно зубья пилы наткнулись на гвоздь и прошлись по нему в один прогон. Алекс достал обоих одной очередью и в свою очередь отхватил пулю в левое плечо, которая задела сустав, еще одна разорвала и без того мертвому 'щиту' шею, так что брызги крови залили Постникову глаз.
  Вспышка безумной боли, ударила через плечо в грудную клетку, отозвалась в кончиках пальцев мучительными уколами. Металлическая основа протеза осталась функционирующей, однако плоти было по-настоящему больно. Бес отпустил ремень, высаживая почти вслепую остатки магазина из трофейного автомата. Мгновение спустя никель в мозгу приглушил болевой импульс, но с физиологией ничего поделать не мог. Алекс, увы, не застал новое поколение глубокого хромирования, когда металлический скелет и продвинутая электроника позволяли в аварийной ситуации брать контроль над телом помимо затуманенного сознания.
  Постников больше не чувствовал боли, но тело отказывалось повиноваться. Ноги ослабели как после серии тяжелых приседаний, сердце зачастило, сбиваясь, как споткнувшийся на забеге спринтер. Автомат добил остатки магазина и со щелчком встал на затворную задержку. Если бы даже Алекс мог быстро найти на трупе запасной рожок, то быстро перезарядиться одной рукой уже не выйдет. Стиснув зубы, Постников бросил в сторону предполагаемого противника 'пустой' автомат, сделал два-три шага, переступая через мертвеца на подгибающихся ногах. Тело слушалось медленно и плохо, как у полиомиелитчика без костылей. Кто-то громко вопил и, похоже, то был не Фирсов, Алекс упрямо брел вперед в жалкой пародии на стремление к рукопашной схватке. Точнее, пытался брести.
  Еще очередь, кого-то расстреляли в упор, что интересно - не Постникова. Алекс машинально отметил характерный звук, с которым дозвуковые пули попадали в полужесткие пластины из пластмассового композита. Еще одно наблюдение в общую копилку - правильные агенты надели бы нормальную защиту, а учитывая, кому принадлежит здание, возможно экипировались бы чем-то вроде 'жидкой брони'.
  Алекс протер глаз правой рукой, левая более-менее слушалась, но плохо, рывками, и поднималась не выше плеча. Кажется сустав только под замену. Почтамт превратился в разделочную - пять трупов живописно расплескали вокруг несколько литров крови. Будет раздолье для криминалиста. Посреди этого макабра Фирсов, яростно скаля зубы, старался перезарядить автомат и никак не мог попасть магазином в шахту, то ли руки тряслись, то ли схема оказалась незнакомая.
  Бес опустился на одно колено, чувствуя, что больше всего хочется лечь и задремать. Начинали сказываться кровопотеря и химическая передозировка. Фирсов тем временем справился с автоматом и направил его в сторону Беса. Со стороны дула глушитель, похожий в разрезе на треугольную призму с обрубленными гранями, казался особенно большим и зловещим. Пороховой дымок едва заметно струился вверх, к потолку, хотя, может, это было колебание воздуха над разогретым стволом.
  - Выводи меня! - бросил Фирсов, кидая автомат добровольному телохранителю. - Пока не начали перекрывать все здание!
  - Найди трубку, - Бес поймал брошенное оружие правой, неловко зажал казенную часть под мышкой. - Нам... нужен маршрут...
  Подняться на ноги оказалось тяжело, куда тяжелее, чем опускаться. Три покойника молчаливо свидетельствовали, что судьба опять не посчитала нужным взыскать с Алекса все причитающееся. Постников бегло осмотрел мертвецов. На неудачливых убийцах была легкая 'городская' защита, очки, не слишком богатая гарнитура и складные шлемы. То, что можно скрыть под комбинезонами обслуживающего персонала и спрятать в не слишком больших коробках с инструментами или якобы доставленным товаром. Постников тяжело сглотнул, чувствуя, как подкатывает к глотке тошнота. Организм не хотел ничего делать и никуда идти, он хотел лежать и ждать помощи.
  - Соберись! - Фирсов одной рукой ударил Беса по лицу, кривя губы в злой гримасе, а другой протянул телефонную трубку. - Надо валить! Выводи нас!!!
  - Она прострелена, идиот, - выдохнул Бес, опершись бедром о край стола. 'Шахматист' посмотрел на аппарат, действительно перебитый пулей ровно посередине, начал озираться с видом человека, который долго крепился, но теперь готов сорваться в панику.
  Постников, наконец, встал по-человечески, даже перестал шататься. Допротер залитый кровью глаз и понял, что в общем то все, конец. Трестовик не боец, сам кибернетик тоже. Быстро переодеться, замаскировавшись, тоже не вариант. Для начала нет подходящей одежды, а даже если найдется - раны, кровь, все слишком заметно. Да и бледное от кровопотери лицо, искаженное гримасой шока, включит тревогу на первой же работающей камере с цифровым распознаванием. Разум перебирал варианты - брать заложников, прятаться в чужих квартирах, как-нибудь вызывать милицию - и не находил годного варианта. От убийц, возможно, отбились, но трестовая охрана обещала не меньше проблем.
  Фирсов сделал движение, словно выкручивал сам себя, обхватил торс руками, низко склонив голову. Замер так на пару мгновений, после этого неожиданно быстро и ловко обшарил мертвого охранника, выудив из кармана баллончик с красным крестом в тонком синем круге и большими буквами 'АЭРОЗОЛЬ'.
  - Пошли, мокрушник, - пробормотал 'шахматист', заливая Алексу рану на плече вместе с обрывками ткани. Мгновенно застывающая пленка, толстая и пористая, как лист резины, почти сразу остановила кровотечение.
  - Не знаю куда, - прошептал Бес, едва шевеля холодными губами. Язык казался распухшим и сухим, едва помещаясь во рту. Очень хотелось пить.
  - Я знаю, - бросил Фирсов. - Если блокировка продержится еще хотя бы минут пять, вылезем через мусорный сброс для резаной почты.
  Что такое 'резаная почта' Алекс не знал, но прозвучало оптимистично, всяко лучше, чем неизбежная встреча с боевиками 'Правителя'. На языке вертелось 'зачем я тебе?', но Бес подумал, что в таких обстоятельствах вопрос прозвучал бы неуместно. Тем более и так понятно.
  - У тебя помощник снаружи? - Фирсов озирался, судя по нахмуренному виду, что-то вспоминал.
  - Да. Но связи с ним нет, все глушится.
  Бес почувствовал себя почти живым. Наклонился, стащил непослушной рукой подсумок мертвеца с двумя полными рожками, неловко перекинул через плечо синтетический ремень. Взаимодействие разорванных тканей и металлической основы на подстреленной руке было не то, чтобы болезненным, скорее неприятным, как попытка прожевать деревянную зубочистку. Пока неприятным, Бес понимал, что скоро он полезет на стену от боли, а скорее всего, провалится в шок.
  Урод... нет, чтобы попасть ниже локтя, где мяса давно не осталось, лишь чистый хром...
  - Ну что, - прошептал он, искренне надеясь, что Фирсов знает, куда идти дальше. - У нас минут пятнадцать, потом я все.
  - Да херня, - почти весело каркнул администратор, и Бес подумал, что, наверное, с точки зрения Фирсова все происходящее не так уж и плохо. Вместо бесконечных дней домашнего ареста и ожидания, после череды всплесков надежды и безнадежного отчаяния - хоть какая-то определенность. Спасешься или умрешь, все просто и однозначно. А если умрешь, то с неебической музыкой.
  - Над Парижем страшнее было! За мной.
  
  
  Глава 11---
  
  Воспоследует более позже.
  Дело в том, что я изначально собирался опустить собственно процесс спасения беглецов, описав его в стиле 'и когда Рокамболь выбрался из этого затруднительного положения...'. Но глава экспромтом пошла в довольно жестком направлении со стрельбой и трупами. Ее следует достойно продолжить, а это продолжение в свою очередь следует качественно продумать. Процесс не быстрый, основная работа тормозится, поэтому я решил поступить радикально и просто перешагнуть через главу (на время, разумеется).
  Итак, беглецы вырвались из ловушки, не без проблем, но более-менее успешно...
  
  
  Глава 12
  
  Корпоративный 'шахматист' заметно приободрился, как уставший спортсмен, который все еще измотан, однако уже сходил в баню, полежал на массажном столе и получил укол-другой от доброго доктора. Вот, что творят с людьми надежда и чудесное спасение, подумал Бес, а вслух прошипел сквозь зубы:
  - Больно...
  - Терпи, казак, - буркнул Фирсов, глядя как мобильный автохирург ставит последние швы-скобки на обработанное антисептиком плечо кибернетика. Нелегальная аренда машины со 'спиленными' числовыми номерами, без регистрации и отчетов в Скорую помощь стоила очень дорого, но связываться с живыми лекарями сейчас было бы опаснее. Да и действовал немецкий агрегат вполне эффективно, ждать чудес от него не приходилось, но робот очистил и зашил раны Постникова, а сейчас пытался нейтрализовать боевую химию, которая свое отработала и теперь действовала как яд. Постников бешено вращал единственным глазом и скрипел зубами.
  Сквозь пыльные окна, выходящие на обе стороны двадцатиэтажки, можно было полюбоваться на промзону и кусочек кладбища с приемным пунктом крематория. Через каких посредников Кадьяк ухитрился найти это убежище - оставалось загадкой. Но здесь можно было пересидеть некоторое время в относительной безопасности, залатать Беса и заодно подумать, как жить дальше.
  Квартира относилась к реликтам советской эпохи, которых на удивление много сохранилось в футуристической, авангардистской и ультрасовременно-технологической агломерации Москва-Ленинград. Жилище очень походило на квартиру Мартызенски, только без электроники в каждом углу. Зато в кладовке обнаружились ящики с широким выбором китайской тушенки, советской сгущенки, а также грузинского кофе. Продукты были многократно просрочены, но консервы хранились в солидоле, да и бумажные пакеты с кофейным эрзацем неплохо сопротивлялись времени.
  - Советское, значит отличное, - решил вслух Фирсов и начал запивать стресс. Он методично истреблял кофе, заливая кипяток в самую большую емкость, что нашлась на съемной квартирке - пластмассовый контейнер для сыпучих продуктов. Трестовик обходился без сахара, но в каждый прием использовал не меньше чем полбанки сгущенки.
  - К диабету без остановок, - пошутил Кадьяк. Он вернулся к привычному облику - перчатки, черный плащ с бронированной подкладкой, высокий воротник и легкая небритость, чуть-чуть не дотягивающая до неряшливости.
  - Ага, это прям злободневная тема, - фыркнул Бюрократ, опять ставя чайник на двухконфорочную плиту. - Главная опасность в моей скучной и предсказуемой жизни. Ничего, если приложит, мудицина спасет.
  Он кивнул в сторону автохирурга, похожего на гибрид пылесоса-убийцы и Громозеки без головы.
  - Одно сплошное чудо эти роботы, - заметил Кадьяк. - Но сомневаюсь, что ему по силам диабет. Все-таки военная вещь.
  - Печень, - скрипнул зубами Бес. - Сейчас через глотку выйдет...
  - Отходняком накрыло, - проявил знание вопроса Фирсов. - Нажрутся всякого, а потом железы распадаются в холодец от химического удара.
  - Ох, заткнись, - мотнул гудящей головой Бес. - Из-за тебя все, падла трестовая.
  - Вот наглая шпана, - огорчился Фирсов. - Я же тебя спас.
  - Спас, потому что сейчас за тобой начнет охоту вся безопасность 'Правителя'. А ты сам администратор, бюрократ и электронная крыса. Тебе, чтобы выжить, нужны люди, которые умеют прятаться и выживать в городе с оружием в руках.
  Под никелированными инструментами хотелось лечь и сразу же умереть, так что Постников удивлялся, как ему удается говорить так складно и длинно. Обезболивающие препараты уже не помогали, в кровеносной системе плескалось слишком много агрессивной химии. Робот мог частично нейтрализовать ее до условно безопасного уровня, но вот с болью теперь даже не пытался бороться, чтобы не отправить пациента в кому.
  - Ну да, как-то в этом роде, - не стала отпираться бюрократическая крыса.
  - Так, - иностранец негромко хлопнул в ладоши, переключая на себя внимание. - Теперь для новых зрителей. В здание зашел целый наниматель и один. Вышел уже не целый и не один. Что было в серии, которую я пропустил?
  - Этот муфлон сидел под домашним арестом. А к нему пришли с Коробовыми. Как раз по ходу нашей увлекательной беседы... Я их убил, потом мы бежали.
  Бес не сдержался и снова глухо застонал. Медицинский робот обкалывал его гепатопротекторами и одновременно запустил металлическое щупальце прямо в грудную клетку, поддерживая работу перегруженного сердца.
   - Муфлон? - не понял Кадьяк.
  - Очень плохой человек.
  - А, понял. И автоматы Коробова, - уточнил наемник.
  - Все так, - выдохнул Бес.
  - Nom de Dieu! De plus en plus intéressant! - наконец перешел на родную речь наемник. - С вами не скучно.
  - Нас чуть не грохнули, а вы железки меряете, - фыркнул спасенный и явно неблагодарный гроссмейстер.
  Бойцы не ответили, напряженно размышляя. Момент, который совершенно не отрефлексировал бюрократ - выбор оружия налетчиков - многое значил для профессиональных боевиков.
  - Рассказывай, буржуазный кровопийца, кто тебя хотел пришить в обход правления, - потребовал Бес. - Для начала.
  - Как догадались? - озадаченно спросил Фирсов.
  - По совокупности причин. Но прежде всего по стволам. Поскольку...
  
  ... поскольку давным-давно в СССР озаботились тем, что масса военнослужащих непосредственно в перестрелках участвует редко или не участвует вообще, поэтому им требуется не полноценный автомат, но что-то более компактное, ухватистое. Пистолеты-пулеметы в СА традиционно недолюбливали, кроме того хотелось что-то под стандартный патрон Лютого, оптимизированный для автоматического огня. Так стартовала программа под смешным названием 'УКВАо', то есть 'универсальный, компактный, вспомогательный, автоматический образец'. Поскольку Советская армия, не щадя сил, боролась с демоном унификации, по итогам десятилетней разработки на вооружение было принято сразу два образца, автомат Ткачева с магазином в рукояти, а также Коробов, сделанный по схеме 'булл-пап', которая в Союзе называлась 'обратно-развернутой' или 'ствол-ружье'.
  Ткачевыми предполагалось вооружать 'вторую линию', то есть штабистов, офицеров, экипажи боевых машин и так далее. Коробовы предназначались главным образом для десантуры всех мастей. ТКБ отличались великолепной точностью и компактностью (фактически ствол + патрон, вот и вся длина), а с остальным по итогам более-менее массовой эксплуатации все оказалось куда менее радужно. Международная напряженность росла, в воздухе уже носился призрак очередной Мировой, так что 'обратно-развернутые' в конце концов, от греха подальше отозвали на длительное хранение, снова перевооружая бойцов на более привычные Судаевы. А после войны было чем заняться, поэтому про ТКБ забыли на много лет.
  Второе рождение Коробовы получили во времена 'конвергенции' с приобщением к буржуазной жизни с ее побочными эффектами. 'Ствол-ружья' оказались прекрасным оружием для скоротечных городских перестрелок, к тому же недорогим - их было проще списывать и красть, потому что складировали второпях, с повсеместными нарушениями. Хотя производство прекратилось много лет назад, характерные автоматы регулярно поминались в криминальных сводках, часто мелькали на записях уличных репортеров гонзагамо.
  Проблема была одна - благодаря склонности редко, но без предупреждения 'клинить' ТКБ прочно занял нишу 'середнячков', то есть оружия слишком дорогого для мелких 'торпед' и слишком ненадежного для высококвалифицированных исполнителей. Из него можно было покрошить в несколько стволов, например, машину какого-нибудь буржуя умеренно среднего полета. Но Коробов никогда не смог бы оказаться в руках агентов, идущих убивать серьезного клиента в охраняемом здании богатого синдиката. Если только исполнителей не наняли буквально 'по звонку', второпях...
  
  - Я вижу так - подытожил Бес. - Тебя крепко подсидели, вплоть до ареста на дому. Но до устранения в рабочем порядке довести не сумели, отсюда и бардак, выходить нельзя, а принимать звонки со стороны можно. Ты сидел и ждал, недоброжелатели интриговали, пытаясь заполучить твою голову, а когда вдруг объявился новый неизвестный контакт, у кого-то сдали нервы. И по твою душу пришли быстро купленные спецы. Не лучшие, но что было под рукой прямо сейчас.
  - Ну-у-у... - потянул Фирсов, глядя в сторону.
  - Только не лгать, - хмыкнул Кадьяк. - Я конечно не допросчик, но температуру и зрачки считывать могу. А у тебя 'золотой маски' нет, врать технологично не сможешь.
  - В общем, угадали, - мрачно и вымученно сдался Фирсов, а затем буквально в нескольких фразах описал незамысловатую историю о двух родственниках, которые много лет довольно успешно карабкались по трестовой лестнице, поддерживая друг друга. До тех пор, пока один не оступился, а другой решил, что старшему лучше падать в одиночестве. Причем падать быстрее и с концами.
  - Драма, - заключил Кадьяк. - Шекспир.
  Автохирург пожужжал еще немного, мигнул зеленой лампочкой. Поставил пациенту капельницу с кровезаменителем и ушел в режим ожидания, раскинув по-паучьи все конечности, чтобы заменить расходники, а также продезинфицировать остальное.
  - Надо будет ему память вычистить, - подумал вслух Кадьяк. - Я блок ему воткнул, конечно, ни одного бита не запишет, но все равно... Эй, как самочувствие? - осведомился наемник. - Еще живой?
  Бес покрутил головой, осторожно, чтобы не тревожить зашитые и склеенные ткани. На лице кибернетика застыла гримаса боли пополам с отвращением.
  - Терпимо, - выдавил он, наконец.
  - Сегодня-завтра отлежишься, - подытожил Кадьяк. - Затем поищем врача, автоматик это хорошо, но все-таки эрзац. А теперь о деле.
  Наемник деловито извлек из кобуры на поясе один из антикварных револьверов и приставил его к носу Фирсова. Гроссмейстер комично скосил глаза на ствол, который в таком ракурсе представлялся огромным, несмотря на то, что 'pocket'
  - Во-первых, я пока не вижу с тебя ни денег, ни другой пользы, а потрачено уже немало, - сообщил Кадьяк, шевельнув бровью в сторону Беса. Тот как раз отпинывал назойливого робоуборщика, который выполз из стенной ниши, чтобы собрать окровавленную одежду, превратившуюся в тряпье. Раненый кибернетик ограничился кивком, дескать, согласен.
  - Во-вторых, - Кадьяк внимательно посмотрел на Фирсова, словно желая удостовериться в правильном понимании сказанного. Трестовик изобразил на помятом лице живое любопытство. - Я сейчас вижу единственный способ на тебе заработать. Сдать 'Правителю' обратно за награду. Так что тебе стоит меня заинтересовать чем-нибудь еще.
  Фирсов посмотрел на Беса, тот слабо покрутил головой, будто хотел разработать позвонки. Боль никуда не делась и напомнила о себе злыми укусами в такт движениям, но терпимо.
  - А ты ловко назначил себя в концессионеры, - сказал Постников Кадьяку, игнорируя спасенного бюрократа. - И рановато.
  - Не проблема, могу выписаться, - пожал плечами наемник. - Но ты мне уже должен, в том числе за медицину. Готов оплатить счет и порвать договор?
  - Пиздец... - взялся за голову Фирсов. - Межгалактических масштабов... Я бы сказал 'верните меня обратно', но вы же метафору не поймете, торпеды электрические.
  Бес замолчал, Кадьяк смотрел, едва заметно улыбаясь краешками губ. Тень улыбки была скорее сардонической.
  - А-а-а, скотина, - фыркнул Бес в пустоту, обзывая больше мироздание в целом, нежели кого-то определенно. - По рукам, - на сей раз, он обратился прямо к наемнику. - Если что-нибудь надоится с этой коровы, все поровну. Если нет, сдадим трансецам.
  - Эй, я здесь вообще то, - напомнил Фирсов.
  - Козлам слова не давали, - проскрипел Бес и слабо махнул рукой, изображая некую пародию на хлопок одной ладонью. Кадьяк ответил зеркальным жестом, и договор состоялся.
  - Что ж, диспозиция ясна, - Фирсов оттянул воротник и глубоко вздохнул. В чем старому бюрократу нельзя было отказать, так это в отменной выдержке. - Значит так, в-третьих сдавать меня обратно вам уже поздновато. Слишком все шумно получилось, рублей вам, может, и подкинут, но потратить не успеете.
  - Резонно, - согласился Кадьяк после короткого раздумья и поднял ствол к потолку, но притом взвел курок. - Дальше?
  - Значит у вас два пути. Первый, грохнуть меня здесь или где-нибудь в подворотне, чтобы все окончательно запутать. Останетесь без выгоды, но может и от проблем удастся свалить. Хотя вряд ли, но все возможно.
  - Мне нравится эта концепция, - слабо, но решительно поведал Бес. - Только, чур, башку ему прострелю я. Давно мечтал.
  - У меня есть гаррота, - без улыбки сообщил Кадьяк. - Я тебе одолжу.
  - Второй, - Фирсов поднял вверх оба указательных пальца, как дирижер перед оркестром. - Попробуем, как говорил один мой коллега, достать из этой жопы кролика.
  - Жопу вижу, - констатировал Кадьяк. - А кролика нет.
  - Ты хотел меня шантажировать, - обратился Фирсов к Постникову.
  - Хотел, - согласился Бес.
  - По деньгам?
  - Чего?.. - Постников на мгновение даже растерялся.
  - Алекс, ты негодяй, но далеко не дурак, - терпеливо развивал мысль Фирсов. - К тому же сильно побитый жизнью негодяй. Я смотрю на тебя и почему-то думаю, что хотел ты не денег. Точнее, денег, но для чего-то большего. Угадал?
  - Вот, уже интересно, - скупо улыбнулся Кадьяк. Он аккуратно спустил курок, убрал револьвер и отодвинулся назад вместе со стулом. - Это направление беседы мне нравится куда больше.
  - Денег у меня нет. То есть пара счетов осталась, еще немного чеков рассовано по схронам, но это кошкины слезы. Однако и обратно в трест я не хочу. А вам продавать меня рискованно сверх всякой меры, так что давайте попробуем договориться. К взаимной выгоде.
  - Тебе нечего предложить, - подытожил Кадьяк.
  - Погоди, - остановил его Бес. - Сначала вот...
  Кибернетик выложил на стол магнитный диск в виде треугольника со скругленными краями и кристаллической шайбой посередине. Штучка была компактной, с зализанными краями, умещалась на ладони.
  - Экое ретро, - удивился Кадьяк. - Это же заря советской бытовой электроники?
  - 'Умный дом', - невесело подтвердил Фирсов. - Надо же, они еще в ходу. А оно в привод влезет вообще?
  - Шифровать легко, ломать сложно, до сих пор читается почти на всем, - огрызнулся Постников. - Вот это мне от тебя нужно было. Открывай и смотри.
  - Эй, имейте совесть! - возмутился бюрократ. - Я, конечно, советский чиновник, но вы не партия, а мне под шестьдесят уже и день выдался с приключениями. Дайте передохнуть!
  - У него сейчас вспышка активности, - пояснил Кадьяк Фирсову с таким видом, словно Бес находился где-то на Луне. - От передоза фармацевтикой. Как у раненых пока их не накрыло шоком. Это на пару часов, потом он ляжет как труп и не встанет сутки, а то и двое. Но, кажется, пару часов и тебе помучиться придется. Ты себе сейчас немного жизни зарабатываешь, так что уж постарайся.
  Наемник разложил на столе переносной калькулятор, промежуточного поколения, с несколькими экранами, сложенными в один блок, и составной клавиатурой - основная плюс две вспомогательных, выдвигающихся по бокам как крылья шпионского самолета.
  - Мать вашу, - злобно сдался Фирсов. - Тогда накиньте стимуляторов на стакан.
  В собранном виде мобильная ЭВМ помещалась в средних размеров чемоданчике, будучи разложенной, заняла почти весь стол.
  - Ткни в сеть, - скомандовал Фирсов. - Надеюсь, абонемент тут хороший...
  - Не нужно сети, - прошипел Бес, ощупывая целой рукой зашитую рану, осторожно, самыми кончиками пальцев. Кибернетику казалось, что он чувствует каждый шов, но при этом тело словно поджаривали на адреналиновом костре. Хотелось что-нибудь сделать, срочно и разрушительно.
  - Там бизнес-план
  - Чего? - не понял Фирсов, взвешивая на ладони старый носитель.
  - Техкомкарта, - поправился Бес.
  - А, понял, ты в коммерцию, что ли, решил податься?
  - Читай, давай, - отрубил Постников.
  - Ну... почитаем... - неопределенно пробормотал Фирсов, ставя под левую руку очередную дозу пропуска в инсулиновый рай. - Так, и что тут у нас...
  Посмотрев на его манипуляции, Кадьяк скептически поджал губы, но спорить не стал. Наемник одним глазом уставился на зеленый экран, а другим в маленький телевизор ВЛ-1000, которым управлял дистанционно, перещелкивая программы, очевидно в поисках новостей о собственных приключениях. Бес прикрыл глаз и честно попробовал успокоиться, не получилось.
  Поначалу Фирсов работал с видом безвинного страдальца на галере. Довольно скоро и неожиданно заинтересовался, сел ровнее и склонился к экрану, близоруко щурясь, зеленоватый отсвет превращал набрякшее лицо администратора в маску уставшего гоблина. Кадьяк даже выдвинул глаз на телескопическом стебельке, заглядывая поверх плеча Фирсова.
  Так миновал час, сначала администратор поработал непосредственно с документами на диске, а затем погрузился в раздумья, что-то быстро считая на боковом экране. Наконец он встал и прошелся по комнате, разминая пальцы. Кадьяк собрал глаза обратно и посмотрел на Беса с не наигранным уважением.
  - Знаешь, честно скажу, я впечатлен, - признался Фирсов под немигающим взглядом Беса. - Обычно технологически-коммерческие карты сплошной бред, дистиллят идеи 'как сделать мне хорошо за ваши деньги'. Редко-редко попадается что-нибудь приличное. А это... Смело... Смело!
  - Возможности видишь? - отрывисто спросил Бес. - Это можно сделать?
  - Ты вот на это хотел у меня башмалу вытянуть? - ответил вопросом на вопрос бюрократ.
  - Я хочу свой синдикат, - процедил Бес. - Я его заслужил. Пусть маленький, но чтобы свой и настоящий.
  Кадьяк сложил губы трубочкой и протяжно выдохнул, будто сбрасывая тепло от перегретого двигателя. Но промолчал, обратившись в слух.
  - Я и говорю, смело, - щелкнул пальцами Фирсов.
  Бюрократ сделал несколько кругов по комнате, обходя стол с электронной станцией, брезгливо поморщился, глядя на пластмассовый цилиндр с кофе, мутный от времени и бесчисленных царапин от ложек.
  - Ты адекватен? - так же резко спросил администратор. - Может поспать и передохнуть? А потом уж о делах?
  - Говори, - оскалился Бес. - Я долго ждал, перетерплю.
  - Хорошо.
  Фирсов сделал еще один круг, быстро, нервно шевеля пальцами. Он как будто вернулся в родную стихию и совершенно не походил на человека, который всего несколько часов назад едва не расстался с жизнью, а до того неделями прозябал в ожидании тихой казни.
  - Смотри, - заговорил он, обращаясь не то к Постникову, не то к самому себе, размышляя вслух. - Нормальная техкомкарта это Идея, Возможность и Решение. Идея у тебя сильная. Безумная, но сильная.
  Кадьяк покачал головой, соглашаясь то ли насчет силы, то ли безумия. Судя по скептическому виду и нахмуренным бровям - скорее второе.
  - Оружейная малосерийка, это я понимаю. Нестандартные решения - опять же понимаю, про Бирюка слышал. Но 'Учебник городского партизана'... да еще по добровольной подписке! - Фирсов остановился, развел руками, мотнул головой с высоко поднятой линией реденьких волос над морщинистым лбом. - Чтобы задумать такое, пожалуй, и в самом деле надо было мыслить за пределами нашего опыта и практики.
  Фирсов отчетливо выделил голосом 'нашего', и Кадьяк нахмурился еще больше с видом крепко озадаченного человека.
  - Ты предлагаешь продавать песок на пляже и воду в море, - быстро, отрывисто говорил Фирсов. - В мире, где нет ничего бесплатного. Это глупо. На первый взгляд. Но я читаю твои выкладки и вижу в этом логику. Ненормальную, но все же логику.
  - Все очень просто, - выдавил сквозь зубы Постников, осторожно массируя живот в районе печени. - Это голая статистика. Сайт... то есть сегмент 'круга' и донат... то есть взносы. Нужно только выйти на определенную посещаемость, мы с Бирюком и Севой все посчитали. Даже если брать по-нижнему, нам заплатит хотя бы один процент. Этого хватит, чтобы окупить стартовые расходы и запустить приложения, притом уже коммерческие, за платный доступ. Оружейные заказы, 'Рефлекс', доска объявлений и все такое. Все упирается в постоянную аудиторию и стартовые вложения.
  - Да понял я, - отмахнулся Фирсов. - Ты пытаешься адаптировать концепты вашего интернета к нашим 'кругам'. Когда все кажется бесплатным и потому очень привлекательное. Повторю, это безумно, но мне нравится. Может получиться, но может и прогореть. Никто так не делал, без практики не проверить.
  - И?..
  - И отсюда второй момент. Возможность!
  Фирсов снова замер, взъерошил короткую прическу.
  - В душ надо, в душ... и кофе с коньяком, - пробормотал он себе под нос, а затем продолжил, опережая недовольного паузой Беса:
  - А вот с практической реализуемостью у нас будет полное жопито. Ты сможешь зарегистрировать синдикат, но не удержишь его. Пояснять надо?
  - Агрессивное поглощение, - сказал, как выплюнул Бес. - Сколько я их обеспечивал...
  - Как только выйдешь хотя бы на символическую прибыль, - хмыкнул Фирсов и продолжил рассуждения вслух. Такой фокус можно было крутнуть, пока система трестов еще становилась и утрясалась. Оперативно и незаметно проскочить между паленых. Сейчас мы живем в мире монополий и все ужесточающейся конкуренции. Хотел быть ферзем, а поставят в позу королевы, сдашь активы и будешь работать за жалование и квартальную премию. А может, просто убьют и выкупят контору по дешевке как утратившую правомочность.
  - Потому ты мне нужен был. Деньги и прикрытие. 'Правитель' - трест-прима, генеральный партнер. И мой синдикат, партнер-секунда. Только вот...
  Бес опять изобразил болезненную гримасу.
  - Только ты, получается, уже мне не помощник. И 'Правитель' меня не защитит. Есть...
  Фирсов недовольным жестом оборвал вопрос Постникова.
  - Помолчи! Я думаю.
  Бес и Кадьяк обменялись взглядами. Спасенный трестовик выдохнул, потер уши, словно разгоняя кровь по мозгу для улучшения качества мыслей.
  - Фффухххх, - шумно погудел Фирсов. - А хороша задачка!
  Он потоптался на месте, ступая по ковру со смазанным от выпавшего ворса узором 'карабах'. Бюрократ корчил рожи, словно под кожей лица у него был скрыт эмоциональный водитель, который сломался. Пальцы Фирсова подергивались в тике нервного дирижера.
  - Застоялись мозги, застоялись без дела, - шептал трестовик. - Может, и в самом деле пинка мне надо было отвесить, чтобы не расслаблялся. Да пораньше.
  Он резко повернулся к Бесу и хлопнул в ладоши, как гипнотизер, выводящий аудиторию из транса.
  - Ну что, 'стоматологи', я тоже в деле, однако! Сбацаем дело на троих.
  - Морда треснет, дедушка, - отрезал Кадьяк. - В правлении места кончились.
  - Пусть говорит, - потребовал Бес. - На протезное мясо мы его порезать успеем.
  - Мне нравится твоя идея с синдикатом, - сказал Фирсов, будто не заметил жестокую угрозу в словах кибернетиков. И тут же поправился. - То есть дерьмо затея, конечно, если так прикинуть. Но выбора особого нет. Ты...
  Он ткнул пальцем в Беса.
  - Тебе нужно много нала и утвердиться, поставить себя. Чтобы мир у твоих ног или хотя бы его часть. У тебя есть идея и люди, которые ее могут обеспечить технически. А ты...
  Палец указал на Кадьяка.
  - И тебе надо много нала. А еще уйти на покой.
  - Да что б ты знал про меня! - иронически вымолвил наемник. - На фазе луны погадал?
  - Ой, да брось, - скривился трестовик. - Сколько я с вашим братом дела имел! Все вы по одному пути бежите, ну те, у кого мозги есть. Разница только - сразу про пенсию думаете или сначала жажда приключений в жопе отгорит, а уж затем про пенсию. Ты никелирован по самые уши, возраст под сорок, может и больше. Значит в деле уже не один год, видел некоторое дерьмо и давно понял, что на приличную старость так не заработать. А думать о ней уже пора, никель то стареет, правда? Обновлять все дороже, организм уже не тот, аугментации приживаются все хуже и хуже. Причем следующее поколение агентов и арбитров будет уже не 'железным', хром и кибернетизация это прошлое, кибернетиков скоро выкинут из дела. Потому ты и вцепился в нашего Одина без ворон, почуял большой риск и большую возможность. Хочешь поставить все на выигрыш и чтобы к старости не только на иммуноблокаторы хватило.
  Кадьяк двинул челюстью, желваки прошли под щетиной как валуны, однако наемник смолчал.
  - И ты отличный боевик со связями, знаешь, где что достать, как прикрыть.
  Фирсов перевел дух, пожевал губами.
  - А мне надо много нала, потому что я старый, больной и вообще привык жить хорошо. И желательно, чтобы за моей спиной не стояли агенты 'Правителя'. Так что у нас намечается консенсус, товарищи. Единство интересов и взаимовыгодное партнерство.
  - Ну, допустим, - сказал Бес. - У меня идея, план и оружейники, которые с кем-то другим работать не будут. Он, - кибернетик показал на Кадьяка. - Охрана, матобеспечение, стрельба. А с тебя какая польза? Ничего нового ты мне не сказал, денег у тебя нет, из треста выкинули.
  - А я знаю, как создать твою мечту, - очень серьезно, без приплясывания и хлопков сказал Фирсов. - Как организовать синдикат, чтобы его у вас не отобрали после первого же отчета в Минфин.
  - И как же?
  - Как все делается, - по-прежнему без улыбки и сторонних жестов сказал Фирсов. - Идея, Возможность и Решение. Чтобы организовать самостоятельное предприятие, которое не слопает международный трест, придется искать того, к чьей сильной руке можно прислониться. И много денег для старта. 'Правитель' тут не помощник. Но я знаю, где нам будут рады. Возможно будут.
  - Оптимистично звучит, - покачал головой Кадьяк. - Особенно насчет 'возможно'.
  - Да, шансов мало, - Фирсов сунул руки в карманы и покачался с носков на пятки. - Но как будто вы рассчитывали, что все пройдет легко.
  - Да я все проще представлял, - речь Постникова чуть замедлилась, взгляд единственного глаза помутнел. Похоже, кибернетика 'отпускало' и организм, истощенный приключениями, требовал немедленного сна. Но Бес держался, концентрируясь на речи бюрократа.
  - Идея остается прежней, - пообещал Фирсов. - Превратить знание в наличность и возможности. Мы купим на него возможность основать синдикат под хорошим прикрытием. Только это будет другое знание.
  - Хочешь торговать секретами треста? - догадался Кадьяк.
  - И да, и нет, - ухмыльнулся Фирсов.
  При внимательном взгляде было заметно, что трестовик вымотан лишь немногим слабее, чем израненный Бес. Глаза часто моргали, покрытые сеткой лопнувших сосудов, под нижними веками темнели черные синяки. Но Фирсов казался собранным и целеустремленным, как старый боксер, готовый перед гонгом провести коронную комбинацию и вырвать победу на последних мгновениях боя.
  - Обычно нет секретов, которые стоили бы такой услуги, - Фирсов сделал ударение на слове 'такой'. - Но я знаю один уникальный секрет. Главную тайну 'Правителя'. Резона ее хранить у меня больше нет. Так что если мы правильно продадим секрет правильным людям... И если нам очень-очень-очень сильно повезет...
  Фирсов тяжело вздохнул.
  - Тогда мечты сбудутся. Все наши мечты, прошлые и будущие.
  - И что же это за чудо? - Кадьяк и не думал скрывать глубочайшее недоверие.
  Фирсов едва заметно улыбнулся и ответил. Ему понадобилось ровно девять минут, чтобы посвятить в суть дела будущих концессионеров. Еще с полминуты кибернетики молчали. А затем Кадьяк очень тихо вымолвил:
  - Он не врет. И это не секрет. Это тактический атом в заднице. Полететь на нем можно, только...
  Он осекся, не закончив. Прошло еще с четверть минуты, и уже Постников сказал:
  - Я одного не могу понять... Почему тебя сунули под какой-то глупый арест? Будь я Нессельманом, пристрелил бы прямо в директорском кабинете. Самолично. И там же отправил бы в электропечь по частям. Для уверенности. Как ваша безопасность вообще такое допустила?! А если бы ты начал записки писать и бумажными самолетиками рассылать из окна? Или выпросил бы телефон уборщицы?
  - У меня окна не открываются, - невесело улыбнулся Фирсов. - И автоматическая уборка. Алекс, не пытайся понять логику бюрократического аппарата, в ней нет ни здравого смысла, ни чего-то человеческого. Себя вспомни, как ты вылетел из треста.
  - Ну... да... - Бес оскалился, явно припомнив что-то неприятное.
  - Если бы я был рядовым конторщиком, все так бы и случилось, как ты описал. И случалось. Однако я курировал важнейший проект, от которого зависела судьба треста. Я гроссмейстер, член правления, пусть и тайный. Таких людей не принято убивать без железных оснований, потому что иначе теряется смысл бега по карьерной лестнице.
  Фирсов опять щелкнул пальцами, читая импровизированную лекцию.
  - Ты карабкаешься от должности к должности, от привилегии к привилегии, в полностью закрытый мир, на безопасность которого работает, в сущности, весь трест. Чтобы от меня избавиться настолько... решительно, требовалась причина, причем такая, чтобы никто из директората не задавался вопросом 'сегодня его, а завтра кого?'. И пришить мне открыто было нечего, я на проект 'ГосСтат' жизнь положил, буквально. Потому изолировали меня соответственно, то есть как бы и не до конца, не окончательно. И по ходу пытались продавить втихую приказ об окончательном увольнении. Пока ты не появился как хер из расстегнутой ширинки. Кстати, племянничек наверняка выставит это как вражескую операцию по спасению шпиона и доказательство моей измены. Думаю, весь директорат уже проголосовал за мою ликвидацию любой ценой.
  - А вдруг это все проверка? - спросил вдруг Кадьяк. - Может мы от 'Правителя' и так тебя проверяем на верность.
  - Возможно, - согласился Фирсов. - Вполне возможно. Но я так не думаю. И я готов рискнуть. Ну что, по рукам? Хорошая батарея получается.
  - Батарея? - не понял Кадьяк, далекий от русских шахматных терминов
  - 'Батарея', - уточнил более искушенный Постников, набравшийся полезного жаргона высокопоставленных трестовиков, пока работал в арбитраже. - Две или более шахматные фигуры, объединение которых усиливает потенциал атаки.
  Кадьяк задумался, потом резким движением сцепил пальцы обеих рук, будто иллюстрируя концепцию объединения. Спросил:
  - Ну, допустим... и что потом?
  - А потом дорога дальняя, - пообещал Фирсов. - Нельзя просто зайти в трест, сказав 'есть секреты на продажу, хотим поторговаться'. То есть можно, обратно только не выйдешь. Предложение следует правильно оформить и правильно занести через нужных людей. Мне надо возобновить пару давних знакомств и прощупать старые связи, действуют ли ни еще. Есть у меня... друзья... Давно не общались, но эти, по крайней мере, выслушают. И, быть может, выступят посредниками.
  - Не продадут? - усомнился Кадьяк.
  - Может, и продадут, - стоически произнес Фирсов. - Скорее всего, даже продадут. Но сначала все-таки послушают.
  - Настолько добрые и старые друзья?
  - Мы в одном полку служили, вместе воевали, затем пошли разными дорогами, но связи остались. Если уж кому-то доверяться, лучше тому, с кем пожег пару-другую натовских танков. Это сближает людей.
  - Забавно, - потянул Кадьяк. - У меня отец был танкистом. Погиб, когда ваши рвались через Фульдский коридор.
  - Это проблема?
  - Нет, пожалуй... Война есть война. Он был идеалист и патриот, а я индивидуалист и космополит. Просто любопытно, как жизнь сталкивает людей.
  - Фульд, - наморщил лоб Фирсов. - Нет, не моя работа точно. Мы были во второй волне и пошли в бой уже под Реймсом.
  Бюрократ и наемник оглянулись, поглядели на спящего Беса. Раненый тихо сопел, изредка подергивал губами в такт приступам боли и выходить из сонного забытья не собирался.
  Кадьяк склонил голову на бок и повторил жест, которым ранее обменялся с Постниковым - виртуальный хлопок ладонями.
  - Договорились. Но только если от тебя будет польза.
  - Технолог, боевик, финансист, - перечислил Фирсов. - В самый раз для нового предприятия, маленького, но очень перспективного.
  - Что дальше? Когда подлечим... технолога. И ты поднимешь связи.
  Финансист маленького, но перспективного предприятия ненадолго задумался, а затем сообщил:
  - Ну, если 'Правитель' или милиция не найдут нас раньше... то мы направимся в самый большой город на свете.
  - Putain de bordel de merde! - выдохнул Кадьяк. Кажется он уже сильно жалел о договоре.
  - Я знал, что тебе понравится, - осклабился Фирсов. - Да, мы поедем в гигаполис Бомбей.
  
  Часть III
  'With a Little Help from My Friends'
  
  
  Продолжение:
  https://author.today/work/95401
  

Популярное на LitNet.com Т.Ильясов "Знамение. Час Икс"(Постапокалипсис) Д.Сугралинов "Дисгардиум 6. Демонические игры"(ЛитРПГ) Ю.Резник "Семь"(Киберпанк) Э.Моргот "Злодейский путь!.. [том 7-8]"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) Т.Мух "Падальщик 2. Сотрясая Основы"(Боевая фантастика) А.Куст "Поварёшка"(Боевик) А.Завгородняя "Невеста Напрокат"(Любовное фэнтези) А.Гришин "Вторая дорога. Путь офицера."(Боевое фэнтези) А.Гришин "Вторая дорога. Решение офицера."(Боевое фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"