Николаев Игорь: другие произведения.

Эпидотряд (обновлено 21.01)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Продавай произведения на
Peклaмa
  • Аннотация:
    Прогрессивная обчественность хотела продолжения "Крипа", и я всегда готов пойти ей навстречу (посильно). Попробуем, как пойдет. Пока дело двинется медленно и неспешно (основной рабочий проект сейчас все-таки "Высокое Искусство"), затем разгонимся. Сразу оговорю, что здесь все-таки ознакомительно, скорее всего затем перенесу проект на патреон. Но это не в ближайшем будущем. Как обычно - всегда рад донатам и прочему воспомоществованию, поскольку творчество идет сугубо в свободные промежутки между отчаянной борьбой за существование.

  
  
  Особая благодарность:
  
  Флику, из-за которого все давным-давно началось.
  Не Тем Ролевым Играм в полном составе за регулярные консультации по удивительной вселенной WH и с надеждой, что со временем еще по БатлТеху поводимся.
  Олегу Борисову, который каждый раз сподвигает меня продолжать иейсательство руками, когда кажется, что все, пора завязывать с этим делом.
  Кларенсу - за наводку на Отряд.
  Владимиру - за регулярные напоминания, что 'Ваха' это хорошо и надо бы еще что-нибудь про нее написать.
  
  ЭпидОтряд
  
  ... И узришь ты отчетливо Ад в небесной выси
  Ты увидишь добро и зло.
  Ты увидишь, как рушатся городские стены и падают башни...
  Ты увидишь тьму.
  Ты увидишь печаль.
  Ты увидишь смерть.
  Ты увидишь Бога.
  Juno Reactor 'God Is God'
  
  
  Пролог
  
  - Зачем ты пришел, Криптман-младший? Мой Орден тебе не рад.
  Даже сидя гигант казался выше стоявшего Фидуса на две головы. Бесформенное одеяние, похожее на плащ со множеством плиссированных складок, опускалось на пол, расширяясь, как основание шпиля. Казалось, что этим плащом владелец демонстрирует нарочитое миролюбие - чтобы дотянуться до силового копья, которое покоилось на подставке из простого дерева без полировки и лака, пришлось бы буквально продираться через ткань, выпутываться из одежды. Впрочем, Фидус не обманывался, случись что, хозяина копья не остановила бы никакая преграда.
  Криптман отвел глаза, выдерживать немигающий взгляд собеседника было слишком тяжело. Темные точки зрачков смотрели неотрывно, недвижимо, как лазерные прицелы. Голубые радужки удивительно чистого оттенка, без единого пятнышка или нитки кровеносных сосудов, умножали впечатление неживой оптики. Тем не менее, глаза у космодесантника были настоящие, живые, просто им довелось увидеть многое за долгую жизнь хозяина. Возможно, слишком многое.
  - У меня достаточно времени ... инквизитор ... - гигант сделал едва уловимую паузу, которая изящным росчерком оттенила пренебрежение к статусу гостя. - Я могу позволить себе тратить его щедро, не скупясь. Вопрос в том, спешишь ли ты.
  Капитан тринадцатой роты, наконец, отвел взгляд от инквизитора и посмотрел в окно. Обычное широкое окно с угловатой рамой, тщательная копия оригинала из незапамятных времен, когда Терра еще не была центром Вселенной, родником истинной веры и светоносного Астрономикона. Иллюминатор молельной капитана сейчас выходил на теневую сторону, поэтому за бронированным стеклом царила полутьма. Но в ближайшее время крейсер поменяет курс, и яростный свет желтой звезды затопит восьмиугольную залу.
  Дымок от благовонных лампадок струился низко, будто прижимаясь к деревянному полу, на котором твердой рукой был изображен символ двухконечной стрелы, вписанной в круг. Едва заметная циркуляция воздуха вытягивала серые струйки вдоль стен, лишенных украшений и декора. Только первозданный металл, сталь с частыми заклепками, все как тысячу лет назад, в тот час, когда крейсер сошел со стапелей. Впрочем, металл почти скрывался под свитками, которые покрывали десятиметровые стены в несколько слоев, как свежая стружка. Драгоценный пергамент, дешевая бумага, обрывки кожи преданных адептов, даже деревянные дощечки. С печатями освященного сургуча, просто приклеенные, кое-где прибитые гвоздями, что прошли сквозь металл, как через мягкий воск. Разный материал, разные слова, но почерк везде одинаковый, машинно-точный. Не молитвы, скорее заметки. Память веков.
  - Мой Орден тебе не рад, - повторил гигант. - И я тоже. Но коли ты здесь, было бы невежливо прогонять ... инквизитора.
  Снова эта пауза, едва заметная, почти неуловимая. Четко и прямо разъясняющая, что говоривший на самом деле думает про Фидуса. Голос большого человека звучал ровно и глубоко, с трудно уловимой теплотой. Так урчит двигатель, все части которого притерлись друг к другу и работают в идеальной гармонии, под кропотливым присмотром ублаготворенного духа. Фидус не обманывался, тепло на него не распространялось. Просто большой воин жил в мире с самим собой и не видел причины раздражаться по поводу незначительного визита незначительного человека.
  - Я вижу, душа твоя в смятении, а мысли путаны. Можем помолиться вместе, - неожиданно предложил капитан. - Затем ты расскажешь, в чем твоя забота. Но сразу отвечу ...
  Гигант качнул головой, снежно-белые пряди волос дрогнули в такт движению. Обычно воины Ордена брились наголо, чтобы проще было обслуживать и чинить разъемы интерфейса, а также обрабатывать ранения головы. Но мудрец был исключением, возможно потому, что редко участвовал в схватках. Ныне Орден востребовал его иные таланты.
  - Ты определенно пришел с просьбой, но, учитывая предшествующие события, это барабан, чей стук не достигнет моих ушей.
  - Я не понимаю ... - теперь покачал лобастой головой инквизитор. Ему очень хотелось сунуть руки в карманы, скрестить их на груди или еще как-то выстроить психологическую защиту. Здесь Фидусу ничего не угрожало и, тем не менее, он чувствовал себя неловко и неуютно.
  - Что ж, скажу яснее, - голос капитана утратил существенную часть добродушия, теперь от него веяло холодком криогенной камеры. - Инквизитор Криптман, не ты убил двух моих собратьев, но ты повинен в том, что их больше нет с нами. Ты можешь оправдываться, сколько сочтешь нужным, однако твои слова - как далекий барабан в ночи. Он звучит, но его стук не трогает мое сердце. Думаю, эта аналогия тебе понятна?
  Фидус сжал зубы и низко склонил голову, пытаясь скрыть румянец злости. Впрочем, то была скорее инстинктивная реакция, обмануть сверхъестественно развитые чувства гиганта все равно невозможно.
  - Неспящие могут думать, что угодно, - Криптман вскинул подбородок и посмотрел прямо в голубые глаза капитана. - Я не принимаю на себя вину! Не я призвал их нарушить блокаду!
  - Это факт, - печально согласился десантник. - Но твой доклад номер четыре, написанный чернилами паники на листе ужаса, сподвиг их на это. Впрочем, твою ошибку можно было бы понять. Не простить, но понять ...
  Гигант вздохнул с непритворной грустью, что при его размерах и ширине грудной клетки выглядело как порыв теплого воздуха из маленькой домны.
  - Можно, если бы ты признал вину и раскаялся. А не упорствовал в сказках о неких ужасающих ксеносах, которых никто не видел, и которые стерегут во тьме, как волки агнцев. Добросовестное заблуждение умудренного опытом инквизитора - оригинальная причуда. Но в исполнении юнца это уже не стильное сумасбродство, а досадная глупость.
  Фидус молчал, потому что сказать было нечего. Точнее - можно и много чего, но все это бесполезно. Криптман уже осознал наглядно, что ему не верят, так же как не верили отцу, и упорствовать бесполезно. По крайней мере, упорствовать открыто и прямо.
  - Мне нужна помощь, - вымолвил он, наконец. - Я действительно пришел попросить ... совета.
  - Совета? - гигант, кажется, искренне удивился. - У меня? Что может сказать тебе одинокий служитель Ордена Неспящих?
  - Мне нужна твоя мудрость, - твердо сказал Фидус. - Знания человека, который прожил века и хотя был рожден для войны, прославился на иной стезе.
  Капитан улыбнулся - холодно, с едва заметной ноткой превосходства.
  - Я не человек, юный инквизитор. Я одновременно и больше, и меньше чем смертный. Но в какой-то мере ты прав, я видел многое ... Что ж, пусть загремит твой барабан во тьме.
  Фидус вдохнул и выдохнул, будто насыщая кровь кислородом перед броском в бездну, к невидимым тварям.
  - Мне нужно спасти женщину.
  Тонкие брови капитана сами собой приподнялись домиком, глаза сверкнули в далеком отсвете звезды. 'Гнев праведника' завершал маневр разворота, линия, разделяющая свет и тьму, скользила по корпусу, приближаясь к молельной зале. Неожиданно бескровные губы командира тринадцатой роты растянулись в скупой улыбке.
  - Та девочка? Юное создание, что было перенесено сквозь тысячелетия? Ты говоришь о ней?
  - Да, - прозвучало как выдох облегчения, Фидус был рад, что нет нужды пускаться в долгие объяснения. Впрочем, следующий вопрос капитана был ожидаем и тяжел.
  - Зачем?
  Криптман задумался.
  Зачем? И в самом деле - зачем?
  - Я обязан ей, - сквозь зубы проговорил Фидус.
  Инквизитор много раз повторял эти слова, представлял себе разговор с мудрецом и, казалось, добился совершенства. Но сейчас привычная гладкость речи пропала, растаяла под взглядом ангела Императора.
  - Она спасла меня, несмотря на ужасы, что ее окружали. Спасла, даже не зная, кто я. Просто потому, что была сострадательна.
  Каждое слово буквально пробивалось сквозь глотку, цепляясь острыми краями, царапая саму душу.
  - Я обязан ей. И я хочу помочь.
  - У тебя была возможность просто не допустить такого исхода. Но в то время ты ей не воспользовался, - бесстрастно напомнил капитан. Он сохранял недвижимость, только яркие глаза жили на каменном лице, да едва заметно вздымалась накидка на груди.
  - Да, это правда.
  Волна жгучего стыда опять нахлынула, обжигая душу Криптмана.
  - У меня была возможность, но я ей не воспользовался. Я струсил.
  Главное было сказано, Фидус выдохнул, чувствуя, как на душе стало чуть полегче, самую малость.
  - Я хочу вытащить ее из Службы Очищения, - сказал он решительно, будто обрезая страховочные нити. - Я хочу спасти ее от смерти.
  - В Адепто Пурификатум люди выживают.
  - Три процента. Это общеизвестно. Один и девять десятых процента. Это на самом деле.
  - Но чем я могу тебе помочь? - удивился капитан. - Ты все еще инквизитор, это ваши дела. Я бесконечно далек от Очистки. Хотя, если принять, что любое деяние во славу и благо Империума объединяет, то все мы, конечно, братья во служении.
  - Я пытался, однако не преуспел. Моя группа распущена, адепты переведены под начало других инквизиторов. Совет настоятельно рекомендовал мне воздержаться на неопределенный срок от любых следственных действий. Я почти под домашним арестом. Обращался к нашим архивариусам и юристам, они не нашли способа официально и законно решить вопрос. Пока не истечет срок послушания, вытащить человека из Адепто Пурификатум невозможно.
  - Ты забыл казус Замечательного Деяния, - напомнил капитан.
  - Нет, не забыл. Она слабая девочка, она не переживет даже послушания. Что уж там говорить про Деяние ...
  - Сил слабой девочки хватило на то, чтобы таскать некоего инквизитора по воздуховодам, - усмехнулся космодесантник. - Не делай удивленное лицо, Фидус, там погибли двое наших. Разумеется, Орден дотошно изучил и перепроверил все материалы следствия. А заодно Ольга, даже не зная готика, ухитрилась пройти немалую часть баллистической станции, убегая от мутантов, сервиторов и еретиков.
  - Му ...
  - Мутантов, - с вежливой непреклонностью повторил капитан. - Да, мы приняли к сведению твою версию и проверили ее тоже. Нет, ты ошибся, Орден, инквизиторы и 'шестеренки' перебрали станцию по винтику и не нашли никаких следов описанных ксеносов. Мутанты - да, как на любом объекте, который достаточно обжит и велик. Однако не более того. Прими это к сведению и больше не предавайся фантазиями. Во всяком случае, здесь.
  Яркий свет скользнул в молельный зал первыми лучами, как фехтовальщик, что проверяет защиту врага пробным выпадом. Фильтров на окнах не было, Криптман машинально прищурился, думая, как десантник переносит ярчайший свет.
  - Впрочем, я согласен, послушание она не переживет. И ты решил, что я могу заменить собой армию ваших архивариусов?
  - Ты не просто избранный воин Императора. Ты че ... - Фидус запнулся, искорки сдержанного веселья на мгновение полыхнули в глазах титана. - Астартес, который посвятил жизнь знаниям, дипломатии, языкам. Искусству переговоров, достижения целей без войны. Ты говорил и добивался успехов с людьми, еретиками, ксеносами и Бог знает кем еще. Ты общался на равных с Экклезиархией, арбитрами, моими коллегами, всеми администрациями. И я подумал ...
  Фидус перевел дух, вдохнул поглубже.
  - Может быть, ты сможешь посоветовать то, чего действительно не знает больше никто. Найти лазейку в законах и прецедентах, которой никто не пользовался.
  Гигант поднялся с неожиданной легкостью. Плащ на нем взметнулся подобно крыльям, сам собой утянулся в талии, образовал широкие рукава. Очевидно, материал был необычный, с памятью формы. Капитан подошел к окну мимо Фидуса, посмотрел на звезду, даже не прищурившись, хотя инквизитору уже приходилось закрывать глаза ладонью. Криптман видел только темный силуэт на ослепительно ярком фоне
  - Жаль, но здесь я ничем тебе не могу помочь.
  - Или не хотите?
  - Не хочу, - капитан, словно и не заметил вырвавшуюся у инквизитора дерзость. - Твоя слабость - твое бремя. Однако если бы я и захотел ...
  Щелкнули жалюзи, опускаясь, шаг за шагом, перекрывая сложной системой планок яркий свет. Теперь залу освещал только мягкий свет лампадок.
  - Некоторые законы и правила можно обойти, другие произвольно истолковать. Иногда - столкнуть нормы, пользуясь разночтениями. Но в данном случае все эти пути закрыты. Когда человек становится послушником в Адепто Пурификатум, он может покинуть Очистку тремя способами.
  Космодесантник поднял кулак и перечислил, отгибая пальцы:
  - Очищенным после шести лет послушания. Прощенным, совершив Деяние. Или мертвым. Других не существует.
  Фидус посмотрел на широкую ладонь с тремя пальцами, каждый из которых размером походил больше на маленький снаряд. Инквизитор понял, что гвозди, которыми крепились к стенам записи капитана, приколачивались отнюдь не молотком.
  - Этого не может быть, - Фидус моргнул, с трудом удерживаясь от горестного вздоха. Он до конца надеялся, что старый мудрец, равно искусный в делах войны и мира, сможет помочь. Капитан улыбнулся, очень скупо, так, что инквизитор даже усомнился, не привиделось ли в тенях?
  - Я видел многое ... - медленно, размеренно вымолвил космодесантник. Он стоял рядом с Криптманом, и человек физически чувствовал невероятную энергию, мирно спящую в модифицированном теле космодесантника.
  - Я видел горящие планеты, чья смерть сияла во тьме космоса погребальными кострами. Темный свет варпа, освещающий галактику из ничто и нигде. Штурмы орбитальных крепостей и гибель неисчислимых армий, когда миллиарды трагедий объединялись в единый поток страдания, сводящий с ума астропатов. Проявления сущностей столь поразительных, что разум не может даже воспринять их, и тем более понять. Все эти мгновения жизни растворились в реке времени, исчезли.
  Гигант коснулся указательным пальцем виска под белой прядью волос
  - И все же они остались в моей памяти. Память и знание сделали меня, как ты выразился ... - астертес хмыкнул - Дипломатом. Порой надо прожить много жизней и увидеть миллионы смертей, чтобы осознать простую вещь. У любой задачи есть решение. Но иногда это решение требует посмотреть на проблему под совершенно особым углом.
  - Не понимаю.
  - Я не смогу помочь тебе вытащить девушку из Очистки незапрещенными способами, это невозможно. Однако если разложить твою задачу на составные элементы и взглянуть на них более внимательно, более, скажем так, широко, то ... кто знает? Есть над чем поразмыслить.
  - Значит, мой барабан все-таки прозвучал достаточно громко? - усмехнулся Криптман, невесело, с опущенными уголками рта. Надежда боролась в душе инквизитора с опасением.
  - Меня сложно удивить. Я думал, что ты будешь просить за себя, поэтому согласился на встречу, и магистр дозволил тебе взойти на борт 'Гнева'. Было интересно, насколько сын своего отца готов унизиться и умалить достойное имя Криптманов. Но я ошибся, и это интересно. Почти необычно. По моим личным впечатлениям, когда человек ступает на дорогу трусости, он идет по ней до конца. Возможно ты исключение. Возможно ...
  - Значит, решение есть? - повторил вопрос Криптман, затаив дыхание.
  - Да. Но тебе оно не понравится. И скорее всего ты умрешь, исполняя его.
  Фидус облизнул губы, нервным движением пригладил бакенбарды, провел пальцами по ввалившимся щекам, опустил руки, сжав пальцы в кулаки до хруста в костяшках. И вымолвил одну короткую фразу:
  - Что я должен сделать?
  
  
  
  Часть I
  Рота технического обслуживания
  
  
  Глава 1
  
  - Принимайте.
  Ольга подтянула выше край шарфа, до самого носа. Несмотря на подбитую каким-то мехом долгополую куртку, холодный ветер прокусывал, казалось, до самых костей. Что немудрено - Ольга всегда была худенькой, и скудный паек не способствовал образованию жировой прослойки. Кажется, в этой поганой вселенной человеческая жизнь стоит шиш да маленько, а питаются все исключительно тюремным пайком. Ну, в самом деле, где бы и чем бы ее здесь ни кормили, еда неизменно вызывала прочные ассоциации с баландой. И давали хавчик неизменно в железных мисках с инвентарными номерами на два-три десятка цифр.
  - Роспись здесь.
  - Знаю.
  Ольга потянула ниже уши вязаной шапки. Бритая почти налысо голова постоянно мерзла, вялые, тоскливые мысли едва шевелились, как снулые рыбы в застывающем аквариуме. 'Принимающая' сторона, здоровенная тетка, строго посмотрела на худенькую девчонку. Ольга молча воззрилась на тетку, гадая, кто бы это мог быть и почему она расписывается в каких-то ведомостях за новоприбывшую. И куда вообще ее, Ольгу, закинула судьба. На тюремном корабле заключенную не удосужились просветить относительно дальнейшей судьбы, а также проигнорировали робкие вопросы.
  Пейзаж вокруг расстилался унылый, индустриальный, до странности похожий на обычную степь зимой. Много песка, скованного льдом, много бетона, слепые короба зданий, разбросанные без всякого порядка. Или, во всяком случае, кажущегося порядка. Трубы, источавшие в темное небо черные и белые дымы. Линии электропередач или нечто сильно на таковые похожее - металлические фермы и пучки проводов, сильно провисающие. Если немного постараться, можно убедить себя, что вокруг честная русская степь. Надо лишь не думать, что в большинстве зданий ни единого окна, решетчатые фермы раза в два выше нормальных, а вместо автомобилей громыхают монструозные конструкции, смахивающие на паровые трактора с прицепами. А еще не нужно смотреть на летающий череп с тремя птичьими лапками, что завис над головой передающей стороны.
  - Ну, все, - мрачно, без всякого энтузиазма сказал аколит, измерив Ольгу критическим взглядом, будто проверяя, достойна ли она вырваться из-под его опеки.
  Девушка молча поежилась, чувствуя, как снова болит плечо и ребра на правом боку. Знакомство с мудаком в серой робе началось с того, что тот крепко ее поколотил за недостаточно усердное чтение молитв. Ольга с удовольствием плюнула бы ему в кашу или дала исподтишка по голове обрезком трубы, но девушка уже поняла, что к вопросам религии здесь отношение... специфическое. Обвинят в этой их ереси - и все закончится плохо. Пришлось глотать унижение и зубрить молитвы.
  - Принимайте, - скривил рожу робоносец, и череп завозюкал по листу перышком, видимо фиксируя акт передачи.
  На злобной роже аколита ясно читалось 'теперь она ваша забота'
  - Принимаю, - прогудела тетка, без всякого почтения отдав аколиту папку с подписанными документами. Папка была очень старой, золотой орел на верхней крышке почти стерся, растеряв солидность, превратился в смазанное пятно. Козел в робе передал папку черепу, который подхватил ношу третьей железной лапкой и ощутимо просел, стараясь удержать тяжесть. Моторчик в желто-белой башке зажужжал, как разозленный шмель, красные линзы часто заморгали, щелкая скрытыми механизмами.
  - Император защитит, - козел сложил руки на груди, перекрестив большие пальцы, с постной набожностью уставился в серое небо.
  - Воистину защитит! - тетка повторила его жест, но с куда большей искренностью.
  - Защитит... - прошептала Ольга, следуя общему примеру. К счастью в этот раз она не запуталась и сказала правильное слово на местном языке, не путая с русским.
  В небе никакого Императора не обнаружилось. Там с низким гулом пролетела некая хрень, оставляя за собой явно антиэкологичную полосу угольно-черного выхлопа. Мигала холодным светом большая звезда, неподвижно зависшая прямо над головами. Наверное, спутник или какое-то орбитальное сооружение.
  Совершив обязательный ритуал, мужик не прощаясь и не удостаивая спутниц лишним словом, пошел обратно, к летающему аппарату, похожему на фантастический самолет, презирающий аэродинамику. Во всяком случае, Ольга так и не поняла, как можно летать с такими короткими, толстыми крылышками. Судя по грому и стуку, что производило в полете это ведро с запчастями, оно тоже не понимало и перемещалось исключительно божьей милостью.
  Ольга тяжело вздохнула, поправила брезентовую лямку на плече. Вместе с одеждой девушке выдали перед посадкой вещмешок-баул, литров так на сто, но скарб послушницы сиротливо болтался где-то на дне торбы, не изнуряя тяжестью. Какое-то стремное будущее, подумалось ей. Это не история о торжестве прогресса, а повесть о великой стройке коммунизма. Во всяком случае, одежда, выданная каптенармусом на корабле с решетками, злой охраной и постоянными молитвами, могла сразу и без перешивки сниматься в любом фильме об ужасах GULAG и принудительного труда.
  - Олла, - неприветливо сказала тетка, глядя на девушку с тем же кислым выражением лица, что и мужик.
  - Ольга, - машинально поправила та и съежилась, сообразив, что снова сболтнула лишнее.
  - В сопроводиловке сказано 'Олла', - строго вымолвила бабища. - Значит Олла. Порядок прежде всего.
  Тетка вызывала ассоциации скорее с культуристкой на пенсии. Мощная, кубическая, зверски сильная даже на беглый взгляд. И одета куда лучше Ольги, в какой-то стеганый комбез с капюшоном. Там, где анатомически полагалось быть талии, могучее пузо обтягивал брезентовый пояс с множеством инструментальных кармашков. На левом плече краснела фосфоресцирующая блямба с каким-то символом, кажется буквы 'S', 'K' и еще что-то.
  Самолет завыл, заскрежетал, словно в его крутящуюся утробу кинули ведро гаек. И взлетел, хотя это и казалось невозможным. Ольга проводила взглядом короткокрылое угробище, подавила машинальное желание облегченно перекреститься, вместо этого на всякий случай сотворила аквилу, едва не уронив баул с плеча. Посмотрела на культуристку, ожидая инструкций.
  - Пошли, - неприветливо указала тетка.
  Ольга проследила за рукой в толстой перчатке. Сардельковидные персты указывали на трактор, стоявший буквально посреди мерзло-песчаной степи. Машина дымила и светила единственной фарой-прожектором.
  - Как прикажете, - вздохнула Ольга, снова поправив баул.
  От бетонированной посадочной площадки до трактора казалось недалеко, но пешком, да еще в больших не по размеру ботах, которые болтались на ногах как вериги - путь вышел изрядным. Внутри машины было тесно, неудобно, зверски воняло химией и бензином, который здесь называли 'прометий'. Но, по крайней мере, двигатель наполнял кабину живительным теплом, настолько, что девушка даже сняла шапку. Сняла варежки с обрезанными пальцами и растерла озябшие ладони. На обстриженных под корень ногтях не осталось ни крошки лака, кожа растрескалась, покрылась заусенцами.
  'Ручки, мои ручки...'
  - Звать меня будешь Берта, - сказала тетка, проводя сложные манипуляции с тремя рычагами и пятью маховиками. - Наставник Берта.
  Машина страшно заскрипела и тронулась. Судя по тому, как трясло чудо-автомобиль, слово 'амортизация' в далеком светлом будущем забыли напрочь. Любая кочка под высокими колесами передавала болезненный толчок прямо в зад пассажиру.
  - Да, наставник...
  - За глаза наши мудаки зовут меня Большой Бертой или БоБе. За глаза, потому что за это могу и зубы повышибать.
  - Я поняла, наставник. Не буду следовать их позорному примеру.
  Берта с подозрением скосила глаза на Ольгу, но девушка добросовестно отогревалась, и на лице у нее застыло блаженство котенка, посаженного на теплую печь.
  - Пятьсот шестьдесят седьмая рота технического обслуживания. Браслет потом получишь. Запомни. Пять, шесть, семь.
  - Да, запомнила.
  - Ты младший послушник. Будешь в моей машине, подносчик баллона. Там поглядим. Работа несложная, ответственная. Но сначала три дня подготовки. Освоишь снаряжение.
  - Как прикажете, - согласилась Ольга. - Буду. Освою.
  Берта снова поглядела на послушницу. Глаза у бой-бабы оказались неожиданно красивыми, с очень чистыми белками, почти без кровеносных сосудиков и контрастно яркими радужками. Глаза эльфа на лице орчихи.
  - Ты вообще понимаешь, куда попала? - неожиданно спросила орчиха Берта.
  - Нет, - честно призналась Ольга. - Меня сюда направили с тюремного корабля.
  - Тюремного? - не поняла тетка. - Ты смотри, не ляпни такое на людях.
  Она фыркнула с презрительным негодованием.
  - Чего выдумала, дура малорослая, монахов тюремщиками звать.
  Девушка потерла пальцы, которые все не хотели отогреваться и казались деревянными.
  - Извините, наставница. Я еще плохо разбираюсь в правилах, но очень-очень стараюсь! Чтобы свет Императора согрел... э-э-э... озарил мою душу! Тюре... монахи сказали, я должна искупить грехи, - Ольга помолчала и осмелилась добавить потихоньку. - Но у меня не было грехов.
  - Так ты не доброволец? - казалось, Берта очень удивилась.
  - Нет.
  - И не штрафник?
  - Нет. Я ничего не сделала, - Ольга подышала на пальцы, чтобы погреть их дополнительно. Легкий парок рассеялся по дребезжащей кабине.
  - Совсем охренели, - возмутилась Берта, крутя большое колесо, обмотанное кожаным шнуром. - Скоро к нам детей будут отправлять, - она помолчала и со злостью добавила, скорее себе, чем собеседнице. - Вот скажу все коменданту, вместе жалобу напишем. Надо твое дело поглядеть.
  Ольга угрелась, свернулась в клубок внутри куртки, натянула варежки обратно. Хотелось прикрыть глаза и задремать. Трактор бодро катил вперед, подпрыгивая на кочках, время от времени по кабине скользил свет фар встречных машин. С левого борта образовалось нечто, похожее на целый лес газовых факелов, очень высоких, чуть ли не на километр. С правого потянулась насыпь, совсем как железнодорожная, со щебенкой и семафорами. Хотя машина и гремела немилосердно, сам двигатель при этом гудел существенно тише обычного ДВС. Над трактором пролетел диковинный вертолет, скользнул слишком быстро, чтобы Ольга рассмотрела детали.
  - Орочье дерьмо, - выругалась Берта, непонятно зачем и почему.
  - А мы куда едем? - осмелилась спросить послушница.
  - Пятьсот шестьдесят седьмая рота технического обслуживания, - медленно, чуть ли не по слогам, как слабоумной, пояснила бабища. - Радиальная-двенадцать.
  - А там есть дадут? - тихонько пискнула Ольга.
  - Жрать хочешь? - прогудела Берта.
  - Ага.
  - Будет, - с неожиданным добродушием сообщила тетка. - В ЭпидОтряде сорок тысяч способов подохнуть, но голодом не морят.
  - А оно так и должно быть? - опасливо спросила девушка, показывая на замигавшую на приборной доске пиктограмму. Панель управления трактором отличалась строгим минимализмом, и красный символ шестерни выделялся особенно зловеще.
  - Нет, - досадливо шевельнула могучим плечом культуристка. - Дух машины недоволен. Как приедем, 'шестеренка' будет его ублажать и умиротворять.
  Берта махнула правой рукой, словно пыталась изобразить половинку аквилы и пробормотала скороговоркой что-то непонятное. Судя по всему, загадочная 'шестеренка' наставнице не нравилась. Ну вот, подумала девушка, только все показалось нормальным - и вот тебе, чтобы не расслаблялась. Нельзя забывать, они здесь все сумасшедшие, все как один. Не то слово скажешь - и привет.
  Время тянулось неспешно, в кабине отсутствовали часы, за бортом установились неизменные сумерки. Ольге казалось, что трясучее путешествие длилось минут двадцать, но с тем же успехом оно могло занять и пару часов.
  - Почти приехали, - сообщила Берта, лихо крутя широкое колесо.
  Ольга приподнялась выше, поерзала на кресле, чья обивка прохудилась до такой степени, что превратилась в символ, идею обивки на стальном каркасе. Впереди возвышалась громада строения, разительно отличавшегося от стандартных и безликих коробок. Постройка напоминала ангар в виде половины разрезанной вдоль бочки. Над 'бочкой' возвышалось несколько решетчатых башен, объединенных в один комплекс большими связками проводов и кабелей. Пучки параболических и решетчатых антенн торчали на все стороны света, некоторые вращались с разной скоростью. Всю конструкцию окаймляли красные огоньки, предупреждающие от столкновения с летательными аппаратами. Учитывая высоту сооружения, предосторожность казалась уместной.
  Вокруг ангара разбегалась сложная система бетонированных полос, не дороги, а скорее 'трассы', путепроводы. Когда трактор выбрался на одну такую и застучал колесами по старым плитам, Ольга заметила многочисленные выщерблены на бетонообразной поверхности. Тут явно гоняли тяжелую гусеничную технику. Сквозь тонкие стены кабины донесся протяжный механический вопль - сработала жуткая сирена. От замогильного воя дребезжали зубы и хотелось забиться в очень глубокую нору. Сирена прогудела еще раз и наступила тишина - после жестяного вопля обычный фоновый шум казался далеким и несущественным.
  - Успели, - с удовлетворением заметила Берта. - Но придется поспешить. Держись.
  Ольга плохо ее расслышала, в голове и ушах все еще звенело от сигнала. Поэтому когда трактор рванул вперед, как пришпоренный, скача по стыкам плит, девушка едва не прикусила язык. Ее трясло и мотало как лягушку в мяче, до горечи, подступившей к горлу.
  - Приехали.
  Ольга вывалилась из кабины, плохо соображая и всеми силами стараясь не блевать. Приложив немало сил, удержалась на ногах, почти не шатаясь. Пустой желудок завязывался хитрыми узлами, желчь по ощущениям булькала где-то под языком.
  - Привезла, - сухо отчиталась перед кем-то Берта. Или не отчиталась, а сообщила, просто сухо и недружелюбно.
  - Слабоват нынче послушник пошел, - сказала густым басом размытая тень, на пару голов ниже наставницы, но столь же широкая в плечах.
  Ольга сглотнула, распрямилась, опираясь плечом о разогретый борт машины. Трактор остановился почти у самых ворот ангара, каждая створка метров двадцать в высоту, а то и больше. Внутри что-то гудело и свистело, как громадный паровоз. Вокруг постройки суетилось с пару десятков людей, может немного больше. Все они производили впечатление работяг, крайне занятых очень важным делом. Мимо катилось нечто, похожее на погрузчик с высоко задранными 'когтями'. Высоко поднимая ноги, как солдат на параде, прошагал 'сервитор', несущий в большой корзине из сваренных полос металла всякую мелочь - бензиновую канистру, обрывки проводов и так далее. Местные упарывались по могильной крипоте и даже роботов заделывали под зомби.
  - Уши закрой, - посоветовала тень.
  Пока Ольга думала, что бы это могло значить, сирена завыла снова. Теперь, поближе к источнику и без преграды в виде кабины, звук бил физически, долбил по ушам и всему телу словно акустический молоток.
  - Да, слаб нынче послушник, - повторила тень.
  Проморгавшись, Ольга сообразила, что это на самом деле среднерослый и очень широкий в плечах мужчина с налысо бритой головой. Кажется, холод мужику был нипочем. Вместо привычных уже курток-бушлатов и комбезов он был одет в какую-то рясу, причем с натянутой прямо поверх нее кольчугой без рукавов. Кольца матово блестели в свете прожекторов и казались пластмассовыми. Вместо пояса у мужика имелась цепь, на которой болтался череп и толстенная книга с металлическими застежками.
  - С ней все странно, - коротко сказала Берта. - Надо будет разобраться.
  - Разберемся, - ответил похожий на монаха собеседник. - Ничто не случается без воли Императора и всякое действие направляет нас по пути, что Он отмерил каждому.
  - Император защитит, - набожно вымолвила Берта, складывая руки в привычном жесте.
  Ольга лишь судорожно глотнула, с трудом побеждая приступ тошноты. Тоже попробовала изобразить 'аквилу', но с учетом ее состояния получилась скорее пародия на умирающего лебедя.
  - Сейчас отправляемся.
  Монах посмотрел на Ольгу сверху вниз, сверкнул неожиданно доброжелательными глазками, почти незаметными меж толстых заслонок черепашьих век.
  - Добро пожаловать на борт, дитя.
  - На... Борт...- выдохнула непонимающе девушка, пока свист и шум нарастали.
  А затем онемела, когда постоялец ангара, наконец, стал выползать из пристанища.
  - Мобильная рота номер пятьсот шестьдесят семь двенадцатого батальона второго полка дорожно-ремонтных работ и технического обслуживания. Самоходный центр санитарно-эпидемической очистки 'Радиальный-12'.
  - Господи, я ничего не поняла, - прошептала Ольга, уставившись расширенными глазами на выползающий из ангара чудовищный бронепоезд.
  Огромная механическая змея была составлена из вагонов десятиметровой высоты или около того. На глазок Ольга прикинула, что не меньше пяти человеческих ростов. Вагоны чередовались попарно - сначала шел 'куб', похожий на что-то жилое, двухуровневое, по крайней мере, в нем были редкие окна и обычные двери со спускаемыми трапами. Затем глухая жестянка без единого окошка, зато с широченными панелями, которые, по-видимому, исполняли задачу грузовых ворот и аппарелей. Таких пар в составе насчитывалось пять или шесть. Замыкала длинную гусеницу орудийная платформа с пакетами реактивных снарядов, поставленных вертикально. Головной вагон, он же, очевидно, 'паровоз', злобно светился узкой прорезью остекления рубки, сбрасывал пар через клапаны у самых рельс и гудел.
  Ольга перевела дух, вытерла мокрое от пота лицо рукавом. Из паровозной кабины вытянулся вверх длинный телескопический флагшток. На нем развернулось широкое знамя красного цвета, расписанное белыми символами, из-за темноты девушка не могла разобрать их. Заиграла музыка, какой-то марш с преобладанием духовых и литавр. Ритмичное завывание далеко разносилось в холодном воздухе, над головой мертво подмигивали звезды, настоящие и рукотворные. Происходящее до ужаса напоминало репетицию съемок фильм о буднях Гражданской войны - бронепоезд отходит, красное знамя реет, играет марш, только ни души на перроне.
  - А революционный комиссар с револьвером полагается? - спросила она.
  'Дура, дура, дура! Мало тебе было?! Придержи язык!'
  - Ты че, какой комиссар? - искренне удивилась Берта. - Мы не в Гвардии, нам комиссар не положен. Я тебя сама расстреляю, если понадобится. Быстро на борт!
  - Но... как? - Ольга беспомощно посмотрела на движущуюся махину.
  - На ходу, как еще! Иди за мной, делай как я!
  - Во славу Его и нашего доброго покровителя святого Кларенса! - провозгласил монах. - Теперь ты с нами, доблестная сестра СанЭпидОтряда Коммунистов, - и добавил, уже тоном ниже, деловито и быстро. - Поспешай, дитя, не то останешься за бортом, а это будет считаться дезертирством.
  
  
  
  Глава 2
  
  Большая часть поверхности Марса давно скрылась под искусственным покровом, где объединялись в бесконечно сложной паутине заводские комплексы, стартовые площадки, катапульты электромагнитного запуска на орбиту, линии электропередач и трубопроводы. От многоступенчатых терминалов разбегались, как огромные снежинки, нити коммуникаций, по которым неустанно катились гусеницы трехколейных сверхтяжелых поездов. Лишь несколько участков древней поверхности казались заброшенными, дикими - покрытые рыжеватым песком иссеченные слабыми ветрами скалы, какими они пребывали до прихода человека. Одним из таких заповедников, напоминавших о первозданной марсианской природе, оставалось плато Фарсида.
  Громадный стол возносился из каменистой пустыни в низкое, затянутое желтыми облаками небо. При более внимательном осмотре единая конструкция оказывалась собранной из множества опор, соединенных в кажущемся хаосе, изобилующем асимметричными переходами и фрактальной геометрией. Циклопическое сооружение пронзало атмосферу, соединяя планету с орбитальной сетью, также оно было антенной, частью оборонительной системы планеты и выполняло еще около полусотни главных функций, большая часть которых либо не имела определения на готике, либо не подлежала разглашению в силу предельной секретности.
  Здесь проводились некоторые специфические ритуалы служения Омниссии. Здесь святые отшельники растворялись в созерцании прекрасного, идеального воплощения чистой математики. Великие философы 1101000110 0000011101 0000101110 1111010001 1000001111 0100001011 0110110100 0010110101 1101000010 1111011101 0000101110 0011010000 10110101 постигали через интенсивные размышления скрытые грани Его Вселенского Величия и открывали новые аспекты ублаготворения машинных духов. Здесь проводились определенные таинства, события и встречи, которым следовало оставаться скрытыми от любых сторонних взглядов. Или наоборот, явленными граду и миру, как, например, сегодня.
  Лифтовая платформа должна была опуститься менее чем через час.
  Манипулы Двенадцатого легиона Фарсиды стояли, подобно изваяниям, уже четвертые сутки, с момента прибытия 'Тронной Кузни' к внешним причалам Олимпийской башни Циолковского. Красные плащи скитариев висели тяжело, словно отлитые из металла, так что их не мог пошевелить даже нескончаемый ветер, гонявший клубы мелкодисперсной пыли вдоль грандиозных опор.
  Фабрикатор-Генерал Марса возвращался домой.
  Редкие зрители, появлявшиеся на внешней площади, без особого интереса рассматривали замерших воинов. Разве что дети да молодые аколиты иногда подходили к истуканам, чтобы с почтительной и безопасной дистанции рассмотреть их гальваническое вооружение, а также оригинальные нюансы снаряжения. Впрочем, даже если бы дети, подобно своим сверстникам из лишенных благоволения Омниссии миров, начали залезать 'статуям' на головы, те сохранили бы абсолютную неподвижность. Лишь непосредственный приказ владыки Марса или Фабрикатор-локума мог сдвинуть железных бойцов с места. По традиции, легион в полном составе должен был в пешем строю сопроводить транспорт Фабрикатор-Генерала до Храма Всех Знаний и лишь после этого отправиться на дозарядку, дефектоскопию и кормление.
  - Не по традиции, - поправил себя (точнее устранил дефект оценки) громоздкий механикус, наблюдая за статичной картиной почтительного бдения скитариев на довольно примитивной видеопанели общего пользования.
  - По стандартному протоколу, - исправил он первоначальную оценку, и углы металлического тела под робой сложились в причудливую конфигурацию, показывая, сколь далеко зашел механикус по благословенной Омниссией дороге отказа от исходной, несовершенной формы человеческого тела.
  - Предлагаешь его пересмотреть? - заинтересовался второй собеседник, больше напоминавший кентавра с пучком технодендритов вместо нижней половины тела.
  - Протокол Ql12/I43 имеет взаимозависимости со ста четырнадцатью протоколами обеспечения деятельности Двенадцатого легиона Фарсиды; также имеются прямые связи первого уровня вложений с системами двадцати восьми подразделений обеспечения Олимпа. Внесение изменений и корректировка связанных алгоритмов без снижения эффективности Кузни потребует затрат в размере восемнадцати тысяч четыреста сорока шести человекочасов адептов и операторов нормоконтроля.
  Угловатый механикус сделал паузу длиной в целых три миллисекунды, а затем продемонстрировал, что ему все еще не чужд комплекс реакций, называемых людьми 'чувством юмора':
  - Поэтому я предоставлю эту концепцию на рассмотрение, когда найдется провинившийся в достаточной степени, чтобы наказать его столь малополезной работой, каждая секунда которой оскорбляет Бога при отсутствии дополнительных оснований для ее выполнения.
  Помещение, где вели бинарную беседу эти двое, представляло собой некую комбинацию служебной комнаты и кельи. Здесь часто находили покой и умиротворение в молитвах, осознавая себя частью богоподобного механизма, шестеренкой в шестеренке, которая есмь начало и конец любого движения, любого прогресса.
  - Наши партнеры с Терры считают процесс достаточно торжественным и величественным. Имеющим соответствие алгоритмам Имперского культа, - 'кентавр' не спорил, а скорее представил объективную информацию.
  - Наши партнеры до сих пор считают, что каждый раз по завершении торжественного визита на Терру Фабрикатор-Генерал спускается к поверхности Марса на специальной платформе восемьдесят три часа одиннадцать минут. Тем самым, повторяя возвращение марсианского посланника десять тысяч лет назад.
  Перед словом 'партнеры' кубическо-угловатый механикус выдал длинный и лишенный смысловой нагрузки ряд нолей. Это можно было истолковать разными способами, от мягкой иронии до четкого указания места и роли упомянутых слуг Императора. Указания, понятного лишь чистому сознанию, освященному близостью к машинному совершенству.
  Оба служителя помнили, не сочтя нужным отмечать это 'вслух', любой формой коммуникации, что в те давние времена обе договаривающиеся стороны хотели подписать договор. И одновременно уйти от ненужных воспоминаний о предшествующей эпохе, когда эксплораторы собирали забытые терранские технологии, поголовно выжигая всех встреченных ими варваров-туземцев в той же Аризонской пустыне. Поэтому Марс на переговорах представлял человек, хоть и рожденный на красной планете, но слабо аугментированный, почти неотличимый от рядового терранца. Гравитация Матери всех планет Империума подорвала здоровье посланника, так что возвращение домой потребовало специфических манипуляций. И заложило традиции, которые пережили своих отцов на века.
  - Он здесь.
  И это снова не было вопросом, скорее обмен взаимной констатацией.
  Адептус Механикус в алой робе без знаков различия, вошел в комнату, цокая по стальному полу металлическими подковками обуви. В отполированной до зеркального блеска поверхности отражение визитера скользило как большая клякса кровавого цвета. Новоприбывший был высок, но привлекало внимание иное - для своего положения, открывшего доступ в этот зал, он казался на удивление человечен. Почти как рядовой механикус низших ступеней приобщения.
  Отстегнутый дыхательный фильтр свободно повис на одной лямке, открыв худое лицо полностью лишенное функциональных аугментаций. Лишь очень правильные, симметричные черты могли бы показаться необычными, и то лишь крайне внимательному наблюдателю. Четыре внешних кабеля в сегментной изолирующей оболочке спускались по спине, исчезая средь складок мантии в районе поясницы, перехваченной широким латунным технопоясом. И... все. Гостя вполне можно было принять за представителя астартес, решившего посвятить себя таинствам Омниссии для поддержания духов машин чаптера. Если конечно допустить, что среди ангелов Императора могут быть столь малорослые и худые. Впрочем, десяток прекрасно отлаженных 'Крестоносцев', сопровождавших марсианина, сразу рассеивали ошибочные представления о его статусе и настоящей природе.
  - Фабрикатор-Генерал, - угловатый автоматон поклонился, насколько это позволяла его конструкция. Он приветствовал высочайшую особу вслух, как привык это делать по давней привычке, не регламентированной, но тоже насчитывающей четырехзначное количество лет.
  - Лексик Арканус парламента Дотуров, - без выражения ответил новоприбывший.
  Владыка Марса по долгу положения регулярно общался с теми, кто не был благословен доступом к шифраторам и даже простейшей технолингве. Да и сама его должность подразумевала наличие отточенных дипломатических навыков, возможность снисходить до любого уровня коммуникации.
  'Кентавр' - фабрикатор-локум Марса - не изменил положения ни на сотую часть миллиметра, не проявил никакой видимой реакции. Все присутствующие и так знали, что он полагает использование бесконечно примитивной людской речи добровольным актом регресса, не было смысла подчеркивать это в очередной раз. Выждав десять миллисекунд, чтобы исчерпывающе донести протест и неприятие, он вытянул щупальце, похожее на тонкий кабель в кольчатой оплетке и откинул капюшон на робе, которую правильнее было бы назвать уже не одеждой, а защитным покровом технического назначения. Из того места, которое у человека называлось бы основанием черепа, выдвинулись цилиндрические антенны генераторов помех. Они защищали от любого несанкционированного доступа к локальной ноосфере Фабрикатор-Генерала.
  Непосвященному могло бы показаться забавным, что фабрикатор-локум считал предосудительной речь, но при этом сообщил о завершении процедуры таким же анахронизмом, подняв манипулятор с выставленным пальцем. Странная пародия на очень старый и такой человеческий жест 'окей'...
  - Поля Геллера стабильны, - сообщил Дотуров гексакодом. - Я готов.
  - Мы слушаем.
  Это не было диалогом, не было объединением сознаний. Вообще любое определение, данное в категориях сколь угодно развитого человеческого языка, могло отразить лишь бесконечно малую часть процесса, управляемого не логикой, но математикой.
  Информация. Оценочные категории. Варианты развития. Сложнейшие многомерные последовательности событий. Пути решения. Допустимые категории воздействия и приемлемые результаты в сложнейшей взаимосвязи.
  Десятки разведывательных ведомств Терры стремились проникнуть в сердце Марса, хотя бы представить, кто и как принимает основополагающие решения. Увидеть не то, что выставлено напоказ, а настоящую изнанку. Никто из них и представить не мог, что эти усилия тщетны, поскольку в стратегическом планировании Великой Кузницы не участвовал никакой орган, собрание или хотя бы регламент, понятный человеку. Технически высшее руководство Марса вообще не 'планировало', как Лорды, Мунисторум или любая иная структура Империума. Поток информации, открытый Дотуровым, заполнил объединенное в единую систему тройное сознание. Ноосфера, величайшее достижение Марса в части обмена информацией (разумеется, безвозвратно утерянное во время Великой Схизмы) позволяла не просто осознавать и верифицировать огромные массивы данных, она не давала даже тени возможности их изменять, сокращать, искажать.
  Спустя шесть целых восемнадцать сотых секунды правители Марса знали все, что было собрано главой логисов марсианского парламента. Объем информации, только на первичное ознакомление с которой у администраторов Экклезиархии ушли бы десятилетия. Процесс обработки данных, оценки воздействий и последствий шел параллельно, тысячами тысяч одновременных путей, пересекавшихся невероятными способами. То, что можно было назвать контролируемым сверхсознательным Фабрикатор-Генерала, скользило над сплетением информационных течений как бегунок на ткацком станке, регулируя процесс, упорядочивая его. Отлаживало потоки, проверяло наиболее важные алгоритмы, корректировало неизбежные при таких массивах искажения объективных данных. Одна из побочных нитей, низкоприоритетная, не существующая в отрыве от магистральной задачи, привлекла внимание Генерала.
  Правитель Марса давным-давно не испытывал ничего хоть сколь-нибудь похожего на 'любопытство'. Категории 'интересно/не интересно' сами по себе свидетельствуют о несовершенном процессе мышления, выдают ущербную природу разума. Сознание, будучи запертым в темнице углеродного носителя, катастрофически ограничено в ресурсах, оно вынуждено делить процессы по категориям субъективного приоритета и оправдывать мучительную ловушку бытия.
  И тем не менее...
  Внимание Генерала все более концентрировалось на последовательности эпизодов, имевших место очень далеко от Марса много месяцев назад. И человек, давно переставший быть человеком не внешне, однако в душе - почувствовал интерес. Естественно, не праздный, как у большинства высших иерархов Империума.
  Его фокус внимания был обоснованным проявлением Движущей Силы.
  - Почему объект не был реквизирован? Наше представительство на Станции обладало всеми необходимыми ресурсами, от дипломатического давления до ведения открытых боевых действий.
  - По имеющимся данным, признанными высокодостоверными, объект был запланирован к использованию во внутренней политике среднего звена Ордо Еретикус.
  - Внутрикорпоративная интрига?
  - Да.
  Ноосфера не подразумевала эмоций, однако и не отрицала их. Потоки данных, передаваемые Дотуровым, слегка изменились, приняв вид неопределенности, характерной для обработки сложных уравнений с бесконечно большими числами. Это могло, и было истолковано Фабрикатор-Генералом как своего рода извинение, чувство неловкости за то, что в описании столь важное место занимают такие бессмысленные, по-человечески нерациональные мотивы как борьба за влияние, статусное противоборство.
  - Ревизия имеющимися силами предполагала семнадцать точка восемьдесят три сотых процента вероятности провала, - продолжил Дотуров.
  - Приемлемо.
  - Однако в случае успеха слабоуправляемое взаимодействие вовлеченных активов не позволяло свернуть конфликт и с вероятностью восемьдесят точка тринадцать сотых процента переводило его на уровень конклава субсектора Ордо Еретикус и чаптера Адептус Астартес, явно указав нашу заинтересованность в объекте. Это было бы нежелательно, с учетом пяти основных программ взаимодействия, рассчитанных на следующие тридцать стандартных лет. Слишком много непредсказуемых развитий, продиктованных субъективными категориями, такими как уязвленное самолюбие, изменившийся баланс интересов, антипатия к служителям Омниссии, другие.
  - Разумно. Продолжайте.
  - Внедренный перехват информационных потоков задействованных активов Ордо Еретикус и Адептус Астартес показал, что в течение ориентировочно двух месяцев с момента расчета объекту не угрожает физическое уничтожение. Это продиктовано бюрократическим стандартом и прохождением обязательных стадий расследования. Пользуясь временным лагом, наш ответственный исполнитель достиг соглашения, оптимально балансирующего интересы всех участвующих сторон. Это позволило стабилизировать ситуацию и разработать оперативный план изъятия без демонстрации заинтересованности Адептус Механикус.
  - Вероятность того, что объект в конечном итоге перейдет в наше полное распоряжение, ничтожна. Вероятность выживания объекта определена в ноль точка шесть десятых процента на ближайшие девять месяцев.
  - Это факт. Указанная вероятность делает нерациональным развертывание самостоятельной операции по извлечению объекта. Но достаточна для оформления такого изъятия в качестве побочного воздействия при осуществлении комплекса мероприятий более высокого уровня. В завершающем узле все взаимодействие акторов сведется к небольшой флуктуации вероятностей в рамках нашего штатного сотрудничества с Ордо Маллеус.
  - Какого именно сотрудничества?
  - Проект 'Стеклянный кот'. Геллер-излучатели нуждаются в полевой проверке. Вероятность провала ноль точка тридцать две сотых процента.
  - Чем обоснована твоя заинтересованность, Лексик Арканус? - поинтересовался Фабрикатор-локум, следивший за тем как меняются приоритеты обработки информационных потоков.
  - Наше следствие включало в себя исследование взаимодействия объекта с развернутым на баллистической станции когитатором. Объективная оценка требовала сравнения эффективности взаимодействия с эталоном, то есть протоколами штатных операторов. Дельта составила плюс триста шесть процентов. Такое расхождение было отдельно отмечено в логах когитатора, равно как и прямое указание духа машины на предпочтение работы с объектом, вместо обычного оператора.
  - Учитывая происхождение, квалификацию и перспективы объекта, его влияние слишком незначительно для вынесения данного вопроса на наш уровень.
  - По предварительным оценкам изучение методов взаимодействия с последующей доработкой оперативных протоколов повлечет сокращение затрат машинного времени усредненной Кузни на два процента с устойчивым сохранением полезного результата в течение следующих трехсот лет. Кроме того объект представляет собой ценность как свидетель эпохи когда закладывались основы нашей этики и веры.
  - Объект был причащен Омниссией?
  - Утверждение или отрицание может быть произведено лишь после того как объект станет доступен для всестороннего исследования с привлечением всех необходимых ресурсов. До завершения комплексного расследования высказанное утверждение может быть принято к рассмотрению только на правах гипотезы.
  Фабрикатор-локум 'промолчал', точнее воздержался от соответствующего воздействия на поток информации, потому что тезис Дотурова был истинен. Фактически решение уже было принято, следовало лишь детализировать образ действий.
  - Изложенный план имеет значительный объем вероятностных операндов. Кто приступит к реализации в секторе?
  - Я намерен контролировать операцию лично. Запрашиваю санкцию Высшего Лорда Терры и Фабрикатор-генерала Мира-Кузни Марс на использование курьера типа 'Нагльфар' и временное переподчинение эскадры XJ-9 Базиликон Астры.
  Если бы обычный человек мог воспринимать информационные потоки гексакода, то форму реакции Фабрикатор-локума он бы оценил как удивление.
  - При моей жизни Лексик Арканус парламента еще не покидал Марс.
  - Мой последний полет за пределы Железного кольца состоялся три тысячи двести шестьдесят один год назад. Но успешную реализацию предложенного плана я считаю достаточно значимой для дела Омниссии, чтобы на время лишить планету своего ценного присутствия.
  - Ирония есть прибежище неуверенного сознания, - сказал Генерал, причем вслух. А параллельно, точнее намного опережая колебания воздуха, производимого несовершенным голосовым аппаратом, подытожил:
  - Я даю санкцию на реализацию предложенного плана.
  Фабрикатор-Генерал качнул головой, обозначая кивок, в точности, как и предписывал еще один протокол, изначально созданный для общения с недостойными технолингвы. Но спустя исчезающе малое цифровое мгновение все же решил уточнить один вопрос - гексакод, как и ноосфера, не позволял лгать, но опытный механикум был в состоянии оперировать приоритетностью оценки информационных процессов.
  - Лексик Арканус парламента Дотуров, у тебя есть иные причины быть заинтересованным в изъятии объекта?
  - Есть, - согласился тот. - Они менее значимы для меня, чем оптимизация текущих операторских протоколов.
  - Код разблокировки третьего 'Нагльфара', - массив шифрованных данных оказался дополнительно защищен личным криптоключом Дотурова и передан вместе с точным расположением корабля в Оортовом облаке и цифровым сигилом Высшего Лорда Терры. - Через тридцать минут эта область будет зачищена в ходе учений экспедиционных легионов.
  - Беседу пытался просканировать твой младший Монитор, - сообщил 'кентавр', приправив ремарку ноткой непереводимого цифрового юмора.
  - Любопытство является необходимым качеством для становления логиса, - ответил Дотуров. - Я приму решение о необходимости его дальнейшего существования после завершения проекта. Снимаю блокирующие поля.
  Спустя мгновенье Фабрикатор-Генерал исчез. Разумеется, повелитель Марса не собирался терять время - восемьдесят три часа одиннадцать минут - на возвращение с орбиты. Он телепортировался прямиком из Железного Кольца, решая насущные вопросы, пока лифт с подобающей торжественностью опускался к поверхности, нагруженный дарами союзной Терры. Когда спуск будет завершен, Владыка Марса переместится обратно, чтобы торжественно ступить на поверхность освященной Богом планеты. Откуда телепортировался Генерал ради этой встречи и куда направился теперь - Дотуров не знал. Это не имело значения - эффективность машины, управляющей тысячами Кузней и Рыцарских миров Галактики, не зависела от физического расположения своих управляющих механизмов.
  Оставленные без хозяина 'Крестоносцы' синхронно сменили построение и рассредоточились по комплексу - древним машинам предстояло стать достойным соперником для готовых к штурму скитариев. Марс всегда умел хранить тайны. Древнее наставление, хранящееся в личном архиве Дотурова, гласило: 'Раз будущее есть пустота неслучившегося, такой же пустотой надлежит делать прошедшее'. Когда минуют скоротечные учения, избранные воины Марса станут еще эффективнее и смертоноснее, а электроника боевых роботов, в которой могут сохраниться фрагменты бинарного кода совещания, обратится в молекулярную пыль. Та же судьба, без исключения, ожидала всех, кто на свое несчастье оказывался в радиусе сканирования сервиторов и низших механикумов. Увы, достоинство информации - ее стремление оставлять отпечатки во всех аспектах мироздания - иногда оказывалась прискорбным недостатком, оправдывающим затратные меры.
  Фабрикатор-локум быстро направился к выходу из бункера, где его ждала пустая транспортная капсула серии 'Ф'. Скорее всего, тоже оснащенная системой телепортации пассажира - ее скорость не позволяла покинуть полигон достаточно быстро.
  Что же насчет молодого амбициозного логиса, лишь недавно достигшего статуса Монитор Малеволус - на него у Дотурова уже были вполне определенные планы.
  Готовясь к отбытию, Лексик Арканус обратился к банку памяти, вызвав все собранные изображения объекта. Использовав малую часть вычислительных ресурсов своего разума он вывел усредненную версию, затем сравнил с базовыми фенотипами населения Империума, стремясь в качестве упражнения для ума определить изменения, постигшие человечество на путях галактических странствий. Это не потребовало много времени, и Дотуров перешел к составлению схем задействования и корректировок план-графиков своих текущих задач.
  Работа божественной машины власти, некогда именовавшейся марсианской колониальной империей, не могла зависеть от состояния одной из своих шестеренок
  
  
  
  
  Глава 3
  
  Вагон с большой цифрой '3' на борту и в самом деле оказался двухэтажным, первый уровень был отведен под гараж и мастерскую. Берта по пути куда-то делась, буркнув про некую сопроводиловку, так что дальше Ольгу сопровождал окольчуженный 'монах'.
  Центральное место в гараже занимала чудовищная машина, монструозное сооружение, похожее на танк, причем явившийся прямиком откуда-то с Первой мировой. По бокам самоходного гроба висели примотанные цепями бревна и какие-то мешки, а на лоб, похоже, ляпнули бетонную маску. Вероятно для большей защиты. Над непропорционально маленькой и двухэтажной башенкой торчали целых три антенны, свернутые и связанные в один пучок, чтобы не задевали потолок.
  Стальная коробка, крашенная в облезлый армейско-болотный цвет, внушала почтение и одновременно легкий ужас. Дело было в следах, оставленных на бронеплитах неведомой силой. Как будто в машину не стреляли, а царапали и рвали прочный металл еще более прочными когтями. Кое-где сталь чуть 'подтекла', словно БТР обрызгивали очень едкой кислотой или раскаляли до потери твердости. Танк производил впечатление усталого ветерана, который повидал некоторое дерьмо на протяжении долгой жизни. В сторону машины и смотреть то не хотелось, тем более представлять себя внутри.
  Мастерская больше походила на алтарь. Все инструменты были разукрашены грубоватой гравировкой с вездесущими черепами и шестеренками, верстак едва заметен под слоем истрепанных, серых от пыли и масла бумажек и сургучных печатей казенно-почтового вида. Казалось, тут не столько работали и чинили, сколько молились. В дальнем углу прямо из стены торчало несколько зловещих трубок на вентилях, которые запирались на амбарные замки. Под изогнутыми вниз раструбами в специальных коробах из сваренной арматуры громоздились баллоны. А над - была приклепана медная табличка с надписью 'КИСЛ/ОГН', ниже приписано от руки 'не крутить, безверные мудозвоны!', во всяком случае, Ольга именно так перевела кривые буквы.
  - Твое, будешь вместо Пыхаря, - показал на баллоны монах. Точнее на одну из больших тележек рядом. Двухколесные угробища были Ольге примерно по плечо и казались цельнолитыми, по меньшей мере, из чугуна. Судя по конструкции, каждая была рассчитана на две емкости. Баллоны можно было извлечь из кронштейнов или подключать к чему-нибудь гофрированными шлангами.
  - Все, туда, - монах показал на винтовую лестницу и пошел в сторону, огибая танк.
  - А-а-а... - пискнула Ольга, протягивая ему вслед руку. Монах вообще не отреагировал. Девушка осталась одна.
  Можно было пойти вслед за сопровождающим. Можно было остаться на месте и чего-нибудь подождать. Ольга пожала плечами и выбрала третий путь - решила последовать указанию. В конце концов, если бы ей что-то грозило, лысый толстопуз в кольчуге не оставил бы ее одну. Карабкаясь вверх, девушка мстительно подумала, что, наверное, пузан попросту зассал лезть по крутым и узким ступеням.
  Между первым и вторым этажом оказался еще один, похожий на технический уровень, очень низкий, с электромагистралями, трубопроводами и ящиками. Здесь мигали красные и желтые лампочки, что-то скребло и пощелкивало. Ольга присела на теплый металл и перевела дух. Легкая вибрация свидетельствовала, что поезд катит вперед и видимо на приличной скорости. Сверху доносилась негромкая музыка, звучала тихая и неразборчивая речь. Там было светло, а теплый воздух струился буквально волнами, приятно овевая подзамерзшее лицо.
  Ольга снова потерла пальцы, собираясь с мыслями, думая, что дальше, каким образом представиться, как 'в хату войти'. Особо ничего не придумала за неимением соответствующего опыта и знаний, так что решила действовать по обстоятельствам и осторожно.
  Благодаря величине поезда второй (вернее уже третий) этаж казался больше корабельным, чем железнодорожным. Все просторное, железное, солидное, на заклепках и винтах, которые без газового ключа, пожалуй, не раскрутить. Большое помещение, видимо, играло роль кубрика для всех, а дальше тянулся узкий коридор с плацкартными секциями по обе стороны.
  За большим столом сидело несколько человек, почти все в одинаковых одеждах наподобие комбезов из шерсти очень грубой вязки. Над столом висел шарик радиоточки или внутрипоездной связи, источавший негромкую музыку в стиле сороковых. Ольге сразу вспомнился ее любимый Мел Гибсон из 'О чем думают женщины', песня со шляпой и вином. Играло что-то похожее.
  Мужчины распивали (культурно, без посиневших морд и пьяного безобразия) повсеместно употребляемый здесь коньяк с привкусом дешевого кофе под идиотским названием 'амасек', а также играли в 'регицид', то есть диковинные шахматы без фиксированных правил и ограничения числа участников. В углу помещения на коленях стоял темнокожий верзила, у которого на широченных плечах висел, как плащ, алый жилет, расшитый вручную мелкими буковками. Верзила молча и с упорной методичностью колотился лбом в металлическую стену, не изо всех сил, но ощутимо.
  - Здрасьте, - негромко сказала Ольга, уже привычно изобразив пальцами орла и на всякий случай добавила. - Император защитит!
  - Нет, - сразу поправил один из игроков, длинноволосый, немолодой, с лицом крайне выразительным и одновременно помятым, как у Игги Попа, состарившегося в угаре алкогольно-наркотического загула. - Неправильно. Император не защитит.
  - Чего? - переспросила девушка, не веря своим ушам и думая. Что, быть может, самое время побежать с громкими воплями 'ересь!!!'.
  - Император защищает. Всегда, - назидательно пояснил волосатый. - Он властелин в прошлом и будущем
  - Император защищает, - быстро поправилась Ольга.
  - Вот так верно, - одобрил 'Игги', затем неопределенно махнул рукой в сторону коридора за своей спиной. - Туда. Кидайся на пустое. Ужин через три звонка.
  Поразмыслив, Ольга решила, что это, надо полагать, означает приглашение занимать свободное место. Прием вышел, прямо скажем, не особо теплый, но с другой стороны лучше так чем какая-нибудь дурацкая 'прописка'. В куртке становилось жарко, капли пота выступили на лбу.
  За бортом проревела сирена, коротко и зло, как сигнал боевого корабля по ходу маневра. Никто не обратил внимания на звук. Ольга обошла стол с игроками, шагнула дальше, мимо камбуза (или чего то, похожего на камбуз самообслуживания) с привинченной к титану пластиковой табличкой и надписью 'остановись, треснешь!'. Миновала санузел с очередной надписью прямо на двери 'мазила хуже еретика!'. Дальше начинались плацкартные отсеки, добротные и почти как родные, от РЖД. Дверей не полагалось, вместо них висели тяжелые занавеси из вездесущего брезента, судя по чернильным штампам, армейского.
  Ольга заглянула в пару отсеков. В одном увидела невысокого сухонького мужчину, похожего на беловолосого эльфа с лицом вечного плаксы в длиннющем шарфе. В другом спал при свете целой батареи свечей жуткий урод с плохо выбритой физиономией то ли психопата, то ли военного преступника. Ольга покачала головой и отправилась сразу в конец вагона, рассудив, что чем дальше, тем, наверное, меньше соседей. Так и вышло, последние две камеры оказались необитаемы, похоже, давно, поверхности успели изрядно запылиться. Ольга выбрала левую, где из имущества предыдущего жильца осталась лишь регицидная доска без фигур, примостившаяся на краю фанерного столика. И еще маленькая аквилка, не очень умело, но старательно вырезанная вручную из кусочка мягкого пластика светло-зеленого света. Ольга уже таскала на шее символ двуглавого орла, выданный на тюремном... то есть церковном корабле. Металлическая штамповка резала кожу острыми краями, и, крутя в пальцах самоделку неизвестного резчика, девушка решила, что эта, пожалуй, будет лучше. Только шнурок подвесить и спросить, не нарушает ли такая замена какое-нибудь правило.
  Ольга кинула дорожный баул на нижнюю полку, шапку, куртку и шарф на верхнюю, села и привалилась к гладкой стене с рядами заклепок. Металл слегка отдавал холодком, однако не морозил. Очень узкое окошко шириной от силы в пару ладоней было заперто мощной заслонкой аж на трех запорах с винтовыми барашками.
  'Даже не корабль, а подводная лодка какая-то... Или броненосец'
  Ольга бездумно сидела, глядя на доску, наслаждалась минутой покоя. Все складывалось как нельзя лучше. Никто ее не беспокоил, было где передохнуть, обещали ужин. Немного пугали физиономии попутчиков - все они казались очень странными, 'нестандартными', как будто в одну труппу набрали характерных актеров с разных сторон света. Но люди вроде не опасные и не вредные. Очень сильно пугала будущая и неизвестная работа, но до нее было еще не близко.
  В общем, жизнь таки развернулась к Ольге передом и, похоже, этот перед был не мошонкой. Но, разумеется, когда человек уверен, что все складывается хорошо, обязательно происходит какая-нибудь неприятность. Ибо Враждебные Силы не дремлют.
  Для Ольги неприятность материализовалась поначалу в шаркающих шагах, на которые девушка не обратила внимания, превозмогая накатывающую сонливость в ожидании ужина. Шарканье меж тем приближалось, выдавая человека не слишком тяжелого, с быстрым шагом, но сильно подволакивающего стопы. А после занавесь со скрежетом поехала в сторону на кольцах, продетых через штангу, и в купе Ольги сунулась отвратительная рожа.
  На самом деле это лицо казалось бы красивым, будь у него нос. Однако носа не имелось, так что результат можно было фотографировать для статьи о классических симптомах сифилиса. В глазницах с вывороченными нижними веками крутились воспаленные белки с черными зрачками. Воздух со свистом проходил через изуродованные носовые пазухи, создавая впечатление, словно дышит большой и дикий зверь. Незваный гость был совершенно лыс, причем не от природы или бритвы - судя по язвам, волосы у него выпали от какой-то болезни. Ниже шеи все скрывалось под драным коричневым плащом из плохого кожзама - нормальная кожа так по-уродски облезать не может.
  Ольга с отвисшей челюстью смотрела на пришельца. Тот вращал глазами, будто никак не мог сфокусировать взгляд на девушке.
  - Чего надо? - расхрабрившись, спросила Ольга.
  - Откупное доставай, - прогундосил кожаный плащ, так, что девчонке на мгновение стало его чуточку жаль. Отсутствие носа явно создавало бедняге массу проблем, включая невнятную речь.
  - Доставай, выкладай, откупай, - выпалил безносый, кривясь и корча рожи. - Руки в карманы, добро не держи, все правильным ходокам покажи! Гостю бесполезному лишнее в тягость, а нормальному каторжнику в сладость и радость!
  Тут до Ольги дошло, что к ней, судя по всему, пожаловал какой-то местный положенец, не слишком авторитетный, но агрессивный. Слишком характерным было поведение, как будто и не миновало сколько то там тысяч лет. Девушка задумалась, мучительно подбирая слова чужого языка, а гость истолковал паузу по-своему. Он что-то пробурчал и с неожиданной ловкостью выбросил вперед тощую руку, для которой рукав плаща был слишком короток. Последовал очень болезненный щелчок по самому кончику ольгиного носа.
  - Отвали! - вскрикнула девушка, толкнув ненавистную руку, вскочила, затравленно оглядываясь. Неужели снова тюрьма? И все эти мужики по углам - 'мужики' настоящие?
  - Да ты че, ваще попутала! - тонко завопил каторжник, заводя себя, истерично распяливая рот с капельками слюны в уголках растрескавшихся губ. Казалось, еще мгновение и безносый заклацает желто-серыми зубами как запаршивевший волк.
  - Ты делов не знаешь, первоходка в натуре, ты че тут хреновертишь, четких и ровных пацанов ни в грош не ставишь! Я не дурка, я савларец, арбитрам гроксовы уши подшил, красную луну оттоптал, зеленую миновал, с красной сбежал! Да я тебя...
  На самом деле говорил он все это чуть по-иному, другими словами, но общий тон и обрывки понятных Ольге слов складывались в знакомый и понятный с детства образ. Этакий распальцованный, малость приблатненный пацанчик, что затвердил набор правильных слов и научился виртуозно их компоновать сообразно моменту. Но что-то в пламенной и дерганой тираде 'савларца' показалось Ольге неправильным, чуть неестественным.
  Глаза... У человека в настоящей истерике или близко к ней довольно специфический взгляд, который ни с чем не спутать. А зрачки безносого каторжника казались почти нормальными, не соответствуя агрессивной падучей, готовой вот-вот разорваться вспышкой насилия. Впрочем, эта мысль промелькнула на задворках сознания и пропала, разум ее не оценил и даже не запомнил толком, потому что Ольгой завладело одно единственное желание.
  Чтобы все это, наконец, закончилось. Как угодно, но закончилось.
  А потом лечь, наконец, закрыть глаза, забыть обо всем. И черт с ним, с ужином 'через три звонка', что бы это ни значило.
  Она посмотрела в лицо 'савларца', сосредоточившись на мокром провале между верхней губой и переносицей, на полупрозрачной капле, что подрагивала в такт дыханию, готовая сорваться вниз.
  - Щас исправим, - сказала девушка, не сводя взгляд с этой капли.
  - Э-э-э... че? - глупо спросил каторжник.
  - Сейчас поправим! - Ольга выставила вперед правую ладонь, словно тормозя и без того сдувшийся напор савларца. Ей уже было все равно, что говорить, любое слово казалось очень смешным и уместным. А безносый, кажется, накручивал себя для одного четко продуманного сценария, но как только роспись пошла не предусмотренным образом, уголовник растерялся, не понимая, что делать дальше.
  Со стороны это выглядело... необычно, так, что случайные зрители оторопели. Невысокая и заторможенная девчонка, похожая на растерянного цыпленка благодаря желтоватому пуху на стриженой голове (хотя конечно оценить это сходство могли только выходцы с аграрных планет) внезапно с диким, совершенно звериным воплем шваркнула со всей дури доской для регицида по лицу незваного пришельца. Да с такой силой, что пластиковые наклейки разного цвета, обозначающие игровые клетки, полетели в разные стороны вперемешку с каплями крови.
  Девушка никогда не могла похвастаться весом, а сейчас в ней имелось хорошо, если килограммов пятьдесят. Не была она и особо сильной, конституция не та, да и привычкой к физкультуре Ольга не обзавелась. С другой стороны противник тоже был довольно субтилен, просто выше ростом, а доска весьма твердая. Результат получился радующим глаз, по крайней мере, ольгин. Каторжник завопил от боли и неожиданности, отшатнулся, заслоняясь руками, но запоздал - Ольга уже вцепилась в него, уже не по-цыплячьи, а словно тощая кошка. Острые зубы, еще не испорченные избытком сладостей, колой и пайком Инквизиции, а также Экклезиархии, клацнули у самых глаз савларца. Девушка машинально попыталась укусить его за нос, не сделав поправку на его отсутствие.
  - А-а-а-а!!! Уберите психическую! - визжал савларец, пытаясь удержать обезумевшую Ольгу, которая вознамерилась обгрызть ему лицо.
  - Что-то перебор, - рассудил вслух кто-то из новых коллег. - Пора разнимать.
  - Да она его сейчас покалечит! - ответил другой голос, куда более обеспокоенный.
  Мир для Ольги сжался до размеров крошечного тоннеля диаметром примерно со сточную трубу, в конце которой краснела и желтела ненавистная харя савларца. Только в этот момент девушка видела там совсем другое лицо с очень характерными и знакомым чертами. 'Брательник' тоже упарывался по блатной тематике, любил 'предъявить за шмот' и все как положено. Ольга накрепко запомнила его взгляд, отвратительные водянистые глаза, в которых всегда читалась поганенькая усмешка. Отвратительное чувство превосходства, явственное 'ты никому не расскажешь!'. Такой же взгляд, как у вертлявого придурка с язвенной плешью.
  - Эй, растащите их!
  Савларец успел зажмуриться, иначе обезумевшая противница вырвала бы ему глаза, коротко обстриженные ногти скользили по векам, оставляя глубокие ссадины. Дикий вой каторжника сплелся с утробным рычанием новенькой. Затем сильнейший удар под ребра приподнял ее в воздух и швырнул в сторону. Что-то угловатое, холодное и твердое ударило под лопатку, окончательно вышибая дух. Ольга елозила ногами, чувствуя лишь боль и тягостную мысль:
  'Опять... опять меня бьют... когда же это все закончится...'
  - Вот оставь вас без присмотра на пару минут, - произнес где-то далеко и высоко знакомый голос.
  В несколько судорожных вздохов Ольга сумела кое-как выровнять дыхание и даже оглядеться. Понадобилось несколько секунд, чтобы признать в широкой фигуре, что нависла под люминесцентной лампой, Большую Берту. Выглядела культуристка зловеще, ее некрасивое и крупное лицо не обещало ничего хорошего. Савларец съежился у ног наставницы, громко, надрывно плача. Горькие слезы мешались с розовыми потеками.
  - Опять? - только и спросила наставница, глядя на картожника сверху вниз. Тот скрутился еще больше, завыл ее жалостливее, но, похоже, его искреннее горе никак не отозвалось в душе Берты.
  - Он... начал... - выдохнула в два приема Ольга. Прикрывать безносого ублюдка она не имела ни малейшего желания, а на фуфло вроде 'настоящие [подставить нужное] не стучат!' не велась уже давно.
  - Савларец хотел испытать новенькую, - неожиданно вступил в разговор мужчина, похожий на индейца в широкополой шляпе. Длинные, ниже плеч, волосы разделялись на множество прядей серебряными бусинами, а кожа имела землисто-кирпичный цвет. Как будто 'индейцу' было недостаточно одной шапки, на шее у него висел ребристый шлем, похожий на танковый, с проводами ларингофона.
  - Но с перебором. Нарвался.
  - Уж сколько раз тебе говорено было, дегенерат тюремный, - сказала Берта, отводя назад правую ногу в тяжелом ботинке, похожем на помесь футбольной бутсы и обуви альпиниста. - Не тащи в богоугодное место старые привычки.
  Судя по всему, короткая тирада ответа не предполагала, будучи сугубо риторической, можно сказать назидательной. В следующие примерно полминуты Ольга пыталась кое-как собрать себя и подняться, а наставница накидывала Савларцу с обеих ног. Без классических прыжков сверху вниз прямо на тушку, но грамотно, быстро и жестоко. Ровно настолько, чтобы причинить максимум боли без увечий. Выглядело впечатляюще, Ольга даже залюбовалась, до того момента, пока не прилетело уже ей.
  Берта подняла щуплую испытуемую одной рукой, словно котенка за шкирку перед тем как сунуть мордой в его собственную лужу. Отвесила вторую пощечину, довольно расслабленно и явно в четверть силы, но Ольге показалось, что у нее зашатались зубы.
  - Все послушники Ордена Очистителей проходят испытание веры, - скучным голосом вымолвила Берта, встряхивая ношу. - Все они пребывают в постоянной готовности отдать жизнь за Императора и человечество. Что из этого следует?
  Железные пальцы разжались, и Ольга мешком осела на пол. Уперлась ладонями, чувствуя жесткий ворс коврика и будучи не в силах подняться. Берта, тем временем, обвела собравшихся членов отряда очень тяжелым и неприятным взглядом, который никто из послушников не решился встретить прямо.
  - Из этого следует, что недопустимым является привнесение в повседневную жизнь Отряда чуждых, зловредных и богопротивных привычек, которые лишают его членов маяка веры.
  Берта не производила впечатление человека, склонного к ораторскому искусству, так что, скорее всего женщина цитировала какой-нибудь устав.
  - Проще говоря, сдохнуть вы можете только на службе. И драться вам положено против Его врагов. Тот, кто начинает махать кулаками мимо тазика, не просто нарушает устав. Он бросает вызов самой сути нашей службы. А, следовательно, сеет зерно ереси.
  Берта сделала долгую паузу, дав каждому проникнуться. Судя по гробовому молчанию, все прониклись.
  - Также как и тот, кто потворствует недостойному деянию.
  Еще один пинок загнал Савларца под нижнюю полку.
  - Всю неделю драишь тамбуры, сбиваешь снег и лед, заправляешь все баллоны, - приговорила Берта каторжника. - А если такое повторится, ты у меня выпьешь стакан воды из охладительного контура.
  Безносый проквакал что-то неразборчивое, но судя по тону, крайне согласное. Несмотря на гул в ушах и шатающиеся зубы Ольга подумала, что тюремные понятия в далеком будущем какие-то нестойкие. Или Орден умеет загнать в жизнь 'по красной' даже самого синего человека.
  - Завтра ночью тренируемся на крыше, - приговорила культуристка остальных в абсолютном молчании. - Потому что святой Кларенс заплакал бы, увидев своих детей.
  Никто не решился оспорить наказание.
  - А ты... - толстый палец Берты указал на девушку.
  - Я, - Ольга скривилась от боли, но сочла за лучшее как-то просигнализировать о своей вовлеченности в процесс общения. Судя по физиономиям коллег и гробовой тишине - 'с ересью' не нужно было связываться и на четверть ногтя.
  'Сокамернички хреновы... прописочники, чтоб вы сдохли'
  - При возникновении акта неуставных отношений следует немедленно обратиться к старшему, - снова процитировала Берта. - Чтобы он разрешил конфликт и определил каждому соответствующее наказание. Тот, кто занимается рукоприкладством сам, тот бросает вызов правилам, следовательно, и самой Экклезиархии, телу и духу ее.
  Ольге стало совсем грустно, главным образом в силу того, что девушка не понимала, как себя вести дальше. То ли падать в ноги, моля о прощении, то ли молча изображать вселенское покаяние. Опыта общения с местными фанатиками этого их 'Императора' категорически не хватало. Берта сердито посмотрела на испытуемую, а затем, наконец, сжалилась.
  - Но ты еще в начале пути, поэтому на первый раз наказание будет умеренно строгим, - явила, наконец, милость Берта. - Отдраишь ангар.
  
  Швабра была слишком длинной и тяжелой, ведро маленьким, вода обжигающе холодной, ребра болели, пальцы саднило. Ангар с танком казался огромным. Но девушка считала, что легко отделалась. Всего лишь пара зуботычин. Всего лишь бессонная ночь с половой тряпкой в зубах. Слякотная грязь, смешанная с потеками масла и еще какой-то химической дрянью.
  Всего лишь...
  'Чтоб вы сдохли' - в очередной раз попросила Ольга мироздание. Особенно хотелось, чтобы сдох Крип, желательно от рака и спида одновременно.
  - Ты новенькая?
  Прозвучало с упором на 'ты'.
  - Ну, я, - недружелюбно отозвалась Ольга, посмотрев на очередное новое лицо. Посмотрела и выпрямилась.
  Все, кого девушка встретила на адском паровозе, были людьми уже в солидном возрасте. Разве что Савларец казался моложе остальных, но уродство сразу добавляло ему десяток другой лет. А сейчас перед Ольгой стоял юноша, молодой и сказочно, невероятно красивый.
  В мире далекого и отнюдь не счастливого будущего девушка повстречала многих людей, но среди них оказалось удивительно мало тех, кого можно было бы назвать симпатичным. Нет, уродами они не были (во всяком случае, большинство), просто эти лица совершенно не укладывались в привычные для Ольги каноны. Чуть иное соотношение черт, длинноватые или наоборот, коротковатые носы, разнесенные как у лягушек глаза... Все это навевало стойкое ощущение чего-то чуждого, неправильного и как следствие - некрасивого. А этот парень был... идеален. Как будто сошел со страниц ежегодного календаря католических священников - Ольга видела однажды такой и очень жалела, что нельзя потихоньку вырвать себе пару страниц,
  Идеален и очень юн, высокий, худой, однако не тощий, с волосам каштанового цвета, подстриженными чуть ниже ушей. Такая прическа могла бы показаться чересчур женственной, особенно при таком симпатичном лице, но почему-то не казалась. Молодого человека не портила даже татуировка в виде латинской буквы 'I' на лбу. Однако в сложившихся обстоятельствах внимание Ольги привлекла не только полубожественная красота молодого человека, но и миска в его руках.
  - Возьми.
  Словно ангел, явившийся измученной страдалице в ответ на ее мольбы, красивый шатен протянул девушке миску с чем-то, похожим на кашу. В густую жижу крупяной консистенции была воткнута ложка, почему-то деревянная, но с инвентарным номером и вездесущей аквилой.
  - Шпашиба, - поблагодарила Ольга, бешено работая челюстями, потому что сначала ложка сама собой запрыгнула в рот, наполнив его горячей и острой пищей, а потом уже страдалица осознала, насколько она голодна и как благодарна нежданному благодетелю.
  Несмотря на богомерзкий вид, месиво было очень даже вкусным. Больше всего еда напоминала густой кулеш на очень жирном бульоне с разваренной до состояния пюре картошкой. Пожалуй, это было самое вкусное, что Ольга пробовала в будущем. Хотя нельзя сказать, что у нее был такой уж широкий выбор.
  - Спасибо, - повторила она на всякий случай, смолотив первую треть. Несмотря на то, что девушка уже неплохо выучила базу 'готика' (слава богу, основы древних земных языков более-менее угадывались, это облегчило процесс), с произношением у нее все еще были проблемы, а хотелось, чтобы парень оценил благодарность.
  - Пожалуйста, - сказал он и улыбнулся.
  Очень хорошо улыбнулся, как-то по-доброму. С удивительной искренностью, будто миска жратвы для незнакомого человека наделила благодетеля полным счастьем. Это была самая искренняя улыбка из всех, что довелось видеть Ольге с момента появления здесь, и девушка машинально окрысилась, следуя старому правилу и проверенному принципу - если протягивают открытую руку, значит, во второй держат камень. Да и красавчик теперь внушал скорее подозрение. Слишком симпатичный, слишком сладкий. Вот сифилитичный савларец, мужиковатая БоБе и прочие морды в кубрике были на своих местах, сообразны окружению и адскому паровозу. Даже эльф с шарфом и глазами несчастного кролика. А этот мальчишка с обложки - нет.
  Она развернулась так, словно защищала миску, заработала ложкой еще быстрее, косясь на парня.
  - Ты Олла, я про тебя слышал, - он будто и не заметил перемены в отношении со стороны девчонки.
  Ольга лишь вздохнула, стараясь не поперхнуться кулешом. Она уже поняла, что выговаривать ее имя правильно здесь никто не собирается. И то был еще один пунктик в списке обид на Крипа, увы, похоже бесполезных, в принципе неотомщенных. А ведь это с его подачи Ольгу записали в допросных документах как 'Ollha' и дальше менять не собирались.
  Все-таки быть свиньей до конца не хотелось. Как ни крути, сладкий красавчик принес ей хавку, а это чего-то да стоит. Пока он отнесся к ней лучше чем кто бы то ни было на борту грохочущего бредовоза.
  - Да, это я. А тебя как зовут? - спросила она меж двумя ложками.
  - Деметриус, - сказал молодой человек и почему-то смутился. На щеках его обозначились милые ямочки, лицо заалело румянцем, того оттенка, который хрен наведешь обычной косметикой, с таким надо просто родиться.
  Имя Ольге ничего не сказало, поэтому она пожала плечами и, скребя по жестяному дну деревянной ложкой, ограничилась простым:
  - Ну, будем знакомы...
  'Ну, не все вам мое имя коверкать'
  - ... Деметрий.
  
  
  Глава 4
  
  Ольге снилось что-то прекрасное, удивительно-чудесное. Там было теплое солнце, лето, много зелени, а также непередаваемое чувство покоя. Все плохое ушло, оставшись где-то в невообразимой удаленности, а все хорошее...
  И тут снова заорала сирена. Как выяснилось, матовый потолок 'купе' был не просто куском пластика, но и световой панелью, сейчас она пульсировала багровым светом в ритме звуковых сигналов. Такого девушке слышать еще не приходилось. Это был не обычный паровозный сигнал из тех, что стали уже привычны ее уху, а механический вой, будто возвещавший одновременно о приходе атомной войны, падении антидинозаврового астероида и начале зомби-апокалипсиса. Душераздирающий звук вкручивался в суставы злобной вибрацией, отзывался в каждом нерве. Ольга с воплем подпрыгнула на кровати, стукнулась головой о верхнюю полку и упала на старый коврик.
  Судя по звукам, весь огромный вагон пришел в лихорадочное движение. Брезентовый полог поехал в сторону, скрипя на алюминиевых кольцах, в ольгин плацкарт сунулась морда соседа, того, что походил на военного преступника.
  - Пааадъем!!! - завопил урод по прозвищу Доходяга, второй баллонщик отделения. - Вызов! Вызов!! Вызов!!!
  И пропал.
  - Черт побери, - прошептала Ольга, понимая, что ничего не понимает. Впрочем, тело уже действовало само собой, повинуясь науке, вбитой за минувшую неделю Большой Бертой.
  Встать.
  Осенить себя аквилой.
  Громко попросить у Императора благословения.
  (попутно в очередной раз подумать, что вся Империя необратимо тронулась коллективным разумом триллионов людей, потому что даже местный бог - какая-то мумия, однако не дай бог сказать это подобное вслух)
  И вниз, к снаряжению и бронемашине.
  Красные лампы мигали по всему вагону, сирена вопила, отрядовцы метались как в жопу раненые солью, Ольга натыкалась на все и всех. А затем обстановка неожиданно устаканилась, то есть перешла из одного агрегатного состояния в другое. Девушка обнаружила себя вместе с прочим отделением в пассажирском отсеке кубического танка, едва ли не в обнимку с баллоном на тележке.
  Шерстяные штаны и длиннющая водолазная фуфайка до колен, подвернутая в два слоя, намокали от пота. Тяжелый, не по росту комбинезон из прорезиненного брезента висел на тощем теле как свернутый в несколько слоев парашют. Противогаз на шее вонял китайским пластиком, баллон вызывающе демонстрировал ржавые потеки на боку, выглядел чертовски тяжело и чертовски ненадежно. Над люком, что вел в кабину мехвода, висела привинченная шурупами табличка с надписью, которую Ольга с грехом пополам перевела как 'в жопу зло!'. Один из углов таблички был испачкан высохшими брызгами подозрительной жидкости красно-коричневого цвета.
  Машину тряхнуло раз, затем второй, через пару мгновений тряска превратилась в стабильный процесс. Замогильный вой сирены отдалился, начал угасать за броневыми листами. Одной рукой девушка уцепилась за кожаную полосу, что играла роль ремня безопасности. Другой схватилась за повозку с баллоном, пока тот не начало швырять по всему отсеку.
  БоБе что-то орала в говорильник, похожий на певческий микрофон, но шум двигателя и дребезжание железок внутри танка глушили слова. У Ольги на шее, над противогазным ремнем, висела петля ларингофона с наушниками, однако девушка напрочь забыла, как пользоваться гарнитурой. Так что слух выхватывал лишь обрывки торопливых фраз, что-то про некий 'разрыв', 'высшуров' и 'мутац'.
  'Все это плохо кончится' - мрачно подумала Ольга, крепче хватаясь за страховочный ремень. Было жарко и страшно.
  
  Обучение в Отряде было поставлено, как и все прочее в мире сорокатысячного будущего, то есть не по-человечески, а в соответствии с альтернативной логикой. Ольга ждала чего-то похожего на 'учебку' с конспектами, заучиванием штатных расписаний и так далее. Однако никто не спешил просвещать ее относительно 'ЭпидОтряда' и казалось, наставница Берта, а также толстопузый монах вообще не слишком представляли, что делать с новенькой. Обучение велось совместными усилиями всей вагонной команды и упиралось сугубо в практику. Ольга научилась снимать-надевать комбинезон химзащиты, а также пользоваться противогазом, очень похожим на советскую классику, только с панорамным стеклом вместо двух кругляшей. Освоила искусство обращения с баллоном и каталкой. Узнала по именам и штатным обязанностям прочих совагонников. И... все собственно. Не считая того, что девушка, наконец, отъелась более-менее приемлемой пищей и умеренно отоспалась.
  Расспрашивать о чем-либо Ольга побаивалась, решив отложить это на потом. В процессе ежедневных молений прилежно изображала истинно верующую, не забывая вопить погромче о том, как Император всех защитит, неистово желать смерти загадочным ксеносам и более понятным еретикам. Старалась внимательно слушать и поменьше говорить. Шаг за шагом, слово за словом выстраивала картину мира, в котором оказалась.
  Планета, где обосновался ЭпидОтряд, собственного названия не имела, только длинный цифро-буквенный ряд и неофициальные, но вполне обиходные прозвища колонистов - 'Маяк' или же 'Ледяной порт'. Насколько поняла девушка изначально 'Маяк' самостоятельного значения не имел, единственный материк представлял собой заснеженную тундру, а гигантский океан мог поставлять разве что планктон. Полезных ископаемых здесь не было, сельское хозяйство бесперспективно.
  Зато сама по себе система умирающей звезды оказалась крайне важна - по каким-то неясным причинам именно здесь оказалось удобным организовать комплексный навигационный центр, обслуживающий целый 'сектор' (что бы это ни значило). 'Ледяной порт' возлюбили 'навигаторы', 'чтецы Имперского Таро' и какие-то 'астропаты', коих упоминали, обязательно изображая жест оберега от нечистого.
  Хотя большая часть маяков и некие 'башни' были вынесены на орбиту и астероиды, значительная часть инфраструктуры развернулась непосредственно на планете, сконцентрировалась вокруг большого космопорта. Людей на 'Маяке' стало много, и почему-то для Отряда появилась некая работа.
  Сам по себе Отряд был вроде ордена при церкви Империи, но с отчетливо милитаризованным уклоном. Отряд включал два полка, один обслуживал орбитальные сооружения, другой планетарный. Полк делился на отдельные батальоны, каждый батальон представлял собой вполне самостоятельное подразделение, приписанное к некоему 'бункеру'. Сколько в полку батальонов и бункеров, похоже, никто не знал, но логика и номер ольгиного батальона - '12' - подсказывали, что десятка полтора точно есть.
  Самое интересное и практически важное для Ольги начиналось дальше, на уровне рот. Каждая рота имела в своем распоряжении отдельный бронепоезд с атомным двиглом, курсировавший по заданному маршруту. Все это называлось сугубо мирно - дорожно-ремонтные работы, техническое обслуживание и так далее. Однако девушку крепко смущала оговорка насчет 'санитарно-эпидемической очистки', а также то, что на вооружении отделений роты стояла бронетехника, автоматическое оружие и настоящие огнеметы. Чем бы ни занимались очистители-'пурификаторы', это 'что-то', кажется, могло дать сдачи.
  И, господи помилуй, кажется сейчас ей, то есть Ольге, предстояло увидеть, что же (или кого) 'чистили' эпидотрядовцы.
  
  Танк-бронетранспортер мчался вперед, скача по тундре, как многотонный сайгак. Тяжеленная машина, судя по всему, оказалась способна развивать неплохую скорость. Ольга, будучи штатным носильщиком запасного баллона для огнеметчика-один, не знала, то ли заранее вопить от ужаса, то ли расслабиться и наслаждаться минутами пока еще не началось. С девушки не спускала взгляд Берта, сжав в едва заметную нитку тонкие бледные губы. Только сейчас Ольга заметила, что наставница, то есть командир роты и вагона, носит в ушах маленькие сережки с прозрачными камешками. Вообще могучая тетка могла бы показаться даже симпатичной, если бы не злобный взгляд, плечи, размаху которых мог бы позавидовать иной качок, и огромная пушка, по размеру более подходящая гигантам на Баллистической.
  - Подъезжаем! - выкрикнул из башенки штатный пастырь, тот самый монах, не снимавший пластиковую кольчугу. В танке он играл роль пулеметчика, а вне, помимо окормления паствы, орудовал химическим распылителем.
  Танк поехал ровнее, надо полагать, выбрался на трассу. Ольга проверила шланг противогаза и ребристый цилиндр фильтра, все было на месте. Огнеметчик, за которым девушка должна была тащить запасной баллон - немолодой и низкорослый мужчина с лицом эльфа - горько плакал, нервическими движениями поправляя шарф, обмотанный вокруг тощей шеи не меньше десятка раз. Глядя на его слезы Ольге подумалось, что плачущий огнеметчик это полный абзац, пожалуй, хуже бегущего генерала. Захотелось и самой разрыдаться. Останавливал только змеиный, немигающий взгляд Берты.
  Огнеметчик-два по прозвищу Грешник вышивал на красном светоотражающем жилете какой-то символ или короткое изречение. Их на тряпке имелось уже несколько сотен, причем, кажется, ни один не повторялся. Заметив на себе взгляд новенькой, швец ответил прямым взглядом и неожиданно подмигнул с доброжелательной улыбкой. Из всех соотрядовцев Грешник нравился Ольге больше всех и к тому же (за исключением Деметриуса) вполне оттвечал ее представлениям о мужской привлекательности. Похожий на эфиопа, с необычайно выразительными чертами лица и татуировкой Экклезиархии во весь лоб, он был не красив в обычном понимании, но крайне мужественен. Воображение сразу норовило отправить Грешника куда-то в пустыню, с бурнусом, верблюдом и мушкетом, бороться против европейских колонизаторов, творить кровную месть, романтически похищать европейских красавиц и тому подобное. А еще второй огнеметчик всегда молчал. Как обмолвился однажды Святой Человек, Грешник вполне владел речью, но считал себя недостойным осквернять словами вселенную, где когда-то звучали речи Бога-Императора.
  В отсеке пахло бензином и табаком (хотя табаком ли?) Пыхаря. Бывший баллонщик (чье место ныне заняла Ольга), теперь стрелок-разведчик дымил коротенькой трубкой опиумного вида. Пыхарь вечно держал рот открытым, брови поднятыми, лоб наморщенным. Из-за этого лицо стрелка казалось мордочкой грызуна, где все линии сходятся к одной точке на кончике носа. Впечатление общей 'мышиности' не могли нарушить даже огромные очки с толстыми линзами желтого стекла.
  Танк поехал быстрее, включив сирену, Берта что-то быстро заговорила в микрофон собственной гарнитуры. Эльф-плакса зарыдал еще горше, Ольга уставилась в железнный потолок, чтобы не видеть физиономии остальных коллег и не думать о том, что совсем скоро... что именно произойдет, она не знала, но разумно предполагала, что ничего хорошего.
  Как по заказу, в такт ее невеселым мыслям начала падать температура внутри машины. Ольга на всякий случай протерла глаза, думая, что возможно слезы затуманили взор, однако нет, ей не почудилось. Дыхание конденсировалось в желтом свете облачками пара, углы отсека заиндевели. Мороз начал прокусывать сквозь швы комбинезона, пропотевшее шерстяное белье, тяжело повисло на теле холодным компрессом. При этом двигатель по-прежнему выл, а тепловые радиаторы под железными скамьями продолжали источать волны жара.
  Баллонщице стало очень, очень страшно. В сложных и опасных обстоятельствах человеку свойственно искать виновного. Ольге в этом отношении было проще, девушка точно знала, кто во всем виноват и кому она обязана участием в сомнительных мероприятиях с огнеметами и кислотой.
  'Проклятый Крип, ненавижу тебя, лучше бы ты сдох там, один одинешенек'
  Зажглась красная лампа над боковой сдвижной панелью, заменявшей транспортеру обычный люк. Наставница отвлеклась на мгновение, а когда вновь посмотрела на подопечную, обнаружила, что та в свою очередь уставилась на Берту.
  - Обманул, - неожиданно выговорила Ольга.
  В машине было дико шумно, звукоизоляция давно пришла в негодность, однако связь шла через радио и ларингофоны, так что новенькую расслышали все.
  - Что? - спросила Берта, чисто машинально, почти как обычный человек, ни разу не Наставник.
  - Он меня обманул, - повторила девчонка, тускло и невыразительно, кутаясь в безразмерный комбинезон, как в теплый плащ. Прорезиненная ткань скрипела и складывалась гармошкой на сгибах. Савларец гнусно заржал, всхрапывая и роняя капли слизи. Осекся, перехватив очень мрачный взгляд Берты.
  - Так бывает, - вымолвил Священник, осенив себя аквилой. - Каждого человека кто-нибудь обманывает. Лишь Император совершенен, был и пребудет, осеняя галактику Собой и через себя.
  Берта молча натянула гладкий намордник респиратора. Священник вылез из башенки, схватился за поручень, шедший под низким потолком на всю длину отсека. Громко проорал:
  - Ну что, братья, надерем жопу злу?!
  - В жопу зло!!! - более-менее дружно отозвался хор десятка глоток. Кажется, лишь Ольга промолчала. Наставница увидела, как иней ползет по стенкам белесой пленкой и содрогнулась при мысли о том, что их ждет впереди. Если проявление настолько явственно и сильно, значит впереди настоящая Беда. И 'БейнВульфа' с его благословенной кислотной пушкой - последним аргументом на самый худший случай - нет...
  - 'Хоботы' надеть! - скомандовала Берта. - Замкнутый цикл!
  Красная лампа быстро замигала, транспортер покатился медленнее, разворачиваясь на месте и сдавая назад.
  - Пошла работа!
  Ольга снова запуталась в противогазной снасти, Доходяга неожиданно помог ей распутать гофрированный шланг, правильно застегнул лямку, прихватывая в нужном кармане цилиндр поглотителя, чтобы не выпал. Девчонка замешкалась, натягивая маску противогаза, однако справилась. Затем танк вздрогнул, качнулся на изношенных амортизаторах и окончательно замер. Сдвижная панель отъехала в сторону, и времени для досужих размышлений уже не оставалось.
  
  * * *
  
  Состояние 'я ничего не понимаю!' стало уже привычным, однако сегодня Ольга могла честно сказать, что не понимала куда больше обычного. Все обещало скорые ужасы, встречу с неведомым, кровавого ада жопный содом, и чтобы кто-нибудь отъехал с неебической музыкой.
  И... ничего не случилось.
  Отделение выгрузилось из танка (кстати, он именовался вполне по-земному - 'Химера'), будучи в полной готовности причинять разрушения и поджоги. Ольга ухитрилась не упасть, не попасть никому под ноги, выкатить тележку с баллоном и даже следовать за Плаксой, не слишком отставая. Маленький эльф, похоже, был силен как гном, потому что без видимых усилий кантовал громоздкий огнемет, похожий на пушку из 'Чужих' с манипулятором для дополнительной опоры.
  Вокруг расстилался уже знакомый пейзаж, только привычной тундры было меньше, а строений побольше. Судя по всему, атомный бронепоезд шел от слабо заселенной индустриальной периферии к местам более урбанистическим. Здесь уже были дороги с вполне обычным асфальтом и здания, похожие на типичные 'хрущобы' только раза в два повыше. Все это напоминало райцентр, но большой. Улицы словно вымерли, только мигали пятицветные светофоры. Причем люди здесь имелись, Ольга видела, как мелькают в окнах испуганные тени, просто на улицах не было ни единой души. Боялись? А чего боялись? Сплошные загадки...
  Отсутствие собственно райцентровой жизни с лихвой компенсировалось внешней активностью. То и дело с рычанием двигателей и сиренами подъезжал очередной транспорт, от здоровенных автобусов до футуристического вида грузовиков. Округа заполнялась какими-то полицейскими, штурмовиками, научным людом с многочисленными приборами. Все это жило своей бурной жизнью, суетилось и, казалось, не обращало внимания на ЭпидОтряд. Среди тактического карнавала свирепые огнеметчики на глазах превращались просто в оборванцев на дряхлом танке, с плохим и устаревшим снаряжением.
  'И это все, что ли?..'
  Ольга ощутимо приободрилась и подумала, что возможно все не так ужасно как ей представлялось. Во всяком случае, сегодня.
  
  - Не понимаю...
  Священник почесал широкий нос, перевел метатель в вертикальное положение, зафиксировав кронштейн. Тяжелая бандура клонила монаха на правый бок, желтый баллон за спиной угрожающе светил эмблемой химической опасности. Арбитры почтительно обходили здоровяка в кольчуге стороной - из уважения к сану, а также потому, что 'химики' считались еще более сумасшедшими, опасными и ответственными, нежели операторы санитарных огнеметов.
  - Не понимаю, - повторил Священник. - Девятый раз подряд.
  - Да... - Берта сняла респиратор, позволив наморднику повиснуть на ремне. Холодный воздух куснул подбородок и губы.
  - Что происходит, - судя по тону, монах не спрашивал, а задавался риторическим вопросом. - Ложная тревога одна за другой.
  Берта пожала широкими плечами, насколько позволяла тяжесть комби-дробовика.
  - Как будто та дрянь из океана выжрала всю... - монах не закончил, опасаясь поминать вслух нечестивое.
  - Этак мы останемся не у дел, - позволила себе легкую шутку Берта.
  К отрядовцам быстро подошел адепт-вериспекс, похожий в массивной броне на двуногого краба, с выступающими во все стороны решетками детекторов. За адептом летел сервочереп, соединенный с хозяином при помощи длинного кабеля. Череп раскинул длинные паукообразные лапки и дергал ими, словно хотел поймать ледяной ветер.
  - Господа, прошу прощения, - деловито сообщил вериспекс. - Нам очень... неловко. Кажется опять мимо.
  - Нулевая активность? - уточнила Берта.
  - Увы, да.
  - А ведь сигнал шел такой, словно дрянь тащили прямо в хост... - Священник опять говорил иносказаниями, но собеседники его отлично поняли.
  - Шатало так, что у нас провидец сошел с ума, - доверительно сообщил адепт, склонив голову.
  - И все? - не удержалась от вопроса Берта.
  - И все, - вид у вериспекса был понурый и грустный, как положено ответственному работнику, что самое меньшее неделю теперь будет отписываться по всем инстанциям.
  - Ладно, - вздохнула наставница, - тогда поставьте нам печать, что вызов отработан.
  - Я приложу запрос о суточной остановке 'Радиального-12', - уточнил адепт. - Может, что-нибудь еще найдем. Хотя конечно вряд ли...
  - Как скажете, - согласилась Берта. - Это уже коменданту, не наш вопрос.
  - Несите бумаги, - грустно подытожил адепт. - Будем описывать.
  Священник молча глянул на Берту, наставница так же молча и едва заметно кивнула.
  - В машину! Ждем! - зычно гаркнул монах и добавил уже тише, спокойнее. - Нечего зады морозить...
  
  * * *
  
  Поезд стоял на окраине 'райцентра', холодный ветер пронзительно выл за толстыми бортами, пытался шатнуть огромное сооружение, мел по рельсам белую поземку. Ольга, выбравшаяся из горячего душа, обернула голову полотенцем, скорее по привычке - короткая щетинка отрастающих волос не требовала особой сушки. Можно было открыть броневую заслонку и глянуть, что происходит за бортом, но девушка и так знала - суета, организованный хаос, свет прожекторов, летающие машины, что поминутно садились, падая из чернильных небес. В общем, ничего интересного.
  Ольга села, поправила кальсоны на завязках и рубашку, похожую на двуслойную тельняшку, все чистое и теплое. Использованная одежда крутилась под присмотром Безумца этажом ниже в хитрой стиральной машине, которая чистила без воды. Деметриус нараспев молился, Савларец изредка поминал 'императорову кровь', пытаясь сготовить на камбузе 'правильный хавчик для каторжан', нормальный паек безносый старался не есть, потому что 'не по чину опускаться до казенного'. Ольгу так и подмывало заметить Савларцу, что он вообще тянет лямку на общей, а это не к лицу настоящему, ровному каторжанину. Но девушка смиряла позывы, не желая накалять.
  - Вечер в дом, огонь в очаг, Император в сердце.
  Священник был деликатен, он вначале постучал костяшками пальцев по стенке, а затем уже откинул занавесь. Ольга дисциплинированно вскочила с полки, бодро сложила пальцы в осточертевшую аквилу и сообщила:
  - Император защищает!
  - Защищает, защищает, - монах шевельнул лопатообразной ладонью с мозолями, похожими на роговые нашлепки. - Садись, девочка.
  Ольга еще старательнее выпучила глаза в верноподданнической гримасе, ожидая подвоха.
  - Садись, - с явственным неудовольствием в голосе уже не попросил, а приказал Священник.
  Ольга плюхнулась обратно, на полку спиной вперед, не размыкая пальцев, сохраняя на лице выражение пламенного и фанатичного идиотизма.
  - И вот этого тоже не надо, - досадливо поморщился Священник, мгновение подумал и сказал. - Вольно!
  Ольга чуть расслабилась, съежившись в ожидании нехорошего.
  Монах вздохнул, сверкнув маленькими глазками под седыми кустиками бровей. Машинальным, давно привычным движением пригладил череп на поясной цепи, отполированный до лоснящегося блеска тысячами таких прикосновений. Отцепил затрепанную книгу в деревянной обложке с застежкой, положил увесистый томик на стол.
  - Это хорошо, это правильно, - палец монаха уперся в самодельную аквилу на шее Ольги. - Ее сделал достойный человек с истинной верой в добром сердце. Намоленная вещь.
  Девушка сглотнула, пытаясь понять, что это за хитрая проверка и как следует себя вести.
  - Знаешь, в чем главная беда пастыря? - внезапно спросил незваный гость, положив ладонь на обложку своей библии
  - Не могу знать! - отрапортовала девушка.
  - Идиоты, - сообщил монах. - Идиоты, что выхолащивают ритуал и дух Его слов. Жестокие каратели, готовые жечь за... что угодно.
  - Простите, господин... Священник, я не понимаю!
  Ольга старательно глядела в стену, избегая умного взгляда служителя культа. Девушка отчетливо понимала, что в вопросах веры она всегда идет по грани, и любое неосторожное слово может отправить на тот свет. И по опыту приключений на Баллистической Станции Ольга подозревала, что здесь 'тот свет' - ни разу не метафора.
  - Вера в словах твоих, на языке твоем, - нараспев проговорил Священник. - Однако нет ее в сердце, потому речи твои громки, но пусты, словно колодец пересохший.
  Он сделал паузу, внимательно глядя на Ольгу. Девушке вдруг стало жарко, она крепко взялась за пластмассовую аквилку обоими кулачками. Не то, чтобы Ольга верила в чудесную силу и поддержку символа, но требовалось как-то занять руки, чтобы скрыть дрожь пальцев. Монах заметил жест и чуть кивнул, словно одобряя.
  - Ты пытаешься сойти за благочестивую через ритуал. Получается неплохо, неплохо, прямо скажем. Но все же недостаточно.
  'Твою ж мать' - только и подумала Ольга, чувствуя, как стекает вдоль позвоночника холодная струйка пота.
  - Ч-что?..
  - Дитя мое, - поучающе сказал монах. - Не надо бояться. Если бы я почуял в тебе нечестивое, еретическое хоть на снежинку весом и размером, ты бы уже вылетела за борт горячим пеплом. Но я вижу лишь маловерие, происходящее от незнания. А невежество - порок не человека, но его пастыря.
  Монах со щелчком отпер обложку своей книги. Обеими руками коснулся первой страницы, как слепой. На плотной желтоватой бумаге чернело изображение высокого мужчины, облаченного в уже знакомый Ольге скафандр-доспех при огромных наплечниках. В одной руке рыцарь сжимал молот, другую поднял над головой, сжав кулак. Лицо Священника будто осветилось изнутри благоговением, искренним, без тени наигранности.
  - Тебя учили скверные пастыри, - сообщил монах. - Им нужна была слепая вера, строгий ритуал. Что ж, и этому есть место в Империуме. Однако не здесь. Не под священным флагом цвета крови праведников. Как ты думаешь, почему?
  Ольга сглотнула, еще крепче сжав зеленого орелика. Священник ждал.
  - Я не знаю, - прошептала девушка, чувствуя, что поставила на кон собственную жизнь.
  - Если бы ты сейчас начала снова сыпать словами без содержания, без веры, они стали бы последними в твоей жизни, - просто и буднично сообщил монах. - Но ты признала, что душа твоя суть открытая книга с чистыми страницами. И это хорошо. Путь к свету начинается с понимания, что кругом тьма.
  'О, господи... Бля...'
  - Нынче ты в ЭпидОтряде, дитя, - негромко сказал Священник. - Наша работа смертельно опасна для тела, но куда страшнее угроза, что висит над душами очистителей. Поэтому я здесь, средь малых сих. Поэтому я не кричу 'ересь' по любому поводу, а закаляю души моей паствы пониманием. Придет время... а оно придет, уж поверь, когда враждебные силы атакуют твое естество, постараются украсть суть твоей человечности. И когда это случится, защитит лишь подлинная вера, основанная на строгом знании. Понимаешь?
  Ольга медленно кивнула, осторожно, как будто желая оставить за собой возможность забрать жест обратно, отказаться от него, заявив, что это просто движение без смысла и повода. Монах улыбнулся скупой, сдержанной улыбкой, тщательно протер ладони о рукава собственной рясы, благоговейно, без капли наигранности, перевернул страницу, вымолвив:
  - Он есть Император и Бог, одновременно тварное создание и сверхъестественная сущность. Поэтому Господин наш поистине совершенен и стоит выше любой субстанции по эту и ту стороны мироздания.
  Ольга ожидала увидеть новую картинку сообразно услышанному, то есть с неким божественным содержанием, но категорически ошиблась. На весь разворот, по обоим листам раскинулась схема. Стилизованная под широкий храм с куполообразной крышей, наполненная многочисленными и непонятными фигурками-символами, но все же - вполне явственная схема при квадратиках и надписях. Ольга разобрала что-то про 'кустодес' и 'мунисторум'.
  - Проповедь должна наполнять души прихожан благочестием и верой, - вымолвил Священник. - Однако невежественный разум не может воспринять свет истины в полной мере. Так что для начала ...
  Он положил широкую ладонь поверх схемы.
  - Это, дитя, и есть Империум. Прекрасное творение Бога-Императора, в чьих стенах нашли приют народы бессчетных языков. Давай же посмотрим, как устроен дом Человечества и что за привратники, строгие, но справедливые, хранят его врата...
  
  
  Глава 5
  
  'Пиранья' - подумал Аврелий. - 'Проклятая каппадорийская пиранья, вот кого он мне напоминает. Только расцветка другая'
  Марсианский корабль завис на стационарной орбите в ста десяти километрах над поверхностью Деймоса. Аппарат будто привязали невидимой нитью к обычной, не примечательной скале, что скрывала многометровые створки стыковочных механизмов. Корабль в чернильном небе казался почти невидимым, присутствие аппарата выдавали только мерцание габаритных огней на многометровых жалах антенн ауспексов, да редкие выбросы плазмы из корректировочных двигателей.
  Возможно, звездный странник действительно напоминал вызывающую отвращение брата Аврелия хищную рыбу, кто знает? Для квалифицированного суждения требовалось побывать на колонии у самого края сегмента Солар. Однако двигательный маршевый блок, располагавшийся в корме, с некоторой долей условности можно было счесть хвостом; выступавшая ниже мостика техническая палуба сошла бы за нижнюю челюсть. Грузовой и жилой отсеки в таком случае были бы челюстью верхней, а глоткой становился командный пост, укрытый за пласталевым стеклом толщиной несколько метров. Тройные тепловые радиаторы, скошенные назад относительно носа корабля, при некоторой доле фантазии вполне сошли бы за фигурные жабры. Верхними и нижними плавниками считались выступающие орудия.
  Хищная тварь, чей голод неутолим, нападающая на все, что движется. Хотя, разумеется, то была игра воображения, с точки зрения Адептус Механикум - бесполезного, атавистического паразита, которым эволюция 'наградила' чистый разум. Над спутником завис корабль класса 'Юстификатор', тип 'К2', марсианской сборки. Длина двести семьдесят метров, масса покоя тысяча шестьсот тонн. Подобные ему используются во флотах прикрытия эскадр Базиликон Астры; в Империуме, а также востребованы среди подразделений Адептус Арбитрес в астероидных колониях или автономных поселениях безатмосферных миров.
  Память, давным-давно улучшенная как в палатах Санктум Санкторум, так и имплантантами Адептус Механикус, подробно, исчерпывающе напомнила брату Аврелию типовое вооружение корабля. Орудийные палубы по верхним и нижним ребрам основного корпуса. Восемь тридцатисантиметровых электромагнитных орудий (в перечне типовой амуниции наличествуют ядерные снаряды малой мощности), стартовая скорость тридцать два километра в секунду. Для противодействия вражескому десанту, а также противоракетной защиты установлены два излучателя полей подавления, а также четыре блока спаренных двенадцатисантиметровых скорострельных автопушек.
  Обычный корабль, один из тех, что связывают гигантское тело Империи, сшивают прочными нитями сверкающие жемчужины поселений, разбросанных по необозримым просторам галактики. Но Аврелий 'Юстификаторы' не любил, вид их неизменно пробуждал воспоминания. Неприятные, болезненные, даже спустя без малого полтора столетия.
  Да, сто сорок три года назад Аврелий видел точно такой же корабль. Только тот был захвачен техноеретиками-демонопоклонниками, которые вознамерились кощунственно поднять руку на собственность Империума и разрушить обитаемую станцию. Лишь немногие смогли прийти на помощь, в том числе недавно основанный орден космодесанта, чьи воины были искусны во многих вещах, однако не обучались космическим сражениям. Но избранные дети Императора не колебались. И не ждали ответивший на приказ Ордо Маллеус ударный крейсер Серых Рыцарей.
  Уничтожить 'Юстификатор' в бою имеющимися силами было невозможно, оставался лишь абордаж. 'Громовые орлы' ордена и реквизированные 'Ястребы', приписанные к СПО, находились в сорока километрах от ставшего вражеским корабля, когда одержимые сервиторы еретиков открыли огонь. Каждые четыре секунды пара орудий выбрасывала два ядерных заряда. Каждые четыре секунды сдвоенная ядерная вспышка означала уничтожение очередного корабля верных слуг Его, однако ни один не отступил. Еретикам пришлось сделать шестьдесят залпов, расходуя драгоценные снаряды, искусно маневрируя под управлением разума, который нельзя было назвать ни человеческим, ни машинным.
  Последние семь 'Звездных ястребов' были изрешечены автопушками уж практически в упор, на дистанциях шесть-девять километров. До абордажа не дошел ни один. Кто-то из атакующих спасся в шлюпках, а также оставшихся неповрежденными отсеках и просто скафандрах, но таких было немного, очень немного.
  От Навис Нобилитэ позже пришло сообщение об уничтожении мятежного корабля - с безопасной дистанции, прицельным огнем 'Кобры'. Особо было отмечено, что быстрая и чистая ликвидация противника стала возможной лишь благодаря самоубийственной атаке космодесантников.
  '...Приняв удар на себя, Ваши воины не оставили Врагу оружия для атаки станции. Только благодаря их жертве триста тысяч душ продолжают служение Золотому Трону...'
  Ознакомившись с посланием, глядя в лицо гроссмейстера, пославшего на смерть две трети своих людей, Аврелий только милостью Императора сдержался и не обезглавил того прямо на мостике ударного крейсера Рыцарей. Даже сейчас воспоминания о том дне выводили Рыцаря из душевного равновесия, несмотря на четкое сознание, что капитан-наставник был совершенно прав.
  Аврелий вздохнул и снова обратил внимание на экран. Раздражающий сине-желтый 'Юстификатор' с маркером PR-08E уверенно держался над формально не существовавшими на Кузнице Деймос стыковочными узлами, не отклоняясь от перпендикуляра к поверхности более, чем на полметра. Та же удивительная точность, с которой сто сорок три года назад...
  Привычным усилием воли Серый Рыцарь откинул грустные воспоминания о тягостном прошлом во имя забот грядущего. Гость с Марса прибыл не просто так - его коды были подтверждены Инквизицией, чьи представители уже терпеливо ждали на Титане. Три стороны, три союзника в великом служении Человечеству редко собирали вместе своих представителей, но сейчас был именно такой, совершенно особенный случай. Новое, поистине уникальное изобретение Механикусов затрагивало интересы как Инквизиторов, так и Ордена, способно было вложить в их руки новое оружие для борьбы с неисчислимыми опасностями. И потому, согласно древнему договору, должно было получить одобрение всех трех сторон.
  - 'Сидонийский жандарм', ваш допуск подтвержден, портал два. В случае выявления активного бортового вооружения ниже восьмидесяти километров, корабль будет уничтожен без предупреждения.
  Сторожевые ауспексы не зафиксировали на борту ни ядерных боеприпасов, ни типовых снарядов из обедненного урана. И все же память Аврелия тихо, но настойчиво продолжала шептать '...боеприпас тип четыре. Титановый корпус, кристаллический напряженный сердечник типа 'строенная спираль'. Снаряд характеризуется отличной пробивной способностью. После проникновения сквозь внешний корпус цели сердечник взрывается, нанося значительный ущерб слабозащищенным внутренним конструкциям разлетающимися поражающими элементами...'
  - Принято, - ответил голос, лишенный даже намека на эмоции. - Дополнительная информация. Бортовое вооружение физически обесточено, амуниция на борту отсутствует. Начинаю снижение. Относительная вертикальная скорость до отметки десять километров - триста сорок метров в секунду.
  
  Марсианский корабль был надежно зафиксирован стапелями технического обслуживания. Представитель Механикусов невозмутимо ждал перед монолитной плитой ворот транспортного тоннеля, пока два брата-технодесантника тщательно изучали показатели бортовых когитаторов 'Юстификатора', а также собственных ауспексов. Ворота могли выдержать мегатонный взрыв, а святые символы, внедренные в их структуру молекулярной сборкой, не дали бы проникнуть в святая святых Кузни даже исчезающе малой тени отродий Варпа.
  Механическая готовность марсиан следовать протоколам безопасности была сама по себе похвальна, но встречающему визитеров капитану Серых Рыцарей стало бы чуть легче, если бы означенная готовность проистекала из искренней веры в Бога-Императора, а не из слепого преклонения его странной ипостаси, именуемой Омниссией.
  - Тебя что-то беспокоит, Кантор? - спросил Аврелия спутник - буквально теряющийся на фоне бронированного гиганта человек с незапоминающейся внешностью, одетый в простую серую робу. Лишь свисающая с пояса инсигния Лорда-Инквизитора Ордо Маллеус демонстрировала его статус.
  - Я им не доверяю, - честно и прямо сказал капитан.
  - Ты пристрастен.
  - Я считаю, что истинного доверия заслуживает лишь тот, кто всем сердцем верит в Императора. В Императора, - повторил десантник. - А не в его... сомнительное отражение.
  - Это справедливо и разумно, - согласился инквизитор, он говорил быстро, но четко и так искусно, без единой заминки, словно зачитывал с листа переписанный набело текст. - Хотя последователи культа Механикус и оказывают нашему делу великую поддержку, было бы верхом неосмотрительности слепо доверяться тем, кто добровольно ограничил распространение Его света над своими душами и мирами. Однако не следует забывать и о той решительности, с которой дети Бога-Машины искореняют малейшие проявления Губительных сил.
  - А вспышки техноересей не уменьшаются числом, - космодесантник машинально провел широкой ладонью по лысой голове с выступающими разъемами аугментаций. Пальцы на мгновение дрогнули, пересекая огромный шрам, что тянулся от виска до основания черепа, как след огненного хлыста. - И это лишь те, слухи о которых достигают наших ушей...
  - Как и в Экклезиархии, - неожиданно резко оборвал капитана инквизитор. - Как и среди орденов Адептус Астартес. Как и в рядах Адептус Астра Милитарум. Не нам судить о том, насколько эффективно логисы и маги ограждают Кузни и Рыцарские миры от разлагающего воздействия Варпа. Воля Императора была в том, чтобы избавить колониальную империю Марса от надзора Инквизиции!
  - Я... не хотел подвергнуть сомнению Его волю, - Аврелий постарался высказать дипломатическую сдержанность и уже пожалел, что позволил себе неуместную откровенность.
  - Разумеется. Поспешные слова суть не ересь, а лишь напоминание о нашем несовершенстве. Но сказанные не там и не вовремя, они могут заронить ее зерно в неокрепшие души.
  По-прежнему ровный голос инквизитора расцвел легкой, едва заметной ноткой предупреждения.
  - Я запомню эту истину и доведу до братьев, - сдержанно вымолвил гигант.
  - Не истину, лишь максиму, - голос Лорда-Инквизитора смягчился. - Слово изреченное...
  - И все же я не до конца понимаю, какую цель Он преследовал, дозволив подобное... существование их странной веры.
  - Это правильный вопрос.
  Инквизитор замолчал на пару минут. Космодесантник терпеливо ждал. За вратами продолжалось терпеливое, неспешное изучение, фактически строжайший досмотр корабля и марсианского посланника.
  - Я тоже задавался им. Долгие годы, пока не нашел объяснение, примиряющее меня с обсуждаемым фактом. И понимание посетило меня в минуты размышления относительно Эпохи Раздора.
  - Раздора?.. - непонимающе переспросил Аврелий.
  - Да. Тяжкое время, когда Священный Синод был распущен, а Верховные Лорды Терры, скажем так, не проявили единодушия перед лицом угрозы.
  - Тень разложения, последствия Ереси, - отрезал Рыцарь. - Рана, что нанес Архипредатель Империуму, оказалась слишком глубока.
  - Это так. Но кровавое царствование Вандира было следствием уже наших ошибок.
  - Разве Инквизиция возвела на престол безумного Экклезиарха? И при чем здесь Марс?
  - Не напрямую возвела, нет. Но после того как Дракан Вангорич убил всех Высоких Лордов Терры, мы разделили мнение, что власть Церкви над мирами Империума предпочтительнее неповоротливой бюрократии Администратума. Пусть решения принимаются благочестиво и незамедлительно, по требованию момента и высших интересов, а не тонут в замшелых кодексах, чья трактовка может занимать десятилетия. Что ж, сейчас очевидно, что мы ошиблись. И наша общая ошибка вполне могла погубить Империю окончательно.
  - Вандира низвергли Сестры. Не марсиане, - стоял на своем космодесантник.
  - Да, в ту пору Невесты Императора. Но чьим наущением прозрели они истину? Кто привел их к самому Трону, чтобы низложить узурпатора, тирана и безумца?
  - Легио Кустодес... - нахмурился Аврелий. - Это общеизвестно.
  - Генерал-капитан Кустодес связался с магистрами Орденов и Логисом Марса лишь после того, как скитарии и космодесант вошли во Дворец Экклезиарха, - сказал инквизитор. - Через бреши, проломленные орбитальными залпами марсианского флота. Причиной падения безумного царя стала объединенная мощь Астартес и Механикус, неподконтрольная никому другому, и оттого неподвластная скверне, поразившей тогда Империум. Нашей собственной скверне, отнюдь не насланной Губительными Силами!
  - Этого я не знал, - качнул головой Рыцарь.
  - Император в своей бесконечной мудрости уподобил Терру и Марс деснице и шуйце, равно готовых разить врагов. Оку правому и левому, что всегда бдят. И если один глаз окривеет, а рука иссохнет, это не погубит тело Империи, а гнойная плоть будет иссечена.
  Лорд-Инквизитор вздохнул.
  - Воистину, Его замысел оказался мудр, спасая человечество от него самого. И поэтому мы внимательно изучим предложение нашего гостя, дар Бога-Машины, что он привез. Отвергнем или примем, кто знает - но изучим обязательно.
  Всполохи желтых ламп возвестили о том, что гость был признан достаточно безопасным, чтобы пропустить его в часть Деймоса, принадлежащую инквизиторам.
  - Некоторые считают, что величайшей тайной Адептус Механикус является то, что они уже давно утратили понимание собственных технологий, - задумчиво проговорил инквизитор. - Что их Поиск Знания лишь сбор технических документов и схем, в то время как суть и принципы работы механизмов отметается прочь. Что управление машинами, начиная от Божественных Титанов и ключевых когитаторов Кузней, заканчивая гидравлическими прессами в мастерских агромиров лишь пустой ритуал, выхолощенная последовательность действий...
  - А Ваше мнение?.. - поинтересовался капитан. Больше из вежливости.
  - Способ переместить Деймос с орбиты Марса к Титану не был известен до Ереси, хотя разработки, безусловно, велись. И, хотя логичным кажется предположение, что это лишь наследие эпохи Великого Похода... - инквизитор ненадолго задумался, - мне достоверно известно, что способ перемещения всего Марса за пределы Солнечной системы был предложен Парламенту спустя тысячелетия.
  - Перемещение... Марса?
  Инквизитор вздохнул.
  - Марс хранит множество секретов. И лично мне кажется, что величайший из них скрыт у всех на виду. Что среди высших магосов хватает тех, кто не просто великолепно разбирается в древних технологиях, но и способен изобретать новое. Что репутация консерваторов, живущих лишь проверенными рецептами, это маска, камуфляж для всего мира. И это порождает другой вопрос - что же марсиане пытаются скрыть за хором слепо повторяющих литании технопровидцев и демонстративным поиском техноереси? Вот, что поистине интригует.
  Бронированные створки разошлись, открывая обзор демонстрационной площадки.
  - И сейчас мы посмотрим, насколько я близок к истине... возможно близок.
  
  Демонстрационный зал представлял собой овальную площадку длиной чуть больше ста метров, на одной половине которой уже были установлены три запечатанных саркофага. Непростых саркофага, очень и очень непростых. Количество покрывавших их серебряных защитных глифов, святых печатей, свитков из пергамента, на который пошла кожа добровольцев-праведников - в другой обстановке все это наводило бы на мысль о логове истинных еретиков. Под высоким потолком разбегалась система трубопроводов, готовых в любое мгновение затопить помещение антисептиком, напалмом или кислотой. Под бронированным полом скрывался термоядерный заряд - на крайний случай.
  Впрочем, зрители видели в этом же самом зале намного более страшные и ужасающие вещи, чем три запертые гробницы. Сейчас, через усиленные (и опять же освященные) иллюминаторы, представители Инквизиции и Рыцарей готовились изучать предложение марсиан. Спокойно, неспешно, без гнева и пристрастия.
  На второй половине зала распоряжался логис. Направляемый его командами четырехногий сервитор заканчивал расставлять тяжелые ящики, которые содержали в себе 'геллер-дроны', как назывались эти устройства согласно корабельной декларации. У самой стены, за спиной логиса, в прикрытых отдельными генераторами Геллера нишах замерли пятеро братьев, вооруженных до зубов, испытанных в самых страшных битвах с врагами человечества. Опять же на тот случай, если что-то пойдет не так.
  Когда сервитор закончил, магос повернулся к иллюминатору, обозначил церемониальный поклон и заговорил. Чувствительные микрофоны передавали его слова без малейшего искажения. Парящие камеры вели трансляцию, фиксируя в мельчайших подробностях детали происходящего.
  - Проект 'Стеклянный кот' представляет собой технологическое решение по локальному форсированному разделению Материума и Имматериума в физическом пространстве.
  Речь логиса, переданная через ауспекс, казалось бесстрастной, но опытный слух капитана улавливал нотки довольства. Или его искусную имитацию. С этими 'железками', аргументированными по самые уши, ни в чем нельзя было быть уверенным.
  - Создание мобильного носителя излучателя Геллера столкнулось с некоторыми технологическими сложностями, но все проблемы были решены, конечный результат приемлем. Задачей представленного образца является оперативное нивелирование воздействия условно структурированных сущностей-флуктуаций Имматериума, определяемых Инквизицией как 'демоны'.
  Инквизитор поджал губы, но промолчал.
  - Запрос на первую демонстрацию по протоколу, - сказал марсианин.
  Глухо щелкнули замки, звякнул металл. Четыре 'лепестка' древнего саркофага разошлись, защитные глифы осыпались серебряной пылью. Теперь лишь древние арканные кандалы удерживали внутри бело-фиолетовое, шипастое отродье Слаанеш. Тварь скрипела, щелкала костями жвалами, проявляла очевидное желание дорваться до столь близкого логиса в красно-ржавом плаще.
  Один из четырех контейнеров, стоявших рядом с марсианином, вдруг шевельнулся, будто его тряхнул мощный удар изнутри. Спустя всего лишь мгновение он уже разворачивался в относительно небольшой четырехлапый автоматон. Из верхней части корпуса стрельнул пучок тонких антенн, вытянулись на гибких стебельках сложные 'глаза', похожие на фасеточные сферы. Машине понадобилась еще пара секунд, чтобы обнаружить противника, развернуть корпус в сторону порождения варпа, после чего...
  Акустика сработала безотказно, снизив громкость вопля демонической твари до приемлемых значений, но десяток слоев освященного бронестекла едва заметно дрогнул. То, что породила извращенная пародия на гуманоида, было не криком - воем Эмпирей, проникшим даже через поле Геллера, закрывавшее площадку. Мгновением спустя кандалы со звоном упали на камень, пустые как в день выхода из кузницы. Тварь исчезла без следа.
  - Впечатляет, - сказал инквизитор.
  - Хороший сервитор с болтером или мельтой сделал бы то же самое, только в несколько раз дешевле, - проворчал Рыцарь, прикрыв микрофон бронированной перчаткой.
  - Непосвященный может счесть, что демон был изгнан обратно в Имматериум, и воздействие излучателя аналогично методам опытных псайкеров Экклезиархии, Навис Нобилитэ, Инквизиции и так далее, - сказал Магос, будто не расслышал едкую ремарку.
  - Однако подобный подход был признан контрпродуктивным, поскольку изгоняемая сущность хоть и покидает нашу реальность, но хранит всю информацию, а также алгоритмы поведения, зафиксированные в условных аналогах нейросетей. То есть каждое поражение не окончательно и лишь закаляет противника. Рано или поздно сущность возвращается, став опытнее, умнее, опаснее. Кроме того, как справедливо было отмечено выше, уничтожение материальной части демона вполне может быть достигнуто более традиционными способами. Например, достаточно высокой плотностью огня стандартного вооружения Адептус Астра Милитарум.
  'Значит, все-таки услышал'
  Аврелий двинул челюстью, но промолчал. Отстрелявшийся по чудищу автомат не двигался, лишь по шипам антенн иногда проскакивали недолговечные белесые молнии.
  - Здесь же применяется совершенно иной эффект. Демон не экспозируется в Имматериум единовременно. Фактически, он выдавливается из реального пространства по частям, при этом диаметр каждой части не превышает семи нанометров, что полностью исключает его восстановление в исходном псевдоструктурированном виде.
  - То есть... вы словно продавливаете его через шприц? - уточнил инквизитор.
  - Да. В Имматериум возвращается не сам демон, а набор сырой субстанции, в котором невозможны сколь-нибудь структурированные процессы, в том числе информационные. Также, процесс занимает некоторое, пусть и очень короткое, время, а объемы Имматериума хаотически смещаются относительно реального пространства, соответственно вышеозначенная субстанция оказывается размазанной по значительному псевдообъему Эмпирей.
  - Иными словами, теперь вы можете уничтожать демонов... Мы сможем уничтожать демонов.
  - Технически правильнее было бы сказать 'необратимо видоизменяем их сущность и структуру'. Но по сути да, это уничтожение.
  - Какова зона воздействия? - инквизитор знал, что когитаторы станции не только передают логису любое слово наблюдателей, но и надежно сохраняют их. Лишь Император знает, что может понадобиться следователям, в том крайне маловероятном случае, если дальнейшая демонстрация пойдет не так.
  - У данной модели зона поражения представляет собой сферу диаметром девять и тридцать две сотых метра, формирующуюся на дистанции до километра. В зависимости от комплекса условий, таких как уровень ионизации атмосферы, степень изношенности излучателей и так далее. Уничтожение демонов большего объема может потребовать скоординированных действий нескольких автоматонов. Полагаю оптимальным обсуждение деталей после завершения демонстрационной части. Запрос на вторую демонстрацию по протоколу.
  Раскрылся второй саркофаг, явив, как в сказке, еще более отвратительное содержимое. Капитан поморщился. Он лично возглавлял операцию, когда был захвачен этот извращенный аналог Имперского Рыцаря-Квестора. Обездвиженный - точнее, просто лишенный конечностей - обрубок некогда славного героя, сейчас представлял лишь противоестественную комбинацию стали, керамики и плоти, пропитанных нечестивой эссенцией черного колдовства.
  Второй контейнер послушно обратился автоматом и повторил действия своего теперь уже неподвижного собрата. Разве что на этот раз в психическом крике 'мишени' Серому Рыцарю послышались нотки... благодарности. Или, по крайней мере, исчезающей тени облегчения. Без тени рисовки инквизитор и капитан осенили себя аквилой. Страдающая больше века душа некогда праведного пилота, очевидно, хоть и не удостоилась посмертного блаженства в свете милосердия Императора, но, по крайней мере, освободилась от пут Губительных сил.
  - Сталь, титан, керамит и иные материальные преграды не являются препятствием для воздействия излучателей, - комментировал процесс марсианин. - Известные нам психические поля - тоже. Примечание - установлено, что голоброня аэльдари может представлять заметное противодействие, ведущее к неполной экспозиции цели. Таким образом, на поле боя применение разработанных в ходе проекта излучателей Геллера может сократить издержки на уничтожение боевой техники противника, определяемой Инквизицией как 'одержимая'. В том числе и издержки в личном составе. Запрашиваю третью демонстрацию.
  На сей раз испытанию должен был подвергнуться демонхост.
  - Это необходимо? - мрачно спросил Аврелий, указывая на неподвижную фигуру собрата, занявшего позицию между излучателем и мишенью, рядом с магосом.
  Одержимое создание все еще сохранило достаточно сходства с человеком. Тем чудовищнее казались изменения, осквернившие изначальную форму. В сравнении с хостом Серый Рыцарь в доспехе и аугментированный до состояния живой статуи логис казались образцами человечности. Толстые прутья цилиндрической клетки, способные выдержать напор орка-ноба, на глазах покрывались ржавчиной и язвами каверн, будто старели в тысячи раз быстрее положенного. Одержимая тварь грызла металл, кроша зубы и, самое страшное, прочнейший сплав начинал поддаваться слабой плоти. Изжеванные губы хоста бормотали грозные проклятия, которые рассеивались узконаправленными шумогенераторами.
  - Весьма желательно, - строго сообщил марсианин. - Следует отметить, что важным аспектом применения геллер-излучателей является их воздействие на живые высокоорганизованные разумные организмы, имеющие психическое отражение в Имматериуме.
  На голоэкране, отражающем состояние брата Салазара, можно было заметить момент удара излучателя, однако спустя десять секунд все показатели вернулись в пределы нормальных значений. Разве что сейчас, если судить по данным боевого облачения, рыцарь нуждался в отдыхе, как будто бы и не завершил утреннюю молитву всего лишь полчаса назад.
  Тело демонхоста конвульсивно дергалось, как будто попало под ослабленный удар вольтаического бластера. Лишенное поддержки демонических энергий, оно, как и следовало ожидать, оказалось нежизнеспособным. Изувеченные, видоизмененные касанием запредельного органы еще пытались хоть как-то работать, но было очевидно, что это лишь предсмертная агония.
  - Носители гена парии не заметят воздействия излучения. Обычные люди, а также Астартес без псионической активации испытают некоторое угнетение психической деятельности на физиологическом уровне, но даже в худшем случае восстановятся после обычного сна в течение суток или двух. Астартес с псионической активацией, гражданские лицензированные псайкеры Мунисторума иногда могут потерять сознание, но при наличии возможности оперативной доставки в медблок по типу стандартного полевого блока Сестер Госпитальер полностью восстановятся в течение пятнадцати сотых стандартного года. Воздействие на астропатов и особо сильных псайкеров может быть фатальным при заметном ментальном истощении таковых. Или повлечет необратимые последствия для их способностей - в сторону снижения уровня психического потенциала. Тем не менее, возможность вести огонь практически без опасений за эффект 'дружественного огня' предварительно расценивается как весьма полезная.
  Четвертый автомат перебрал суставчатыми ногами, присоединившись к замершим собратьям. Правда, в отличие от других, сверху на нем был закреплен тяжелый стаббер.
  - К сожалению, энерговооруженность автоматонов не позволяет им задействовать излучатели более одного раза без подзарядки или замены батарей. Поскольку всегда подразумевается возможность столкновения не только с демонами и одержимыми объектами, но и более традиционными целями, то для прикрытия так называемых геллер-дронов Адептус Механикус разработаны типовые орудийные блоки. Они включают огнеметный, стабберный, ракетный варианты. Отдельно необходимо отметить, что, хотя полная зарядка батарейного блока геллер-дрона занимает восемнадцать часов, конструкционно предусмотрена возможность оперативной замены батарей в полевых условиях.
  Сервитор, любезно предоставленный квесторами Деймоса, тем временем пытался установить сменную батарею. С четвертой попытки у него получилось.
  - Замена может производиться после минимального инструктажа, - технодендриты логиса быстро вывернули четыре запорных винта, прикрытых бронепластинами на втором дроне и ловко защелкнули разъемы, как будто батарея и не весила без малого два центнера. - Обученный персонал может эффективно производить обслуживание геллер-дронов даже на поле боя.
  - Прекрасно, - инквизитор сохранял полнейшую серьезность. - Полагаю, теперь следует передать документацию и результаты испытаний нашим магосам для сверки, а также координации.
  - Полевые испытания, - пробасил космодесантник, скрещивая руки на широкой груди. - Я видел множество 'абсолютных орудий', которые творили чудеса на полигонах и в лабораториях. Однако на практике, в грязи полевых сражений, в трущобах ульев оказывались хуже ржавого лома. Пока я не увижу, чего стоят ваши... 'коты' в настоящем деле, для меня это лишь дорогой железный хлам.
  - Да, склонен согласиться, - поддержал коллегу инквизитор.
  - Ваши ожидания справедливы и очевидны, - магос был сама готовность к сотрудничеству. - И мы готовы обсудить вопрос полноценных испытаний. Против настоящего противника в боевых условиях. Тем более, что операция потребует обширных подготовительных мероприятий и развертывания вспомогательных сил. На первом этапе, во избежание очевидных проблем Адептус Механикус предлагают ограничиться поддержкой действий сил Экклезиархии и Мунисторума. Психический потенциал Серых Рыцарей, очевидно, сделает их более уязвимыми, когда что-то пойдет не так.
  - 'Когда'? - приподнял бровь инквизитор.
  - В любом комплексном деянии всегда происходит отклонение от первоначального плана. Особенно когда речь идет о практическом применении в непредсказуемых условиях столь сложных механизмов, - ответил марсианин. - И мы готовы к этому.
  _________________________
  
  На всякий случай напомним, что официально Деймос считается уничтоженным еще в ходе Ереси. На самом же деле он был телепортирован к Титану. Ныне спутник является строго засекреченной Кузней и арсеналом, работающим на Инквизицию и Серых Рыцарей.
  
  
  Глава 6
  
  Через сутки простоя, наполненные суетой и мельтешением за бортом, 'Радиальный-12' тронулся дальше, сначала медленно, подавая модулированные сигналы, словно огромный кит, распугивающий мелкую рыбу. Затем атомная змея разогналась, и за узким окошком снова потянулись унылые степные пейзажи, перемежаемые вкраплениями цивилизации. Спустя еще какое-то время ход снова замедлился, и бронепоезд покатился дальше со скоростью чуть быстрее хорошего пешехода, час за часом, день за днем.
  Скучать не приходилось, Берта гоняла личный состав в хвост и гриву, причем тренировки проходили, в числе прочего, на широкой крыше вагона, под ледяным ветром. Ольга уже более-менее научилась катать тележку с баллонами и быстро заменять отработанную емкость за спиной оператора. При необходимости, если на счету была каждая секунда, шланг можно было воткнуть напрямую в 'запаску', хотя это и сковывало огнеметчика.
  Ольга ближе познакомилась с новыми коллегами, хотя нельзя сказать, что все побратались, и баллонщицу приняли в новую семью. Скорее повисла некоторая недосказанность, ожидание... Девушка решила, что вероятнее всего отрядовцы ждут проверки в настоящем деле, которое все откладывалось и откладывалось.
  С делами тоже складывалось непросто. Хотя Священник ежевечерне заглядывал к новой овечке и проповедовал (точнее рассказывал, как устроен Империум), некоторые вещи Ольга не понимала или понимала с трудом, а слишком подробно выспрашивать все же опасалась, несмотря на миролюбивый и просветительский настрой монаха.
  ЭпидОтряд был церковным подразделением, но имел военизированную структуру. Должен был действовать рука об руку с местной армией и ФСБ (которую именовали 'арбитрами'), но при этом затачивался под самостоятельные операции, а бойцам накрепко вбивался императив 'никто кроме вас, только Император за спиной!'. Служба в Ордене считалась крайне почетной, но личный состав комплектовался в основном принудительно, с обязательным сроком в четыре года службы. Рота жила на казарменном положении, самовольная отлучка приравнивалась к дезертирству, а наставники и пастыри имели право убивать подчиненных на месте. То есть, конечно, почет и уважение, но рота больше всего походила на штрафное подразделение.
  Еще на церковном корабле Ольга наслушалась боязливых историй о чудовищной, запредельной смертности в ЭпидОтряде, доходящей едва ли не до девяноста процентов. Однако все время, что новая послушница провела здесь, рота выезжала только на ложные вызовы, и никто не умер, даже не покалечился. Хотя нельзя сказать, чтобы это особенно тяготило девушку. Впрочем, знакомство с последним членом вагонного отделения несколько отрезвило.
  Мужчину средних лет, похожего на дико заросшего бородой Люка Скайуокера с глазами навыкате, звали Безумец, он был действительно тронувшимся наглухо и обитал где-то среди механических дебрей промежуточного этажа, рядом со стиральной машиной, что работала без воды. Несчастный походил на жертву страшнейшего посттравматического расстройства, отрядовцы его с одной стороны как будто не замечали, а с другой ненавязчиво берегли и заботились. Похоже, Безумца считали блаженным и талисманом вагона. Вопрос - каким образом бедолага пришел в столь печальное состояние - сокамерники старательно обходили вниманием, даже монах отмалчивался. Ольга довольно быстро привыкла раз-другой за ночь просыпаться от диких воплей 'стены! они лезут из стен! твари на потолке!!!' и перестала задавать лишние вопросы.
  Таким образом, жизнь в ЭпидОтряде ухитрялась совмещать обилие новых впечатлений со скукой. Частые тренировки, нечастые выезды по ложным вызовам, монашеские проповеди... и все. Ольга даже попробовала ненавязчиво так познакомиться поближе с Деметриусом, но парень ее сторонился. Вернее он сторонился вообще всех, погруженный в молитвы или неразговорчивые думы.
  Четыре года... Двести недель, одна уже миновала, осталось еще сто девяносто девять. Считай, скоро уже на свободу с чистой совестью.
  
  Ольга отдыхала после утомительной тренировки, что началась спозаранку и закончилась ближе к полудню, когда 'Радиальный' замедлился еще больше и начал переливчато сигналить. Этот звон девушка уже выучила, он означал, что сейчас бронепоезд начнет маневрировать в паутине рельс и остановится для дозаправки, погрузки, а также бог знает чего еще.
  Ноги болели, плечи ломило от тяжеленной 'разгрузки' - Плакса в порядке развития навыков заставил помощницу потаскать огнемет. Агрегат был настолько громоздок и тяжел, что носить его в руках было непросто даже мужчине, поэтому весь комплект огнемета или химического распылителя включал довольно сложную систему подвески и стабилизации. Если все правильно надеть и подогнать, то использовать орудие было несложно. Хотя все равно тяжело.
  Бронепоезд остановился. Ольга размяла гудящую от боли правую икру и подумала, что удивительное дело - хотя это вроде не запрещено, никто не ходит друг к другу в гости. Каждый вагон живет собственной жизнью, не общаясь с окружающими.
  А почему? Непонятно. Впрочем, она уже привыкла, что множество вещей в Империи не имеют логического объяснения. Они просто такие, какие есть, это бесполезно обсуждать и критиковать. Вот почему, например, дрянной кофе называют 'рекаф', водки нет, а чай считается варварским напитком сродни самогону? А потому что. Просто так.
  Девушка приоткрыла заслонку на окне, чтобы посмотреть на солнце. Местная звезда была тусклой, в самый яркий полдень казалось, что за бортом сумерки, но все какое-то разнообразие.
  О, забавно... кажется станция или какой-то терминал. 'Радиальный' тронулся опять и медленно въезжал в какой-то металлический лес, где обильно возвышались железные фермы, бетонные колонны, хаотически спроектированные переходы. Все очень утилитарное, совершенно не пассажирское. Бронепоезд катился по широкой, загибавшейся полукругом колее в сторону огромного сооружения, похожего на диспетчерскую башню в виде широкой таблетки с двумя 'ногами' по обе стороны железнодорожной трассы. Поезд должен был пройти под ней, двигаясь в жерло бетонного комплекса, похожего на россыпь огромных кубов.
  - Император защищает, - пробормотала девушка, наблюдая за тем, как приближается оранжево-желтая витрина диспетчеров (или что это там было). Над 'таблеткой' высилась орудийная башенка с пулеметной спаркой и нечто, подозрительно напоминающее раструб гигантского огнемета. Было интересно, что случится дальше, но лампы под потолком трижды мигнули. Этот знак Ольга уже выучила - требование наглухо замуроваться в поезде, прикрыть все окна и не высовываться. Девушка пожала плечами, задвинула бронированную пластину и добросовестно прикрутила все запорные винты. Потом отправилась на камбуз за обедом.
  Кашеварил обычно Плакса, насчет которого беззлобно шутили, что ему даже солить пищу нет нужды, достаточно всего лишь немного порыдать над кастрюлями. Действительно, эльфообразный огнеметчик никогда не снимал длинный шарф и почти всегда либо открыто плакал, либо морщился в готовности разрыдаться. Ольга решила, что, скорее всего это последствия адаптации многих поколений к каким-нибудь планетарным условиям - повышенное слезоотделение и промывка глазного аппарата.
  - На, - Плакса шмыгнул носом и бухнул в ольгину миску половник чего-то, похожего на разваренный гороховый концентрат. В месиве наблюдалось мясо, похожее на тушенку. Девушка уже знала, что это некий 'грокс', но благоразумно не выспрашивала, что он такое, рассудив, что чего глаза не видят, того и желудок не боится.
  Из темного угла общего кубрика злобно сверкнул глазами Савларец, Ольга сделала вид, что не заметила. Девушка вообще пришла к мысли, что безносый - самозванец и просто болтун. Не было в нем настоящей 'тюремности', не чувствовался хорошо протекший чердак настоящего арестанта с настоящей адской каторги.
  Поезд вздрогнул и остановился, из-за толчка Ольга едва не выронила миску. Зашипел сбрасываемый пар, что-то загремело по бронеобшивке. Поглощая горячий обед, послушница грустно припомнила, что сегодня ее очередь на мытье посуды. Завтрака не было в силу тренировки, зато сейчас будет чем заняться.
  - Помогу.
  Святой Человек говорил нечасто, зато всегда весомо и очень в тему.
  - Спасибо, - поблагодарила Ольга, собирая пустые миски. Одно хорошо - все отрядовцы явно имели голодное прошлое, так что использованная посуда всегда сияла, как облизанная, ни крошки на донышке. Меньше работы дневальному. Жаль, что мытье не механизировано, хотя робот-уборщик, например, есть, вот, катается и убирает, как положено, даже санузел умеет чистить.
  Савларец небрежно швырнул ей миску со словами:
  - Прибери.
  - Ольга склонилась к нему, делая вид, что перехватывает удобнее стопку посуды и тихонько пообещала:
  - Гавкнешь еще раз, котелок на уши одену.
  Каторжник сморщил и без того уродливое лицо в совсем уж невообразимую рожу и промолчал. Физиономия псевдоуголовника все еще не зажила после встречи с регицидной доской и ногтями, это радовало Ольгу. Хорошо, когда скверные люди страдают.
  Не слишком ловко, но старательно действуя шлангом со слабой струйкой теплой воды, мойщица как бы невзначай, между делом спросила добровольного помощника:
  - А где мы?
  - На радиальной линии номер двенадцать, - ответил Святой, вытирая полотенцем очередную миску.
  Ольга помолчала, стараясь выдумать следующий вопрос. Ну да... логично - поезд с названием 'Радиальный-12' едет по соответствующей ветке.
  - Сегодня стоим на дозаправке, - Святой критически обозрел кастрюлю. Всем был хорош Плакса-повар, но каждый раз у него что-нибудь да пригорало. Длинноволосый отрядовец махнул головой, откинув назойливую прядь жидких седых волос, и полез за щеткой.
  - Сегодня спать не ложись. Зайди к Грешнику, он даст термос с рекафом. Умеет заваривать так, чтобы сна ни в одном глазу. И ближе к закату помолись, как следует. Лучше к пастырю зайди, может флагелляцию назначит. Безумец, конечно, за нас всю ночь будет читать, а Грешник хлестаться. Но все равно. Будет легче.
  С полминуты понадобилось девушке, чтобы вспомнить значение слова 'флагелляция', затем она уставилась в мойку, полную жиденькой пены, чтобы не выдать себя скорбной гримасой. Похоже, не удалось, но Святой принял выражение отвращения за страх и пояснил:
  - Поедем у краешка побережья, где все тогда случилось.
  - Я не знаю, что случилось, - тихо сообщила Ольга, машинально поливая тарелку. - Меня же не было.
  Предполагалось, что Святой даст какое-то разъяснение, но 'Игги Поп' лишь зашкрябал по дну кастрюли жесткой щеткой, ограничившись коротким:
  - Оно и к лучшему.
  'Да и пошел ты' - обиделась Ольга, чувствуя легкий укол совести за то, что ругается на помощника, причем добровольного. Шли минуты, любопытство одолевало. Наконец девушка собралась с духом и решила-таки повыспрашивать, что же за напасть тогда случилась и почему днем лучше не спать. Но ее опередили.
  Сначала каркнул динамик внутрипоездной связи. Немного похрипел, разогреваясь, а затем по всему 'Радиальному' зазвучал голос поездного коменданта, он же ротный командир, небожитель, которого Ольга до сих пор в глаза не видела. Комендант голосом не слишком вредного, но брюзгливого старичка возвестил, что дневные тренировки отменяются, всем надлежит в ожидании известных событий укрепляться духом, готовиться к бдениям и молиться. Потому что, как известно, Император защищает. Аквилу Ольга изобразила уже машинально, с опытом бывалого сектанта, не отстав от соратников по борьбе. Только выроненная миска загремела в железной мойке.
  Дальше комендант анонсировал отмену ужина, всепоездное моление в девять часов вечера и всенощное стояние при свечах избранных заступников. Закончил не совсем понятной, но зловещей оговоркой про необходимую готовность наставников быть при оружии, крепить дисциплину и 'прерывать эксцессы', а затем его речь потонула в нарастающем шорохе статических помех.
  - Ну вот, видишь, - сказал Святой, будто обращение все прояснило. - Понятно же.
  - Ну да, - Ольга сочла за лучшее согласиться. - Понятней некуда...
  Через четверть часа вся посуда сияла в решетчатых стойках, полотенца сушились на радиаторах, а Ольга думала, что у нее, слава Императору, припрятано несколько сухариков на черный день, так что обнуление ужина окажется не столь грустным. И посуду, опять же, не мыть. Главное, чтобы не записали в 'избранные заступники'.
  Гром и стук за бортами, тем временем, продолжались. Грешник, как всегда безмолвный, занял привычное место в углу, под образом Императора, с трогательной осторожностью и заботой долил масла в лампадки и затеплил новую свечку, сплошь с символами веры. Взяв специальную кисточку, обмахнул несуществующую пыль с пергаментных свитков вокруг светлого образа повелителя вселенной. Опустился на колени, накинул поверх головы толстый вязаный платок, словно кающаяся грешница. И опять же, как всегда начал стучаться лбом в стену. Ольга в очередной раз поймала себя на мысли, что это должно выглядеть очень комично... однако не выглядит. Все дело в абсолютной серьезности, с которой выполнял ритуалы Грешник. И серьезности, с которой остальные принимали регулярные упражнения эфиопа.
  Еще один день... не лучший в ее жизни, однако, скажем прямо, далеко не худший. Чувствуя приятную тяжесть в пузе и терпимую боль в ногах, девушка вспомнила, что надо проверить тележку и шланг, на всякий случай. Так что развернулась и пошла к лесенке, а затем на нижний уровень, к гаражу и мастерской.
  На гаражном уровне как обычно шла движуха. Священник намеревался разбавить кислоту реагентом, пока вся польза не ушла в осадок. Водила громко и очень высоким голосом требовал отправить 'Химеру' неким жрецам, потому что машинный дух давно уже не получал должного ухода, чахнет и грустит. И вообще прометий с 'черного-север-двадцать' это не прометий, а моча, от которого духу еще хуже и грустнее. На приближающийся звук тяжелых неторопливых шагов баллонщица отреагировала не сразу. Возможно потому, что другие отрядовцы продолжали спокойно заниматься текущими делами, словно ничего и не происходило. Только когда через тамбур с тяжелыми бронезаслонками вошли две гротескные фигуры, Ольга поняла, что предстоит нечто удивительное.
  Сервиторы. За долгие месяцы жизни в безумном мире, Ольга редко встречала что-либо отвратительнее. А спутники по нелегкой работе до сих пор улыбались, регулярно вспоминая истошный вопль 'зомби!!!', который девушка издала в тот момент, когда поняла, что сервитор - отнюдь не робот, декорированный под мертвеца, а вовсе наоборот - покойник, заделанный под робота.
  Первый из них представлял из себя человеческий торс в грязно-рыжем подобии комбинезона с телескопическим подъемником на гусеничной тележке. Вместо рук у мертвецкой машины были грузовые захваты для контейнеров, за спиной торчал пластиковый горб, а проклепанная голова синюшно-розового цвета заключена в шарообразную клетку из стальных прутьев. Второй, облаченный в короткий темно-красный балахон с потеками масла, казался более человечным, вот только и ноги, и руки, и даже видимая из-под капюшона часть головы сверкали полированным железом с вкраплениями тусклых заплаток из пластмассы.
  Ольгу передернуло, когда эти два гудящих трупа проследовали мимо нее, направляясь к 'Химере'. Водила торопливо выбрался из железной утробы, явно радостный в ожидании мертвецких гостей. Реакция девушки не осталась незамеченной.
  - Тебя что-то беспокоит? - заботливо спросил Деметриус.
  - Меня... нервирует... вот это, - Ольга замялась, подбирая слова, ее готик все еще оставлял желать лучшего. - Подобное отношение к человеку. Даже после его смерти.
  - Многие достойные люди считают своим долгом продолжить служение Империуму, - наставительно произнес Священник. - Даже после смерти, если хоть часть их тел сможет приносит пользу Его делу. Такой удел почетен и достоен.
  Прибывшая парочка что-то колдовала у моторного отсека. Причем именно колдовала, меньше всего их действия походили на ремонт, они будто молились, причем тот, что на тележке, еще и музыкально гудел на разные лады как небольшой и тихий орган.
  - Вот чего я точно не захочу, так это продолжить... быть... в таком виде, - что-то, подспудно копившееся в душе девушки, наконец-то прорвалось наружу. - Пускай моя жизнь до Отряда и была хреновой... дерьмовой даже... и люди почти все были долбанными уродами... но лучше я останусь такой, какая есть. А если и помру, так лучше вообще нахрен сгорю, чем стану... как это... тупое безмозглое чудище. Франкенштейн какой-то!
  Рука Ольги указывала на металлическую башку. Девушка не сразу поняла, что вряд ли кто-то знает слово 'Франкенштейн'. Но реакция остальных на ее взрыв оказалась... неожиданной. Савларец погано ухмыльнулся и захрюкал, роняя капли сквозь провал над губами. Святой Человек на пару с Плаксой неожиданно всхлипнули, глотая смех, Пыхарь заржал в голос.
  - Вы че творите? - с противоположного конца вагона появилась БоБе.
  - Олла приняла шестеренку за сервитора! - все еще всхлипывая, ответил ей Плакса. На этот раз его слезы казались очень уместными и оттого обидными.
  - Техновидец? - в голосе наставницы прозвучало неожиданное почтение, даже какая-то вежливость. Очень странно. - Нечасто вас тут можно увидеть. Добро пожаловать.
  - Регламентная проверка громкой связи, двигательного узла, системы подачи священного прометия, - неожиданно внятно и разумно произнес 'киборг-убийца'. Его железный палец, больше похожий на сегментированное щупальце, ткнул в недра 'Химеры' под снятым листом обшивки, который повис на цепях крана-балки.
  - О! - Берта явно была рада. - Благодарю за своевременную заботу. Император защищает.
  - Разумеется.
  В безжизненном голосе 'киборга' не слышалось ни грамма почтения к Императору, но все сделали вид, что этого не заметили. Проведя какие-то мудреные действия с мотором танка, железная парочка сдвинулась вдоль борта, туда, где Водила уже вытащил короб рации. В сопровождении органного жужжания из спины человека-тележки выдвинулись два щупа с большими отвертками на концах и еще два с клешнями, как у круглогубцев. Искусственные 'руки' быстро сняли потертый кожух, открылась удивительно грубо, с точки зрения Ольги, собранная плата на куске коричневого текстолита. 'Киборг' растопырил пальцы и с удивительной ловкостью заколдовал над платой. Что-то шипело, сыпались искорки, орган в утробе тележки сменил тональность и как будто заиграл некий гимн, пропущенный через электронные фильтры.
  - Готово, - сообщил 'киборг'. - Предварительное служение завершено. Да пребудет милость Омниссии с машинами, что вас окружают, и вами.
  Весь ремонт занял несколько секунд. Человек-тележка величаво махнул всеми конечностями, его музыкальный аппарат издал веселый звон литавр. Водила расплылся в улыбке неподдельного счастья. Девушка невольно залюбовалась - впервые после баллистической станции она увидела нечто, заслуживающее определения 'эффективно'.
  Закончив дело, 'киборг' в сопровождении сервитора направился дальше, очевидно собираясь перейти в следующий вагон. Проходя мимо баллонщицы, он вдруг поднял руку и железный палец 'шестеренки' - что бы это прозвище не значило - почти уперся в ольгин нос.
  - Создание Виктора Франкенштейна не имело собственного имени. Помимо этого кадавр был целиком создан из мяса, - Ольга готова была поклясться, что в искусственном голосе явственно прозвучала насмешка. - Потому называть меня 'Франкенштейном' неразумно.
  - Я уверен, это дитя не хотело выразить... неуважение, - дипломатично заметил Священник, натягивая плотные перчатки для работы с кислотными емкостями.
  - Несовершенной плоти во мне осталось мало, это верно. Зато моя жизнь была намно-о-о-ого интереснее твоей, - сообщил техновидец, прежде чем уйти.
  
  Очумевшая от калейдоскопа событий девушка проигнорировала беззлобные насмешки коллег, проверила шины у тележки, убедилась, что заплатка на шланге держится как влитая. И наконец, побрела к себе, желая больше никого не видеть и не слышать.
  Ольге не хватало обычной двери, за которой можно укрыться от всего мира. Как ни крути, брезентовая занавеска - всего лишь тряпка, хоть и плотная - настоящего уединения не дает. Но этот момент, как она уже поняла, тут являлся принципиальным. По какой-то причине любой отрядовец должен был всегда находиться в пределах слышимости и досягаемости.
  В своем плацкартном купе Ольга тщательно задрапировала дверной проем занавесью, стараясь не оставить ни малейшей щелочки. За тонкой переборкой Доходяга слушал карманный радиоприемник, кажется что-то спортивное.
  - Жги их, жги, брат! - дико заорал снизу Безумец, так что девушка вздрогнула. - Больше огня! Топливо на исходе!!!
  Несчастному посттравматику ответил голос Пыхаря, который громко пообещал на весь вагон:
  - Огня хватит, брат!
  Безумец неожиданно замолчал, видимо голос товарища успокоил внутренних демонов страдальца. Интересно, что же такого он увидел... и кого надо было жечь? Ксеносов, что ли? Или ведьм? В любом случае Ольга надеялась, что узнать это ей доведется как можно позже. В идеале не придется вплоть до истечения искупительного послушания. Было бы слишком хорошо, но помечтать то можно?..
  Девушка критически осмотрела свой новый дом. Выглядел он более-менее обжитым, но пустоватым, без разных мелочей, которые накапливаются у человека, заполняя среду обитания. Гигиенический набор, казенные полотенца, одежда, комбинезон с противогазом в специальном коробе под нижней полкой. Казенная же библия с потрепанными страницами и обилием выцветших штампов поездного каптенармуса. Доска, треснувшая после встречи с рожей Савларца. Вот и все.
  А ведь, наверное, Ольге как послушнице и штатному номеру огнеметного расчета положены какие-то деньги, даже с надбавками за вредность? Не может же быть так, чтобы совсем без жалования. Покупают на что-то сокамерники разные безделушки, то же радио или новые штаны Доходяги вырвиглазного малинового цвета. Надо будет уточнить. Маникюр, конечно, теперь роскошь, но где-то взять хотя бы лак для ногтей, пока не расслоились. И еще всякой мелочи. И еще...
  В коридоре послышались тяжелые шаги. Опять сервитор? Или эта... 'шестеренка'? Вернулись? А зачем?
  Некто могуче протопал к самому ольгиному прибежищу, остановился рядом. Что-то негромко сказала Берта, неизвестный мужской голос после короткой паузы согласился. Странное дело, Наставница снова изменила обычному тону суровой злобной требовательности, сейчас культуристка говорила с невидимкой почти дружелюбно, с нескрываемым уважением.
  - Пожалуй, все, - вымолвила БоБе. - С этого мгновения ты член Отряда и послушник Ордена... - она помолчала мгновение-другое, а после закончила. - Да смилостивится Император над твоей душой, глупый мальчишка.
  - Рожден, чтобы служить, в жизни и смерти с Ним и Человечеством, - звучно и красиво отчеканил мужчина, словно повторяя намертво заученный девиз.
  - Истинно так! - согласилась Берта и ушла.
  Ольга села на полке, выпрямившись и закусив губу. Взялась за орелика - этот жест стал уже привычным, казалось, грубоватая самоделка и в самом деле успокаивает. Захотелось помолиться Богу Императору, по-настоящему, как учил Священник, чтобы покойник на золотом троне, в самом деле, наставил, укрепил и все такое.
  Один из невидимок за брезентовой шторой потоптался, сопя, будто маленький паровозик или большой чайник. Второй шуршал, как человек, снимающий плотную верхнюю одежду. Затем воцарилась тишина, прерываемая лишь обычным фоном бронепоезда, негромкими песнопениями богобоязненного Деметриуса и все тем же загадочным свистом. Так прошла минута или две. Затем послышался негромкий, но уверенный стук по краю дверного проема.
  - Ольга, - произнес за шторой невидимка. - Позволишь войти?
  Свет из коридора не проникал сквозь плотную занавесь, однако девушке показалось, что она отчетливо различает за брезентом тень высокого мужчины ростом под два метра.
  - Ты все-таки научился правильно выговаривать мое имя, - сказала она, тщательно контролируя голос.
  - Да.
  На языке крутились яркие и пафосные фразы наподобие 'долог же был твой путь'. Но девушка ограничилась коротким и емким:
  - Нельзя. Тебе здесь не рады.
  А затем все же не удержалась, злобно фыркнув:
  - Иди в жопу, Фидус.
  
  
  Конец первой части
  
  
  
  Продолжение следует...
  
  

Популярное на LitNet.com Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик) К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) А.Светлый "Сфера 5: Башня Видящих"(Уся (Wuxia)) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) В.Коломеец "Колонизация"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"