Николаев Владимир Сергеевич: другие произведения.

Маг

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa
Оценка: 6.32*6  Ваша оценка:

Маг и его Тень. Рождение Мага

Annotation

     Категория: гет, Рейтинг: R, Размер: Макси, Саммари: Что если Гарри Поттер, приехавший в Хогвартс, окажется не запуганным управляемым ребенком, каким хотел видеть его Дамблдор? Что если у него будет кто-то, кто никогда не солжет и не предаст?


BlizzardМаг и его Тень. Рождение Мага

Аннотация

     Фандом: Гарри Поттер
     Персонажи: Гарри Поттер/Луна Лавгуд, Неизвестный Персонаж
     Рейтинг: R
     Жанр: AU/General/Humor/Adventure
     Размер: Макси
     Статус: Заморожен
     События: Измененное пророчество, Сокрытие магических способностей, Тайный план Дамблдора, Независимый Гарри, Чужая душа в теле героя Поттерианы
     Саммари: Что если Гарри Поттер, приехавший в Хогвартс, окажется не запуганным управляемым ребенком, каким хотел видеть его Дамблдор? Что если у него будет кто-то, кто никогда не солжет и не предаст?
     Комментарий автора: Тема фанфика на форуме
      http://www.hogwartsnet.ru/hf2/index.php?showtopic=15545&pid=842606&st=0&#entry842606
     
      Список персонажей-волшебников
      http://www.hogwartsnet.ru/hf2/index.php?s=&showtopic=15545&view=findpost&p=906688
     
      Список родовых арканов
      http://www.hogwartsnet.ru/hf2/index.php?s=&showtopic=15545&view=findpost&p=907810
     
      Реалии
      http://www.hogwartsnet.ru/hf2/index.php?s=&showtopic=15545&view=findpost&p=909885
     
      I курс — главы 1-10
      II курс — главы 11-21
      III курс — главы 22-32
      IV курс — главы 33-...
     
     Страница произведения: http://fanfics.me/fic1031

Глава 1.

     «Малыш, просыпайся».
     
      «Еще немного, одну минуточку…»
     
      «Ну-ну, я вот уже тетку твою слышу».
     
      Некрасивая худая женщина спустилась по скрипящим ступеням, зябко поводя плечами и кутаясь в пестрый халат.
     
      Больше всего Дурсли ненавидели все странное и необъяснимое. Но то, что сделала Петуния Дурсль, было тоже, мягко говоря, не совсем обычно: она постучала в дверь чулана под лестницей с пронзительным криком:
     
      — Вставай, мальчишка! Приготовишь завтрак и поджаришь для Дадлика тосты с джемом. Живо!
     
      Впрочем, чулан семейства Дурсль тоже не был похож на соседские — там жил худенький растрепанный мальчик. Сейчас он торопливо натягивал до самых коленей безразмерные носки кузена, чтобы случайно не споткнуться об их болтающиеся концы. Гарри Поттер, обслуживающий своих единственных родственников уже шесть лет, спешно оделся, цапнул с полки над кроватью смешные круглые очки и выскочил из чулана.
     
      Петунья нависла над племянником, следя, как он разбивает яйца о сковороду и выкладывает полоски бекона. Затем она протерла стол, недовольно косясь на Гарри. Внезапно за окном послышался звук разбитого стекла и взвизгнула сигнализация. Петунья метнулась к окну. Стоило ей отвернуться, как левая рука мальчика метнулась к сковороде и схватила шипящую полоску бекона.
     
      «На тебе», — в голосе Криса звенело удовольствие.
     
      Гарри не жуя втянул в себя горячий кусок, закашлялся. Тетка на мгновение обернулась — мальчишка вяло нарезал зелень, — и прилипла к окну. Нельзя сказать, что его морили голодом, но все же полностью сыт ребенок был только тогда, когда Крису, как сейчас, удавалось отвлечь Дурслей и стянуть что-нибудь со стола.
     
      Было удивительно и, что скрывать, завидно, что Крис мог управлять чужим телом так, как сам Гарри не сможет никогда. Если мальчик проходил мимо столов, шкафов и прочей мебели, появлялись синяки от невовремя подвернувшихся углов. Приготовление обеда иногда заканчивалось ожогами на руках, а встречи с кузеном и его дружками — болью и оскорбленной гордостью. Но гость в его теле либо стремительно летел, соскальзывал со ступеней, либо чеканил шаг, ловя на себе удивленно-восхищенные взгляды. Крис объяснил, что маленькие дети часто бывают неуклюжими, в то время как сам он когда-то был тренированным дуэлянтом. Но Гарри почему-то был уверен, что после любых тренировок не сможет двигаться так же быстро и легко. Подобной грациозности не достичь никакими упражнениями, с ней можно только родиться.
     
      Тетка, не увидев ничего интересного, наконец оторвалась от окна и сунула мальчику хлеб, который тот вставил в тостер и достал из холодильника масло и джем. Гарри ковырялся в оставшихся с ужина овощах, когда Дадли заметил у себя в тарелке одну полоску бекона вместо двух. Кузен выпучил глаза, начал краснеть, но, стоило ему открыть рот, как Петунья встала и спешно бросила ему на тарелку свою порцию ароматного мяса. Маленький боров немного подумал (Гарри готов был поклясться, что единственный вопрос, на который эта жирная туша могла ответить не раздумывая, был «А любишь ли ты поесть?») и принялся за еду. Мальчик тихонько фыркнул, отправив в рот кусок свеклы. Вернон и Дадли всегда сидели рядом и казались не людьми, а машинами для поглощения пищи — одинаково тупые лица, бессмысленные взгляды, устремленные в тарелки, квадратные челюсти (у сына ненамного меньше отцовской), перемалывающие все, что попадало в ненасытные пасти.
     
      — Ешь быстрей, не кривись, негодник. Сейчас быстро сделаешь, что Петуния скажет, и иди куда-нибудь погулять, чтоб не смел до вечера домой возвращаться, — с дядюшкиных пышных усов осыпались кусочки яичницы.
     
      «О-о-о, — протянул голос в голове Гарри, — у нашей маленькой свинки ведь завтра день рождения, тетушка хочет собственноручно привести дом в идеальное состояние».
     
      Гарри с трудом сдержал улыбку и только молча кивнул, получив одно из любимых распоряжений — уйти прочь и не показываться дома. Когда его не хотели видеть (что значит постоянно), ему обычно велели сидеть в чулане и не шуметь. Очень редко ребенку удавалось где-нибудь погулять или заняться чем-то хоть немного интересным. Из игрушек у него был только солдатик, потерянный Дадли года три назад, а из книг — несколько старых журналов тети Петунии, по которым Крис когда-то научил его читать. Но даже их было бесполезно доставать из тайника, в чулане все равно не было электричества: строители и не подозревали, что вместо метел и швабр там будет жить маленький мальчик.
     
      Если бы не Крис, чей голос Гарри слышал с тех пор, как себя помнил, он, верно, с ума бы сошел от скуки. Невидимый собеседник рассказывал невероятные истории о мире магии и волшебства, о странных местах и чудесных созданиях, шутил, давал советы, учил и, в меру своих возможностей, пытался защищать. Именно Крис когда-то заметил, что при разговоре с Петунией надо опускать глаза и спрашивать время от времени, чем он, Гарри, может помочь, дядя Вернон размякает, когда его называют мистером Дурслем, а Дадли никогда не зайдет в темную комнату. Правда, иногда случались и накладки. В частности, в школе вдруг оказалось, что Гарри уже умеет читать и писать, в то время как Дадли оказался самым слабым учеником. После этого Гарри на месяц заперли в чулане. Тогда-то он и узнал о Хогвартсе от Криса:
     
      «Запомни, малыш, первое правило слизеринца — не выделяйся».
     
      «Угу. А что значит слизе…?»
     
      «Слизерин — один из четырех факультетов в Хогвартсе, а Хогвартс является английской школой чародейства и волшебства».
     
      «Так у волшебников есть свои школы?»
     
      «А как же! Еще есть свои магазины, заповедники, правительства и транспортные сети, есть даже свои города, правда, не в Англии, тут только Хогсмид. Ты что, думал, мы все заклинания уже с рождения знаем?»
     
      «Ну… да. Ты ведь говорил, что магом нужно родиться, а больше им никак не стать. А я точно волшебник?»
     
      «Точно. И даже сильнее меня, жаль, что нет возможности учить тебя по-настоящему».
     
      «Но я ведь тоже пойду в этот Хогвартс, и меня там всему научат, разве нет?»
     
      «Маловероятно. Во-первых, туда берут с одиннадцати лет, то есть нам необходимо ждать еще четыре года, а лучшее время для обучения именно сейчас, потом твоя магия станет не такой… хм, гибкой. А во-вторых, пока в школе Дамблдор, там не будут преподавать по-настоящему интересные вещи, и ты не станешь учиться с должным старанием».
     
      Сам Крис не придал большого значения тому разговору, но Гарри на следующий же день, оказавшись в чулане, попросил научить его хоть чему-нибудь. С тех пор они практически каждый день отрабатывали взмахи палочкой, что у Гарри получалось очень хорошо, дуэльные стойки и позы, заставившие мальчика разочароваться в себе, а также изучали весь объем теоретических знаний, что еще помнил Крис. В основном это были чары, боевая и темная магия. Также наставник неплохо знал трансфигурацию, астрономию и историю магии, но имел весьма смутные представления о древней ритуальной магии, нумерологии, травологии и предсказаниях. Чем Крис гордился, так это своим искусством ведения разнообразных дуэлей, неоднократно повторяя, что в свое время был лучшим во всей Европе.
     
      Он мягко перехватывал контроль за телом ребенка, показывая движения и жесты, чертил в пыли схемы и диаграммы, становившиеся все сложнее и сложнее, заставлял зазубривать состав зелий и заклинания, а перед сном рассказывал об истории магического мира и его обычаях. Изучал Гарри и иностранные языки, причем некоторыми, в частности русским, немецким и французским, к десяти годам владел не хуже чем английским. С горем пополам мог объясниться по-испански и итальянски, так как Крис и сам знал их очень и очень неуверенно, а посему не особо настаивал на изучении. Не совсем еще понимая, как может ему пригодится давно мертвая латынь, послушно отвечал, поддерживал беседу, вздумай учитель перейти на нее.
     
      Солнце припекало макушку и било прямо в глаза, отражаясь от алых лакированных боков соседского мерседеса, так удачно отвлекшего тетку. Иногда казалось, будто яркий стальной красавец понимал их и старался помочь, за что Гарри был ему очень благодарен. Яркий золотистый свет словно стекал с красных черепичных крыш одинаково благоустроенных домов, зеркально отражающих друг друга, на аккуратные ухоженные садики, плясал на стеклах и раскалял асфальт. Из парка доносился веселый птичий щебет, детский смех и шелест листвы. Над соседней улицей парил длиннохвостый воздушный змей маленькой Эмми, который мальчику однажды удалось подержать в руках, когда он неожиданно упал к Дурслям в сад.
     
      Он вышел во двор и с раздражением осмотрел клумбы, где тетя якобы увидела сорняки, хотя Гарри избавился от всех еще вчера. Так ни одного и не обнаружив, полил цветы, опустившие головки от летней жары, подмел дорожки и подкрасил бордюры. Петуния вручила ему пару бутербродов с полузасохшим сыром, стакан холодного чая и велела убираться куда подальше.
     
      На следующий день худенький черноволосый мальчишка следил за тем, как кузен открывает подарки. Пятый — новый видеомагнитофон… Десятый — гоночный велосипед… Шестнадцатый — красивые наручные часы… Двадцать третий — сборник новых компьютерных игр… Темно-синяя искрящаяся обертка тридцать первого отчего-то не поддалась. Дадли напрягся, надув пухлые розовые щеки, дернул еще и еще. Оберточная бумага со скрипом растянулась, но не порвалась. Тогда толстяк выбежал из кухни, по пути впечатав Гарри в стену.
     
      Тот потирал ушибленный локоть, когда кузен вывалился из дверного проема, победно размахивая ножницами. Итак, тридцать первый — блестящее ружье с коробкой пластиковых патронов.
     
      «Ой. Пошли отсюда, малыш, что-то у меня предчувствие нехорошее».
     
      Гарри уже и сам заметил оценивающие взгляды кузена с ружьем в руках. В какой-то миг перед ним пронеслись картины: Дадли загоняет его в угол и целится в грудь… он пропалывает клумбы в саду, тихий хлопок — затылок обжигает болью… он моет посуду, стопка тарелок разбивается вдребезги, осколки впиваются в кожу и разлетаются по кухне…
     
      «Нервно вздрагивая от ночных шорохов, Гарри Поттер осторожно крадется из дома, в руках у него нечто продолговатое, завернутое в старую половую тряпку, чтобы не блеснуло в лунном свете. Пугливо озираясь, он закапывает подозрительный сверток под настурциями и под покровом ночи спешит назад. Как?»
     
      «Ты серьезно?»
     
      «Обязательно. И Мерлин нам в помощь. Только закапывать будем поглубже и в чужом саду».
     
      «Ага, я только лопату из чулана возьму».
     
      «Правильно, не зря же ты все это время среди инвентаря жил. Малыш, забудь, я пошутил. Закапывать — долго и ненадежно, нет гарантий, что никто не обратит внимание на разрыхленную почву. А уж если его найдут, то нам точно влетит по полной. Да и как ты ночью собираешься от земли отмываться?»
     
      «Но как тогда? Мы же превратились в отличную живую мишень, от которой мелкий боров ни за что не откажется».
     
      «Утопим в пруду. Гораздо быстрее и надежнее — там только утки плавают, а им оно и даром не нужно».
     
      Когда Дадли аккуратно отложил ружье в сторону, в то время как остальные подарки были просто свалены в большую кучу у стола, Гарри и Крис окончательно уверились в том, что должны что-то сделать.
     
      Вошедшая тетя Петуния бросила на мальчика такой свирепый взгляд, будто они уже попались с подарком Дадлика в руках. Гарри невольно отступил назад, но, услышав, что ему не придется провести весь день с безумной кошатницей-соседкой, чуть не пустился в пляс. Каждый год в день рождения Дадли его отводили к старой миссис Фигг, где приходилось делать стеклянные глаза, уставившись в альбомы с разномастными кошкам и котами, казавшимися Гари разноцветными клубками меха, из которых кто-то выдернул пушистую нитку-хвост, да так и оставил болтаться. Крис обычно не выдерживал этого издевательства и уплывал в глубины сознания где-то на десятой минуте рассказов о ловкости мистера Лапки и хитрости госпожи Снежинки. И ребенок оставался сидеть в прострации, уставившись в одну точку и невпопад кивая головой, или опасливо разгрызая кексы. В одном из предложенных миссис Фигг кексов Гарри когда-то оставил свой первый выпавший молочный зуб, который потом так и не смог вытащить. Тогда Крис заметил, что это, должно быть, был первый и последний раз, когда старушка сделала для них что-то полезное.
     
      Похоже, девать Гарри Дурслям действительно было некуда. Через полчаса он сидел в машине, не смея поверить своему счастью. Дадли попытался было навалиться на него всем весом и прижать к дверце, чтоб хоть так испортить кузену день. Только, к своему несчастью, надавил брюхом на левую руку, управляемую Крисом. Тот ухитрился вывернуть ее так, что со стороны поза казалась совершенно естественной, но острый локоть больно надавил на живот Дадли, который после сытного завтрака не выдержал и пяти минут подобного соседства.
     
      День выдался солнечный, хоть и не настолько жаркий как вчера, когда мальчик вернулся затемно, пропахший потом и полынью, в изобилии растущей на небольшом пустыре за городком, где они с Крисом развивали скорость и координацию движений. В зоопарке было полно народу, что оказалось Гарри на руку — из-за напирающей толпы он не смог вовремя отойти от лотка с мороженым и получил от продавщицы самое дешевое лимонное мороженое.
     
      Пока ребенок с удовольствием облизывал кисло-сладкую сосульку и глазел по сторонам, Крис шарил по небрежно отодвинутым в сторону сумкам и открытым карманам беспечных взрослых. Уже через час он насобирал сумму не меньше, чем была с собой у Вернона. На укоры Гарри он отвечал, что у того сейчас слишком невинный и счастливый вид, чем нельзя не воспользоваться. А так как переубедить друга ему еще никогда не удавалось, пришлось по мере сил поддерживать «невинный и счастливый вид», что оказалось, кстати, не так уж и тяжело: сегодня был один из самых удачных дней в жизни Гарри.
     
      Впрочем, все быстро закончилось, когда они оказались в террариуме. Прохладная атмосфера полутемного помещения после уличного жара заставила мальчика поежиться и обхватить плечи руками. Крис внезапно потребовал подойти к витрине с самой крупной рептилией, крепко спящей за толстым стеклом. Стоило Гарри приблизиться, как тяжелые кольца развернулись, и из них поднялась массивная голова, чьи глаза внимательно осмотрели мальчика.
     
      «Поговори с ней, малыш».
     
      «Что? Со змеей?»
     
      «Ну да, попробуй».
     
      «Ты что? О чем мне с ней говорить, это же змея».
     
      «Ох, беда с тобой. Ладно, повторяй за мной. Добрый день, меня зовут Гарри Поттер».
     
      — Добрый день, меня зовут Гарри Поттер…
     
      «Да нет же, кретин! С ней, с ней поговори, не повторяй в пространство!»
     
      Гарри сглотнул и посмотрел на рептилию, которая будто ждала, чтобы с ней заговорили. Набрал побольше воздуха и вежливо поздоровался. К его безмерному удивлению, змея ответила ему!
     
      —Добрый день, молодой Гарри Поттер. Приятно познакомиться с вами.
     
      «Крис, ты знал?! Ты знал, что она говорящая? Вот это да!»
     
      «Это не она говорящая, а ты. И я бы на твоем месте так не радовался, змеиный язык называется серпентарго и я что-то не слышал, чтобы способность говорить на нем принесла хоть кому-то счастье. А уж в нашем случае она означает бо-ольшие проблемы…»
     
      Гарри обязательно спросил бы, что тот подразумевал под «большими проблемами», но был слишком поражен, чтобы услышать недовольный голос друга. Внезапно что-то тяжелое врезалось ему в ребра и опрокинуло на бетонный пол. Когда мальчик натянул слетевшие очки, то увидел, как Дадли прижал пухлые ладони с пальцами-сардельками к стеклу и жадно вытаращил глаза. В душе всколыхнулась злость, то ли его, то ли Криса, и кузен, отчаянно вереща, упал в образовавшийся проем прямо в объятия гигантского удава.
     
      * * *
      Гарри не помнил, чтобы их так надолго запирали в чулане, но, похоже, вид барахтающегося среди змеиных колец сына сильно ударил по нервам Петунии. Дурслей не успокоила даже денежная компенсация, любезно предложенная трясущимся администратором. Дядя Вернон, разумеется, выпорол племянника так, что мальчик дня два не мог спать на спине. В такую ярость дядюшка приходил крайне редко, довольствуясь, как правило, небрежными затрещинами и подзатыльниками. А сам Гарри едва ли не впервые разозлился на Криса.
     
      «Зачем ты это сделал? Ты его убить хотел?»
     
      «Ничего я не делал».
     
      «Ну да, как же. А стекло?»
     
      «Это ты. Кстати, поздравляю, это был самый мощный из твоих магических всплесков на моей памяти. Теперь можешь даже не сомневаться — ты родился настоящим волшебником».
     
      «Что-то мне не слишком радостно…»
     
      «Плакса! Гляди, как хорошо получается. Ну посидим в темноте немного, зато работать не надо. Подумаешь, получил ремнем пару раз, это же не Круцио. Да если бы ты знал хоть десятую часть моей биографии, спать бы не смог из-за кошмаров».
     
      «Так ты расскажи! Расскажи! А то я про тебя ничего не знаю, зато ты обо мне — все!»
     
      Гарри вдруг показалось, что Крис жалеет о произнесенном, но тут же понял: где-то там, в его голове, ухмыляется странный человек, невесть как оказавшийся в теле ребенка.
     
      «Маленький ты еще такие сказки на ночь слушать».
     
      После чего Крис не являлся несколько дней, оставив Гарри одного размышлять о несправедливости жизни. Радовало только то, что Дадли от пережитого шока избегал даже приближаться к чулану, из которого время от времени доносились весьма странные звуки. Сначала это были всхлипывания мальчика, который все-таки не смог сдержать слезы. Затем — всхлипывания того же мальчика, но уже по причине того, что вернувшийся как ни в чем не бывало друг принялся рассказывать анекдоты и забавные истории.
     
      Когда тетя Петуния распахивала маленькую дверцу, выпуская племянника на долгожданную свободу, она отчего-то старалась не смотреть ему в глаза. Как оказалось, от ружья Дадли благополучно избавился сам, сломав на третий же день. Крис с Гарри поздравили друг друга с отпавшей необходимостью воровать игрушку и тащиться к пруду среди ночи, в любой момент рискуя быть пойманными. Выяснилось, что Дурсли отдают детей в разные школы. Гарри ликовал при мысли о том, что им наконец-то не придется наслаждаться обществом Дадли и его тупых дружков до следующих каникул. Но вскоре обнаружилось, что их переводят в школу для трудных детей, на что Крис заявил:
     
      «Ничего удивительного, я тебя всю жизнь пытаюсь уму-разуму научить, а ты, бестолочь такая, все тот же наивный простачок. Ты еще какой трудный ребенок, без меня вообще бы пропал».
     
      Но обидеться на друга у Гарри не получилось, даже несмотря на подобные слова, с которыми он не согласился, но спорить не стал. Так что они с тихой грустью наблюдали, как тетя Петуния перекрашивает старые вещи сына в грязно-серый. Крис произнес длинную речь, состоящую сплошь из незнакомых Гарри слов, значение которых затем не пожелал объяснять. Единственной надеждой было получение письма из Хогвартса, освободившего бы их от дома на Тисовой улице №4 и его обитателей. Но если Гарри хотел в волшебную школу словно в новый чудесный мир, где им будет хорошо, то Крис этих убеждений не разделял и просто стремился оказаться в любом месте, где не пришлось бы натягивать эти ужасные тряпки.
     
      Письмо не заставило себя долго ждать: однажды утром, забирая почту, Гарри ощутил кончиками пальцев нечто странное, не похожее на привычную бумагу. Мальчик задержался на пороге, вытащив из-под стопки открыток и писем тяжелый конверт из желтоватого пергамента. Зелеными чернилами на нем было написано:
     
      Гарри Поттеру,
      чулан под лестницей,
      Тисовая улица, дом 4,
      Литтл-Уингинг, графство Суррей
     
      «А вот и оно. Рановато радуетесь, волшебнички, вы от меня еще не избавились! Да здравствует билет в магическую Англию! И пусть помнят — они нас сами позвали, так что пусть не жалуются».
     
      Мальчика смутило исходящее от Криса жадное предвкушение, но он слишком привык доверять ему. В конце концов отчего бы другу и не порадоваться, ведь он возвращается в свой родной мир, о котором не получал никаких вестей все то время, что заботился о человеке, в чьем разуме оказался заперт. Гарри с восхищением осматривал конверт, гладил большую сургучную печать с гербом, на котором лев, орел, барсук и змея окружали большую букву Х. Внезапно он понял, что первое присланное ему письмо изменит его жизнь раз и навсегда.
     
      — Где ты там ходишь, мальчишка? Неси почту, иначе на завтрак ничего не получишь!
     
      «Прячь!»
     
      Сунув письмо за старый ремень дяди Вернона, без которого было невозможно носить штаны Дадли (мальчик легко мог засунуть обе ноги в одну штанину, да, пожалуй, и третью, если бы она у него была), он подумал, что с удовольствием отказался бы от вчерашней сухой картошки, минуту назад вытащенной из холодильника. В первый же день вынужденного заключения Крис рассовал свою добычу по всем углам чулана и теперь периодически подкармливал Гарри, когда выпадала возможность сходить в магазин без присмотра пронырливой тетушки. А один раз им даже посчастливилось оказаться в маленьком кафе, где ребенок перепробовал все десерты и, по настоянию друга, наполнил карманы котлетами и сардельками, а дома поглубже задвинул под кровать несколько банок рыбных консервов.
     
      Вернуться в чулан удалось лишь под вечер, когда Петуния не смогла придумать для племянника ни одного задания, как внимательно ни оглядывала дом. Там Крис явил мальчику «чудо невербальной магии», как он его назвал, и зажег в темной каморке свет.
     
      Гарри дрожащими руками сломал сургуч и аккуратно достал лист пергамента, с восхищением провел пальцами по ровным, каллиграфически выписанным строкам. Содержание оказалось стандартным и потому вполне предсказуемым. Чего-то подобного он и ожидал. Разве что перечисление всех титулов директора заставило мальчика задуматься.
     
      «Этот Дамблдор, наверное, могущественный волшебник?»
     
      «Сильнейший в мире. Если бы не лез в политику — цены б ему не было. А так…»
     
      «Тогда почему он простой директор школы, если самый великий?»
     
      «Малыш, это же волшебный мир, там мало что можно объяснить с точки зрения логики».
     
      Крис поднес к глазам список учебников.
     
      «Ну что ж, все не настолько плохо, как я предполагал. По крайней мере, по чарам, трансфигурации, зельям и истории магии у тебя будут настоящие профессора. На защиту можешь не ходить, этот Тримбл переливает все время из пустого в порожнее, прямо как наше правительство, и ничего конкретного во всей книге не говорит. Зато название громкое: «Черные силы: самооборона». Саламандера я не читал, но отзываются о нем хорошо, с травологией сам разберешься — мне в школе оценку поставили разве что из жалости».
     
      «А почему первокурсникам нельзя иметь собственные метлы?»
     
      Крис, никогда не любивший квиддич, не рассказывал мальчику о таком способе передвижения как метла. Собственно говоря, он и сам почти о нем забыл.
     
      «Хм, видишь ли, молодым магам свойственно стремление к чистоте, вот как твоей смахивающей на рыбу тетке. Дай им волю — учиться не будут, только мыть и подметать. Я же говорил, что это совершенно иной мир».
     
      Гарри смутился, но, в конце концов, это мир Криса, ему лучше знать, хоть его голос и звучал подозрительно весело. Мальчик подумал, что, наверное, он еще не совсем настоящий волшебник, раз не чувствует у себя должного стремления наводить порядок. Как раз наоборот — он бы взял с собой метлу, которой уже успел порядочно намахаться у Дурслей, только если бы без нее не пустили в школу. Кстати, может, это первокурсникам метлы иметь нельзя, а потом без них действительно не пускают? Мало ли, все-таки совершенно иной мир, совсем другие правила. Но спросил он не о том:
     
      «А кого мы возьмем с собой? Сову, кошку или жабу?»
     
      «Хм, дай-ка подумать… Мы можем сунуть в чемодан хоть всех кошек миссис Фигг и раздать на вокзале всем желающим. Или наловить уток из пруда, они там жирные, практически ручные и людей не боятся, а возле школы есть большое озеро. Когда надоедят — пожарим. Но, кстати, о птичках, у тебя на примете сова есть?»
     
      «Нет. Ой, мы же не сможем ответить!»
     
      «Вот-вот. Не бойся, я что-нибудь придумаю… Ага! Ты из рогатки стрелять умеешь?»
     
      «Ты же знаешь, что нет».
     
      «Ну и сиди тогда в своем Литтл-Уингинге».
     
      Несколько дней глаза Гарри светились таким неподдельным счастьем, что Вернон удивленно поглядывал на племянника из-за газеты. Мальчик считал дни до отправления в Хогвартс и даже на придирки Петунии отвечал, не скрывая улыбки.
     
      Крис спокойно чертил на столе сложные символы: руны, схемы заклинаний, графические отображения магических потоков. Ни во что хорошее он, похоже, не верил.
     
      «Знаешь, а я ведь когда-то думал, что ты — моя совесть».
     
      Сознание затопило смехом, рука дрогнула, и руна снега приобрела новую черту и качественно иное, доселе неизведанное значение. Перед глазами вспыхнули желто-оранжевые пятна, хохот слышался будто со всех сторон, лился из сознания и обволакивал тело.
     
      «Запомни, малыш: я — твой разум! Единственный в этой лохматой голове».
     
      Спорить с этим захлебывающимся смехом нахалом ребенок так и не научился, равно как и долго обижаться на него.
     
      С момента получения письма прошло уже больше двух недель, но Гарри все не решался рассказать Дурслям о Хогвартсе. С одной стороны, им больше не надо было устраивать племянника в школу, собирать документы и идти на собеседование: в Хогвартс его возьмут в любом случае. Но, с другой стороны, необходимы были деньги на учебники, одежду и прочие волшебные принадлежности. Дурсли не дадут им и пенни, а волшебная палочка, по словам Криса, стоила довольно дорого.
     
      Все имеющиеся запасы они давно истратили на еду и замену стекла в очках, после того как Дадли попытался дать кузену в глаз. Ему показалось, что Гарри хихикает над ним, вертя в руках садовый шланг. Толстяк не стерпел напоминания о позорном случае с рептилией. К тому же после злополучного Дня Рождения у него развилась офидиофобия*, и мамочке с папочкой пришлось здорово потратиться на визиты к психоаналитику.
     
      Крис успел отвести удар в сторону, так что глаза не пострадали, но массивный кулак смахнул очки на мощеную дорожку. К счастью, Дадли не заметил сеть трещин на стекле и несколько отколовшихся кусочков, оставшихся на камнях. Иначе пришлось бы просить у родственников денег на ремонт или, того хуже, объяснять, откуда эти самые деньги есть у нищего мальчишки.
     
      Какое-то время Гарри подумывал даже попросить Криса достать еще немного денег, но легальных способов тот не признавал, а мальчик не хотел никого обворовывать. Он подумывал даже о том, чтобы заработать самому, разнося почту или моя машины, но не имел для этого ни времени, ни сил. Хотя молодая мисс Сесстон с соседней улицы наверняка давала бы ему чаевые, а булочник и мистер Плюм, учитель математики в младшей школе, обязательно еще и подкармливали бы худенького растрепанного мальчонку.
     
      Так вышло, что Гарри откладывал решение проблемы до самого конца июля. Людям вообще свойственно игнорировать сложные для них темы и вопросы, что является далеко не лучшим вариантом, особенно если речь идет о чем-то чрезвычайно важном. Проблемы, к сожалению, пока не научились решаться сами.
     
      Одним вроде бы ничем не отличающимся от предыдущего утром друг разбудил его поздравлениями с днем рождения. Правда, пожелав при этом не здоровья и счастья, а мантию-невидимку, незарегистрированную палочку и безоаровый камень в ближайшем кармане. На то, что его травить никому не надо и вообще не за что, последовало резонное:
     
      «А меня?»
     
      Вот так и получилось, что внезапного появления на Тисовой улице лохматого великана никто из ее обитателей не ожидал.
     
      Рубеус Хагрид тоже оказался не готов к испуганным взглядам магглов, упирающимся ему куда-то в живот, и боязливым перешептываниям за запертой на все замки дверью образцового, словно игрушечного, дома №4. Полувеликан собирался было постучать, но вовремя сообразил, что просто сломает дверь, показав себя крайне невоспитанным и нежелательным гостем. Очень кстати вспомнились наставления отправившего его сюда Дамблдора: коснуться маленького кругляша около двери. Он как мог осторожно погладил металлическую бляшку — никто не открыл. Погладил чуть настойчивее — раздалась веселая мелодия, стало немного уютнее, но своего лесничий так и не добился. Тогда пришлось надавить сильнее, и музыка сменилась диким взвизгом и хрустом под пальцем, который Хагрид мгновенно отдернул.
     
      Но, стоило ему прийти к мысли, что профессор Дамблдор, верно, что-то напутал, и двери у магглов открываются не совсем так, надо все-таки воспользоваться веками проверенным методом и постучать, как послышался мягкий щелчок замка, и на пороге показалось все семейство Дурслей. Видимо, странная круглая штучка в стене все-таки сработала.
     
      На самом-то деле звонок был абсолютно ни при чем, просто Гарри первым понял, что без магии люди такими точно не вырастают, а значит — незнакомец пришел за ним. Но Дурсли боялись впустить в дом великана, невесть зачем притащившего с собой зонтик в такой ясный день. Что может быть опаснее сумасшедшего, особенно если этот безумец ростом почти три метра?
     
      — Тетя Петуния, а вдруг здесь кино снимают, и наш дом им очень понравился? Вы же видите, это какой-то необычный человек.
     
      Петуния, не пропускавшая ни одной, пусть даже самой маленькой заметки о знаменитостях и с огромным удовольствием смаковавшая все подробности их личной жизни, поняла, что небо решило вознаградить ее за все пережитые страдания. Пригрезилось, как этот человек (наверняка сам режиссер!) осматривает дом, слава богу все чисто, нигде ни единого пятнышка, сама вчера проверила работу ленивого мальчишки, и… видит ее! Ее, которая, конечно же, лучше всех подходит для исполнения главной женской роли. Или, что, пожалуй, было бы еще лучше, — замечает Дадлика, являющего собой идеал мужской красоты. Нет, она не могла упустить такой шанс.
     
      Хрупкая тетушка смела куда более массивного мужа в сторону, даже не заметив этого, схватила сына за руку и вытолкнула вперед. Дверь распахнулась так быстро, что Гарри даже испугался за стоящего на пороге человека.
     
      — Добро пожаловать!
     
      Но, к неимоверному разочарованию Петунии, ее радужные надежды не оправдались: великан-режиссер первым делом обратил внимание на костлявого, где только душа держится, неказистого племянника:
     
      — Гарри! Как ты вырос, а ведь совсем махонький был, — и великан сунул ему под нос сложенные ладони, показывая, каким именно он когда-то был.
     
      «А ты, оказывается, совсем не вырос», — оценил Крис размер ладоней гостя.
     
      Но Гарри, как всегда случалось в минуты сильного волнения, ироничного замечания друга не услышал. Он тут же кинулся к великану и привстал на цыпочки, пытаясь заглянуть тому в заросшее жесткими черными волосами лицо.
     
      — Вы меня знаете?!
     
      — Конечно, Гарри, тебя все…
     
      — Вон из моего дома! — Вернон сжал мясистые кулаки и угрожающе раздулся, став как никогда похожим на большую лягушку. — Вон!
     
      Дадли, все еще сжимаемый матерью за руку, распахнул рот и испуганно таращился то на Хагрида, то на отца. Дурсли-старшие уже поняли, что случилось самое страшное, то, чего они всегда опасались: племянник все-таки оказался нечеловеком, несмотря на все старания вылечить его. И все же это не означало, что они были готовы просто так сдаться и отдать мальчишку.
     
      — … знают. С днем рождения тебя, Гарри, — дядюшке достался ноль внимания, фунт презрения. — Я тут тебе принес кой-чего... Может, там помялось слегка, я... э-э... сел на эту штуку по дороге... но вкус-то от этого не испортился, да?
     
      Великан запустил руку во внутренний карман черной куртки и извлек оттуда немного помятую, довольно тяжелую коробку, которую Гарри машинально прижал к груди. Сейчас было абсолютно все равно, что представляет собой первый в его жизни подарок.
     
      — И вы знали моих маму и папу? — в голосе ребенка звучала такая надежда, что даже Крис не стал портить ему настроение пошлыми шуточками.
     
      Великан замялся и что-то невнятно пробормотал, но тут по ушам ударил резкий визг Петунии:
     
      — Он не поедет! Не поедет ни в какой Хогвартс!
     
      Хогвартс? Тетя Петуния сказала «Хогвартс»?! Она все это время знала о волшебниках?!
     
      «Ого! Да в этом доме, оказывается, в каждом шкафу по дюжине скелетов. Куда мир катится? Если бы мне этим утром кто сказал, что эти магглы что-то знают, я бы его в Мунго отправил».
     
      Ошарашенный Гарри повернулся к тетушке.
     
      — Так вы знали? Вы все знали и ничего мне не говорили?
     
      — Знали ли мы?! — внезапно взвизгнула Петуния. — Знали ли мы? Да, конечно, знали! Как мы могли не знать, когда мы знали, кем была моя чертова сестрица! О, она в свое время тоже получила такое письмо и исчезла, уехала в эту школу. Я была единственной, кто знал ей цену, — она была чудовищем, настоящим чудовищем! Но не для наших родителей, они-то с ней сюсюкались — Лили то, Лили это! Они гордились, что в их семье есть своя ведьма!
     
      Она замолчала, чтобы перевести дыхание, и после глубокого вдоха разразилась не менее длинной и гневной тирадой. Казалось, что эти слова копились в ней много лет, и все эти годы она хотела их выкрикнуть, но сдерживалась, и только теперь позволила себе выплеснуть их наружу.
     
      — А потом в школе она встретила этого Поттера, и они уехали вместе и поженились, и у них родился ты. Конечно же, я знала, что ты будешь такой же, такой же странный, такой же... ненормальный! А потом она, видите ли, взорвалась, а тебя подсунули нам!
     
      Гарри побледнел как полотно. Какое-то время он не мог произнести ни слова. Нет, это неправда, нет…
     
      «Крис, все ведь не так, не так! Крис? Крис?!»
     
      «Прости. Надо было сказать тебе раньше…»
     
      — Вы говорили, что мои родители погибли в автокатастрофе!
     
      «И ты мне врал! Ты тоже врал!» — Гарри казалось, будто блестящий паркет расплылся под его ногами и он медленно погружается в ледяную воду.
     
      Хагрид растерянно отступил назад под наполняющимися слезами отчаянными глазами мальчика.
     
      — Что с ними случилось, с мамой и папой? Скажите мне!
     
      — Не, Гарри, не я должен бы рассказать тебе обо всем...
     
      — Кто, если не вы?!
     
      — Не ждал я такого… э-э... но кто-то ж должен, так? Прав ты… Ну не можешь ты ехать в Хогвартс, не зная, кто ты такой.
     
      «Малыш, идите на улицу. История длинная, не будешь же ты ее в дверях слушать».
     
      Гарри еще раз окинул Дурслей сердитым взглядом: Петуния скрестила руки на груди и высоко задрала подбородок, Вернон возмущенно пыхтел. Дадли стоял, глупо открыв рот и уставившись на коробку в руках кузена. Мальчик решительно шагнул к великану и потянул за рукав черной куртки, тот послушно потопал за ним по улице, с трудом примеряясь к шагу ребенка. Несмотря на то, что Гарри практически бежал, лесничему приходилось осторожно семенить следом, опасаясь нечаянно налететь на малыша.
     
      Несколько подростков в кожаных куртках и рваных джинсах растворились в кустах, стоило им завидеть вдали фигуру Хагрида. Гарри подвел его к резной белой скамье, при виде которой тот только хмыкнул. Действительно, вряд ли от скамьи хоть что-то бы осталось, сядь на нее Хагрид. Мальчик только сейчас понял свою оплошность и залился краской, переминаясь с ноги на ногу. Предлагать гостю присесть было негде, разве что дойти до парка, но он совершенно в другой стороне.
     
      — Ты садись, Гарри, — Хагрид хлопнул ладонью по крашеным досточкам, те жалобно скрипнули, скамья покосилась.
     
      Гарри еще немного помялся, но великан кряхтя уселся прямо на траву, и ему тоже пришлось присесть. Даже так мальчику приходилось задирать голову, чтобы смотреть в черные глаза, наполовину скрытые волосами.
     
      — Дамблдор меня предупреждал, конечно, что непросто будет... ну... забрать тебя у этих... Но я и подумать не мог, что ты вообще ничего не знаешь.
     
      — А вы расскажите мне, я очень хочу знать.
     
      «И ты рассказывай!»
     
      — Что ж, думаю, что будет лучше, если я тебе расскажу, н-ну... то, что могу, конечно, а могу не все, потому как, э-э... загадок много осталось, непонятного всякого... — Хагрид помолчал несколько секунд. — Наверное, начну я... с человека одного… Нет, поверить не могу, что ты про него не знаешь, — его в нашем мире все знают...
     
      — А кто он такой? — спросил Гарри, не дав Хагриду замолчать и уйти в себя.
     
      — Ну… Я вообще-то не люблю его имя произносить. Никто из наших не любит.
     
      «Волдеморт. Не суть важно, пусть дальше говорит».
     
      — Ладно, давайте без имени. Ничего страшного.
     
      Великан со слезами на глазах продолжил:
     
      — Волшебник этот лет так... э-э. двадцать назад начал себе приспешников искать. И нашел ведь.
     
      «И нашел он их очень даже много».
     
      — Одни пошли за ним, потому что испугались, другие подумали, что он властью с ними поделится. А власть у него была ого-го, и чем дальше, тем больше ее становилось. Темные были дни, да. Никому нельзя было верить. Жуткие вещи творились.
     
      «Ну уж не настолько».
     
      — Побеждал он, понимаешь. Нет, с ним, конечно, боролись, а он противников убивал. Ужасной смертью они умирали. Даже мест безопасных почти не осталось... разве что Хогвартс, да! Я так думаю, что Дамблдор был единственный, кого Ты-Знаешь-Кто боялся.
     
      «А вот это правда».
     
      — Потому и на школу напасть не решился... э-э... тогда, по крайней мере. А твои мама и папа — они были лучшими волшебниками, которых я в своей жизни знал. Лучшими учениками школы были, первыми в выпуске. Не пойму, правда, чего Ты-Знаешь-Кто их раньше не попытался на свою сторону перетянуть...
     
      «Да нужны они ему были сто лет в обед».
     
      — Знал, наверное, что они близки с Дамблдором, потому на Темную сторону не пойдут. А потом подумал: может, что их убедит... А может, хотел их... э-э... с дороги убрать, чтоб не мешали. В общем, никто не знает. Знают только, что десять лет назад, в Хэллоуин, он появился в том городке, где вы жили. Тебе всего год был, а он пришел в ваш дом и... и...
     
      Он внезапно вытащил откуда-то грязный, покрытый пятнами носовой платок и высморкался громко, как завывшая сирена.
     
      — Ты меня извини... плохой я рассказчик, Гарри, — виновато произнес Хагрид. — Но так грустно это... я ж твоих маму с папой знал, такие люди хорошие, лучше не найти, а тут... В общем, Ты-Знаешь-Кто их убил. А потом — вот этого вообще никто понять не может — он и тебя попытался убить.
     
      «Почему сразу странно? Я тоже иногда хочу…»
     
      — Хотел, чтобы следов не осталось, а может, ему просто нравилось людей убивать. Вот и тебя хотел, а не вышло, да! Ты не спрашивал никогда, откуда у тебя этот шрам на лбу? Это не порез никакой. Такое бывает, когда злой и очень сильный волшебник на тебя проклятие насылает.
     
      «Не вздумай это слушать! Давить надо таких «специалистов».
     
      — Так вот, родителей твоих он убил, даже дом разрушил, а тебя убить не смог. Поэтому ты и знаменит, Гарри. Он если кого хотел убить, так тот уже не жилец был, да! А с тобой вот не получилось. Он таких сильных волшебников убил — МакКиннонов, Боунзов, Прюиттов, а ты ребенком был, а выжил.
     
      «Все у тебя, малыш, через пень-колоду — и Авада не берет, и я вот такой вот в голове поселился».
     
      Мальчик замер, не зная, как реагировать. Злой волшебник убил его родителей как в какой-то паршивой сказке! И никто даже не знает, за что умерли его мама и папа!
     
      «Крис, почему Волдеморт убил моих родителей?»
     
      «Долгая история. Отпустишь этого тролля — тогда расскажу».
     
      Великан встал, и Гарри заметил, что двигается он гораздо проворнее, чем должен бы при таком весе.
     
      — Да что там говорить, нам же в город надо, книги тебе купить, и все такое, — Хагрид достал из кармана гравированную серебряную ложечку. — Мне директор портал дал, прям в Косом переулке окажемся, да. Слыхал про Косой переулок?
     
      Мальчик хотел было ответить, что знает и о переулке, и даже о порталах, но вовремя опомнился.
     
      — Нет, я и про магию-то до сегодняшнего дня не знал, сэр.
     
      — Эта... давай на «ты», нечего нам с тобой «выкать», мы ж друзья, Гарри, — великан протянул ему слегка изогнутый черенок.
     
      Гарри радостно заулыбался — он путешествует настоящим порталом! — и коснулся холодного серебра. Что-то потянуло его вниз, голова закружилась, и мир завращался, размываясь на цветные полосы. Он какое-то время пытался смотреть на них, но вскоре закрыл глаза и… ударился о землю.
     
      * * *
      Величайший маг современности отлевитировал вазочку с лимонными дольками в буфет, едва за профессором МакГонагалл закрылась дверь.
     
      На самом-то деле он любил не столько их, сколько перекошенные физиономии коллег, на протяжении всего периода директорствования Дамблдора не выходивших из его кабинета без кислой конфеты за щекой. Не существовало лучшего способа узнать человека, чем предложить ему что-либо ненавистное из рук вышестоящего по положению и, что куда важнее для магического мира, намного более сильного волшебника.
     
      Лимонные дольки были выбраны директором неслучайно: за всю свою, чего скрывать, очень долгую жизнь он встретил лишь одного человека, любившего кислый мармелад. И человеком этим был, как ни странно, Хагрид. Когда полувеликан в ответ на любезное предложение одним размашистым движением опрокинул в себя целую вазочку сладостей, да еще и похвалил их, намекнув тем самым, что неплохо было бы и побольше дать, Дамблдор с трудом выдавил из себя улыбку. Эксперимент провалился. Впредь он старался даже не упоминать о лимонных дольках в присутствии Хагрида.
     
      Впрочем, преподавательский состав подобных сюрпризов не преподносил. МакГонагалл брезгливо поджимала губы и касалась конфеты кончиками пальцев; Спраут недовольно кривилась, но старательно разжевывала ее, а потом бежала в больничное крыло за противокариесным зельем. Флитвик ел мармелад с неизменно безмятежным выражением лица (если бы не легиллименция, Дамблдор считал бы, что маленькому профессору абсолютно все равно). Трелони отнекивалась, ссылаясь на недовольство высших сил (высшие силы оставались глухи к ее мольбам); Помфри и Синистра либо тут же пытались перевести разговор в другое русло, что еще никогда не срабатывало, но они не теряли надежды, либо складывали конфеты в карман, откуда извлекали через несколько секунд под обиженно-строгим директорским взором. Снейп же вымученно улыбался и мял липкий мармелад между пальцами. По мере того, как настойчивость начальника возрастала, на лице зельевара появлялось какое-то обреченное выражение. Но, как бы то ни было, директор даже за десять лет не понял, куда алхимик умудряется положить лимонную дольку (казалось, будто они внезапно растворяются между ловкими пальцами профессора). Разумеется, можно было спросить об этом прямо, но не хотелось лишать себя удовольствие раскрыть такую интересную тайну, да и зельевару не мешало бы оставить отдушину.
     
      Заходящее солнце отражалось в зеркалах и играло бликами на причудливых серебряных приборах, его лучи пронизывали витраж, разбрасывая по полу яркие разноцветные пятна. Произведение древнего искусства изображало основателей школы и было едва ли не единственным из оставшихся портретов великой хогвартской четверки. Маги стояли полукругом и словно о чем-то беседовали, что указывало на предположительное время создания — первые годы строительства до размолвки Слизерина и Гриффиндора.
     
      Кандида Когтевран — тяжелые косы вокруг головы и большие синие глаза. Тонкая кисть касается сапфирового ожерелья, ладонь другой руки лежит на голове крупного черного пса.
     
      Годрик Гриффиндор — пышные темно-рыжие кудри, высокий рост и массивное телосложение. Открытая улыбка и дорогая мантия, гордо вскинутый подбородок. Крупные ладони покоятся на рукояти воткнутого в землю знаменитого меча.
     
      Салазар Слизерин — темные серые глаза с хищным прищуром, простая черная мантия, на плечах безумно ядовитая радужная гадюка. В руках почему-то алая роза, ставившая в тупик всех знающих о ней историков. Еще ни один из обитателей кабинета не смог ни на шаг приблизиться к разгадке тайного послания.
     
      Пенелопа Пуффендуй — беззаботно-счастливое выражение лица, теплые карие глаза и пушистое облако русых волос. Волшебница стоит босиком на траве с венком на голове и букетом в руках.
     
      Феникс на жердочке нежно курлыкнул и перелетел на стол, где подставил под узловатые пальцы друга изящную голову.
     
      — У нас с тобой будет очень интересный год, Фоукс, очень интересный… Но, пожалуй, и сложный. Ведь удачное начало само по себе может привести к благополучному завершению, — директор задумчиво поглаживал огненную птицу.
     
      Он только что вернулся из Норы, где потратил несколько часов на беседу с мистером и миссис Уизли, а также их младшим сыном Рональдом. Ему он рассказал о Гарри Поттере, мальчике, являвшемся национальным героем, но, к глубочайшему сожалению Дамблдора, воспитывавшемся у магглов. Маленький Гарри оказался бы беспомощен в совершенно новом и незнакомом для него мире без надежного друга, что мог бы направлять, учить и поддерживать его. Таким другом и должен был стать Рон. А для того, чтобы отблагодарить его за заботу о чужом человеке, директор ежемесячно согласен был высылать семье Уизли по пятнадцать галлеонов. К тому же Рональд совершил бы очень благородный поступок, достойный настоящего гриффиндорца, если бы помог Гарри Поттеру. И поступком этим непременно станут гордиться его родители.
     
      Уговорить ребенка, благоговевшего перед стариком, как и его отец с матерью, оказалось совсем не сложно. Рональд Уизли сразу же согласился помочь ничего не подозревающему о плетущихся интригах мальчику влиться в незнакомое общество волшебников, увидев себя в роли единственного спасителя маленького героя.
     
      К тому же Хагрид, по личной просьбе директора, чтобы «поддержать сироту», расскажет ему о родителях. Несколько добрых слов, маленький подарок, обещание новой жизни и верных друзей. Да что там, достаточно одного только участия в судьбе маленького Поттера — и ребенок будет готов жизнь отдать за нового друга. Гарри Поттер. Жадно тянущийся к любому, кто согласится дать немного ласки и внимания, тихий, совершенно неизбалованный и непривередливый, но в то же время и не озлобленный маленький звереныш, разучившийся доверять людям. Как Дамблдор и рассчитывал, Дурсли воспитали племянника правильно. То есть так, как нужно было директору.
     
      Присутствие Мальчика-Который-Случайно-Выжил в башне Гриффиндора было обеспечено.
     
      — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — -
     
      * Офидиофобия (также эпистемофобия) — боязнь змей

Глава 2.

     Гарри торопливо завертел головой, пытаясь отыскать хоть малую толику чудес, о которых вечерами рассказывал Крис. Но обнаружил только нависающие над головой грязные кирпичные стены, несколько мусорных баков с тощими любопытными кошками и лужу, в которую плюхнулся на колени при приземлении.
     
      Вот это и есть магический мир? Мальчик недоуменно взглянул на Хагрида — в темном проулке было настолько узко, что великан, казалось, застрял в плечах. Он подумал, что не сможет вытолкнуть нового знакомого из переулка, тем более что понятия не имеет, в какую сторону им надо двигаться дальше. Но сам Хагрид ничуть не выглядел обеспокоенным, да и Крис заметил:
     
      «Только мазохист зачарует портал непосредственно на Косой переулок: там слишком много народа. Либо ты сядешь свалишься на чью-то голову, либо кто-то пройдется по твоей».
     
      — А теперь идем, Гарри. Нам уже маленько осталось, — великан осторожно обхватил его за плечи, вытащил из лужи и поставил на землю.
     
      С джинсов стекала вода, вдобавок они окончательно изорвались на коленях, в кроссовках хлюпало. Не самый удачный вид для первого знакомства или начала новой жизни. Хагрид с трудом протискивался вперед, обдирая плечи о стены. На куртке оставались жирные разводы. Помогать ему выбраться, к счастью, не пришлось.
     
      Скоро они вышли к крошечному невзрачному бару. Проходящие мимо люди на бар не смотрели. Их взгляды скользили с большого книжного магазина на магазин компакт-дисков, а бар, находившийся между этими магазинами, они, похоже, вовсе не замечали. У Гарри даже возникло странное чувство, что его видят только они с Хагридом. Но прежде чем он успел спросить об этом, Хагрид завел его внутрь.
     
      «Дырявый котел». Довольно известное место, но гораздо более приличное, чем кажется на первый взгляд».
     
      Для известного места бар был слишком темным и обшарпанным. В углу сидели несколько пожилых женщин и пили вино из маленьких стаканчиков, одна из них курила длинную трубку. Маленький человечек в цилиндре разговаривал со старым лысым барменом, похожим на нахмурившийся грецкий орех. Когда они вошли, все разговоры сразу смолкли.
     
      — Боже милостивый, — произнес бармен, пристально глядя на Гарри. — Это... Неужели это...
     
      «Крис, что происходит? Что я не так сделал?»
     
      «Прибил Волдеморта. А теперь пожинай плоды содеянного в младенчестве».
     
      «Я нечаянно!»
     
      «А им-то что с этого?»
     
      — Благослови мою душу, — прошептал старый бармен. — Гарри Поттер... какая честь!
     
      Он поспешно вышел из-за стойки, подбежал к Гарри и схватил его за руку. В глазах бармена стояли слезы.
     
      — Добро пожаловать домой, мистер Поттер. Добро пожаловать домой.
     
      Вдруг разом заскрипели отодвигаемые стулья, и в следующий момент мальчик уже обменивался рукопожатиями со всеми посетителями «Дырявого котла». Большинство из них он даже не успел разглядеть и теперь ошалело вертел головой по сторонам, уже не совсем отчетливо понимая, кто и сколько раз пожал ему руку.
     
      «Ненормальные, они все ненормальные! Что мне с ними делать?»
     
      «Расслабься и наслаждайся. Я же говорил, что согласен с нашей рыбой — они и правда все немного сумасшедшие. Кто-то в большей степени, кто-то в меньшей, и все же здесь без этого никак. Добро пожаловать в иную реальность, малыш».
     
      Вперед выступил бледный молодой человек, он очень нервничал, у него даже дергалось одно веко.
     
      — Профессор Квиррелл! — представил его Хагрид. — Гарри, профессор Квиррелл — один из твоих будущих преподавателей.
     
      — П-п-поттер! — произнес, заикаясь, профессор Квиррелл и схватил его за руку. — Н-не могу п-передать, насколько я п-польщен встречей с вами.
     
      — Какой раздел магии вы преподаете, профессор Квиррелл?
     
      — Защита от Т-т-темных искусств, — пробормотал Квиррелл с таким видом, словно ему не нравилось то, что он сказал. — Н-не то чтобы вам это было н-нужно, верно, П-п-поттер? — профессор нервно рассмеялся.
     
      Крис сдавленно застонал:
     
      «Не знал я, до чего Хогвартс докатился. Да что он может? Ничтожество».
     
      — Как я п-понимаю, вы решили п-приобрести все н-необходимое для школы? А мне н-нужна новая к-книга о вампирах.
     
      Вид у него был такой, будто его пугала сама мысль о вампирах.
     
      «Фу, от него чесноком воняет. Это как же надо бояться вампиров, чтобы даже от книг защищаться? Или это не чеснок? Хм, определенно что-то еще кроме чеснока... Отойди, он мне не нравится».
     
      «Я еще не встретил человека, который бы тебе понравился. Может, он и боится, но он наверняка хороший учитель и все понятно объясняет».
     
      Но остальные не желали мириться с тем, что Квиррелл безраздельно завладел вниманием Гарри. Прошло еще минут десять, прежде чем зычный голос Хагрида перекрыл другие голоса.
     
      — Пора идти... нам надо еще кучу всего купить. Пошли, Гарри.
     
      Лесничий вывел его из бара в маленький двор, со всех сторон окруженный стенами. Здесь не было ничего, кроме мусорной урны и нескольких сорняков.
     
      — Ну, что я тебе говорил? — Хагрид ухмыльнулся. — Я ж тебе сказал, что ты знаменитость. Даже профессор Квиррелл затрясся, когда тебя увидел... хотя, если по правде, он всегда трясется.
     
      Хихиканье в глубине сознания неожиданным не было.
     
      Хагрид трижды коснулся стены зонтом. Кирпич, до которого он дотронулся, задрожал, потом задергался, в середине у него появилось маленькое отверстие, которое стало быстро расти. Через секунду перед ними была арка, а за ней начиналась мощенная булыжником извилистая улица.
     
      «Крис, это потрясающе!»
     
      «А ты что думал!» — в его голосе было столько самодовольства, будто он лично построил здания, открыл магазины, повесил яркие вывески и привел сюда всех этих людей в разноцветных мантиях. И все ради одного только Гарри.
     
      Ярко светило солнце, отражаясь в котлах, выставленных перед ближайшим к ним магазином. Вокруг раздавался оживленный гомон толпы и крики странных чешуйчатых созданий в большой клетке у зверинца. После того, как его чуть не сбили с ног, пришлось вплотную подойти к Хагриду и вцепиться в край его куртки. Великан, раздвигавший людской поток на две речушки поменьше, хода не сбавил, и Гарри не то бежал, не то висел на нем. Пока они шли вверх по улице, он вертел головой, пытаясь увидеть все сразу: магазины, выставленные перед ними товары, людей, делающих покупки.
     
      Больше всего покупателей собралось у большого магазина, группа мальчишек примерно его возраста прижались носами к витрине, разглядывая выставленные в ней метлы.
     
      — Смотри, — донеслось до Гарри, — новая модель «Нимбус-2000», самая быстрая.
     
      Самая быстрая? Что они имеют в виду? Может, она быстро подметает или следует за человеком? Ему бы хотелось, чтобы у Дурслей была такая метла, а не та громоздкая тяжелая палка, которой ему приходилось подметать двор и сметать снег с дорожек.
     
      Здесь были магазины, которые торговали мантиями, телескопами и странными серебряными инструментами, каких Гарри никогда не видел. Витрины были забиты бочками с селезенками летучих мышей и глазами угрей, покачивающимися пирамидами из книг с заклинаниями, птичьими перьями и свитками пергамента, бутылками с волшебными зельями и глобусами Луны... Гарри хотел было попросить Хагрида подождать немного, пока он не осмотрится, если, конечно, тот не спешит. Хотя мальчик был уверен, что новый знакомый не откажет, но открыть рот не успел.
     
      — Гринготтс, — объявил лесничий.
     
      Они находились перед белоснежным зданием, возвышавшимся над маленькими магазинчиками. А у отполированных до блеска бронзовых дверей стоял... неужели это и есть гоблин?
     
      «Чего ты шарахаешься? Он тебя не тронет».
     
      Два гоблина с поклонами встретили их, когда oни прошли в огромный мраморный холл. Гарри очень старался не пялиться на них, но получалось плохо —ничего подобного он в жизни не видел. На высоких стульях за длинной стойкой сидела еще сотня гоблинов — они делали записи в больших гроссбухах, взвешивали монеты и с помощью луп изучали драгоценные камни. Крис дернулся было, но быстро спрятал руку в карман, чтобы не поддаться искушению.
     
      «Слишком уж у этих гадов острое зрение — нельзя так рисковать», — виновато проговорил он.
     
      «Зачем тебе грабить банк, если деньги у нас есть? Стоп, если они есть, то откуда о них знает Хагрид?»
     
      «Много не бывает, — в кармане что-то зазвенело, хоть Гарри помнил, что ничего не брал. — А тролль тебя за твоими деньгами ведет».
     
      «Крис! Ты опять лазил по карманам!»
     
      «Ух, какой догадливый! Поздравляю — ты не совсем идот».
     
      Гарри в который раз пожалел, что не может контролировать обе свои конечности и, более того, даже не чувствует левую руку. Не видя ее, он и предположить не мог, чем друг сейчас занимается, но понимал — ничем хорошим.
     
      — Доброе утро, — обратился Хагрид к свободному гоблину у стойки. — Мы тут пришли, чтоб немного денег взять... э-э... из сейфа мистера Гарри Поттера.
     
      — У вас есть его ключ, сэр?
     
      — Где-то был, — ответил Хагрид и начал выкладывать на стойку содержимое своих карманов.
     
      «Я его убью, если ключ потерян».
     
      Пригоршня заплесневелых собачьих бисквитов посыпалась на бухгалтерскую книгу гоблина, тот брезгливо сморщил нос, но промолчал. Крис перебирал монеты. Мальчик слышал о людях, на ощупь определяющих достоинство монет, в основном это были слепые и жулики. Его друг, похоже, считал улов.
     
      — Нашел, — наконец сказал Хагрид, протягивая крошечный золотой ключик. — И у меня тут еще письмо имеется... э-э... от профессора Дамблдора, — с важным видом произнес великан, выпячивая грудь. — Это насчет Вы-Знаете-Чего в сейфе семьсот тринадцать.
     
      Гоблин поправил маленькое золотое пенсне и внимательно прочитал письмо.
     
      — Кажется, все в порядке. Сейчас вас отведут вниз к вашим сейфам. Крюкохват!
     
      Крюкохват был гоблином в ало-золотой ливрее, который повел их к одной из дверей.
     
      — А что такое это Вы-Знаете-Что в сейфе семьсот тринадцать? — спросил Гарри.
     
      — Не могу я тебе сказать, — таинственно прошептал Хагрид. — Очень секретно. Это школы Хогвартс касается. Дамблдор мне доверяет. А я своей работой слишком дорожу, чтобы секреты тебе раскрывать.
     
      «Я должен это знать!» — Крис загорелся предвкушением.
     
      Когда гоблин открыл перед ними дверь, Гарри, ожидавший увидеть вокруг мрамор, остановился. Хагрид легонько подтолкнул его вперед, едва не впечатав в каменный пол. Они стояли в узком коридоре, освещенном горящими факелами. Дорога круто уходила вниз, на полу были тоненькие рельсы с маленькой тележкой. Они забрались внутрь — Хагриду это удалось с трудом, — и поехали. Сначала они неслись сквозь лабиринт петляющих коридоров. Гарри пытался запомнить дорогу — налево, направо, направо, налево, на развилке прямо, опять направо, опять налево, — но вскоре оставил это бесполезное занятие.
     
      Его обдало ледяным воздухом, глаза защипало, но он держал их широко открытыми, чтобы ничего не пропустить. В какой-то момент ему почудилась вспышка огня в конце коридора, и Гарри быстро обернулся, чтобы увидеть, не дракон ли это, но опоздал — тележка резко ушла вниз. Сейчас она проезжала мимо подземного озера, на потолке и стенах росли сталагмиты и сталактиты.
     
      «Крис, здесь есть драконы? Я, кажется, видел одного».
     
      «Есть, но гораздо ниже. Это были просто отсветы охранных чар. Так бывает, когда кто-то пытается проникнуть в чужой сейф. Не волнуйся, этого придурка уже поймали — мало кто может позволить себе грабить гоблинов, защита здесь на должном уровне. Я ему не завидую», — на удивление спокойный голос, будто и не покидал он пределов магического мира.
     
      Когда тележка наконец остановилась перед маленькой дверью в стене, Хагрид, весь зеленый, выбрался из нее, прислонился к стене и подождал, пока у него перестанут дрожать колени.
     
      Крюкохват отпер дверь. Изнутри вырвалось облако зеленого дыма, мальчик торопливо отскочил — мало ли как на него отреагируют чары. Но, видимо, в нем признали наследника Поттеров, и дым рассеялся. Внутри были кучи золотых монет, колонны серебряных, горы маленьких бронзовых кнатов.
     
      «Это много?»
     
      «Как сказать, тебе хватит, ты на удивление неприхотлив, но роскошной жизни можно не ждать. Опять-таки надо домик купить, не будем же все время у рыбы с боровом жить. Волшебникам в твоем возрасте уже полагается иметь недвижимость и собственные счета, если ты, конечно, не из нищего рода».
     
      «В одиннадцать? А не рано ли? Я даже не представляю, что можно сделать с такими деньгами».
     
      «Это ты, убогий, не представляешь, а в приличных волшебных семьях на одиннадцатилетие наследник получает собственный сейф в Гринготтсе и учится распоряжаться будущим состоянием».
     
      Но для Гарри это было невероятно. Дурсли наверняка не знали об этих деньгах, иначе они отняли бы их у него, не успел бы он и глазом моргнуть. Сколько раз они жаловались, что он им дорого обходится! А может, просто не имели понятия, что делать в маггловском мире с галлеонами, сиклями и кнатами. Интересно, ему действительно могут продать дом? Они уехали бы от Дурслей и жили там вдвоем, а если бы у Гарри появились друзья кроме Криса, он и их бы пригласил. Для друзей ничего не жалко.
     
      Хагрид помогал Гарри бросать монеты в сумку.
     
      — Золотые — это галлеоны, — пояснил он. — Один галлеон — это семнадцать серебряных сиклей, а один сикль — двадцать девять кнатов, это просто, да?
     
      Ребенок кивнул — галлеоны он считал не хуже фунтов, спасибо Крису.
     
      — Ладно, тебе этого на пару семестров хватит, а остальное пусть тут лежит.
      Они спустились еще ниже, воздух постепенно стал холоднее. Когда они проезжали над подземным ущельем, Гарри перегнулся, чтобы разглядеть, что скрывается в его темных глубинах, но Хагрид со стоном схватил его за шиворот и втащил обратно. Хотя Крис вцепился в край так, что разжать ему пальцы не смог бы даже гигантский лесничий.
     
      — Отойдите, — важно сказал Крюкохват, подходя к обитой железом двери. Он мягко коснулся двери одним из своих длинных пальцев, и она просто растаяла. — Если это попробует сделать кто-то, кроме работающих в банке гоблинов, его засосет внутрь, и он окажется в ловушке.
     
      «О-о-о, гоблинская магия. Нет, я просто обязан узнать, что они там прячут!»
     
      — А как часто вы проверяете, нет ли там кого внутри? — поинтересовался Гарри.
     
      — Примерно раз в десять лет, — ответил гоблин с довольно неприятной улыбкой.
     
      «Ха, кому ты веришь!»
     
      «Да нет, я понял, что он шутит. У них ведь будут неприятности, если они допустят, чтобы в банке кто-то умер, а потом найдут тело».
     
      Крис расхохотался:
     
      «Какой наивный ребенок мне попался — они НЕ проверяют сейфы вообще! Туда может войти только хозяин и его семья. А трупы в Гринготтсе — обычное дело, в старых сейфах их по два, по три гниет».
     
      «Не может быть, это же люди!»
     
      «Какие люди? Они уже истлели давно, отодвинул, если на дороге валяется, и дальше пошел. Можно, конечно, вниз скинуть, там зверят покормить. Но в целом никого не волнует, кто умирает на чужой груде золота».
     
      Гарри был шокирован. Как можно так относиться к людям, пусть даже и грабителям? Но Хагрид уже заходил внутрь, и мальчик поспешно шагнул к двери. Здесь, в этом сверхсекретном сейфе, должно было лежать что-то ужасно важное, как минимум, драгоценные камни невероятных размеров. Но... там было пусто. Затем мальчик заметил на полу маленький невзрачный сверток из коричневой бумаги. Хагрид нагнулся, подобрал его и засунул во внутренний карман куртки.
     
      Скоро они уже стояли на улице у банка, щурясь от солнечного света. Сейчас, когда у него в руках была сумка, полная денег, Гарри с трудом подавлял в себе желание начать покупать все подряд. Даже Крису никогда не удавалось собрать столько.
     
      — Ну что, надо бы купить тебе форму, — заметил Хагрид, кивнув в сторону магазина с вывеской «Мадам Малкин. Одежда на все случаи жизни».
     
      И вдруг великан, будто вспомнив о чем-то важном, замялся:
     
      — Слушай, Гарри, ты... э-э... не против, если я заскочу в «Дырявый котел» и пропущу стаканчик?
     
      Гарри кивнул и постоял несколько секунд перед дверью, собираясь с духом, прежде чем открыть ее. Оглянулся на Хагрида — тот ободряюще кивнул, и мальчик решительно дернул медную ручку вниз.
     
      Мадам Малкин оказалась приземистой улыбающейся волшебницей в розовато-лиловых одеждах. Прежде чем Гарри успел объяснить ей цель своего визита, она радостно кинулась к мальчику и стащила с него легкую джинсовую куртку. Тот не успел даже отреагировать на обвившие тело измерительные ленты, как услышал чей-то голос:
     
      — Грязнокровка, да еще и нищий, судя по всему, едет в Хогвартс, подумать только.
     
      В глубине магазина стоял бледный мальчик с тонкими чертами лица. Он с неприятной ухмылкой разглядывал рваную футболку, грязные джинсы и мокрые кроссовки Гарри. Крис внимательно рассмотрел его и заявил, что «эту морду он уже где-то видел».
     
      Гарри пришлось гордо выпрямиться, словно его совершенно не волнует собственная одежда: сделать он все равно ничего не мог.
     
      — Я чистокровный.
     
      — О-о-о, — протянул мальчик, — чистокровный маг в маггловском тряпье? Какое убожество. Неужели еще один магглолюб вроде Уизли? Или у твоих родителей денег не хватило даже на одну-единственную мантию?
     
      Он лениво растягивал слова и криво ухмылялся, а затем, потянув носом воздух, притворно сморщился и отошел. И вот тут Гарри действительно разозлился. Когда Дадли и его дружки окружали его, осыпая бранью, их детские подколки обижали ребенка, но совершенно не трогали невозмутимого Криса. Но сейчас, чувствуя исходящее от его «второго Я» напряжение, мальчик осознал, что этот белобрысый тип сказал что-то, что не прощается среди магов.
     
      Светловолосый брезгливо на него косился.
     
      «Малфой!»
     
      «Что?»
     
      «Вспомнил — Малфой. Кажется, Драко, Дрейк или еще как-то так».
     
      Драко Малфой? Ну и имечко! Гарри нервно прыснул в кулак, но затем не выдержал и расхохотался. Малфой, если это в самом деле был он, медленно покрылся румянцем, глядя на веселящегося сверстника. Гарри впервые видел, чтобы кто-то так краснел: хаотично разбросанные розовые пятна на бледной коже были отчетливо видны даже в полумраке магазина.
     
      Еще никто никогда не позволял себе смеяться над Драко Малфоем. Перед его родом преклонялось все волшебное сообщество, его отца иначе как лорд Малфой никто, даже сам министр, не смел и величать. И его — его! — дерзнул осмеять нищий оборванец в грязных маггловских тряпках!
     
      — А ты, оказывается, забавный, — Гарри с интересом разглядывал порозовевшего наследника одной из самых громких фамилий.
     
      Крис мог вывести из себя кого угодно за рекордно короткий срок, Гарри был лучшим его учеником.
     
      — Мы еще встретимся, ты, рвань! Ты даже не знаешь, с кем схлестнулся, но очень об этом пожалеешь, — прошипел Драко, вылетая за дверь.
     
      «Точно Малфой. Узнаю породу».
     
      «Откуда ты его знаешь? У тебя же не было контактов с магическим миром, а он мой ровесник. Ты не мог его встречать».
     
      «А я и не встречал. Не его, по крайней мере. Драко — точная копия отца».
     
      «Он был твоим другом?»
     
      «Наивный! Он несколько раз пытался меня убить, да руки оказались коротки».
     
      Гарри подумал, что Малфой-старший наверняка не единственный человек, не желающий возвращения Криса.
     
      «Теперь он будет пытаться убить меня?»
     
      «Не думаю, он же о нас не знает. Ты просто никому обо мне не говори и, главное, не мешай, тогда я все устрою как надо».
     
      Как надо? Вот это заявление Гарри откровенно испугало. Позволить этому странному человеку творить с его телом все, что заблагорассудится? Нет, он еще не сошел с ума. Но говорить о нем и вправду пока не стоит. Мальчик слишком привык к Крису, чтобы с ним расстаться.
     
      «Крис, почему он не любит грязнокровок?»
     
      «Менталитет».
     
      «Что-что?»
     
      «Малыш, магическое сообщество, как я уже говорил, делится на чистокровных, полукровок и грязнокровок. Ты думал, что происхождение ни на что не влияет, но это далеко не так. Занимать должности в Министерстве или Визенгамоте могут только чистокровные, к полукровкам относятся вполне терпимо, но грязнокровные волшебники... Они не входят ни в один род, не имеют никаких связей или имущества, у них нет сильных покровителей, нет будущего. А некоторые особо сложные и древние разделы магии им недоступны по определению. За редким исключением их можно только презирать, что и делают чистокровные. Они не способны дать что-то миру, который не понимают. Некоторые самонадеянно пытаются сломать его, а в результате ломаются сами. Но закрывать от таких доступ сюда глупо — даже магам необходимо вливание свежей крови, иначе мы выродимся».
     
      Мантии были сшиты в мгновение ока. Не иначе мадам Малкин воспользовалась магией. И вскоре Гарри стоял, прислонившись к стене магазина.
     
      «Теперь, пока мы ждем Хагрида, расскажи о смерти моих родителей».
     
      Молчание. Мимо носится возбужденная ребятня, размахивая новоприобретенными волшебными палочками, важно шагают гордые чадами родители.
     
      «Крис, ты хочешь мне что-то объяснить».
     
      «Да? Что именно?»
     
      «Волдеморт. Хэллоуин десять лет назад. Припоминаешь?»
     
      «О, гляди, с первого раза запомнил. Я неделю учил, ходил везде с бумажкой».
     
      «Говори».
     
      «Я всего не знаю, а что знаю — и сам не понимаю».
     
      «Давай».
     
      «Ну что ж... Я тоже начну с одного человека, назову его Третьим...»
     
      Гарри нетерпеливо перебил:
     
      «Может, Первым? Я хочу знать все с самого начала».
     
      «Не перебивай. Третий — Темный Лорд... Я начал с него потому, что ты о нем уже знаешь. Хагрид все обрисовал верно, но только в общих чертах. Волдеморт был невероятно сильным магом, а его армия насчитывала сотни магов и тысячи темных созданий. Власть над магической Англией была вопросом нескольких недель. И вот тут-то оно и случилось... Не знаю, что именно произошло, но к Третьему пришел Первый...»
     
      «Имя!»
     
      «... и сказал: «Убей младенца, и будет тебе счастье». Как его звали, я пока не скажу: он, возможно, давно мертв, а если нет — ты еще слишком мал. О мести надо думать, когда ты на что-то способен».
     
      «Потом — скажешь».
     
      «Клянусь. Но слушай дальше. Уж не знаю, какие доказательства предъявил Первый, но Темный Лорд ему поверил. И стал тебя искать, почему-то именно тебя. Твои родители знали об этом и провели обряд Хранителя. Тайну местонахождения Поттеров должен был оберегать Второй».
     
      «Он предал маму и папу?»
     
      «Да».
     
      «Его имени тоже не назовешь?»
     
      «Пока нет».
     
      «Значит, если Лорд умер, их должно было остаться еще двое...»
     
      «Что за глупости? С чего ты взял, что Темный Лорд умер?»
     
      «Но Хагрид сказал, что...»
     
      Крис нервно хмыкнул:
     
      «Угу. Ты его больше слушай, он и не то расскажет. Запомни, малыш, Лорд был величайшим черным магом нашего времени. И основным направлением его разработок было обретение бессмертия».
     
      «Трое. Трое, которых я убью».
     
      Гарри внимательно рассматривал облака над головой. Те медленно плыли к востоку, у солнца кружился чей-то размытый силуэт. Птица или, быть может, настоящий дракон? Отсюда не разглядеть.
     
      — Гарри, смотри-ка, какая красавица, это тебе, — Хагрид вышел из магазина под названием «Совы», и Гарри увидел у него в руке огромную клетку, в которой сидела красивая полярная сова.
     
      Подарок! Он внезапно вспомнил, что оставил торт на скамейке. Сова спала, засунув голову под крыло. Гарри поблагодарил лесничего, но был настолько тих и задумчив, что великан попытался его утешить.
     
      — Я ж так понял, что Дурсли эти тебя... ну... не особо подарками баловали. А ты не с ними теперь, а с нами, тут... э-э... по-другому все будет.
     
      Они зашли в магазинчик, чтобы купить пергамент и перья. Крис посоветовал тонкие вороньи, они стоили немного дороже, но почти не ставили клякс. После этого зашли за учебниками в магазин под названием «Флориш и Блоттс», где было столько книг, сколько Гарри ни разу в жизни не видел. Они стояли на полках, занимая все пространство магазина от пола до потолка. Там были гигантские фолианты в кожаных переплетах, каждый весом с огромный булыжник; книги размером с почтовую марку и книги в шелковых обложках; книги, испещренные непонятными символами, и книги, в которых были только пустые страницы. Крис, потребовав пройти мимо полки с книгами по темной магии и взглянуть на них хоть одним глазком, заявил, что они какие-то несерьезные. И немедленно пообещал научить мальчика настоящей черной магии, от чего Гарри с содроганием отказался.
     
      Затем они посетили аптеку, в которой все было так волшебно, что Гарри даже не обратил внимания на ужасный запах — там пахло тухлыми яйцами и гнилыми кабачками. На полу стояли бочки с какой-то слизью, вдоль стен выстроились стеклянные банки с засушенными растениями, толчеными корнями и разноцветными порошками, а с потолка свисали связки перьев, клыков и загнутых когтей. Пока Хагрид разговаривал с аптекарем, Гарри изучал мягко сияющие серебром рога единорога. Крис пытался засунуть в карман какой-то корешок, но тот постоянно норовил выпасть, так что его пришлось придерживать. Курточка ребенка вскоре раздулась с обеих сторон, но непохоже было, что друг собирался остановиться. Действовал он виртуозно, а аптекарь был слишком занят беседой. И Гарри вскоре начал просить его не обворовывать несчастного волшебника, а то он не сможет вынести на себе весь магазин.
     
      — Ладно, нам только волшебная палочка осталась. В «Олливандер» пойдем, лучшее место для этого. Там тебе такую палочку подберут, закачаешься, да!
      Хагрид не заметил, а может не обратил внимания на подозрительно выпуклые карманы Гарри. Сам Гарри широко улыбался и изо всех сил старался показать, что у него все в полном порядке.
     
      «Та-дам, мы дошли до сути дела! Главное, чтобы тебе какое-нибудь фуфло с волосом единорога не досталось».
     
      «А что не так с волосом единорога?»
     
      «Да все так. Просто он совершенно не подходит для занятий боевой магией, абсолютно не годится. Зато большая часть целителей в Мунго пользуются именно такими палочками».
     
      Гарри согласился, что в свете его недавно возникших планов палочка с волосом единорога ему не нужна. Значит, надо выбрать что-нибудь помощнее. Получить волшебную палочку ему хотелось больше, чем все остальное в списке.
     
      Магазин находился в маленьком обшарпанном здании. С некогда золотых букв «Семейство Олливандер — производители волшебных палочек с 382-го года до нашей эры» давно уже облетела позолота. В пыльной витрине на выцветшей фиолетовой подушке лежала одна-единственная палочка. Когда они вошли внутрь, где-то в глубине магазина зазвенел колокольчик. Хагрид уселся на высокий стул у двери в ожидании хозяина.
     
      Гарри чувствовал себя очень странно — словно он попал в библиотеку, в которой были очень строгие правила. Он рассматривал тысячи узеньких коробочек, выстроившихся вдоль стен от пола до потолка, по коже побежали мурашки. Здешние пыль и тишина были полны волшебных секретов и, казалось, издавали почти неслышный звон.
     
      — Добрый день, — послышался тихий голос.
     
      Гарри подскочил от неожиданности. Хагрид, по-видимому, тоже подскочил, потому что раздался громкий треск, и великан быстро отошел от покосившегося стула. Перед ними стоял пожилой человек, от его почти бесцветных глаз исходило странное, лунное свечение, прорезавшее магазинный мрак.
     
      — О, да. Я так и думал, что скоро увижу вас, Гарри Поттер. Мне неприятно об этом говорить, но именно я продал палочку, которая это сделала, — мягко произнес он. — Тринадцать с половиной дюймов, тис. Это была мощная палочка, очень мощная, и в плохих руках... Что ж, если бы я знал, что натворит эта палочка, я бы...
     
      У Гарри в ушах звенело. Тринадцать с половиной дюймов... Тис...
     
      — Что ж, мистер Поттер, для начала попробуем эту, — старик протянул ему узкую коробочку. — Эбонит и шерсть единорога, восемь с половиной дюймов, очень удобная. Давайте, давайте, попробуйте ее.
     
      Нет, только не это! Ему нужна сильная палочка, а не какая-нибудь, годящаяся лишь для несложных бытовых заклинаний! Хорош он будет против тех троих с оружием, способным лишь на детский Ступефай!
     
      Но палочка с шерстью единорога ему, к счастью, не подошла.
      Гарри никак не мог понять, чего ждет мистер Олливандер. Гора опробованных палочек, сложенных на стул, становилась все выше и выше. Но старика с серебристыми глазами это почему-то вовсе не утомляло, а, наоборот, ужасно радовало. Чем больше коробочек он снимал с полок, тем счастливее выглядел.
     
      Одну из забракованных палочек Крис попросил отложить в сторону, а через несколько минут ткнул мальчика в бок, и очередная оказавшаяся у него в руках палочка покатилась под стол. Продавец жестом остановил рванувшегося за ней Гарри и призвал потерю, на мгновение повернувшись в другую сторону. Этого мгновения Крису было достаточно, чтобы спрятать в мокрый кроссовок ту самую палочку.
     
      «Положи на место, я тебе ее куплю».
     
      «Молчи уже, олух. Ни одному волшебнику нельзя иметь больше одной палочки, тебе не продадут. Официально, по крайней мере. А в Косом переулке люди приличные и законопослушные».
     
      «Ладно, бери, тебе ведь тоже нужна палочка. Но обещай, что больше ничего не утащишь».
     
      «Обещаю. Еще только одну вещь назад положу».
     
      «Какую вещь?»
     
      «В правом кармане».
     
      Гарри очень хотелось проверить, что помимо ингредиентов лежит у него в кармане, но мистер Олливандер давал ему палочку за палочкой. Пришлось терпеть и устало взмахивать рукой раз за разом, как только пальцы смыкались на отполированном дереве.
     
      «Почему эту?»
     
      «Она мне подходит. У меня ведь когда-то была именно такая, просто сделанная другим мастером».
     
      Старик постоянно что-то бормотал себе под нос, рассуждал о палочках и людях, ими владевших, и Гарри очень скоро перестал прислушиваться. Взять — взмахнуть — отдать. Взять — взмахнуть — отдать...
     
      И внезапно пальцы его потеплели. Мальчик словно очнулся, крепче сомкнув пальцы на палочке. Он поднял ее над головой, со свистом опустил ее вниз, разрезая пыльный воздух, и по стенам заплясали яркие красно-золотые отсветы.
     
      «Крис, ты его слушал? С чем это она? Не с волосом?»
     
      «Перо феникса, остролист. Вполне приемлемо, можешь радоваться».
     
      — О, браво! Да, это действительно то, что надо, это просто прекрасно. Так, так, так... очень любопытно... чрезвычайно любопытно... Обычно феникс отдает только одно перо из своего хвоста, но в вашем случае он отдал два. Поэтому мне представляется весьма любопытным, что эта палочка выбрала вас, потому что ее сестра, которой досталось второе перо того феникса... Что ж, зачем от вас скрывать — ее сестра оставила на вашем лбу этот шрам.
     
      Гарри судорожно вдохнул.
     
      «Гхыр!* Выкинь ее нафиг!»
     
      Но мальчику отчего-то казалось, что эта и только эта палочка способна составить конкуренцию той. Тринадцать с половиной дюймов... Тис... И перо феникса... Того же самого феникса... Нет, ему была нужна именно эта палочка. И он без сожалений заплатил семь золотых галеонов за остролист с пером феникса.
     
      Не желая так быстро покидать сказку, Гарри попросил Хагрида еще немного погулять по Косому переулку, великан с радостью согласился. Они посидели в кафе Флориана Фортескью, где Гарри смог угостить нового друга нежно-зелеными блинчиками, после которых изо рта вырывались струйки разноцветного пара. Посмотрели на фамилиаров в зверинце, причем Крис строго-настрого запретил разговаривать со змеями и даже смотреть в их сторону. Зато, как только продавец узнал Гарри Поттера, мальчику разрешили подержать нюхлера и погладить миниатюрную лошадь не больше фута в холке. Кроме того, он получил в подарок большую энциклопедию о волшебных существах и пообещал вернуться, как только выберет себе подходящего фамилиара.
     
      Была уже вторая половина дня, и солнце опускалось все ниже, когда они с Хагридом прошли обратно сквозь Косой переулок, потом сквозь стену и вошли в «Дырявый котел», в котором уже не было ни единого посетителя. Выйдя оттуда, они оказались в другом мире, но Гарри шел молча и словно не замечал этого. Он даже не обратил внимания на то, как смотрели на них люди, когда они с Хагридом ехали в метро, нагруженные разнообразными свертками причудливой формы и вдобавок ко всему со спящей совой. Там Крис, дождавшись, пока Хагрид задремлет, велел достать маленький сверток из правого кармана. И Гарри наконец увидел то, что великан забрал из Гринготтса.
     
      «Когда ты успел?»
     
      «Когда ты его за подарок благодарил. Пусть больше не обнимается с кем попало. Давай посмотрим, что там».
     
      Они развязали узелки и развернули коричневую бумагу. Внутри лежал небольшой кроваво-красный камень, заблестевший в свете ламп. Крис торопливо прикрыл сияющие грани.
     
      «Ух ты! Это рубин?»
     
      «Нет, обычный рубин бы так не прятали. Не знаю что это, никогда такого не видел».
     
      «Надо вернуть его Хагриду».
     
      «Вернуть? Надо бы припрятать, но вдруг это фигня какая? Ладно, отдам. Но, надеюсь, мне не придется об этом жалеть».
     
      Он старательно завязал веревочки так, будто камня никто не касался, и вложил сверток в карман черной куртки.
     
      Они поднялись по эскалатору и оказались на вокзале. А Гарри, мысленно все еще пребывающий в Косом переулке, осознал, где они находятся, лишь когда Хагрид потрепал его по плечу.
     
      — Надо б немного перекусить... как раз до твоего поезда успеем, — произнес он.
     
      Он купил себе и Гарри по гамбургеру, и они уселись на пластиковые стулья. Гарри, очнувшись от своих мыслей, озирался по сторонам. Мир, к которому он привык, в котором прожил одиннадцать лет, теперь казался ему каким-то странным.
     
      — С тобой все нормально, Гарри? — спросил Хагрид. — Что-то ты очень тихий.
     
      Гарри не был уверен, что ему стоит рассказать лесничему о своем состоянии. Нет, он просто не мог заставить себя заговорить о людях, убивших его маму и папу, о новой палочке, о себе и Крисе. Крис... В течение целых десяти лет, всей жизни мальчика, он был единственным другом Гарри, единственным, кому было не все равно, что с ним происходит. Доверять он мог только ему.
     
      — Со мной все в порядке, просто немного устал. Я сегодня столько всего видел...
     
      — Это да! А поедешь в школу, поступишь на Гриффиндор, там и не такое увидишь?
     
      — Почему именно на Гриффиндор?
     
      — Ну так... Там и родители твои учились. Это школьный факультет. Их четыре всего: Гриффиндр, Когтевран, Пуффендуй и Слизерин.
     
      — А если я не попаду на Гриффиндор?
     
      — Главное в Слизерин не попасть, — мрачно ответил Хагрид. — Все те, кто потом плохими стали, они все из Слизерина были. Ты-Знаешь-Кто тоже оттуда.
     
      — Вол... — левая рука мальчика молниеносно взметнулась, на мгновение зажав ему рот.
     
      «Тупица, ты не знаешь его имени!»
     
      — Извини... Ты-Знаешь-Кто учился в Хогвартсе?
     
      Хагрид, похоже, оговорки не заметил:
     
      — Много-много лет назад.
     
      Когда подошел поезд, на котором Гарри должен был возвращаться к Дурслям, Хагрид втащил в купе все его вещи и на прощанье протянул конверт.
     
      — Это твой билет на поезд до Хогвартса, — пояснил он. — Первое сентября, вокзал «Кингс Кросс» — там все написано, в билете этом. Если с Дурслями... э-э... какие проблемы, ты мне... ну... письмо пошли с совой, она знает, где меня найти... Ну, скоро свидимся, Гарри.
     
      Поезд тронулся. Гарри медленно выводил пальцем на горячем стекле руну справедливости, пока не услышал мягкий вздох:
     
      «Какой же ты все-таки ребенок...»
     
      Сиденья отбрасывали длинные черные тени в ало-золотом свете заходящего солнца, мимо проносились чьи-то маленькие садики, полные цветов. В бутылке на столике покачивалась минеральная вода, спицы сидящей рядом старушки тихо клацали друг о друга, выплетая что-то нежно-голубое. Поезд мерно стучал колесами, и Гарри вдруг почувствовал, что нестерпимо хочет спать.
     
      «Ребенок? Да, возможно. Крис...»
     
      «Что, малыш?»
     
      Мимо пронеслась стайка ребятишек с воздушными шарами, под поездом мелькнула узкая полоса воды.
     
      «Кем из этих троих был ты?»
     
      Старушка внезапно наклонилась к сумке и протянула мальчику красное спелое яблоко. Гарри благодарно улыбнулся.
     
      «Никем. Если это была попытка вытянуть меня на откровенность, то она провалилась. Я не могу сказать, кто я такой».
     
      «Тогда откуда ты все это знаешь?»
     
      «Оттуда. Я... Тогда, в ночь на тридцать первое октября тысяча девятьсот восемьдесят первого года я пытался остановить Темного Лорда. Что получилось в результате, ты знаешь».
     
      Яблоко оказалось сладким и сочным.
     
      «Спасибо тебе, Крис. Прости, что я так подумал о тебе».
     
      «Не за что, малыш. Все в порядке».
     
      «Это значит, что все и вправду нормально?»
     
      «Не совсем. Ты дашь мне свое тело, чтобы я мог уладить кое-какие дела. И тогда я действительно тебя прощу».
     
      Обещанное Крис потребовал уже на следующее утро, пришлось ему уступить и отдать желаемое. Странно, но в таких ситуациях Гарри всегда видел себя со стороны. Это был один из тех феноменов, связанных с их совместным пребыванием в одном теле, которые Крис не мог объяснить. Он знал, как в одном теле могут оказаться две души, но никогда не встречал упоминания о том, что они могут ужиться и даже общаться друг с другом. Почему он видит глазами Гарри и пользуется его рукой, в то время как настоящий хозяин тела смотрит на себя со стороны? Почему они способны меняться местами по желанию ребенка? Почему он, Крис, может спокойно использовать свою магию и — более того! — свои способности и рефлексы, находясь в чужом теле? Это противоречило всем известным ему законами, но... это было именно так, а не иначе.
     
      В пыльном чулане, освещенном ровным сиянием Люмоса, черноволосый мальчик сортировал и пересчитывал раскиданные по полу и кровати ингредиенты, склонившись над котлом. Некоторые, наиболее качественные и полезные, складывал в котел, некоторые в коробку из-под обуви. А какие-то и вовсе отбрасывал в угол, признав негодными.
     
      «Сейчас погляжу, что у нас есть, и что я из этого могу сделать».
     
      «Я думал, ты в аптеке все взял, что хотел».
     
      «Ха, можно подумать я там видел, что таскал! Ты так неудобно повернулся, пришлось хватать, что под руку попадется».
     
      Разложив перед собой травы, нескольких крупных насекомых и чьи-то тонкие косточки, Крис поспешил обрадовать друга:
     
      «Могу приготовить старящее зелье. На первый раз сойдет».
     
      Любимым их местом был небольшой пустырь за городом. Хрупкий растрепанный ребенок добирался в заветное место за двадцать минут: всего-то пройти несколько кварталов, потом мимо свалки автомобилей да перебраться через насыпь железной дороги.
     
      Конечно, Дадли пробовал преследовать его и там, но бесхозный кусок земли начисто зарос полынью и бурьяном. В сильную жару от запахов кружилась голова, зато весной и большей частью лета пустырь покрывался разноцветным ковром полевых цветов. Искать в зарослях мелкого и верткого кузена не представлялось возможным: Гарри стоило всего лишь пригнуться к земле и держаться от беснующейся кодлы на расстоянии. Несколько таких игр и мальчика уже не выдавали ни колышущиеся травы, ни осторожные звуки шагов. Лучшего места, чтобы вдоволь пообщаться с Крисом и потренироваться, у Гарри не было.
     
      На пустыре Крис сорвал еще какое-то желтовато-зеленое растение с острыми листьями и выдавил из него сок, разжег огонь и наполнил котел одним взмахом палочки.
     
      «Министерство не засечет?»
     
      В кипящую воду сыпется серый порошок.
     
      «Уже. Но с тобой не свяжут. Во-первых, мы за чертой города, во-вторых, я пользуюсь своей палочкой».
     
      Руки ломают хрупкие косточки, измельчают все осколки в бронзовой ступке.
     
      «Но ведь они знают, что я тут единственный маг».
     
      В котел летят сначала крылья, а через несколько секунд и лапки жука-скарабея.
     
      «Ну и что? Я же не дома колдую, а сюда вполне мог кто-то трансгрессировать. Проверят твою палочку — ничего не найдут, ничего не докажут».
     
      Теперь золотой ложкой пять раз по часовой и три — против. Вода превратилась в густую полупрозрачную массу. Гарри вдруг вспомнил, как их сосед варил в гараже что-то похожее и, по его мнению, так же воняющее. Только мистер Хендрикс использовал растворители и кучу разноцветных чистящих порошков, и у него получилось прекрасное моющее средство для машины, а Крис кидал в котел что попало. И получил тоже что попало. Мальчик знал, что большинство зелий выглядит и пахнет, мягко говоря, неприглядно, но чтобы до такой степени... Ему ведь не придется это пить, правда же? После добавления сока запах почти исчез, зелье приобрело желеобразную консистенцию и коричнево-красный оттенок.
     
      Было уже около трех, когда огонь под котлом погас. Над головой деловито кружили майские жуки, во все стороны рассыпались кузнечики. Невдалеке шумел лесок, куда они как-то ходили за грибами, ни одного не нашли и остались без ужина за позднее возвращение.
     
      Друг разлил зелье по колбочкам и направился к станции. Гарри очень хотелось снова побывать в сказке, но поезд прибудет в Лондон только под вечер, а когда они доберутся до «Дырявого Котла», и вообще неизвестно. Он бы не смог найти дорогу, даже если бы внезапно очутился бы в том переулке, куда переместился порталом.
     
      «Ты сейчас поедешь? На ночь глядя?»
     
      «Ну да. А когда еще? Думаешь, зелье может долго стоять при такой жаре? Его обычно на холоде держат, так что к утру оно превратится в бесполезную отвратительную кашу».
     
      «А куда мы пойдем? Покажешь, как трансгрессировать?»
     
      «Боюсь, что не смогу — мало ли что может произойти, неизвестно, как магия отреагирует на нас двоих. Но скорее всего меня это просто убьет или, в лучшем случае, выкинет из тела. Так что поедем по старинке: поездом».
     
      Крис обогнул голубую будку кассы, приподнялся на цыпочки и сунул голову в окошечко.
     
      — Suasio**.
     
      Через десять минут Гарри вернул себе тело и, воспользовавшись советом друга, свернулся калачиком на сидении и уснул. Разбудили его привокзальный гул и требование срочно поменяться местами. Крис закрыл шрам челкой, поудобнее переложил в карманах пробирки со старящим зельем и, пряча очки за пазуху, добавил:
     
      «Сегодня поймешь, для чего необходимо было с восьми лет притворяться полуслепым. Сумею достать денег — подарю тебе такое, что и не снилось».
     
      Действительно? Можно будет снять с носа эти два колеса, за небрежное отношение к которым он получал оплеухи своей же рукой? Давно пора, а то ничего не объяснив — одень очки (мне же не надо!), ты забыл их на столе (я не забыл, я специально оставил!), ты не можешь читать такой мелкий шрифт (могу!)... Нет, другие нельзя: ты в этих такой невинный и беззащитный, мне это на руку. Не спорь, делай, как я говорю. Не спрашивай, так надо.
     
      Спросив у прохожего, как доехать до музея естествознания, он забрался в автобус и вскоре любовался арками и шпилями величественного здания в готическом стиле. А в соседнем дворе залпом опрокинул в себя первую колбу с отвратительным варевом и почувствовал щекотку по всему телу и покалывание в груди. Через несколько минут через «Дырявый Котел» прошел мужчина в просторной черной мантии с капюшоном и исчез в Косом переулке, даже не кивнув бармену.
     
      Когда они дошли до Гринготтса, солнце уже садилось, и стоящие у входа гоблины в униформе терялись на фоне облитого ало-золотым светом мрамора. Пришедший в необыкновенно чудесное расположение духа Крис что-то беззаботно насвистывал, легко поднимаясь по ступеням.
     
      «За что люблю этих маленьких тварей, так это за то, что они делают деньги круглосуточно. И клиентов принимают тоже круглосуточно».
     
      Он бесцеремонно выхватил какую-то бумагу из рук гоблина за стойкой и что-то на ней написал. Гоблин, как ни странно, не только не возмутился, но даже и не удивился. Так же молча кивнул и что-то сказал одному из служащих на своем скрипучем языке. После продолжительной поездки на тележке, во время которой Гарри не отказал себе в удовольствии лететь за ней бесплотным духом, раскинув руки над бездной, они стояли перед стальной дверью сто семнадцатого сейфа.
     
      Гоблин провел перед ней рукой и замер неподалеку. Гарри ждал, что дверь распахнется, как тогда с Хагридом, но ничего не произошло. Крис прижался спиной к холодному металлу и раскинул руки, находящееся под действием зелья тело задрожало. Дверь медленно распахнулась, из проема вылетела белая вспышка и разбилась струйками тумана о стену напротив. Ни занявший его тело человек, ни гоблин не обратили на нее никакого внимания. Первый, пошатываясь, побрел в хранилище, второй так и не шевельнулся.
     
      «А что это было?»
     
      «Страж. Я его сам помогал создавать и зачаровывать. Он надежнее любых охранных чар».
     
      «Как он тебя пустил, если ты — это на самом деле я? Такой надежный, а совсем тупой».
     
      Крис устало рассмеялся:
     
      «На то и рассчитано, что прийти я могу в любом облике, мало ли что завтра случится. Он меня распознает не по внешнему облику и даже не по крови, а по личности».
     
      «По личности? А если ты умрешь?»
     
      «Мое золото навсегда останется в Гринготтсе».
     
      «Ты мог бы составить...»
     
      «Завещание? Бред! Я похож на человека, который станет с кем-то делиться? Это мое золото, пусть и полученное не совсем честными путями, я никому не намерен его отдавать. Разве что сделаю тебе несколько подарков... — Гарри ждал подвоха. — Которые мне и самому пригодятся». — Ага! Крис есть Крис.
     
      Золота у него было несоизмеримо больше, чем оставили Поттеры. Монеты устилали пол блестящими холмами, перемежаясь вкраплениями драгоценных камней и ювелирных изделий. Мужчина не глядя сгребал их в кучу и наполнял большую сумку. Гарри даже пришла мысль, что они покупают дом прямо сейчас. Откуда-то из-под земли раздавался странный гул, пол под ногами вздрагивал, по стенам бежали сине-зеленые искры.
     
      Когда они вышли из банка с уменьшенной сумкой в кармане, лунный свет выплескивался с безоблачного неба на ровную мостовую и закрытые лавки. Мальчик поразился контрасту между серо-голубым спокойствием ночной улицы и разноцветной суетой дня. Даже сейчас Косой переулок казался гораздо... добрее, что ли?... Лютного, в который не очень хотелось возвращаться. Но Крис уже шагал в его сторону, и Гарри, словно опутанного невидимой паутиной, потянуло за ним.
     
      «Куда это мы?»
     
      «О, настало время познакомить тебя с иной стороной благополучного и добропорядочного Лондона — Лютным переулком».
     
      Идея Гарри не понравилась, но возражать было бесполезно: загадочный человек прямо-таки светился от предвкушения.
     
      Лютный переулок оказался темным неприветливым местом, куда почему-то не доходили солнечные лучи. Казалось, они попали в царство вечного сумрака и странных, лениво сплетающихся и расплетающихся теней. Мимо бесшумно скользили завернутые в тяжелые плащи люди, сами похожие на тени. Не было ни женщин, ни детей, только сгорбленная старуха, чьи длинные седые патлы закрывали лицо до щербатого оскала. Мостовую под ногами на мгновение расчертила ломаная тень, Гарри моментально вскинул голову, но ничего не успел увидеть. Из темного закутка доносились странные чавкающие звуки, ребенок постарался быстрее пройти мимо опасного места. У него не было ни малейшего желания узнавать, кто там обедает и чем именно.
     
      Сказать, что мальчику было не по себе, значит не сказать ничего, но он видел, как уверенно держится друг, и надеялся, что его уверенность не показная.
     
      «Гляди — вампир».
     
      Высокий бледный подросток проводил их хмурым взглядом. Гарри непроизвольно вздрогнул.
     
      «Не тронет, он не на охоте. Да и молодой еще, наверняка с родителями».
     
      Еще лучше! Сколько здесь вообще может быть вампиров, оборотней или... дементоров? Да нет, глупости, все дементоры в Азкабане, это совершенно точно. Но, несмотря на это, ребенок подумал, что, может быть, так люди обычно чувствуют себя при приближении стражей Азкабана: холодок страха и предвкушения, скользящий по спине.
     
      Мальчик любовался танцующей походкой наставника, небрежно-изящными жестами. Облаченный в черную мантию человек стлался по камням и бесплотной тенью проскальзывал под арками, стремительно минуя темные силуэты зданий. Вот Криса кто-то обходит, резкое движение рукой — вскрик боли. Человек исчезает во тьме, откуда доносится еще один крик.
     
      «Неудачник. Даже не знает, у кого здесь можно воровать, а от кого надо держаться подальше».
     
      «Что ты сделал?»
     
      «Пальцы сломал. Ничего, таких не жалко».
     
      Мужчина остановился на мгновение перед невзрачной серой дверью, достал из кармана пробирку с красноватой субстанцией и резко запрокинул голову, вливая в себя содержимое.
     
      «Есть еще одна, должно хватить. Что ж, займемся делом?»
     
      — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —
     
      * взято из книг Ольги Громыко. «Мерлиновы штаны» не отображают нужной экспрессии.
     
      ** Suasio — убеждение (1 октан)

Глава 3.

     Если бы Гарри когда-нибудь доверили выбрать актера для исполнения главной роли в фильме о пиратах, он, не колеблясь ни минуты и не подумав о других вариантах, выбрал бы сидящего напротив мужчину. И неважно, что из всего того, что, по мнению ребенка, должно обязательно быть у пирата, у Джо была лишь повязка на глазу. Отсутствие классических руки-крюка и деревянной ноги удивительным образом делало его <i>настоящим</i>, не глупой карикатурой детской кинематографии, а грозой морей.
     
      Крис молча сел на единственный стул у приземистого дубового стола и медленно закинул на него ноги. Пожилой мужчина напротив с каменным выражением лица задумчиво почесал бороду, наблюдая, как посетитель устраивается поудобнее. Мальчик уже собирался сказать, что вести себя в чужом доме подобным образом невежливо и некрасиво, как пират заговорил:
     
      — Ты, значит. Живой, — человек говорил медленно, словно долго обдумывал каждое слово.
     
      — Как видишь, Капитан, как видишь, — он развел руками.
     
      Гарри надеялся, что мужчина в потрепанной серой мантии назовет имя Криса, раз уж знаком с ним достаточно давно, чтобы узнать лишь по жестам, ведь капюшон тот так и не снял. Но нет, они, по-видимому, предпочитали общаться без имен.
     
      — Говорили, что ты в Китай подался али помер тогда...
     
      — Да про меня вообще много чего говорили, — мужчина потянулся. — А ведь я к тебе по делу, Джо.
     
      — Ну-ну. Я уж грешным делом подумал — долги отдать. Вот как вернешь...
     
      Крис тут же вытащил из-под мантии сумку, повинуясь взмаху палочки, она увеличилась и лопнула по швам. Золотые галлеоны с грохотом посыпались на стол, отскакивая от деревянной столешницы, они падали на пол и раскатывались по углам. Гарри считал, что внезапный золотой дождь может смутить любого, но капитан Джо все еще сидел не шевелясь с лицом человека, видевшего и не такое. Он даже не посмотрел на то, что они ему принесли, не прикинул хотя бы приблизительную стоимость золота, не проверил его подлинность.
     
      — Теперь другой разговор, — пират тоже откинулся на стуле.
     
      — Стекла Лессера, круглые, диаметр два дюйма, несколько безоаров, Кулон отравителя, три-четыре палочки, параметры ты знаешь. Мантию безразмерную, да-да, ту самую с отражателями... Так, что еще? А, зелья. Призрачного пока хватит и кварты*, Тумана Альбиона полгаллона**, Дыхания Смерти три, нет — четыре пинты* * *
      . Ну и зачарованные колбы, соответственно. Пока все. Я ничего не забыл?
     
      Гарри из этого списка понял далеко не все, но даже по самым скромным подсчетам им понадобилась бы пара носильщиков. Крис все это собирается сейчас на себе нести, точнее на нем, Гарри? Столько ни один человек не поднимет. Или заказ доставят на дом? Нет уж, лучше самим все перетаскать, а то реакция дяди Вернона и тети Петунии на присутствие в доме зелья, мгновенно растворяющего даже камень и металл, превзойдет все их ожидания.
     
      Продавца такие мелочи совсем не волновали, видно нормальные покупатели к нему не заходили:
     
      — Компас и Астральную Клеть.
     
      — Угу, клади обязательно. И книги, которые появились за последние десять лет. Те, что посчитаешь нужными. В расчете?
     
      Капитан кивнул и... растворился в воздухе.
     
      «Ой, как это он? Это же не трансгрессия, да?»
     
      «Не трансгрессия, специальные чары, наложенные на дом и позволяющие капитану перемещаться подобным образом».
     
      «Он самый настоящий капитан?»
     
      «Вообще-то нет, но, согласись, в иной роли Джо и представить невозможно. Его все кто пиратом, кто капитаном зовут. Хорошо запомни это место и его хозяина, малыш: нет ничего, что не мог бы достать старый Джо».
     
      Они ждали капитана пару часов, за это время Крис успел нацарапать на столе незнакомую фразу на латыни и рассказать Гарри о том, как они с капитаном лет пятнадцать назад пробрались в Министерство под одной мантией-невидимкой, чтобы поджечь архив. Но ушлые министерские работники не вовремя сменили охранную систему, и им пришлось часа четыре провести в кабинете главы Аврората, потому что там никто не стал бы искать.Хотя с задачей они тогда справились.
     
      Время шло, им пришлось выпить последний флакон зелья, а продавца все не было. Еще немного и Крис занервничал: пару раз обошел вокруг стола, отколупал от стены несколько крупных кусков осыпающейся штукатурки и из вредности наложил заклятие невыводимости на недавно оставленную на столе надпись.
     
      Вернувшийся Джо взмахом палочки отправил золото в сумку, медленно поплывшую в подвал, и молча положил на стол длинную золотую цепочку.
     
      «А остальное? Деньги-то все забрал. Или ты ему столько должен был?»
     
      «Не мели ерунды. Это Астральная Клеть, используется для переноски больших грузов. Артефакт не такой уж и редкий, но достаточно дорогой. Остальное в ней, заказ — это святое, обмана не будет».
     
      Крис так же молча провел над цепочкой палочкой и вытащил из стола еще одну волшебную палочку. Старая пролетела сквозь очерченный крупными золотыми кольцами круг, но на пол не упала. Мальчику показалось, что она растворилась в столе. Друг намотал артефакт на шею, поклонился и вышел за дверь.
     
      * * *
      Тот август, что Гарри прожил у Дурслей перед тем, как уехать в Хогвартс, можно было назвать самым счастливым и веселым в его жизни. Дадли опасался задирать кузена, словно невзначай вертевшего между пальцами волшебную палочку. Он со странной смесью вожделения и ужаса в глазах наблюдал за ним, не решаясь попросить показать какое-нибудь чудо, да и не был до конца уверен в своих желаниях. А тетя Петунья и дядя Вернон больше не осмеливались запирать Гарри в чулане, принуждать его к чему-нибудь или кричать на него.
     
      Более того, они не только не спросили, где племянник пропадал почти сутки и почему вернулся в три часа ночи, но и отдали ему вторую комнату Дадли. На следующее же утро дядя Вернон велел ему перенести туда все вещи, объяснив такую резкую перемену отношения тем, что Гарри уже вырос. Дадли, как ни странно, протестовать не стал, только потребовал, чтобы «этот Поттер» не брал его игрушек. Впрочем, Гарри это ни капельки не расстраивало, ведь после посещения Косого переулка у него было столько интересных книг и вещей, что даже не хотелось выходить из комнаты.
     
      Теперь у него была сова, которую он назвал Хедвиг. Пришлось перелистать весь учебник по истории магии, пока не было найдено имя, в равной степени устроившее и его, и Криса. Время от времени она развлекалась, вылетая на охоту и принося хозяину дохлых мышей. Крис шутил, что обычно хозяева кормят сов, а не наоборот, но эта, видимо, понимает, что слабенький заморенный мальчик до сентября без посторонней помощи не доживет.
     
      Кроме того Крис разрешил опробовать почти все из приобретенных в Лютном переулке товаров. Особенно Гарри понравились стекла Лессера, стоявшие теперь у него в очках и позволявшие видеть магию. Стоило потереть их, и обычные, невзрачные с виду очки переносили его в совершенно иную реальность. Литтл-Уингинг предстал перед ними своим настоящим лицом: однотонно серое пространство без намека на какой-либо оттенок, затягивающий в глубину туман. Правда, ничего другого очки не показывали, и Гарри разбил нос об стену, вздумав погулять среди магических потоков. Больше он так не баловался, найдя себе иное занятие: ощупывать распухший нос через каждые пять минут и напряженно размышлять, не сломал ли он его, потому что было дико больно. Спросить у Криса ребенок не решался, тот уже достаточно над ним посмеялся.
     
      Еще он любовался искрящейся дымкой Призрачного зелья, разобрался в применении Астральной Клети. Оказывается, цепочку можно было растянуть практически до любой длины, чтобы положить в центр нужный предмет, а через некоторое время достать его. Изящный золотой компас был больше похож на часы, носимые джентльменами в восемнадцатом-девятнадцатом веке на цепочке, прикрепленной к сюртуку. Они позволяли точно определять время и место в пространстве — незаменимая вещь для трансгрессий и любых других способов путешествия. Правда Гарри все никак не мог запомнить, какая из двенадцати стрелок на что указывает.
     
      Целыми днями он валялся на кровати, уставившись в купленные другом книги, испещренные непонятными знаками и символами. Мальчик даже примерно не мог сказать, к какой области чародейства они относятся, но даже без картинок было ясно, что не к белой магии — слишком гнетущее впечатление производили строгие иероглифы. И наконец в последний день августа он, не прощаясь с родственниками, сложил вещи в чемодан. Конечно, он опрометчиво хотел воспользоваться Астральной Клетью, но Крис заявил, что у мальчика-сиротки из маггловского мира такого артефакта нет и быть не может.
     
      Утренний поезд до Лондона тащился катастрофически медленно, даже любимая игра в заклинания не помогала скоротать время. Голос в сознании лениво спрашивал, какое заклинание используется для дыхания под водой, какое для лечения гематом и ушибов, а какое в качестве щита третьего уровня. Гарри так же лениво отвечал, не особо задумываясь над вопросами. На вокзале он был ровно в десять и все еще не знал, чем себя занять. По совету друга он позавтракал на последние разменянные в Гринготтсе деньги в привокзальном кафе. По собственной прихоти купил в киоске яркий журнал с видами Ирландии, покормил Хедвиг чипсами и даже поискал могилу королевы Боудики* * *
      , но, разумеется, ничего не нашел.
      Без десяти одиннадцать Гарри направился к платформе девять и три четверти.
     
      «Говоришь, просто идти вперед?» — пройти сквозь стену в первый раз было немного страшновато.
     
      «Ага, разбегайся».
     
      Ребенок прибавил шагу и по вокзалу разлетелся жуткий грохот перевернутой тележки с чемоданом и клетки, в которой возмущенно ухала сова. Слава богу, сам мальчик не бежал впереди, иначе вместо Хогвартса пришлось бы поехать в больницу.
     
      «Крис, как ты мог!»
     
      «А что я-то?! Я, думаешь, там был? Да никогда в жизни! Все по слухам, по рассказам. Ну давай следующую платформу попробуем, а то наш поезд уйдет».
     
      Гарри меньше всего хотелось врезаться во все стены подряд, пока какая-нибудь не пропустит его. Но, к счастью, этого делать не пришлось, так как мимо него прошла группа людей, и до мальчика донеслись обрывки разговора.
     
      — Я так и думала, что тут будет целая толпа магглов...
     
      Гарри резко повернулся. Эти слова произнесла пухлая женщина, разговаривавшая с четырьмя огненно-рыжими мальчиками. Каждый вез на тележке чемодан тех же размеров, что и у Гарри.
     
      — Ну что, Перси, ты иди первым.
     
      Один из мальчиков, на вид самый старший, пошел в сторону платформ девять и десять. Гарри внимательно следил за ним, стараясь не моргать, чтобы ничего не пропустить. Но тут его загородили туристы, а когда они наконец прошли, Перси уже исчез. Судя по спокойным лицам оставшихся рыжих ничего особенного не произошло, и путь сквозь стену был абсолютно безопасен. Гарри скрыл лоб волосами и подошел к нужной стене.
     
      — Извините, можно пройти?
     
      Женщина мимоходом мазнула по нему взглядом и жестом отправила на платформу. Мальчик окончательно убедился, что она кого-то высматривает в толпе. Внезапно толстушка громко завопила:
     
      — Рон, ты знаешь, как попасть на платформу девять и три четверти?
     
      Гарри испуганно шарахнулся от нее к стене и провалился внутрь, было ощущение, что его ударили по голове. Последним, что он видел, был рыжий мальчишка приблизительно его возраста, который выглядел точно таким же пришибленным.
     
      Он находился на забитой людьми платформе, у которой стоял паровоз алого цвета. Надпись на табло гласила: «Хогвартс-экспресс. 11.00». Значит, он смог, значит, у него все получилось. Над головами собравшихся на платформе людей плыли извергаемые паровозом клубы дыма, а под ногами шмыгали разноцветные кошки. Доносились голоса, скрип тяжелых чемоданов и недовольное уханье переговаривавшихся друг с другом сов.
     
      «Иди место занимай, если еще что-то осталось. Чувствую, в туалете поедем, радость моя ненаглядная», — голос Криса сочился ехидством.
     
      Гарри двинулся дальше, заглядывая в окна вагонов, и наконец нашел пустое купе. Сначала он занес в вагон клетку с Хедвиг, а потом попытался втащить туда свой чемодан. Однако ему никак не удавалось поднять его на нужную высоту, и дважды чемодан падал и больно бил его по ноге. Пришлось просить Криса немного поколдовать, и багаж, величаво покачиваясь, поплыл в купе.
     
      Поезд двинулся с места. Гарри не знал, сколько придется ехать, поэтому достал учебник по трансфигурации и принялся расспрашивать Криса о некоторых заклинаниях.
     
      «Кому нужно превращать спички в иголки? По-моему, это совершенно бесполезно».
     
      «Ты прав. Большая часть того, что изучается на первых курсах, бесполезна. Тебе никогда не понадобится что-то подобное».
     
      «Тогда зачем учить, время тратить? Не понимаю».
     
      «Система магического образования куда сложнее, чем кажется непосвященному. Первое время понадобится на то, чтобы ты осознал свою волшебную сущность и отличие от магглов. Азы чародейства не в глупых чарах, заставляющих перья летать по воздуху. Но этот примитив докажет тебе, что ты можешь, ты маг».
     
      «Я и так это знаю. А чистокровные тем более», — высокомерный тон Криса вдруг впервые начал раздражать Гарри.
     
      «Да что ты знаешь, олух? Знать — это одно, но держать в руках волшебную палочку и заклинать — совершенно другое, — он внезапно посерьезнел. — Слушай внимательно, у тебя будет неделя, всего одна неделя с момента произнесения первого заклинания с палочкой, чтобы стать <i>магом</i>. Стать частью магии, пятой стихии, и сделать ее своей сутью, своей душой. Сможешь — раскроешь весь свой потенциал, нет — никогда не выйдешь за пределы мира».
     
      Гарри был заинтригован: друг прибегал к подобному тону, только если речь шла о чем-то действительно важном. Он кивнул и провел ладонью по палочке.
     
      «Стать частью... сделать сутью... за пределы мира... пятая стихия... Как?»
     
      «Это все довольно-таки сложные понятия, относящиеся к нашей философии. Сейчас тебе еще рано об этом думать, все равно не поймешь. Запомни главное: палочка, жесты, слова заклинаний — несущественны. Они лишь помогают оформить твою собственную силу. Не заучивай их, не концентрируйся на движениях, хоть этого и будут требовать. Есть только ты и все остальное, понял?»
     
      «Нет. Прости».
     
      «Так, ладно... Чем мы отличаемся от магглов?»
     
      «Можем колдовать», — мальчик отчего-то почувствовал себя идиотом. Крис так шутит?
     
      «А почему?»
     
      «Потому, что рождаемся такими...»
     
      «Нет! Конечно, у выросшего среди волшебников ребенка куда больше шансов поступить в Хогвартс, но, если бы это было так, грязнокровок бы не существовало. Дело не только в роде, хотя, конечно, существуют и арканы, но я сейчас не о них. Сила, меняющая этот мир по воле хозяина, есть у всех. Магов, магглов — неважно. Просто у нас ее куда больше. Но пользоваться ею могут лишь те, кто обладает особым взглядом на реальность. Магглы воспринимают все как данность, вечную и неизменную. Мы же — как непрерывный поток изменений. Они делят окружающее на возможное и невозможное, а мы — нет. Мы вообще очень редко проводим границы между чем-либо, но все это заложено на таком глубоком уровне и настолько эфемерно, что знают об этих отличиях лишь немногие посвященные».
     
      «То есть ты рассказал мне большой секрет?»
     
      «Ну, не такой уж и большой. Все о происхождении и развитии магии в человеке может узнать любой желающий, если заинтересуется. Вот только мало кто преодолевает заезженные штампы и принимается за поиски истины».
     
      «А преподаватели знают?»
     
      «О той неделе, что у тебя есть для слияния? Уверен, что знают, но не скажут. Не потому, что не хотят, а потому что бесполезно. Видишь ли, даже зная об этом, ты можешь и не суметь слиться с сутью. И наоборот: не ведавший о своих силах ребенок внезапно становится частью силы и делает ее частью себя еще задолго до прихода в Хогвартс. И нате вам — из невзрачного заморыша получается сильнейший маг. И, кроме того, засилье грязнокровок сказалось на всей системе: они не могут колдовать «от души», поэтому нуждаются в четких формулировках и отточенных жестах. А настоящему волшебнику иногда и палочка-то не нужна, но во время обучения почему-то приходится равняться на слабейших».
     
      «Ты утверждал, что я буду сильнее тебя, но все еще не решилось».
     
      «Да все уже понятно. Ты уже сильнее. Период совмещения начинается с двух-трех лет, а вот заканчивается через неделю пользования палочкой. Она заталкивает тебя в определенные рамки, из которых ты уже не выберешься никогда. Вот почему грязнокровки всегда слабее, исключения можно по пальцам одной руки перечислить. Они просто не могут воспринять...»
     
      В дверь купе кто-то требовательно застучал. Гарри отчаянно не хотелось прерывать беседу, но прослыть невоспитанным эгоистом он тоже не желал. Пришлось открыть дверь. Внутрь заглянул рыжий мальчик, встреченный на вокзале.
     
      — Здесь свободно? — спросил он Гарри, указывая на сиденье напротив. — В других вообще сесть некуда.
     
      Гарри неохотно кивнул, и рыжий быстро уселся. Затем украдкой покосился на Гарри, но тут же перевел взгляд, делая вид, что его очень интересует пейзаж за окном. На носу у мальчика черное пятно. Сказать или не сказать? Наверное, надо, не ехать же ему в таком виде...
     
      — Ты действительно Гарри Поттер? — выпалил вдруг рыжий, прервав его размышления. И сразу стало понятно, что его распирало от желания задать этот вопрос. Мальчику это не понравилось, но выгнать попутчика он теперь не мог: тот уже развалился на полке и закинул чемодан наверх.
     
      — А у тебя действительно есть... ну, ты знаешь... — он ткнул пальцем в лоб Гарри, не дожидаясь ответа. — А ты что-нибудь помнишь? Ну вообще что-нибудь?
     
      — Нет, — бесцеремонный рыжий нравился ему все меньше и меньше.
     
      — Я Рон, Рон Уизли. Будем друзьями, — не вопрос, а утверждение.
     
      Голубые глаза смотрели настолько уверенно, будто кто-то уже гарантировал ему, что Гарри Поттер отныне и навеки станет лучшим другом Рональда Уизли.
     
      — У меня пятеро братьев, я шестой. И мне теперь придется сделать все, чтобы оказаться лучше, чем они. Билл был лучшим учеником школы, Чарли играл в квиддич, носил капитанскую повязку. А Перси вот стал старостой. Фред и Джордж, конечно, занимаются всякой ерундой, но у них хорошие отметки, и их все любят. А теперь все ждут от меня, что я буду учиться не хуже братьев. Но даже если так и будет, это ничего не даст, ведь я самый младший. Значит, мне надо стать лучше, чем они, а я не думаю, что у меня это получится. К тому же когда у тебя пять братьев, тебе никогда не достается ничего нового. Вот я и еду в школу со всем старым — форма мне досталась от Билла, волшебная палочка от Чарли, а крыса от Перси.
     
      Из всего, что он тараторил, Гарри уловил только последнюю фразу, и ему вдруг стало стыдно за человека, начинающего жаловаться на жизнь еще до знакомства. Крис не то стонал, не то смеялся.
     
      Рон запустил руку во внутренний карман куртки и вытащил оттуда жирную серую крысу, которая безмятежно спала. Мальчик брезгливо поморщился и отодвинулся. Крысу он видел второй раз в жизни, и встреча оставила жуткое ощущение собственной беспомощности. До этого он смотрел по телевизору, как стаи крыс поедают людей, и, наткнувшись на одну такую в собственном чулане, обмер от страха и стоял, не шевелясь, пока незваная гостья не убралась восвояси. Она не напала, не оскалилась, даже не взглянула в сторону ребенка, но было все равно страшновато.
     
      — Ее зовут Короста, и она абсолютно бесполезная — спит целыми днями. Отец подарил Перси сову, когда узнал, что тот будет старостой, и я тоже хотел, но у них нет де... Я хотел сказать, что вместо этого получил крысу.
     
      «Как мило. Так тебе и надо», — Крис захихикал.
     
      Поезд несся мимо полей и лугов, на которых паслись коровы и овцы. Гарри отвернулся к окну и сделал вид, что не замечает Уизли. Тут из тамбура донесся стук, а затем в купе заглянула улыбающаяся женщина с ямочкой на подбородке.
     
      — Хотите чем-нибудь перекусить, ребята?
     
      «Что посоветуешь?»
     
      «Не люблю сладкое, ты же знаешь. Сам выбирай».
     
      На лотке лежали пакетики с круглыми конфетками-драже «Берти Боттс», которые, если верить надписи, отличались самым разнообразным вкусом. Еще была «лучшая взрывающаяся жевательная резинка Друбблс», «шоколадные лягушки», тыквенное печенье, сдобные котелки, лакричные палочки и прочие волшебные сладости. Чтобы ничего не упустить, Гарри набрал всего понемногу и заплатил женщине одиннадцать серебряных сиклей и семь бронзовых кнатов. Рон сглотнул, видя, как он сваливает покупки на сиденье, и слегка подался вперед.
     
      — Присоединяйся, — Гарри кивнул на сладости.
     
      «А это что? — спросил он, беря в руки упаковку шоколадных лягушек. — Это ведь не настоящие лягушки, правда?»
     
      «Не настоящие».
     
      Гарри облегченно выдохнул: ему вовсе не улыбалось есть что-то шевелящееся.
     
      «Они куда дальше прыгают», — Крис всегда умел его порадовать.
     
      Мальчик позеленел и поспешно откинул лягушку, которую тут же схватил Рон, и взял пакетик с драже. Ему попались конфеты со вкусом жареного хлеба, кокоса, фасоли, клубники, карри, травы, кофе и сардин. В чем смысл таких конфеток и как их правильно есть, чтобы не пришлось потом обниматься с унитазом, мальчик так и не понял. А после драже со вкусом перца аппетит куда-то пропал. Рыжему, судя по всему, пока везло — Гарри не успевал следить за исчезающими у него во рту лакомствами. Видно, его тоже дома не кормили, как и Гарри. Но у того хотя бы Крис был.
     
      Дверь купе резко распахнулась. На пороге появились круглолицый мальчик и девочка с густыми каштановыми волосами и крупными зубами.
     
      — Никто не видел жабу? Невилл ее потерял, а я помогаю ему ее отыскать. Так вы ее видели или нет? — спросила девочка начальственным тоном.
     
      Увидев шрам Гарри, она решительно шагнула в купе.
     
      — Ты действительно Гарри Поттер? — Взгляд девочки стал очень внимательным. — Можешь не сомневаться, я все о тебе знаю. Я купила несколько книг, которых не было в списке, просто для дополнительного чтения, и твое имя упоминается в «Современной истории магии», и в «Развитии и упадке Темных искусств», и в «Величайших событиях волшебного мира в двадцатом веке». В моей семье нет волшебников, я была так ужасно удивлена, когда получила письмо из Хогвартса, — я имею в виду, приятно удивлена, ведь это лучшая школа волшебства в мире. И конечно, я уже выучила наизусть все наши учебники — надеюсь, что этого будет достаточно для того, чтобы учиться лучше всех. Да, кстати, меня зовут Гермиона Грейнджер. Я уже кое-что разузнала, и хочется верить, что я буду в Гриффиндоре. Похоже, это лучший вариант. Я слышала, что сам Дамблдор когда-то учился на этом факультете... Ладно, мы пойдем искать жабу Невилла. А вы двое лучше переоденьтесь, я думаю, мы уже скоро приедем.
     
      Гермиона Грейнджер оставила мальчишек переосмысливать информационный поток и удалилась, ведя Невилла за руку.
     
      Гриффиндор. Почему все так упорно пытаются отправить его на Гриффиндор?
     
      Рон без умолку о чем-то болтал, Гарри периодически кивал невпопад, затеяв с Крисом игру в заклинания. Он пытался вспомнить точные формулировку и принцип действия изобретенного тибетским жрецом Куном проклятия, когда дверь купе снова открылась.
     
      Внутрь вошли трое, и Гарри сразу узнал в одном из них Драко Малфоя.
     
      — Это правда? — с порога спросил он. — По всему поезду говорят, что в этом купе едет Гарри Поттер. Значит, это ты, верно?
     
      Те двое, что пришли с ним, напоминали старые шкафы. Один из таких, подаренный тетей Мардж, Петуния обходила стороной, вздрагивая при малейшем упоминании квадратного монстра, но выкинуть не могла, дабы не испортить отношений. Судя по пустым глазам, у этих двоих мозгов и эмоций было примерно столько же как и у того шкафа. Стоя по бокам Драко, они напоминали его телохранителей.
     
      — Ты скоро узнаешь, Поттер, что в нашем мире есть несколько династий волшебников, которые куда круче всех остальных. Тебе ни к чему дружить с теми, кто этого не достоин. Я помогу тебе во всем разобраться. Иначе, боюсь, у тебя будут большие неприятности в школе, как у какого-нибудь грязнокровки.
     
      — Спасибо, Малфой, но я думаю, что сам могу понять, кто чего достоин, — холодно заметил Гарри. — И проблем у меня не будет. Можешь быть уверен.
     
      По щекам и шее Драко снова поползли яркие розовые пятна. Уизли не выдержал и хихикнул.
     
      — На твоем месте я был бы поосторожнее, Поттер, — медленно произнес блондин. — Если ты не будешь повежливее, то закончишь, как твои родители. Они, как и ты, не знали, что для них хорошо, а что плохо. Если ты будешь общаться с отребьем, тебе же будет хуже.
     
      Крис шевельнул пальцами и палочка незаметно скользнула в раскрытую ладонь. Гарри и Рон одновременно поднялись. Лицо Рона стало таким же медно-красным, как и его волосы. Драться Гарри очень не хотелось. Все-таки если Крис чем-нибудь проклянет Драко, это будет сложно объяснить в школе. Но Малфой такую заботу о себе не оценил. Стоило ему с самодовольным видом шагнуть внутрь и потянуться к лежащим на столе сладостям, как левый кулак Гарри описал в воздухе широкую дугу и врезался в живот незваного гостя. Тот скорчился, хватая ртом воздух, и тут же получил ребром ладони по шее.
     
      «Гулять так гулять!»
     
      Гарри в панике сцепил руки в замок. Крис, видимо, «нагулялся» и решил не сопротивляться. Крэбб пятился назад с глупым видом человека, не привыкшего делать что-то без команды, а Гойл размахивал рукой, пытаясь стряхнуть вцепившуюся в ладонь крысу и завывая от боли. И как только крыса наконец разжала зубы и отлетела в сторону, ударившись о закрытое окно, громилы подхватили Драко под руки и все трое молниеносно испарились.
     
      «Мерлин, и куда это мир катится?» — Крис аккуратно поправлял палочку в рукаве. И когда только успел вернуть на место? — «Отец — умнейший человек, прирожденный дипломат, мать — такая очаровательная женщина. А это белобрысое недоразумение в кого пошло? Сам же все и испортил».
     
      Но Гарри чувствовал себя виноватым: в конце концов ничего страшного бы не случилось, если бы он поделился с ними. Посидели бы, поговорили, может, удалось бы подружиться, а так у Гойла будет распухший палец с не пойми какой инфекцией. А у Драко так и вообще живот долго болеть будет — Крис прекрасно знал, куда и как бить. Все-таки некрасиво получилось.
     
      За окном, там, где высились горы и тянулись бесконечные леса, начало темнеть, а небо стало темно-фиолетовым. Гарри, спрятавший все мантии от мадам Малкин, одел одну из купленных Крисом у Капитана. Она ничем не отличалась от обычной, но принимала любой необходимый размер и едва заметно поблескивала при ярком свете. Отражатели вовсе не защищали от проклятий, как думал Гарри, а особым образом преломляли свет. Стоило их активировать, и у противника рябило в глазах, что совсем не помогало попасть в быстро перемещающуюся цель. Мантия Рона была ему немного коротковата, из-под нее высовывались спортивные штаны с пузырями на коленках и махровыми краями.
     
      Поезд все сбавлял и сбавлял скорость и наконец остановился. В коридоре возникла жуткая толчея, но через несколько минут Гарри все-таки оказался на неосвещенной маленькой платформе. На улице было холодно, и он поежился. Затем над головами стоявших на платформе ребят закачалась большая лампа, и Гарри услышал знакомый голос:
     
      — Первокурсники! Первокурсники, все сюда! Эй, Гарри, у тебя все в порядке?
     
      Над морем голов возвышалось сияющее лицо Хагрида. Гарри быстро кивнул и попытался затеряться в толпе, но дети оживленно зашептались за его спиной. Мальчик стушевался и шагнул к великану, Уизли же, наоборот, выглядел счастливым. Подскальзываясь и спотыкаясь, они шли вслед за Хагридом по узкой дорожке, резко уходящей вниз. Их окружала такая плотная темнота, что Гарри показалось, будто они пробираются сквозь лесную чащу. Пришлось опять уцепиться за куртку лесничего, чтобы не споткнуться.
     
      Скоро они вышли к берегу большого черного озера. На другой его стороне, на вершине высокой скалы, стоял гигантский замок с башенками и бойницами, а его огромные окна отражали свет усыпавших небо звезд.
     
      — О-о-о! — вырвался со всех сторон восхищенный возглас.
     
      «Да уж, знал я, что Хогвартс большой, но и не предполагал, насколько», — похоже, Крис тоже был поражен открывшимся великолепием.
     
      «Не предполагал? Но ты же должен был здесь учиться».
     
      «Мало ли, что я там должен. Ты бы не отставал, а?»
     
      Гарри вздрогнул и заметил, что все остальные уже рассаживаются в лодки. Рядом нетерпеливо дергал его за рукав Рон, из широкого челна махал рукой Хагрид. Мальчик поспешил занять место вместе с Невиллом, Роном и Гермионой. Флотилия двинулась, лодки заскользили по гладкому, как стекло, озеру. Все молчали, не сводя глаз с огромного замка. Чем ближе они подплывали к утесу, на котором он стоял, тем больше он возвышался над ними. Гарри несколько раз пытался посчитать количество этажей, но постоянно сбивался, будто сам Хогвартс не желал открывать свои секреты так рано.
     
      Соседняя лодка немного вырвалась вперед и мальчик увидел в ней Малфоя, Крэбба и Гойла. То ли последние двое были достаточно тяжелы, чтобы сойти за троих, то ли с ними больше никто не захотел ехать. Поразило Гарри не это: Драко громко хныкал в заливаемый кровью белоснежный платок, который он прижимал к лицу одной рукой. Вторую он держал на животе, мерно раскачиваясь в лодке.
     
      Крис расхохотался так весело и задорно, что и мальчик не смог сдержать улыбку.
     
      «Как его, а? Узнаю, кто — дам подарок!»
     
      «Чего это с ним?» — было немного жаль Драко, но, с другой стороны, теперь у него где-то есть единомышленник кроме Криса.
     
      «Нос кто-то сломал. Смотри, как хлещет — качественная работа. Интересно, с кем это он на этот раз попытался подружиться?»
     
      Лодки причалили к пристани, днища царапнули о камни. Еще пять минут ходьбы — и теперь дети стояли перед огромной дубовой дверью.
      Ее открыла высокая волшебница в изумрудно-зеленых одеждах и квадратных очках.
     
      — Профессор МакГонагалл, вот первокурсники, — сообщил ей Хагрид. — Тут эта... вот...
     
      И он вытолкнул вперед рыдающего Малфоеныша. МакГонагалл ахнула и немедленно оказалась около него с палочкой наготове.
     
      — Хагрид, проведи его в больничное крыло, — великан виновато уставился в пол под осуждающим взором профессора. — Кто бы это ни сделал, он будет наказан.
     
      После того, как Хагрид увел плачущего блондина, строгая профессор осмотрела детей, поджав губы. Похоже, ничего хорошего от молодого поколения она уже не ждала.
     
      — Добро пожаловать в Хогвартс, — недовольно произнесла она. — Скоро начнется банкет по случаю начала учебного года, но прежде чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Отбор — очень серьезная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьей. Вы будете вместе учиться, жить в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведенной для вашего факультета.
     
      «Я думал, у каждого будет своя комната, замок ведь такой большой. Даже на Тисовой у меня был свой чулан! Только мой! Я хочу свою комнату».
     
      «Угу. И я. И свое тело!!!»
     
      Кто-то ткнул Гарри в ребра, и он только тогда заметил, что профессор МакГонагалл куда-то ушла. Рон требовательно уставился на него.
     
      — А как будет проходить этот отбор? Фред сказал, что это очень больно, правда?
     
      «Ты слышал, что говорила профессор МакГонагалл?»
     
      «Не-а, я с тобой разговаривал. Но ты не бойся, что бы там ни было, я тебе помогу».
     
      Профессор выстроила их в шеренгу. Гарри встал за мальчиком со светлыми волосами, за ним встал Рон, и вскоре они, пройдя через двойные двери, оказались в Большом зале.
     
      Гарри даже представить себе не мог, что на свете существует такое красивое и такое странное место. Зал был освещен тысячами свечей, плавающих в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сидели ученики. Гарри поднял голову и восхищенно ахнул — над ним простиралось усыпанное звездами небо с огненными дорожками комет и метеоров.
     
      — Его специально так заколдовали, чтобы он был похож на небо, — прошептала ему в ухо опять оказавшаяся рядом Гермиона. — Я вычитала это в «Истории Хогвартса».
     
      «О-о-о!»
     
      «Ведь правда красиво! А давай дома тоже так сделаем», — сердце Гарри вдруг наполнилось теплом и покоем.
     
      «Малыш, да при чем здесь красиво или некрасиво — это Высшая Магия. Основатели, каким-то образом объединив свои силы, сравнялись с самим Мерлином! Не зря я слышал об этом зале как о визитной карточке Хогвартса. Современное магическое искусство на такое не способно, ни у кого из магов не хватит сил и таланта на создание такой качественной и долговременной иллюзии. Нигде, нигде в мире нет ничего подобного. Это действительно потрясающе».
     
      Гарри оторвал от созерцания потолка внезапный шквал аплодисментов. Он завертел головой, пытаясь понять, кому же это так радостно хлопают, но увидел только профессора МакГонагалл со старой шляпой и длинным свитком пергамента в руках.
     
      — Аббот, Ханна!
     
      Девочка с белыми косичками, спотыкаясь, вышла из шеренги, подошла к табурету, взяла Шляпу и села. А через мгновение...
     
      — ПУФФЕНДУЙ! — громко крикнула Шляпа.
     
      Гарри подпрыгнул от удивления. Шляпа живая?! Она разговаривает?! Это так их будут распределять по факультетам?!
     
      «Поздравляю, малыш. Твою дальнейшую судьбу определит старая рваная кепка».
     
      Профессор МакГонагалл громко и почти торжественно зачитывала имена и надевала шляпу на подходящих детей, шляпа выкрикивала названия факультетов. Иногда она называла факультет еще до того, как успевала коснуться очередной головы, а иной раз надолго задумывалась.
     
      «Как думаешь, ее реально уговорить?» — задумчиво спросил Крис.
     
      «Не знаю. А ты куда-нибудь хочешь?»
     
      «Мне, в общем-то, все равно. Но, боюсь, придется отправиться на Гриффиндор», — тяжелый вздох.
     
      «Не хочу в Гриффиндор», — рассерженно прошептал Гарри.
     
      «Малыш, ты еще не понял? Тут дело не в том, чего ты хочешь, а в том, чего от тебя ожидают. Ну-ка вспомни первое правило слизеринца».
     
      «Не выделяйся? А, кажется, понял. Все хотят, чтобы я пошел в Гриффиндор, и я не должен их разочаровать?»
     
      «Умница моя! Делай то, что от тебя ожидают, и проблем не будет. А когда понадобится, у нас найдутся запасные палочки в рукавах».
     
      Ну что ж, он не против Гриффиндора. Но... а ведь действительно — реально ли уговорить древнюю ветошь? И если да, не поработал ли с ней уже кто-нибудь предусмотрительный? Мальчик закусил губу. Тогда ему точно не придется ни о чем волноваться: кто-то обо всем заранее позаботился, если уж все действительно так хотят видеть их в Гриффиндоре.
     
      А что, если шляпа увидит Криса и распределит их двоих по разным факультетам?!
     
      «Крис! Крис?!»
     
      Нет ответа. Внезапно нахлынувшее одиночество заставило съежиться, стало необычайно холодно и тоскливо. И Гарри вдруг понял, что все взгляды устремлены на него, зал наполнился шепотом. Ребенок шагнул назад.
     
      — Мистер Поттер, подойдите, пожалуйста, — видно было, что строгая волшебница уже не первый раз повторяет это.
     
      Гарри медленно кивнул и, обхватив плечи руками, неуклюже вскарабкался на высокий стул.
     
      «Где ты?! Крис, отзовись!» — казалось, отчаянию не было предела. Впервые в жизни он остался совершенно один. И когда!
     
      Последнее, что увидел Гарри, прежде чем шляпа упала ему на глаза, был огромный зал, заполненный людьми, каждый из которых подался вперед, чтобы получше разглядеть его. Тишина звенела в ушах. А затем перед глазами встала черная стена. Только тогда он опомнился и постарался сконцентрироваться на новом головном уборе.
     
      — Гриффиндор, Гриффиндор, Гриффиндор, я должен попасть в Гриффиндор, — Гарри понимал, что мог бы общаться со шляпой мысленно, но не смог себя заставить: так говорили только они с Крисом. Не думать, не думать о нем!
     
      — Ты уверен? Знаешь ли, ты можешь стать великим, у тебя есть все задатки, я это вижу, а Слизерин поможет тебе достичь величия, это несомненно...
     
      — Гриффиндор, я уверен.
     
      — Ну ладно, если ты так в этом уверен... ГРИФФИНДОР!
     
      Гарри, пошатываясь, побрел к своему столу, ориентируясь на шум радостных голосов, так как окружающее плыло перед глазами. Кто-то схватил руку Гарри и начал ее трясти, не дожидаясь, пока мальчик сядет, кто-то вопил во весь голос:
     
      — С нами Поттер! С нами Поттер!
     
      Отчего-то было страшно и плохо, левая рука безвольно висела вдоль тела, не повинующаяся хозяину. Гарри был даже благодарен тем, кто хватал его за руки, не так заметно было его состояние. На глаза навернулись слезы — где Крис? Что эта проклятая шляпа сделала с его другом?! Зря, зря он его не послушал: остались бы дома, ну и что, что без волшебства, сдалось оно ему! Зато друг был бы рядом, а так он, может быть, умер, а Гарри и попрощаться не смог...
     
      Он не видел, как Рон плюхнулся рядом, но хлопок по спине, едва не заставивший его уткнуться носом в тарелку, вернул мальчика к реальности, и Гарри постарался сосредоточиться на происходящем. Есть совершенно не хотелось, но Рон сунул ему в ладонь вилку, и пришлось вяло водить ею по картофельному пюре, притворяясь, что ест.
     
      Голову пронзила острая боль, шрам на лбу на мгновение раскалился добела. Он схватился за шрам, но никто вокруг этого не заметил. Гарри внимательно огляделся и поймал ответный взгляд преподавателя в черном с сальными черными волосами, крючковатым носом и желтоватой кожей.
     
      — А кто это там весь в черном? — говорить ни с кем не хотелось, но Крис не простил бы бездействия. Сам он наверняка попытался бы разузнать как можно больше.
     
      — Профессор Снейп, ходячий ужас Хогвартса. Он большой специалист по Темным искусствам, — ответил ему сосед.
     
      «Ужас Хогвартса» внезапно поднялся с места и двинулся к Гарри. Мальчик отрешенно отметил, что двигается преподаватель зелий если не так грациозно, то совершенно точно так же тихо, как Крис. Из психологических рубрик глянцевых журналов, так любимых тетей Петунией, мальчик знал, что после потери дорогого человека все окружающее так или иначе напоминает о нем. Неужели и с ним будет то же самое?
     
      Профессор Снейп склонился к нему:
     
      — Идите за мной, Поттер, — прошипел он.
     
      Гарри молча поднялся. По пути черный профессор позвал девочку с длинными светлыми волосами, сидевшую за столом Слизерина, и повел их куда-то в подземелья. Мальчик старался не поднимать головы и поэтому видел только ее серые кроссовки и джинсы. Шли они недолго, профессор завел их в первый же пустой класс и, эффектно развернувшись, сложил руки на груди и окинул детей оценивающим взглядом.
     
      — Поттер, — зло выплюнул он. — Ну, конечно же, Гарри Поттер. Кто еще доставит столько неприятностей, не успев появиться в школе?
     
      Гарри упрямо рассматривал чужую обувь. Она ведь девочка, почему в джинсах? Разве у них в форму не входит юбка?
     
      — Вам нечего сказать, Поттер? Двадцать баллов с Гриффиндора за нападение на студента. И наказание для вас и мисс Трикс...
     
      — Так как учебный год еще не начался, думаю, не стоит наказывать детей, — в дверях стояла профессор МакГонагалл.
     
      Снейп скривился, но выдавил:
     
      — Вы прекрасно видели, что эти «дети» сотворили с мистером Малфоем, Минерва.
     
      Гарри с интересом взглянул на мисс Трикс — та облокотилась на парту, скрестив вытянутые ноги, и делала вид, что ее ничего не волнует. Так это она сломала Малфою нос? Круто! Крису бы она обязательно понравилась...
     
      — Мадам Помфри все уже исправила и, насколько мне известно, Драко Малфой уже стал учеником Вашего факультета, профессор. Так что, думаю, все в порядке.
     
      — Разумеется, профессор МакГонагалл. И Вы считаете, что Люциус не потребует компенсации за ущерб, причиненный сыну?
     
      — Бросьте, Северус, ущерб не так уж велик. Снятых с факультетов баллов будет вполне достаточно, — профессор МакГонагалл жестом указала на дверь. — И, мисс Трикс...
     
      Девочка на мгновение задержалась в проходе.
     
      — Обязательным элементом школьной формы является не только мантия, но и юбка. Надеюсь завтра увидеть вас одетой подобающим образом. А теперь ступайте, мистер Филч проводит вас двоих до гостиных.
     
      Мистер Филч оказался пожилым человеком в замызганном сюртуке, у ног которого вертелась тощая полосатая кошка. Он свирепо оглядел ребят и, не сказав ни слова, направился в подземелья.
     
      По пути Гарри решил заговорить:
     
      — Так это ты сломала нос Малфою?
     
      — Ага! — уж что-что, а расстроенной она точно не выглядела. В больших серых глазах плясали озорные искорки.
     
      — Слушай, а как это у тебя получилось? Неужели с одного удара?
     
      — С первого! Только я не знаю, как, мне раньше никому ничего ломать не приходилось. Я его и бить-то не хотела, само как-то вышло.
     
      — И у меня то же самое, — вздохнул Гарри.
     
      — То-то он руки от живота оторвать не мог! Класс! — девчонка расхохоталась.
     
      Филч сердито шикнул на нее, его облезлая кошка выгнула спину. Мисс Трикс зажала рот руками и скорчила виноватое личико.
     
      — Меня Алиса зовут.
     
      — А я Гарри, Гарри Поттер, — он впервые с момента распределения улыбнулся.
     
      Они спустились немного ниже, прошли несколько коридоров и оказались перед каменной стеной. На взгляд Гарри она ничем не отличалась от остальных, но завхоз оставил Алису ждать именно перед ней, а сам потащил мальчика обратно.
     
      — Ты смотри, нахаленок маленький, и дня не проучился, а баллы с него уже сняли, да еще и невесту нашел под стать... Ну, если поймаю вашу сладкую парочку, вот попляшете у меня...
     
      «Невесту?! Стоило мне отлучиться на полчасика, и ты нашел себе невесту?»
     
      «Крис! — ребенок не выдержал и всхлипнул, вызвав короткий смешок со стороны старика. — Где ты был? Я уж думал, ты меня бросил или... умер!»
     
      «Балда! Пригласи этого на свадьбу. И давай рассказывай, что без меня произошло».
     
      Гарри, утерев рукавом выступившие слезы, поднял на школьного смотрителя сияющие глаза и торжественно пригласил на свою будущую свадьбу. Филч поперхнулся и всю оставшуюся дорогу молчал.
     
      «Меня отправили в Гриффиндор, а потом подошел профессор Снейп...»
     
      «Снейп?! Северус Снейп, он здесь?»
     
      «Да! Ты его знаешь? Так вот, он снял с меня и Алисы по двадцать баллов и сказал, что Люциус Малфой обязательно потребует компенсацию».
     
      «Этот — да. А что там за Алиса такая?»
     
      «Ой, Крис, это она белобрысому нос сломала. Говорит, что случайно», — Гарри едва не прыгал от радости.
     
      «Симпатичная?»
     
      «Что? А, я не заметил».
     
      «Что-что? Ты идиот? Познакомился с девочкой и не можешь сказать, красивая она или так себе».
     
      «Она блондинка. И все, кажется».
     
      «И все! Ну, раз блондинка, — легкий оттенок мечтательности, — познакомишь меня с ней».
     
      Они поднимались по двигающейся лестнице, и рука мальчика схватилась за перила, больше она не болталась бесполезным грузом. Висевшие на стенах портреты здоровались с Гарри, и он едва успевал кивать и улыбаться в ответ.
     
      «Помнишь, малыш, я рассказывал тебе о легилименции? Дамблдор очень сильный легилимент, мне пришлось на время спрятаться от него ближе к подсознанию. В такие сферы ни один маг не полезет: слишком опасно. Но мы практически одно целое, поэтому у меня есть определенная защита от твоего разума. Я достаточно силен в окклюменции, чтобы чувствовать директора на расстоянии, но долго сопротивляться ему не смогу. Поэтому буду «нырять», как только мы окажемся в его поле зрения, твои воспоминания я уже доработал, с этого бока никто не подкопается. Ну, по крайней мере, я на это надеюсь. Другого выхода пока не вижу».
     
      Наконец они подошли к портрету толстой женщины в розовом платье. Филч наказал ждать здесь остальных и удалился шаркающей стариковской походкой.
     
      — Пароль?
     
      — Прошу прощения?
     
      Дама на портрете выгнула бровь:
     
      — Ты говоришь мне пароль — я впускаю тебя в гостиную Гриффиндора, — она поднесла к лицу монокль. — Ты ведь первокурсник с моего факультета, не так ли?
     
      — Да, мэм. Но я не знаю пароля.
     
      — Очень жаль, молодой человек. Боюсь, придется подождать старосту.
     
      Ждать пришлось недолго, через несколько минут до него донеслись возбужденные голоса и топот шагов. Из-за угла показалась возглавляемая Перси Уизли толпа. Рыжий староста укоризненно глянул на Гарри и назвал пароль:
     
      — Капут драконис.
     
      Портрет отъехал в сторону, открыв круглую дыру в стене. Мальчик шагнул в проем одним из первых. Круглая Общая гостиная Гриффиндора была заставлена глубокими мягкими креслами, у дальней стены стояло несколько круглых столов. В камине потрескивали дрова, отсветы пламени бежали по красно-золотой отделке комнаты.
     
      Мальчики поднялись по узкой винтовой лестнице и увидели пять больших кроватей с пологами на четырех столбиках, закрытые темно-красными бархатными шторами. Гарри уселся на ближайшую к окну кровать. Открыв стоявшую рядом тумбочку, он убедился, что внутри она куда больше, чем снаружи.
     
      — Классно поели, правда? — донеслось до Гарри бормотание Рона, скрытого от него тяжелыми шторами.
     
      Живот мальчика требовательно заворчал. Черт бы побрал этого Уизли! Ну кто его за язык тянул, вот как теперь спать?
     
      — Уйди отсюда, Короста! Представляешь, Гарри, она жует мои простыни!
     
      — Да, Рон, спасибо большое, мне это очень интересно, — съязвил Гарри.
     
      — Ну мы же друзья...
     
      Если бы Гарри знал, сколько раз ему еще предстоит услышать эту фразу, он попросил бы Криса проклясть рыжего чем-нибудь пострашнее.
     
      Он ворочался с боку на бок, пока с соседней кровати не раздался протяжный храп. Мальчик хорошо позавтракал, но на обед у него была только горсть конфет, а к ужину он и вовсе не притронулся. Естественно, у Дурслей приходилось голодать и подольше, но сегодняшний день принес ему слишком много новых впечатлений. Молодой организм катастрофически нуждался в калориях.
     
      Гарри резко откинул одеяло и спустился вниз. Может, какой-нибудь портрет расскажет, где находится кухня, и там ему удастся что-нибудь достать? Но в гостиной он был не один: маленькое остроухое существо в полотенце с гербом Хогвартса суетилось у камина, подбирая оставленные старшекурсниками остатки праздничного ужина, обертки от конфет и пустые бутылки непонятно из-под чего. Мальчик с некоторым разочарованием опознал в нем еще одну реалию волшебного мира — домового эльфа. Он хотел тихо выйти, чтобы не мешать, но Крис громко щелкнул пальцами. На Гарри немедленно уставились круглые желтые глаза, напомнившие о Хедвиг.
     
      — Чего желаете, сэр?
     
      «Пусть притащит покушать».
     
      — Эм-мм... Я немного проголодался...
     
      Было неловко перекладывать свои проблемы на плечи этого создания, едва достававшего ему до пояса, даже несмотря на знание о предназначении домовых эльфов. Но тот сухо прищелкнул пальцами, и столик у камина вдруг оказался накрыт белоснежной скатертью, на которой красовались серебряное блюдо с пирожными и блестящий кофейник.
     
      Эльф радостно засуетился у стола, прислуживая Гарри. После третьего эклера жизнь вернулась в нормальное русло и заиграла всеми цветами радуги. Впервые показалось, что в волшебном замке будет не так уж и плохо.
     
      — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —
     
      * 1 кварта = 1,1365 л
     
      ** 1 галлон = 4,546 л
     
      * * *
      1 пинта = 0,568 л
     
      * * *
      Согласно легенде, вокзал Кингс Кросс был построен на месте последней битвы легендарной королевы кельтов Боудики, или же, по другой версии, её тело захоронено под одной из платформ вокзала.

Глава 4.

     В первый же день Гарри понял, что маленьких волшебников дома учат чему угодно, но не манерам. Похоже, родители были счастливы, если любимое чадо обладало даром, и безмерно счастливы, если оно при этом оставляло дом в целости и сохранности. Дети, и не думая приглушить голос, переговаривались прямо у него за спиной. За дверями кабинетов, в которых у Гарри были занятия, собирались толпы желающих взглянуть на него. За обедом гриффиндорцы старались подобраться к нему поближе и непременно предложить то или иное блюдо. Одни и те же люди подолгу смотрели ему в лицо, самые наглые просили показать шрам в виде молнии.
     
      Ему это очень не нравилось, но разогнать толпу было невозможно. Не помогла даже «очень опасная заразная болезнь» — мадам Помфри вычислила симулянта в мгновение ока. Но — благодать! — смилостивилась и позволила остаться в больничном крыле на целых два часа покоя и тишины.
     
      Понемногу они разведывали замок, в чем немалую роль сыграли чувство направления Криса и попытки избежать рыжего. На намеки Рон абсолютно не реагировал, а над попыткой внятно объясниться ржал так, что забрызгал мантию Гарри едой. На второй день мальчик серьезно задумался над тем, какое именно заклинание отвадит прилипалу раз и навсегда. Но случай так и не представился: директор, не получивший нужных ему отношений, нанес удар первым.
     
      На третий день за завтраком Кулон отравителя, носимый вместе с Астральной Клетью под рубашкой, налился тяжестью и запульсировал. Артефакт не мог нейтрализовать действие зелья, но вовремя предупреждал обо всех посторонних добавках. Пришлось опять сказаться больным и отправиться к Помфри, где он с порога посмотрел на жалостливую медсестру печальными глазами и подождал, пока рыжий не уйдет доедать яичницу.
     
      Кулон показал, что напоить его пытались зельем дружбы. К счастью, с приготовлением антидота в заброшенном кабинете они справились за час. Все необходимые ингредиенты входили в школьную программу первого курса, воровать ничего не пришлось. Но Гарри все равно чувствовал горечь во рту. Неужели это придумал Рон Уизли? Да нет, бред. Приставучий гриффиндорец проявил умение быстро и много есть, громко орать на весь коридор, протяжно похрапывать во сне, но никак не думать. А кому вообще это могло понадобиться?
     
      «Крис, как думаешь, кто это сделал?»
     
      «Вероятнее всего Дамблдор, но я не до конца уверен».
     
      «Дамблдор?! Что за бред! Ты его вообще видел, Дамблдора?»
     
      «О, я-то видел, я знаю, на что способен этот милый старичок. Победитель Гриндевальда, обладатель ордена Мерлина первой степени, Верховный Маг Визенгамота и просто хороший человек... Вот только нигде почему-то не упоминается, что Дамблдор был правой рукой Гриндевальда и его любовником. Он предал его, ударил в спину. И стал героем. А еще была та история с его младшей сестричкой, убитой авадой. Альбус Дамблдор был основным подозреваемым, но дело подозрительно быстро замяли... Да и с назначением его на пост Верховного Мага, поверь, не все было гладко. Не суди по внешности, малыш, директор — та еще сволочь. Мальчик-Который-Выжил важная фигура в современном мире. Если ею правильно распорядиться, можно повысить и свою значимость. Только для этого нужен предсказуемый и управляемый Гарри Поттер, в идеале — близнец Рональда Уизли».
     
      «Что же делать? Варить антидот постоянно мы не можем, рано или поздно нас застукают, ничего не есть и не пить — тоже. А принимать зелье дружбы я не буду, это просто гадко».
     
      «Будем заказывать антидот у старого пирата Джо, только и всего».
     
      «Но если профессор Дамблдор увидит, что зелье не подействовало, не увеличит ли он дозу?»
     
      «Не увеличит, не бойся. Тут нам поможет второе правило слизеринца, — он выдержал эффектную паузу, — у-лы-бай-ся!»
     
      Мальчик невесело усмехнулся. Интересно, если бы не было Криса, он впутался бы в эту историю? Распознал бы Уизли или безропотно проглотил напиток фальшивой дружбы? Что ж... Я буду играть по твоим правилам, Дамблдор, пока что буду.
     
      Гарри весело улыбался, шутил и смеялся над шутками Рона, несколько раз даже похлопал его по плечу. Он не слишком любил чужие прикосновения, но знал, как правильно подстроиться под мимику и жесты человека, чтобы понравиться. Кое-что объяснил Крис, кое-что нашлось в библиотеке и даже в глянцевых журналах Петунии. Убедившись, что все идет по плану, директор продолжал подмешивать Гарри зелье, тот молча пил и превосходно играл роль лучшего друга Рона.
     
      Учиться ему было легко, порой даже слишком: по некоторым предметам он, как выяснилось, на несколько лет опережал даже чистокровных сокурсников. Казалось, они были озабочены не изучением заклинаний, а прогулками по замку и играми в Общей гостиной. Кроме того, оставалось только поражаться нерасторопности и разгильдяйству окружающих. Маленький волшебник выхватывал палочку за доли секунды и ждал, пока остальные нащупают свои в кармане.
     
      Единственной, кто, как и Гарри, отличалась от общей массы студентов, была Гермиона Грейнджер, чей неуемный пыл по усвоению новой информации отметил даже Крис, вот только немного странно:
     
      «Хорошо копает, но до меня все никак не дойдет — в какую сторону?»
     
      Мальчик с нетерпением ждал того самого слияния с сутью, о котором говорил Крис, но время шло, профессора читали лекции, добавляли и отнимали баллы, и ничего не происходило.
     
      «А как я узнаю, стал ли я настоящим магом?»
     
      «О-о-о! Незабываемые впечатления! Уйдешь в Астрал и получишь нирвану, а еще кучу манны или эфира, называй как хочешь. И звездочки перед глазами замельтешат».
     
      «Издеваешься?»
     
      «Ага. А что я тебе должен сказать? Да ничего ты не почувствуешь, ничего. Последствия можно будет увидеть только после совершеннолетия. У кого-то магическая сила в разы возрастает, а кто-то как птичку в рыбку превратить не мог, так и не может».
     
      Были, конечно, и разочарования. В частности, профессор истории магии Биннс завладел вниманием аудитории только, когда в первый раз просачивался сквозь доску. Призрак умел превратить в длинный нудный рассказ даже события кровавых войн, Крис те же самые события умудрялся превращать в один большой анекдот. Учитывая, что говорили они одновременно, голова у мальчика шла кругом, и он отчаянно надеялся, что на экзамене вспомнит версию Биннса, а не Криса.
     
      Серьезные проблемы возникли с травологией: Крис кололся о шипы там, где шипов не было и в помине, резал пальцы о тупые садовые ножницы и в конце концов прятал руку за спину. Что являлось причиной такого катастрофического невезения, мальчик не знал, но нашел прекрасное средство иногда усмирять буйный нрав друга угрозами перенести постель в теплицы и жить там. Крис с ходу называл все растения и по-английски и по-латыни, но «зеленую гадость» признавал только в кипящем котле. Скоро Гарри начал понимать, что травология не станет тем предметом, где они будут блистать.
     
      Ну и пусть — они с блеском продемонстрировали свои способности на чарах и трансфигурации. Спичка заблестела с первого взмаха палочкой, а с третьего превратилась в настоящую иголку, больше никто не смог достичь подобного результата. Изумленным профессорам мальчик объяснял, что за лето прочел все учебники и многое почерпнул из школьной библиотеки. Время от времени Крис напоминал, что все свои знания и возможности показывать неразумно, но скрыть магическую силу оказалось непросто, и ребенок, без сомнений, был сильнейшим магом на курсе.
     
      Занятий зельеварением Гарри ждал с большим нетерпением, он много слышал о магических отварах и горел желанием приготовить хоть какой-нибудь из них. Рон Уизли предстоящего урока боялся как огня, мямля что-то про летучих мышей. Различные органы мелких млекопитающих входили в разнообразные составы, но это ли повод для переживаний?
     
      — Два занятия по зельям, заниматься вместе со слизеринцами, — ныл он. — Занятия ведет профессор Снейп, а он их декан. А он всегда и во всем на их стороне, выгораживает их перед остальными преподавателями и ставит им лучшие отметки. Лучше утопиться в озере, чем учиться у него.
     
     
      Его прервала Хедвиг, бросив в тарелку Гарри записку. Рон потянул его за локоть, чтобы прочитать написанное:
     
      <i>Дорогой Гарри, я знаю, что в пятницу после обеда у тебя нет занятий, поэтому, если захочешь, приходи ко мне на чашку чая примерно часам к трем. Хочу знать, как прошла твоя первая неделя в школе. Хагрид</i>
     
      — Класс, Гарри! Мы пойдем к лесничему!
     
      Гарри покосился на Уизли с еле сдерживаемым отвращением. Но о том, что пригласили его одного, даже не заикнулся.
     
      Кабинет Снейпа находился в одном из самых холодных подземелий, что способствовало сохранности зелий и подавлению излишне бодрого духа студентов. Вдоль всех стен стояли стеклянные банки, в которых плавали заспиртованные животные. Девочки брезгливо морщили маленькие носики и старательно отворачивались, мальчики украдкой разглядывали диковинных тварей. Дальше всех пошел Гарри — снял особенно интересный экземпляр, который не смог опознать даже Крис, и задумчиво вертел в руках до прихода Снейпа. Тот первым делом бросил на него убийственный взгляд, и банка в мгновение ока вывернулась из рук мальчика, оказавшись на полке. Палочки в его руках не было, и Гарри посмотрел на преподавателя с уважением: сильные маги, как говорил друг, были большой редкостью.
     
      Профессор открыл журнал и стал знакомиться с учениками, но остановился, дойдя до фамилии Поттер.
     
      — О, да, — негромко произнес он. — Гарри Поттер. Наша новая знаменитость.
     
      Драко Малфой и его друзья Крэбб и Гойл издевательски захихикали. Гарри быстро оглянулся — Алиса Трикс сидела немного позади него и выглядела вполне довольной жизнью. Он ведь совсем о ней забыл! А ну как Малфой попытался бы отомстить если не знаменитому и любимому всеми Гарри, так беззащитной девочке?
     
      Закончив знакомство с классом, Снейп обвел аудиторию внимательным взглядом. Глаза у него были черные, холодные и пустые, от их взгляда хотелось забиться под парту и чем-нибудь накрыться. Желательно, чем-нибудь мягким и теплым.
     
      — Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку, — начал он. — Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки. Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства... Я могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но все это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки.
     
      Получилось зловеще, но очень эффектно: Гарри при желании мог повторить каждое сказанное профессором слово. Царившая в аудитории тишина стала абсолютной, только Гермиона Грейнджер нетерпеливо заерзала на стуле — судя по ее виду, ей не терпелось доказать, что уж ее никак нельзя отнести к стаду болванов. Гарри с жалостью посмотрел на нее: девочка была живым воплощением представлений волшебников о грязнокровках и их отношении к магии.
     
      — Поттер! — неожиданно произнес Снейп. — Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни?
     
      — Напиток живой смерти, сэр, — это было слишком похоже на любимую игру в зелья и заклинания, чтобы застать его врасплох.
     
      Снейп скривился, похоже, он не ожидал от мальчика, выросшего с магглами, такой осведомленности. Задав еще несколько несложных вопросов, зельевар с сожалением отвернулся от Гарри. Преподаватель разбил учеников на пары и дал им задание приготовить простейшее зелье для исцеления от фурункулов. Он медленно прохаживался между рядов, шурша своей длинной черной мантией, и следил, как они взвешивают высушенные листья крапивы и толкут в ступках змеиные зубы. Профессор долго приглядывался к Гарри, но, сколько ни стоял над его столом, придраться не смог. Зато раскритиковал всех остальных, кроме Малфоя, которому, очевидно, симпатизировал, и Алисы. Заглянув в ее котел, черный профессор даже на мгновение улыбнулся, но тут же отошел.
     
      В тот момент, когда он похвалил Малфоя за аккуратность, класс вдруг наполнился ядовито-зеленым дымом. Котел Невилла и Симуса бесформенной массой растекался по полу, а зелье ядовито-зеленого цвета с громким шипением разъедало каменный пол. Вот оно добралось до ножек стола, и тот накренился. Две девочки завизжали и отпрыгнули в стороны, их ингредиенты попадали в лужу и принялись растворяться. Невилл громко стонал от боли, прижимая к груди руку, покрытую волдырями.
     
      — Идиот! — прорычал Снейп, одним движением ладони убрав пролившееся зелье. — Как я понимаю, прежде чем снять котел с огня, вы добавили в зелье иглы дикобраза?
     
      В руке у него Гарри снова не заметил никакой палочки и окончательно уверился, что мужчина очень сильный маг.
     
      — Отведите его в больничное крыло, — скривившись, произнес профессор, обращаясь к Симусу. А потом повернулся к Гарри и Рону, работавшим за соседним столом. — Вы, Поттер, почему вы не сказали ему, что нельзя добавлять в зелье иглы дикобраза? Или вы подумали, что если он ошибется, то вы будете выглядеть лучше его? Из-за вас я снимаю с Гриффиндора пять баллов, — он выглядел почти счастливым.
     
      Мальчик открыл рот, чтобы возразить, но Рон пнул его по голени:
     
      — Не нарывайся. Я слышал, что Снейп, если разозлится, может очень сильно навредить.
     
      «Большое спасибо, мне вручили еще одного придурка. Как будто тебя мало было», — проворчал друг. Никакие баллы Криса не волновали.
     
      Час спустя Гарри поставил в держатель на столе пусть не идеально сваренное, но, несомненно, обладающее всеми нужными свойствами зелье. Снейп сузил глаза, но работу зачел. Рон, старательно выполнявший команды Гарри «сиди и руками ничего не трогай», «подставь ладони, теперь подержи это и не шевелись», подумал, что зельеварение в сущности вещь плевая.
     
      * * *
      Хагрид заварил чай и вытащил из буфета кексы. Крис украдкой ощупал их и заявил, что если Гарри желает покончить с собой, то на зельеварении у них была прекрасная возможность отравиться чем-нибудь помягче и повкуснее. Мальчики рассказали великану о первых днях учебы: Рон заливался соловьем, Гарри изредка кивал и улыбался, попивая чай из огромной кружки. Чай у Хагрида оказался немного горьковатый, но вкусный, с заваренными лесными травами. Пожалуй, стоило прийти хотя бы ради него. Остаток вечера лесничий показывал им оленьи рога, кабаньи клыки и волчьи шкуры, Гарри осторожно гладил их и восхищался кажущейся теплотой. Давно мертвая костная ткань рогов и клыков на ощупь казалась почти живой и теплой.
     
      Они сидели у великана допоздна, пока Рон не задремал на широкой грубо сколотой кровати. Тогда Хагрид осторожно взял его на руки и понес в замок. Гарри молча шел следом, запрокинув голову вверх и любуясь звездами.
     
      «Это Полярная звезда, да, Крис?»
     
      «Где? А, нет. Это Вега из созвездия Лиры, тоже очень яркая. А Полярная во-он там, видишь?»
     
      «Ага. Правда, красиво?»
     
      «Очень».
     
      Силуэт замка с разбросанными по нему светлячками окон виднелся неподалеку, над совятней кружило несколько сов, заметных лишь в полосе вырывающегося оттуда света. Под ногами стрекотали сверчки, в лесу шумели макушки деревьев, и раздавался чей-то похожий на смех клекот. Было легко и приятно вдыхать терпкие ночные запахи после спада дневной жары, проблемы отошли на второй план.
     
      Гармония мира, впрочем, решила остаться на улице и подождать Гарри Поттера до следующего раза, увидев встречающего их на пороге профессора Снейпа.
     
      — Вижу, правила не писаны для таких, как Поттер и Уизли. Двадцать баллов с Гриффиндора, — высокая фигура была еле различима в темноте.
     
      — Эт они со мной были, да, — пробасил Хагрид в косматую бороду. — Чего ж сразу баллы-то...
     
      — Насколько помнится, вы пока не являетесь преподавателем, да и они не на отработке. Следовательно, нарушение школьных правил налицо.
     
      Снейп велел великану проводить детей в башню, а сам направился к подземельям. Гарри недоумевал:
     
      — Про какие правила он говорил? За что снял баллы?
     
      — Как, — лесничий удивленно на него посмотрел, — ты не слушал Дамблдора?
     
      — Нет. Снейп почти сразу же увел меня с банкета.
     
      — А-а-а, — протянул великан. — Нельзя детям ночью по замку бродить, за это и баллы снимают, и отработки назначают. А еще в коридор на третьем этаже ходить нельзя.
     
      Уже накрывшись одеялом, он вспомнил, о чем хотел поговорить с Крисом.
     
      «Крис, ты, кажется, слышал раньше о Снейпе? Он хороший зельевар? Лучше, чем ты?»
     
      «Лучше?! Малыш, я хорош, в чем-то даже талантлив, но не более. А Снейп — гений. Мне доводилось видеть его работы, и я понятия не имею, что такой мастер делает в школе. Это международный уровень, таких специалистов во всем мире можно по пальцам одной руки пересчитать. Учить тугодумных кретинов простейшим составам? Здесь что-то не так, и серьезно не так».
     
      На следующий день к Гарри подошла профессор МакГонагалл. Выглядела она чем-то недовольной и на мальчика смотрела со странным беспокойством. Он даже попытался вспомнить, не натворил ли чего, кроме той ночной прогулки, но все вроде бы было в порядке. Конечно, староста по головке их не погладил, а сделал строгий выговор, не произведший на мальчишек никого впечатления. На Рона потому, что воспринимать брата как старосту он не мог, на Гарри потому, что баллы дома и отношение к нему однокурсников его волновали в последнюю очередь.
     
      — Один человек желает поговорить с вами, мистер Поттер.
     
      К нему кто-то пришел? Невозможно! А что если о нем узнал какой-нибудь друг родителей? Нет, МакГонагалл вела бы себя иначе.
     
      — Здорово, Гарри! — воскликнул Рон. — Потом расскажешь, кто к тебе приехал.
     
      Мальчик кивнул и пошел за деканом по движущимся лестницам и коридорам со стрельчатыми окнами. Портреты на стенах что-то неразборчиво бормотали во сне, предпочитая выслеживать праздношатающихся студентов по ночам, а не наблюдать за ними при свете дня. Перед дверью своего кабинета профессор вдруг наклонилась к Гарри и с тревогой всмотрелась в его лицо.
     
      — Ничего не бойтесь, Поттер. Ничего ему не отвечайте и не обещайте. Директор скоро будет здесь, он все уладит. Я, к сожалению, не могу присутствовать, но помните, что я на вашей стороне. Как и весь факультет.
     
      Гарри сглотнул. Мерлин, кого они там держат?! Пожалуй, стоило бы достать флакончик с Дыханием Смерти, но ведь не на глазах же у декана. Ребенок решил надеяться на Криса, уже сжимающего палочку, но на всякий случай и сам приготовился к драке: успокоился, как не единожды делал на тренировках, и представил себя кружащимся в воздушных потоках пером.
     
      В кабинете его, как оказалось, ожидал человек. Представительный светловолосый маг в дорогой черно-зеленой мантии. Холеные руки покоились на трости с серебряным набалдашником. Гарри, который приготовился при необходимости сразиться с чем-то очень страшным, для усмирения чего необходим сам Дамблдор, даже разочаровался. Лицо его вытянулось, выглядел ребенок почти обиженно.
     
      «Дай мне с ним поговорить, сейчас же! Тебе с ним пока не справиться».
     
      Гарри без разговоров отступил. В глазах мальчика тут же появилось скучающее выражение, а в позе — расслабленность и небрежность. Он неспешно осмотрел обстановку, полюбовался сельским пейзажем на стене и через некоторое время лениво опустился в кресло.
     
      — Я понимаю, что магглы не привили вам манер, мистер Поттер. Но на будущее учтите, что со старшими полагается здороваться. Это называется вежливость, — блондин был приторно-любезен, но у мальчика возникло смутное чувство, что над ним издеваются.
     
      — Вежливостью, мистер Малфой, называется также письменное предупреждение о предстоящем визите, — Крис мило улыбнулся. — Это на тот случай, если манер не привили вам.
     
      Взгляд Малфоя заледенел.
     
      «Так это и есть отец Драко? Что ему от нас надо?»
     
      «Совершенно точно ничего хорошего. Ни кната не получит слизняк белобрысый!»
     
      Мужчина медленно двинулся вперед, пугающе постукивая тростью и навис над ребенком.
     
      — Вижу, вы знаете мое имя, мистер Поттер, — тут он заметил на первокурснике не совсем обычную мантию, в глазах отразилось замешательство. — Полагаю, вы осведомлены также и о причине моего пребывания здесь.
     
      — Что бы вы там ни продавали, я не собираюсь скупать всякий хлам, — близость человека втрое старше и тяжелее его ничуть не беспокоила.
     
      Люциус усмехнулся:
     
      — Вы наглы так же, как ваш отец, но не забывайте — он плохо кончил. Перейду к делу, мистер Поттер. Я имею право потребовать возмещения ущерба, причиненного сыну. Боюсь, если я попытаюсь решить все официально, вас исключат из школы и вернут магглам, — волшебник склонился к нему и почти шептал. — Но мы можем договориться и по-другому. Ваши родители завещали вам одну вещь, стоимость ее не слишком велика, но для меня, как для коллекционера...
     
      — О какой именно вещи идет речь?
     
      — Об артефакте, называемом Сердцем Мира.
     
      «О-о-о! Малыш, нам счастье привалило!»
     
      «Это такой мощный артефакт? Что он делает?»
     
      «А? Да нет, браслет — фигня. Но есть коллекционеры, готовые заплатить за него миллионы, ты представляешь, миллионы!»
     
      «Гарри» старательно поправлял манжеты, не торопясь с ответом.
     
      «Сердце Мира абсолютно бесполезно с практической точки зрения, дает эффект, аналогичный Успокаивающему зелью, и лично от себя галлюцинации при неправильном обращении. Вся фишка в том, что таких во всем мире три штуки, отсюда и бешеная цена».
     
      «Он хочет в подарок вещь за несколько миллионов галлеонов и утверждает, что она стоит не слишком много?!»
     
      — Пожалуй, я оставлю Сердце Мира себе. Все-таки память о родителях, — полный сожаления вздох.
     
      — Вы хорошо подумали, мистер Поттер? Эта маленькая вещица может стоить вам будущего, подумайте еще раз...
     
      Дверь резко распахнулась, и Малфой не успел завершить свою речь. В кабинет широким шагом прошел Дамблдор, загадочно сверкая добрыми голубыми глазами.
     
      — Люциус, как я рад, что член Попечительского совета посетил школу. Нам определенно есть о чем поговорить, конечно, если вы закончили с мистером Поттером, — директор склонил голову и бросил на мальчика взгляд поверх очков-половинок.
     
      Гарри только сейчас понял, что Крис опять куда-то исчез, оставив его наедине с Дамблдором и Малфоем.
     
      — Конечно, господин директор, — вежливая улыбка. — Я могу идти?
     
      Дождавшись кивка, мальчик аккуратно прикрыл дверь за спиной и направился в библиотеку писать эссе о свойствах листьев крапивы в составе лекарственных зелий.
     
      * * *
      Стоя над корявой школьной метлой с вытянутой рукой, Гарри ощущал себя парковым памятником, регулярно посещаемым голубями с вполне определенной целью.
     
      — Вверх!
     
      Метла подпрыгнула и задергалась на газоне. Что ж еще одна попытка.
     
      — Вверх!
     
      Теперь получилось. Он сжимал в руках шероховатое древко. Двадцать первокурсников поднялись в воздух. Кто-то держался у самой земли, кто-то, уже имевший опыт обращения с летательным средством, взлетел в небо. Гарри медленно поднимался ввысь, руки крепко сжимали рукоять метлы. Пожалуй, даже слишком крепко.
     
      «Хватит, хватит уже! Мы достаточно высоко поднялись, зачет. Спускаемся!»
     
      «Крис? Ты что, боишься высоты?» — Гарри был удивлен, ему самому в воздухе очень понравилось.
     
      «С чего ты взял?» — слишком нервно, чтобы быть правдой.
     
      «Боишься, боишься! Впервые вижу, что ты чего-то боишься!»
     
      Откуда-то снизу появился Малфой, едва не сбросив мальчика с метлы.
     
      — Интересно, что будет, если я собью тебя с метлы, Поттер?
     
      Гарри был уверен, что у Малфоя духу не хватит врезаться в него, поэтому не сдвинулся с места. Но откуда-то на белобрысого внезапно спикировал Рон. Мальчик услышал треск столкнувшихся метел, и клубок тел полетел вниз, прежде чем он успел отреагировать.
     
      Мадам Хуч склонилась над лежащими на траве детьми, сверху Гарри было видно, что Уизли лежит на слизеринце. Ученики один за другим поспешно опускались на землю и подбегали к преподавательнице. Мальчик уже и сам собрался спуститься, как вдруг:
     
      «Гарри, слева!»
     
      Он повернул голову достаточно быстро, чтобы увидеть светлые волосы и черную мантию соскальзывавшей с метлы девочки. Тело отреагировало быстрее, чем разум, и Гарри успел схватить ее за руку. Алиса, запрокинув голову, повисла на нем. Как можно спуститься в таком положении, он не знал, они одни остались в воздухе, и никто не смотрел вверх. Гарри попытался подтянуть чужую метлу поближе и перетащить девочку на свою. При этом он неловко наклонился, и метла немного снизилась. Ага, значит, так можно спуститься. Мальчик пригнулся к метле чуть ниже, приблизившись к земле еще на полметра, еще немного, и еще... Они медленно снижались, скоро Гарри отпустил метлу Алисы и крепче прижал к себе девочку.
     
      Оказавшись на земле, Крис первым делом ощупал ее горло и неожиданно рванул воротник вниз.
     
      «Крис! Ей же плохо!»
     
      «Плохо?! Да ей вообще конец!»
     
      Он выхватил палочку, из конца которой в девочку вошла яркая голубая вспышка.
     
      «К Снейпу, быстро!»
     
      Гарри вскочил на ноги и ринулся в замок, по пути прокричав мадам Хуч, что Алиса умирает. Никогда еще расстояние до замка не казалось таким длинным. Аккуратно подстриженная трава путалась под ногами, хотя в принципе не могла сделать ничего подобного. Холл, подземелья, коридоры, ниши... Зрение ловило отдельные фрагменты ранее знакомых мест, но ощущение было, что мальчик оказался в иной реальности. Где вообще находится кабинет зельевара?! Он врезался в высокого старшекурсника. Слизерин!
     
      — Где Снейп?! Снейп где?!
     
      Сбитый с толку юноша указал куда-то налево, Гарри метнулся в указанном направлении и через несколько лестничных пролетов оказался в длинном пустом коридоре. Куда дальше?! Но дальше бежать не пришлось: за углом мелькнула черная мантия зельевара. Мальчик со всех ног ринулся к нему.
     
      — Алиса умирает! Быстрее, профессор!
     
      Он думал, что Снейп остановится, снимет кучу баллов и ехидно прокомментирует нелепые утверждения гриффиндорца. Но профессор схватил его за руку и потащил к больничному крылу с еще большей скоростью. Если бы Гарри не умел так хорошо бегать, ему бы пришлось висеть на гениальном зельеваре.
     
      — Что случилось, Поттер?
     
      — Она не дышит и без сознания!
     
      «Пульс учащенный, температура повышенная, кожа голубовато-белая».
     
      Гарри задыхаясь повторил, и Снейп сжал его плечо так, что пальцы побелели, а рука мальчика заныла.
     
      «Крис, что происходит?»
     
      «Ее прокляли, проклятье постепенно перекрывает кислород. Снять его может лишь человек, знающий принцип действия, а здесь это только Снейп и я. Я немного замедлил действие, но спасти ее не могу, иначе обо мне узнает Дамблдор».
     
      «Почему о нем знает Снейп? Он черный маг?»
     
      «Необыкновенно талантливый черный маг. Он его и придумал, поэтому и симптомы узнал сразу. Правда, теперь надо как-то объяснить, почему мы к нему кинулись, а не в больничное крыло».
     
      Рон и Драко лежали на соседних кроватях, блондин был неподвижен, а Уизли вытягивал шею, чтобы рассмотреть суетящиеся за ширмой тени. Когда профессор на мгновение отодвинул ширму в сторону, Гарри успел заметить отчаянные глаза мадам Помфри, суетящегося Флитвика и растрепанный узел волос МакГонагалл.
     
      Мальчик присел на кровать к Рону. Образ обязывал.
     
      — Ты как?
     
      — Я? А, ничего, запястье подвернул, да пара ушибов, хорьку больше досталось. Теперь он к тебе не полезет! — глаза рыжего сияли, и Гарри стало как-то неловко.
     
      Рон Уизли — невоспитанный, нетактичный и абсолютно бесполезный попрошайка, но ведь кинулся же защищать его от Малфоя. Гарри, конечно, ничего не грозило, но сможет ли он теперь по-прежнему использовать Уизли? Тот ведь не виноват, что его таким воспитали и теперь умело подталкивают к нужным действиям. Он этого даже не понимает, а Гарри теперь тоже хочет воспользоваться его доверчивостью.
     
      — Ты не представляешь, что тут было! Какую-то слизеринку принесли без сознания. Мадам Помфри в панике: той все хуже и хуже, что ни делай. Как думаешь, помрет? Вот бы здорово было! На одного слизеринца в школе меньше станет.
     
      Пожалуй, Гарри поторопился с выводами.
     
      Через некоторое время профессора вышли из-за ширмы. Снейп казался еще бледнее обычного, жирные волосы растрепались. Он кивком велел Гарри следовать за ним и распахнул двери больничного крыла, даже не прикоснувшись к ним. Мальчик шел немного позади, его колотило, стало зябко.
     
      «Кто ее так? За что?»
     
      «А ты не догадываешься? Малфой. За сыночка. С тобой ничего сделать не смог: применения магии не было, да и столкновение произошло вне школы. Как ни крути, а для тебя он не опасен: ты у нас герой, чистокровный, богатый. А вот никому не известная грязнокровка...»
     
      Гарри ужаснулся.
     
      «И ему ничего не будет?»
     
      «Нет, конечно. Арестовать Люциуса Малфоя по подозрению в попытке убийства грязнокровки? Министерство на это не пойдет, он слишком влиятелен. Да и доказать ничего невозможно».
     
      «А Снейп? Он ничего не скажет?»
     
      «У Северуса своих скелетов в шкафу полно. Тронет Малфоя — сядет с ним вместе. Насколько я понимаю ситуацию, положение профессора довольно шаткое».
     
      «Надо отомстить!»
     
      «Придурок, она тебе кто? Ты ее видишь второй раз в жизни и что мог, уже сделал».
     
      «Нет! Обещай, что мы отомстим Малфою!»
     
      «Ладно-ладно, достал. Клянусь, как только представится подходящая возможность, прокляну его чем-нибудь веселеньким, чтобы жизнь медом не казалась».
     
      — Мистер Поттер, почему вы пришли ко мне?
     
      Голос профессора вывел Гарри из прострации. Мальчик огляделся и увидел, что они зашли в какой-то пустой кабинет. На доске была начерчена сложная кривая, подписанная как график распределения плотности магического потока в создающих свет заклинаниях.
     
      — Итак? — Снейп поднял бровь.
     
      — Я... Я не соображал, что делаю. Подумал, что она заболела, а болезни обычно лечат зельями, а вы...
     
      — Понятно. И это все?
     
      — Н-нет, сэр. Вы ведь декан Слизерина, вот я и...
     
      Зельевар раздраженно указал ему на дверь:
     
      — Вы свободны, мистер Поттер.
     
      Но перед тем как перешагнуть порог, Гарри услышал тихое «спасибо».
     
      Дамблдор вызвал мальчика к себе в кабинет, где Гарри разглядывал яркий витраж и вполуха слушал директора. Старик соловьем разливался о мужестве и находчивости ученика, спасшего девочку-однокурсницу. У стоявшей рядом МакГонагалл сияли глаза от гордости за подопечного. Не возникало никаких сомнений, кто теперь будет ее любимым учеником. В довершение всего ему продемонстрировали золотую доску с выгравированным на ней именем Гарри, которая отныне займет надлежащее место в Зале Славы. Мальчик молча кивал, старательно улыбался Дамблдору, хоть и вежливо отказался от лимонной дольки. МакГонагалл с позволения директора наградила Гриффиндор сотней баллов. Но по-настоящему растрогало Гарри только пришедшее одним из теплых сентябрьских вечеров письмо с горячей благодарностью мистера и миссис Трикс. Его он бережно сложил в конверт и положил в Астральную Клеть. И его совершенно не смутили замечания Криса.
     
      Драко выписали на следующий день, и с тех пор он постоянно шнырял вокруг, выискивая, как бы сделать двум гриффиндорцам какую-нибудь пакость. Гарри оказался единственным свидетелем происшествия и сказал профессору МакГонагалл, что Драко не справился с управлением и не заметил Рона. С Гриффиндора не сняли ни одного очка, отработок тоже не назначили, даже профессор Снейп не стал настаивать на наказании, и маленький змееныш жаждал возмездия.
     
      По вечерам мальчик заходил к Алисе, что очень не нравилось Рону. В первый раз, чтобы отдать обещанный Крисом подарок — заколдованный гребень для волос, — затем, чтобы просто пообщаться с человеком, не принимавшим участия во вражде факультетов. Возле постели девочки мерно тикал какой-то прибор, напоминающий хрустальный маятник, на одеяло были наложены легкие согревающие чары. Сама Алиса все еще выглядела бледной и мало что помнила, но неизменно улыбалась и очень радовалась гостю. Похоже, больше к ней никто не приходил.
     
      Гарри как-то задал вопрос, как ей живется среди чистокровных, презирающих таких, как она, и услышал:
     
      — Да ничего, тоскливо только. Декан им запретил меня доставать, все-таки своя, так меня теперь весь факультет игнорирует. Я за весь сентябрь только с тобой и говорила.
     
      Наверное, это было ужасно. Мальчик вспомнил, что случилось с ним на распределении. Он привык к Крису, наглому, вредному, но все равно родному. Привык, что друг всегда услышит его и поможет. И, оказавшись без его комментариев и советов, мальчик полагал, что весь его мир погрузился в беспросветное отчаяние.
     
      Обычно он сидел молча, слушая веселое щебетание девочки и поглаживая толстого пушистого кота Кошмара. Поначалу Гарри боялся его, но потом узнал, что имя тому дано не из-за злобного нрава, а из-за того, что, по словам Алисы, он «кошмар какой скучный». Слизеринка даже предложила мальчику взять котяру за хвост и встряхнуть пару раз, уверяя, что тот и не проснется.
     
      Снейп почти не придирался, только пораженно хмыкал, когда Гарри ставил ему на стол результаты своей работы. Первое зелье профессор не зачел Уизли за недостаточное участие, и теперь Крису приходилось следить за обоими ребятами, чтобы они, не дай Мерлин, не испортили зелье. И, если Гарри он мог что-то вовремя посоветовать, то Рона приходилось ловить за руку в последний момент. Соответственно оценки по зельеварению ухудшались с каждым разом. Но, как только Алиса появилась на занятиях, профессор Снейп, видимо, решил выразить Гарри признательность за спасение студентки и поставил его к ней в пару. Уизли громко возмутился, лишив факультет десятка баллов, а Гарри с радостью отсел от приставучего рыжего.
     
      Тогда они готовили зелье дремоты, использовавшееся только для очень маленьких детей, так как для взрослых концентрация была недостаточной. Оно погружало младенцев в состояние полудремы, давая молодым родителям возможность выспаться. Алиса управлялась с нарезкой листьев болотного стебелька гораздо быстрее Гарри, имевшего недюжинный опыт благодаря дурслевской кухне.
     
      «А у девочки талант. Отличный зельевар выйдет».
     
      Рон кидал на слизеринку злобные взгляды, но Гермиона, с которой он теперь работал, с зельем справлялась и сама. Напарника она игнорировала, старательно помешивая зелье и уткнувшись в учебник.
     
      — На моих уроках нельзя получить оценку, всего лишь наблюдая за более успешными студентами, мистер Уизли. Если вы сейчас же не приметесь за работу, я вынужден буду снять баллы с вашего факультета, — профессор медленно скользил между столами.
     
      Гермиона тут же ткнула рыжего в бок и сунула ему порошок из лунного камня. Рон кинул на Гарри последний тоскливый взгляд и, миновав этап взвешивания, щедро отсыпал в котел тридцать граммов вместо положенных трех. Зелье вспенилось и застыло, покрывшись коркой. Грейнджер со злостью вскинула голову, зельевар усмехнулся.
     
      Профессор Снейп склонился над котлом Гарри и Алисы. Зелье источало аромат яблок и имело нужный сиреневый оттенок, так что придраться было не к чему. Девочка отчего-то напряглась и кинула в спину удаляющегося декана убийственный взгляд. Гарри вздрогнул. Даже он никогда так не смотрел на Дурслей, в нем не было столько ненависти и бессильной злобы. Что ей сделал Снейп? Ни слова не сказал, ни балла не снял, позаботился, чтобы ее не травили остальные слизеринцы. В конце концов, он ей жизнь спас не далее как две недели назад. В чем тогда дело?
     
      — Он тебя обидел? Я могу помочь? — Гарри наклонился к ней.
     
      На него немедленно уставились два больших серых глаза.
     
      — А, нет, все нормально. Честно.
     
      «Врет. И не скажет, она тебе не доверяет».
     
      «Мы же ей жизнь спасли!»
     
      «Ну и что? Учись, дурак, у девочки правильная жизненная позиция».
     
      * * *
      На смену жаркому сентябрю пришел дождливый октябрь, но холоднее стало ненамного. Ветра почти не было, и дождь нежно ласкал древние выщербленные камни замка. Затем вода ручейками стекала с водостоков, окружая Хогвартс, хоть и ненадолго, тонкими ниточками водопадов.
     
      Малфой и его громилы, так и не дождавшись удобного случая, несколько раз подкараулили Гарри и Рона в пустых коридорах. Нападая из-за угла, они успешно проклинали Поттера и скрывались. К счастью, ни колдовать в полную силу, ни навредить чем-нибудь опасным они не могли. Гарри снимал чары, не прибегая ни к помощи преподавателей, ни к советам Криса. А скоро знал все потаенные места, из которых так удобно проклинать проходящего мимо школьного врага, и проходил мимо них с палочкой в руке. Против детских Ступефая и Таранталлегры блондина мальчик небрежно ставил щит первого уровня — Протего — и терпеливо ждал, пока у Малфоя закончится терпение. Как правило, хватало его ненадолго, и слизеринец начинал поливать грязью Гарри и его родителей. Мальчик стоял все с тем же невозмутимым видом, а вот Рон кидался на него с кулаками. И каждый раз безуспешно: выбежав за пределы гарриной защиты, рыжий немедленно ловил что-нибудь несмертельное, но неприятное. Мальчик, немного сместившись в сторону от летящих в него заклятий, на мгновение снимал щит и расколдовывал Уизли. Повторялось это до тех пор, пока не надоедало Гарри. Всего за неделю он досконально изучил весь доступный слизеринцу спектр проклятий, шире, чем у остальных первокурсников, но гораздо, гораздо уже, чем у Гарри.
     
      Но к чести Малфеныша ! надо сказать, что время и место он подбирал идеально. Свидетелями их «дуэлей» еще ни разу не становились ни старосты, ни профессора. А другие студенты, случайно оказавшиеся поблизости, скоро принялись подбадривать первокурсников и даже устраивали своеобразный тотализатор. Как ни странно, но приз зрительских симпатий чаще всего доставался Рональду Уизли. Постепенно их стычки становились все реже и реже и со временем сошли на нет. Может, о них прознали профессора, а, может, самому Драко надоело позорить себя перед окружающими. Так или иначе, но намерений отомстить он не оставил, вызвав Гарри на полночную дуэль в Зале Славы.
     
      Дуэль Гарри благополучно проспал, так как Крис, являвшийся по совместительству еще и отличным будильником, не позаботился разбудить мальчика. Он-то прекрасно понимал, что вместо Малфоя их будет подстерегать Филч.
     
      Уроки стали немного интереснее, но внезапно обнаружилось, что школьной программы Гарри мало, а тренироваться как раньше им просто негде. Пустые классы и заброшенные комнаты не подходили: туда в любой момент могли залететь привидения или, что было бы гораздо хуже, Пивз. Все, что мог позволить себе мальчик — под тяжелым пологом кровати развивать ловкость пальцев. Но этого было явно недостаточно.
     
      В день Хеллоуина профессор Флитвик продемонстрировал детям чары левитации, что ребенка совершенно не вдохновило. Какой прок от волшебства, поднимающего предметы в воздух на короткое время? Разве что под кроватью подмести, а это не очень впечатляло.
     
      — Неудивительно, что ее никто не выносит, — пробурчал Рон, когда мальчики шли на праздничный ужин. — Она настоящий кошмар, а не девчонка.
     
      Кто-то наступил Гарри на ногу и задел висящую на плече сумку. Остановившись поправить ее, мальчик заметил мелькнувшую в ответвлении коридора спину Грейнджер. Двигалась гриффиндорка торопливыми резкими рывками, кулачки были плотно сжаты. Похоже, она слышала Рона. Не стоило ей весь урок поучать остальных. Да и нельзя быть настолько тонкокожей, ничего страшного не произошло.
     
      «Она упрямая, справится сама», — друг только подтвердил его мнение.
     
      Но он оказался неправ: через пятнадцать минут Парвати и Лаванда сообщили всем желающим послушать, что Грейнджер плачет в туалете на втором этаже.
     
      Над столом летали крупные летучие мыши, висели на потолочных балках. Мальчик некоторое время опасливо прикрывал тарелку руками, но мыши оказались наколдованными и на столы не гадили. Стоило ему положить себе куриную ножку, двери Большого зала с грохотом распахнулись. Профессор Квиррелл бежал по проходу, смешно вихляя коленями, между которыми путались полы длинной мантии.
     
      — Тролль! Тролль... там... В подземелье...
     
      Профессор закатил глаза и рухнул на пол.
     
      Студенты повскакивали с мест и возбужденно загалдели, кто-то пугливо озирался, кто-то рвался в битву с чудовищем. Старосты безрезультатно пытались навести хоть какое-то подобие порядка, когда по залу прогрохотал усиленный магией голос директора.
     
      — Прекратите панику! Старосты, уведите детей в гостиные.
     
      Перси Уизли вскочил, словно обнаружил на скамье кнопку. Слизеринцы и когтевранцы построились парами и чуть ли не строем направились к гостиным. Пуффендуйцы бестолково столпились в коридоре, видимо, потеряв старосту. Гриффиндорцы быстро поднимались по лестницам, шести— и семикурсники шли по бокам с поднятыми палочками, настороженно озираясь в поисках тролля. Гарри внезапно остановился.
     
      «Гермиона так и осталась в туалете! Надо за ней сходить, а то тролль...»
     
      «Ее проблемы. Нефиг реветь где попало».
     
      — Рон, мы должны предупредить Гермиону, она не знает про тролля.
     
      Высокий семикурсник завернул за угол, и они остались на лестнице вдвоем. Пальцы левой руки Гарри плотно сжались вокруг перил. Уизли недоуменно посмотрел на пытающегося отцепить их друга и заинтересованно спросил:
     
      — Гарри, что ты делаешь?
     
      «Пусти! Я все равно пойду!»
     
      «К троллю? За грязнокровкой? Да нехай он ею подавится! Я собой зря рисковать не намерен».
     
      — Э-э-э... Это спазмы. Мышечные. У меня бывают, когда сильно нервничаю.
     
      Пальцы наконец разжались. Мальчик помчался вниз, перескакивая через три ступеньки сразу, Рон следовал за ним. На втором этаже их ушей достиг пронзительный визг, разорвавший тишину коридоров. Гарри еще быстрее рванулся вперед, с разбегу врезался в дверь туалета. Мальчики резко остановились посередине комнаты. Дверь ударилась о стену, отскочила и с грохотом захлопнулась за их спинами.
     
      Деревянные перегородки между кабинками укрывали мокрый кафельный пол, несколько острых досок торчали из унитазов. Из лопнувшей трубы текла вода, смывая сор в стороны и кружа щепки в маленьких водоворотах. Крайняя раковина расколотой валялась у стены. В углу скорчилась Гермиона Грейнджер, с ужасом глядящая на чудовище.
     
      В тролле было около четырех метров роста, лишь треть из которых приходилась на кривые ноги. Дубина в огромной лапе была больше любого из детей, зато голова у него оказалась неожиданно маленькой. Рон, как ни странно, опомнился раньше Гарри и запустил в тролля Импедиментой. Единственным результатом стал грузный шаг в их сторону и загудевший от размашистого движения дубины воздух над головой Гарри. Мальчик не раздумывая метнулся в сторону, уходя от удара, способного превратить его в равномерную смесь крови, разорванных внутренностей и осколков костей.
     
      «Идиот! Вляпался?! Пусти меня!»
     
      «Нет! Это всего лишь тролль, я справлюсь!»
     
      Гарри выхватил палочку и скользнул вперед. Белоснежная плитка за его спиной взорвалась осколками, впившимися в спину мальчика. Тролль с ревом заносил оружие для следующего удара.
     
      Мальчик двигался именно так, как учил Крис, впервые во время настоящего боя забыв обо всем. Если бы учитель мог видеть его со стороны, он бы наверняка гордился им: сейчас движения ребенка обрели ту самую стремительность и легкость, какой он и добивался. Казалось невозможным, что не слишком ловкий Гарри, не отличившийся в спорте ни в чем, кроме быстрого бега, может, словно перо в воздушных потоках, порхать по разгромленному туалету.
     
      Впрочем, дела у ребенка шли не так уж и хорошо. Соревнуясь со смертью в скорости и проворности, он отчаянно пытался вспомнить какое-нибудь заклинание против чудовища. Все, что лезли в голову, подходили лишь для людей или существ не настолько крупных и толстокожих.
     
      А, вот! Универсальное.
     
      — SanguinisFluxus*! — резкий выпад палочкой.
     
      Тролль взревел так, что затряслись стены, но кровью не истек, а вот Гарри едва не пропустил удар. Мельком мальчик увидел, что Рон вытащил Гермиону из-под раковины и прикрывает от разлетающихся в стороны от шагов тролля обломков дерева. Они держали палочки наготове, но не использовали, боясь задеть Гарри, со смесью ужаса и восхищения взирали на его танец.
     
      Вода все прибывала и прибывала, вот мальчик распорол ботинок и ступню о торчащий гвоздь. Теперь все его передвижения можно было отследить по расплывающимся красным следам. Двигался он куда медленнее, чем вначале, спасало плохое зрение тролля, часто промахивающегося всего лишь на несколько сантиметров. В голове вертелось несработавшее заклинание, никакое другое на ум не приходило. Гарри словно окатило ледяными потоками паники — он забыл все заклинания! Но раз единственное оставшееся не сработало, может, стоит его усилить?
     
      — AbundantiaSanguinisExVulneribus**! — отточенный взмах, плавный разворот и... струи крови, хлынувшие изо рта, носа, даже глаз и ушей тролля, все равно не остановили чудовище.
     
      Оно лишь взревело и яростнее замахало дубиной, ребенок метался у него в ногах, с трудом уворачиваясь от ударов. Вода доходила уже до колен, полы мантии намокли и потяжелели, Гарри отшвырнул ее в сторону.
     
      «Добей его! CaedereBestia* * *
      , ну же!» — Крис сжимал палочку, но из-за беспорядочного мелькания перед глазами не мог использовать. Все-таки смотреть чужими глазами было нелегко, он никак не мог сориентироваться.
     
      Но мальчик его не слышал — в ушах стоял гулкий стон рассекаемого дубиной воздуха, заглушавший даже вопли Рона и визг Гермионы. Гарри никогда бы не подумал, что в туалете настолько холодно, тело одеревенело, раненая нога пульсировала огнем и не сгибалась. Но ему и в голову не пришло уступить Крису. Это всего лишь горный тролль, а он еще не проиграл, он сможет, сможет!
     
      Заливавшая лицо кровь мешала чудовищу видеть мальчика, вместо рева из глотки вырывалось клокотание вперемешку с хрипами, на Гарри несколько раз плеснуло кровью. Но не похоже было, что тролль умирает, даже усиленное заклинание подействовало слабо. Есть же и другие, специально для подобных случаев, надо только вспомнить. Тут мальчик наконец понял слова Криса «знать заклинание и применить его — две большие разницы». Все то, что он с такой небрежностью отвечал другу во время игр, все выученное назубок и, как казалось, совсем элементарное, растворилось где-то в окружающем шуме и хаотичных полосах перед глазами из-за скорости боевого танца.
     
      Монстр размахивал дубиной во все стороны, чаще всего она проходила над головой Гарри, но тот пригибался. Сил на безумные прыжки и скольжение уже не осталось, двигаться становилось все тяжелее. Голова гудела и кружилась, значит, скоро начнет тошнить, ноги подкашивались, а руки тянули к земле. Брюки и ботинки, пропитанные ледяной водой, словно покрылись коркой и обжигали кожу холодом, но снять их возможности не было.
     
      Вспышка боли в раненой ноге ударила из ступни и волной спазма прокатилась по ноге в позвоночник. Случилось то, что должно было случиться рано или поздно, — Гарри споткнулся и упал на спину, ударившись затылком о край унитаза.
     
      Последним, что видел мальчик, было большое бесформенное пятно, в которое превратился надвигающийся силуэт тролля. Вода на мгновение расступилась под его телом, плеснула во все стороны и сомкнулась над его головой.
     
      — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —
     
      * кровотечение (0 октан)
      ** сильное кровотечение (1 октан)
      * * *
      убить чудовище (2 октан)

Глава 5.

     — Caedere Bestia, — прокричал голос, которого Гарри уже не услышал.
     
      Сильные руки выхватили ребенка из воды, изо рта хлынула вода. Мальчик закашлялся, тело разрывала мучительная боль, а ногу он вообще не чувствовал. Перед глазами стояло черное марево, как Гарри не старался, а разглядеть спасителя не получалось. Из горла вырвался слабый хрип. Все это время его быстро несли куда-то, мальчик по-прежнему ничего не видел, но от тряски тошнило. Или его мутило уже сразу после удара?
     
      Его бросили на что-то мягкое и рванули рубашку вверх. Гарри заорал и пнул наугад. Похоже, в кого-то попал, послышались сдавленные ругательства. Что он за идиот! Надо было сразу уступить Крису, тот бы свалил тролля одним проклятием и не носился от него по всему туалету. Попытка снять с ребенка мокрую одежду повторилась, он дернулся, но теперь кто-то крепко держал его. В рот полилось теплое и густое, и мальчик почувствовал, как медленно проваливается во тьму.
     
      * * *
      Гарри лежал на раздробленных плитах женского туалета под толщей воды. Она немного давила на грудь, но в целом было спокойно и приятно. А главное, тепло. Мальчик счастливо улыбался, по водной глади скользили золотые солнечные блики, мимо проплывали разноцветные тропические рыбки, степенно колышущиеся водоросли ласкали кожу. Нет, это место определенно было лучшим на земле, и ничто не могло нарушить тихую гармонию. Его чем-то поили, пару раз растирали все тело горячим, а затем он снова проваливался в забытье и серебристые мальки проплывали между его пальцами и путались в волосах. Жить под водой было настолько естественно, что Гарри удивлялся как это они с Крисом все это время обходились без нежных теплых течений и волшебной тишины.
     
      Впервые он пришел в себя ночью, когда широкая полоса лунного света заползла на кровать. На шее не было ни Астральной Клети, ни Кулона Отравителя.
     
      «Крис? — вдруг вспомнилось, что он ни разу за все это время не ощущал его присутствия. — Крис?»
     
      «Очнулся, герой-спаситель?» — холодно осведомился тот.
     
      Гарри вздохнул с облегчением, с другом ничего не случилось.
     
      «Прости меня, я… я правда думал, что смогу».
     
      Нет ответа.
     
      «Крис, а где?..»
     
      «Не знаю. Не видел, кто их снял, но сейчас они наверняка у Дамблдора».
     
      Гхыр! Старик роется в их вещах, перебирает флаконы с зельями, листает черномагические фолианты. А в Азкабан сажают и за меньшее количество запрещенных артефактов. Скоро Дамблдор придет за Крисом. Нет! Единственного друга он не отдаст.
     
      «Прости меня, — Гарри обреченно закрыл глаза. — Просто я так хотел, чтобы ты мною гордился. Думал показать, что я чему-то научился и чего-то стою. А я, оказывается, на самом деле идиот и приношу одни неприятности. Прости, что так тебя подставил».
     
      Он напряженно ждал прихода директора, сжимал палочку, услышав любой звук из-за двери. Вслушивался в доносящиеся голоса школьников, прикидывал, откуда будет удобнее посылать заклинания. Попытался встать, но голова все еще немного кружилась, так что пришлось какое-то время пролежать без движения. А утром пришла мадам Помфри, осмотрела мальчика со всех сторон и пообещала завтра отпустить на занятия. Судя по ощущениям, он провел в постели (а точнее на дне) несколько месяцев, а в действительности был доставлен под ее опеку меньше двух дней назад. Распоротую ступню медсестра залечила сразу же, но головой Гарри ударился сильно, пришлось повозиться.
     
      После обеда его навестили Рон и Гермиона. Видеть вместе рыжего оболтуса Уизли и лохматую заучку Грейнджер было настолько дико, что Гарри не успел вовремя притвориться спящим.
     
      — Дружище, ты как? — Рон плюхнулся на кровать, Гарри едва успел поджать колени.
     
      Гермиона стояла возле него и смотрела с какой-то непонятной тревогой. Девочка несмело улыбнулась ему. Ребенок с кислым выражением лица опустил зеленые глаза — она напомнила о совершенной дурости, принимать благодарность за которую не было никакого желания. И чего он туда полез? Да пусть бы ее сожрали, чертову грязнокровку! Если она хоть заикнется о произошедшем в туалете, он ее проклянет. Навсегда.
     
      — Гарри, это было круто! — волны восхищения, обожания и зависти заставили поежиться. — Ты как будто летал там, было просто потрясающе! — Рон улыбался от уха до уха, Гарри даже позавидовал такому счастью. — А я твою мантию из воды достал, — похвастался рыжий.
     
      Да уж, радости маловато. Что такое дуэльная мантия с какими-то там отражателями по сравнению ну хотя бы с Дыханием Смерти? Но и на том спасибо.
     
      Гарри поел принесенный мадам Помфри куриный бульон с сухариками, перечислил все применимые к троллям чары, теперь уже бесполезные. И в конце концов закрыл глаза, погрузился в запахи зелий и свежего белья, а также едва различимые звуки за толстыми стенами. Сколько Гарри не старался, но так и не смог выделить из потока звуков на самой грани слышимости ни единого слова, все они сливались в ровный, успокаивающий гул. А вечером пришла Алиса. Она тихо сидела у кровати, пока он не проснулся и не поймал ее пристальный взгляд.
     
      — Ты придурок. Это в общем-то все, что я хотела тебе сказать.
     
      Гарри заулыбался, а девочка тряхнула светлой шевелюрой.
     
      — Ну я же говорила придурок.
     
      — Как там в школе дела?
     
      Слизеринка склонила голову набок и хитро прищурилась. Оказалось, не далее как два дня назад гриффиндорец-первокурсник Гарри Поттер с особой жестокостью убил тролля, ценное хогвартское имущество, и пытался покалечить своих однокурсников, не проявлявших должного почтения и обожания. Он же не оставил камня на камне от женского туалета и затопил половину замка ледяной водой. Ходили слухи, что Снейп сушит отсыревшие ингредиенты, а его подопечные передвигаются в гостиной на лодках. Еще Поттер сломал десятифутовую дубовую дверь и совершил покушение на жизнь пытавшегося помешать ему зельевара, который теперь его стараниями хромает и, как заметили особо наблюдательные, ходит с перевязанной ногой. Также за ним уже прилетали дементоры Азкабана, но директор их прогнал до тех пор, пока студент не возместит причиненный школе ущерб.
     
      Ребенок вытаращил глаза и нервно хихикнул. Да уж, самую веселую часть он пропустил. Интересно, его хоть теперь оставят в покое надоедливые фанаты а-ля Уизли? Нет, вряд ли, если не будут повторять его подвиг с затоплением туалетов, уже хорошо. Его необдуманный поступок будет иметь куда больший резонанс, чем он мог предположить. Два месяца изо всех сил старались вести себя разумно и не вызывать подозрений, а вот на тебе. Ходячий магнит для неприятностей, должно быть, сильно осложняет жизнь Крису.
     
      Алиса небрежено бросила пару слов, из которых стало ясно, что он не пропустит ничего интересного, даже если решит полежать в теплой постельке до третьего курса. Еще рассказала, как Малфой разглагольствовал в коридоре о «святом Потере, защитнике грязнокровок». Уизли, разумеется, бросился на него, а случившийся неподалеку Снейп снял десять баллов с львиного факультета. Грейнждер, которая теперь почему-то везде таскалась за рыжим как он за Поттером, расколдовала его и увела в башню. Алиса тайком пробовала наложить на Малфоя Silencio, но оказалась не настолько хороша в заклинаниях. Результатом стало попискивание блондина и отработка у того же Снейпа.
     
      Гарри разочарованно вздохнул: если бы Алиса оказалась сильной волшебницей, можно было бы позаниматься вместе, с ней было легко и уютно. Но, похоже, она гений только в зельях, а в качестве боевого мага ноль без палочки.
     
      За завтраком он осторожно поглядывал на Дамблдора, искал в его лице хоть что-то, что определит их с Крисом дальнейшую судьбу. Но директор ни разу за все утро и не взглянул на него. Неужели это не он? Но кто тогда? Кому выгодно молчать о более чем странных для первокурсника вещах, большинство из которых запрещены законом? Из туалета его вытащил Снейп, но он человек Дамблдора, на его месте Гарри обязательно бы рассказал. Значит, Клеть не у него, но у кого?
     
      Преподавательский состав вел себя как ни в чем не бывало: МакГонагалл с гордостью поглядывала на гриффиндорский стол, Снейп внимательно рассматривал содержимое тарелики не заботясь даже сделать вид, что слушает улыбающегося слева от него Флитвика. Ответов не было, и оставалось только вести себя как ни в чем не бывало, что было очень сложно, так как Крис объявил мальчику молчаливый бойкот.
     
      Он по-прежнему исчезал при виде директора, и Гарри держал на коленях конечность, которой не привык управлять. На попытки как-то ее использовать рука реагировала конвульсивными подергиваниями и в конце концов переворачивала тарелки и опрокидывала стаканы с соком. В общем, делала все, кроме необходимого. Странную привычку пользоваться одной рукой мальчик никому не объяснял. На занятиях он все так же не вызывал никаких подозрений, руки работали слаженно и ловко. Но Крис не произнес ни единого слова, более того, Гарри не ощущал никаких исходящих от друга эмоций. Друг, казавшийся со стороны таким веселым и временами беспечным, был на самом деле очень обидчив и злопамятен. Мальчик прекрасно знал это, но все же не терял надежды когда-нибудь помириться. Ведь если ничего страшного не произойдет, Крис его обязательно простит, иначе ему просто будет не с кем общаться. Но, судя по всему, пробыть в одиночестве он мог довольно долго.
     
      К счастью, его выкрутасы видели только Рон и Гермиона, не узнавшие приемы и движения строгой дуэльной техники. Можно было отовраться, мол, прыгал и уворачивался по наитию, не понимал, что делает, просто повезло и ничего больше.
     
      — Ты, говорят, тут весьма неплохо станцевал для тролля в туалете, а, Поттер? — насмешливый голос Малфоя вывел его из раздумий. — Не иначе балетную школу посещал.
     
      Его дружки глумливо захохотали, но мальчика это не тронуло.
     
      — Мог бы и для тебя станцевать, да боюсь, ты не переживешь. Тролль вон долго не продержался, может, ты покрепче окажешься, развлечешь меня? — Гарри повертел в руке палочку.
     
      Разумеется, он не собирался драться, просто немного припугнуть зарвавшегося слизеринца. Драко побледнел и сделал шаг назад, что не укрылось от мальчика. Он ласково улыбнулся и плавно скользнул ближе.
     
      — Так как, Драко? Тебя ведь хватит подольше… будет весело… — вкрадчиво прошептал он.
     
      — Думаю, вас, мистер Поттер, хватит на то, чтобы отмыть мой класс этим вечером, — за спиной ребенка стоял профессор Снейп. — Минус десять баллов за попытку нападения на моего студента.
     
      Как он смог подойти настолько тихо, что Гарри не заметил? Да уж, Снейп будто тоже у Криса учился, только в отличие от него, Гарри, учителя не разочаровывал. Стремительный и бесшумный как всегда зельевар нависал над ним с кривой усмешкой, Малфой воспрянул духом и протянул что-то о тупых гриффиндорцах.
     
      Профессор необычайно внимательно наблюдал, как Гарри оттирает массивные столы от следов ингредиентов и остатков зелий, как удачных так и не очень. Чем вызван столь живой интерес, мальчик не знал. Перебранки с Малфоем случались часто, и никого уже не удивляли, мыть и убираться он умел хорошо, спасибо Дурслям. И на этот раз все получалось отлично, прошло чуть больше часа, а Гарри уже домывал парты и готовился приняться за полы. Но его прервал тихий голос профессора:
     
      — Достаточно, мистер Поттер. Подойдите.
     
      Гарри шагнул к преподавательскому столу, поправляя подвернутые для работы рукава. Снейп медленно встал и поставил перед ребенком округлый пузырек с прозрачной жидкостью.
     
      — Вам известно что это такое, мистер Поттер? — пальцы профессора нежно обнимали фиал.
     
      Конечно же, он не знал. Зелье было прозрачным как слеза, но мало ли на свете прозрачных зелий. Вот если бы смешать с индикаторами, понюхать, и, если ничего не проясниться, потереть между пальцами или даже попробовать…
     
      — Нет, сэр, — ребенок поднял голову и открыто посмотрел в темные глаза преподавателя.
     
      Снейп сложил руки на груди и слегка откинулся на пятках. Ответ его совсем не удивил.
     
      — Вот как? — еще одно плавное движение, и перед лицом мальчика качнулся Кулон Отравителя на серебряной цепочке. — И о назначении данного артефакта вам, я полагаю, также ничего не известно?
     
      Каменный пол шатнулся под ногами, в классе мгновенно стало темнее. Закутанная в черную ткань фигура мага казалась выступившей из стены древней химерой, хранящей тайны древних храмов. Только теперь химеры желали вызнать его тайны, его и Криса. Все мысли из головы Гарри подозрительно быстро улетучились.
     
      — Нет, сэр, — врать, так до конца.
     
      — Неужели? — сарказм окутал мальчика легкой дымкой, казалось, ее можно было потрогать руками.
     
      Гарри с трудом удерживал взгляд на лице профессора, опустить глаза хотелось до смерти, но нельзя. Иначе тот сразу распознает ложь, придется держаться.
     
      — Я вам скажу, мистер Поттер. Это Веритасерум, зелье истины. Быть может, если вы выпьете хотя бы одну каплю, то вспомните, откуда взяли и этот предмет? — Снейп впился в него взглядом, расстегнул несколько пуговиц на мантии и снял с себя золотую цепочку из крупных колец.
     
      Мальчик вздрогнул и отступил на шаг. По вспыхнувшим глазам профессора он понял, что проиграл. Теперь можно было спокойно уставиться в пол, что он и сделал, все равно сказать нечего. Лишь бы Снейп не применил Веритасерум, а так можно будет не говорить о второй душе в его теле.
     
      — Вам есть, что сказать? — зельевар улыбался с видом победителя. Он заметил испуг Гарри и понял, что тот не может ничего придумать.
     
      — Это мое, сэр, — отпираться дальше не было смысла.
     
      — Откуда это у вас, Поттер? Знаете ли вы, как использовать данные артефакты? — Снейп терпеливо ждал ответа.
     
      Через несколько минут молчания профессор решил перейти к действиям. Его резкий голос заставил Гарри невольно вздрогнуть.
     
      — Смотрите на меня, Поттер!
     
      «Нет!»
     
      Но было слишком поздно: Гарри вскинул голову и встретил взгляд профессора.
     
      — Legilimens, — голос стремительным потоком пронзил сознание ребенка.
     
      Но откуда-то из тех темных и бескрайних глубин, в которых у нормальных людей обитало подсознание, а у него Крис, навстречу поднялась еще одна волна. Когда они схлестнулись, мальчик с трудом удержался на ногах, вцепившись в учительский стол. Это было похоже на раскаленную бело-алую вспышку в голове: больно, горячо и совершенно непонятно. Казалось, что внутри него сдвинулись и давят друг на друга две стальные стены, издавая металлический лязг и скрежет, от которого раскалывалась голова. Гарри навалился на стол, мысленно умоляя их прекратить импровизированное сражение.
     
      Еще немного и Крис начал потихоньку поддаваться, стальная плита ржавела и рассыпалась, от нее отваливались целые куски. Снейп оказался сильнее не только в зельях, но и в ментальной магии. Но сдаваться друг не собирался, и боль стала невыносимой, мальчик уже не соображал, где он находится и что происходит вокруг. Тут Гарри очень пожалел, что их так рано выписали из больничного крыла. С рыбками было так хорошо…
     
      Внезапно случилось то, чего никто не ожидал — тело ребенка мягко опустилось на песчаное дно, теплая прозрачная вода наполнилась спутанными отрывками песни, которую как-то раз напел ему Крис, желая мальчику спокойной ночи.
     
      Холодные камни холодной pyкой
      Hе тpогай, не надо, и pядом не стой.
      Hе слyшай их песни, не пей их вино,
      Холодные камни yтянyт на дно…
     
      Песенка была жутковатой для колыбельной, но тех, что тетя Петуния обычно пела Дадлику, Крис не знал.
     
      Звуки смешались и затихли, боль отхлынула. Гарри протянул руку к сверкающему над толщей прозрачной воды солнцу. Лежал мальчик не очень глубоко, метрах в трех от поверхности. И, хоть воздуха и не было, дышать ему совершенно не было нужды. Мысли текли лениво, неторопливо, путались в голове, пока не раздался тревожный голос:
     
      «Малыш, ты где?»
     
      Где он? Здесь, в воде, конечно. А разве Крис не с ним?
     
      «Гарри? Гарри, очнись!»
     
      Это и заставило опомниться. Что произошло? Опять галлюцинации из-за сотрясения мозга? Мадам Помфри говорила, что опасность миновала, и он здоров. Но она ведь и предположить не могла, что столь сильный легилимент решит испытать на нем свой дар. На самом-то деле Гарри лежал на полу класса зельеварения. Не повезло выбрать для потери сознания самый холодный участок подземелий.
     
      Мальчик сосредоточился и оттолкнулся от дна. Глупо, конечно, просто ничего больше в голову не приходило. Как ни странно, но это сработало — он действительно смотрел в потолок, раскинув руки и ноги на холодном каменном полу подземелий.
     
      «Крис, как ты это сделал?»
     
      «Я?! — изумление было искренним и неподдельным. — Это ты!»
     
      Гарри вздрогнул. Он теперь что, постоянно будет падать в такие обмороки? Грейнджер удавить мало, лучше бы тролль ее сожрал. Из-за какой-то лохматой заучки-грязнокровки он стал терять сознанием по любому поводу и без оного. В двух шагах лежало тело профессора, подогнув под себя неловко вывернутую руку. Гарри перевернул Снейпа, положил его голову себе на колени и пощупал пульс. Живой. Мальчик облегченно вздохнул. Он обрадовался, хоть мужчина чуть не убил его. Глаза профессора закатились, оставив желтоватую полоску белков, голова запрокинулась и была гораздо тяжелее, чем ребенок мог представить. На шее бились голубоватые жилки, кадык заострился от неудобного положения.
     
      «Круто ты его приложил», — присвистнул Крис.
     
      «Это не я, мне самому хорошо досталось», — но в душе он надеялся, что любопытному профессору было так же больно, как и ему.
     
      «Ты, ты. Впервые вижу такой потенциал в ментальной магии. Я и сознательно такой щит держать не умею, какой ты только что создал. Бедный Снейп, мне его почти жалко».
     
      «Так мы с тобой все-таки приступаем к изучению окклюменции?» — овладеть школой защиты сознания Гарри хотел не меньше, чем научиться сражаться.
     
      Крис вздохнул:
     
      «Я-то до сего дня думал, что ты для этого еще маленький, а этот «маленький» и мне фору даст. Придется тебя научить, а то следующему легилименту может не повезти, ты ему мозги расплавишь и не заметишь».
     
      «Но почему я раньше такого не мог?»
     
      «Кто его знает. Видишь, как полезно бывает иногда головой об унитаз стучаться? — он улыбнулся. — А если серьезно, у тебя тогда серьезное истощение было. Как физическое, так и магическое. Такие заклинания не каждому волшебнику под силу. Ты… как бы это объяснить… на какой-то миг вышел за пределы своих возможностей. Вернее, твои пределы оказались куда дальше, чем я мог предположить».
     
      «Второй октан?»
     
      «Бери выше — третий. Второй у меня».
     
      Ого! Не может быть, не может же он быть настолько сильным магом, ему же всего одиннадцать лет. Впрочем, это больше относиться к теории. Октан — всего лишь магический потенциал, а вот сможет ли он его использовать?
     
      Руки деловито обшаривали карманы зельевара, сейчас было не до разногласий из-за моральных принципов. Нельзя оставлять ему что-то, что может повредить репутации всеобщего любимца, золотого гриффиндорца и просто образцового студента Гарри Поттера.
     
      «А как же это «слияние», о котором ты говорил в поезде? Прошло уже больше двух месяцев», — возразил мальчик.
     
      «Это совершенно другое. Оно определяет уровень твоей магии непосредственно в октане. Вот смотри, возьмем обычных магглов. У всех из них нулевой октан, но это не значит, что они не способны колдовать, просто различия внутри подобного ранга тоже очень и очень велики. Один маг может и в подметки не годиться другому, но их силы находятся в одних и тех же границах. Далее кто-то из остается в нижних пределах нулевого октана и не может пользоваться магией, а единицы приезжают в Хогвартс».
     
      «Но почти всегда оказываются слабее», — кажется, Гарри начинал понимать.
     
      «Да. Октан зависит от происхождения. Конечно, и среди чистокровных есть маги нулевого уровня, например, Лонгботтом, но большинство все же первого. Второй октан — это достаточно сильные маги. Большую часть преподавательского состава Хогвартса я оцениваю именно на второй».
     
      «Волдеморт и Дамблдор — третий, да?»
     
      «Да. И ты, сдается мне, тоже. Конечно, так судить нельзя, но проверку можно пройти только в Министерстве, а мы не можем себе этого позволить».
     
      Крис положил ладонь на холодный лоб зельевара.
     
      «Ну ты даешь, — присвистнул друг. — От щитов одни ошметки остались. Проще простого, надо стереть ему память».
     
      «А это обязательно? Может, немного подкорректируешь?»
     
      «Я бы рад, да вряд ли получится. Я не настолько хорош в легилименции, чтобы путать и заменять чужие воспоминания. А ломать, как говорится, не строить. Так что придется действовать грубо».
     
      Снейп пошевелился. Гарри сбросил голову мужчины с колен и метнулся к столу, торопливо запихал за пазуху кулон и Клеть. Голова все еще кружилась и прыжок не прошел даром — ноги опять подкосились, мальчик тяжело плюхнулся на пол. Но тревога оказалась ложной, зельевар и не думал приходить в сознание.
     
      «Дай закончить, — прошипел Крис. — Подорвался, словно отряд мракоборцев в дверь стучится».
     
      «Ты разве еще не все? Почему так долго?»
     
      «Сам-то как думаешь? Я стираю всю прошедшую неделю вплоть до твоих танцев с троллем, так надежнее».
     
      Гарри на четвереньках подобрался к неподвижному телу, снова устроил профессора поудобнее. Оставить его здесь или перетащить на стол? Мальчик оценивающе осмотрел кабинет. Надо перенести, а то очень холодно. Он составил несколько парт вместе одним взмахом палочки, затем направил ее на преподавателя.
     
      — Mobilicorpus.
     
      Грязные черные пряди хлестнули зельевара по лицу. Гарри поморщился. Как можно довести себя до такого состояния? Необходимость варить зелья не оправдание, есть десятки иных способов защиты от вредных испарений. Это даже он знает, а уж Снейп тем более.
     
      «Все. А теперь домываем полы и сматываемся».
     
      Ребенок кивнул. А он и забыл про уборку. Подогрел воду, чего при строгом профессоре ученикам не позволялось; провинился, попался Снейпу, так надолго запомнишь как ломило руки от ледяной воды. Работал он не спеша, надо было многое обдумать, а спать совершенно не хотелось.
     
      «Возблагодарим Северуса Снейпа и его неуемное желание сунуть нос в чужие дела, что спасло нас сегодня», — Крис расслабился и предоставил Гарри право самому разобраться с уборкой.
     
      «А если бы он все узнал? Что тогда?»
     
      «Ну ты и олух. Все еще веришь людям?»
     
      Мальчик вздохнул. Действительно лучше перестраховаться, чем потом от кого-то зависеть. Да и Снейп не выглядел человеком, которому он стал бы доверять. Перед уходом он наложил на профессора согревающие чары и попытался воссоздать на двери то заклинание, которым пользовался зельевар. Помогли волшебные стекла в очках и навыки друга, заявившего, что разницу может заметить только сам Снейп. Но у хозяина кабинета ничего не выйдет, так как утром дверь либо выломают, либо вообще вырвут из стены вместе с косяком.
     
      «Завтра у всей школы будет праздник, а они даже не узнают, кого за него благодарить. Обидно».
     
      Шаги Гарри гулким эхом раздавались в подземельях. Горящие факелы освещали только небольшую часть стены и рисовали дрожащий полукруг света на каменных плитах. Коридоры Хогвартса были тихи, темны и пустынны, портреты возбужденно перешептывались, провожая первокурсника взглядом, некоторые перебегали в соседние рамы.
     
      * * *
      — Ты слышал? У четвертого курса Когтеврана отменили занятия по зельеварению, — Рон пихнул соседа локтем.
     
      Гарри вздрогнул и уронил ложку в овсянку, тупо уставился в тарелку. Вчерашние эскапады не прошли для него даром, голова уже не болела, но выспаться так и не удалось. Сидя за столом в Большом зале, он никак не мог сообразить, чего от него хотят и как надо реагировать на притязания окружающих. Крис брезгливо попытался зацепить черенок ногтями, но только глубже утопил столовый прибор в мешанине овсяных хлопьев и кусочков фруктов.
     
      — Вдруг нам повезет и завтра урока тоже не будет, — мечтательно проговорил рыжий.
     
      — Не говори ерунды. Гарри, ты же был вчера у Снейпа, как он? Я имею в виду, он не показался тебе уставшим или… странным? Может, это из-за него отменили урок? На завтрак-то он не пришел.
     
      «Не показался, не показался. Ну разве что совсем чуть-чуть…» — Крис захихикал.
     
      — Да нет, с ним все было в порядке. Заставил меня вручную отмыть весь класс и отпустил ближе к двенадцати, — Гарри повернул голову в сторону преподавательского стола. — Сегодня не только Снейпа нет.
     
      Все трое посмотрели на учителей. Не хватало МакГонагалл, Квиррелла, Спраут, Флитвика и Вектор. Остальные казались чем-то обеспокоенными, они вполголоса переговаривались, изредка кидая на студентов встревоженные взгляды. Через десять минут в зал широким шагом вошел Дамблдор, Гарри удивился, как ему удается так свободно передвигаться в настолько длинной мантии, не смотря под ноги и не спотыкаясь. У всех остальных волшебников, что он видел, мантии на пару сантиметров не доставали до пола, но у директора из-под лиловых одежд виднелись только носки старомодных ботинок с пряжками. Дамблдор подошел к креслу, стоявшему во главе стола, но садиться не стал, а положил руку на высокую спинку. Нагнулся, что-то прошептал профессорам, те сдержанно кивнули, в глазах отразилось смятение. Директор встал за кафедру и на мгновение поднял раскрытую ладонь, требуя тишины.
     
      — Ученики Хогвартса, я вынужден сообщить вам неприятную новость, — его голубые глаза замерцали. — Впрочем, для некоторых из вас приятную, — директор окинул гриффиндорский стол быстрым взором.
     
      Ученики зашептались и стали переглядываться, некоторые гриффиндорцы привстали, догадываясь, о чем пойдет речь.
     
      — К сожалению, профессор Снейп пару дней не сможет присутствовать на занятиях, посему уроки зельеварения на этой неделе отменяются.
     
      Судя по лицам гриффиндорцев, а также некоторых пуффендуйцев и когтевранцев, им хотелось во весь голос кричать ура, но не позволяли опасения разозлить присутствующих преподавателей. Слизеринцы выглядели обеспокоенными и даже подавленными. Гарри отыскал взглядом Алису: сидит почти на самом дальнем краю стола, глаза удовлетворенно сверкают. За что же она так ненавидит Снейпа? Он к ней вроде неплохо относится, прочит звание мастера в зельях. Если не считать Малфоя, Алиса любимица нелюдимого зельевара.
     
      На стол перед гриффиндорцем важно опустилась пестрая сова и протянула лапу с привязанной к ней запиской. Гарри развернул желтоватый пергамент и прочитал несколько строк, написанных незнакомым мелким почерком. Рон, как всегда, заглядывал ему через плечо, Гермиона тактично отвернулась.
     
      Мистер Поттер, прошу Вас принять приглашение на чашку чая после завтрака в моем кабинете. Пароль — сливочные тянучки.
      Альбус Дамблдор
     
      На ребенка немедленно уставились вопрошающие взгляды, будто соседям было доподлинно известно, чей труп он прятал ночью в оранжерее. Гермиона неожиданно охнула, прижала ладонь ко рту.
     
      — Ох, Гарри, ты ведь последний там был. Что бы ни произошло этой ночью в подземельях, оно могло коснуться и тебя тоже…
     
      — Ух ты! — Рыжий потянулся к Гарри, ловя его взгляд. — А ты правда ничего не видел? Совсем-совсем ничего?
     
      — Говорю же, нет. Все было как обычно, — он весьма натурально изобразил смущение. — Ну, как обычно бывает во время отработок со Снейпом. Я намывал все имеющиеся поверхности, он комментировал и занимался чем-то своим.
     
      Минут через двадцать он стоял перед уродливой горгульей.
     
      — Сливочные тянучки, — голос едва не сорвался.
     
      Идти в логово к Дамблдору! Добровольно! Без защиты! Ужасно хотелось развернуться и со всех ног броситься назад, но нельзя вызывать подозрений. Придется сыграть свою роль как можно более убедительно.
     
      Горгулья неохотно пошевелилась, смерила первокурсника тяжелым взглядом. Гарри переминался с ноги на ногу. Она что, решила его не впускать или директор поменял пароль? Но статуя лениво потянулась, повела каменными крыльями и переместилась в сторону, открыв проход. Гарри шагнул на винтовую лестницу.
     
      Кабинет директора был круглым и просторным, полным еле слышных странных звуков. Множество красивых серебряных приборов стояло на столах и полках, от некоторых исходило жужжание или мелодичный перезвон. На стенах висели портреты прежних директоров и директрис, которые мирно дремали в красивых рамах. Мальчик улыбнулся — судя по ним, все директора одевались довольно-таки странно даже для этого мира, за редкими исключениями. Неужели должность директора накладывает отпечаток на психику?
     
      За огромным письменным столом сидел сам Дамблдор, возле стоял высокий чернокожий мужчина, рядом на жердочке примостился феникс. Фениксов он раньше никогда не видел, но именно так представлял себе этих прекрасных птиц по рассказам Криса. Дамблдор приветливо улыбнулся ему с другого конца комнаты.
     
      — Проходи, Гарри, знакомься, это Кингсли Шеклболт, мракоборец. Кингсли, это Гарри Поттер.
     
      Гарри учтиво протянул руку, мужчина тепло улыбнулся и пожал ее.
     
      — Очень приятно познакомиться с вами, мистер Шеклболт.
     
      — Зови меня просто Кингсли, Гарри.
     
      Дамблдор протянул худую старческую руку и провел кончиками пальцев по перьям феникса. Гриффиндорец с искренним восхищением воззрился на птицу.
     
      — Его зовут Фоукс, Гарри. Хочешь погладить?
     
      — А можно, сэр? — мальчик ступил вперед. Это предложение ему действительно понравилось.
     
      Директор усмехнулся и наколдовал два удобных кресла перед своим столом. Жестом указал на них. Когда Гарри осторожно опустился в одно из мягких кресел, Фоукс тихо курлыкнул и слетел ему на колени. Глаза Дамблдора засверкали при виде того, с каким благоговением рука мальчика касается огненного оперения.
     
      — Видишь ли, мальчик мой, вчера с профессором Снейпом случилось кое-что весьма и весьма неприятное… Кто-то проник на территорию школы и напал на него, — директор встал из-за стола и подошел к витражу, сложил руки за спиной.
     
      — О, мне так жаль… Но ведь с ним все будет в порядке? — Гарри не притворялся, ему на самом деле хотелось, чтобы зельевар не пострадал.
     
      Дамблдор оценивающе оглядел ребенка и остался доволен его реакцией.
     
      — Слава Мерлину, с ним все будет в порядке. Но другие ученики могут все еще быть в опасности. Мистер Шеклболт расследует это дело. Возможно, ты сможешь помочь ему.
     
      Гарри, невесомыми касаниями поглаживающий феникса, вздрогнул и повернул голову в сторону мракоборца.
     
      — Я? Но чем я могу помочь вам, сэр?
     
      Кингсли улыбнулся и тихим успокаивающим тоном сказал, что первокурсник был последним, кто видел профессора до нападения.
     
      — Ну… Я поругался с... — Кингсли терпеливо кивнул, но мальчик все же прервался. — Это, наверное, не очень важно, да? Мы с профессором были вдвоем в кабинете. Я мыл парты и полы, он что-то писал и взвешивал какой-то порошок…
     
      Ничего такого на самом деле не было, и Гарри еще ниже опустил голову, чтобы не дать директору шанса поймать его на лжи с помощью легилименции. Мужчина о чем-то задумался, потер подбородок. В воздухе между ними повисла вазочка с конфетами. Кулон Отравителя словно с ума сошел, пытаясь рассказать владельцу о всех добавках.
     
      — Где же мое гостеприимство? Простите старика, совсем из головы вылетело, — Дамблдор сплел пальцы. — Угощайтесь, пожалуйста.
     
      Шеклболт развернул ярко-красный леденец, Гарри помотал головой.
     
      — Спасибо, профессор. У меня от сладкого зубы сразу же портятся, мне нельзя, — он боялся, что проглотить пару конфет все равно придется.
     
      Но директор лишь огорченно качнул головой и убрал вазочку. Первокурсник облегченно выдохнул, виновато взглянул на старика, но тут же опомнился и отвел глаза. Похоже, он был вне подозрений, иначе не удалось бы так легко отвертеться.
     
      — В кабинете или в коридоре не было ничего подозрительного, непривычного? — Кингсли сунул леденец за щеку.
      .
      — Нет, сэр, ничего такого, — он повел головой из стороны в сторону
     
      Глаза Дамблдора на мгновение подернулись дымкой. Он снял очки, повертел их в руках и водрузил на нос.
     
      — Ну что ж, спасибо, мой мальчик, ты очень помог нам с Кингсли.
     
      В гостиной на него немедленно набросился весь факультет. Многие не пошли на занятия, чтобы первыми услышать от него новости о происходящем. Пришлось стиснуть зубы и терпеть, он всегда знал, что у рыжего язык без костей, но куда Грейнджер смотрела?
     
      — Гарри, что он хотел?
     
      — Что у тебя спрашивали?
     
      — Где Снейп?
     
      И, наконец, основной интересующий всех вопрос:
     
      — Это правда, что зельеварение отменяется?!
     
      Мальчик не успевал даже поворачиваться к спрашивающим, окружившая его толпа дергала за рукава, хлопала по плечам, привлекая внимание.
     
      — Тихо всем! — когда его чуть не сбили с ног, злость взяла свое.
     
      Факультет неожиданно присмирел. Неужели проявились способности в ментальной магии или от него просто такого не ожидали, вот и впали в ступор?
     
      — На Снейпа кто-то напал ночью, но с ним все в порядке.
     
      — Со Снейпом…
     
      — … или с нашим благодетелем? — близнецы говорили так, словно у них был один разум на двоих. А может, они могли общаться как он с Крисом.
     
      — Со Снейпом, конечно, — Гарри сердито поправлял мантию.
     
      Фред и Джордж переглянулись и громко расхохотались.
     
      — Какая жалость! Кому надо ставить памятник?
     
      — Кто он, герой, избавивший нас от чудища подземелий?
     
      Студенты напряженно ждали ответа, но Гарри направился к лестнице в спальню.
     
      — Не знаю. Прошу прощения, мне нужно взять учебник по трансфигурации.
     
      Первым уроком должна была быть травология, половину которой он провел в директорском кабинете. Идти в теплицы смысла уже не было, так что Гарри развалился на кровати и задернул полог. Хотелось отгородиться от всего мира и провести день в тишине и спокойствии.
     
      — Гарри, ты где? — со стороны входа послышался голос Уизли.
     
      Да, в тишине и спокойствии…
     
      * * *
      Через пару дней погода резко испортилась, небо укрыли облака, по утрам на траве появлялась изморозь. Вода в озере стала свинцово-серой, время от времени по ней пробегала мелкая рябь. Злые языки утверждали, что все это связано с возвращением декана Слизерина. Никто не знал, где он был, никто не видел, как и откуда профессор приехал. Просто в понедельник он влетел в класс, будто ничего и не произошло. Обучал детей приготовлению зелий, снимал баллы, распугивал по ночам влюбленных, в общем, портил настроение как умел только он один.
     
      Всякий раз, уловив где-нибудь в коридоре движение худой черной фигуры или ощутив пристальный взгляд зельевара, Гарри отворачивался, чувствуя себя виноватым. Ему постоянно казалось, что Снейп все прекрасно помнит, но не спешит предъявить обвинения, желая посмотреть, как гриффиндорец будет мучиться и выкручиваться из сложившейся ситуации.
     
      После проверки оказалось, что в Астральной Клети не хватает нескольких черномагических фолиантов. Мальчика это не на шутку перепугало, но Крис остался доволен.
     
      «Как ты не понимаешь, нам же лучше. Снейп обнаружил у себя запрещенные Министерством книги, которые не покупал. Но, так как вся прошедшая неделя исчезла из его памяти, наш дорогой профессор не представляет себе, откуда взял эти трактаты. Теперь он решит, что нападение было так или иначе связано с ними. Книги я давно прочитал, понадобится перечитать еще раз — напишу Капитану. Все сложилось как нельзя лучше».
     
      Гарри хмыкнул. У Криса, конечно, складно выходит, но ведь не просто же так профессор за ними наблюдает. Ходит практически по пятам, ни дня не пройдет, чтобы откуда-нибудь не донесся его богатый интонациями голос.
     
      Мальчик потер холодную рукоятку метлы. Где они их держат? Прутья смерзлись, древко скользило в ладонях. Уроки полетов доставляли бы куда больше радости, если бы на метлах не было так холодно. Ветер промораживал до самых костей и, казалось, совсем не зависел от скорости движения. Чтобы потихоньку превратиться в сосульку, надо было просто зависнуть в нескольких метрах от земли и немного подождать на продуваемом со всех сторон поле. Мало того, друг впадал в состояние тихой паники еще до того, как Гарри отталкивался от земли. Судорожно цепляющаяся за древко рука отнюдь не помогала стать любимым учеником мадам Трюк. Глядя на его осторожные движения в воздухе, она решила, что мальчик боится высоты и скорости, а на таких учеников преподавательница предпочитала не обращать внимания. Квиддич им явно не светил, а зачет так или иначе получат все.
     
      Малфой с громилами кружились неподалеку, но близко подлетать побаивались. Описывающий круги вокруг Гарри Рон предупредил блондина, что в случае чего не побоится повторить произошедшее на первом занятии еще пару раз, пока до слизеринца не дойдет, что трогать Гарри — не лучшая идея. Сам Гарри в этом не нуждался, но был благодарен Уизли за предоставленную возможность спокойно отлетать час в неделю и благополучно забыть о метлах до следующего урока.
     
      — Ты неправильно держишься за метлу, — с ним поравнялась Гермиона, уже прошедшая трассу. — Поставь руки как я и увидишь, насколько станет легче.
     
      Мальчик огляделся: почти все выполнили задание мадам Трюк, только он и Невилл еще плелись словно решили поспать перед обедом, а другой возможности не представилось.
     
      — Между прочим, твой отец, Гарри, прекрасно играл в квиддич, — она задрала нос и с гордостью поглядывала на мальчика. Спросит или нет?
     
      Тот упорно молчал.
     
      — Тебе совсем не интересно, чем в свое время занимался твой отец?
     
      — Я знаю, что он играл в квиддич, — услышал только что, но об этом заучке знать не обязательно. — Ну и что? Мне вот спорт совсем не нравится. Никакой.
     
      Здесь он душой не кривил. Изящное искусство дуэлей к грубому и примитивному спорту могли отнести только бесчувственные и безголовые чурбаны вроде Уизли. Ну как, как вообще можно ставить рядом беспорядочные метания толпы придурков за разноцветными мячами и строгий боевой танец среди пронзающих воздух заклятий?!
     
      Гарри опустился на землю, закинул метлу на плечо и легким шагом направился в сторону замка. Крис украдкой ломал прутья. Мстил. Мальчик улыбнулся, иногда он не мог точно сказать, кто из них чаще ведет себя по-детски.
     
      Весь вечер факультет обсуждал предстоящий матч со Слизерином и шансы на победу. Прогнозы выходили неутешительные. Новым ловцом Гриффиндора был третьекурсник Терри Клеймер, щупленький и не особо ловкий паренек, но очень быстрый и прекрасно умеющий держаться на метле. Особых надежд Вуд, капитан команды, на него не возлагал, но остальные претенденты на место в команде не показали и половины его скорости.
     
      Гарри не собирался мерзнуть на трибунах, слушать ор всей школы и смотреть, как четырнадцать идиотов стараются сломать друг другу как можно больше костей и попутно погоняться за (ну или от, как в случае с бладжерами) мячами. Но Уизли, грозно сдвинув рыжие брови, с подозрением спросил друг ли он ему. Пришлось вымученно улыбнуться и, скрипя зубами, пообещать насладиться предстоящей игрой вместе с остальными.
     
      Следующее утро выдалось холодным, как Гарри и предполагал. Он впервые достал свитер из чемодана. Внимательно осмотрел, попытался привести в приличное состояние, то есть уменьшить размер и убрать торчащие во все стороны нитки. Свитер уменьшился ровно настолько, сколько хватало, чтобы не заподозрить будто он снят с чужого плеча, но растянутые воротник и рукава говорили не меньше чем о десяти годах верной службы.
     
      Вчера пришлось очень долго сидеть в гостиной, уверяя Вуда, что ему удалось собрать лучшую команду за всю историю школы. Как разумный человек пятикурсник понимал, что ему нагло врут, но потом кто-то сунул ему в руку стакан с огневиски и мир неожиданно обрел совершенно новые краски. Причем не только для Оливера Вуда, но и для Гарри Поттера, в которого друг умудрился влить едва ли не пол стакана. Отказывать спасителю магического мира в алкоголе никто не стал, а отворачиваться от собственной руки, настойчиво пихающей под нос огневиски, было бы нелепо.
     
      Уизли, во всем следуя примеру Избранного, потянулся за стаканом, но получил по рукам от кого-то из близнецов.
     
      — Мы не можем позволить своему младшему брату…
     
      — … напиваться. Что скажет мама?
     
      Был бы в гостиной Перси, Гарри тоже бы ничего не досталось, герой героем, но правила есть правила. Но старосты, к огромному сожалению, не было. Тем вечером Перси Уизли выполнял свои обязанности, вылавливая нарушителей в темных коридорах. Мальчик сразу же понял, почему напиток называется огневиски: он огненным потоком устремился к желудку, сжигая горло и пищевод. Он закашлялся, на глазах выступили слезы. И вот это взрослым нравится?! Они совсем больные?!
     
      «Фу, ну и пойло», — Крис тоже скривился, судя по интонации и исходящим от него эмоциям. Отвращение, разочарование, обманутые надежды, будто ребенок, несколько лет мечтавший об игрушке и на Рождество обнаруживший, что Санта Клаус принес ее сломанной.
     
      К счастью для Гарри, еще одной порции Крис не потребовал. Но организм одиннадцатилетнего ребенка не осилил и эту дозу. Буквально через пять минут гостиная закачалась и начала медленно вращаться, по стенам побежали волны. Первокурсник, держащийся за подлокотники кресла, зажмурился, чтобы не свалиться с шатающейся мебели на ходящий ходуном пол. Голова шла кругом, звуки доносились откуда-то снизу, безобразно растягивались и гулко отдавались эхом.
     
      Первым его состояние заметил Невилл, он и помог подняться в спальню. Гарри медленно переставлял ноги, цепляясь за перила, а однокурсник шел следом, готовый подхватить падающее тело. Но помощь Лонгботтома не понадобилась: мальчик все же не утратил способности мыслить здраво. Ну и что, что его кидало от стены к перилам и наоборот, просто ступеньки разъезжались под ногами, а так Гарри прекрасно осознавал происходящее.
     
      Мальчик тщательно поправил брюки, скрывая ботинки. Их они купили в Лютном переулке вместе с мантиями, но если последние внешне практически не отличались от обычных, то обувь для дуэлей больше напоминала армейские ботинки на шнуровке почти до колена. Они были предназначены скорее для быстрого скольжения чем для ходьбы. Гарри, у которого никогда не было роликовых коньков, вдоволь накатался в обновке. Но ходить в них было уже не так удобно, хотя у Криса получалось замечательно. Создавалось впечатление, что только эту обувь друг считает удобной. Гарри подозревал, что в те времена, когда Крис был обычным магом, а не его персональным собеседником и помощником на все случаи жизни, других он не признавал.
     
      Носить такое в Хогвартсе? Нет уж, увольте, они и так навлекли на себя достаточно подозрений.
     
      «Ты только представь, как Снейп отреагирует на катающегося в коридорах Поттера!»
     
      Мальчик спустился в гостиную, где его ждали Рон и Гермиона, оба в ало-золотых шарфах и теплых мантиях. Он невольно задался вопросом, а есть ли у младшего Уизли хоть одна мантия, не снятая с кого-то из старших братьев. На мгновение Гарри устыдился, уж кто-кто, а он прекрасно знал каково это — ходить в чужих обносках. Но куда смотрят родители, они даже не купили сыну одну-единственную мантию. Это уже не бедность и даже не нищета, это элементарное пренебрежение собственным ребенком. Должен же Рон иметь хоть что-то, принадлежащее только ему. Гарри представил, что у него есть пятеро старших братьев, готовых завещать ему все свои старые вещи. Брр! Ужас какой!
     
      Через десять минут он уныло оглядывал битком набитое поле. Можно подумать, этот квиддич интереснее изучения заклинаний, что все так рвутся попасть в команду или по крайней мере занять лучшие места. Вот они с Крисом прекрасно бы без него обошлись. Занять места на последнем ряду оказалось невероятно идиотской затеей. Во-первых, когда мальчик обернулся назад, Крис понял, что находится в шестидесяти футах от земли и сказал все, что думает о затащившем его сюда ребенке, а думал он много чего хорошего и разных непонятных слов знал не меньше. Во-вторых, между скамьями протиснулся Хагрид, и Гарри оказался крепко зажат между ним и Грейнджер. Сверху доносился бас лесничего, с другой стороны сыпалась лавина никому не нужных фактов о квиддичных игроках и маневрах. Гермиона в который раз решила блеснуть эрудицией. А в-третьих, они оказались едва ли не на самом видном месте, пришлось молиться о скором начале игры, чтобы на него прекратили пялиться. Гриффиндорец и без того знал каким придурком выглядит посреди всей этой красно-золотой толпы в своей простой черной мантии. Но выглядеть придурком с безобразно ярким шарфом ему не хотелось, поэтому данную часть своего гардероба он благополучно «потерял».
     
      Комментатора Гарри не слушал, за ходом игры не следил. От великана в кротовой шубе исходили тепло и запахи леса, мальчик закрыл глаза и положил голову на рукав лесничего. Где-то там, в небе, с бешеной скоростью носились друг за другом игроки в красных и зеленых мантиях, уворачивались от бладжеров, передавали друг другу квоффл. Между ними шныряли ловцы, выискивая снитч — маленькую золотую искорку на обширном квиддичном поле. Болельщики криками поддерживали свои команды, размахивали заколдованными флагами, плакатами и транспарантами. Гарри все это совершенно не касалось, шум все отдалялся и отдалялся. Очень скоро мальчик задремал, пригревшись между Хагридом и Гермионой.
     
      Проснулся он лишь когда Хагрид пошевелился, как раз вовремя, чтобы услышать от Ли Джордана о победе Гриффиндора. Он подался вперед — Терри ошалело уставился на снитч, до сих пор не веря в свой успех. Внизу волновалось море черных студенческих мантий, вспыхивало бликами ало-золотых шарфов. Гриффиндорцы качали нового ловца, одним стремительным броском добывшего факультету победу в своем первом матче. Слизеринцы собирались в небольшие группки и, не задерживаясь, молча шагали в замок.
     
      Подождав немного, Гарри сунул руки в карманы и не спеша побрел в школу. Где бы отсидеться во время предстоящего праздника? В библиотеке его быстро найдут, хотя… сейчас всем не до учебы, одни ликуют, другие ушли в тень, скрипя зубами и вынашивая планы возвеличивания родного факультета.
     
      «Я что-то где-то краем уха слышал про запретный коридор на третьем этаже. Дамблдор в нем явно вещицу какую-нибудь интересную прячет, посмотрим?»
     
      Гарри улыбнулся:
     
      «Хочешь вскрыть кладовку с поношенными мантиями директора?»
     
      «А то! Сопрем у старика любимую коллекцию накладных бород?» — сквозь смех выдавил волшебник.

Глава 6.

     Первым делом Крис заперся в пустом классе и зачаровал помещение от прослушивания и проникновения. Гарри восхищенно наблюдал, как этот странный человек скользит между рядами, в совершенно невероятном с точки зрения мальчика прыжке изворачивается и, оттолкнувшись от потолка, делает сальто. Затем сразу же меняет направление, едва коснувшись пола, и неожиданно оказывается в противоположном конце класса. С завистью он подумал, что такого профессионала как Крис победить невозможно хотя бы потому, что никто в него не попадет, сколько бы ни старался. Обычно маги предпочитали оставаться на месте во время проведения дуэлей, этот же кружился вокруг по безумной траектории, посылая во все стороны смертоносные заклинания. Явно не командный стиль боя.
     
      — Правильно подобранная экипировка — залог успешной операции. Смотри и учись, пока есть возможность.
     
      Гарри молча кивнул. После маленькой демонстрации возможностей вполне естественное для ребенка желание во всем подражать взрослому другу только усилилось. Мальчик впервые обратил внимание на то, как Крис держит палочку.
     
      «Почему ты до сих пор пользуешься левой рукой, у тебя же сейчас две. Переложил бы палочку в правую. Или ты уже привык?»
     
      «Я левша. Мне удобно колдовать именно так», — он пожал плечами.
     
      Маг поднялся на третий этаж, двигаясь как всегда легко и непринужденно, нырнул в нишу за статуей неподалеку от запретного коридора. Склонил голову, прислушиваясь.
     
      «Никого. Идем».
     
      Они стояли перед массивной дубовой дверью с амбарным замком. Мальчик недоуменно уставился на не совсем традиционное для магов средство закрытия дверей. Это какая-то шутка, не может же величайший волшебник современности надеяться на маггловские штучки. Крис своего мнения относительно замка не высказал, но протер очки платком и снова одел, бережно поправив дужки. Его лицо медленно вытянулось, «ребенок» отступил на шаг с замешательством в глазах.
     
      «Сигнализации — нет, оповещателей — нет, вместо запоров — только видимость, и той после простейшей Alohomora не останется. Малыш, куда мы попали? Я, наверное, этажом или коридором ошибся».
     
      Гарри запустил пальцы в лохматую шевелюру. Что бы это значило? Потеряться они не могли, значит, Дамблдор действительно хранит что-то ценное за дверью, которую может открыть любой первокурсник. Но тогда… Додумать он не успел, так как Крис резко развернулся и зашагал прочь.
     
      «Старый хрыч хотел, чтобы ты туда забрался, — прошипел он. — Он это специально устроил. Пусть удавится, я туда не пойду! Больно надо плясать под его дудку».
     
      «Подожди! — магия, соединяющая дух с телом, тащила мальчика за другом. — Давай хотя бы посмотрим, а? Заходить-то не будем».
     
      Мужчина в детском теле вздохнул и развернулся. В другой ситуации он не послушал бы ребенка, но врожденное любопытство взяло верх.
     
      — Alohomora, — выделываться как обычно друг не стал.
     
      Действие Призрачного зелья Гарри видел впервые, так что он внимательно следил, как Крис резким движением опрокидывает в себя блестящую голубоватую жидкость и начинает медленно растворяться в воздухе. Скоро от его тела остались лишь зыбкие очертание, да и те виднелись лишь благодаря их связи. Зелье ненадолго превращало человека в некое подобие привидения, невидимого, неосязаемого и могущего проходить сквозь незачарованные предметы. Единственным недостатком являлась невозможность колдовать в измененном состоянии.
     
      Крис присвистнул от изумления. Было от чего. В пустой каменной каморке спал гигантский трехголовый пес, из-под его массивной лапы виднелись толстые доски квадратного люка. Больше всего Гарри поразили три ошейника с металлическими бляшками — по одному на каждую голову. Как-то нелепо смотрелись они на цербере из древнегреческих мифов.
     
      Друг несколько раз обошел подергивающую лапами во сне собаку, подошел вплотную к морде и обхватил пальцами подбородок. Склонил голову набок и вслух признался:
     
      — Хрень какая-то. Ничего не понимаю.
     
      «Сторожевая собака — не хрень», — возразил Гарри.
     
      «Только для магглов, — покачал головой Крис. — Мага цербер не остановит. Если бы Дамблдор действительно хотел не просто напугать, но разорвать нарушителя в клочья, он оставил бы здесь Ар’Хээррай. Наверное, финансов не хватило, их очень немногие могут себе позволить».
     
      Гарри неосознанно поежился, подступая поближе к псу, чтобы прочитать надпись на ошейнике. Имя «Пушок» было выведено крупным корявым почерком, буквы наползали одна на другую и каждая имела свой неповторимый наклон. Насколько он знал школьный персонал, писать так мог только полуобразованный Хагрид, но никак не с детства обучавшийся каллиграфии чистокровный волшебник.
     
      Он выскользнул из помещения, бросив прощальный взгляд на сопящую собаку. Оставшегося времени хватило как раз на то, чтобы найти затянутый паутиной тупик, где природа вытеснила Криса из ирреального мира духов, вернув ему физическое тело. Маг пару раз прошелся по коридору, мазнул плечом по стене, оставив на мантии серые лохмотья старой паутины.
     
      Гарри поднялся в гостиную и постарался незаметно прошмыгнуть в спальню, чтобы не принимать участия в общем веселье. Царившая там какофония била по ушам, а буйство алого и золотого, украшавшего гостиную, раздражало зрение. Пройти незамеченным ему не дали, хлопали по спине, пожимали руки, стискивали в объятиях (Крису понравилось: он успел и сам приласкать нескольких старшекурсниц в суматохе), близнецы сунули в карман что-то липкое, позже оказавшееся сливочной тянучкой. Мучения закончились вместе со ступеньками винтовой лестницы. Он тяжело ввалился в спальню и скинул грязную мантию. Ненавижу праздники, мрачно подумал он, не умею я в них участвовать.
     
      — Гарри!
     
      От восклицания за спиной он подпрыгнул, резко развернулся на пятках. Волшебная палочка уперлась в горло Рона Уизли. Что за? Рыжий был явно чем-то взбудоражен, глаза бегали из стороны в сторону. Он осторожно опустил глаза на палочку из остролиста — Гарри убрал ее в карман.
     
      — А-а-а… А где ты был?
     
      Почему Гарри так не понравился тон его голоса? Где в это время был сам Уизли? Гриффиндорец внимательно всмотрелся в однокурсника — необычайно бледный, волосы взлохмачены, руки неосознанно комкают мантию. Что случилось?
     
      — Эта клятая лестница не вовремя сдвинулась, и я оказался в каком-то нехоженом коридоре. Измазался в паутине и целый час просидел, ожидая следующей возможности попасть в башню, — вот так, с долей раздражения. Он все-таки опоздал на празднование победы своего факультета.
     
      В довершение картины Рон опустил глаза, плечи его напряглись. Неужели знает? Гарри подобрался. Если рыжий сейчас поймает его на лжи, придется действовать немедленно. Интересно, второй случай потери памяти за столь короткий срок будет считаться случайным совпадением?
     
      — Я… Я тоже не туда попал, Гарри. Там… Это было в том самом коридоре. Чудовище, Гарри. Огромная трехголовая псина! — голос Рона сорвался.
     
      Ребенок застыл, не веря происходящему. Да ведь если бы они с Крисом сами не были бы в том коридоре, он бы поверил мелкому лгуну! Списал бы смущение и нервные жесты на пережитое потрясение, ужаснулся бы выдуманной истории. Но зачем это Уизли? Жажда славы не подходит, он бы в таком случае на весь Хогвартс растрезвонил о собственных подвигах. И откуда он вообще знает про цербера?
     
      «И как это мы разминулись?» — лениво протянул Крис.
     
      Внезапно ребенок с пугающей ясностью осознал.
     
      «Дамблдор. Рыжий гаденыш был у Дамблдора, это он велел рассказать мне про собаку. Его Золотой мальчик до сих пор не попытался взломать запретную дверь, и старик решил подтолкнуть меня», — он сжал кулак, но заставил себя фальшиво ахнуть. Голос сорвался и перешел в невнятный хрип, пришлось быстро отвернуться, чтобы не выдать себя.
     
      — Гарри? Ты… Ты мне не веришь? — Уизли еще больше напрягся.
     
      — Конечно верю, Рон, — не поворачиваться, не показывать лица, он еще не настолько владеет своими эмоциями. — Я очень рад, что ты не пострадал.
     
      Хочу сам скормить тебя той псине. Тебя и Дамблдора.
     
      — Ну тогда… Нам, наверное, надо побольше узнать о ней, — рыжий заметно повеселел. — Спросим Хагрида, он…
     
      — Ни в коем случае! — на тебе, малолетний доносчик. — У тебя же будут неприятности.
     
      Широкая улыбка против его воли расползлась по лицу. Посмотрим, как ты выкрутишься.
     
      — Э-э-э… А мы вдвоем спросим.
     
      — О, кажется, я понял, — Гарри повернулся и поднял бровь, скопировав жест Снейпа, — ты хочешь, чтобы у меня тоже были неприятности.
     
      Такого Рональд не ожидал. Директор за пять минут уверил его в необходимости подтолкнуть Поттера к действиям, сам Поттер якобы был бы только рад. Но Гарри вопреки ожиданиям развалился на кровати. Никакого стремления разгадывать директорские ребусы у него не было и в помине. Лицо Уизли вытянулось, и Гарри со злорадством отметил, что на такой случай директор указаний не оставил. Ну-ну, посмотрим, что ты будешь дальше делать.
     
      «Придется спросить, нас в покое не оставят. Так мы хотя бы знаем планы Дамблдора на ближайшее будущее, мало ли что он может придумать в случае отказа. Да и наше первое правило подтвердить не мешает».
     
      — Ты знаешь, я видел там люк… Псина на нем лежала. Там, наверное, что-то очень ценное спрятали… — Уизли забросил последнюю наживку.
     
      — Ну, если тебе хочется узнать про собаку в коридоре и то, что она охраняет, — Гарри разувался, волосы скрыли торжествующую ухмылку. — Мы обязательно сходим завтра к Хагриду. Мы ведь друзья, — мстительно добавил он.
     
      У цербера три головы и очень острые зубы. Вот ты мне и поможешь мимо него пройти. Это в конце концов твоя затея, так учись отвечать за свои слова. Мы ведь друзья, Рон.
     
      Гарри не собирался щадить никого из любителей распоряжаться чужими жизнями. Не после того, что у него отняли, и что дали взамен. Влияние Криса, хитрого, зачастую жестокого, резкого и нетерпимого, прекрасно осознающего свое превосходство над другими, на неокрепшую детскую психику даром не прошло.
     
      «Теперь мне будет не скучно», — Крис зло рассмеялся, но лишь для того, чтобы поддержать малыша.
     
      Он-то прекрасно знал, что уже к вечеру необходимый настрой ребенка пропадет, и его ученик пожалеет и Дамблдра, и Рональда Уизли. Не простит, нет, но убивать уже не захочет, решит ограничиться мелкой местью.
     
      Зря. Он бы не простил. Никогда.
     
      * * *
      Гарри подпер голову руками и скучающим взором провожал ползущую к краю парты муху. Задание профессора МакГонагалл по изменению одновременно фактуры и цвета материала он выполнил уже несколько раз. Рядом сердито пыхтел Рон, чья облезлая палочка никак не хотела порадовать хозяина нужным результатом. Гермиона сосредоточенно хмурилась, выискивая изъяны в лежащей перед ней алой шелковой ленте. По мнению Гарри, получилось у нее неплохо: белый стал алым, а прозрачный шифон превратился в гладкий шелк. Конечно, не с первого раза, но все же вышло удачно.
     
      — Помоги, — прошептал Рон.
     
      Гарри скосил глаза на завязавшуюся узлом полосу грубой ткани. Улучив момент, когда декан склонилась над Невиллом, едва заметно шевельнул палочкой, превратив грязную дерюгу в синий бархат.
     
      — Нельзя ему помогать, — возмутилась Гермиона, — ты же не сможешь сдать за него экзамен.
     
      Вот бы Уизли вылетел с первого курса! Но вслух Гарри сказал другое, небрежно пожав плечами:
     
      — Ему просто нужна другая палочка. С этой Рон рискует не дожить до экзаменов. На уроках хотя бы профессора за ним следят, а в спальне и в коридорах я ему колдовать запрещаю. Но тут ты права, — обеспокоенный взгляд в сторону «друга», — экзамены он не сдаст.
     
      Лицо рыжего заметно вытянулось, он мрачно повертел в руках ленту и швырнул на парту. Профессор МакГонагалл подошла к их парте и положила себе на ладонь три разноцветные ленты. Протерла квадратные очки белоснежным платочком и поднесла руку к глазам.
     
      — Десять баллов Гриффиндору, великолепная работа, — и неожиданно строгий взгляд из-под очков. — Мистер Поттер, вы слышали о том, что у каждого мага свой индивидуальный почерк?
     
      — Да, профессор, — Гарри не совсем понимал, куда она клонит.
     
      — Так вот, насколько я вижу, эти ленты, — декан положила перед ним две зачарованные полосы ткани, — подверглись заклинаниям одного и того же мага.
     
      «Стекла Лессера? Черт!»
     
      Неужели теперь придется шарахатья от всех очкариков Хогвартса? Да нет, ерунда. Крис же говорил, что они очень дорого стоят. Синистра? Нет, у нее явно плохое зрение. Скорее всего, есть у директора, вполне вероятно, что и у Флитвика, предмет обязывает. Насколько он мог судить, в избавлении неудачников от результатов их же творчества участвовали именно МакГонагалл с Флитвиком, но, как оказалось, не только из-за недюжинного опыта. Они могли видеть что именно сотворил с собой или окружающими очередной будущий великий маг.
     
      За обедом Гермиона участливо уговаривала Уизли не переживать, а немного потренироваться вечером в гостиной, тот с ожесточением набрасывался на еду. Гарри же едва сдерживал ликование: теперь есть великолепная отговорка от жалобных просьб о помощи.
     
      К Хагриду пошли втроем. Трава под ногами все еще зеленела, несмотря на постепенно усиливающиеся морозы. Солнце светило ярко, но будто бы очень далеко, не давая миру ни капли тепла. Запретный лес сбрасывал листву. Ее подхватывали изредка налетавшие порывы ветра, забрасывали во двор замка и раскладывали на мощеных дорожках. Гарри сунул руки в карманы, поднял воротник и вжал голову в плечи, прячась от ветра. Стало чуть теплее. Внезапно найти «потерянный» в чемодане шарф на следующий день после матча было неприемлемо.
     
      Хагрид открыл им дверь в наполовину натянутой кротовой шубе, один рукав волочился по полу. Клык немедленно подскочил к Гарри и обслюнявил мантию.
     
      — Добрый день, Хагрид, ты уходишь? Мы тогда в следующий раз зайдем, — он подтолкнул собаку к Уизли и очистил одежду.
     
      — Да не, — великан засуетился, сбрасывая шубу, — эт я пришел вот только-только. Да вы заходите, я ж вам троим завсегда рад-то.
     
      Он поставил чайник на огонь, достал из буфета пузатые чашки с треснувшими боками и тарелку кексов. На одном из них Гарри увидел след зубов и засомневался не те ли это самые пирожные, которыми лесничий кормил их в прошлый раз.
     
      — Так вы тут располагайтесь, у меня уже и чайник вскипел, — Хагрид разлил по кружкам горячий ароматный напиток.
     
      Кулон шевельнулся. Мальчик украдкой огляделся: сокурсники уже отхлебывали, обжигая язык и горло.
     
      — Чай с какими-то добавками, да?
     
      — Ага, я эту… огневку кинул. Она э-ээ… освежает, вот.
     
      Мальчик поднес кружку к лицу, давая Крису принюхаться.
     
      «Не врет. Можешь пить».
     
      — Ты, значит, учуял, видать хорошим зельеваром будешь, совсем как мама твоя, — великан радостно улыбался.
     
      Гермиона недовольно покосилась на него. Мальчик уже давно заметил, что она не любит, когда в ее присутствии хвалят кого-то другого, а ее не замечают.
     
      — Хагрид, мы хотели… — уверенно начала она.
     
      Гарри быстро перебил:
     
      — Ты, наверное, много волшебных животных встречал. Может, расскажешь? — невинная улыбка, заинтересованное выражение лица.
     
      Глаза лесничего заблестели, он расплылся в довольной улыбке, припоминая всех тех монстров, с которыми ему пришлось иметь дело.
     
      — Я видел ужасного трехголового пса в школе! — встрял Рон.
     
      Гарри изо всех сил пнул рыжего под столом, тот взвыл, качнувшись на стуле и расплескав горячий чай, обиженно уставился на Гарри.
     
      — Большое спасибо, Рон, — ядовито прошипел он.
     
      Рыжий обернулся к Грейнджер в поисках поддержки, но от ее злого взгляда захотелось уползти под стол. Он нервно схватился за кружку, из которой выплеснулась почти половина, угрюмо отвел глаза. Хагрид казался напуганным. Он ахнул, положив на стол огромные ладони, с трудом подобрал слова:
     
      — Вы зачем к Пушку ходили? Он ведь, — Гарри подумал, что сейчас услышит что-то вроде «как вы умудрились остаться в живых?», но вместо этого, — у меня маленький такой, вы его напугать могли!
     
      — Так значит Пушок? И что же, хм… Пушок, — он отставил пустую кружку в сторону, — делает в школе? Почему он не живет с тобой? Ты его по ночам выводишь, и студентам поэтому нельзя ходить по коридорам в темное время суток?
     
      Хагрид замялся, неуверенно оглядел заинтересованные лица детей.
     
      — Та не, это он так… Профессор Дамблдор попросил… — лесничий воспрянул духом, увидев возможность перевести разговор в другое русло. — Великий он человек, да…
     
      Дети не шевелились, сколько бы он ни оглядывал их, и великан сник, поняв, что попытка утаить информацию провалилась.
     
      — Все, хватит мне тут вопросы задавать, — пробурчал Хагрид, поднимаясь из-за стола. — Это секрет. Самый секретный секрет, понятно вам?
     
      — Секрет?! — Гарри решил идти до конца. — Какой это секрет? Ты хоть знаешь сколько человек уже видели твоего Пушка? Мы же дети! Если нельзя, надо обязательно посмотреть!
     
      Хагрид вздрогнул.
     
      — Да, кстати, я уже не первый раз о нем слышала, — поддержала игру Гермиона.
     
      Лесничий поверил, представил толпы детишек, облепивших цербера, и окончательно разнервничался.
     
      — Вы бы лучше не лезли в дела, которые вас не касаются вовсе, да! Вы лучше про Пушка забудьте и про то, что он охраняет, тоже забудьте. Эта штука только Дамблдора касается да Николаса Фламеля...
     
      «Фламеля?! — Крис судорожно вцепился в мантию, словно пытался оторвать ворот, привлекая внимание. — Он сказал Фламеля?!»
     
      Хагрид поспешил выставить ребят за дверь. Уизли и Грейнджер что-то громко обсуждали, но мальчика предмет их обсуждения не волновал.
     
      «Да что с тобой такое?! Ты что, взбесился?!»
     
      «Я идиот!!!»
     
      Гарри чуть не сел прямо на холодную землю. Однако такого еще не было. Что он будет делать, если окажется, что Крис сошел с ума?
     
      «Каждый уважающий себя алхимик знает имя Николаса Фламеля, создателя философского камня! Надо было сойти с поезда с камешком и бежать в теплые края, что мы с тобой за дебилы! Если бы я только знал!»
     
      Мальчик с силой толкнул тяжелую дверь замка и вошел внутрь.
     
      — Гарри, ты нас слышишь? — Рон схватил его за плечо.
     
      — А? Что, Рон?
     
      — Мы всю дорогу этого Фламеля обсуждали. Ты знаешь кто это, слышал о таком?
     
      Мальчик покачал головой. Если директору надо — он найдет способ сообщить им о достижениях Николаса Фламеля.
     
      — Впервые слышу. Прости, Рон.
     
      Ночью Гарри глядел в потолок, слушал негромкое похрапывание Уизли, сопение Лонгботтома и размеренное дыхание Финнигана. Дин Томас, похоже, тоже не спал, все время ворочался в постели.
     
      «Крис, если мы возьмем философский камень, это ведь не будет считаться воровством, нет?» — мальчик все еще не был уверен в своих действиях.
     
      «Что? Нет, конечно! Да ты посмотри только, как тщательно выстроена система защиты — приходи кто хочет, бери что хочешь. Гарантирую, Дамблдор этого сам хотел, он и не расстроится ни капельки».
     
      Как бы узнать чего хочет от него Дамблдор? И как все это связано с философским камнем? Если бы не возможность завладеть им, Гарри придумал бы какую-нибудь диверсию. Но ведь Дамблдор с самого начала планировал рискнуть камнем, так что если они с Крисом заберут его себе? А старик пусть не обижается, ему стоило бы предусмотреть такой вариант заранее.
     
      Надо только немного подождать. Гарри, с предвкушением ухмыльнувшись, закрыл глаза.
     
      * * *
      Приближалось Рождество. Школьники с нетерпением ждали каникул и уже не могли думать ни о чем другом. Гарри впервые поддался общему предпраздничному настроению и почти не заглядывал в библиотеку, разве что для выполнения домашних заданий. Выходить из теплой гостиной, где постоянно плясали языки пламени в большом камине, и домовые эльфы приносили горячий чай по первому требованию, не было никакого желания. Продуваемые сквозняками коридоры обледенели, а окна в промерзших аудиториях дрожали и звенели под ударами ветра, грозя вот-вот вылететь. Пришлось все же «найти» ало-золотой шарф и замотать горло. Пальцы гнулись плохо, необходимые пассы получались через раз, но сожалений по этому поводу не возникало.
     
      Присаживаясь к камину с кружкой горячего чая в озябших пальцах, он про себя клял хогвартскую четверку основателей, не озаботившихся снабдить замок приличными согревающими чарами. Неужели тысячу лет назад обстановка в стране была настолько тревожной, что охранные заклинания были важнее тепловых? Он знал, что даже на Хогвартс можно наложить лишь ограниченное количество чар. Любой физический объект может вместить в себя определенный уровень волшебства, иначе он будет просто разорван вибрациями магических полей. Конечно, можно было бы наложить на себя согревающие чары, но от них по коже бегали неприятные мурашки, к которым Гарри не хотел привыкать.
     
      Гарри был единственным, кто пришел на урок зельеварения без перчаток. Всем остальным профессор велел оставить их в сумках для «лучшего понимания такой точной и строгой науки». На самом деле без непосредственного контакта с руками мага зелье оставалось беспорядочной мешаниной из разнообразного мусора, не обретая частичку силы волшебника, но упоминать об этом Снейп не стал. Должно быть, хотел подтвердить у первокурсников репутацию злобного изверга.
     
      Алиса низко склонилась над столом, но, в отличие от других студентов, от работы не отрывалась, не подносила к лицу перепачканные в зеленой жиже пальцы, чтобы согреть дыханием.
     
      — Ненавижу зелья, ненавижу, ненавижу, ненавижу… — шептала девочка себе под нос.
     
      От такого заявления Гарри чуть не упал. Ненавидит?! Она лучшая на курсе! Да что там на курсе! Даже Снейп, глядя на нее, улыбается и никогда не уходит от ответа на задаваемые Алисой вопросы. А это что-то да значит.
     
      — Поверить не могу, что кто-то останется в школе на рождественские каникулы, потому что дома их никто не ждет, — громко произнес Драко Малфой, пользуясь расположением декана. — Бедные ребята, мне их жаль...
     
      Прежде чем Гарри успел отреагировать, Алиса без замаха, одним движением кисти закинула в котел Малфоя и Паркинсон маленький коричневый камешек.
     
      «Ложись!» — заорал Крис.
     
      Мальчик мгновенно оказался под партой, где уже сидела довольная мисс Трикс. Котел их ближайших соседей шумно взорвался, обдав парочку слизеринцев горячими брызгами. Гарри попытался вспомнить, что же именно мимо него пролетело, пока Снейп наводил порядок в классе. Судя по облепившей Малфоя грязно-зеленой жиже, это был обычный маленький камешек, который можно было подобрать на улице. Но добавленный на данном этапе кремень превращал зелье в сложноотмываемую липкую пористую массу, что переводило его в разряд довольно сложных для первого курса. Каждый год кто-то путал время добавления кремния и профессору приходилось варить один из сложнейших чистящих составов для страдальцев из больничного крыла.
     
      «А девчонка не промах! Нашла в библиотеке реакцию Керченко-Брауна, далеко пойдет, — Крис смеялся. — Ох и намается Снейп с очистителем, заранее-то его не приготовишь, иначе не подействует».
     
      Сам профессор это тоже понимал, поэтому и вытащил Гарри из-под стола, не дожидаясь, пока тот соизволит выползти самостоятельно.
     
      — Минус пятьдесят баллов с Гриффиндора за сорванный урок, Поттер, — шипение профессора оказалось громче завываний Паркинсон и воплей Малфоя. — Потрудитесь прийти ко мне на отработку се…
     
      — Со Слизерина, — донеслось откуда-то снизу.
     
      Снейп опустил глаза. Из-под стола выбралась светловолосая слизеринка с лукаво блестящими глазами. Алиса нахально вскинула голову.
     
      — Хотела кинуть в зелье, но он такой скользкий.
     
      Но Снейп не был бы Снейпом, если бы не нашел что ответить.
     
      — Почему вы не остановили ее, Поттер, — он все еще не отпускал руку Гарри. — Или вы не знали, что нельзя класть кремень в котел слишком рано? Как я уже говорил, отработка сегодня в семь.
     
      Профессор резким движением оттолкнул мальчика и развернулся, тяжелые полы мантии хлестнули Гарри по ногам. Но через несколько шагов Снейп остановился и, не оборачиваясь, негромко произнес:
     
      — Вы разочаровали меня, мисс Трикс. Похоже, Поттер плохо на вас влияет. В следующий раз сядете с мисс Булстроуд. А вы, Поттер, пересядете к Лонгботтому. Надеюсь, в паре с ним вам все же придется бережней отнестись к возможным последствиям своей небрежности, — Снейп оглядел притихших учеников, всхлипывающих Малфоя и Паркинсон. — На сегодня урок окончен, справившихся с заданием нет, можете поблагодарить Поттера.
     
      — Вы не можете не засчитать зелье всему классу из-за одного Гарри!
     
      Мужчина медленно повернулся к покрасневшей Грейнджер и лениво проговорил:
     
      — Еще минус пять баллов с Гриффиндора за пререкания с преподавателем. Вы плохо расслышали то, что я только что сказал?
     
      Девочка еще гуще покраснела, но ей хватило ума не возражать. Рон, видимо, переживал, что Гарри поставили не с ним, а до плохих оценок ему и дела не было. Теперь Гермиона объявит ему бойкот, подумал Гарри, должно же было произойти хоть что-то хорошее. Мальчик воспрянул духом.
     
      Когда первокурсники собрались, Снейп запер за ними дверь и повел пострадавших в больничное крыло. Оставшиеся в коридоре дети загалдели, слизеринцы с ненавистью уставились на Гарри.
     
      — Это несправедливо, — бурчал Рон. — Все видели, что это та белобрысая гадюка кинула им что-то в котел, а наказали тебя.
     
      Гарри поморщился, но доказывать, что не все слизеринцы змеи, ему сейчас не хотелось.
     
      — Да ладно тебе, Рон. Это же Снейп, он все равно нашел бы причину снять с нас побольше баллов, ничего страшного…
     
      — Ничего страшного?! — взвилась Гермиона. — Из-за тебя я не получила зачет!
     
      Рон отмахнулся от нее как от чего-то несущественного:
     
      — Подумаешь, какой-то там зачет. Зато, — он заржал, следующие слова первокурсники еле разобрали, — вы видели рожу Малфоя?
     
      Гарри тоже весело расхохотался. Рон в кои-то веки был прав, оно того стоило.
     
      * * *
      До каникул оставалось все меньше и меньше времени, пока в одно прекрасное утро Гарри не обнаружил, что начинаются они уже завтра. Студенты готовились разъехаться по домам, прощались с друзьями и обещали непременно писать. А в Большом зале откуда-то появилась дюжина пушистых елей, украшенных рождественскими гирляндами и игрушками. Сначала мальчик думал, что их доставили в замок магией, но потом заметил обломанные ветки. Значит, Хагрид притащил их сам, не слишком заботясь о сохранности. А вот игрушки все оказались наколдованными. Но больше всего Гарри поразили крупные мерцающие звезды на верхушках елок.
     
      «Крис, а разве звезда не маггловский символ Рождества? Ну, Вифлеемская звезда и все такое, помнишь, нам в школе рассказывали».
     
      «Ну да. Рождество вообще маггловское мероприятие, до восемнадцатого века мы его не отмечали. Нашим праздником всегда был Йоль. Но после того как число грязнокровок, принимаемых в колдовские школы, начало резко увеличиваться, в наш мир проникли их традиции. Вот только древний Йоль был прекрасной возможностью увеличить собственные магические силы при помощи цепи ритуалов, а это непонятное Рождество практического смысла никогда не имело. Но грязнокровкам та-ак импонировала возможность получить несколько бесполезных безделок и всучить друзьям такие же, что оно прижилось и праздновалось параллельно с Йолем. Как правило, на десятый-одиннадцатый его день, в зависимости от года и дня зимнего солнцестояния. А в начале двадцатого века в моду вошла магглофилия, проведение исконных древних обрядов запретили, старые родовые книги о магии конфисковали».
     
      Гарри ужаснулся. Неужели все оставшиеся в магическом мире праздники не имеют никакого отношения к магии? Но это же полнейший бред, как можно было отказаться от тысячелетиями формировавшихся традиций в угоду современным веяниям?
     
      «Но почему никто не остановил вторжение магглорожденных с их нелепыми представлениями о магии? Если бы их не принимали в школы, мы бы не имели сейчас всех этих навязанных ограничений и предрассудков…»
     
      «Мы бы вообще ничего сейчас не имели, — перебил Крис. — Есть такая наука у магглов — генетика. Так вот, магия магией, и родовые арканы это, конечно, неплохо, но от вырождения они, увы, не спасают. Время от времени кровь необходимо разбавлять, для этого и нужны грязнокровки».
     
      Они до сих пор не выяснили кто же такой Николас Фламель. Во многом благодаря Гарри, который все время подкладывал Гермионе бесполезные справочники с названиями вроде: «Великие волшебники двадцатого века», «Выдающиеся имена нашей эпохи», «Важные магические открытия последнего времени», «Новые направления магических наук». Книгу «Величайшие алхимики» Гарри предусмотрительно задвинул поглубже на одну из верхних полок и внимательно следил, чтобы в руки «друзьям» не попало ничего, могущего содержать хотя бы упоминание имени Фламеля. Благо размеры библиотеки позволяли находить все новые и новые абсолютно бесполезные учебники с громкими названиями — тысячи полок вытянулись в сотни рядов, а на них стояли десятки тысяч томов. А предложение Гермионы обратиться за помощью к мадам Пинс, библиотекарю, он сразу же раскритиковал в пух и прах, незачем было посвящать посторонних в их тайные дела. Долго эти игры продолжаться не могли, но Гарри с Крисом было безумно любопытно, какой именно способ найдет Дамблдор, чтобы сообщить своим непонятливым марионеткам нужные сведения. Кроме того, ребенок с ужасом обнаружил, что все библиотечные книги датируются девятнадцатым-двадцатым веком. Должно быть, все написанное ранее, если оно вообще могло найтись в этой школе, было спрятано в Запретной секции.
     
      Гермиона уехала к родителям, так и не простив Гарри происшествия на уроке зелий, и мальчики окончательно расслабились. Безалаберного Уизли не было нужды контролировать, он не только не заикался о поисках, но и сам все время находил более интересные занятия.
     
      Кроме того, у мальчика был еще один повод для радости — Крис наконец решил заняться с ним ментальной магией. Первые тренировки заключались в искажении собственных воспоминаний, что оказалось не так уж и легко. Из книг Гарри узнал, что сперва необходимо очистить разум, но друг уверил, что для защиты сознания существует два способа. Уважающий себя ментальный маг безупречно владеет обоими, но начинать тренировки можно с любого. Так что перед сном Гарри приходилось что-то добавлять в вытаскиваемые Крисом из его памяти картины. Чем нелепее был новый предмет, тем легче оказалось его представить и не размазать картинку.
     
      Крис посмеивался, говорил, что все идет правильно. Создать что-то реальное гораздо сложнее, чем впихнуть в чулан слона, чьи бока сливались со стенами. Затем он раскидывал по полу цветные карандаши, велел закрывать глаза и представлять их, поочередно убирая указанные цвета. Нужная картинка никак не хотела задерживаться в памяти, сквозь нее то и дело проявлялась настоящая.
     
      В канун Рождества Гарри лег спать, предвкушая праздничный завтрак и веселье, но, естественно, не рассчитывая ни какие подарки. Однако, проснувшись наутро, он первым делом заметил свертки и коробочки у своей кровати. Мальчик с подозрением обошел вокруг них, недоумевая кому бы могло понадобиться присылать ему что-то.
     
      — Доброе утро, — сонно произнес Рон, когда Гарри прошелся вблизи его кровати.
     
      — Доброе, — не отрывая взгляда от свертков.
     
      «Ура, подарки! Обожаю, когда мне что-то дарят! Чего ты стоишь, хватать надо, пока не разобрали. Вон, рыжий проснулся, к нему нос уже не сунуть, а жалко, вдруг у него что интересненькое есть. Сгребай все в кучу, будем смотреть».
     
      Гарри перенес подарки на кровать, предварительно проверив на наличие заклятий. Удивительно, но похоже это действительно были подарки, а не замаскированные ловушки или порталы. Рон, позевывая, принялся распаковывать свои, которых оказалось побольше, чем у Гарри.
     
      Рон ткнул пальцем в один из свертков:
     
      — Это от моей мамы. Я написал ей, что некому будет сделать тебе подарок и... — тут он понял, что только что сказал, и залился густой краской.
     
      Гарри молча сорвал обертку. Получить подарок на Рождество он очень хотел, но только не от рыжего семейства. Что поделать — роль обязывает прыгать от счастья. Внутри лежал толстый, ручной вязки свитер изумрудно-зеленого цвета и большая коробка с домашними сладостями, при приближении к которым Кулон радостно дернулся и похолодел. Правильно, миссис Уизли, зелий подвластия никогда мало не бывает, ну и что с того, что некоторые от них с ума сходят.
     
      — О-о-о, — довольно протянул Рон. — Она связала тебе фирменный свитер Уизли.
     
      — Твоя мама просто молодец, — Гарри через силу выдавил из себя улыбку. Будь здесь не рыжий охламон, а наблюдательная Гермиона, маскарад бы не удался.
     
      В следующем подарке тоже было сладкое — большая коробка «шоколадных лягушек», присланная Гермионой. Ее он передарил счастливому Уизли, немедленно принявшемуся вылавливать скачущих по углам сладких земноводных. Как оказалось, Гарри очень вовремя занял его, так как в последней коробке обнаружил нечто воздушное, серебристо-серое и блестящее. Что это такое было мальчик не имел ни малейшего понятия, но Крис восхищенно ахнул, пропуская между пальцами тонкую прохладную ткань.
     
      «Мантия-невидимка! Живем, малыш!»
     
      Наслаждаться переливами на мантии получилось недолго. Рон поймал последнюю из дюжины шоколадных лягушек и заглядывал через плечо Гарри, широко раскрыв рот от изумления.
     
      — Я слышал о таком, — произнес он сдавленным голосом, даже не замечая, что шоколадки опять разбегаются в стороны. — Если это то, что я думаю, — это очень редкая вещь, и очень ценная. Да за такую я бы отдал все на свете, — признался он, жадно глядя на серебристый сверток в руках ребенка. — Все, что угодно.
     
      Гарри нервно отшатнулся. Отдать?! Ни за что! Вместо этого он с беззаботной улыбкой предложил Рону печенье матери, а затем следил, как он быстренько умял все угощение. Сам Гарри виртуозно притворялся, что ест, опять-таки помогла дурслевская школа. Нередко приходилось размазывать по тарелке какую-нибудь бурду тети Петунии, в то время как в чулане их ждало добытое Крисом лакомство.
     
      Теперь у четы Уизли будет очень послушный сын, подумал Гарри при виде того, как чинно Рон присел на кровать, внезапно перейдя с веселых криков на неторопливую беседу. Еле сдерживая смех, он умело подыгрывал, изображая примерного мальчика. Даже поправил воротник пижамы и пригладил волосы ладонью. Весь день Уизли был настолько вежлив и предупредителен, что некоторые профессора всерьез обеспокоились. Зато Гарри все никак не мог на него нарадоваться.
     
      «Вот он — секрет идеальной дрессуры, давай откроем школу по экстренному приручению раздолбаев», — веселился Крис.
     
      Мальчик молча ходил за обновленным однокурсником, кусая губы, чтобы не засмеяться. Говорить он был уже не в состоянии. Когда Крис попросил уступить тело на какое-то время, он согласился и умирал от хохота, следя, как друг издевается над Уизли. Для начала он попросил Рона оказать посильную помощь всем желающим, для чего лично спрашивал каждого, не могут ли они что-нибудь сделать. Справлялся рыжий неплохо, но только до тех пор, пока ему давали мелкие поручения вроде подай-принеси. Криса это не устраивало, пришлось обращаться за помощью к профессору МакГонагалл. Но готовить Большой зал к праздничному ужину было настолько весело, что первокурсник был немедленно отстранен от этого занятия, а Крис долго развлекался, создавая кружащиеся в воздухе снежинки. Когда все было готово, он с милой улыбкой — Гарри давно заметил, что обаяние друга неотразимо, — поманил Рональда в подземелья. Зеленые глаза нехорошо загорелись, друг бесцеремонно тянул Уизли за рукав потертой, короткой ему мантии, перескакивая через две ступеньки сразу. Перед кабинетом зельеварения он резко остановился, гриффиндорец не успел затормозить и налетел на Криса. Улыбка осветила худое лицо.
     
      — Будет невежливо не поздравить профессора Снейпа с Рождеством. А вдруг ему помощь нужна, ты ведь не откажешь? Только ни в коем случае не упоминай, что это я тебя прислал, понял?
     
      Рон с готовностью закивал. Послушание било и фонтанировало через край, всегда бы так. Н-да, переборщила миссис Уизли с зельем, явно переборщила. Зато каково получилось, сыночек даже Снейпу готов услужить! Результат явно превзошел самые смелые ее ожидания.
     
      Крис требовательно застучал в дверь, подмигнул рыжему и, не дожидаясь пока дверь распахнется, умчался по коридору. За ближайшим поворотом они поменялись местами, и в гостиную вернулся уже настоящий Гарри. Там он еще раз пересмотрел подарки и натянул новый толстый свитер. Надо же показать, что он ценит заботу незнакомой женщины, да и ходить в нем намного теплее.
     
      Что именно зельевар поручил Уизли, Гарри так и не узнал. Вернулся Рон только к полуночи, руки тряслись от проделанной работы, но выглядел он вполне довольным жизнью. Как заключил Крис, профессор сполна воспользовался предоставленной возможностью, но антидот в студента все же влил. Следующим утром первокурсник должен был проснуться самим собой, но плохо помнящим события прошедшего дня, иначе даже Крис не рискнул бы так нагло использовать его. А так можно будет убедить рыжика, что инициатива исходила только от него.
     
      Убедившись, что упавший на кровать сосед действительно дрыхнет без задних ног, мальчик закутался в мантию-невидимку и выскользнул из спальни. Широкие полосы лунного света расчерчивали коридоры на черно-белые полосы, у стрельчатого окна виднелся призрачный силуэт Серой Леди. Привидение Когтеврана взглянуло в его сторону, но тут же вернулось к созерцанию пейзажа за окном. Гарри так и не понял, увидело ли оно его под мантией или же просто повернуло полупрозрачную голову на случайный звук. Он на цыпочках подошел к соседнему окну — мир снаружи казался льдисто-синим. На бархатной темной синеве неба мерцали звезды-снежинки, а внизу искрились в серебристых лунных лучах сугробы, блестела замерзшая озерная гладь.
     
      Куда бы пойти? Может, поискать место, где они могли бы спокойно заняться тренировками? Но Хогвартс огромен, не станешь же заглядывать в каждое помещение. Кроме того здесь наверняка есть места, о которых никто не подозревает, а мантия-невидимка не совсем тот артефакт, который позволит найти их.
     
      «Крис, а что если походить здесь с компасом, создать карту?» — идея казалась Гарри неплохой, и ему не хотелось, чтобы друг с ходу отверг ее.
     
      «Хочешь — давай, но ходить будешь лет двадцать, не меньше».
     
      «А быстрее никак?»
     
      «Совсем никак, учитывая, что рисовать и перерисовывать будешь от руки. Здесь нужны сложнейшие картографические чары, которыми я, к сожалению, не владею. Хогвартс постоянно меняется, просто ты этого не замечаешь. Исчезают и появляются целые залы, открываются тайные проходы и коридоры, а в казалось бы давно используемых помещениях находят не открывавшиеся прежде двери и — мало того! — артефакты».
     
      Гарри засомневался:
     
      «Тогда почему ученики не пропадают вместе с аудиториями?»
     
      «Все кабинеты, в которых проводятся занятия, проверены временем. А те помещения, что не показали себя надежными, директора школы с незапамятных времен заклинали на вечные засовы. По крайней мере те, что удалось найти».
     
      «Ну и зачем было создавать такую школу?»
     
      «Ты все еще веришь, что Хогвартс создавался как школа для малолетних магов? — посмеивался Крис. — Это всего лишь общепринятая версия, а правды не знает никто. Все возможные источники информации давным-давно канули в Лету».
     
      У мальчика даже дух захватило от внезапно открывшихся возможностей. Он бесшумно пересекал коридоры и галереи, заглядывал в темные ниши, проводил рукой по перилам движущихся лестниц. Вдруг одна из них перенесет его в тайный проход, где не бывал никто кроме основателей, или в заброшенном коридоре обнаружится потайная дверь в помещение, полное могущественных древних артефактов…
     
      «И долго мы здесь стоять будем?»
     
      Он вздрогнул, очарование отхлынуло и спряталось в тень, осело пылью на древних камнях. Оказалось, что сам того не замечая, он пришел к библиотеке. Гарри невольно покраснел, радуясь, что Крис не может видеть его лица. Наивный маленький ребенок наслушался красивых сказок и решил, что стоит немного погулять ночью по коридорам, и ему достанется все и сразу. Ага, разбежался. Крису лучше не знать, о чем он думал последний час, обязательно дразниться начнет.
     
      «Ты знаешь, я что-то передумал заходить в библиотеку. Есть предложения?»
     
      «М-м-м, спальня старшекурсниц Гриффиндора?» — оживился тот.
     
      Ясно, можно спокойно идти досыпать. Гарри с разочарованием понял, что мантия-невидимка не есть панацея от всех бед. Никаких идей о ее грамотном использовании не возникало. Глупо было бы просто бродить по замку ради собственного удовольствия, но именно этого мальчику и хотелось. В призрачном ночном свете Хогвартс обретал особое темное очарование, тишина его залов не давила, а мягко обволакивала, скрадывая шаги. Гарри даже казалось, что он слышит песню растворенного в воздухе волшебства: нежную мелодию флейты и далекие голоса скрипок.
     
      Дня через четыре после Рождества ему начали сниться странные сны о коридорах замка. Он все время шел куда-то, повинуясь неведомой силе, что словно несла его по течению. Почему-то путь всегда начинался там, где Гарри остановился в прошлый раз: у дверей библиотеки. Крис во время ночных сеансов легилименции все чаще и чаще вытаскивал из сознания ребенка картины с пустыми коридорами, в которых несли бессменную стражу начищенные до блеска доспехи. И ему все больше и больше не нравились эти сны. Никакого вмешательства в сознание Гарри он не ощущал, и это пугало больше всего. Нельзя сказать, что он был очень сильным и опытным ментальным магом, но в целостности рассудка мальчика мог поклясться. И если кто-то все же смог проникнуть в голову его подопечного, то почему ничего не сделал с незваным гостем?
     
      Только Дамблдору было выгодно направлять куда-то Поттера, и, кроме того, он был одним из немногих легилиментов, чье вмешательство Крис мог и не заметить. Мог ли старик влезать в голову мальчишки, пока тот спит? Мог. Мог ли он не заметить второе сознание в теле ребенка? Нет. Вероятно, пока он пользовался предоставляемыми должностью директора Хогвартса возможностями, о которых Крис знал лишь то, что таковые существуют.
     
      Ответ напрашивался только один — необходимо было пройти по указанному пути прежде, чем директор надумает перейти к решительным мерам воздействия.
     
      Так они и оказались перед той самой дверью, что являлась Гарри каждую ночь. Найти нужное ответвление было совсем не сложно, казалось, ноги сами несут его туда. Перед входом мальчику вздумалось тщательно осмотреть окружающее пространство на предмет наложенных заклятий. И… Гарри отскочил от двери, прижав ладони к лицу, едва не ослепнув от сенсорного шока. Очки улетели куда-то в угол.
     
      Напоенный магией Хогвартс оказался полной противоположностью Литтл-Уингингу: пульсирующее цветное марево общего магического фона, кружева чар, небрежно наброшенные на толстые канаты арканов. Кажущаяся абсолютно беспорядочной мешанина линий, точек, пятен, бесформенных очертаний. И все это великолепие билось и пульсировало в своей индивидуальной манере, меняло цвета и формы. Среди дикой цветовой пляски очертания незыблемых арканов, тянущихся вверх и вниз, оплетающих замок, были прочным каркасом, не только держащим многотонный груз камней, но и служащим опорой для первых заклятий волшебников-недоучек. Разумеется, Гарри неоднократно слышал от друга про древнюю магию арканов, но видеть их своими глазами ему не доводилось.
     
      «Ай, как больно!» — из глаз текли слезы.
     
      От друга исходило какое-то сдавленное фырканье, похожее на приглушенные рыдания. Сначала мальчик подумал, что он ему сочувствует, или на худой конец тоже пытается оправиться от шока, но долго Крис сдерживаться не смог. Через пару мгновений он разразился безудержным хохотом.
     
      «Гхыр!» — Гарри саданул рукой по стене.
     
      «Ты где это слово слышал?!» — Крис поднял очки, ощупал стекла и удостоверился, что они уцелели.
     
      «Ты сказал. Не знаю, что оно значит, но мне нравится», — мальчик немного успокоился.
     
      «Неправда. Не мог я такого сказать», — Гарри впервые услышал смущение в голосе Криса, тот звучал как-то по-детски обиженно. Да, хотя бы ради этого стоило приехать в Хогвартс.
     
      Проверка оплетающих стену чар заняла не больше двух минут. Гарри терялся в догадках, как друг ухитрился вычленить оповещающие, но, по его словам, на дверь были наложены только они. После короткого совещания было решено их не трогать, дать директору понять, что они попались в ловушку. Гарри крепко сжал палочку, Крис тоже достал свою, мальчик переступил порог… и обескуражено остановился.
     
      Посреди комнаты стояло красивое зеркало, высотой до потолка, в массивной золотой раме, украшенной орнаментом. На верхней части рамы была выгравирована надпись, которую он все равно не мог прочитать. Гарри пожалел, что не нашел эту комнату во время своего первого похода по темным закоулкам, когда было полнолуние. Теперь же он никак не мог разобрать ни слова, не подходя ближе, что могло быть слишком опасным. Но больше ничего интересного не обнаружилось, видимо, Дамблдор хотел показать Гарри именно зеркало.
     
      Мальчик медленно ступал по пыльному полу, держа перед собой палочку, на кончике которой тускло горел свет, подходя к таинственному зеркалу все ближе и ближе… Вот он уже может отчетливо видеть свое отражение, еще через пару шагов — разобрать совершенно бессмысленные сочетания букв…
     
      Гарри остановился. Холодное стекло было так близко, что можно было коснуться рукой, но зеркало оказалось самым обычным. Крис говорил, что те сны насылал Дамблдор, чтобы привести его сюда. Привести и заставить посмотреться в зеркало? А старик-то действительно сошел с ума, маразматик-сладкоежка. Что же ему так не нравится в облике Гарри, на что он намекает? Мальчик помахал рукой — отражение повторило все его жесты; кивнул головой — ребенок в зеркале сделал то же самое. Это и вправду было самое обыкновенное зеркало.
     
      «Лучше бы он сюда Снейпа привел, ему давно не мешает на себя посмотреть».
     
      Крис указал на надпись:
     
      «Гляди, если прочитать наоборот, получается: «Я показываю ваше самое заветное желание…»
     
      Гарри с некоторой опаской коснулся стекла. Что же это получается, больше всего на свете он желает… самого себя? Что Дамблдор хотел этим сказать? Щеки запылали от стыда, он отскочил от зеркала. Стоп, тогда выходит, что и Крис тоже желает его, Гарри! Происходящее нравилось мальчику все меньше и меньше.
     
      «Крис, что ты об этом думаешь?»
     
      «А что тут еще можно подумать? Ты, главное, не бойся, сейчас и не такие извращения лечат. И не такое у людей бывает. Но, хм, в одиннадцать лет… Где ж я это проглядел? И давно оно у тебя?»
     
      «Прекрати! Это все этот клятый Дамблдор со своим дурацким зеркалом!» — Гарри выскочил из кабинета, на бегу набрасывая мантию-невидимку.
     
      — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —
      Примечание автора: Гарри и Крис не могут увидеть своих заветных желаний, так как смотрятся в зеркало одновременно.

Глава 7.

     Директор рассеянно теребил бороду. Все так удачно складывалось, и на тебе! Поттер попал в Гриффиндор, подружился с нужными людьми, воспользовался подаренной мантией, нашел зеркало Еиналеж… и прекратил все ночные прогулки. В том, что Гарри видел в отражении родителей, Дамблдор не сомневался. О чем еще может мечтать маленький, никому не нужный сирота?
     
      Неужели испугался силы зеркала? Или просто не понял смысла показанных ему картин? Сам Дамблдор в молодости мог часами стоять перед артефактом, жадно вглядываясь в отражение. Но глупый мальчишка не оценил пленительной притягательности собственных желаний, ощущения власти над временем и судьбой.
     
      Как бы то ни было, а директор не мог придумать ни единого повода, позволившего бы ему заговорить с Поттером о зеркале. Рональда Уизли еле удалось уговорить соврать о походе в запретный коридор и встрече с цербером. Понадобилось около получаса убеждений, что все это пойдет только на благо Гарри. Рыжий мальчишка был туп как пробка, однако, к Поттеру привязался от всего сердца. Да оно и неудивительно: для родителей он всего лишь один из семи, любимицей всегда была единственная дочь, а братьям он и подавно не нужен. Пожалуй, не стоит рассказывать Рональду о регулярно подливаемом его «другу» зелье, иначе он может наделать ошибок.
     
      Ну что же, все, что он делает, он делает ради блага волшебного сообщества. И пусть его не понимают, а многие и не принимают, великая цель оправдает любые средства.
     
      Дамблдор поднялся из-за стола, бережно собрав пергаменты, сложил их в шкаф и водрузил на голову островерхий колпак.
     
      Заговорить с Поттером самому? О «проступке», совершенном почти неделю назад? Нет, если директор Хогвартса лично отчитает первокурсника за нарушение школьных правил недельной давности, не просто будет избавиться от косых взглядов и подозрений окружающих. Да и вера самого Гарри в доброго старичка-волшебника пошатнется.
     
      — Нора!
     
      Каминное пламя взметнулось и объяло высокую фигуру. Несколько мгновений силуэт мага чернел среди зеленых всполохов огня, а затем исчез.
     
      — Молли, сколько можно повторять, мне нравится моя работа, и я ни на что ее не променяю!
     
      — Твоя так называемая работа не приносит нам ни кната! Ты просто не желающий трудиться лентяй, Артур Уизли!
     
      Супруги стояли в маленькой гостиной друг против друга. Молли — с красным лицом и упертыми в бока руками, Артур — в штопаной мантии с перекосившимся воротником. До незваного гостя никому и дела не было. Ну что ж, добро пожаловать в семейную идиллию Уизли. Кто сказал, что в семьях с не сочетаемыми возможностями и запросами царит мир и порядок?
     
      — Если бы ты не покупал на те жалкие гроши маггловский мусор!.. — голос женщины сорвался на визг.
     
      — Если бы ты оторвала задницу от дивана и нашла себе работу…
     
      — Кхм, — Дамблдор кашлянул, и два горящих взора обратились к нему.
     
      Первой отреагировала миссис Уизли:
     
      — Директор Дамблдор, — пригладила растрепанные волосы, — добрый вечер. Мы…
     
      — Простите, директор, мы Вас не ждали, — ее супруг виновато развел руками и с фальшивой улыбкой обернулся к жене: — Молли, дорогая, приготовь гостю чай.
     
      — Нет, Артур, благодарю, — он с видимым сожалением покачал головой. — Молли, можно тебя на два слова?
     
      Проведя гостя на скудно обставленную, но чистую кухню, женщина предложила ему присесть. Директор сложил руки на пошатывающийся стол (даже заколдовать нормально не могут, маги называется!) и сцепил пальцы в замок.
     
      — Молли, я хотел бы поговорить о твоих подарках маленькому Гарри.
     
      — Ох, — она зарделась, — право же, не стоит меня благодарить. Я просто старалась помогать Вам, как могла. Ведь знаю же, насколько непослушными могут быть эти маленькие бесенята.
     
      Что ж ты, рыжая курица, своим подчиняющего зелья не подольешь?! Мигом как шелковые станут. Жадность не дает или все-таки знаешь о побочных эффектах? Вряд ли, откуда? Да и дозировка предполагает обратное.
     
      — Девочка моя, я понимаю, ты хотела как лучше, но … — осуждающий взгляд повех очков-половинок. — Печенье досталось не Гарри.
     
      Лицо женщины медленно вытянулось.
     
      — Не Гарри? Но кому?
     
      — Малыш Поттеров оказался добрым и щедрым ребенком. Или просто не любящим сладости, — Дамблдор припомнил разговор в кабинете. — Как бы то ни было, но он отдал все печенье Рону.
     
      Маг немного помолчал, затем будто нехотя продлжил:
     
      — Молли, ты переборщила с зельем. Твой сын не потерял рассудок только потому, что Северус вовремя вмешался, — глаза директора потемнели, он не шевелился.
     
      Миссис Уизли прижала ладони ко рту, глаза широко распахнулись.
     
      — Эта история не получит дальнейшего распространения, но запомни, девочка моя, то, что ты великолепно разбираешься в любовных отварах, не означает, что и с черномагическими дело обстоит так же. Здесь совершенно иной принцип действия, следовательно и доза рассчитывается по-другому, — мягко пожурил женщину старик.
     
      — Да, я учту. Спасибо Вам, господин директор, — проговорила она, глядя куда-то в сторону.
     
      Слава Мерлину, что пострадавшим оказался гриффиндорец. Если бы что-то случилось с маленькими змейками Снейпа, он обязательно докопался бы до правды. А так убедить его предоставить все директору особого труда не составило.
     
      — Очень приятно было повидаться с вами, — Дамблдор встал из-за стола, все еще укоряющее улыбаясь в бороду.
     
      Миссис Уизли засуетилась, провожая важного гостя. Обмен ничего не значащими фразами с Артуром, блеснувшие в свете лампы звезды на колпаке мага и, наконец, взметнувшееся в камине пламя оставило супругов наедине.
     
      Им еще было что обсудить.
     
      * * *
      О зеркале Гарри даже не заикался, но забыть о стоящем в заброшенном пыльном помещении артефакте был не в состоянии. Впервые он серьезно задумался о своих желаниях. Чего он хочет на самом деле? Раньше мальчик без колебаний ответил бы: нормальной жизни. Как бы здорово было жить с Крисом где-нибудь на берегу океана, который ребенок видел только на картинках и в смутных детских снах. И чтобы друг имел собственное тело. И чтобы родители были живы. Они бы жили как настоящая семья…
     
      Но теперь, после того, что показал артефакт, он не знал, что и думать.
     
      Все чаще мальчик присаживался к камину, долго глядел в огонь, протягивал руки к пламени или грел о чашку горячего чая. О тревожащих размышлениях Крису он, естественно, не рассказывал. Тот высмеял бы наивные детские мечты так, что Гарри еще несколько дней было бы стыдно смотреться в зеркало. Все-таки есть на свете вещи, о которых даже с таким близким другом нельзя разговаривать. Хотя разве может кто-то быть для него ближе и роднее поселившейся в сознании жестокой, эгоистичной сволочи?
     
      Гермиона вернулась с каникул за день до начала семестра и первым делом спросила, выяснили ли они кто такой Николас Фламель. Узнав, что нет, была невероятно разочарована. Рон, видно, почувствовал себя виноватым в бездействии, потому что не преминул в ответ придраться к девочке из-за какого-то пустяка. Когда они вконец разругались, Грейнджер, с трудом сдерживая слезы, скрылась за дверью спальни, а Гарри остался успокаивать взвинченного Рона.
     
      — Вы ничего не сделали, вы должны были поселиться в библиотеке, — рыжий тоненьким голоском передразнивал девочку, состроив ей вслед физиономию.
     
      Но на следующий день началась учеба, и троица «друзей» опять помирилась благодаря стараниям Гарри. Хорошо хоть бесполезные шатания по библиотеке прекратились — Гермиона, пересмотрев все любезно предложенные им книги и не найдя ни в одной упоминания о Фламеле, решила, что необходимо использовать другой способ добычи информации.
     
      Тренировки, во время которых мальчик будто наизнанку выворачивал собственное сознание, пытаясь убедить разум воспринять предлагаемый бред как единственно возможную объективную реальность, результатов не приносили. Утром он просыпался разбитым и опустошенным, нередко с головокружением и легкой тошнотой. Преуспеть в ментальной магии так и не удалось. Крис уверял, что все в полном порядке, что у Гарри потрясающие способности, и обучение идет семимильными шагами. Но пока что окклюменция дала лишь бледное осунувшееся лицо, синяки под глазами и постоянное желание прислониться к ближайшей стене и хоть немного поспать. Заняться боевой магией возможности по-прежнему не было. Крис слишком боялся слежки директора, чтобы учить Гарри в замке, а месить сугробы на улице просто не было смысла.
     
      В теплицах профессора Спраут было куда теплее, чем в замке. Должно быть, магические растения были ценнее всех учеников Хогвартса вместе взятых, или, по крайней мере, нежнее и чувствительнее к холоду.
     
      «Да чтоб вы все сдохли», — от всего сердца пожелал Крис, только что укушенный за палец.
     
      Он имел неосторожность протянуть руку к горшку с не остывающими углями, и был воспринят обвившейся вокруг него лозой как опасный конкурент. Теперь золотистое, слабо светящееся растение раздраженно шипело и ворошило листьями горячие угли, а Спраут мазала левую руку Гарри липкой слизью.
     
      — Будьте осторожнее с волшебными травами, мистер Поттер. Огненная лоза при желании умеет не только кусаться, но и довольно далеко плеваться ядом, вам еще очень повезло.
     
      — Простите, профессор, я только хотел руки погреть.
     
      — Ничего страшного, — она отодвинулась, — держи руку на весу и ничего не касайся. Материал этого урока сдашь в следующий вторник после обеда.
     
      Гарри внимательно кивнул, разглядывая блестящую конечность. Пальцы дрожали, место укуса воспалилось.
     
      «Очень больно?»
     
      «Да нет, почти не чувствуется, — Крис бережно поднес ладонь к глазам. — Огненная, она же золотистая, лоза предпочитает костры, очаги и вообще любое пекло, до которого может добраться. Входит в состав всех согревающих зелий. На любое посягательство на драгоценное тепло реагирует крайне агрессивно, — меланхолично пояснил он. — И как это я мог забыть?»
     
      От занятий ментальной магией Гарри уставал настолько, что успевавшая вызубрить все заранее Гермиона без особого труда стала лучшей ученицей потока. Сам же он не всегда вовремя реагировал на замечания учителей, если, конечно, вообще слышал их. Выспаться неплохо получалось на уроках Биннса, Квиррелла и иногда Флитвика. Маленький полугоблин старался не загружать мальчика и, увидев, что с заданием тот справился, оставлял его в покое, а порой даже приглушал голос. Другие учителя столь терпимы не были: на одном из уроков Снейпа Гриффиндор потерял пятьдесят баллов, пока Невилл не растолкал Гарри. Счастье еще, что Алиса каким-то образом ухитрилась следить за двумя котлами и жестами показывать Лонгботтому, что и когда класть, так что зелье он почти не испортил.
     
      МакГонагалл же без лишнего шума направила Гарри в больничное крыло, но, как оказалось, совершенно напрасно. По крайней мере поставленной цели она не достигла. Мадам Помфри, в жизни не наблюдавшая у кого-либо из учеников такого истового желания спрятаться от одногруппников в больничном крыле с первых дней учебы, по привычке решила, что маленький Поттер и сегодня пришел с теми же намерениями. Проверив на всякий случай состояние мальчика, медсестра не нашла никаких отклонений, разве что повышенную сонливость.
     
      — Засиделся вчера с домашней работой, мадам Помфри, — спокойно объяснил он и с чистым сердцем отправился досыпать в башню.
     
      Примерно к середине февраля Дамблдор устал ждать внезапного озарения, что никак не снисходило на первогодок, совершенно забросивших поиски Фламеля. Так что после обеда Рон ввалился в спальню, победно размахивая карточкой из-под шоколадной лягушки.
     
      — Гляди, Гарри, я знаю кто такой Фламель!
     
      Невилл вздрогнул, с кончика пера упала капля и разбилась о желтоватый пергамент. Дин и Симус оторвались от волшебных шахмат.
     
      — Фламель?
     
      — Это Рону по истории магии задали, — небрежно бросил Гарри, выталкивая Уизли за дверь.
     
      В гостиной к ним присоединилась Гермиона, и трое ребят заняли угловой стол, плотно придвинувшись друг к другу и шепотом переговариваясь. С карточки ласково улыбался величайший светлый маг во всем мире, известный помимо всего прочего как близкий друг и компаньон единственного создателя философского камня.
     
      — Точно! — Гермиона возбужденно подскочила. — Я встречала упоминание о Фламеле, когда читала о директоре.
     
      — Зачем тебе было читать о директоре? — Рон с подозрением уставился на нее.
     
      Девочка закатила глаза.
     
      — Должна же я была знать, кто будет нас учить. Но это сейчас не так важно. Слушайте, — гриффиндорка нагнулась над столом и вплотную приблизила к мальчикам лицо. Не терпевшему посягательств на личную территорию Гарри пришлось откинуться на стуле и сложить руки на груди, — теперь я вспомнила: Николас Фламель создал философский камень. Я уверена, это его охраняет Пушок!
     
      Гарри скептически поинтересовался:
     
      — Фламеля?
     
      — Да нет же, камень!
     
      Итак, что же теперь делать? Предоставить директору первый ход или самому предложить проведать псинку? Вряд ли Дамблдор хотел послать их туда сейчас, когда в школе полно народа. Внезапно его осенило: первокурсники должны были узнать о камне и пойти к Пушку еще на рождественских каникулах. И зеркало в заброшенном классе предназначалось для того, чтобы указать им правильный путь, просто Гарри так и не понял, как им нужно пользоваться. Что ж, возможность упущена, а летних каникул ждать долговато.
     
      «Крис, ты тоже думаешь, что пока рано туда идти?»
     
      Крис ответил далеко не сразу, но возникшими идеями как всегда не поделился, посоветовав что-то неопределенное:
     
      «Посмотрим. Спроси у рыжего, какие еще ЦУ дал ему дедушка в ночной сорочке».
     
      Гарри хихикнул, вспомнив длиннополые одеяния директора. Действительно больше похоже на ночную рубашку, чем на рабочую мантию. Но спросить не получилось: Гермиона заявила, что информации все равно не хватает, и потащила их в библиотеку. Там она собрала те самые фолианты, что Гарри так долго рассовывал по самым невостребованным полкам, и разделила на три равные стопки.
     
      Он подпер голову руками и уставился в книгу, периодически лениво перелистывая страницы. Толку от чтения сейчас все равно не будет как ни старайся, все необходимое Крис уже давно рассказал. А вот у Рона не хватило прилежания на то, чтобы выискивать крупицы знаний в старинных гримуарах.
     
      — И чего это за ерунда такая? — без обиняков выпалил он, сразу отложив книги в сторону.
     
      Гермиона возмущенно фыркнула и развернула к нему фолиант. Рыжий не глядя протянул его обратно.
     
      — Почитай ты, а нам и домашек хватает. Да, Гарри?
     
      Гарри послушно кивнул, не вникая в разговор. А настоящий ли камешек прячет Дамблдор в замке? Вполне возможно, что Фламель не такой дурак, чтобы давать старику неиссякаемый источник бессмертия и золота. И все происходящее в Хогвартсе не более чем тщательно разыгранный спектакль, в котором лишь один актер не знает названия пьесы и ориентируется по действиям и репликам остальных, дабы не нарушить канву произведения…
     
      Весь день Рон мог говорить только о том, что бы он купил, будь у него столько же золота, сколько и у Малфоев. Гарри усердно отрабатывал приемы наведения фальшивой памяти, заливая Криса ложными воспоминаниями. С точки зрения ребенка все выгядело абсолютно реальным, но обмануть друга пока что не получалось.
     
      «Вот выучу легиллименцию и все о тебе узнаю», — раздосадовано заявил он.
     
      «А я тогда просто не буду тебя ей учить», — сквозь смех выдавил Крис.
     
      «Кто тебя будет спрашивать? Я сам все узнаю из учебников».
     
      Такому повороту событий мужчина совсем не обрадовался. Лучше бы малышу не знать, кем он был десять лет назад. Ему же самому спокойнее. Но и скрывать от Гарри правду долго не получится. Мальчик умен и когда-нибудь поймет, какие вопросы следует задавать. До сих пор было очень легко не лгать, но и не открывать всей правды. Подталкивать к тому восприятию и пониманию слов друга, которое и было нужно ему, Крису, уводить в сторону от опасных тем правильной подачей информации… Но сколько это еще сможет продолжаться?
     
      Да и в ментальных науках он силен как никто другой. Сам Крис годы обучался тому, что Гарри давалось как бы между делом. Если так пойдет и дальше, уже через пару лет ученик превзойдет учителя. Надо бы его как-то притормозить, отвлечь иными занятиями. Боевая и черная магия, старинные легенды и древние руны, чары и зелья, могущественные арканы и таинственный полумрак ночных коридоров… Да мало ли чем можно увлечь ребенка?
     
      * * *
      После очередного матча по квиддичу, о результатах которого Гарри не удосужился узнать, Крис отправил несколько писем на неизвестном Гарри языке. Причем воспользовался для этого не школьными совами, а заклинанием туманных вестников, которое вымотало его настолько, что за весь день мальчик не услышал от друга ни единого слова.
     
      Теперь вместе с окклюменцией он изучал и дыхательную гимнастику, не совсем понимая, как она вообще может пригодиться на дуэли. Чтобы не вызывать лишних подозрений, он садился на кровать и клал перед собой с огромным трудом найденное в библиотеке методическое пособие.
     
      «Лучше бы ты меня научил какому-нибудь волшебному каратэ или боксу, чем этому ежедневному дебилизму по системе йогов. На меня уже даже Лонгботтом косится».
     
      «Ладно, — зевнул Крис. — В следующий раз, когда Малфойчик попытается тебя заколдовать, дашь ему в морду. Если успеешь добежать».
     
      Да уж, действительно глупо выходит. Но зачем учиться дышать, если он это умеет с самого рождения? Не может быть, чтобы раньше он все делал неправильно.
     
      «Ну так а это мне зачем?» — еще одна попытка перейти с «нижнего» дыхания на «полное».
     
      Выпрямиться, расслабиться, вдохнуть через нос, раздвигая грудную клетку и наполняя легкие кислородом сверху донизу, а не только наполовину. Вроде ничего сложного, но ведь нельзя же постоянно контролировать себя.
     
      «Ты хоть представляешь, что будет, если во время боя у тебя собьется дыхание?»
     
      «Буду пользоваться невербальными».
     
      Глубокие вдохи один за другим, взгляд устремлен строго вперед.
     
      «Не поможет. Собьешься с дыхания — собьешься с ритма. Начнешь ошибаться и действовать медленнее, потеряешь настрой и концентрацию, и, как следствие, заклинания лишатся части силы. Почти незаметной, и все же необходимой».
     
      Гарри молча послушался и принялся внимательнее следить за дыханием. Минут через десять от переизбытка кислорода закружилась голова.
     
      «Крис, со мной не так что-то», — обеспокоенно передал он.
     
      «Стоп. Голова кружится?»
     
      «Да», — Гарри осторожно улегся на подушку и прикрыл глаза.
     
      «Ты же не воздушный шарик надуваешь, не надо столько вдыхать. Когда я говорю использовать весь объем легких, это не значит, что нужно наполнить их до отказа. Просто дышать надо размеренней и ровнее. Ладно, лежи пока, не вставай».
     
      Лежать ему надоело довольно скоро.
     
      «Крис?»
     
      «Чего?»
     
      «Расскажи что-нибудь. О Хогвартсе. Ты ведь знаешь».
     
      Друг немного помолчал, затем первокурсник почувствовал его каверзную улыбку.
     
      «Есть одна легенда. Страшная такая, древняя сказка для поступающих в школу малолеток…»
     
      «Ух ты! Рассказывай, я не боюсь!»
     
      Маг с сожалением покачал головой.
     
      «И совершенно напрасно. Это может коснуться каждого, — через полминуты молчания добавил. — Или могло».
     
      Слева раздавался шорох бумаги — Дин Томас развешивал над кроватью плакаты с маггловскими футболистами, Невилл писал реферат по зельеварению. Дурак, устало подумал Гарри, все равно Снейп не примет. Хорошо, если вообще прочитает. А то сколько бы он ни писал, больше У в итоге не получалось. Даже когда Крис диктовал эссе от и до.
     
      «Я не буду бояться, честно», — только бы Крис поскорее поведал что-нибудь интересное.
     
      И друг приглушил богатый интонационными оттенками голос, медленным речитативом рисуя ужасающие картины далекого прошлого:
     
      «Основателей Хогвартса на самом деле было не четверо, а пятеро. Но пятый не являлся человеком. И тем не менее он тоже хотел передать запретные знания молодому поколению, для чего ученики его должны были перестать быть людьми. Когда маги узнали о планах демона, они прокляли его так, что никто и поныне не может вспомнить его имени. Слишком велика была черная сила пятого, чтобы его можно было вот так просто одолеть, основателям стоило невероятных усилий ограничить возможности демона. Но несмотря ни на что, он не отказался от своих планов, до сих пор он рыщет по замку среди не ведающих нависшей над ними опасности детей, выискивая достойных учеников, — голос Криса еще чуть замедлился, перейдя в драматический полушепот-полунапев. — Стоит ему найти подходящую жертву, как он укрывает ее своим тяжелым плащом…»
     
      «И?» — Гарри затаил дыхание. Вопреки уверениям ему все же стало страшно, но не от самой легенды, а от завораживающе-проникновенного тона друга.
     
      «И человек уходит в мир теней вслед за учителем, чтобы служить ему и разделять его тайные знания и умения. И никто, никто больше не вспоминает его имени, будто и не существовал он вовсе. Сама реальность уничтожает все то, что могло бы напомнить о несчастном».
     
      Мальчик съежился на постели, настороженно следя за ползущими по бархатному пологу вечерними тенями. Это же всего лишь легенда, правда? Крис просто любит его пугать, а рассказчик он первоклассный, ему и против воли верят. Это неоднократно проверено даже на Дурслях. Уж если сам дядя Вернон был не в силах сопротивляться колдовскому очарованию его вкрадчивого, плавного голоса, что уж об остальных-то говорить? Нет, это точно всего лишь байки для малышей-первогодок.
     
      И все же Гарри зажмурился, пытаясь вспомнить, а был ли среди них еще кто-то. Кто-то, кому не так повезло, оказавшийся в услужении у древнего демона и ушедший вслед за ним в первозданную тьму… Мальчик или девочка, ничем не отличающийся от него самого, но отчего-то приглянувшийся пятому основателю… Ребенок покосился в сторону. Вполне возможно, что его кровать стояла как раз на этом же самом месте, но магия внушила всем, что с первого дня в замке занимал ее Гарри Поттер… который и сам может однажды проснуться среди незнакомцев в просторных красно-черных балахонах, одним из которых и будет тот самый демон.
     
      «Крис, признайся, ты это сам все выдумал?» — жалобно спросил он, сжимаясь в комок.
     
      Крис довольно расхохотался.
     
      «Нет, малыш. Такая легенда действительно существует, но в современную «Историю Хогвартса» ее, разумеется, включать не стали. Как и многие другие».
     
      Значит, это всего лишь сказка. Страшная древняя сказка. Гарри с облегчением выдохнул. Из темного угла никогда не выплывет тень, чтобы накрыть его тяжелым черным плащом. В Хогвартсе никогда не пропадали ученики, а по коридорам не бродили неведомые демоны.
     
      Что в каждой легенде есть крупица истины, и любая легенда на чем-то основывается, Крис напоминать не стал.
     
      Через месяц-полтора на улице зазвучала бодрая весенняя капель, с карнизов замка падали прозрачные сосульки, распугивая кружащих у окон сов. На озере постепенно таяли льдины, искрами отражая яркие солнечные лучи и слепя глаза. После уроков травологии и длительных прогулок на свежем воздухе приходилось долго и тщательно очищать ботинки от дорожной слякоти, вызывая у Филча умиленную улыбку. Как-то раз Гарри удалось даже погладить Миссис Норрис. Теперь мальчик был твердо уверен, что кошка была не просто домашней любимицей, но бесценным фамилиаром завхоза. Нелюдимая просто не позволила бы к себе приблизиться, не чувствуя благожелательности хозяина к этому маленькому человечку.
     
      С каждым днем солнце всходило все раньше и все дольше оставалось на небосклоне, припекая исщербленные ветрами и временем камни Хогвартса. Скоро растаяли даже последние островки снега, сквозь влажную почву пробились ярко-зеленые стебельки, а вдалеке зазеленели кроны деревьев. Редкие ветра приносили ворохи тревожно-горьких запахов со стороны Запретного леса.
     
      Но, чем ярче и светлей становился окружающий мир, тем больше мрачнел профессор зельеделия. Возможно, Гарри это просто казалось, или он сам это придумал, но он натыкался на Снейпа повсюду, куда бы ни направлялся. Тот словно следил за ним, пытаясь то ли подловить на чем-нибудь, поручить тяжелую нудную работу и снять с Гриффиндора побольше баллов, то ли отучить мальчика вылезать из факультетской башни. Было похоже, что «черный декан» оберегает не то самого Гарри Поттера, не то философский камень от Гарри Поттера. Во всяком случае уроки зельеварения превратились в пытку. Снейп придирался к паре Поттер-Лонгботтом по любому поводу, коих — спасибо Невиллу и бессонным ночам Гарри, — было предостаточно, и вел себя просто омерзительно. В конце концов Крис стал просто замещать подопечного, от постоянного недосыпа ставшего излишне эмоциональным и порывистым, способным вспылить в самый неподходящий момент и проклясть зарвавшегося профессора.
     
      В тот день гриффиндорец сидел в библиотеке и, вместо повторения пройденного материала, учился у Криса пускать разноцветные солнечные зайчики. Как оказалось, и он умел что-то, никак не связанное с криминалом или боевой магией. По крайней мере никакого практического применения подобной магии Гарри не видел. Конечно, раньше солнечные зайчики, создаваемые сложной системой зеркал, помогали магглам передавать сообщения на большие расстояния…
     
      «Крис, а сообщениями так обмениваться можно?»
     
      «А то!» — довольно хмыкнул тот.
     
      Ну да, конечно. Вполне предсказуемо.
     
      Мимо постарался незаметно прошмыгнуть Хагрид, что при его габаритах оказалось непосильной задачей. Великан в шубе из кротового меха, под которой он прятал толстую стопку книг, явно не вписывался в обстановку школьной библиотеки. Раньше Гарри никогда не видел здесь лесничего, поэтому удивленно повернул голову, но заговаривать не стал.
     
      «Здесь где-то есть отдел для тех, кому за семнадцать, и я его не нашел?» — озадачился Крис.
     
      «С чего ты взял?» — не самая радостная перспектива, ибо если найдет — прощай, учеба. Так что Гарри молился, чтобы подобного раздела в хогвартской библиотеке не оказалось.
     
      «А что он по-твоему так старательно прятал?»
     
      «Может, из запретной секции что-то вынес?» — пожал плечами первокурсник.
     
      «Ну да, ну да, — презрительное хмыканье. — И много тролль там прочитает?»
     
      Прочитать Хагрид может многое, но что из прочитанного он поймет? Да и зачем лесничему черная и боевая магия? Обходился же он раньше без нее, и колдовать полувеликан не умеет, у него даже палочки нет.
     
      «Тогда он их не себе нес. Дамблдору, например. А что, книги тяжелые, чего старичка напрягать?»
     
      «Ты еще скажи, что тролль мускулы качает поднятием и переноской тяжестей по всему замку».
     
      * * *
      Пойти в гости в одиночестве как всегда не получилось. Стоило Гарри накинуть уличную мантию, как по обеим сторонам немедленно возникли рыжий Уизли и заучка Грейнджер, пожелавшие узнать, куда это они втроем собираются.
     
      — Хагрида проведать хотел. Ему ведь без нас, наверное, тоскливо.
     
      Самопровозглашенный эскорт тут же согласился с его словами и навязал сопровождение. Поскальзываясь по дороге на влажных после вчерашнего дождя камнях, Гарри мечтал только об одном — снять так идеально подходящую для дуэлей обувь и уверенно стоять на ногах. А он-то думал, что научился на них ходить даже по запорошенной снегом земле. Но держаться на ногах самостоятельно получалось лишь до тех пор, пока на пути не попалась лужа. Земля скакнула куда-то вниз, потянув за собой небо, и мальчик кувырком шлепнулся на мокрую траву. Рон и Гермиона торопливо подскочили, взяли его под руки и принялись отряхивать с обеих сторон.
     
      — Гарри, да что с тобой сегодня?
     
      — Да, приятель, ты что-то сам не свой.
     
      Гриффиндорец невинно улыбался им в ответ.
     
      «Крис, твою мать! Что происходит?» — прошипел он.
     
      «Осязаемые твердые предметы, как земля, камни, даже плотный снежный наст, воспринимаются словно твердые поверхности. А вот вода — совершенно другая стихия, просто не размахивай руками, убавь ширину шага и слегка подайся вперед, перенеся часть веса на носки».
     
      Гарри цепко держался за однокурсников, кляня про себя строптивые ботинки, которым еще есть дело до того, где в них изволят гулять. Хм, а ведь Крис в них летом ходил даже по воде, распугивая ошалевших уток в пруду. Как же у него это получилось? Мальчик сосредоточенно уставился на ноги.
     
      Так они и подошли к хижине Хагрида и с удивлением отметили, что занавески на окнах задернуты, а из трубы валит густой сиреневатый дым. Хагрид впустил их в хижину, только убедившись, что это именно они. И тут же закрыл дверь. Выглядел лесничий донельзя взволнованным, и первым предположением ребенка было: случайно пристрелил в лесу какое-то сверхредкое и ценное животное, а теперь избавляется от улик, сжигая шкуру в очаге.
     
      Внутри стояла ужасная жара: в камине ярко горел огонь, потрескивали вылетающие искры. Хагрид приготовил им чай и предложил бутерброды с мясом горностая. Крису, видимо, приходилось пробовать нечто подобное, так как он очень советовал даже не смотреть в сторону экзотического кушанья. Рон, конечно же, не удержался и попробовал.
     
      — Горьковато, но есть можно, — протянул Гарри надкусанный бутерброд. — Сам попробуй.
     
      — Нет, спасибо, я не голоден, — мальчик решил поверить Крису.
     
      — Ну так что... вы вроде спросить чего хотели? — первым начал разговор Хагрид. Он все время нервно косился на очаг, было видно, что великану не терпится скорее выпроводить ребят.
     
      — Да так… — Гарри снял мантию, очистил заклинанием и придирчиво осмотрел. — Хотели спросить, как там Пушок.
     
      — Скучает, только выпускать-то его нельзя пока. Я к нему захожу, играю. А знаешь, как он музыку любит! — мальчик насторожился. — Ласковый такой становится, словно щеночек. Ну, он у меня и есть щеночек… А потом засыпает сразу…
     
      Уизли самозабвенно дожевывал бутерброд, Крис загибался от дикого хохота, а Гарри с Гермионой во все глаза уставились на Хагрида. Нет, не может же все быть настолько просто! И это ему Дамблдор поручил охрану философского камня?! Что за детский сад, карандаши в столе надежнее запирают!
     
      — Но ведь больше никто не знает такого о Пушке, верно, Хагрид? — как бы между прочим поинтересовался Гарри.
     
      — Да ни одна живая душа не знает, вот как! Кроме меня… э-э... и Дамблдора, конечно, — гордо заявил тот.
     
      У Гарри слегка отлегло от сердца. Одна из выскочивших из камина искорок попала на рукав, он быстро прихлопнул ее рукой и обернулся к горящему очагу. Среди поленьев и углей виднелось что-то черное и округлое, похожее на крупное яйцо. Мальчик подобрался ближе к огню, насколько позволяла температура, и прикрыл лицо руками — а то следующая искорка может впиться в незащищенную кожу.
     
      — А что это у тебя?
     
      — А... это... — Хагрид нервно подергал себя за бороду, уводить опасные разговоры в сторону он не умел. — Ну... это...
     
      — Где ты его взял, Хагрид? — спросил Рон, встав перед камином на колени и внимательно рассматривая яйцо. — Ведь оно, должно быть, стоит целую кучу денег.
     
      Крис заинтересованно встрепенулся и прекратил смеяться. Гарри оставалось только надеяться, что у него не потребуют тело для кражи яйца неведомого зверя, который вдобавок может вылупиться в самый неподходящий момент.
     
      «Драконье яйцо, малыш!»
     
      — Да выиграл я его, — наконец признался Хагрид. — Вчера вечером и выиграл. Пошел вниз, в деревню, посидел там... ну... выпил. А тут незнакомец какой-то, в карты ему сыграть охота. Хотя, если по правде, так он... э-э... даже рад был, что яйцо проиграл, — видать, сам не знал, куда его девать-то.
     
      Интересно, слова лесничего только Гарри показались невообразимым бредом? Какой идиот станет играть на дорогущее драконье яйцо, да еще в полушкольной деревеньке?
     
      — Надо же, — протянул гриффиндорец. — Хагрид, а что ты ставил на кон?
     
      — Так у меня это… Волосы единорожьи есть, их и ставил. Их ведь по лесу много найти можно.
     
      Все смешнее и смешнее. Единороги в лесу действительно есть. Из их волос при желании можно парик сделать, только ходи и подбирай. Гарри внимательно осмотрел выигрыш. Зачем кому-то понадобилось преподносить неуклюжему Хагриду такой дорогой подарок?
     
      Великан что-то любовно напевал себе под нос, помешивая кочергой дрова в камине. На яйцо лесничий готов был молиться.
     
      Тем же вечером Крису пришел ответ на одно из писем. Неведомый собеседник отчего-то решил ответить на английском, и мальчик долго краснел, вспоминая невероятно эмоциональное послание, в котором даже редкие предлоги и частицы казались грязными ругательствами. Но друг, похоже, ничего иного и не ожидал. Короткий ответ он набросал тоже по-английски:
     
      Дорогой друг… ты дракона хочешь?
     
      «Эй, это не наш дракон!» — возмущению ребенка не было предела.
     
      «Да спокойно, тролль его все равно вырастить не сможет. Первый же неизбежный пожар — и малыш найдет приют в школьном озере. Либо его продадут на аукционе. А Эрханна, в отличие от Хагрида, действительно может позаботиться о дракончике, прокормить, например».
     
      «Хагрид тоже сможет! Ему не составит труда достать мяса для дракончика. Ты вспомни, каким счастливым он выглядел».
     
      «Как же, — фыркнул мужчина, — он будет выглядеть куда счастливее, когда его выпрут из Хогвартса после хорошего пожара. Неужели ты думаешь, что дракон до конца своих дней будет обитать в маленькой хижинке и питаться исключительно хагридовыми цыплятами? Поверь, малыш, мой знакомый — очень надежный и заботливый человек, он полюбит звереныша словно собственного сына».
     
      Перед глазами мальчика замелькали видения: огромный дракон развалился у маленькой хижинки… в классе чар на мгновение становится темно и в окне появляется гигантский глаз с щелочкой-зрачком, Флитвик с писком слетает с кафедры… профессора тушат Запретный лес, крылатый ящер неуклюже топчется рядом…
     
      Оставалось только вздохнуть. Зверя выкинут вместе с великаном, как только кто-нибудь узнает о дракончике в хижине лесника. Надо найти еще нерожденному малышу другой дом, где его будут любить не меньше. Да и Хагрида из школы не выгонят. Но… Все просто не могло быть так замечательно, как расписывал Крис.
     
      «Признайся, ты всего лишь хочешь продать малыша подороже».
     
      Друг возмутился и принялся настолько рьяно отстаивать «вечные и непоколебимые моральные ценности», что Гарри уже начало казаться, будто благополучие маленького дракончика куда важнее их собственного. Напоследок он торжественно поклялся, что не проронит и слова о деньгах, а буде Эрханне вздумается отплатить им — ни кната не возьмет. Выглядело это крайне подозрительно, но Гарри так и не нашел, к чему можно было бы придраться. Так что пришлось поверить. Тем более что туманный вестник принес ответ уже следующим вечером.
     
      Хочу.
     
      Вот так, коротко и лаконично.
     
      «Когда пойдем на дело?» — осведомился Гарри.
     
      «Как договоримся, так и пойдем. Сопрем яйцо сейчас — как будем греть?»
     
      Крис хмыкнул, быстрыми, экономными движениями выводя на пергаменте предложение встретиться около хижины лесника в ближайшую субботу около двух часов ночи.
     
      «Нам понадобится еще немного старящего зелья, так что сегодня идем к Снейпу в гости», — с веселой решительностью скомандовал он.
     
      Гарри все еще был слишком мал и до ужаса наивен, что Крису было только на руку. Мужчина и так никогда не стал бы заговаривать об оплате, иначе все предприятие в мгновение ока потеряло бы смысл. Эрханна заплатил бы за новую игрушку, но — только и всего. Нет, на таком уровне умные люди о деньгах не упоминают. Настанет день, когда расположение влиятельного мага, почти потерянное когда-то Крисом, очень им пригодится.
     
      Гарри доделал астрономическую карту, росчерком пера вывел последнюю звездочку в созвездии Гончих Псов. Затем двадцать минут провел в душе под струями горячей воды, настраиваясь на нужный лад, переоделся в пижаму и постарался уснуть. Но сон никак не шел: мальчик не мог перестать думать о том, что станет делать с маленьким дракончиком новый владелец. Он слушал тихое похрапывание Рона, невнятное бормотание Невилла, к которому не пожелал прислушаться. Высматривал знакомые очертание среди сплетающихся на потолочных балках теней, пускал золотисто-зеленые пятнышки света по темному пологу, балуясь с недавно изученным заклинанием…
     
      «Малыш, пора. Вставай».
     
      «Что?» — неужели он не заметил, как заснул?
     
      Гарри сонно приподнялся на кровати и огляделся. Луна шла на убыль, в темноте виднелись размытые очертания спальни, на столе что-то довольно громко шуршало. Мальчик пригляделся: Короста возилась среди оставленных с вечера конфетных фантиков. Похоже, Рон опять забыл ее покормить.
     
      — Ты голодная? А мне вот не спится, — он раскрошил перед крысой тыквенное печенье, все равно эльфы потом уберут. — Пойду гулять. Надеюсь, Снейп не поймает.
     
      Короста грызла предложенное лакомство, не сводя с собирающегося ребенка черных бусинок-глаз и шевеля редкими усами. Гарри накинул на пижаму теплый халат, сунул очки в карман, могут пригодиться, и завернулся в мантию-невидимку.
     
      Рассчитанный максимум на студентов-семикурсников колдовской замок Крис взломал в мгновение ока. Гарри тихо прикрыл за собой дверь и огляделся. В холодных подземельях одному было неуютно, похожие декорации он встречал в одном старом фильме ужасов, чем-то полюбившемся Дадли. Кузен с утра до вечера крутил по новенькому телевизору кино о маньяке, пока не переключился на популярные юмористические шоу.
     
      «Подожди немного, я еще не закончил», — предупредил Крис, видя, что Гарри собирается пройти в подсобку.
     
      Он достал из кармана очки, протер стекла. Мальчик ахнул от предусмотрительности профессора: примерно в трех футах от двери на полу перламутром переливалось что-то, имеющее явные следящее-оповещающие функции. Гарри оценил размеры пятна — не перепрыгнуть и не обойти. Пробежать по партам?
     
      Несколько пассов палочкой, и переливы постепенно замедлились, заклинание поблекло.
     
      «Теперь можно и по сусекам поскрести. У нас около десяти минут», — друг был весьма доволен собой.
     
      Гарри сложил в Астральную Клеть необходимые для зелья ингредиенты и уже хотел уходить, когда Крис протянул руку и принялся рыться среди флаконов с готовыми настоями.
     
      «Фигня, фигня, — рука на мгновение замирает, — тоже ерунда. А вот это может пригодиться, и это тоже», — в очерченный цепочкой круг падает пара пузырьков.
     
      На робкие попытки Гарри образумить друга тем, что Снейп наверняка заметит пропажу стольких зелий, Крис не отреагировал:
     
      «Да на здоровье, пусть хоть список составит».
     
      Мужчина сгребал фиалы, теперь даже не проверяя их содержимое. Не понадобится — выкинуть или подлить кому для смеха.
     
      «Крис, время», — занервничал Гарри.
     
      «Все, идем», — пальцы сжимаются вокруг двух флаконов сразу.
     
      Перебегая через начинающие медленно набирать цвет чары, Гарри подумал, что Крису, пожалуй, не стоило бы быть такой жадиной. Одного старящего зелья им хватило бы с головой, а теперь в Клети валяется куча разного хлама. Все равно большую часть придется выкинуть. Он невольно улыбнулся. Вспомнилось, как его второе я сортировало ингредиенты в чулане под лестницей.
     
      Вечер за вечером они просиживали над домашними заданиями, которые становились все больше и больше, но, увы, не интереснее. А Гермиона сначала составила программу повторения пройденного для себя, а теперь готовила такую же для них. Гарри и Рона это сводило с ума. Оба они одинаково не желали тратить время за детскими учебниками, но каждый по своей причине.
     
      Пару раз удалось сбегать к Хагриду, убедиться, что дракончик еще не вылупился. Ни Крис, ни тем более Гарри раньше никогда не имели дела с драконами, так что не могли назвать точного срока появления детеныша на свет. Хагрид, несмотря на многолетнее увлечение и горы прочитанной литературы, мог только благоговейно прошептать: «Да уж скоро, верно-то… Сердцем чую, вот…». Оставалось надеяться, что звереныш проявит благоразумие и не станет разбивать толстую скорлупу хотя бы до воскресенья.
     
      Им повезло: зелье было сварено загодя и хранилось в специальном флаконе, в котором не могло испортиться, яйцо так и не проклюнулось, а неделя подходила к концу. Попутно выяснилось, что дверь в хижину лесник не запирает, чтобы не приходилось каждый раз вставать, выпуская Клыка на улицу. Если на летних каникулах Гарри считал дни до поездки в Хогвартс, то теперь он вел счет часам, каждый из которых приближал встречу с загадочным знакомым Криса.
     
      Субботним вечером мальчик даже не стал браться за уроки, сказавшись больным, чтобы успеть немного выспаться. Он с удовольствием выпил бы сонного зелья, чтобы быстрее уснуть, но боялся, что Крису не удастся его разбудить. Пришлось воспользоваться старинным маггловским методом подсчета овец. Когда через забор лениво перескакивала шестидесятая овечка, Гарри позавидовал второму обитателю своего тела, умевшему мгновенно засыпать и столь же мгновенно просыпаться. Интересно, это врожденное или тоже достижение многолетних тренировок? Если последнее, то не помешает и ему так научиться.
     
      Крис разбудил его без двадцати два. Раньше Гарри не приходилось задумываться о том, спят ли призраки и если да, то каким образом. Оказалось, что дремать, не имея тела, которое надо расположить поудобнее на мягкой постельке, намного легче и лучше. Он вполне комфортно устроился на полу, не обращая абсолютно никакого внимания на то, что происходит сейчас с его телом. Даже когда связь потащила его за Крисом, мальчик не шевельнулся.
     
      Когда Гарри соизволил-таки продрать глаза, друг неспешно шел по направлению к хижине лесника и выглядел вполне взрослым. Капюшон мантии, трансфигурированной из детской пижамы, низко надвинут на глаза, кончики пальцев расслаблено держат палочку. Мальчик нетерпеливо огляделся, но никого не заметил. Впрочем, это можно было списать на неспособность хорошо видеть в темноте или на наличие у Эрханны мантии-невидимки.
     
      «А где…»
     
      Но тут он заметил, что в окнах хагридовой хижины горел свет, тускло пробивавшийся сквозь плотно задернутые занавески. Мальчик отпрянул от неожиданности: великан не должен был бодрствовать так поздно. Но друг шага не сбавил. Гарри нервно прикусил губу. Вдруг Хагрид услышит что-то подозрительное, и скоро тут соберется весь преподавательский состав? Или великан сейчас выйдет на крыльцо и заметит Криса. Пока что он достаточно далеко, но ведь друг и не думает сбавить шаг, а никому не известный мужчина на территории закрытой школы не сможет избежать ненужного внимания.
     
      «Крис, что если Хагрид тебя… — нет, это ведь все-таки его тело, — меня… — но управляет им не настоящий хозяин, — нас увидит?»
     
      Мужчина со снисходительной улыбкой выслушал попытки ребенка самоопределиться.
     
      «Ну и что? Ты взрослый будешь примерно одного роста со Снейпом, а я сейчас копирую его походку. Даже если тролль нас заметит, подумает, что профессор направляется в лес за свежими ингредиентами».
     
      Гарри не смог сдержать тихий смешок, когда вспомнил, что благодаря их ночному рейду зельевару вот уже которую ночь приходилось ползать по оврагам и лощинам, бродить по колено в озерной воде в поисках растений, сбор которых нельзя было поручить домовикам или провинившимся студентам. Использованное Крисом заклинание было достаточно простым для школьников и не слишком энергоемким, но очень редким. Разузнать о нем мог не далеко каждый, но использовать — легко. Так что найти вора не представлялось возможным, если только министерские авроры не согласятся наведаться в школу со специальным оборудованием и поискать магические следы. Впрочем, Гарри сильно сомневался, что им настолько нечего делать.
     
      «А вот если настоящий Снейп выйдет подышать свежим воздухом, драпать нам со всех ног до самого леса. Ему нас путать не с кем, на Квиррелла мы не смахиваем, тюрбана не хватает», — добавил мужчина.
     
      Когда Крис подошел к хижине, свет вспыхнул еще ярче. Должно быть, лесничий проверял сохранность драгоценного яйца и подкладывал дрова в очаг. Гарри кольнули угрызения совести, которые он старательно задавил на корню. Дракончику правда будет лучше иметь другой, более просторный, дом. Да и Хагриду это будет только на благо, его же в лучшем случае уволят, и никто потом не возьмет на работу. А в худшем сошлют к родственникам-великанам. Нет, вне Хогвартса, не имея ни палочки, ни знаний, ни маггловских навыков, лесничий не выживет.
     
      Крис подошел к раскидистому дубу, нависающему над хижиной лесника, и запрокинул голову, всматриваясь в темную крону. Капюшон он так и не скинул, и Гарри сильно сомневался, что даже этот странный человек сможет что-то разглядеть в темном облаке над головой. Но Крис удивил друга еще больше: он медленно вытянул руку перед собой и застыл без движения. Минута проходила за минутой, стоящий за его спиной дух начал нервно переминаться с ноги на ногу.
     
      «Ты что делаешь? С тобой там все в порядке?» — Гарри уже успел пожалеть, что согласился на эту авантюру.
     
      «Тсс, не мешай мне», — мысленный голос друга был как никогда похож на шепот. Он ждал и готов был ждать бесконечно долго.
     
      Мальчик собирался пройти сквозь стену хижины, но они стояли слишком далеко, и натянувшуюся связь ощущалась словно связывающие по рукам и ногам широкие упругие ленты. Так что он смог лишь несколько раз обойти вокруг собственного тела, уверившись, что рассвет застанет его с вытянутой в сторону дуба рукой. С каждым мгновением он понимал все меньше и меньше.
     
      «Крис, ты еще не забыл, зачем мы пришли?»
     
      Сверху послышался шелест листвы и хлопанье массивных крыльев. На руку Криса тяжело опустилась крупная ворона, чересчур тяжелая для того, чтобы держать птицу на вытянутой руке. Она несколько раз хлопнула крыльями, мазнув перьями по голове Гарри-Криса, едва не сбив с нее капюшон. Мужчина придержал ткань рукой и тихо рассмеялся, когда ворона, сквозь мантию оцарапав его когтями, перелетела на землю.
     
      — Я так и знал, что он пришлет именно тебя.
     
      Гарри опешил. Неужели ворона — настоящий анимаг? Ух ты! Вот бы увидеть, как она превращается! И мальчик во все глаза уставился на крупную черную птицу, теперь уж и не зная, чего именно он хочет больше: познакомиться с Эрханной или увидеть превращение животного в человека. Его ожидания оправдались — ворона в последний раз хлопнула крыльями, будто отталкивалась ими от земли, и вот уже на ее месте стояла невысокая женщина, чье лицо было скрыто черной маской.
     
      — Как меня зовут? — она плавно двинулась в сторону, обходя Криса. В руке, пока что расслабленной, появилась палочка.
     
      Он небрежно развел руками, стараясь держаться к ней лицом, шутливо поклонился.
     
      — Зовут?.. Раньше, помню, Зябликом звали, а теперь уж и не знаю. Хватит тебе, птенчик, давай делом займемся, — кивок в сторону хагридовой хижины.
     
      Ответ Зяблика не удовлетворил. Женщина резко метнулась к Крису, смазанное движение — и друг корчится на земле, хватая ртом воздух. Гарри не мог поверить, что кто-то, тем более невысокая хрупкая женщина, может оказаться сильнее и быстрее Криса. И тем не менее это было так. Или мужчина всего лишь позволил ей ударить себя? Она сдернула с него капюшон, схватила за волосы, запрокидывая голову, и всмотрелась в незнакомое лицо.
     
      — Не смей его трогать! Оставь Криса в покое! — Гарри попытался схватить ее за руку, оттолкнуть от друга, но его попытки остались безуспешными: женщина даже не заметила призрака.
     
      «Не мешайся, уйди», — прохрипел мужчина.
     
      — Оборотное? — она скептически изучила незнакомые черты. Шрам Крис как-то сумел спрятать, а может, его не было видно в темноте.
     
      — Лучше! — Крис вымученно усмехнулся. — Так что?
     
      Зяблик беззлобно пнула его:
     
      — Верю. Поднимайся. Но не думай, что он тебе все простит, как только увидит дракончика.
     
      Он вскочил на ноги так быстро и легко, словно все это время только притворялся. Даже Гарри, знавший его всю жизнь, не решался точно сказать, когда Крис играл на публику. Тогда, хватаясь за живот, или сейчас, с безмятежным видом отряхивая мантию. Убедившись, что взрослые более или менее поладили, мальчик задался другим вопросом.
     
      «А я думал, она мужчина…»
     
      «Кто?» — Крис с изумлением воззрился на ребенка, затем в замешательстве перевел взгляд на Зяблика. — «Она?»
     
      «Ну да, Эрханна», — закивал первокурсник.
     
      Крис еле слышно рассмеялся, заработав подозрительный взгляд со стороны женщины.
     
      «Придурок, ты что, думал, он сюда лично явится и будет со мной у тролля дракона воровать?»
     
      Гарри смутился. Он примерно так и думал, но ни за что бы не признался. И только теперь понял, насколько глупо было предполагать нечто подобное. Разумеется, человек достаточно богатый, чтобы содержать дракона, может позволить себе и парочку наемников, которые будут выполнять все его пожелания.
     
      Тем временем Крис с наемницей подобрались вплотную к хижине. В окна заглядывать не стали: занавески плотно задернуты, все равно ничего не видно. Они остановились у дверей и перебросились парой непонятных жестов, видимо, не решаясь разговаривать в опасной близости от Хагрида, предварительно не удостоверившись, что великан спит без задних ног.
     
      «Ну-ка слетай, погляди, что там у тролля в избушке», — скомандовал Крис, придержав собравшуюся тенью метнуться внутрь Зяблика.
     
      Гарри кивнул и осторожно просунул голову сквозь дверь. На мгновение его посетила дикая мысль, что Крис сейчас втолкнет его пинком. Но гриффиндорец вовремя вспомнил, что он сейчас вообще-то не более чем привидение, лишенное тела, которое неподвижно застыло за спиной. Да и Крис не захочет компрометировать себя перед давней… кем? Знакомой? Приятельницей? Партнершей? Любовницей? В том, что у него в прошлой жизни были друзья, Гарри начинал сильно сомневаться.
     
      Лесничий развалился на широченной кровати, неровные языки пламени в очаге заливали хижину тусклым оранжево-красным светом. Клык лежал под столом мордой к двери, нос собаки едва заметно подрагивал во сне. Хагрид громко сопел и бормотал, приоткрыв рот. Прислушавшись, Гарри понял, что великан уже сюсюкает с будущим малышом, которому уже придумал имя. Норберт… Или он это о другом своем питомце? Мальчик подошел поближе. Нет, о дракончике. О дракончике, которого он больше никогда не увидит…
     
      «Крис, я не могу! Мы не можем так с ним поступить!» — он с отчаянием обернулся к двери.
     
      «Тогда подвинься и не мешай», — раздался спокойный голос друга.
     
      «Но…»
     
      «Я ему записку оставлю, чтобы зря не волновался», — сквозь приоткрывшуюся дверь бесшумно скользнула Зяблик и слилась со стеной.
     
      За ней в хижину прошел Крис, первым делом сунув в карман связку волос из хвостов единорогов и охапку трав, которые Хагрид заваривал вместо чая. Травяные сборы лесничего очень ему нравились. Внезапно Клык проснулся, сонно приподнял голову и оглядел собравшихся. Маги застыли, ожидая громкого лая, но волкодав зевнул и радостно завилял хвостом. Зяблик кинулась к нему под стол, чтобы придержать громко стучащий о пол хвост. Счастливый Клык облизал женщине лицо.
     
      — Прекрасная сторожевая псина, — прошептала она, борясь со смехом и поглаживая Клыка.
     
      Крис хмыкнул и нагнулся, потрепал разомлевшего волкодава по холке.
     
      — А я-то Жгучего порошка набрал полные карманы, думал, придется пса обезвреживать.
     
      Он взмахнул палочкой, и яйцо, плавно покачиваясь, выплыло из очага. Еще один взмах — и вокруг толстой, почти черной скорлупы задрожал горячий воздух. Хагрид заворочался, огромная ладонь вытянулась из-под пестрого лоскутного одеяла и поскребла волосатую грудь. В ладони Зяблика внезапно очутился кривой кинжал, Гарри ахнул от ужаса.
     
      «Крис! Останови ее, она хочет убить Хагрида!» — мальчик бросился к другу, попытался потянуть его за рукав, поставить между спящим лесничим и женщиной в черном.
     
      — Тихо, птенчик, тихо, спит он, — наставник шагнул к Хагриду, помахал руками над заросшей жесткими черными волосами головой. — Дрыхнет без задних ног. Пакуй дракона и пошли отсюда.
     
      Зяблик неохотно послушалась. Она закутала парящее яйцо в отрез перламутрово-серой ткани и положила в заплечную сумку. Крис помог поправить ремни, шутливо хлопнул женщину чуть ниже спины, получив в ответ мрачный взгляд и неразборчивое шипение. Гарри думал, что другу сейчас достанется пощечина или еще чего похуже, но кто может предсказать женские поступки? Уж никак не одиннадцатилетний мальчишка, не имевший особого опыта общения с противоположным полом. Зяблик поднялась на цыпочки и чмокнула Криса в щеку. Ребенок опешил. Как же так? То она его бьет, то целует. А может, это и есть…
     
      «Крис, она тебя любит, да?» — он с нетерпением подался вперед. Может, она правда любимая Криса, раз тот позволил ей себя ударить?
     
      Крис гордо приосанился:
     
      «Конечно! Разве этого с первого взгляда не видно?»
     
      — Птенчик, ты ведь меня любишь? — широкая ухмылка, светящиеся глаза. Либо Гарри лет через десять станет невероятно красивым мужчиной, либо обаяние Криса действует в любом теле и при любых обстоятельствах.
     
      — Самовлюбленный болван, — Зяблик презрительно фыркнула, вскинув голову.
     
      А затем покраснела и вылетела за дверь, не удосужившись попрощаться. Мужчина довольно хмыкнул ей вслед. Он набросал Хагриду короткую записку с выражениями горячей благодарности и за драконье яйцо, и за ароматные травы. Вдобавок похвалил чайный сбор лесничего и пообещал регулярно за ним наведываться.
     
      Переполненный впечатлениями Гарри сонно плелся к замку, слушая далекий вой в Запретном лесу, уханье охотящихся сов. Срок действия старящего зелья прошел на полпути к Хогвартсу, и Крис помог мальчику подогнать мантию по размеру. Затем друг нырнул в глубины сознания, уведомив, что собирается с чистой совестью проспать до самого утра.
     
      Темнеющая громада школы еле виднелась на фоне беззвездного неба, но в нескольких башнях мерцали светлые огоньки.
     
      — Надеюсь, ночная прогулка вне стен Хогвартса понравилась Вам, мистер Поттер?
     
      Не повезло, хмуро подумал Гарри, следуя за профессором по коридорам. Надо было предусмотреть, что Снейп может вернуться из леса очень и очень не вовремя.

Глава 8.

     Ему удалось пройти мимо одногруппников, никого не разбудив. Спать уже не хотелось, свежий ночной воздух и проморозивший до самых костей брезгливый взгляд зельевара сыграли свою роль. Гарри уныло вздохнул. Ни на кого из всей школы профессор не смотрел с такой смесью ненависти и отвращения. Словно ни за что повинность отбываешь, чувствуешь себя полным ничтожеством. Да уж, профессор умеет выразить свое мнение. Крис его как только не обзывал, а проникнуться тем, что он мелкий наивный недоразвитый идиот с суицидными наклонностями, не получилось. Снейпу и говорить ничего не пришлось, у него один взгляд обрушил на голову такую лавину смысла, что… нет, даже думать невозможно.
     
      За завтраком Перси обводил факультет мрачными взглядами. Садовому гному было ясно, что среди ночи пропадали только баллы, снимаемые с очередного неудачника, которому интерьер собственной спальни порядком приелся. Взгляд старосты то и дело обращался к близнецам, те безмятежно улыбались в ответ. Поединок взглядов продолжался бы, пока гриффиндорцы не разошлись бы по своим делам, так что Гарри шепотом попросил Рона передать брату, что виноват он, а не Фред с Джорджем.
     
      — Гарри, как ты мог? — возмутилась Гермиона. — Правила Хогвартса созданы не для того, чтобы их нарушать. Ты, кстати, знаешь, что в результате нарушения нелепых с первого взгляда правил происходили несчастные случаи, некоторые даже оканчивались смертью студентов?
     
      Гарри покачал головой, пытаясь впихнуть в себя побольше еды. Ну и что, что он выглядит как Уизли, зато если Снейп придумает что-либо совсем нудное и муторное, ему хотя бы не придется слушать жалобное ворчание собственного желудка.
     
      — Поттер, ты?! — Персиваль Уизли поправил очки. — Я-то думал, ты понимаешь, насколько важна для всех нас победа. Слизерин занимает первые места на протяжении семи лет, нам стыдно смотреть в глаза МакГонагалл…
     
      Дальше Гарри не слушал. Он украдкой взглянул на стол преподавателей и внезапно обнаружил, что ему тоже очень стыдно смотреть в глаза своему декану. Мальчик перевел взгляд левее: Дамблдор ласково что-то втолковывал Снейпу, тот с видимым неудовольствием кивал в ответ. Квиррелл без малейших признаков аппетита ковырялся в тарелке. Если бы они только знали, чем на самом деле они с Крисом занимались прошлой ночью, с ним и разговаривать бы никто не стал. Пришлось бы в срочном порядке собирать вещи и садиться на Хогвартс-экспресс.
     
      От раздумий его отвлекла плавно опустившаяся на стол сова. Вернее, Гарри и на нее не обратил бы никакого внимания, не вздумай птица ущипнуть его за палец.
     
      — Ой! — мальчик резко повернул голову.
     
      Сова? Как странно, кто бы мог ему написать? По спине пробежал холодок, а вдруг это не ему, вдруг это Крису? Не стоило, наверное, читать прямо сейчас, но рыжий уже заглядывал через плечо, а Гермиона, хоть и притворялась, что это не ее дело, постоянно посматривала на желтоватый пергамент. Сова еще раз клюнула мальчика, тот обхватил губами пострадавший палец, обжег наглую птицу злым взглядом.
     
      — Да прочитаю я, лети уже отсюда!
     
      Может, это от Зяблика? Мол, добралась нормально, большое спасибо тебе за яйцо… Гарри аккуратно развернул послание, прикрывая текст ладонями, и чуть не рассмеялся от облегчения.
     
      Мистер Поттер, уведомляю Вас, что, по распоряжению директора, свое наказание Вы будете отрабатывать сегодня вечером с Хагридом.
      профессор МакГонагалл
     
      — Гарри, но это же Запретный лес! Как ты не понимаешь, отработка с Хагридом непременно будет проходить в Запретном лесу! — ахнула Гермиона.
     
      — Ну и что? — мальчик и не задумывался об этом. В лесу так в лесу, что с того? Лесничий никогда не поручит ему тяжелую и опасную работу, они скорее всего немного погуляют на свежем воздухе. Нет, конечно, ему придется что-нибудь сделать, но волноваться абсолютно не о чем.
     
      — Она права, друг, — Рон нахмурился. — Там водятся такие твари, что не всякий взрослый волшебник рискнет сунуться к ним в логово.
     
      Упс. А вот это у Гарри совершенно вылетело из головы. Теперь он вспомнил, что Крис как-то говорил ему то же самое. Мальчик медленно положил хлеб на полупустую тарелку, есть больше не хотелось. Видимо, его аппетит ушел гулять в том же неизвестном направлении, что и аппетит профессора Квиррелла.
     
      Дамблдор хочет его убить или просто покалечить? Чем-то происходящее напомнило сказку о Белоснежке, которую злая мачеха велела оставить волкам на съедение. Представилось, как Хагрид привязывает его к дереву и подзывает голодных чудищ. Если Снейп ему рассказал, кого вчера поймали на улице, великан может обо всем догадаться и тогда… Мальчик помотал головой. Хагрида за столом нет, наверное, оплакивает потерю нерожденного дракончика. Нет, даже если лесничий все знает, он его не тронет, он для этого слишком добрый. По крайней мере Гарри очень на это надеялся.
     
      — Ничего страшного, Дамблдор никогда не подверг бы ученика опасности, — Гарри нашел в себе силы улыбнуться.
     
      — Это да, — Рон согласно закивал.
     
      Весь день Гарри подходил к окну, смотрел на хагридову хижину, из трубы которой сегодня впервые за неделю не вырывался густой дым. Сам великан из нее так и не вышел. Наверное, горевал о драгоценном детеныше.
     
      Крис дал о себе знать ближе к обеду, спросив, отчего ученик настолько подавлен. А услышав, долго хохотал над мелким простачком.
     
      «Малыш, запомни, любой магический лес условно делится на три части. Сначала идет Светлолесье, от обычного маггловского леса оно не слишком отличается, ничего опасного там не водится. Ну, разве что из Чернолесья забежит. А вот там-то чудовища кишмя кишат. И, наконец, Ледяной Лес или Лес Духов. Найти его очень и очень непросто, потому что именно в нем и находится душа магического леса, его сердце. Опасно ли там и насколько зависит от обстоятельств и от того, насколько ты понравишься Лесу. А теперь успокойся и, если боишься проголодаться на отработке, прихвати пару бутербродов. Запретный лес тянется на сотни и сотни миль, территория Хогвартса расположена в Светлолесье, основатели все же дебилами не были. И я сильно сомневаюсь, что недокормленному одиннадцатилетке по силам пешком дойти до Черного леса. Школьной администрации просто-напросто неохота вылавливать заблудившихся детей, вот и распускаются разные слухи о голодных и злых тварях».
     
      У Гарри будто камень с души свалился. Значит, никто ни о чем не подозревает. Это будет самая обычная отработка. Отработка, во время которой будет так сложно смотреть в глаза доброму великану…
     
      Он все-таки взял несколько больших бутербродов, намереваясь разделить их с Хагридом, чью стряпню есть мог только невероятно голодный и неприхотливый человек с железным здоровьем и крепким желудком. Как только стемнело, мальчик выслушал все пожелания и наставления сочувствующих гриффиндорцев и спустился вниз. Филч ждал в холле, у ног его крутилась Миссис Норрис. Кошка приветственно мяукнула, махнула хвостом, но не приблизилась. Видимо, в отношении старого завхоза к Гарри поубавилось теплоты.
     
      — Иди за мной, Поттер, — скомандовал Филч, зажигая лампу и толкая массивную дубовую дверь, ведущую на улицу. А потом зло усмехнулся. —Готов поспорить, что теперь ты серьезно задумаешься, прежде чем нарушить школьные правила. Если спросишь меня, я отвечу, что лучшие учителя для непослушных — это тяжелая работа и боль... Жалко, что прежние наказания отменили. Раньше провинившихся подвешивали к потолку за запястья и оставляли так на несколько дней. У меня в кабинете до сих пор лежат цепи. Я их регулярно смазываю на тот случай, если они еще понадобятся...
     
      Гарри тихонько прыснул, Крис попытался зажать ему рот, но не успел. Завхоз замедлил шаг и обернулся к мальчику:
     
      — Тебе еще смешно?
     
      — Простите, сэр. Но я знаю, что учителя нас всего лишь пугают. Во-первых, Запретный лес так назван не из-за обитающих в нем чудовищ, а во-вторых, излишне жестокие меры наказания отменили в конце девятнадцатого века, а это больше ста лет назад. И в-третьих, теми цепями, что лежат в вашем кабинете, никогда никого не сковывали. Они предназначены для устрашения глупых и доверчивых детишек.
     
      Насчет последнего пункта Гарри совсем не был уверен, так как бывать в кабинете завхоза ему не доводилось. Но откуда-то возникло ощущение, что старый Филч не тот полусумасшедший садист, за которого себя выдает. Старик задумчиво разглядывал мальчишку, старая лампа скрыла половину испещренного морщинами лица в тени, еще более густой, чем стелящаяся по земле. Мальчик всмотрелся в лицо завхоза, в выцветшие глаза под кустистыми бровями и неожиданно сам для себя застенчиво улыбнулся.
     
      — Думаешь, самый умный? — старик поджал губы и отвернулся. — Кто там у вас догадался?
     
      — Я сам, сэр, — Гарри шел за ковыляющим стариком, стараясь оставаться чуть позади неровного пятна света. Подействовала перенятая у Криса привычка избегать освещенных пространств.
     
      «Ты гляди, какой умный! А какой скромный…»
     
      «Хочешь, расскажу ему о твоем неоцененном гении?»
     
      Вопрос остался без ответа.
     
      — Смотри мне, проболтаешься кому, первый на моих цепях повисишь. Ты не думай, что я со всеми такой добренький. Приезжаете, грязь везде разводите, крики, шум… А дуэли в коридорах, а эти ваши подлые магические штучки… Особенно Уизли, скорей бы их всех турнуть из Хогвартса, а то замок до выпуска может и не достоять…
     
      Мальчик с загадочной полуулыбкой шагал за ворчащим стариком и жалел, что кошка осталась в замке. По ней можно было бы определить, насколько искренен завхоз в своих словах. Может, она пошипела бы на Гарри, а может, выгнула бы спину и потерлась о его колени. Фамилиар всегда говорит о хозяине больше, чем он сам о себе подозревает.
     
      По мере приближения к хижине лесника Гарри постепенно видел все больше и больше. Сначала впереди показался огонек, затем мальчик различил гигантскую фигуру Хагрида с арбалетом исполинских размеров в руках. Рядом сидел Клык, радостно вилявший хвостом. Прекрасная сторожевая псина… И только подойдя совсем близко, мальчик заметил припухшие веки и покрасневшие глаза. По волосатому лицу друга Гарри не мог сказать, как давно на нем высохли последние слезы, запутавшиеся в пышной черной бороде. Сердце болезненно екнуло.
     
      — Здравствуй, Хагрид, — тихо пробормотал Гарри и уставился себе под ноги. Очень жалко лишившегося заветной мечты Хагрида, но так будет лучше для всех.
     
      Великан мрачно кивнул ему, но черные глаза немного прояснились.
     
      — Иди за мной, Гарри, работка нам с тобой предстоит нелегкая.
     
      Погода стояла теплая, почти летняя, под ногами сухо потрескивал валежник, под рубашкой успокаивающе покачивался Кулон Отравителя. Они молча шли через лес, пока еще настолько редкий, что даже Хагриду не приходилось особо выбирать дорогу между толстыми черными стволами. Возможно, они шли по какой-то тропинке, но непривыкший к лесным прогулкам взгляд не мог ее различить.
     
      «Крис, а ты видишь тропинку?»
     
      «Я вижу прекрасно. Но не тропинку. Малыш, у меня жизнь, конечно, была долгая и интересная, но вот с миром природы я как-то мало знаком. Пока что судьба преподносила уроки выживания только среди своих сородичей, то бишь магов. Так что есть здесь тропинка, нет здесь тропинки, спроси у тролля. Может, он и так дорогу знает, без всяких указателей».
     
      Но только когда лампа Филча превратилась в мерцающую вдалеке точку, мальчик заговорил:
     
      — Хагрид, а что мы должны сделать?
     
      Великан указал арбалетом в сторону.
     
      — Вон гляди... пятна на земле видишь? Серебряные такие, светящиеся? Это кровь единорога, так вот. Где-то там единорог бродит, которого кто-то серьезно поранил. Уже второй раз за неделю такое. Я в среду одного нашел, мертвого уже. А этот жив еще, и надо нам с вами его найти, беднягу. Помочь или добить, если вылечить нельзя.
     
      — Разве есть кто-то, кто станет убивать единорога? Ведь их нельзя есть, верно?
     
      — Нашлась тварь проклятая, — хмуро пробасил лесничий. — Но ты не бойся, нет в лесу никого такого, кто б тебе зло причинил, если ты со мной да с Клыком сюда пришел. С тропинки не сходи — тогда нормально все будет.
     
      Гарри не стал говорить, что не видит в сгущающейся темноте никакой тропинки. Да и заверения Хагрида показались откровенно смехотворными. Если местные звери прекрасно знают великана и ни за что не тронут его, то охотящееся на священных животных нечто вряд ли проявит достаточно благоразумия. А учитывая беспомощность Хагрида и самого Гарри, не лучше ли будет отдать тело Крису? Нет, помощь друга ему понадобится только в самом крайнем случае, он и так уже очень много сделал для Гарри, незачем его затруднять. Да и что скажет Крис, узнай он, что его подопечный боится всего лишь прогулки по ночному лесу? Да еще и по Светлолесью в сопровождении жившего здесь не один десяток лет великана-лесника. Но на душе все равно было неспокойно. Чтобы не думать о плохом, Гарри решил отвлечься разговорами.
     
      «Крис, как думаешь, что предпримет директор?»
     
      «Не знаю, — ни следа беспокойства в голосе. — А ты о чем?»
     
      «О том, что мы сделали прошлой ночью».
     
      Друг расплылся в довольной улыбке:
     
      «А ничего не сделает. Не сможет. Тролль хоть и тупой, но все же не настолько. Он ничего не скажет о пропаже, потому что тогда придется говорить и о драконе, и о том, как к нему попало яйцо. А Дамблдор — кстати, не думаю, что он ничего не знал, наверное, были какие-то планы относительно дракончика, — вряд ли найдет повод в это вмешаться».
     
      «Не скажет? Но…»
     
      Крис звонко рассмеялся тем веселым, звучным и бесшабашно-диким смехом, что нравился Гарри и заставлял мальчика забывать обо всем.
     
      «Уважаемый господин директор, прошу обеспечить мою скромную хибарку новейшими достижениями в области охранных чар, ибо какая-то сволочь вчера нагло сперла из моего непритязательного жилища всю чайную заварку. Также прошу возместить мне материальный и моральный ущерб. А для расследования данного случая требую не менее трех министерских авроров».
     
      Скоро Гарри привык к обступающим со всех сторон черным силуэтам деревьев, к нависающим над головой темным кронам. С любопытством всматривался во тьму, вслушивался в шелест листвы и странные, далекие звуки. Ему даже удалось забыть о чудовище, поджидающем их где-то в темной чаще. Рядом шагал лесничий, то и дело приостанавливаясь, когда видел, что мальчик за ним не успевает. Хагрид путано рассказывал об обитающей в Запретном лесу живности, судя по его словам, зверюшки здесь жили отнюдь не страшные, а очень даже милые. Крис молчал, должно быть, тоже следил за рассказом Хагрида, но ладонь развернул так, чтобы великан не увидел спрятанную в ней палочку.
     
      Гарри первым заметил очередное тускло переливающееся серебром пятно в нескольких шагах от границы света и безбоязненно подошел к нему. Присел на корточки, подобрал с земли сухую ветку и осторожно коснулся ею пятна, оказавшегося при ближайшем рассмотрении лужицей вязкой жидкости. Он пригнулся к ней, но никакого особенного запаха не уловил. Всегда ли у единорогов такая густая кровь или она просто успела свернуться?
     
      «Держись поближе к троллю, малыш. Будем надеяться, что тварь предпочтет кусок побольше».
     
      Но мальчику внезапно пришла в голову новая идея:
     
      «Она ведь целебная, давай соберем немного. Мы-то его не убивали, значит, проклятия не будет».
     
      «Будет-будет, еще как будет, — мрачно обрадовал волшебник. — Она все равно взята без согласия, и неважно, знали ли мы об этом. И тем более бесполезна: долго лежала на земле, там сора уже больше чем самой крови».
     
      Подошедший Хагрид горестно покачал головой и крепче сжал арбалет.
     
      — Я б тебя с собой не взял, Гарри, только… э-э-э… Сам понимаешь, найти его надо, да, — великан тревожно озирался по сторонам, вплотную приблизившись к мальчику, затем помог ему подняться. Вернее, просто подхватил огромной рукой и поднял в воздух, словно щенка. — Ты это, за меня держись, не отставай, вот. И не бойся.
     
      Первокурсник медленно кивнул, но за край черной куртки не ухватился, понимая, что в случае опасности только помешает лесничему. Если на них действительно кто-нибудь нападет, массивный Хагрид в суматохе может затоптать худенького ребенка. Так что надеяться надо скорее на Криса.
     
      Они прошли мимо поросшего мхом пня. Гарри услышал шум воды, должно быть, поблизости был ручей. Это странным образом напомнило о бутербродах, и мальчик понял, что успел проголодаться. Взгляд то и дело опускался на перекинутую через плечо сумку, в которой и находился аппетитный сверток. Но вряд ли сейчас было подходящее время и место для позднего ужина. На извилистой тропинке то здесь, то там виднелись пятна крови. Гарри в последний раз тоскливо обернулся в ту сторону, откуда слышался шум воды, вспомнив, что травы Хагрида все еще лежат в Астральной Клети. Можно было бы даже заварить чай в наколдованном чайнике. Конечно, если бы рядом не было самого лесничего.
     
      — Не волнуйся, найдем мы его скоро... не мог он с такой-то раной далеко уйти. Найдем, а там уж… — шептал Хагрид.
     
      «Здесь кто-то есть!» — внезапно испугал его Крис, резко вскинув палочку, на конце которой появилась еле заметная желтовая искорка.
     
      Хагрид тоже насторожился, останавливаясь и выхватывая из колчана стрелу. Он натянул тетиву арбалета, готовясь выстрелить в окружающий мрак. Вокруг стояла полная тишина, но постепенно Гарри начал различать какие-то звуки, напоминающие глухой стук.
     
      — Кто там? — крикнул лесничий. — Покажись — или стрелять буду!
     
      Великан пристально смотрел туда, откуда доносился звук, но через какое-то время расслабился и опустил оружие. Гарри только собрался спросить его, что произошло, и что они слышали, как из темноты вышло нечто непонятное — то ли человек, то ли лошадь. До пояса это был человек с рыжими волосами и бородой, но от пояса начиналось лоснящееся, каштанового цвета лошадиное тело с длинным рыжеватым хвостом.
     
      «Ух ты, кентавр! Класс! Крис, а ты раньше когда-нибудь кентавров видел?» — ребенок был восхищен увиденным.
     
      «Ага, видел. На картинках, Мерлин миловал», — хмыкнул друг. Вот если б на спине у полулошади лежал мешок с золотом, он бы впечатлился.
     
      — Добрый вечер, Хагрид, — голос у кентавра был низкий и полный печали. — Ты хотел меня убить?
     
      — Да нет... я ж не знал, что это ты, а сейчас... ну... особо осторожным надо быть, — пояснил Хагрид, кивнув на свой арбалет. — Что-то плохое по этому лесу бродит. Да, забыл совсем... это Гарри Поттер. Школьник наш, из Хогвартса. А это Ронан. Он кентавр.
     
      — Очень приятно познакомиться, Ронан, — Гарри робко протянул кентавру руку.
     
      — Добрый вечер, — обратился к нему Ронан, нагибаясь, чтобы осторожно пожать школьнику ладонь. — Марс сегодня очень яркий.
     
      Гарри недоуменно моргнул и поднял голову, пытаясь рассмотреть звезды сквозь густые кроны. Ничего не получилось, и мальчик подумал, что новый знакомый, должно быть, имел в виду что-то другое.
     
      — Ага, — подтвердил Хагрид, тоже посмотрев вверх. Мальчик сомневался, на самом ли деле он там что-то увидел или сказал это исключительно из вежливости. — Слушай, Ронан, а я так даже рад, что мы тебя встретили. Мы тут единорога ищем раненого, ты не видел ничего необычного?
     
      Ронан вздохнул, откинул голову и уставился в небо. Он медлил с ответом, какое-то время не мигая смотрел вверх, а потом снова вздохнул.
     
      — Марс сегодня очень яркий. Необычайно яркий.
     
      Гарри перевел удивленный взгляд на кентавра. Неужели яркие звезды — это самое необычное, что он в последнее время видел в волшебном лесу? Или он настолько привык к местным чудесам, что перестал их замечать?
     
      — Да, но я-то не про Марс, а про кое-что поближе, — заметил Хагрид. — Так ты ничего странного не видел?
     
      — Лес скрывает много тайн.
     
      Звук, донесшийся из чащи, заставил Хагрида снова вскинуть оружие, но это оказался второй кентавр, с черными волосами и лоснящимся черным телом. Вид у него был более дикий, чем у Ронана. Гарри с любопытством переводил взгляд с одного на другого.
     
      — Привет, Бэйн, — поприветствовал его Хагрид. — Все в порядке?
     
      — Добрый вечер, Хагрид. Надеюсь, что и у тебя все хорошо, — вежливо ответил кентавр.
     
      — Хорошо, хорошо, — Хагрид пытался скрыть нетерпение, но это у него плохо получалось. — Слушай, я вот тут Ронана спрашиваю, не видел ли он... э-э-э... чего странного в последнее время? Тут единорог раненый бродит. Ты... ну., может, слышал об этом чего?
     
      Бэйн подошел к Ронану и тоже поднял глаза к небу. Гарри сразу догадался, что они сейчас услышат.
     
      — Марс сегодня очень яркий.
     
      — Да слышали мы уже про Марс-то, — сердито проворчал Хагрид. — Ладно, если чего, мне сообщите. Ну все, пошли мы.
     
      Он уже сделал шаг назад, и Гарри неохотно последовал за ним, все еще смотря на кентавров. Но вдруг Ронан шевельнулся, копыта беспокойно и глухо простучали по лесному настилу из мертвой хвои и прелой опавшей листвы. Он перегородил дорогу, темные глаза сверкали, он словно хотел что-то сказать, но не мог решиться.
     
      — Ронан, не стоит, — тихо предупредил Бэйн, подходя ближе.
     
      Какое-то время кентавры яростно переглядывались, ведя лишь им понятный диалог взглядами. Затем Ронан решительно повернулся к Хагриду.
     
      — Идите за мной.
     
      Они довольно долго шли по незаметным для Гарри тропинкам, пробирались между стволами деревьев, несколько раз Хагриду приходилось переносить мальчика через широкие ручьи. Лес становился все гуще и гуще. Гарри боялся, что скоро лесничий не сможет пройти между стволами, и ему придется лечить раненого единорога одному. В том, что они идут именно за этим, сомнений не было: серебристые пятна попадались все чаще. Интересно, на него подействуют обычные исцеляющие чары? Но великан шел вперед, порой ломая сухие ветки, в волосах и бороде запутались листья, порывы ветра старались погасить факел в его руках, швыряли в лицо лесничего лохмотья огня. Гарри тихо предложил ему воспользоваться магией, пока Хагрид не подпалил себя или лес вокруг, но великан покачал головой и кивнул на спину ведущего их Ронана.
     
      «Не думаю, что им это понравится. А за факел не бойся, от простого ветра он не погаснет», — расшифровал его жест Крис. Свою палочку он давно убрал, не ощущая угрозы со стороны кентавров.
     
      Гарри встретился взглядом с Бэйном и тут же отвел глаза. Разговоры о магии вороной воспринял с явным недовольством, в напряженном развороте плеч мальчику почудилось что-то угрожающее. Первокурсник неосознанно сунул палочку поглубже в карман. Похоже, будет лучше вообще ее не касаться и даже не вспоминать.
     
      Ронан ненадолго приостановился, в последний раз оглянулся на Бэйна, словно прося поддержки. Но тот сделал вид, что его это совершенно не касается, фыркнул и уставился куда-то во тьму леса. Они резко повернули, перебрались через небольшой овраг и вышли на небольшую полянку. На ней собралось около пяти кентавров разных мастей, у некоторых за спины были закинуты длинные луки, тетиву которых вряд ли смог бы натянуть человек. Двое варили зелье немного в стороне. От небольшого котелка исходил приятный запах свежих трав, вверх поднимались струйки светло-голубого пара, размывающие очертания четвероногих зельеваров. Гарри поразился, он никогда и не думал, что магические создания могут пользоваться теми же приемами и средствами, что и люди-волшебники. Но тут один из кентавров сдвинулся в сторону, и мальчик забыл обо всем на свете: посреди поляны лежало самое прекрасное создание, которое ему только доводилось видеть.
     
      Крупный серебристо-белый единорог внимательно оглядывал присутствующих, на мгновение взгляд больших черных глаз, опушенных длинными пушистыми ресницами, скользнул и по Гарри, вырвав у него восхищенный вздох. Кентавры отреагировали молниеносно, наставив на него натянутые луки. Хагрид торопливо закрыл мальчика собой, расставив руки в стороны, хотя его и так вполне хватило бы и на шестерых таких детей.
     
      — Это Хагрид и Гарри Поттер, они пришли помочь, — сказал Ронан, выходя вперед.
     
      Как ни странно, но Бэйн тоже сделал успокаивающий жест. Оружие опустилось, а один из варящих зелье кентавров, довольно молодой, с белокурыми волосами и белым в черных пятнах телом, приветливо поздоровался с Хагридом. Мальчик осторожно выглянул из-за спины лесничего, пытаясь еще раз увидеть единорога.
     
      — Здравствуй, Флоренц. Мы это… Нас Дамблдор послал, да, — он достал из кармана маленький пузырек с прозрачным зельем и двинулся к лежащему на земле созданию. — Это вот профессор Снейп делал. Директор его просил, это вот точно поможет…
     
      — Спасибо, Хагрид, — мягко отозвался Флоренц, не прекращая колдовать над котлом. — Передай мастеру нашу искреннюю благодарность.
     
      Лесничий подошел к варящим зелье кентаврам, протянув пузырек Флоренцу. Остальные собрались вокруг них, тихо о чем-то переговариваясь с Ронаном и Бэйном. Последний сложил мускулистые руки на груди и время от времени кривился, пару раз длинный хвост хлестнул круп. Ронан, должно быть, рассказывал, как встретил в лесу Хагрида с ребенком-магом, используя в основном жесты. Впечатления тупого кретина, не способного выразить собственных мыслей и впечатлений, он не производил. Мальчик подумал, что кентавры так общаются между собой, чтобы в лесу не вспугнуть чуткую добычу неосторожным звуком или словом.
     
      Казалось, никто не обращал на Гарри внимания, и он решил, что ничего плохого не случится, если он немного сдвинется в сторону, чтобы лучше видеть волшебное существо. Тем более что возле единорога сейчас никого не было. Он осторожно сделал несколько шагов в сторону, и увенчанная рогом голова слегка качнулась, следя за его передвижениями. Зверь казался ничуть не обеспокоенным присутствием человека, словно знал, кому можно доверять. Подойдя ближе, Гарри с ужасом заметил, что шерсть единорога испачкана кровью, на вздымающемся боку виднелось несколько длинных порезов, покрытых густой голубоватой мазью.
     
      «Крис, а лошади ведь едят хлеб», — взволнованно прошептал мальчик, пытаясь не глядя нащупать сумку у пояса.
     
      «Едят. И что?»
     
      «Я ему дам, вдруг он голодный», — мальчик развернул коричневую оберточную бумагу и, немного подумав, снял с хлеба ломтики ветчины. Их лошади точно не едят, они ведь травоядные. А единороги, наверное, тем более.
     
      «Вообще-то она. Это, кажется, девочка», — голос звучал почти умиротворенно.
     
      Единорог Крису тоже очень понравился, но мелкому он бы никогда в этом не признался. Еще чего не хватало, хотя бы кто-то из них должен внимательно следить за происходящим, а не пялиться на рогатую лошадь. Он наблюдал, как его подопечный робко протягивает самочке хлеб, присев на корточки у ее морды. Та сперва заинтересованно потянулась к ребенку, но сразу же фыркнула и отдернула голову.
     
      «Крис, я ее обидел? Но я же ничего не сделал!» — он чуть-чуть отдвинулся, но протянутую руку не убрал. Вопрос прозвучал жалобно, ребенок явно очень хотел понравиться.
     
      «Это же единорог. Они предпочитают девочек. Ну в крайнем случае молодых девственников», — его почти не удивила реакция белоснежной самки. Учуяла-таки, зараза.
     
      «Но я ведь…» — обескуражено начал Гарри.
     
      «А я? — лениво зевнул Крис. — Я тут, между прочим, тоже живу. Забыл?»
     
      Гарри сердито надулся, поняв, что любовные похождения друга для него самого обернулись весьма неприглядной стороной. Он теперь не может даже подойти к единорогу, а этот в его голове наверняка еще и довольно ухмыляется, вспоминая бурную молодость. Крис, действительно занимавшийся тем, что и подозревал ребенок, ход его мыслей разгадал сразу. Убрал руку за спину и предложил попробовать еще раз, когда он исчезнет в подсознании. Уходить не хотелось, мало ли что может случиться, а этот мелкий оболтус точно дров наломает. Еще полезет к гордым кентаврам со своим угощением, иди знай, как они это воспримут. Но и периодически устраивать ребенку маленькие праздники, чтобы не испортить отношений, было необходимо.
     
      Воспрянувший духом школьник снова подполз к единорогу, не обращая внимания на то, что пачкает дорогую мантию влажной землей. Ноздри единорога раздулись, шея вытянулась, девочка придирчиво обнюхивала предложенное угощение. Гарри замер, боясь шевельнуться. Она вот-вот возьмет, еще чуть-чуть и коснется его ладони мягкими губами…
     
      — Что делает этот ребенок?! — резкий голос заставил его вздрогнуть и повернуть голову к совещающимся кентаврам.
     
      — Гарри, ты это чего? — из табуна вынырнул встревоженный Хагрид, за ним следовал кентавр, чья шерсть в свете факела переливалась огненно-рыжим.
     
      — Это просто хлеб, сэр. Я хотел угостить ее, только и всего, — мальчик отщипнул кусочек и отправил в рот, желая показать, что у него и в мыслях не было травить чудесное создание. — Можно я дам ей немного?
     
      Свет факела розово-золотыми бликами играл на шерсти единорога, кровь заблестела. Рыжий кентавр надменно протянул руку, в которую Гарри вложил оставшийся кусок хлеба, и раскрошил его между пальцами, затем величественно кивнул.
     
      — Ты можешь предложить ей хлеба, Гарри Поттер.
     
      Он радостно кинулся к лежащему на земле коричневому свертку, достал еще один бутерброд, теперь уже с сыром, и протянул единорогу. Левая рука дрожала и судорожно подергивалась, но хлеб все же не уронила. Впрочем, Гарри был настолько счастлив, когда волшебное создание наконец коснулось его, осторожно беря еду, что и не заметил, как рука, прежде такая чужая, внезапно послушалась его.
     
      Скормив единорогу еще несколько кусков хлеба, мальчик решился и, затаив дыхание, осторожно погладил белоснежную голову. Шерстка оказалась густой, но мягкой, тонкой и шелковистой, очень приятной на ощупь. Расчесал пальцами длинную серебристую гриву, несмело коснулся изящного витого рога. С восхищением отметил, что на ощупь он намного теплее тех простых оленьих рогов, что показывал осенью Хагрид, и куда более гладкий. Создание тряхнуло головой, и на пальцы мальчика посыпались голубовато-серебряные искры. Он тихо ахнул от счастья и изумления.
     
      — Ты понравился ей, Гарри Поттер, — к ним приблизился молодой кентавр, ранее варивший зелье. Он ласково улыбнулся, смотря на обернувшегося человечка с высоты своего немалого, как и у всех кентавров, роста, затем добавил: — Ты поможешь нам вылечить ее?
     
      Гарри радостно кивнул. Конечно! Он с удовольствием сделает все, чтобы помочь белоснежной красавице. Кентавр согнул ноги и опустился на землю возле лежащего единорога, поставил перед Гарри котелок с готовым голубым зельем. Такое же покрывало изрезанный непонятной тварью бок животного. Наверное, им не хватило одной порции и пришлось варить еще. Может, надо помочь смазать ей раны? Но Флоренц протянул Гарри пузырек, принесенный Хагридом.
     
      — Смешай их. Здесь, — он указал на котел, — наша магия, магия Леса, а здесь, — мальчик принял фиал из рук кентавра, — магия людей. Снадобье станет сильнее в несколько раз, если это сделает человек-волшебник, как и тот, кто варил это зелье.
     
      Мальчик откупорил флакон и вылил содержимое в котел. Густая голубая жидкость мгновенно покрылась тонкой золотистой пленкой и сменила запах на чуть более резкий. Флоренц протянул ему тонкую березовую ветку. Крис никогда не упоминал, что можно мешать зелья чем-то кроме ложек, да и в учебниках об этом не говорилось. В основном использовались серебряные, о деревянных ложках Гарри тоже слышал. Но ветка с листьями? Он неуверенно взглянул на кентавра и получил в ответ ободряющий взгляд. И мальчик принялся размешивать зелье, пока пленка на нем не стала золотистой, а затем пропала. Тогда Флоренц жестом остановил его и зачерпнул мазь широкой ладонью.
     
      Гарри принялся аккуратно накладывать снадобье на раны, затаив дыхание. Единорог внимательно наблюдала за ними большими темными глазами, ее горячее дыхание мальчик ощущал на ухе. Когда они закончили, щеки Гарри коснулись мягкие горячие губы, словно поцелуй в благодарность. Мальчик зарделся, получив первый в жизни поцелуй, пусть и не от человека, но кто еще может сказать, что когда-нибудь удостаивался такой чести? И снова потянулся к единорогу, принявшись ласково поглаживать изящную голову.
     
      Но счастье было недолгим: через пятнадцать минут Хагрид, переговорив о чем-то с кентаврами, позвал мальчика с собой. Пришлось встать и неохотно последовать за ним. Как ни понравилось мальчику серебристо-белое чудо, а остаться с ним в лесу не представлялось возможным. Гарри тихо попрощался со всеми, пожав кентаврам руки и услышав еще несколько имен, которые постарался запомнить. Даже хмурый Бэйн благодарно улыбнулся ему, протягивая жилистую ладонь. Впрочем, поняв по сияющему лицу ребенка, что неосознанно выдал себя, постарался скрыть улыбку и торопливо отвернулся. В этот раз провожатого им не дали, видимо, Хагрид и без того прекрасно знал местность. Мальчик несколько раз оборачивался и всякий раз убеждался, что единорог не сводит с него внимательного взгляда. Ее белая, словно светящаяся фигура еще долго виднелась в лесном мраке, но потом и ее заслонили деревья.
     
      * * *
      На следующее утро вся школа только и говорила о том, как Гарри Поттер в наказание за ночную прогулку совершил еще одну, но на сей раз более длительную и плодотворную. Во время завтрака Рон убежденно рассказывал, что Гарри делал ночью в лесу. То, что он обращался к непосредственному объекту своих словоизлияний, Уизли нимало не смущало. Выяснилось, что он не только спас единорога, но и катался на нем. Еще он проехался на нескольких кентаврах, судя по сообщенному Роном количеству, на всем табуне, ибо больше в лесу просто не поместилось бы. И, конечно, видел в лесу Волдеморта, куда же без него. Разумеется, Мальчик-Который-Выжил опять победил самого сильного темного мага столетия, не особо об этом задумываясь.
     
      Гарри, по опыту знавший, что разуверять Уизли в обратном — пустая трата времени, рассеянно кивал невпопад, не забывая при этом подкладывать в тарелку горячие тосты и ароматные полоски бекона. Сам Рон сплетни не сочинял, а если слышал, то верил далеко не всем, потому что безнадежным идиотом не был. Если эти слухи не касались его однокурсника. Тут уже не только Уизли, но и все окружающие готовы были поверить во что угодно. Мальчик думал, что если он вздумает похвастаться якобы убитым на каникулах драконом, а лучше парочкой таких огнедышащих ящеров, чьи шкуры сейчас украшают гостиную его родового замка, очень немногие усомнятся в его словах.
     
      — Да, да… Ага, все так и было… И на нем тоже… Конечно…
     
      Гарри не знал, с чем именно он только что согласился, полностью уйдя в себя. Крис же, редко позволявший себе расслабиться и отрешиться от происходящего, издал странный звук, словно чем-то захлебнулся. Как оказалось, зря он не слушал Рона. Мальчик только что признался, что ездил и на Волдеморте. Глаза Уизли восхищенно округлились, но Грейнджер, до того с легкостью отделявшая вымысел от правды, только скептически покачала головой. Она не привыкла воспринимать на веру абсолютно все, что говорят о людях, и, как правило, сама могла решить, кому доверять и чему верить. Но преподнесенную в книгах информацию воспринимала как истину в последней инстанции. Ведь учебники, да еще и одобренные ведущими специалистами Министерства магии, не абы кто пишет.
     
      На уроках Гарри сидел сам не свой, мечтательно уставясь в пространство перед собой. Перед внутренним взором все еще стояла серебристо-белая фигура, мелькали массивные силуэты кентавров, чье присутствие выдавали только глухой перестук копыт да приглушенные голоса. Вспоминал окутывающие горьковато-тревожные запахи леса и аромат душистого зелья, шелест листвы над головой и едва слышное потрескивание факела в руке Хагрида, редкие порывы ветра и тающие на пальцах искры…
     
      До ушей внезапно донесся разговор Дина и Симуса, обсуждавших его ночные похождения. Откуда там взялся Волдеморт, и при чем он вообще, Гарри не понял. Зато задумался о другом:
     
      «Крис, как думаешь, может это на самом деле Волдеморт живет в лесу и питается кровью единорогов? Как по-твоему, он на такое способен?»
     
      Мужчина немного помолчал, затем неуверенно предположил:
     
      «Вполне возможно, кто знает. Мало ли что ему в голову взбредет. Если Темный Лорд узнал о философском камне…»
     
      «Мы должны ему помешать», — твердо решил Гарри.
     
      Он не стал говорить, что хочет встретиться с Волдемортом не только поэтому. Камень-камнем, но и от мести за родителей он не откажется. Пусть Крис и считает его мелким недоразумением, у которого недостаток мозгов компенсируется удачей и магической силой, но ведь и Волдеморт сейчас явно не в лучшей форме. У него есть все шансы на победу. Только бы уговорить Криса на эту авантюру. Может, пообещать мужчине камень? Он падок на золото, да и вряд ли откажется от вечной жизни. Сам Гарри ни того, ни другого и в подарок бы не взял, интуитивно ощущая, что философский камень вещь хорошая, но счастья, увы, не приносит. Разве что прибрать артефакт к рукам, чтобы насолить директору, пусть не думает, что ему удастся так легко осуществить, все, что запланировал. Конечно, главный сюрприз еще впереди, но очень уж хочется щелкнуть старика по носу.
     
      Гарри широко улыбнулся от уха до уха. Смотрел он при этом в сторону Лаванды и Парвати, одновременно обрадованных и смущенных таким вниманием. Разумеется, он их не видел и не слышал, увлекшись планами на будущее. Не видел того, как они, зардевшись, начали в ответ строить ему глазки. Пока неумело, но только пока.
     
      Обед Гарри решил пропустить. Сказал Уизли и Грейнджер, что должен кое-что сделать. Рон порывался помочь, но спрашивать, чем друг собирается заняться, не стал. Впитанные с молоком матери принципы и правила истинного гриффиндорца обязывали помогать друзьям в любой ситуации. Конечно, если речь не шла о посещении мерзкого слизеринского декана, а уж если ради этой встречи требовалось пропустить вкусный обед… В подземелья Гарри спускался один, даже Крису не объяснив, для чего ему понадобился Снейп. Не хватало еще всю дорогу слушать его приглушенное издевательское хихиканье. Все равно потом придется, но так хоть туда они дойдут спокойно. Крис был не из тех, кто, услышав отказ отвечать на поставленный вопрос, начинал донимать получасовыми расспросами и словоизлияниями. Шли они молча, не обращая внимания на встречающихся в коридорах слизеринцев. По мере приближения к кабинету зельеварения тишина становилась все более и более интригующей.
     
      Тяжелая дверь была прикрыта, но не заперта, и мальчик беспрепятственно вошел в пустой кабинет. Массивные темные парты, холод, уже не по-зимнему яростный, но все же ощутимый, полное отсутствие окон на закопченных стенах и белесые вытаращенные глаза-буркала заспиртованных чудовищ. Даже блеск небольших ученических котлов не мог и на каплю поднять настроение в этом мрачном месте. Как и в больничном крыле, во владениях Снейпа царила тишина. Но совершено отличная от уюта и спокойствия лазарета, гнетущая, давящая, в которую глубокий голос профессора падал словно камень в черную воду озера, и казался единственным звуком, способным нарушить здешнее безмолвие.
     
      «Он в кладовой, — Крис поправил воротник, привлекая к себе внимание застывшего ребенка. — Надо — иди».
     
      Гарри медленно двинулся вперед, огибая котлы и парты. Что-то давно он у Снейпа на отработке не был, раз за порогом его кабинета мальчику начинает мерещиться всякое.
     
      «Ты точно уверен?»
     
      «Кто-то там безусловно есть. А копаться в Снейповых запасах средь бела дня да при открытой двери…»
     
      Вспомнилось, что в Клети, благодаря некоему не то клептоману, не то просто охочему до чужого добра человеку, до сих пор лежат нерассортированные зелья, три четверти которых можно смело выливать в унитаз. Всплыло и понимание, кого и куда он сейчас ведет.
     
      «Только ничего не бери!»
     
      «Без проблем», — не раздумывая, выпалил Крис.
     
      Мастер зелий и вправду обнаружился в кладовой, Гарри услышал его голос в ответ на тихий стук. Он получил разрешение войти и потянул на себя дверь. Остановился на пороге, глядя, как профессор расставляет флаконы по полкам. Последствий их недавнего рейда заметно уже не было, значит, Снейп либо заказал недостающие зелья, либо в последние дни не отрывался от котлов. Наверное, все-таки второе, подумал Гарри, ведь оформить заказ значило бы расписаться в собственной некомпетентности. Как же, лучший зельевар Великобритании не способен обеспечить школу необходимыми отварами, с приготовлением которых справились бы и школьники. То, что в классе ничего серьезного не хранится и не хранилось никогда, было предельно ясно.
     
      — Мистер Поттер? — мужчина повернулся к нему и плавно шагнул вперед, на мгновение в черных глазах мелькнуло удивление, быстро сменившееся раздражением. — Вы уже успели заработать очередную отработку или вас кто-то ко мне послал?
     
      Гарри помотал головой.
     
      — Нет, сэр. Я сам пришел. Просто… Просто хотел сказать спасибо за зелье.
     
      — Какое зелье? — профессор все так же высился над ним, не сделав ни малейшего движения.
     
      Захотелось отступить назад и спрятать глаза, но он только вскинул подбородок и упрямо уставился на хмурое, желтоватое лицо. Правда, пришлось украдкой сжать кулак, чтобы не уступить в импровизированном сражении.
     
      — То, что Вы сварили для единорога. Оно очень помогло, сэр. Кентавры приготовили свое, а потом…
     
      — Достаточно, Поттер, — сухо перебил декан сребрознаменного факультета. — Я сегодня выслушал достаточно бредней о ваших ночных подвигах. Увольте меня и от ваших глупых россказней. Единственные, кто им верит — ваши дружки-гриффиндорцы вроде Уизли, не отличающиеся интеллектом. На что вы надеялись, придя ко мне? На то, что я поверю, будто прошлую ночь вы действительно провели в Запретном лесу? А лучше сразу в вашу незабвенную прогулку верхом на Темном Лорде?
     
      Мальчик недоуменно склонил голову набок. Снейп не знает? Или, может, не верит? Но что в этом такого? В ушах зазвенели испуганные голоса Рона и Гермионы: «Гарри, но это же Запретный лес… Там водятся такие твари, что не всякий взрослый волшебник рискнет сунуться к ним в логово…» Только сейчас, глядя в строгое лицо учителя, он осознал, что детей никогда не отправляли на такие рискованные отработки. Он должен был натереть школьное серебро, вымыть полы и парты в кабинетах или подежурить некоторое время в больничном крыле, но вместо этого лечил в лесу раненого единорога, подвергаясь опасности в любую минуту быть схваченным неизвестным чудовищем.
     
      — Волдеморта я не встретил, это правда. Но обо всем остальном Вы можете спросить Хагрида. Он беседовал с кентаврами, в то время как я помешивал зелье березовой ветвью. Флоренц сказал, что если это сделаю я, эффект будет сильнее. Оно было голубым и очень густым и пахло травами, а потом покрылось золотистой пленкой. От запаха почти голова закружилась. Но я размешивал, пока она не засеребрилась и не исчезла, — мальчик пожал плечами и продолжил. — А еще я гладил единорога, это была девочка, и с ее гривы вдруг посыпались искры и прямо мне на пальцы.
     
      «А мне-то не говорил!» — возмутился голос в сознании.
     
      «Тебе первому все утром рассказал», — отмахнулся Гарри. Когда это Крис стал таким забывчивым?
     
      «А о Даре единорога и словом не обмолвился…»
     
      Гарри сосредоточился на разговоре со Снейпом и на непонятно откуда взявшиеся претензии решил не реагировать. Его не слишком волновало, верит ли ему учитель, он сюда не за этим пришел. Сказал спасибо и хватит. Все равно он должен был это сделать, ведь никто больше не пришел бы благодарить язвительного гения. Подозревать, что Снейп занимается чем-то подобным — это одно, а своими глазами увидеть, как действует его творение, возвращая жизнь и здоровье чудесному серебристо-белому созданию с глубокими мерцающими глазами, — совершенно иное. Вот это и было настоящим волшебством, как казалось восхищенному ребенку. Повинуясь внезапному порыву, Гарри шагнул вперед и обнял профессора, молясь, чтобы Крису не вздумалось лазить по чужим карманам. Снейп быстро оттолкнул его и отодвинулся, выглядел он по-настоящему шокированным. Причем Гарри не мог сказать, что напугало мужчину больше: известие о том, что детей все-таки отправляют по ночам в Запретный лес тайком от преподавателей, или проявление теплых чувств со стороны нелюбимого ученика.
     
      Затем мужчина стремительно развернулся к полкам и принялся сдвигать в сторону позвякивавшие бутылочки. Одна из них оказалась на самом краю и опасно закачалась, но профессор, не глядя, отставил ее в сторону. Стоило ему отвернуться, как Крис одним решительным движением стянул какой-то флакончик. Мальчик дернулся было, чтобы помешать ему, схватить за руку, но вовремя понял, что будет, если Снейп обернется на какой-либо звук. Он предстанет перед Мастером зелий в, мягко говоря, неприглядном свете. Пользуясь случаем, в кармане исчез еще один пузырек. Больше всего Гарри поразило то, что они не издавали ни единого звука в кармане, соприкасаясь стеклянными боками. Это же надо было суметь так хитро их уложить, чтобы не вызвать подозрений.
     
      «Чтоб тебе свору драклов под одеяло, Крис, ты ведь обещал!» — мысленно выругался он.
     
      «Я обещал? Ничего я тебе не обещал. Только сказал, что проблем не будет, так их и не будет», — последовал спокойный ответ. Но больше рука к полкам не тянулась.
     
      — Не шевелитесь, Поттер, — декан сделал несколько резких движений палочкой, в которых Гарри распознал что-то схожее с диагностирующим заклятием.
     
      Мальчик застыл на месте, стараясь не моргнуть, не разрушить хрупкое плетение чар. Странно, обычно использовалась формула попроще. Должно быть, Снейп хочет найти что-то малозаметное и глубоко сокрытое, но что? Упомянутый Крисом Дар единорога или… самого Криса?! Он испуганно дернулся, но было поздно — вокруг тела появилось серебристо-белое свечение, пропавшее через несколько мгновений. Что оно означало, мальчик понятия не имел, а зельевар объяснять не стал. Гарри запоздало понял, что друг не допустил бы ничего, что могло бы его разоблачить.
     
      — Идите, Поттер, — сдавленно прошептал Снейп. — Идите.
     
      * * *
      Ласковое тепло сменилось ужасной жарой. Гарри, вытирая пот со лба, не мог вспомнить, когда в последний раз дул слабенький ветерок. Хотелось забраться в воду, взгляд то и дело обращался к озеру за окном. Такому близкому и такому недоступному. Вряд ли он стал бы купаться, даже не будь в озере гигантского кальмара. Плавать Гарри не умел: в бассейн его, естественно, не водили, а о том, чтобы бултыхаться в маленьком пруду среди уток и детских корабликов, и речи не шло. Приходилось ограничиваться прохладным душем, заодно закаляя организм. Нельзя сказать, что Крис с радостью участвовал в подобных мероприятиях, его недовольное ворчание портило Гарри все удовольствие. Порой оно переходило в настоящие истерики, требования немедленно сделать воду горячее и попытки самостоятельно вытащить мальчика из-под прохладных струй. Успехом они, как правило, не увенчивались, так как Гарри быстро научился цепляться за трубу и упираться в стены душевой кабины. Но расслабиться в такой позе почему-то не получалось. На уговоры немного потерпеть, ведь они теперь все равно не могут простудиться, имея Дар единорога, то есть абсолютное здоровье, следовало возмущенное:
     
      «Мне холодно! Какого гхыра мы теперь закаляемся?! Здоровее уже некуда!»
     
      «А мне жарко. Потерпи еще чуть-чуть, пожалуйста. Мы же не заболеем, почему не остудиться немного? В коридорах пекло какое-то, прямо не Англия, а тропики. И эти мантии, будь они неладны, чтоб их Моргане в котел…»
     
      Начавшиеся экзамены настроение не подняли, да еще и Дамблдор не отлучался из школы ни на минуту, не предоставляя возможности спуститься в загадочный люк. Гарри, время от времени раздраженно сдувая челку с глаз, строчил ответы на экзаменационные вопросы и тесты. Как-то раз забылся и снял очки, но тут же услышав ядовитое шипение Криса, перемежаемое ругательствами. Пришлось терпеть. Наложенные на перья заклинания впечатляли, но голос живой шпаргалки заглушить не могли. На большинство вопросов Гарри ответил сам, некоторые дополнил Крис, а кое-какие пришлось задиктовывать от и до.
     
      На Чарах помощь не понадобилась, Зелья и Защиту друг всего лишь немного дополнил, а вот задание по истории выполнял сам, так как Гарри, как и опасался, помнил все анекдоты и всего лишь несколько основных дат. Записывать пришлось мальчику, чтобы никто не заметил разного почерка на экзаменационных работах. У сидевшей за соседним столом Гермионы глаза едва на лоб не полезли. Еще бы! Гарри и сам не помнил, когда ему приходилось столько писать да еще и с сумасшедшей скоростью. К концу четвертого фута руку свела судорога, и он потребовал срочно сокращать ответы, очень огорчив не замолкавшего ни на секунду Криса. Откуда его второе «Я» так хорошо знает историю, Гарри понятия не имел. Многие упомянутые им нюансы и подробности в школьный курс не входили, не говоря уже об Аврорате, единственном месте в Англии, где обучали боевых магов. Он и предположить не мог, что друг способен не хуже Биннса сыпать датами, фактами, названиями и именами, при этом не путая гоблинских вождей с непроизносимыми прозвищами.
     
      Как ни рвался Крис сдавать и практические экзамены, мальчик решил, что уж заставить ананас потанцевать и превратить мышь в табакерку, он как-нибудь сможет. С заклинаниями проблем не возникло: фрукт залихватски отплясывал на столе, а табакерка, может, и была лишена вычурности, да и рисунок на ней вышел кривоватый, зато получилась ровной и аккуратной. Грейнджер заметно нервничала, из-за чего заклятия выходили через раз, но в том, что она сдаст и теорию, и практику на достаточно высокие баллы, никто не сомневался. А вот у Рона дела были плохи. Все, что он смог, это сбросить ананас со стола да наколдовать нечто квадратное с лапами, усами и длинным лысым хвостом. Кроме того, Гарри одним из первых сварил достаточно сложное для первокурсника зелье Забывчивости и отошел к скучающей в стороне Алисе. Снейп недовольно скривился, но результат зачел.
     
      Пообщаться вволю не удалось: Гермиона быстро закончила с зельем и решила присоединиться. Предубеждений против слизеринцев у нее не было, так что Гарри был не против. Но Алиса отчего-то старалась держаться от нее подальше, предоставив гриффиндорке право одной рассуждать о результатах экзаменов и грядущих оценках. Долго насиловать мозг слизеринка не стала, сослалась на какие-то срочные дела, сочувственно улыбнулась, незаметно сделав странный жест. Гарри ничего не понял, но Крис что-то быстро показал ей в ответ. Она неожиданно серьезно кивнула, а в следующий момент, прежде чем мальчик успел среагировать, ее светлые косы мелькнули за поворотом.
     
      «Что это было?» — полюбопытствовал Гарри.
     
      «Она предложила чего-нибудь подлить зануде, чтоб та угомонилась, а я сказал, что таких сразу давить надо».
     
      «Это что, какая-то тайная система знаков? Она-то ее откуда знает?» — мальчик растерялся.
     
      «Лопух ты, вот ты кто. Если бы внимательно следил, а не хлопал ушами, тоже б успел разглядеть. Все и без всяких систем понятно было. Так пальцы складывают, когда держат специальные фиалы для ядов».
     
      «А, так ты за ней внимательно следил. Неужели настолько понравилась?» — попытался поддеть друга уязвленный ребенок.
     
      Как всегда, ничего не вышло:
     
      «Разумеется, и тебе тоже придется ее полюбить, раз уж пригласил Филча на свадьбу. А я вас, дети мои, заранее благословляю».
     
      Продолжать разговор Гарри не стал. Себе дороже, этот нахал еще и не то может высказать, пусть уж лучше молчит. Но, когда они с Роном и Гермионой вышли на улицу, чтобы прогуляться у озера, в сознании промелькнула странная мысль. Дикая, нелепая, от которой по коже побежали мурашки.
     
      «Крис, мне что, правда придется теперь на ней жениться?!» — ребенок резко остановился. Сзади кто-то налетел, едва не сбив с ног, но Гарри ни на что не обращал внимания. Вопрос предстоящей женитьбы был первоочередным.
     
      «А как же. У вас уже и первый гость есть. Вот школу окончите, и сразу можно будет свадьбу сыграть, пока невеста не передумала».
     
      — Я думала, все будет гораздо сложнее, — спереди донесся громкий голос Гермионы. — Оказалось, что мне даже не надо было учить наизусть кодекс оборотней тысяча шестьсот тридцать седьмого года и историю восстания Элфрика Нетерпеливого.
     
      Что ответил ей Рон, Гарри уже не услышал, да его это и не волновало. Он все так же не сдвинулся с места, ужасаясь предстоящим перспективам. Он всегда мечтал о семье, но мечтал так, как это обычно делают дети: любящие мама, папа и я, а еще братья и сестры, чтобы было с кем играть. О том, что его семья скорее будет выглядеть так: я, моя жена и дети, мальчик пока не задумывался.
     
      «Успокойся. Официального предложения вступить в род Поттеров не было, но, если хочешь, можно сделать, пока кто-то более расторопный не появился, — успокоил его Крис. Затем помолчал немного и добавил: — Хотя нет, вряд ли. Как бы хорошо блондиночка ни варила зелья, она все равно грязнокровка. Значит, особой популярностью пользоваться не будет».
     
      Гарри нашел взглядом Грейнджер, что-то оживленно втолковывающую Уизли, и медленно двинулся к ним. К Алисе он в принципе неплохо относился, но жениться? Нет уж, увольте. Сказать по правде, ему не очень-то хотелось связывать себя узами брака с кем бы то ни было. И заключение помолвок еще до рождения наследников в благородных семействах считал в лучшем случае странным. Ну что, скажите на милость, можно делать с девчонкой, которая собирается стать твоей женой? О чем с ней разговаривать, как ее развлекать, если надо? Наверное, совсем не так, как обычных соседских девочек и одноклассниц. А если учесть, что и с ними не всегда все ясно…

Глава 9.

     Солнце светило в глаза и нещадно припекало затылок. От озера пахло сыростью, илом и водорослями. Солнечные лучи, разбиваясь о неподвижную гладь, слепили глаза миллионами ярких искр. Запахи трав, хвои и лесных цветов кружили голову, среди них Гарри даже почудился запах недавно сваренного кентаврами зелья. Может, они до сих пор лечат единорога, и где-то над поляной поднимаются тонкие голубоватые струйки…
     
      Хагрид сидел в кресле в двух шагах от своей хижины, закатав рукава рубахи и подвернув штанины, и лущил горох. У его ног стояла большая кастрюля. Гарри сомневался, что великан помогает эльфам с кухни, но для которой из своих зверюшек лесничий готовит еду, спрашивать не стал. Это могло и подождать.
     
      — Привет! — произнес Хагрид, улыбаясь. — Ну как, сдали все? Чайку хотите?
     
      — С удовольствием... — начал Рон, но Гермиона оборвала его.
     
      — Нет, Хагрид, мы торопимся. Мы заглянули просто для того, чтобы кое-что у тебя уточнить. Помнишь ту ночь, когда ты выиграл в карты Норберта? На кого был похож тот незнакомец?
     
      — Не знаю, — лесничий пожал плечами. Вопрос его явно не обеспокоил. — Он был в капюшоне.
     
      Гарри кивнул. Что ж, вполне ожидаемо. Надо было иначе ставить вопрос или задавать другой.
     
      — А о чем ты с ним разговаривал, Хагрид? Ты говорил, что работаешь в Хогвартсе?
     
      Рон присел рядом и принялся помогать великану. Похоже, с работой он был знаком не понаслышке: длинные зеленые стручки так и мелькали в исцарапанных пальцах, в кастрюлю сыпались налитые круглые горошины. Лесничий немного подвинулся, чтобы Рону было удобнее. Гарри тоже не утерпел и склонился над кастрюлей, но только чтобы отправить в рот несколько душистых, слегка сладковатых шариков, пока Хагрид обдумывал ответ.
     
      — Может быть, — он стал необычайно серьезным. Похоже, ему требовались усилия, чтобы вспомнить тот вечер. — Да... он вроде спросил, чем я занимаюсь. А я ему рассказал, что лесником при школе работаю... Он меня еще спрашивал... э-э-э... про зверей разных, за которыми я тут присматриваю... Ну, я ему ответил... А потом сказал, что всегда... ну... мечтал дракона иметь... А потом... Плохо я помню, он мне все время выпивку покупал... Сейчас, сейчас... Ага, он потом сказал, что у него яйцо есть и коли я хочу, мы на него можем в карты сыграть... И еще... вот... спрашивал меня, умею ли я с драконами обращаться. Не хотел он его лишь бы кому проигрывать... А я ему рассказал, что... того... после Пушка с драконом я запросто управлюсь... — голос Хагрида срывался через слово. Должно быть, он вспомнил судьбу невылупившегося малыша.
     
      Гарри взял еще горсть гороха и, чтобы отвлечь лесничего от драконьего яйца, пока тот не заплакал или не принялся рассказывать им о случившемся однажды в ночь с субботы на воскресенье, как бы между прочим поинтересовался:
     
      — Ты рассказывал ему о Пушке?
     
      — Ну... да... А чего тут такого? Думаешь, много по свету трехголовых псов бродит? Ну, я и рассказал про Пушка... ну... что он милашка, если знаешь, как с ним обходиться надо, да! Ему только спой, или на флейте поиграй немного, или еще на каком инструменте, и он уснет сразу, и... Да я ж вам, вроде, говорил уже… Или нет?
     
      — Говорил, — мрачно пробормотала Гермиона.
     
      Гарри только вздохнул. Она уже все поняла, даже Рон оторвался от работы и с недоумением уставился на Хагрида, смутившегося от такого пристального внимания.
     
      — А ему ты тоже это говорил, да? — тихо спросил рыжий, аккуратно ссыпая горошины с ладоней и выпрямляясь. — Нам надо к Дамблдору.
     
      Вот чего Гарри точно не хотелось, так это видеться с пронырливым директором, мнившим себя всемогущим и всеблагим магом. Но выбора у него не было. Они торопливо попрощались с Хагридом и кинулись в замок. Уизли уверенно вел их по коридорам к директорскому кабинету, окончательно подтвердив предположения Гарри о том, куда он периодически пропадает иногда на несколько часов подряд. Ну-ну, думал он, с веселым любопытством рассматривая потертую мантию Рона, вот мы и обзавелись шпионом, которому можно — как там обычно говорят? — сливать дезу. А это не могло не радовать. Дело было за малым: окончательно определить, чего же они хотят в конечном счете, и начать действовать.
     
      — Что вы, трое, делаете в замке? — донесся до них знакомый резкий голос, когда до двери директорского кабинета осталось около двадцати метров.
     
      К ним приближалась профессор МакГонагалл со стопкой свитков в руках.
     
      — Мы хотим увидеть профессора Дамблдора, профессор МакГонагалл, — остановилась Гермиона.
     
      — Увидеть профессора Дамблдора? — переспросила преподавательница с таким видом, словно слова эти показались ей подозрительными. — А зачем?
     
      — Он сказал, что я могу приходить к нему когда угодно, даже ночью, — вмешался Рон, хоть и было заметно, что он побаивается декана.
     
      «О, ты гляди, что Моргана сварила, как у нас все интересно получается», — задумчиво протянул Крис.
     
      На лице Гарри появилась нехорошая усмешка. Директор мог бы и кого поумнее выбрать для осуществления своих планов, касающихся национального героя.
     
      — Да, мистер Уизли, — профессор поглядела на рыжего поверх очков, недоумевая, чем младший сын Уизли заслужил такую честь. — Но господин директор отбыл десять минут назад. Он получил срочную сову из Министерства магии и немедленно вылетел в Лондон.
     
      Гарри вздрогнул, не сумев сдержать эмоций. Да! Сейчас или никогда! Наверняка старик не появится в школе до тех пор, пока не удостоверится, что они разобрались со всеми ловушками. Через неделю ученики разъедутся по домам, не ждать же директору следующего года, ведь за лето его маленькая игрушка может остыть и потерять всякий интерес к игре. Решено, действовать нужно сейчас. Он сделал несколько бесшумных шагов назад, пока остальные были заняты беседой. Только бы никто не оглянулся, только бы успеть…
     
      «Ну и куда ты собрался?»
     
      «Ты знаешь, куда», — тихий голос дрожал от предвкушения, смешанного со страхом.
     
      «Рано. По коридорам шатаются толпы бездельников и целые косяки привидений, тебя увидят не только они, но и все портреты по пути на третий этаж. Дождемся ночи, возьмем мантию, достанем пару запасных палочек и нужные зелья, тогда и пойдем», — по спокойному голосу сразу было ясно, что такие эскапады для мага не в новинку.
     
      * * *
      От бессилия хотелось кричать, плакать, кидаться на стены с кулаками или нарезать круги по коридору. Одним словом, делать хоть что-нибудь, а не торчать у заветной двери, теряя драгоценное время. Они благополучно дождались отбоя и что? Ускользнуть незамеченным не вышло: Уизли и Грейнджер весь день ходили за ними по пятам. Разумеется, настырные сопровождающие не выпустили их из гостиной в одиночестве.
     
      С каждой минутой таяли перспективы отомстить одному из убийц родителей, если, конечно, его и вправду можно было там застать, и щелкнуть по носу одного слишком умного старика. Казалось, вот она — желанная возможность обрести философский камень, а вместе с ним и финансовую независимость от Дурслей. Конечно, можно было бы воспользоваться родительским сейфом, но Дамблдор наверняка сразу же узнал бы об этом. Да и он тоже хорош, придурок восторженный. Увидел гору золота и даже не догадался поинтересоваться у гоблинов, сколько галлеонов лежит на его счету и не уменьшилось ли их количество стараниями некоего господина с длинной бородой. Маловероятно, что у директора есть доступ к деньгам Гарри, но на всякий случай лучше подстраховаться. Если старик так стремился контролировать всю жизнь Гарри Поттера, наследство родителей он никак не мог не принять во внимание. А значит, свободно распоряжаться собственными деньгами им с Крисом пока не светит.
     
      Будь Гарри один, они с Крисом в мгновение ока исчезли бы за заветной дверью. Но как быть с Уизли и Грейнджер? Судя по первым двум испытаниям: нелепому замку и игривому молодому церберу, ничего по-настоящему опасного не предвидится. Но ведь это для Гарри, наслушавшегося о похождениях Криса, а для обычных первогодок все может быть совсем иначе. Тем более, что Гермиона магглорожденная.
      Мальчик исподлобья оглядывал «друзей». Да, он хотел, чтобы эти надоедливые прилипалы оставили его в покое. Чего скрывать, он просто мечтал избавиться от дотошных расспросов и нравоучений Грейнджер и гиперэмоциональных разглагольствований Уизли о всякой не заслуживающей ни малейшего внимания чепухе. От заносчивости и постоянного стремления выпендриться перед сокурсниками первой и святой убежденности в отсутствии у друзей каких-либо, пусть даже личных, тайн, не говоря уже о всяческом отрицании «личного пространства» второго. Но убить? Или стать причиной смерти этих детей? Нет, ни в коем случае. Ни один из них, как бы то ни было, не заслуживал смерти.
     
      «Расслабься».
     
      «Что?» — ребенок вздрогнул.
     
      «Расслабься, говорю. У тебя рука дрожит».
     
      Гарри растерянно опустил взгляд. И правда дрожит. А вот Крис на удивление спокоен, словно они идут в кафе за мороженым. Вот интересно, волнуется он или нет? Уж этот-то притворяться умеет, и не разберешь по нему ничего. Он расслабился и прикрыл глаза, попытавшись «прослушать» эмоциональный фон друга. Естественно, натолкнулся на глухую стену, которую не смог обойти. Способности способностями, но все же его познания в области ментальной магии оставляли желать лучшего, несмотря на еженедельные тренировки.
     
      Добиться от друга большего почему-то не получалось, несмотря на все уговоры и ухищрения. Гарри знал о феноменальной памяти Криса, но даже не догадывался, что друг хорошо запомнил выпаленное в сердцах: «Все о тебе узнаю!» и не мог не принять к сведению.
     
      Мальчик тихо вздохнул и сжал руку в кулак. Ну и где он, спрашивается, хваленый выброс адреналина или хотя бы капля энтузиазма, боевого вдохновения? Рядом переминались с ноги на ногу Рон и Гермиона, бледные, испуганно вслушивающиеся в доносящееся спереди приглушенное ворчание Пушка. Он сам выглядел точно так же: бледный, напряженный ребенок, отчаянно перебирающий всевозможные выходы и варианты. Его колотило и, чего скрывать, мальчику было страшно. Внезапно разболелась распоротая около полугода назад ступня, на которой стараниями мадам Помфри не осталось и шрама. Она ничем не напоминала о себе и уж теперь-то болеть никак не могла, вот только ее это не останавливало. Пришлось осторожно перенести вес на другую ногу. Ему казалось, что произошла ошибка, и героем сделали не того ребенка.
     
      Как Гарри ни убеждал себя, что на этот раз все будет по-другому, перед глазами все время вставали с плеском сходящиеся над головой волны и размытые очертания тролля с занесенной над головой дубиной. На сей раз влезать в драку он собирался только в самом крайнем случае, если бы иного выбора не осталось, да и то сразу же уступил бы тело Крису. Происшествие в женском туалете многому научило его, прежде всего первоочередной необходимости реальной оценки себя и противника и осознанию важности брошенных вскользь советов опытного боевого мага.
     
      Гарри встряхнулся и медленно разжал кулак. Все, хватит рефлексировать. Он знал, как можно избавиться от «эскорта».
     
      — Рон, Гермиона, — взгляд полон самого искреннего тепла, но в голосе проскальзывает сожаление, — вы мои лучшие друзья. И вы, конечно, все понимаете. Если мы с вами не убережем камень, Волдеморт вернется.
     
      — Ты с ума сошел! — воскликнул Рон. Как оказалось, здравый смысл у гриффиндорца имелся, пусть и в зачаточном состоянии.
     
      — Мы не сможем! — подхватила эстафету Гермиона. — Нас всех тут же оштрафуют на добрую сотню баллов! И вдобавок, никто из нас не способен противостоять взрослому магу, а тем более сильнейшему черному магу нашего времени!
     
      — Разве вы не слышали о тех временах, когда он пытался захватить власть? Волдеморт, — Гарри с трудом сдержал улыбку, видя, как перекосилась физиономия Уизли от простого упоминания этого имени, — сровняет Хогвартс с землей или превратит в школу Темных искусств! Так что штрафные очки уже не имеют никакого значения! Допустим, вы выиграете соревнование между факультетами. И что? Он оставит в покое вас и ваши семьи? Если меня поймают прежде, чем я доберусь до камня, что ж, мне придется вернуться обратно к Дурслям и там ждать, пока Волдеморт найдет меня. Я просто умру позже, чем мог бы умереть, если бы ничего не предпринял сегодня, потому что я никогда не перейду на Темную сторону! — последнюю фразу он нагло позаимствовал из «Звездных войн», чтобы звучало экспрессивнее. — И потому сегодня я пойду туда, где хранится камень. И что бы вы, двое, ни сказали, меня это не остановит! Если вы помните, Волдеморт убил моих родителей. Я не могу сидеть сложа руки и ждать, когда он начнет убивать других...
     
      «Браво, браво, — Гарри почти слышал негромкие размеренные хлопки, словно друг лениво аплодировал, — какой пассаж, сколько пафоса! Я сражен наповал, уже бегу и записываюсь в твою маленькую армию. Чего ты пытался этим добиться?»
     
      «Увидишь. Не мешай мне», — отрезал он, не сводя с «друзей» внимательных ярко-зеленых глаз.
     
      — Ты прав, Гарри, — через какое-то время тихим голосом откликнулась Гермиона. — Но что же делать? Наша решимость ничего не меняет, мы по-прежнему всего лишь дети.
     
      — Я использую мантию-невидимку, — заявил он в ответ, разворачивая блестящий сверток.
     
      — Ты думаешь, мы трое под ней уместимся? — с сомнением поинтересовался Рон.
     
      Гарри лишь загадочно усмехнулся в ответ, из рукава выскользнула палочка, пока что невидимая для стоящих перед ним ребят. В одном Гермиона оказалась права: их решимость не помогла ни против Волдеморта, ни даже против пары парализующих заклинаний однокурсника. Они и шевельнуться не успели, свалившись посреди пустого коридора.
     
      — Простите меня, но я не могу подвергать вас двоих такой опасности. Я ведь Мальчик-Который-Выжил, символ удачи и надежды. Так что мне, возможно, повезет еще раз. А если нет — скажите Дамблдору, что Волдеморт возродился. Простите меня за все, вы очень хорошие друзья, я не переживу, если с вами что-то случится.
     
      Крис в его голове хохотал в голос, пока его подопечный стаскивал детей в угол и заботливо прикрывал мантией-невидимкой, перемежая извинения с заверениями вечной дружбы и уговорами не беспокоиться за него. Теперь Дамблдор в любом случае получит от своего маленького шпиона неоспоримые доказательства верности Поттера и его преданности идеалам Добра и Света.
     
      На сей раз дверь была не заперта, и Гарри, не так смело, как бы ему того хотелось, но все же шагнул в проем и услышал за спиной скрежет задвигаемого засова. Ловушка захлопнулась. Но он не обернулся, поднял голову и встретился глазами с гигантским псом. Нападать тот отнюдь не спешил, даже дал время выбрать подходящую песенку и пару раз прокашляться.
     
      В нашем доме
      Знают взрослые и дети
      То, что я теперь
      Счастливей всех на свете.
      У меня, на зависть
      Всем собаководам,
      Есть собака
      Удивительной породы.
     
      Крис весело мурлыкал детскую песенку, подпевая мальчику, получалось у него куда лучше, чем у самого Гарри. Глаза Пушка начали закрываться. К тому времени, когда мальчик перешел к первому припеву, пес уже беззаботно храпел.
     
      Мой щенок похож немного
      На бульдога и на дога,
      На собаку-водолаза
      И на всех овчарок сразу.
     
      Лезть в люк Гарри не торопился, продолжая тихо напевать себе под нос. Вместо этого он вытащил из Астральной Клети два флакона с Дыханием Смерти и Туманом Альбиона и рассовал по карманам. Хоть и не стоило бы демонстрировать зелья, за одно из которых дают многолетнее заключение в Азкабане, а за другое — порядочный штраф. Но жизнь как-то дороже, так что мало ли, что может произойти, пусть будут на всякий случай. Достал запасную палочку для Криса, пожалев, что сам не озаботился обзавестись такой же. Список предстоящих покупок пополнился еще парой пунктов.
     
      И Гарри, и Крис как можно крепче сжали палочки, когда мальчик шагнул в темное отверстие люка, напоминавшее гигантскую полную чернильницу. Гарри мельком подумал, что тьма словно вода расступается перед всяким, кто пожелает окунуться в нее, и… навсегда скрывает путь назад.
     
      Он летел и летел, пронзая холодный влажный воздух, а дна все не было. Мальчик испугался, что сейчас просто разобьется в лепешку, так и не успев ни сорвать планы директора, ни выполнить их. Если честно, он до сих пор не понимал, действуют ли они сейчас согласно расчетам Дамблдора или вопреки им. Крис несколько раз взмахнул палочкой, полет существенно замедлился. Через минуту Гарри приземлился со странным приглушенным звуком — похоже, он упал на что-то мягкое. Сел и огляделся, машинально воспользовавшись Lumos-ом. Мальчик заметил, что сидит на каком-то растении, но не успел как следует оглядеться, когда зелень под ним зашевелилась и неожиданно расступилась.
     
      Совершив очередную, на сей раз не столь мягкую посадку, Гарри ушиб копчик. Кривясь и потирая его, они одновременно с Крисом высказали все, что думают о придурочной зелени, причем слова их в точности совпали. Зато теперь Гарри распознал Дьявольские силки, которые он нечаянно спугнул сгустком света на кончике палочки из остролиста.
     
      «Что за дебильные испытания! Могли бы и сюда подушек набросать! — обозленно выкрикнул он. — Мы могли что-нибудь сломать!»
     
      Разумеется, вслух он ничего не сказал, их вполне могли подслушивать. Заклинание сорвалось и разбилось о сплетающуюся над головой лозу. Растение торопливо прижалось к стенам, позволив увидеть маленький квадратик света над головой.
     
      «Н-да, если б цветочек не подкарауливал жертву, наше предприятие завершилось бы весьма и весьма печально», — констатировал Крис, совершая какие-то пассы над головой. Затылок обдало влажным холодом, распространившимся по всему телу. Дезиллюминирующие чары, догадался Гарри, следя, как цвет его тела и мантии начинает копировать окружающую среду.
     
      Из каменного мешка вел один-единственный проход, по которому они и направились. Гарри старался ступать как можно бесшумнее и все, что он слышал — капли воды, падающие со стен. У друга слух был получше, возможно, он слышал что-то кроме этого. Коридор резко пошел вниз, и Гарри попытался вычислить, где они теперь находятся. Как и в первый день в Хогвартсе, когда он хотел посчитать этажи замка, что-то постоянно отвлекало его, путало мысли. Похоже, Хогвартс не любил раскрывать свои тайны.
     
      Он дошел до конца коридора и очутился у входа в ярко освещенный зал с высоким дугообразным потолком. В центре была свалена большая груда разноразмерных, разноцветных ключей. На другой стороне виднелась тяжелая деревянная дверь, обитая медью. Мальчик подергал ее несколько раз, испробовал все известные ему отпирающие заклинания, но успеха не добился. Тогда развернулся и пошел к ключам, проверил металлические кусочки на охранные чары и лишь потом присел, и пересыпал несколько горстей между пальцами.
     
      «Это что, тест на терпение? Я должен попробовать все по очереди, чтобы пройти дальше?»
     
      По залу были разбросаны тысячи ключей. С таким же успехом они могли начинать выцарапывать под дверью подкоп. Еще неизвестно, при котором варианте им удалось бы быстрее выбраться отсюда.
     
      «Используй очки. Не думаю, что они все зачарованы, иначе весь школьный персонал весь год только этим бы и занимался», — Крис задумчиво повертел маленький серебряный ключик и отбросил за спину.
     
      Ну конечно! Ключ от зачарованной двери тоже должен быть заколдованным! Профессор Флитвик однажды упоминал, что от магических предметов исходит заметное лишь для магов тепло. Должно быть, Дамблдор на это и рассчитывал, ведь на уроке у Гарри быстро получилось указать на нужную пуговицу. Разумеется, ни тогда, ни сейчас он не собирался использовать эфемерные возможности организма, положившись на стекла Лессера. Гарри торопливо протер очки полой мантии и заново осмотрел возвышающуюся над ним гору. Искомый ключ лежал почти на самой вершине. Лезть наверх по рассыпающимся и раскатывающимся во все стороны ключам он не рискнул, просто призвал старинный резной ключ из тронутого чернью серебра.
     
      В следующем зале было настолько темно, что вообще ничего не было видно. Однако стоило мальчику сделать несколько шагов, как комнату внезапно залил яркий свет. Он стоял на краю огромной шахматной доски, прямо за черными каменными фигурами. На другой стороне доски стояли белые, загораживающие следующую дверь. Гарри в сердцах ругнулся. Это испытание было явно рассчитано на шахматиста Уизли. Сам Гарри, хоть и умел играть в шахматы, возможности свои оценивал трезво, да и Крис игроком был в лучшем случае средним. И Туманом Альбиона не воспользоваться: он действует только на живых существ, но никак не на зачарованный мрамор. Призрачное зелье тоже не поможет, мальчик хорошо помнил сложные переплетения массивных канатов-арканов, держащих замковые стены. Ну перелетят они через доску и дальше что? Сквозь стену все равно не пройдешь, останется сидеть и ждать, пока действие эликсира не развеется.
     
      Крис же решил долго не раздумывать: резкий взмах, и несколько пешек разлетелось на куски, Гарри едва успел увернуться.
     
      «Не стой!» — ладья и королева с грохотом столкнулись, от каждой фигуры откололись и упали на доску пласты мрамора.
     
      «Ты с ума сошел?!»
     
      Гарри совершал невероятные прыжки, уходя от врезающихся в стены и оставляющих на них глубокие вмятины обломков. Слава Мерлину, он уже немного разобрался в принципе работы дуэльной обуви. Не настолько, чтобы полностью контролировать скорость и траекторию передвижения, но и на стены не налетал. Из-за спин черных фигур он так и не вышел, и уворачиваться приходилось только от пролетающих в проем между монолитными черными глыбами камней. Несколько раз Крис, не давая покалечить Гарри, махал палочкой в сторону летящих на них обломков, и те мгновенно отлетали в сторону.
     
      Мальчик боялся, что сейчас шахматы примутся гоняться за ними по всей комнате, но наложенные на них заклинания оказались не столь совершенны и сложны. Ни белые, ни черные фигуры ничего не предприняли, позволив Крису за несколько секунд превратить их в беспорядочное каменное крошево.
     
      «Я знал, что ты справишься», — голос старшего друга был наполнен теплом и непоколебимой уверенностью в нем, Гарри. И мальчик понял, что за это готов простить Крису все, что угодно. Чего, собственно, тот и добивался. Иногда управлять наивным ребенком было слишком легко.
     
      «Дьявольские силки оставила Спраут. Ключи — Флитвик. МакГонагалл оживила шахматные фигуры, это ее работа. Крис, остались только Квиррелл и Снейп. Как думаешь, что они приготовили?»
     
      «Квиррелл — не знаю. А Снейп, как мне кажется, должен был придумать нечто особенное, связанное с зельями».
     
      Существовал только один способ узнать это, и следующая дверь со скрипом распахнулась. Их встретил отвратительный запах, от которого заслезились глаза. А в полумраке посреди зала… Гарри нервно отшатнулся, хорошо, что Крис вовремя зажал ему рот, иначе он заорал бы словно перепуганная девчонка.
     
      «Тихо, тихо. Спокойно, он оглушен. Ну ударился об унитаз, поплавал немного, что теперь, всю жизнь троллей бояться? Мне твоя реакция понятна, хоть я, к сожалению, не психотерапевт. Боишься его?»
     
      Гарри шумно сглотнул, прижавшись к стене. Он вылетел бы отсюда и мчался, не останавливаясь, до зала с Дьявольскими силками, если бы дверь по обыкновению не захлопнулась за спиной.
     
      «Не пугайся. Ты же не собираешься всю жизнь бояться тупых троллей только из-за того, что встретил одного в далеком детстве, и тот тебя чуть не убил?»
     
      Мальчик хотел помотать головой, но внезапно обнаружил, что не может шевелиться. Как ни стыдно ему было это признавать, и как бы странно, по его мнению, это ни звучало, он действительно не мог контролировать свой страх и панически боялся тролля. Наверное, так же, как Крис — высоты. Тем более, что этот экземпляр был значительно крупнее того.
     
      Мужчина подобной реакции не предвидел, но и особым сюрпризом она для него не стала. Гарри вел себя так, как все перепуганные дети, столкнувшиеся с чем-то, что когда-то ужаснуло их больше всего и теперь повторялось. Сам он тролля, пусть даже крупного, здорового самца, помехой не считал, но, похоже, прошлый Хеллоуин повлиял на психику ребенка сильнее, чем Крис предполагал. Что ж, хорошо, что он узнал об этом сейчас, а не через двадцать лет, когда вылечить фобию будет невозможно. Пришлось вспомнить, как каких-нибудь пять-шесть лет назад он успокаивал малыша после ночных кошмаров и освежить старые навыки.
     
      Он мягко попросил у Гарри тело и получил его без единого возражения. Не переставая шептать что-то успокаивающее, пересек зал, чтобы войти в следующее помещение. Там не было ничего страшного. Посредине стоял стол. На нем выстроились в ряд семь разнокалиберных сосудов, наполненных какими-то жидкостями. Крис предложил снова поменяться местами, но ребенок вяло помотал головой.
     
      Мужчине это совсем не понравилось, видимо, придется все-таки прибегнуть к услугам целителей душ. Вряд ли он сможет справиться с этим самостоятельно, скорее закрепит фобию или, того хуже, Гарри воспримет попытки поддержать его как насмешки. Крис рассказывал анекдоты, напевал веселые песенки, поведал несколько оптимистичных мифов, описывал древние артефакты. Что угодно, лишь бы не молчать, перебирая склянки с эликсирами.
     
      Лежащий на столе пергамент он мельком просмотрел, но решил не заморачиваться. Он не первокурсник, который не сможет распознать плещущийся в сосуде яд. А вино найдет тем более. Его, кстати, Крис нашел первым и с сожалением отставил в сторону. Вряд ли он сможет контролировать в стельку пьяное детское тело, а вина в двух небольших кувшинах хватало с лихвой. В конце концов, в руках у него оказался маленький пузырек, содержимое которого обожгло горло холодом.
     
      Шаг через огонь был сделан. Оба они надеялись, что не напрасно, и что никто из них впоследствии ни о чем не пожалеет.
     
      В центре просторного круглого помещения на возвышении стояло зеркало, в которое Гарри так пытливо вглядывался несколько месяцев назад. В тяжелой золотой раме метались тени и отражения, плясали блики прикрепленных к стенам факелов. А перед ним, — этого не могло быть, просто не могло! — перед ним, раздраженно переступая с ноги на ногу и время от времени касаясь холодного стекла, стоял человек. Выглядело это так, словно мужчина пытался вырвать, выцарапать что-то из зазеркалья. Лица его Гарри не видел, но в этом и не было необходимости — лишь один человек в Хогвартсе носил фиолетовый тюрбан. Тюрбан с таким странным, неприятным запахом, какой иногда исходит от тяжелобольных людей. Определенно профессор клал туда не только чеснок.
     
      Мальчик был настолько поражен присутствием Квиррелла, что все мысли о тролле напрочь вылетели из головы. Что здесь делает Квиррелл? Охраняет камень или пытается его забрать? Если первое, то это весьма странный выбор со стороны Дамблдора. Пугливый, заикающийся недотепа — последнее препятствие на пути к богатству и бессмертию. Смешно. Любой другой преподаватель справился бы куда лучше, пройти мимо взрослого опытного мага у Гарри не было ни единого шанса.
     
      У Гарри, но не у Криса.
     
      Под прикрытием дезиллюминационных чар он бесшумно двинулся в сторону, расслабившись и держась лицом к мужчине. Палочка больше не плясала в ловких пальцах. Ее кончик, находящийся примерно на уровне пояса, смотрел в спину профессору. Мальчик почти физически ощущал напряжение наставника, его готовность немедленно вступить в схватку. Не доносилось ни звука шагов по каменным плитам, ни случайного шороха ткани, ни единого вдоха или выдоха. Ничего, только тишина, нарушаемая треском факелов и невнятным бормотанием профессора. Хищник подкрадывался к намеченной жертве, постепенно сужая круг.
     
      Гарри, затаив дыхание, следовал за другом, пока они не приблизились к зеркалу вплотную. Ему о многом хотелось спросить, узнать, что Крис думает о происходящем, но отвлекать не стал. Не то время и место, да и все равно потом все станет известно.
     
      Поняв, что полностью невидим и неслышим, мальчик осмелел и приблизился к мужчине вплотную. Как и в прошлый раз, ничего необычного в зеркале не отражалось. Гарри сделал еще шаг в сторону, совершив непростительную ошибку. Он так и не понял, что случилось, но Квиррел неожиданно вздрогнул, его глаза изумленно расширились, будто в зачарованном стекле мелькнуло нечто постороннее[1]. Мужчина отшатнулся от артефакта, стремительно развернулся и пустил заклинание в сторону дверного проема, закрытого языками пламени. За первым взмахом последовал целый веер неизвестных Гарри заклятий. Лицо его, обычно конвульсивно дергавшееся, на сей раз выглядело непривычно сосредоточенным и даже несколько отрешенным. Презираемый всей школой трус оказался вполне сносным дуэлянтом: полупрозрачные лучи прошли над головой Гарри-Криса, выбив из стен каменную крошку и погасив несколько факелов.
     
      — Я знаю, что ты здесь, выходи!
     
      Мальчик не думал о том, что в случае смерти Криса навсегда останется призраком, он боялся за друга. Надо помочь, помочь ему во что бы то ни стало, думал Гарри, со всей доступной скоростью врезаясь в Квиррелла с надеждой хоть ненадолго отвлечь его. Но ничего не получилось: он беспрепятственно прошел сквозь мужчину и в результате приобрел кратковременное головокружение и звон в ушах.
     
      — А что, профессор, у нас наконец-то началась практика, а не нелепое пускание искорок в плакаты на стенах? Кстати, ни одно из нарисованных на них чудовищ я так и не опознал из-за карикатурности изображения. Это чтобы по окончанию школы мы их при встрече тоже не узнали?
     
      Крис стоял на расстоянии вытянутой руки от преподавателя и насмешливо кривил губы. Чары дезиллюминации он сбросил: теперь эта пародия на невидимость помочь не могла, каким-то образом Квиррел узнал об их присутствии.
     
      Короткий взмах — и палочка Криса с глухим стуком летит на мраморные плиты, а его самого опутывают тонкие веревки.
     
      «Крис! Не стой, ты ведь можешь…»
     
      «Тихо, малыш. Все в порядке».
     
      В порядке?! Гарри неверяще уставился на друга, решившего так легко сдаться. Конечно, он мог в любой момент вернуть себе тело, но… Вдруг это часть плана по получению философского камня или привлечению на свою сторону еще одного мага? Что ж, вполне возможно, что только Квиррелл знает, как воспользоваться зеркалом и достать камень. Не мог же Дамблдор поставить его здесь единственно за тем, чтобы иметь возможность причесать бороду. Впрочем, этот все мог. Нужно как-то уговорить профессора помочь.
     
      — Значит, все-таки Поттер. Воспользовался отцовской мантией и сумел подойти так близко. Молодец. А я ведь до последнего сомневался, что ты придешь. Так вот зачем старик… — он резко оборвал речь и сузил глаза. Губы дернулись, складываясь в издевательскую усмешку, левый уголок рта пополз вверх. Ни разу за весь год первокурсник не замечал, что Квирреллу свойственна мимика, характерная Снейпу.
     
      — Наверное, ты удивлен, увидев здесь меня, а не Снейпа. Северус выглядел крайне подозрительно, не правда ли? Этакая огромная летучая мышь, парящая по школе и хватающая невинных учеников. При наличии такого Снейпа, никто не мог заподозрить б-б-бедного за-за-заикающегося п-п-профессора Квиррелла, — он явно издевался, копируя собственное заикание. — Все прямо указывало на грязного алхимика, предавшего…
     
      Крис не дал Гарри возможности выслушать сдерживаемый долгое время крик души и узнать нечто новенькое о Снейпе.
     
      — Снейп? — перебил преподавателя пренебрежительным фырканьем. — Он последний, кого бы я ожидал здесь увидеть. Запугивать детей — вот и все, на что он способен. Ничтожество. Жалкое ничтожество, больше ничего он из себя не представляет.
     
      Гарри открыл было рот, чтобы возразить, но… взгляд внезапно наткнулся на лежащую на полу палочку. Остролист, перо феникса. Одиннадцать дюймов полированного дерева у блестящего правого ботинка. Его, Гарри, палочка. Но тогда… Ну разумеется! Крис выбросил чужую палочку, чтобы не лишиться своей. Никто бы и подумать не мог, что Гарри Поттер всегда носит с собой целый запас волшебных палочек на все случаи жизни. Крис мог освободиться в любой момент, но пока предпочитал придерживаться образа наивного гриффиндорца.
     
      — Его и взяли-то сюда только из жалости. Дамблдор очень любит собирать к себе под крылышко неприкаянных зверюшек, которые больше никому и даром не нужны.
     
      Ладно, не такого уж и наивного. Да и отнюдь не гриффиндорца, если честно.
     
      У Квиррелла, явно не ожидавшего ничего подобного, аж глаза на лоб полезли. Затем послышался негромкий смешок, и незнакомый голос холодно произнес:
     
      — А ты не так уж и глуп, Гарри Поттер, — губы мужчины не разомкнулись, и мальчик понятия не имел, кто говорит. Но отчего же Крис так вздрогнул и напрягся при первых звуках этого голоса? — Помоги мне, и получишь все, чего пожелаешь.
     
      Профессор выбросил руку вперед и, вцепившись ребенку в плечо, подтащил к зеркалу. Веревки спали на пол и исчезли, едва коснувшись светлого мрамора. Гладкое стекло охотно отразило растрепанного мальчишку в распахнутой и сдвинутой набекрень мантии.
     
      — В этом зеркале кроется ключ к камню, — уведомил он, постукивая пальцами по раме. — Необходимо разгадать его до того, как Дамблдор вернется из Лондона. Видишь? Ты видишь камень, Гарри?!
     
      Некоторое время Крис старательно пялился в зеркало, чтобы потом развернуться насколько позволяли веревки и заявить, что видит в нем только себя. Квиррелл невнятно выругался и оттолкнул его в сторону. Откуда было ему знать, что видел он там себя, настоящего себя, а не мальчишку Поттера? Впервые за невообразимо долгие десять лет видел свое отражение в зеркале! Вот только теперь оно казалось почти чужим, словно внезапно объявившийся дальний родственник, о котором многие годы не было ни слуху, ни духу. До безумия хотелось снова встать перед зеркалом, коснуться холодного стекла кончиками пальцев и смотреть, смотреть, смотреть… И Крис потянулся к древнему артефакту.
     
      — Я вижу камень, — сбивчиво шептал Квиррелл. — Я собираюсь преподнести его моему повелителю... Но где же этот камень?
     
      Гарри в растерянности отступил назад. Что происходит, почему они оба с таким вожделением уставились в это клятое зеркало? Крис выглядел так, словно наконец-то получил возможность смотреть свои любимые порнофильмы без того, чтобы постоянно объяснять шокированному Гарри что, зачем, куда и как. Профессор снова отшвырнул мальчика, как только его отражение мелькнуло в зеркале. Крис едва удержался на ногах, но тем не менее продолжал тянуться к собственному отражению. Да что же это такое, безумие какое-то, ошарашено думал Гарри, кидаясь к нему и пытаясь ухватить его за рукав. Но друг и наставник ни на что не реагировал — ни на гневные крики подопечного, ни на размахивание руками перед самым лицом.
     
      Тогда Гарри решился и взял все в свои руки, раз с Крисом было явно не все в порядке, возможно, какое-то проклятие или нечто подобное. Резкая смена угла зрения заставила на мгновение зажмуриться. Теперь он стоял перед Квирреллом, судорожно пытаясь придумать, как извернуться и схватить по-прежнему лежащую на полу палочку. Но, как мальчик не старался, на ум ничего не приходило. Броситься за ней просто так — сразу же получить несколько неприятных заклятий, которые он наверняка не сумеет ни отбить, ни отвести в сторону. Помощи ждать тоже не приходилось: друг никак не мог успокоиться, только мешал сосредоточиться и настроиться на предстоящий бой. Голос Криса суматошно бился в голове, отчаянно звенел в ушах, требуя немедленно пустить его к зеркалу.
     
      — Он не врет, — изумленно протянул тот же незнакомый голос. — Кто бы мог подумать, что именно Гарри Поттер окажется… Я хочу заглянуть в тебя, мальчик. Дай мне поговорить с ним, — последовал приказ.
     
      — Но, повелитель, вы еще недостаточно сильны! — запротестовал Квиррелл. — Использование легиллименции напрямую…
     
      — У меня достаточно сил... — отрезал резкий голос. — Для этого вполне достаточно...
     
      Квиррелл принялся разворачивать свой тюрбан. Гарри окончательно растерялся, не зная, что сейчас произойдет. Но еще больше его шокировали неожиданные слова Криса:
     
      «Упс. Чем смог — тем помог, дальше сам справляйся», — он отточенным движением выхватил палочку и без замаха послал в профессора мощное замораживающее заклинание, воспользовавшись тем, что руки мужчины были заняты широкими фиолетовыми лентами.
     
      Мальчик несказанно обрадовался вернувшемуся к нему Крису, такому привычному и родному, и… оказался один на один с медленно приходящим в себя преподавателем, с мантии которого осыпались куски льда. Закованные в прозрачно-белый налет изморози и ледяных кристаллов ленты потяжелели и соскользнули с головы без участия профессора. Без нескольких метров ткани голова Квиррелла, сильно уменьшившаяся в размерах, выглядела как-то странно. Гарри чувствовал себя так, словно тоже попал под действие ледяного проклятия, сжимая в левой руке чужую палочку, с которой ему никогда раньше не доводилось работать. Как мог Крис бросить его сейчас!
     
      Но вот профессор сморгнул иней с ресниц и сфокусировал взгляд на Гарри. И мальчик сорвался с места, выкрикнув первое, что пришло в голову:
     
      — Caecitas![2] Flagrum aquis![3]
     
      Руки мужчины взметнулись к голове, в то же время раздался напоминающий хлопок по воде звук, и Квиррелл взвыл, согнувшись пополам. Черная мантия лопнула и разошлась от плеча до пояса, открыв кровавую полосу на торсе мужчины. Лохмотья белоснежной рубашки быстро пропитались кровью. Тяжелые капли и все еще осыпающиеся с одежды ледяные кристаллы, теперь окрашенные в бледно-розовый, падали и разбивались о светлые мраморные плиты, издавая оглушительный звон, который, как казалось Гарри, перекрывал даже крики Квиррелла.
     
      Сейчас Гарри не чувствовал ни страха, ни жалости. Он не ощущал вообще ничего, и ни о чем не думал. Никогда еще в голове не было так пусто и одновременно столь предельно ясно и четко. Время замедлилось, происходящее воспринималось несколько отрешенно, так смотрят в телевизионный экран далеко за полночь, пропуская все происходящее сквозь себя без единой мысли или эмоции. Интересно, это и есть то самое идеальное для боя состояние, которое Крис называл «ледяной безмятежностью», и для достижения которого нужно медитировать не менее десяти лет? Вряд ли. У него, наверное, просто шок, отказ психики, цейтнот или еще что-то еще, имеющее непроизносимое название.
     
      — Убей его! — завопил тот же холодный голос, перекрыв вопли профессора.
     
      И Квиррелл резко рванулся к Гарри. Мальчик не успел отскочить в сторону, и непременно оказался бы сбит с ног, если бы в его горло не впились скрюченные пальцы. Теперь и его мантия оказалась пропитана кровью. Чужой, вязкой, с запахом, отдающим ржавым железом, кровью. Не его. Пока не его. И снова в голове мелькнуло отстраненное сожаление, что мантию придется отдать в стирку, да и отражатели не сработают. Они бы все равно не помогли, так что Гарри больше всего тревожил вопрос предстоящей чистки мантии. Сами понятия «боль» и «смерть» стерлись из его сознания. Не способный почувствовать первое, не знающий о существовании второго, Гарри тем не менее прекрасно ощущал чужие руки, все сильнее и сильнее сдавливавшие хрупкое детское горло. Кровь гремела в ушах, дышать становилось все тяжелее и тяжелее, в глазах потемнело.
     
      И мальчик вскинул палочку к виску слепого, хоть на произнесение заклинания воздуха уже не оставалось. Грязно-багровое пульсирующее марево накрыло его с головой.
     
      Когда Гарри очнулся, Квирррелл лежал у его ног, неестественно подвернув под себя правую руку, и тянулся к ребенку в последнем, отчаянном жесте. Дыхание вырывалось с хрипами, голова раскалывалась, все тело ломило. Но боль в горле затмевала все остальное, он словно наглотался раскаленных листьев цветущей огневки, из приоткрытого рта вот-вот вместе с болью вырвется наружу язык огня. Очертания полутемного помещения плыли и колыхались перед глазами, яркие точки-светлячки факелов летали друг за дружкой словно игроки в квиддич. Гарри прикрыл глаза и решил подождать, пока дыхание не восстановится. Он наверняка был без сознания не больше нескольких минут, кровь даже не успела остыть… В нескольких метрах стояло волшебное зеркало, в которое было страшно заглядывать. Мальчик догадывался, что оно отразит либо то, что сведет его с ума, либо его самого, перемазанного засохшей и почерневшей кровью.
     
      Кровь! Он убил человека! Зеленые глаза широко распахнулись. Да, Квиррел все еще не шевелился, лежа среди неровных темных пятен и вперив в него бессмысленный пустой взгляд. Сам Гарри сидел перед ним на коленях, в луже выплеснувшейся из рта профессора крови, медленно засыхающей на штанах первокурсника.
     
      Задыхаясь, он отшатнулся от тела, живот скрутило. Он даже не успел подняться или отползти подальше, когда его вырвало. Голова закружилась, мальчик, не осознавая происходящего, сжался в комок. Спазмы продолжались и тогда, когда в желудке ничего не осталось, вызывая нестерпимую боль. В голове звенело, и в довершение всего он только сейчас заметил, что видеть не может не столько из-за боли, сколько из-за заливающей глаза крови из шрама. Странно, с чего бы это?..
     
      «Крис, где ты? Крис… Ты мне так нужен, — тихо шептал он про себя, не надеясь получить ответ. — Я убил его, я его убил. Он умер, я… я не хотел, правда… Как же это, как это получилось, я ведь не хотел…»
     
      Гарри прерывисто всхлипывал, пытаясь встать с пола, но ноги и руки постоянно разъезжались. Через минуту бесплодных усилий он смог подняться и, пошатываясь, побрел прочь от раскинувшегося тела. Никогда еще ему не приходилось чувствовать себя настолько легким, словно избавился от всего, что ел за последнюю неделю. Он все еще не понимал, что произошло, помнил только, что так и не смог произнести ни одного заклинания. Детская неконтролируемая вспышка стихийной невербальной магии… Это ничего не меняло, он все равно убил. Он защищался… Квиррелл мертв. Квиррел хотел его убить. Он всего лишь защищался… или нет?
     
      Шаг, еще шаг, обхватив голову руками, не видя дороги. Возникшее на пути препятствие — холодная, гладкая поверхность, к которой можно прижать пылающий лоб. Дикие, перепуганные ярко-зеленые глаза, такие огромные и неестественные. Расширенные зрачки, в которых пляшет свет факелов. Текущие по лицу струйки крови. Конвульсивно подергивающаяся жилка на виске.
     
      Тот, другой, в зеркале, которого Гарри был неспособен принять как себя, внезапно растянул губы в глумливой усмешке, подмигнул… и положил в карман кроваво-красный камень. Это стало последней каплей.
     
      — Frangeо! Frangeо! Frangeо! — и льется водопад сверкающих осколков, мелким крошевом разлетаясь о противоположную стену, устилая пол под ногами тысячью острых граней.
     
      По щеке чиркнул пролетающий осколок, на мгновение стало горячо, затем на воротник упало несколько крупных алых капель. Мальчик, дрожа и задыхаясь, из последних сил цеплялся за пустую раму, под ногами похрустывало и трескалось то, что осталось от могущественного древнего артефакта. Трясущаяся рука потянулась к карману и извлекла философский камень.
     
      И Гарри внезапно расхохотался безумным, каркающим смехом, перемежаемым судорожными всхлипываниями, прежде чем тяжело осесть на пол.
     
      — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —
     
      [1] зеркало Еиналеж перестает показывать желаемое, если в него смотрятся несколько человек. Когда Гарри встал рядом с Квирреллом, отражение изменилось.
      [2] Caecitas — слепота
      [3] Flagrum aquis — водный кнут

Глава 10.

     Было нестерпимо жарко, на ногах лежало что-то тяжелое, не позволявшее двигаться. Разлепить веки удалось не сразу, перед глазами какое-то время стояло расплывчатое марево. Запахи зелий и чистого белья подсказали, что Гарри находится в больничном крыле. Через минуту он обнаружил, что мадам Помфри зачем-то положила на ноги пациента большую серую подушку, тяжелую и горячую. Когда мальчик потянулся, чтобы убрать ее, подушка сонно муркнула и свесила с кровати пушистый хвост.
     
      — Привет, Кошмар, — он сам не узнал своего голоса, настолько тот был слаб и глух.
     
      «Крис? Ты как?»
     
      Тишина. Но на этот раз никакого беспокойства не было и в помине. Он ведь тогда сам смылся, когда захочет — вернется. Ему многое придется объяснить.
     
      Гарри осторожно сдвинул кота на край кровати и сложил одеяло в ногах. Рядом с подушкой нашел очки. Следов чужеродной магии на теле не обнаружилось, палочка указывала на Lumos как на последнее произнесенное заклинание. Он ведь тогда почти не пользовался ею, колдовал в основном Крис. А потом Гарри пришлось воспользоваться чужой палочкой. Конечно, сложно будет объяснить, каким это образом первокурсник прошел предложенную «трассу» без защитных и атакующих заклинаний. Но он что-нибудь придумает.
     
      Сквозь серый полумрак тянулись ниточки первых розоватых лучиков. Из коридора не доносилось ни единого звука. Значит, точно рассвет. Скоро мадам Помфри зайдет с обходом, начнет над ним хлопотать, наверняка даст какую-нибудь гадость… Нет уж, решил мальчик, без Криса и Кулона он ничего принимать не станет. Даже из рук школьной медсестры. Столик у кровати ломился от разнообразных сладостей, залежей конфет и печенья с лихвой хватило бы на весь первый курс. Разумеется, их он тоже есть не собирался, тем более что узнал лишь пакет с Берти-Боттс. И все же Гарри чувствовал себя польщенным: ему никогда раньше столько не дарили.
     
      Ладонь пробралась под воротник, ощупала шею. Ничего! Как и в тот раз, когда Снейп принес его к медиковедьме. Сердце на мгновение сжалось от страха, но Гарри вспомнил, что от артефактов избавился сам. Все-таки успел до того, как его нашли. Спрятал новоприобретенный философский камень в Клеть, а затем сунул золотую цепочку и Кулон в карман мантии. Теперь, если Вилли выполнит все его распоряжения и не станет шариться по карманам, что исключено самой природой домовых эльфов, мальчик сможет получить все назад. Не то чтобы ему был нужен этот камень, но Крис обрадуется, так почему не взять. Лишь теперь он обратил внимание, что левая рука слушается не хуже правой. Наверное, стрессовая ситуация сломала какой-то барьер в голове, вряд ли Гарри смог бы выйти из подземелья живым, если б ему мешала собственная конечность. Поднес руки к глазам, пошевелил пальцами. Обе руки беспрекословно подчинялись всем его желаниям. Это было так странно и непривычно, что Гарри еще не до конца понимал, стоит ли по этому случаю радоваться или воспринять как должное. В конце концов, если подумать, ничего необыкновенного в том, чтобы без труда распоряжаться собственными конечностями, нет. Все это умеют, и он привыкнет.
     
      В следующий раз он проснулся через несколько часов от ползущего по векам солнечного зайчика. Но, сонно моргнув и открыв глаза, сразу же наткнулся на добрый взгляд Дамблдора, сидевшего на соседней кровати.
     
      — Добрый день, Гарри.
     
      Мальчик молча кивнул в ответ, нацепив самую искреннюю и доброжелательную улыбку. Поняв, что первокурсник не торопится рассказывать о происшедшем и вообще хоть как-то общаться, директор заговорил:
     
      — Я горжусь тобой, Гарри. Ты снова спас нас всех. Если бы не ты, страшно подумать, что могло бы случиться… — Гарри внимательно слушал, не делая попыток вставить ни слова. — Но ты был без сознания целых три дня. Мистер Рональд Уизли и мисс Грейнджер будут весьма счастливы, что ты наконец пришел в себя. Они были крайне обеспокоены твоим состоянием, хоть и очень обижались первое время. Но я прекрасно пониманию тебя, мой мальчик. Спасти друзей от опасности — качество настоящего гриффиндорца. Рад, что Шляпа не ошиблась в тебе. Ты достойный сын своих родителей, Гарри.
     
      Глаза старика умиленно блестели. Или Гарри это показалось? В любом случае он умел играть не хуже, почти десять лет тренировался то на Дурслях, то на однокурсниках.
     
      — Сэр, — произнес он слабым голосом, делая вид, что ему недостает сил подняться. — Там был Квиррелл. Он хотел забрать камень…
     
      Ах, как жалко, что Крис его не слышит! Обидно устраивать такой спектакль ради одного зрителя.
     
      — Профессор Квиррелл оказался слугой Волдеморта. Я, к сожалению, узнал об этом слишком поздно. Если бы не ты, Темный Лорд уже возродился и обрел бессмертие… Но не беспокойся: камень не у Квиррелла. Он не сумел достать его. Ты помнишь, что произошло? — голос Дамблдора был приветлив и спокоен.
     
      — Да, сэр. Профессор говорил, что камень находится в зекале. Там стояло такое большое зеркало в золотой раме, очень красивое… Ну, в общем, он хотел заставить меня помогать ему, но я отказался. Тогда профессор разозлился и заколдовал зеркало. Оно… оно взорвалось, и больше я ничего не помню. Пришел в себя только сегодня утром.
     
      Гарри напрягся: поверит или нет? Если не поверит, что тогда? Кидаться на Дамблдора с палочкой наголо — чистейшей воды самоубийство. Директор его размажет по стенам, и никакой Крис не поможет. Старик на мгновение нахмурился, в его глазах мелькнула тень, но тут же сменилась привычными лукавыми искорками.
     
      — Я боялся, что опоздал, — признался Дамблдор. — Но появился как раз вовремя, чтобы оказать тебе первую помощь. Камень был уничтожен, но главное, что ты остался жив.
     
      Гарри кивнул и послал директору полный обожания взгляд. Лишним не будет, но главное не переиграть. Улыбка старика стала еще добрее, что несказанно поразило мальчика. Он тут же дал себе слово попробовать скопировать ее перед зеркалом при первой же возможности. Как говорил Крис, в жизни все пригодится. Дамблдор поднялся, поправил полы мантии. Длинная белоснежная борода качнулась, напомнив Гарри кошачью игрушку. Может, потому, что рядом все еще лежал ленивый кот Алисы, следивший за бородой полуприкрытыми желтыми глазами.
     
      — Думаю, мне пора, Гарри. Но, чтобы ты не скучал здесь в одиночестве, я пришлю твоих друзей. Вам будет чем заняться, — он хитро подмигнул, указывая на столик у кровати. — Это все знаки внимания от твоих друзей и поклонников. Подарки от всей школы. Кроме кота, разумеется. Мисс Трикс просила передать, что даст тебе им попользоваться, пока ты не поправишься. Ей стоило немалых трудов убедить Поппи, что он не станет носиться по палате, а скрасит твое одиночество.
     
      Мальчик с сомнением покосился на кота. Тот, казалось, занял на кровати куда больше места, чем при всем желании смог бы занять сам Гарри. Да, одиноко с ним точно не будет. Пациент просто не сможет забыть о существовании Кошмара.
     
      — То, что произошло в подземелье между тобой и Квирреллом — это строжайший секрет, и потому нет ничего удивительного в том, что его знает вся школа. И все же мне бы не хотелось, чтобы ты распространялся об этом.
     
      Гарри послушно кивнул. Их планы впервые совпали. И Дамблдор ушел, впустив внутрь Рона и Гермиону.
     
      — Гарри! Боже, как мы за тебя волновались! — завопила Гермиона, кидаясь к нему.
     
      Рон хмуро топтался рядом. Похоже, не мог простить друга за отнятую славу. Наконец выпалил на одном дыхании:
     
      — Как ты мог оставить нас там?! Ты… Ты мне больще не друг, ясно! — Уизли выбежал из больничного крыла, не замедлившись перед дверью и распахнув створки плечом.
     
      Гарри вздрогнул от последовавшего хлопка. Правильно, должно же быть в этой жизни хоть что-то хорошее. Но приятные новости на этом не закончились: пока Грейнджер выскочила в коридор, командным криком пытаясь вернуть однокурскника и заставить извиниться, в голове зазвучал знакомый голос.
     
      «О! Да у нас праздник! Ты, кстати, как?»
     
      Все намерения вытрясти из предателя душу испарились словно пары Эфирного зелья. По лицу от уха до уха расплылась счастливая улыбка. Живой, живой, зараза.
     
      «Жить буду. Но тебе придется кое-что объяснить».
     
      «Вот и славно. Что с камнем?»
     
      «Твое настоящее имя?» — ехидно поинтересовался Гарри.
     
      Тихий смешок и длинное церемониальное приветствие, включающее в себя около шести-семи титулов и двух десятков имен.
     
      «Хватит врать! Как ты мог оставить меня одного с этим маньяком?! Мне пришлось убить человека!»
     
      «Человека? Сомневаюсь. Квиррелл к тому времени уже не смог бы выжить даже с помощью философского камня. Не знаю когда, но в него вселился Волдеморт. Это его голос мы слышали. Вот для чего Квиррелл пил кровь единорогов: чтобы поддержать жизнь повелителя, — Крис немного помолчал. Затем заговорил снова, но что-то в его голосе неуловимо изменилось, теперь он мягко лился, обволакивал сознание прозрачно-золотистым медом. — Ты поступил правильно, не о чем волноваться. Не убей ты Квиррелла — он убил бы тебя. А если бы ты промедлил хоть немного, не смог решиться, пришлось бы драться уже не с Квирреллом, а с Волдемортом. Мне уже приходилось встречаться с ним. Его не просто так называют сильнейшим черным и ментальным магом в мире, с этим сложно спорить. Это не Снейп, которому я еще могу как-то сопротивляться, это нечто совершенно иное. Увидь он меня, и шансов бы не осталось: он бы окончательно взял Квиррелла под свой контроль и расправился с нами одним заклинанием. Все, что я мог — дать тебе возможность ударить первым, то краткое время, пока Квиррелл отходил от заклинания. Дрался ты с ним, а не с Темным Лордом, против которого у нас двоих не было ни единого шанса».
     
      Не думать. Слушать. Верить. И Гарри верил. Слепо, иррационально верил каждому слову. Почти физически ощущая льющийся отовсюду приятный вкрадчивый голос, растворенный в потоках теплого солнечно-золотого сияния, даже и не помышлял о том, чтобы сбросить наваждение. Обволакивающие разум потоки плавили волю, растворяли мысли, окутывали теплыми облаками. Слушать. Верить. Не думать. Верить всему, что скажет Крис.
     
      «Гарри, скажи мне, где камень», — слова рассыпались блестящими бусинами на темном шелке, неведомая магия нанизывала их на тонкие нити, плела сложные узоры.
     
      «Камень у меня. Я его достал», — послушно ответил мальчик, не до конца осознавая собственных слов.
     
      И чужая магия отступила куда-то в глубину, а сквозь застившую разум пелену пробился встревоженный голос Гермионы:
     
      — Гарри? С тобой все в порядке? — девочка осторожно коснулась его плеча.
     
      — Что? — Гарри встрепенулся. — Да, все нормально. Просто задумался.
     
      Грейнджер закусила губу.
     
      — Ох, да не забивай ты себе голову. Он просто немного разозлен, что все прошло без его участия. Не волнуйся, на самом деле Рон вовсе не ненавидит тебя, дай ему немного времени, и он вернется.
     
      — Я все понимаю. Он ведь все-таки пришел ко мне. Убедился, что я в порядке, и только тогда сбежал.
     
      — Рада, что ты все понимаешь. А…
     
      — Хочешь знать, что произошло?
     
      Гарри рассказал ей ту же историю, что ранее выслушал Дамблдор, и попросил не обсуждать ее ни с кем, кроме Рона. Конечно, только если рыжик заговорит о случившемся первым, сам ее спросит. Затем он сослался на внезапное желание поспать и попрощался с Грейнджер.
     
      Минутой позже мальчик рассеянно поглаживал довольно урчащего Кошмара. Как странно, он ведь не собирался так сразу говорить Крису о камне. Нет, конечно, он бы сказал, но немного позже и не за просто так. Так почему же?.. Что произошло?.. Но не верить другу было невозможно, Крис ведь был целиком и полностью прав. А вдумываться в его слова не хотелось. Да и не получалось, как Гарри ни старался. Он поступил правильно, абсолютно правильно. И тогда, когда убил профессора, и тогда, когда сказал Крису о камне. Да, совершенно правильно…
     
      Когда пришел Хагрид, Гарри притворился спящим. Он не имел ничего против лесничего, всего лишь хотел немного полежать в тишине. Судя по рыданиям, которые великан безуспешно пытался сдержать, его непременно пришлось бы успокаивать. А этим Гарри уж точно не желал заниматься. Так что глаза он открыл, только когда шаги Хагрида затихли за дверью. В ногах лежала книга в кожаном переплете с обитыми железом уголками.
     
      — Сасибо, Хагрид, — тихо прошептал мальчик, листая страницы фотоальбома.
     
      Как жаль, что Крис не знал его родителей…
     
      * * *
      Гарри пришел на банкет, когда зал уже был полон. Большой зал был оформлен в серебряно-зеленой гамме, значит, соревнование между факультетами в седьмой раз подряд выиграл Слизерин. На стене за преподавательским столом висело огромное знамя змеиного факультета. Стоило ему появиться на пороге, как в зале на мгновение наступила полная тишина, а затем все одновременно заговорили. Гарри, не поднимая головы, быстро подошел к своему столу и сел между Роном и Гермионой. Уизли демонстративно отодвинулся и притворился, что даже не смотрит в его сторону. Гарри это совершенно не расстроило. Он сделал вид, что не замечает направленных на него взглядов, несмотря на то, что многие даже встали со своих мест, чтобы получше его видеть. К счастью, буквально через несколько секунд в зале появился Дамблдор. Все расселись по местам, и разговоры стихли. То ли присутствие уважаемого директора заставило учеников вспомнить о приличиях, то ли требования голодного желудка оказались сильнее любопытства.
     
      — Итак, еще один год позади! — радостно воскликнул директор. — Но перед тем как мы начнем наш фантастический пир, мы должны определить, кто выиграл соревнование между факультетами. Начнем с конца. Четвертое место занял факультет Пуффендуй, у них триста пятьдесят два очка. Третье — Гриффиндор, набравший четыреста двенадцать очков. На втором месте Когтевран — четыреста двадцать шесть очков. А на первом Слизерин — четыреста семьдесят два очка.
     
      Стол, за которым сидели слизеринцы, взорвался громкими криками и аплодисментами. Малфой победно стучал по столу золотым кубком. Гарри поморщился. Аристократ, высшее общество называется. Да его безалаберный, ветреный Крис в дурслевском чулане и то лучше воспитал.
     
      — Да, да, вы прекрасно потрудились, — произнес Дамблдор, обращаясь к сидевшим за столом Слизерина. — Однако мы не учли последних событий...
     
      Зал затих. Улыбка Малфоя поблекла.
     
      — Мистер Гарри Поттер, — объявил Дамблдор, — за железную выдержку и фантастическую храбрость я присуждаю факультету Гриффиндор сто очков.
     
      Творилось что-то невообразимое — за одну минуту факультет заработал сто очков. Крики гриффиндорцев, наверное, долетали до заколдованного потолка. Казалось, звезды на потолке задрожали. Гарри даже пожалел, что они одержали победу. Пусть бы лучше Малфою орали в уши, таскали и обнимали все, кто мог дотянуться. Но пятьсот двенадцать всяко больше чем четыреста семьдесят два, и Гриффиндор праздновал полную и окончательную победу. Гарри вымученно скривил губы, обвел ликующий зал кислым взглядом и принялся играть на публику, как от него и ожидалось. Поздравлял соседей, хлопал по плечам и спинам, вскидывал руку в победном жесте и улыбался, улыбался, улыбался, пока не заболели щеки. Крис не то помогал, не то лазил по чужим карманам, мальчик так и не разобрался. За весь год друг никого не ограбил, никому не причинил вреда, вопреки опасениям Гарри. Похоже, сейчас он всего лишь развлекался, а содержимое чужих карманов наугад меняло владельцев.
     
      Дамблдор хлопнул в ладоши, и свисавшее со стены зелено-серебряное знамя стало ало-золотым, вместо огромной змеи появился гигантский лев Гриффиндора. Снейп протянул руку профессору МакГонагалл и начал трясти ее с вымученной улыбкой. Гарри на мгновение встретился с ним взглядом и сразу почувствовал, что отношение к нему Снейпа ни на йоту не изменилось. Тогда мальчик послал профессору самую счастливую и безмятежную из своих улыбок.
     
      * * *
      Следующим утром, незадолго до рассвета, Крис разбудил его и настоял на проверке философского камня. Как нужно проверять философские камни, Гарри понятия не имел, но отчаянно надеялся, что ему не придется потом объяснять Дамблдору, откуда в Хогвартсе взялись сделанные из чистого золота стены и полы. При этом будет несколько сложновато делать честные глаза и сохранять на лице искреннее беспокойство о дальнейшей судьбе любимой школы. Крис наложил скрывающие и защитные чары на полог, поднес палочку к лежащему на одеяле блестящему красному камню.
     
      «Смотри, для выявления истинной сути есть несколько заклинаний разного уровня. Video veritem[1]!» — из кончика палочки вырвалась тусклая вспышка и разбилась о камень.
     
      «Получилось?» — Гарри умирал от любопытства. Что же им все-таки досталось?
     
      «Пока нет. Видимо, Дамблдор зачем-то заколдовал его. Сейчас усилю. Acriter video veritem[2]!»
     
      Тот же результат. Крис задумался, быстро зашептал какие-то отрывочные фразы на латыни, вспоминая формулу помощнее. Поднял палочку еще раз.
     
      «Verum in caeco est, video veritem[3]!»
     
      На сей раз философский камень поглотил вспышку, но и только. Гарри осторожно коснулся гладких граней, ощутив стремительно тающее тепло. Друг задумчиво вертел палочку между пальцами.
     
      «Попробуй еще. Почти получилось».
     
      «Не выйдет. Я Дамблдора не перекрою, силы не те».
     
      «Тогда давай я попытаюсь. Ты говорил, что я сильнее», — Гарри воодушевленно потянулся к подушке, под которой хранил артефакт.
     
      «Толку с тебя, маленький еще, — заворчал наставник. — А вообще… Попробуем слить магию воедино. Может, что-нибудь получится».
     
      Гарри сильно усомнился в словах друга. Объединить магические силы нескольких человек невероятно сложно, нужны месяцы подготовки, а эффект оказывается достигнут далеко не всегда. Но ведь они с Крисом и так практически едины, может, действительно...
     
      «Что говорить?»
     
      «Переложи последнюю формулу. На счет три. Раз… Два… Три!»
     
      — Verum in caeco est, videmus veritem! — еле слышно прошептал Гарри, еще не умеющий применять невербальные чары, слыша ментальный голос друга, одновременно произносящего те же слова.
     
      Тусклое свечение медленно покраснело и растаяло. Философский камень раскололся надвое со звуком разбивающегося стекла. У мальчика от шока дыхание перехватило, и без того растрепанные волосы встали дыбом. Ценный приз оказался всего лишь зачарованной стекляшкой, правда, на совесть зачарованной лично Дамблдором. Что ж, зато он испытал ощущение пронзающей тело силы, оказавшееся неожиданно острым и приятным. Дышалось на удивление легко, будто морозной зимней ночью, в спальне внезапно запахло озоном. Кожу покалывало, зрение и слух обрели невероятную четкость и остроту.
     
      Крис отреагировал не настолько эмоционально, как ожидал Гарри, словно предусмотрел что-то подобное.
     
      «Либо старик прибрал камешек к рукам, либо вся история с самого начала была не более чем красивой сказкой, и никакого философского камня в школе никогда не было. Ладно, вполне ожидаемо. Ничего, если что, я знаю, где можно разжиться деньгами, так что под забором мы с тобой не помрем».
     
      Гарри кинул осколки в Клеть, чтобы кто случайно на них не наткнулся, и снова накрылся одеялом. Спать уже не хотелось, накануне отоспался на всю неделю вперед.
     
      «Крис, расскажи что-нибудь, а?»
     
      «Ох, Мерлин и Моргана, как же ты меня достал. До сих пор сказок требует».
     
      «Сказку я не хочу. Расскажи историю, ты же много знаешь».
     
      «Ладно, слушай, — секундная пауза. — Тебе, наивному, голову задурили, навешали на уши лапши, что ты тут один такой, хм, «избранный». А между прочим Аваду Лорда пережил еще один человек».
     
      «Ты серьезно?! Врешь ведь опять!»
     
      Гарри очень хотелось поверить, что есть еще кто-то, похожий на него, что он не единственный магический феномен. Он испытывал ощущения сходные с теми, что возникают у потерпевшего кораблекрушение, когда он после долгих лет вынужденного одиночества вдруг встречает на необитаемом острове человека. Еще ничего не зная ни имени того мага, ни обстоятельств, при которых он спасся, Гарри был уверен, что незнакомый чародей непременно должен ему понравиться. В мире появился человек, чье имя было неизвестно мальчику, разделивший с ним одну из самых сокровенных тайн магического мира: бессмертие или, по меньшей мере, некое его подобие.
     
      «На этот раз не вру. Это случилось, дай-ка подумать… Около двадцати лет назад. Была небольшая такая стычка между Пожирателями, аврорами, министерскими работниками, членами Визенгамота и Палаты Лордов. Ну и те, кто случайно затесался. Я тоже поучаствовал немного. Дрался рядом с одним человеком, очень и очень опытным боевым магом. Так пока я носился туда-сюда, вижу краем глаза, толпа внезапно расступается, и выныривает Темный Лорд собственной персоной. Ну, думаю, пора сваливать. А этот, между прочим, представитель очень и очень древнего рода, Малфои и рядом не валялись, стоит к Волдеморту в пол-оборота и отбивается от парочки Пожирателей.
     
      И Лорд кидает в него Аваду. Я только и успеваю, что заорать, а толку-то что? Все равно уже не успеет в сторону уйти, параллельно плетя Murus Ignis и Paries Glacies[4]. Так он только мельком в сторону Волдеморта глянул и — не поверишь! — выставил перед собой открытую ладонь! Все, думаю, каюк, ан нет же! Зеленое облако Авады в клочья разлетается от соприкосновения с голой кожей, а этот, и глазом не моргнув, довершает плетения и ныряет в толпу. Но в общей мясорубке видели это только я да Темный Лорд. Ошалели от такого зрелища, по-моему, одинаково. Обоих в тот момент можно было брать голыми руками».
     
      «Ух ты! А как звали того мага? — полюбопытствовал Гарри. — И как он такое объяснил?»
     
      «Как звали — не суть важно. Вряд ли ты с ним пересечешься, — усмехнулся друг. — А потом он с невозмутимым выражением лица убеждал меня сходить в Мунго и проверить глаза, а то галлюцинации могут вернуться в обостренной форме», — недовольное ворчание. Похоже, ему редко приходилось слышать такое в свой адрес.
     
      Вот так взять и отразить Аваду голой рукой… Невероятно. Никакая магия на это не способна. Еще один повод любить Криса — тот никогда не ограничивал его, Гарри, в знаниях и всегда отвечал на поставленные вопросы. Любую тему он мог объяснить настолько просто и понятно, с приведеним красочных примеров и проведением остроумных параллелей, что его подопечный уже сейчас знал и умел правильно применять многие законы и нюансы магического искусства, доступные далеко не всем чистокровным. Запретных тем для Криса не существовало, кроме тех, конечно, что касались его личности или прошлой жизни.
     
      И Гарри прекрасно знал, что в природе не существовало щита от Авады. Была архисложная, энергоемкая Sphaera Negatio[5], которая теоритически отражала луч непростительного проклятья. Но лишь теоритически. Понадеявшиеся на нее маги уже не успевали понять свою ошибку. То, о чем говорил Крис, противоречило всем известным законам. Если только…
     
      Аркан. У каждого рода есть две вещи, оберегаемые словно святыни: Честь рода и аркан, сила которого сохраняется в тайне, чтобы иметь преимущество перед противником. Нечто, отличающее лишь чистокровных волшебников, принадлежащих к древним династиям, передающееся из поколения в поколение, от родителей к детям. Род может не иметь ни денег, ни власти, ни славы, ни общественного положения. Но имея аркан, мало-помалу усиливающийся с каждым поколением… Аркан, дающий владельцу возможность не пользоваться палочкой для совершения определенных магических действий. В большинстве случаев современная магическая наука не могла предложить и примерного эквивалента силе рода, порой обходящей общепризнанные правила и законы. Разделить силу, подвластную лишь членам твоей семьи, неведомую врагам… Даже обезоружив противника, никто не мог гарантировать победы: кто знает, не умеет ли враг призывать Адское пламя или останавливать сердце взглядом… ну, или освещать пространство без помощи артефактов. Вот и шпионили друг за другом представители древних фамилий, пытаясь выведать тайную силу другого рода.
     
      Без Чести рода не существует, без аркана он может лишь влачить жалкое существование на задворках магического мира, как Уизли, давным-давно потерявшие и то, и другое из-за необдуманных браков и неумелых вмешательств в политику.
     
      Вот в чем заключалась истинная причина нежелания чистокровных принимать магглорожденных в свое общество. Разбавишь кровь чуть сильнее дозволенного — и сила аркана будет утеряна безвозвратно, а дети станут рождаться — не приведи Мерлин! — сквибами. Поэтому-то Стражи крови, способные просчитать возможные последствия слияний нескольких генетических линий воедино, были настолько уважаемы. Разумеется, пока к власти не пришли магглолюбцы вроде Дамблдора, заявившие о правах магглорожденных. И ведь многие молодые маги поверили ему! Кинулись очертя голову в скоропалительные браки «по любви», не считаясь со Стражами, и уже через шестьдесят-семьдесят лет от былой силы остались лишь воспоминания. Что в конечно счете еще больше увеличило пропасть между чистокровными и предателями крови. Этого ли добивался Дамблдор или и вправду видел мир равных возможностей, Гарри думать не хотел. Достаточно того, что все получилось так, как получилось.
     
      Гарри перевернулся на живот, подпер подбородок и уставился в подушку.
     
      «Как думаешь, можно как-то узнать про мой аркан? Поттеры семейство достаточно древнее, гены одной только мамы не могли испортить кровь. Я знаю, что мне должен был рассказать о нем папа, но неужели ничего не предусмотрено на такой случай? Я имею в виду, наверное, можно все-таки узнать…»
     
      «Можно, — с безразличием согласился наставник. — Методом проб и ошибок. Аркан у Поттеров точно есть, в тебе он тоже должен проявиться. Окончательную силу наберет лет через пять-шесть, но кое-что уже можно ощутить».
     
      Гарри довольно долго старался припомнить хоть что-то, самую малость смахивающее на силу аркана. На ум ничего не приходило. В нескольких шагах сопели и ворочались соседи по спальне. Рядом с кроватью исполнительного Невилла, получившего вчера последние бабушкины распоряжения перед отправкой, стоял собранный чемодан. Из тумбочек Дина и Рона высовывались мятые края пергаментов и, как показалось Гарри, штопаный красный носок.
     
      Крис первым нарушил молчание, небрежно ответив на вопрос, что так терзал душу мальчика:
     
      «Род Поттеров произошел от Игнотуса Певерелла, потомка Гриффиндора. Аркан у такого рода должен быть невероятно могущественным, но в то же время больше шансов, что о нем знают другие. За целую тысячу лет хоть что-нибудь, но раскроется.
     
      В 1138 году Септимий Певерелл уничтожил вражеский отряд волшебников, не прибегая к магии. В летописях пишется, что какая-то неведомая сила разорвала их на куски.
     
      В 1456 гость Певереллов видел, как молодой наследник рода заставил ложку, лежащую на другом конце стола, исчезнуть и мгновенно появиться в своей руке.
     
      В 1639 ходили слухи, что Джеральд Поттер неоднократно был замечен проходящим сквозь стены. Порой сквозь тщательно зачарованные стены.
     
      В 1864 Марисса Поттер умудрилась каким-то образом трансгрессировать из Хогвартса.
     
      Как все это собрать воедино, я не представляю. Ты прямой потомок всех этих людей. Аркан никогда не меняется. Какой есть, такой есть. Ты на всякий случай будь с ним поосторожнее, а то мало ли как он там работает».
     
      Гарри лениво следил за первыми солнечными лучами, проникающими сквозь стрельчатое окно. Расправиться с целым отрядом в одиночку, ходить сквозь стены и трансгрессировать из любых мест? Действительно сложно собрать воедино, но не так уж и плохо. Обидно, конечно, что он не может, к примеру, превращаться в дракона или сражаться без палочки, или отражать любые заклинания и проклятия. Но как же от него в младенчестве отскочила Авада?
     
      «Крис, а я тому магу никак не могу быть родственником? Вдруг у нас один и тот же аркан?»
     
      Но невинное предположение вызвало у друга взрыв искреннего веселья.
     
      «Нет, малыш, совершенно точно никаких пересечений с твоей линией», — с трудом выдавил он.
     
      «Скажи, как его зовут, пожалуйста», — тихо попросил Гарри.
     
      «Эрханна. Дрейк Эрханна», — последовал неохотный ответ.
     
      Мальчик мигом вспомнил о человеке, который теперь заботился о дракончике. Он хотел бы узнать, как там маленький звереныш, насколько вырос, кто за ним ухаживает, где его держат, но понимал, что невежливо будет спрашивать о судьбе преподнесенного дара.
     
      «Даже не думай о том, чтобы связаться с ним».
     
      Гарри не слишком понравились нотки в голосе друга. Он не станет посылать сову с вопросами о дракончике. Но Крис вряд ли только это имел в виду.
     
      Эрханна… Человек, знающий Криса…
     
      * * *
      За завтраком им выдали табели с оценками, испещренные тщательно выписанными на гербовой бумаге темно-синими завитушками. Гарри оказался первым во многих предметах: защите, трансфигурации, чарах и — он долго и безуспешно пытался сдержать смех, — истории. Более того, по истории магии он набрал больше баллов чем любой другой ученик за все время существования школы, что и было написано крупными золотыми буквами. Теперь где-то в Зале славы висела еще одна табличка с его именем, смотреть на которую не было никакого желания. Словно экзамен сдавал не одиннадцатилетний школьник, а архивист, профессиональный историк-библиотекарь магического мира. Теперь сдержать смех уже не получилось, и Гарри со стоном уткнулся в стол, представив Криса в роли тихого, скромного библиотекаря, чья мантия пропиталась книжной пылью.
     
      — Гарри, с тобой все в порядке? — Гермиона с любопытством заглянула в его табель и нехорошо позеленела, увидев баллы, по большинству предметов превышающие ее собственные.
     
      Мальчик кивнул, плечи тряслись от сдерживаемого из последних сил смеха, объяснил Крису, что его так развеселило. Через секунду хохотали они уже вдвоем, но друг все же отказался намекнуть, откуда так хорошо знает историю. Рон по-прежнему не смотрел в его сторону, но по его красному лицу и сжатым губам было ясно, что рыжий едва-едва уложился в минимальное количество баллов. Например, такое как мадам Хуч поставила Гарри и Невиллу по полетам. Ну и ладно, все равно квиддич его никогда не интересовал.
     
      Всем ученикам вручили предупреждения о том, что они не должны прибегать к волшебству на каникулах. Гарри небрежно скомкал его и сунул в карман, направляясь к каретам, запряженным парой скелетоподобных лошадей с тяжелыми кожистыми крыльями. Выглядели создания жутковато, но опасности или недоброжелаельности от них не исходило. В последний момент Уизли за рукав отдернул Грейнджер от кареты, на подножку которой Гарри уже поставил ногу. Мальчик улыбнулся от уха до уха. Надоедливые прилипалы наконец-то отстали. Солнце в небе мгновенно засияло ярче, а птичьи трели стали громче и слаще. В дрожащем от жары воздухе витал аромат лесных цветов, искрила озерная гладь, расплывались в горячем мареве поросшие вереском холмы и темный лесной массив. Гарри жмурился от яркого света, бросая прощальный взгляд на замок, стекла которого ослепительно сияли, отражая лучи. Помог Невиллу забраться в карету и не успел закрыть дверь, не видя других желающих присоединиться, как внутрь с сияющей улыбкой влетела Алиса.
     
      — Как ты мог обойти меня в теории зелий! — притворно возмутилась она, усаживаясь на сиденье с небрежно болтающимся под мышкой котом.
     
      — А ты хотела уступить еще и практику? — мальчик почесал Кошмара за ухом. — Спасибо за кота. Мне было не одиноко.
     
      Ему и без него не было бы одиноко, но все равно Гарри был ей благодарен.
     
      — Это Невилл Лонгботтом, — мальчик указал на одногруппника. — Невилл, это Алиса Трикс.
     
      Алиса улыбнулась и протянула руку. Но Невилл смутился и замялся, не решаясь поздороваться. Гарри внезапно вспомнил, что еще никогда не видел его рядом с девочками, даже с одногруппницами. Неужели он их настолько стесняется? Чтобы не ставить девочку в глупое положение, Крис мягко пожал ей руку.
     
      И Алиса, судорожно хватая ртом воздух, сползла на пол покачивающейся и подскакивающей на ухабах кареты.
     
      Гарри в панике кинулся к ней, не зная, что делать. Невилл издал полузадушенный всхлип и, судя по виду, был недалек от того, чтобы хлопнуться в обморок. Только этого Гарри для полного счастья и не хватало. Но девочка оттолкнула его и самостоятельно забралась на сиденье. Тяжело дыша, привалилась к спинке, запрокинула голову и слабым голосом уверила, что с ней все нормально. Затем она почему-то коснулась правой руки Гарри. Помедлив, дотронулась до левой, и ее снова затрясло. Мальчик совсем перестал что-либо понимать и поэтому не шевелился, предоставив ей делать все, что она захочет.
     
      Алиса вымученно улыбнулась.
     
      — Ну вот я и доучилась. Надо было больше спать.
     
      Оставалось только настороженно кивнуть.
     
      Если бы они только знали, что на самом деле только что произошло в тесной карете по дороге на станцию… Но ни Гарри, ни даже Крис ни о чем не догадывались.
     
      — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —
     
      [1] Video veritem — увидеть истину (0 октан)
      [2] Acriter video veritem — увидеть истину (1 октан)
      [3] Verum in caeco est, video veritem — увидеть истину (2 октан)
      [4] Murus Ignis/Paries Glacies — Стена огня/льда (2 октан)
      [5] Sphaera Negatio — Сфера Отрицания (3 октан)
     
      Аркан Поттеров управляет пространством. Сворачивает в петли, позволяя оказаться в другом месте, сделав лишь шаг вперед, или перенести какой-либо предмет. Искажает, уничтожая все, попавшее в границу смещения реальности. Действует в радиусе ста метров от мага. Марисса не трансгрессировала из Хогвартса, но что еще могли подумать маги, видевшие ее внезапное исчезновение?

Глава 11.

     За год их отсутствия Тисовая улица ни на йоту не изменилась. Если и существовали во вселенной темпоральные дыры, где застывало время, одна из них точно находилась в доме номер четыре и его окрестностях. Все так же всходило и заходило солнце, ласково поглаживая лучами красную черепицу одинаковых домиков, идеально подстриженные газоны, чахлые от летней жары головки цветов и выбеленные штакетники, да шумела листва. Все вазочки тети Петунии стояли на каминной полке в том самом порядке что и раньше. Можно было бы подумать, что в дом никто и не входил с тех пор, но зоркие тетушкины глаза не пропускали ни одного пятнышка, ни единой пылинки. Чистота была безупречной, безупречной до неестественности, поэтому никакими ухищрениям не удавалось создать уют. Гарри торжественно поклялся себе во что бы то ни стало не приводить свое будущее жилище, когда оно у них появится, в состояние операционной после дезинфекции. Крис, на которого одно только слово «уборка» производило впечатление сходное с негромко раздавшейся за спиной авадой, поддержал его всей душой.
     
      Не имея возможности колдовать и тренироваться, они какое-то время слонялись без дела. Домашние задания Гарри наскоро просмотрел и счел не стоящими особого внимания, их всех можно было без труда выполнить за пару дней. Вынужденное безделье, к счастью и удовольствию мальчика, закончилось тем, что измаявшийся от ничегонеделания друг приналег на ментальную магию. Тренировки не препятствовали выполнению ежедневных обязанностей, вновь возложенных на него по случаю возвращения любимого племянника.
     
      Все, что объяснял и показывал Крис, внезапно стало настолько ясным и простым, что мальчик искренне недоумевал, как это у него раньше ничего не получалось. И усталость, и сонливость как рукой сняло. Гарри с легкостью тасовал картинки, предлагаемые другом, менял цвета и освещение, добавлял и убирал предметы. Он не знал, что Крис поражен его невероятными способностями в легиллименции и окклюменции, по его скупым похвалам понять это было невозможно.
     
      Крис представлял различные места, людей или животных, а затем позволял ученику вытаскивать их из своего сознания. И это, казалось бы, нехитрое действие, которое этому одиннадцатилетке и объяснять не пришлось, у взрослых магов порой занимало месяцы, а то и годы тренировок. Гарри же просто взял и сделал, даже не задумавшись о том, что именно он делает. Конечно, наставник буквально выталкивал нужные образы на верхний уровень сознания, но все равно то, что мальчик проделывал все это играючи, потрясало воображение. Он разбивал мозаику видения, складывал из осколков все новые и новые картинки, постепенно обраставшие деталями, перемешивал полученные образы.
     
      Дня через три после начала каникул сквозь дверную щель на круглый коврик спланировало письмо от Алисы, брошенное меткой рукой почтальона. Гарри решил, что совы у девочки нет, раз она воспользовалась маггловской почтой. В конверте нашлось приглашение приезжать в гости в любой удобный момент. Особого энтузиазма это не вызвало, разве что Крис обрадовался возможности поесть, как он выразился, «на халяву». Но, взглянув на обратный адрес, скис и он: девочка жила далековато от Литтл Уингинга. После недолгого совещания было решено принять ее предложение как-нибудь попозже. Пока что у них было достаточно денег, отложенных еще с прошлого лета, чтобы хорошо питаться и не обращать внимания на прижимистость любимой семейки. Он черкнул в ответ несколько строк, чтобы не обижалась. Писать было особо не о чем, не на Дурслей же ей жаловаться или, того хлеще, рассказывать о Крисе и их совместных тренировках. Ответа он не получил, что вызвало не обиду, а смутное облегчение: он продемонстрировал вежливость и не обязан был продолжать ненужную переписку. Слишком немногое он о ней знал, чтобы считать другом. Слизеринка, грязнокровка, прирожденный зельевар, но волшебница в лучшем случае средняя, вроде той же Грейнджер… Единственное, что Гарри нравилось в Алисе, — ее ненавязчивость.
     
      Но дни шли за днями, и друзья, за год не привыкшие отказывать себе в еде, не слишком заботились о планировании бюджета. Тяжелый удар по оному нанесли новые кеды Гарри, наотрез отказавшегося влезать в старые кроссовки Дадли после ношения удобной и, главное, подходящей ему по размеру обуви. Кеды были дешевыми и неказистыми, что уберегло мальчика от дотошных расспросов родственничков. То ли они решили, что деньги ему дали друзья-маги, то ли просто не заметили обновку. О смене всего гардероба и речи не шло, так что пришлось стиснуть зубы и снова затягивать ношеные джинсы Дадли старым ремнем дяди Вернона, в котором Гарри провертел несколько новых дырок. Но к двадцатым числам июля Крис, привычно сунувший руку в щель за вынимающейся половицей, выгреб оттуда всего лишь горсть мелочи и несколько мятых бумажек. Оба понимали, что денег хватит еще на пару дней, а потом придется как-то перебиваться чем пошлет провидение в лице рыбообразной тетки Петунии. Сначала они молча таращились на скомканные купюры, но выход из положения нашелся сразу.
     
      «Проверим в деле мои таланты?» — Крис сунул деньги в единственный карман, в котором пока не было дыр, и разминал пальцы, крутя вместо палочки карандаш.
     
      «Этого должно хватить на билет до Лондона», — Гарри принял другое решение.
     
      Ловкие пальцы друга на мгновение замерли, карандаш покатился по полу.
     
      «Нафига нам в Лондон? Я и здесь могу по карманам пошарить».
     
      «Ты не понял. В Лондоне Гринготтс».
     
      Крис озадаченно примолк, потом попытался осторожно объяснить, что грабить гоблинов не так легко, как кажется на первый взгляд. И что в чужом теле, теле ребенка, он на такую авантюру не пойдет, да и им пока столько денег без надобности. Мальчик молча натянул лучшую из имевшихся маек и принялся сворачивать мантию, чтобы сунуть в пакет.
     
      «Мы еще успеем на утренний поезд. И банк я грабить не собираюсь, просто переведу несколько галлеонов в фунты, чтобы до сентября хватило».
     
      Такой ответ Криса почему-то разочаровал. Он пробурчал что-то невнятное о твердолобости и необучаемости глупого недоростка. После краткого обмена ядовитыми репликами, в котором мужчина победил с разгромным счетом, Гарри выскользнул из дома через заднюю дверь, чтобы, не дай Мерлин, тетка не увидела, и торопливо перемахнул через невысокий заборчик. Через двадцать минут они были уже на станции.
     
      Маленький городок вроде Литтл Уингинга настоящей железнодорожного вокзала, конечно же, не имел. Гордое название станции носила маленькая будка-касса, к одной стороне которой примыкал небольшой зал ожидания, где всегда находились свободные места для отъезжающих и автоматы с питьевой водой. С одной стороны проходило заасфальтированное шоссе, с другой — блестящая колея рельс.
     
      Билет они приобрели тем же способом, что и год назад, и мальчик скучающе уставился на проносящиеся мимо деревья. Друг, должно быть, думал о чем-то своем, тихо напевая что-то на латыни. Гарри вслушался и с удивлением узнал один из старинных христианских псалмов об исцелении верущих, написанный на исконно древней латыни, а не ее так называемом «вульгарном» диалекте.
     
      «Крис? Откуда ты знаешь эту песню? Я думал, маги и церковь…»
     
      «А? — красивый голос прервал прихотливую вязь старинной мелодии. — Это? В Средние века приходилось изворачиваться всеми правдами и неправдами, чтобы не попасть на костер, и кто-то придумал такую шифровку. Если знать, как нужно переставить слоги, можно получить несколько исцеляющих заклинаний на все случаи жизни. Так их священники обучали нашу молодежь. Неплохо, верно?»
     
      Гарри попросил у сидевшей рядом женщины лист бумаги и карандаш и под диктовку друга записал псалом. Исчеркав лист линиями и схемами, он и вправду получил несколько целительных чар, среди которых нашел и знакомые Curо, Sanо и даже Medо. Восторгу не было предела. Но, как Крис ни старался, а вспомнить смог всего лишь еще около пяти зашифрованных псалмов.
     
      В Лондон они прибыли уже после обеда. Гарри наскоро перехватил гамбургер в буфете и сел на автобус, через некоторое время доставивший их на тихую, почти безлюдную улочку. Еще за квартал до «Дырявого котла» он закрыл лоб челкой и постарался не поднимать голову лишний раз. Но, стоило ему коснуться двери, как та распахнулась, едва не впечатав его в стену. На пороге стоял человек, безуспешно пытавшийся сфокусировать на мальчике взгляд. От приземистого мага в засаленной мантии и сбившимся набок русым хвостом за милю разило огневиски, казалось, достаточно сделать пару вдохов, чтобы захмелеть. Крис многозначительно хмыкнул, Гарри в замешательстве отступил. Пьяный, видимо, решил не оставаться в проеме и начал медленно валиться вперед, заставив мальчика отступить еще на шаг. Но тут из темного помещения на улицу выскочили еще двое, одним из которых был уже знакомый бармен, они подхватили шатающееся тело с обеих сторон.
     
      — Не туда, Джек!
     
      — Ну и налакался же ты, приятель, — поморщился Том, заводя пьяницу внутрь, — средь бела дня. Да еще и к магглам…
     
      Гарри, не имевший никаких особых отличительных черт, кроме шрама и необычайно ярких глаз, скрытых растрепанными волосами, незамеченным прошмыгнул мимо. В подсобке одним быстрым движением набросил на плечи мантию и постучал палочкой по нужным кирпичам, для чего пришлось один раз подпрыгнуть. Никто не предусмотрел, что дети когда-либо будут посещать Косой переулок без родителей, и недостаток роста в такие моменты ощущался особенно остро.
     
      Гоблинский банк встретил их желанной прохладой и многочисленными бликами, отбрасываемыми золотом и драгоценностями на богатое убранство стен и мраморные плиты пола. Вопреки опасениям Гарри гоблинам не было никакого дела до возраста клиента. Может, Крис тогда не соврал, и перед поступлением в Хогвартс аристократы действительно получают собственные сейфы, чтобы научиться распоряжаться имуществом? Гарри взял десяток галлеонов, этого точно должно было хватить до конца лета. Но перед самым уходом, обернувшись на золотые холмы, задержался на пороге, внезапно кое-что вспомнив. Разгреб носком кроссовка ближайшую золотую кучку, но ничего не нашел. Нет, это бесполезно. У него не получится обойтись без посторонней помощи. Тут можно копаться до самого сентября.
     
      — Простите, я слышал, что родители оставили мне некий артефакт… Сердце Мира… — обратился он к молодому гоблину, невозмутимо стоявшему у тележки.
     
      «О, правильно! За него ого-го какие деньжищи можно отхватить!»
     
      Продавать Гарри ничего не собирался, просто хотел поглядеть на оставленную родителями вещь. Оказалось, что у семьи Поттеров есть свой, как выразился гоблин, «распорядитель» финансов. Ответ, судя по всему, можно было получить только у него.
     
      Сидя перед Грабцвергом в удобном кресле с высокой спинкой и отхлебывая понемногу горячий чай, Гарри размышлял о нелепости жизни. Он, владелец всего состояния Поттеров, ютится в маленькой комнатушке, в то время как его финансовый консультант имеет роскошный кабинет. После часа неторопливой беседы с гоблином он узнал, что происходит из рода древнего и известного, пусть и не такого зажиточного как несколько поколений назад, но, несомненно, уважаемого. Впрочем, имеющегося состояния с лихвой хватило бы ему на всю жизнь. Представить, что он мог бы быть еще богаче, Гарри удавалось плохо. Более того, как единственный представитель благородного рода, и следовательно — его глава, он мог уже сейчас претендовать на титул Лорда и место в магической Палате Лордов. Со всем этим после недолгих размышлений мальчик решил повременить: ни то, ни другое практической пользы пока не несло, а лишь добавляло новых проблем. Можно было вообразить, сколько студентов, а особенно студенток, примутся бегать за состоятельным и знаменитым героем-Лордом по пятам, да и обязанностей, должно быть, немало прибавится. Гарри Поттер, ученик Хогвартса, это одно, но Лорд Гарольд Поттер — совершенно другое, и он не чувствовал себя готовым к исполнению столь важной роли.
     
      Но самое интересное обнаружилось, когда он упомянул Сердце Мира.
     
      — Ваша семья действительно владела данным артефактом, мистер Поттер, — гоблин оторвался от бумаг и впился в него колючим взглядом из-под кустистых бровей, затем скрипучим голосом сообщил: — Но ваш отец изъял его из сейфа утром тридцать первого октября. Да-да, за несколько часов до своей смерти.
     
      Гарри замер, не зная, как реагировать на эти слова. Зря он, наверное, сюда пришел. Дурацкая была идея. Но что отец сделал с браслетом? Перепрятал? Не мог же Джеймс Поттер продать или подарить кому-то артефакт, испокон веков бывший гордостью рода Поттеров! По правде говоря, насколько Гарри понимал, гордиться там было особо нечем, разве что невероятной древностью артефакта, но уж никак не его ценными магическими свойствами.
     
      — Мистер Грабцверг, скажите, может, у меня есть еще какой-нибудь сейф, и…
     
      — Нет, мистер Поттер, — оборвал его гоблин. — Лишь этот. Да, когда-то роду Поттеров принадлежало сразу несколько сейфов, но те времена давно прошли. Все, что вы имеете, — он приподнял пухлую папку из драконьей кожи, — вот здесь. Можете ознакомиться.
     
      «Артефакты, спроси про артефакты».
     
      Мальчик послушался, все еще пребывая в подавленном настроении по случаю напоминания об участи родителей и отсутствия семейной реликвии. Но ничего необычного или хотя бы интересного ему завещано не было. Разве что валялся где-то под золотыми грудами десяток перстней, каждый из которых можно было легко приобрести максимум за сотню галлеонов.
     
      — Вы можете узнать, кому…
     
      — Исключено.
     
      — Но ведь это же Сердце Мира! Таких по всему земному шару насчитывается… — сколько? Крис ведь говорил, надо вспомнить. Четыре? Три? — всего три! Невозможно, чтобы нельзя было найти его!
     
      Гоблин нахмурился и, пододвинув к разволновавшемуся клиенту вазочку с апельсиновым джемом, откинулся в кресле, чтобы уставиться на Гарри поверх сцепленных пальцев. Крис горестно вздохнул:
     
      «Ох, влипли мы с тобой, малыш. Знаю я этих гадов, точно вляпались по самую макушку. Ты, главное, сейчас ни на что не соглашайся».
     
      Грабцверг начал издалека:
     
      — Я общался с мистером Олливандером, он очень лестно отзывался о вас, мистер Поттер.
     
      Гарри встрепенулся и подался вперед. Неужели он согласен помочь?
     
      — Мы можем ожидать от вас великих свершений, вот как… — продолжал гоблин, смотря куда-то в пространство позади мальчика. — Сделайте кое-что для нас, и мы не откажем вам в помощи. Верните нам то, что было украдено у нас человеческой расой тысячу лет назад, то, что вы, люди, прячете в своем Хогвартсе, куда нам не добраться. Никто кроме гоблинов не способен найти нужную Вам вещь, никто за пределами Хогвартса не имеет доступа к тому, в чем нуждаемся мы… Это будет нелегко для обеих сторон, так что сделка честная.
     
      Казалось, в глубинах разума злобно щерит клыки нечто шипастое, но на сей раз Гарри не смог бы определить, кто из них создал бестию. Ментальные тренировки порой приводили к очень неожиданным результатам. Крис зло прошипел:
     
      «Он хочет меч Гриффиндора, нелюдь поганый. Это невозможно! Никто даже не знает, где именно в Хогвартсе, или вообще не в Хогвартсе, этот меч хранится. Малыш, это невыполнимо. Плюнь на него, пошли домой».
     
      «Это единственный способ отыскать Сердце Мира?»
     
      «Да, — друг помолчал. — Он прав, отыскать эту вещицу, пропавшую десять лет назад, могут лишь они. Иначе не занимали бы столь высокое положение в нашем обществе. Когда дело касается денег, артефактов или ценного имущества, этим тварям нет равных».
     
      Гарри, бледный, с лихорадочно горящими глазами, выпрямился в кресле.
     
      — Вы говорите о мече Гриффиндора? У меня нет оснований доверять вам, мистер Грабцверг. Каковы гарантии того, что я получу всю информацию о новом владельце, если принесу меч? Который, кстати говоря, можно искать еще лет пятьдесят.
     
      Гоблин неожиданно улыбнулся, в голосе слышались почти дружелюбное тепло и одобрение.
     
      — А мы не торопим вас, мистер Поттер. Когда сможете, тогда и принесете. Я же поклянусь кровью моих потомков, — при этих словах Крис уважительно присвистнул, видимо, на эту клятву можно было положиться, — что узнаю все о дальнейшей судьбе интересующего вас древнего артефакта. Вы же, в свою очередь, свободны от всяких клятв и обещаний. Таким образом вы ничего не теряете даже в случае неудачи.
     
      Мальчик не понял, откуда гоблин достал кинжал. Все кончилось быстрее, чем он смог осознать, что происходит. Вот они спокойно сидят в креслах, а вот Грабцверг уже протягивает ему окровавленную ладонь, после недавних событий Гарри мутит от одного вида крови, но он все же находит в себе силы стоять смирно, пока сухие шершавые пальцы наносят на лицо и шею ритуальные узоры темной, почти черной кровью. Затем мальчик по совету друга режет палец о тот же кинжал и проводит им по нижней губе стоящего напротив существа в знак принятия Клятвы крови, в глазах гоблина появляется одобрительный блеск.
     
      Шаг был сделан. Но куда?..
     
      * * *
      День рождения Гарри праздновал на пустыре за городом, куда пришел еще с утра. Дядя Вернон и тетя Петуния ждали к вечеру каких-то особо важных гостей, но портить собственный праздник тяжким трудом, натирая до блеска паркет или готовя ужин, на который его все равно не пригласят, мальчик не собирался. Пусть Дурсли хоть раз сами попробуют поноситься по дому с тряпками. На траве лежал пергамент, одну сторону которого придерживала шоколадка (может же он в конце концов позволить себе маленький подарок в День рождения), а другую — локоть мальчика. Лист был расчерчен семью линиями, а получившиеся восемь полос испещрены множеством пометок, крестиков и вопросов. Способностями к изобразительному искусству никто из них не обладал, но оно и к лучшему: никто не узнал бы в беспорядочной мешанине символов схему Хогвартса.
     
      Хуже всего было то, что они понятия не имели, кто и когда прятал меч. Крис говорил, что вроде бы он перешел к потомкам Гриффиндора. Но прямая линия угасла несколько веков назад, а существующие побочные, к одной из которых принадлежал Гарри, на артефакт могли претендовать лишь в определенных, строго оговоренных Кодексом обстоятельствах. Выходило, что меч не принадлежал никому, а значит, и пропасть мог куда и когда угодно. Гоблины утверждали, что он хранится в школе, но достоверность этих сведений подлежала сильным сомнениям. Никто из потомков знаменитого мага не связывал себя с возведенной предком школой, а уж хранить там семейную реликвию… Но родовой замок Гриффиндоров пал еще в тринадцатом веке, и меча там не обнаружилось. А сейчас на том месте даже развалин не осталось.
     
      Вот и получалось, что искомый предмет мог находиться в Хогвартсе, но с тем же успехом мог лежать и в древнем позабытом кургане.
     
      «Теплицы я говорил?» — взгляд безуспешно скользил по импровизированной карте, стараясь отыскать место для еще одной пометки.
     
      «Ага», — безрадостно тянет друг.
     
      «А под известными подземельями есть еще уровень?»
     
      «Ага, — ленивый зевок. — По крайней мере был когда-то».
     
      В самом низу листа появляется еще одна линия.
     
      «Знаешь, как туда попасть?»
     
      «Не-а».
     
      Исписаный пергамент пересекли еще две черты, на сей раз вертикальные.
     
      «А это что?»
     
      «Ну, прибавил к гипотетическим подземельям возможную башню».
     
      Когда-то наставник говорил, что в дневниках Основателей упоминалась еще одна башня, высотой втрое превосходящая Астрономическую. Она создавалась не как рабочее помещение, а в качестве громоотвода, поэтому была видна только при попадании в нее молнии, лишь тогда появляясь в доступной реальности. Надо ли говорить, что за всю тысячу лет все утверждения учеников, что им довелось увидеть башню во время грозы, не находили никаких доказательств. Несмотря на то, что молнии в замок и вправду не били, Гарри тоже сильно сомневался в существовании подобного сооружения. Что, впрочем, не помешало ему обозначить башню на карте.
     
      Крис хмыкнул:
     
      «Какая оригинальная идея: спрятать меч в не совсем существующее место. Тогда рисуй уже и предполагаемую сокровищницу, и тайную комнату Слизерина, и покои Когтевран, и вполне вероятный жертвенный зал, и дольмен где-нибудь поблизости… Ну и еще с сотню помещений, о которых никто не знает и вряд ли когда узнает».
     
      Гарри тяжело вздохнул. Уныло обозрев получившуюся схему, в который раз убедился, что наставник был прав. Искать что-то в Хогвартсе можно было до скончания веков. Это все было бесполезно, надо бы сначала проштудировать книги по поиску и отслеживанию артефактов, а не тыкаться во все углы словно слепые котята.
     
      Но он должен знать! За несколько часов до смерти отец вынес из Гринготтса тщательно оберегаемую семейную реликвию. Кому он мог ее отдать? Почему именно в тот день? Где теперь исконно принадлежащее Певерелам, а затем и Поттерам Сердце Мира? Это ведь один из древнейших артефактов, найденный — даже не созданный, найденный! — согласно полузабытой легенде, одним из первых магов этого мира. До сих пор никто не знает, как именно оно работает и для чего предназначено на самом деле.
     
      Потерять такую реликвию… Непростительно. Это равносильно потере Чести рода! Позор, не смываемый даже кровью всех его представителей. Если только гоблины намекнут, что Поттеры больше не владеют Сердцем Мира, что Гарри Поттер не сумел его уберечь… Избавление магического мира от Волдеморта не перекроет этого и на десятую часть. Даже друг не зубоскалил по данному поводу, понимая серьезность происходящего. Род не прекратит своего существования, как в случае с потерей Чести, но положение его окажется хуже, чем у предателей крови или даже грязнокровок. Один из тех немногих неписаных законов, о котором никогда не говорят вслух, но который знают даже дети. Грязнокровки могли слышать упоминание о Чести, но они и приблизительно не понимали, что за этим стоит, а уж о существовании арканов они и близко не подозревали. Никто и никогда не открыл бы им тех тайн. Чтобы знать о них, надо принадлежать миру магов, а не болтаться в неопределенном состоянии между волшебниками и магглами. И эти ошибки природы, как называл их Крис (а после знакомства с Грейнджер Гарри невольно поймал себя на мысли, что готов с ним согласиться), еще смели требовать равенства.
     
      О чем только думал этот раздолбай, его отец, когда вздумал вынести артефакт из Гринготтса?! Уж точно не о роде! Ну уж нет, Сердце Мира всегда принадлежало его семье, и Гарри вернет его себе, чего бы это ему ни стоило, какую бы цену ни пришлось за него заплатить!
     
      Гарри раздраженно смял и поджег пергамент. Не спеша доел растаявший шоколад, затем снял майку, а после недолгих раздумий вывернулся из джинсов, что при его размерах оказалось пустяковым делом. Наверное, при желании он бы с легкостью из них выскочил. Солнце припекало спину, над головой с жужжанием носились крупные майские жуки, качались головки цветов и стебли трав, перед глазами деловито пробежал крупный черный муравей. Гарри прикрыл глаза. Его ведь никто даже не поздравил, кроме Криса, конечно. Особенно так называемые «друзья». Не то чтобы ему было до этого какое-то дело, но могли хотя бы вид сделать. Глупо было бы проспать весь День рождения, но делать что-то было лень, разве что…
     
      Рядом примостилась кошка. Он не видел ее, но чувствовал горячий комок меха под боком, слышал ласковое убаюкивающее мурчание.
     
      «Погладь кошку, Крис».
     
      «Нафиг надо? Сам погладь, мне лень».
     
      «Она с твоей стороны, а мне переворачиваться надо».
     
      Друг неохотно шевельнулся. Провел ладонью по горячей шерсти, почесал за ушами, киса одобрительно заурчала громче и доверчиво потянулась за рукой. Гарри медленно улыбнулся. Попался! Наконец-то! Когда его сдавленные смешки начали беспокоить Криса, по-прежнему теребившего длинную шерстку, и тот осведомился, что такого смешного можно найти в бродячей кошке, Гарри не выдержал и расхохотался в голос.
     
      И открыл глаза.
     
      Еще никогда в жизни Крису не было так страшно.
     
      Кошки не было. Под боком у мальчика вообще ничего не было. Рука Криса поглаживала траву.
     
      Не мог, не мог этот ребенок создать такое! Иллюзия, полноценная тактильно-слуховая иллюзия! Да человек ли он вообще? Во все времена магов, способных наводить полноценные иллюзии, а не их жалкое подобие, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Да и то они достигали такого могущества лишь с десятилетиями, — десятилетиями! — практики. Крис готов был поклясться, что кошка была. Теплая, ласковая, пушистая, она только что урчала под боком, он все еще чувствовал тепло в ладони, даже зная, что ничего этого на самом деле не было.
     
      «Что?.. Что это было?» — с трудом просипел он.
     
      «Ну… Раньше ты мне всегда кидал картинки, но я тут подумал, я ведь тоже могу. Я придумал кошку и дал тебе».
     
      Потрясающе, просто потрясающе! Это дитя не понимает, что только что сделало, даже не осознает своих возможностей! Какой же маг из него должен вырасти, какой невероятно опасный и могущественный маг! И это его идиот-Дамблдор отправил к магглам, чтобы Поттер не знал ничего о родном мире. Воспитанный магглами чистокровный маг, да еще и настолько сильный, обладающий гибким древним арканом, это еще хуже грязнокровки. Нет, это куда страшнее всех грязнокровок вместе взятых.
     
      Но как объяснить ему, этому наивному ребенку, что только что он создал нечто совершенно иное, относящееся уже не к ментальным наукам, а к искусству, овладеть которым в совершенстве еще не получалось ни у кого?
     
      «Нам понадобится одна книга. Ты просто… не делай так со мной больше, хорошо?»
     
      «Не давать тебе придуманные образы? — с недоумением переспросил Гарри. — Но ведь получилось же! Я могу!»
     
      Крис молчал. Сказать? Заставить его обо всем забыть?
     
      «Ты навел на меня иллюзию».
     
      «Что? Нет, это случайно вышло, я просто хотел передать тебе картинку как ты мне», — он хихикнул. Если он и впрямь способен создавать иллюзии, то… Когда-нибудь у них все-таки будет потолок как в Большом зале!
     
      «Понял?! Да ни гхыра ты не понял! — взорвался наставник. — Ты хоть знаешь, что всех настоящих иллюзионистов я могу перечислить поименно?! То, чему учат в некоторых учебных заведениях, — жалкая пародия на настоящее искусство, не привязанная к конкретному физическому объекту, она тает за считанные секунды! То, что сделал ты… без привязи, без подготовки… без палочки…» — он резко ушел в подсознание, не закончив мысль.
     
      Голова на мгновение закружилась, отдалась глухим звоном. Вот и позагорали. Вот и отметили День рождения. Ну навел он иллюзию и навел, что с того-то? Все равно они условно стоят между чарами и ментальной магией, а способности у него и к тому, и к этому запредельные, в чем уже никто не сомневается. Да у каждого десятого неплохие способности к ментальным наукам, другое дело, что не все могут позволить себе учителя, а особенно такого как Крис, с которым можно заниматься хоть круглосуточно. Ну не привязывал он эту воображаемую кошку к физическому предмету, не привязывал, но ведь не продержалась же она дольше минуты. И все равно это не слишком отличалось от их привычных тренировок, то же самое создание картинки, последующая шлифовка деталей и посыл в чужой разум.
     
      И даже если это была настоящая иллюзия, что с того? Да, это очень редкий дар, и все же он, Гарри, не единственный, кто на это способен. Найдутся маги и посильнее, и поопытнее. Впрочем, развить внезапно открывшиеся возможности было бы совсем неплохо.
     
      Домой он вернулся под вечер, осторожно поводя обожженными плечами, на которые была наброшена майка. Все-таки уснул на самом солнцепеке, не найдя интересного занятия. Тетка, уже в нарядном розовом платье, схватила его за локоть и торопливо втолкнула в комнату, велев не высовываться. Последние две недели Дурсли говорили только о будущей сделке, сулящей фирме дяди Вернона неплохую прибыль. Сегодня вечером в честь возможного заказчика, хозяина богатой строительной фирмы, они давали званый обед. Присутствовать на нем у мальчика не было никакого желания. Лучше посмотреть, не завалялось ли в Клети заживляющего зелья еще с тех времен, когда они с Крисом грабили Снейпа.
     
      — Запомни: один звук — и тебе несдобровать, — донеслось снизу напутствие дяди.
     
      Но, как только замок щелкнул за его спиной, Гарри обнаружил в комнате незнакомого домовика. Длинные узловатые пальцы, покрытые царапинами и следами ожогов, комкали край грязной наволочки, круглые зеленые глаза таращились на Гарри. Заметив мальчика, он встрепенулся и поклонился настолько низко, что кончик длинного носа коснулся вытертого ворса ковра.
     
      — Гарри Поттер! — пронзительным голосом воскликнул нежданный гость. — Добби так давно мечтал с вами познакомиться, сэр… Это такая честь…
     
      Это было что-то новенькое. Раньше Гарри никогда не приходилось слышать о домовиках, самовольно покидающих хозяйские дома, чтобы с кем-то познакомиться. Может, выглядело это не слишком вежливо, но он так растерялся, что даже не поздоровался, а продолжал во все глаза пялиться на домовика. Добби, если мальчик правильно расслышал его имя, немного помялся, нерешительно и тихо попытался объяснить цель своего визита:
     
      — Добби пришел… это трудно выразить… Добби не знает, как начать…
     
      — Продолжай, Добби, — успокаивающе кивнул Гарри, чтобы поддержать гостя.
     
      Но его слова привели к обратному результату: эльф съежился, глаза его беспорядочно забегали по комнате.
     
      — Добби пришел, чтобы защитить, предупредить об опасности. И пусть потом придется защемить уши печной дверцей…
     
      Защитить? Спасти? Гарри скептически оглядел маленькое существо. Пусть у домовых эльфов и была своя странноватая магия, вот только еще не было случая, чтобы они применяли ее против людей, если, конечно, те не угрожали непосредственно их хозяевам. Ему Добби точно не принадлежал, и заботиться о мальчике у него не было ни единого повода. Так от чего же смешной эльф собирался его защищать?
     
      — Какая именно опасность мне угрожает? Когда и где это случится? Скоро? Здесь?
     
      — Нет-нет, — существо отчаянно замотало головой, уши захлопали по впалым щекам. — Гарри Поттер должен оставаться здесь, где он в безопасности. Великий, несравненный Гарри Поттер — всеобщее достояние. В Хогвартсе Гарри Поттеру грозит страшная опасность! Гарри Поттеру нельзя возвращаться в Хогвартс.
     
      Ах, вот оно что. Разумеется, он здесь не останется, не взирая ни на какую мифичесую угрозу непонятно с чьей стороны. Слишком много у него дел в магическом мире, слишком много невыясненных вопросов и нереализованных планов.
     
      — Какая опасность? — неужели у Дамблдора появилась новая идея по наставлению Избранного на путь истинный?
     
      — Существует заговор. В Школе чародейства и волшебства в этом году будут твориться кошмарные вещи, — прошептал Добби и вдруг задрожал всем телом. — Добби проведал об этом уже давно, сэр, несколько месяцев назад. Гарри Поттер не имеет права ввергать себя в пучину бедствий. Он всем очень нужен, сэр!
     
      — Подумаешь, в этом Хогвартсе вечно Моргана знает что творится. Волшебная школа как-никак. Вчера разъяренный тролль, сегодня Волдеморт, завтра заговор какой-то… — пробурчал Гарри себе под нос. — В общем, все нормально, и школа просто живет своей жизнью. Бояться нечего.
     
      Добби вскинул глаза к потолку, в отчаянии заламывая руки. Жест, вполне подходящий впечатлительным барышням из наивных женских романов. Возможно, домовик читал хозяйке нечто подобное перед сном и выучил несколько наиболее экспрессивных поз и жестов для скорейшего донесения информации до собеседника.
     
      — Добби только хотел как лучше, сэр, поверьте, — он отскочил подальше и достал из-за пазухи стопку конвертов, перемотанную тонкой бечевкой. — Добби очень виноват перед сэром Гарри Поттером, но здесь все письма, присылаемые ему друзьями. Гарри Поттер получит их, если поклянется не возвращаться в Хогвартс в этом году.
     
      Острые уши настороженно встали торчком, домовик явно готовился сорваться с места, стоит Гарри шевельнуться. Но попытка шантажа провалилась.
     
      — Ты можешь оставить их себе, — он пожал плечами, затем, спохватившись, что его слова могут быть неправильно восприняты, добавил: — Все равно я увижу друзей через месяц.
     
      Прекрасно обошелся бы и без этого, но мало ли кому чокнутый эльф может передать его слова. Вдруг это очередная проверка со стороны Дамблдора. Эльф немного помолчал, огорченно поводя головой из стороны в сторону, уши обвисли.
     
      — Так знайте, сэр, Добби придется прибегнуть к крайним мерам. Другого выхода нет.
     
      И не успел Гарри опомниться, как Добби промчался мимо него, толкнул дверь и кубарем скатился по лестнице.
     
      — Гхыр! — он ринулся за незваным гостем, который, не приведи Мерлин, сейчас выскочит прямо в центр гостиной, где все семейство Дурслей старательно ублажает богатых визитеров.
     
      Перемахнул через шесть последних ступенек и неслышно, с ловкостью кошки приземлился на ковер прихожей. У Криса наверняка получилось бы еще лучше, но тот до сих пор не давал о себе знать. А жаль, не с кем было посоветоваться насчет полоумного домовика. Огляделся по сторонам: куда мог деваться Добби?
     
      — Пожалуйста, расскажите Петунье ту смешную историю про американских сантехников, мистер Мейсон. Она умирает от любопытства, — послышались из гостиной слова дяди Вернона.
     
      Вряд ли появление маленького чумазого уродца осталось бы незамеченным. Оттуда доносились бы совершенно иные звуки. Гарри бегом бросился в кухню и обомлел: тетушкино чудо кулинарного искусства — огромный пудинг из взбитых сливок и засахаренных фиалок — парил под потолком.
     
      — Ради вашего блага, сэр, — домовик прищелкнул пальцами и исчез.
     
      А торт рухнул на пол с оглушительным грохотом. Клочья сливок заляпали окна, стены и самого Гарри. Н-да, тетушка явно выложилась по полной, подумал он, спокойно слизывая крем с пальцев. Глупо получилось, но Добби все равно ничего этим не добъется. Дурсли не самые приятные люди, но и не изверги. Максимум, что ему грозит — пара ударов ремнем и месяц взаперти. В Хогвартс он поедет в любом случае: родственнички не упустят шанса избавиться от лишнего рта, а если и нет, Крис легко откроет любой замок.
     
      Ожидания оправдались: через десять минут после спешного отбытия домовика Гарри Поттер уже вовсю намывал заляпанную взбитыми сливками кухню, изредка потирая ноющую спину и ту часть тела, что находится несколько ниже нее. Дядя Вернон любезно уделил ему немного внимания, оставив ненадолго важных гостей на попечение жены и сына, после чего именнинку была торжественно вручена швабра. Гарри, во время экзекуции только шипевший сквозь плотно сжатые зубы, по ее окончанию лишь философски пожал плечами.
     
      Кожу на плечах слегка саднило, и майку пришлось снять. В подобных случаях тетушка мазала ненаглядного Дадлика специальныи кремом, тратить который на Поттера никто бы не стал. Гарри же тайком пользовался сметаной. Но сейчас он не мог так рисковать: дядя Вернон мог вернуться в любую минуту, чтобы проконтролировать племянника. Некоторое время мальчик поразмыслил, не обладали ли сладкие сливки похожими свойствами. Их у него было предостаточно. Но, мазнув пальцем по столу и отправив в рот каплю густого крема, мальчик решил оставить все как есть.
     
      Не успел он собрать с пола куски торта, как в кухню влетела сова. Гарри отвязал письмо и торопливо пробежал взглядом по строчкам. И чуть не расхохотался в голос. Нет, ну надо же, сколько раз Крис колдовал прямо в доме, сколько заклинаний они произнесли этим летом на пустыре, — и ничего! Но стоило забежавшему домовику подбросить торт в воздух… Да что там за идиоты в Министерстве, раз придумали такую систему чар? Как она вообще действует? Похоже, в реестр входят только маги-недоучки одиннадцати-шестнадцати лет, и в местах их предполагаемого нахождения устанавливается какой-то счетчик магических выбросов. Если его найти… Рука машинально потянулась к очкам, но только вымазала стекла липким кремом. Гарри принялся торопливо вытирать их майкой.
     
      Поркой дядя Вернон не ограничился. На другое утро окно в комнате Гарри было забрано деревянной решеткой, а в двери появилась кошачья дверца. Три раза в день пленнику давали немного еды, утром и вечером выводили в туалетную комнату. Все остальное время суток он был заперт у себя в комнате на ключ.
     
      * * *
      Крис вернулся через три дня и долго хохотал, слушая о похождениях бравого эльфа в тылу врага, то есть Дурслей, и героических попытках несчастного «спасаемого» помешать противнику, то есть собственному спасителю, разнести дом вдребезги. Отстоять удалось все, кроме самого главного — торта, а посему незадачливый герой был торжественно препровожден в свою комнату и заперт там, аки принцесса в башне.
     
      Хедвиг недовольно ухала, воротила клюв от приносимых тетей Петунией овощей, зато с видимым удовольствием помогала хозяину уничтожать запасы ветчины. В большой коробке под кроватью еще лежало несколько палок копченой колбасы, целая головка сыра, два фунта ветчины, три буханки хлеба и несколько пакетиков с конфетами. Голодать им пришлось бы нескоро. Правда, приходилось довольствоваться холодным чаем, запастись минеральной водой они так и не удосужились.
     
      Крис объяснил некоторые отрывки из купленных год назад книг, почти все из них относились к боевой магии, рассказал о нескольких фокусах, применяемых в не совсем честном бою, и даже о парочке уловок для совсем уж нечестной драки. Помог расшифровать пару параграфов в одном из гримуаров по темной магии. Потом Гарри все-таки уговорил его продемонстрировать действие Дыхания Смерти, в результате чего в столе появилась ровная круглая дыра с чуть оплавленными краями. При звуке тетушкиных шагов ее на всякий случай прикрывали учебниками. Еще мужчина отправил Капитану туманного вестника с заказом: Хедвиг слишком выделялась, да и сквозь решетку бы не пролезла. Им нужна была редкая книга по теории и практике магии иллюзий, которую было не так уж легко достать. Как сказал Крис, написал ее один маг, сведенный с ума собственными миражами. Сам он ее в руках не держал, но судя по тому, что нелегкий труд по увековечиванию собственного имени в истории и передаче знаний потомкам автору пришел в голову уже после того, как тот обезумел, научиться по ней хоть чему-нибудь было весьма и весьма маловероятно. И все же «Тропа теней» была классикой, настольной книгой всех без исключения иллюзионистов, так что начать они решили с нее.
     
      В общем и целом приходилось признать, что лето выдалось не таким уж и плохим. Вернее, лишь до момента появления очередных незваных гостей.
     
      В одну из ночей их разбудил заливающий комнату пронзительно-яркий, режущий глаза свет. Сперва Гарри накрылся подушкой и натянул одеяло на голову, но за окном раздался визг клаксона, и кто-то принялся наперебой окликать его сразу в три голоса. Мальчик сел на кровати, прикрывая глаза рукой. Сова возбужденно ухала в клетке, снизу доносился храп дяди Вернона, которому из-за стены пока неумело, но уже очень старательно подражал Дадли. Свет погас, и Гарри, проморгавшись, увидел за окном машину, зависшую над розовыми кустами. Из окон высовывались братья Уизли, радостно махавшие ему изо всех сил. Гарри внутренне застонал. Только этого ему не хватало! Почему эти рыжие никак не могут оставить его в покое? Рон же вроде обиделся на него, с чего тогда явился? Неужто Дамблдор мозги промыл?
     
      — Что происходит? — спросил Рон. — Почему ты не отвечал на письма? Я тебя чуть не десять раз приглашал погостить. А вчера приходит отец и говорит, что ты применил волшебство на глазах у маглов и получил официальный выговор… Вот мы и приехали за тобой. Последний месяц каникул проведешь у нас, — просиял младший Уизли.
     
      Что?! Только этого им для полного счастья и не хватало.
     
      «Возрадуйся, прекрасная принцесса! Храбрые рыцари на белом ко… хм, бирюзовом авто спасут тебя из заколдованного замка, охраняемого… двумя свиньями и сушеной рыбой», — рассмеялся Крис.
     
      Гарри кисло улыбнулся. Хорошо, что в комнате было темно, и Уизли не могли разглядеть его гримасу. Мальчик сделал попытку отказаться от посещения «фамильного гнезда» рыжего семейства, указав на оконную решетку, но близнецы привязали к ней веревку и надавили на газ. Через минуту вырванная решетка плавно опустилась на клумбу с розами, и путь был свободен.
     
      Предполагалось, что он должен был быть счастлив. Но, открывая клетку и выпуская Хедвиг размять крылья, Гарри с тоской думал о том времени, когда ему уже не придется ни перед кем притворяться. Вещи он собирал как можно медленнее, надеясь, что хоть кто-нибудь из Дурслей проснется, и проклинал про себя их крепкий, здоровый сон. В конце концов уловка с забытой книгой была успешно использована раза три, якобы случайно уроненная клетка положение тоже не спала. Когда по полу прогрохотал школьный сундук, разумеется, сам по себе открывшийся так не вовремя и расспывавший содержимое по полу, храп резко прекратился. Но удача Гарри так и не улыбнулась: близнецы подхватили его под руки и без лишних слов забросили в машину, а затем и зашвырнули в багажник все, что успели собрать прежде, чем в дверь заколотили. Как Гарри успел заметить, главное, то есть мантии и ботинки, в машину полетели первым делом, а оставленные на полу письменные принадлежности и учебники за первый курс ему были не так нужны.
     
      Попытка избежать настойчивого внимания Уизли провалилась. Тут Гарри вспомнил, что Рон вроде как упоминал о пятерых братьях и младшей сестре, и настроение его испортилось окончательно.
     
      — Ну, рассказывай скорее, — потребовал нетерпеливо Рон. — Что с тобой произошло?
     
      Гарри поведал им о посещении Добби и описал гибель кулинарного шедевра миссис Дурсль. Но о предупреждении упоминать не стал, рассказав лишь о неудавшейся попытке шантажа.
     
      — Очень странно, — протянул Джордж.
     
      — Понимаешь, — начал Фред, — домовики умеют колдовать, но обычно не смеют без разрешения хозяев. Скорее всего, старина Добби был кем-то подослан к тебе, чтобы отвадить от школы. Вспомни, нет ли у тебя в Хогвартсе врага?
     
      — Есть, — в один голос, не раздумывая, ответили Рон и Гарри.
     
      — Драко Малфой, — пояснил Гарри. Он чуть было не сказал «Дамблдор, Грейнджер и вы, ребята», но Уизли шутки бы не оценили Пришлось выбрать Малфоя. — Он меня ненавидит.
     
      — Драко Малфой? — переспросил Джордж, обернувшись. — Сын Люциуса Малфоя?
     
      — Да, — ответил Гарри.
     
      Кулаки сжались, в глазах мелькнули недобрые огоньки. Фред, от которого не укрылось состояние Гарри, довольно ухмыльнулся. Откуда ему было знать, что мальчику вспомнилась первая и единственная встреча с Люциусом Малфоем, который обманом попытался выцыганить у него бесценную семейную реликвию. Мысли в которой раз пробежали по замкнутому кругу, мозг выдал все тот же результат: Сердце Мира следовало найти и найти как можно скорее.
     
      «Крис, Добби может быть домовиком Малфоев, как думаешь?»
     
      Ответ он получил неожиданный:
     
      «Ты что, охренел? Я, по-твоему, всех Малфоевских домовиков поименно знаю?»
     
      — Мама жалеет, что у нас нет домовика, семья большая, столько приходится готовить, стирать и гладить. У нас есть только дряхлый упырь, живет на чердаке. Да еще гномы весь сад заполонили. Домовики обитают только в старинных особняках и замках. Переходят по наследству. В нашем доме эльф не заведется.
     
      Угу, думал Гарри, прикрыв глаза и откинувшись на спинку сиденья. Не заведется. Только не потому, что вы все наверняка живете в сарае, а потому, что давно уже забыли, что значит Честь рода. Для шавок Дамблдора, отвергающий старые традиции, эти слова не более чем пустой звук.
     
      Но есть честь, и есть Честь. К примеру, потеря личной чести Люциуса Малфоя во время первой войны и последовавших за ней репрессий по отношению к чистокровным, запятнавшим себя служением Волдеморту, на Честь рода практически не повлияла. Ибо действовал он из лучших побуждений во благо своего рода и всего волшебного сообщества. И собственную кровь никогда не предавал. Кстати, ведь у Малфоев тоже должен быть аркан, знать бы еще какой…
     
      Небо начало постепенно светлеть. Теперь можно было увидеть, что они летят над полями, в которых изредка попадались небольшие группки деревьев. Один раз внизу протянулась тонкая ниточка ручейка, петляя, она сопровождала машину некоторое время, а затем скрылась где-то в кустах. Скоро машина, чуть подпрыгнув, коснулась колесами земли. Они приземлились на крошечном заднем дворе рядом с покосившимся гаражом, и дом Рона впервые предстал глазам Гарри.
     
      Мальчик чуть заметно поморщился. Он с самого начала ожидал увидеть нечто подобное, но такое сборище рухляди, хлама и бродящих между всем этим пестрых куриц после идеального сада Дурслей ударило по нервам резким контрастом. Тотчас была произнесена еще одна клятва, дословно повторяющая ту, что вырвалась у него при виде ничуть не изменившегося дома номер четыре. Но на сей раз она подразумевала под собой прямо противоположное. В такое состояние он свой дом тоже приводить не станет. Ни за что на свете.
     
      «О, Мерлин, за что мне это? — простонал Крис. — Скажи, а мы не можем пожить во-он в том леске, нет?»
     
      Гарри выбрался из душной машины, чувствуя, как по спине стекает пот. Рон все время норовил пододвинуться к другу поближе, едва ли не наваливаясь всем телом. Теперь Гарри с наслаждением вдыхал свежий утренний воздух, чуть испорченный запахами куриного помета и чего-то кисловатого. Солнце ласково пробежалось по вихрастой макушке, зарылось в нее пальцами-лучами, напомнив, что жару надо бы переждать в помещении, какой бы жалкой, ветхой хибарой оно ни было. Сзади раздался скрип старых роновых кед, оживленные разговоры близнецов и звук заводящегося двигателя. Фордик басовито фыркнул и покатился к небольшому сараю-пристройке, дребезжа как крышка на кастрюле с кипящей водой.
     
      — Не бог весть что, — скромно сказал Рон, искоса поглядывая на друга.
     
      Ответа он ждал словно приговора. Как ни хотелось Гарри высказать все, что он думал об Уизли и их «гостеприимстве», приходилось терпеть. Рано, слишком рано раскрывать свою настоящую суть, ему пока и думать нечего тягаться с Дамблдором. До сих пор его игру сложно было назвать блестящей: да, не было серьезных срывов, но количество мелких проколов могло насторожить любого. Если этот любой не был Роном Уизли, разглядывавшим его с надеждой в глазах. Портить с ним отношения нельзя, иначе появится другой соглядатай, поумнее первого.
     
      — Ничего, Рон. И спасибо за приглашение, — в конце концов могло быть и хуже. Интересно, а ванная здесь одна на всех?
     
      Джордж удовлетворенно хмыкнул и хлопнул Гарри по плечу, тот покачнулся.
     
      — Нам надо тихо подняться наверх, чтобы мама не…
     
      — Не заметила? — перебил Гарри. — Боюсь, уже поздно.
     
      К ним быстро приближалась невысокая пухлая женщина в распахнутом халате, из-под которого виднелась ночная сорочка. Пестрые куры проявляли невиданные чудеса ловкости и изворотливости, умудряясь в последний момент избежать столкновения, и с возмущенным квохтаньем разбегались в стороны. Гарри невольно напрягся: мать Рона была неким подобием Дадли или дяди Вернона, хоть до размеров последнего не дотягивала. Скоростное приближение такой туши для Гарри, как правило, не означало ничего хорошего. Близнецы охнули и синхронно, как по команде, вжали головы в плечи. Рон отступил назад, запнулся. Пришлось, не оборачиваясь, подать ему руку, за которую тот мгновенно уцепился. Рыжий явно нуждался хоть в какой-то поддержке.
     
      — Пустые постели! Никакой записки! Исчезла машина! Могли попасть в дорожную аварию! Я чуть с ума не сошла от беспокойства! Вы ни о ком, кроме себя, не думаете! Такого я, сколько живу, не помню! Вот погодите, придет отец. Старшие братья никогда ничего подобного не совершали, ни Билл, ни Чарли, ни Перси… — растрепанная, заспанная женщина разразилась гневной тирадой и, наконец переведя глаза на Гарри, воскликнула: — Гарри Поттер!
     
      И пока вышеупомянутый Поттер безуспешно пытался прийти в себя от шока, вызванного внезапным появлением толстенькой огненно-рыжей фурии, женщина кинулась к нему и стиснула в объятиях. Утренний душ она еще не приняла, и в ноздри мальчику ударил терпкий, едкий запах пота и многократно стиранного белья. Терпеть, терпеть, шептал про себя Гарри, стараясь не вдохнуть. Когда же она наконец разомкнула руки, мальчик с ужасом осознал, что теперь воняет точно так же, и с трудом удержался от того, чтобы не отскочить на пару метров. Но ни Рона, ни близнецов внешний облик и запах ни Гарри, ни даже собственной матери не волновали.
     
      Может, я просто слишком чувствительный, задумался Гарри. А Крис, он-то что чувствует? Наверное, лучше не спрашивать, его словарный запас по части проклятий и ругательств и так уже превосходил уровень многих взрослых, незачем пополнять его еще на пару с трудом поддающихся осмыслению выражений.
     
      — Милости просим, дорогой Гарри. Входи, сейчас будем завтракать, — Молли Уизли улыбалась так радушно, словно была рада видеть его больше всех своих сыновей вместе взятых.
     
      Он осторожно перевел взгляд на Рона. Тот стоял как ни в чем не бывало, будто ничего особенного не происходило. То есть здесь это в порядке вещей?
     
      — А могу я сначала принять ванну, мэм?
     
      От любых мыслей о еде его начинало мутить. Пижама, казалось, промокла насквозь и липла к телу, как если бы он несколько часов кряду работал в саду в жаркий летний день.
     
      * * *
      Кухня оказалась маленькой и тесной, Гарри с трудом удалось протиснуться мимо Джорджа, которому не пришло в голову придвинуть стул ближе к столу, и кухонной стойки. Рон мгновенно подсел к нему, подал хлебницу. Молли удавалось передвигаться на кухне довольно ловко, если она и задела кого из сыновей, пока подавала завтрак, то они не подали вида. Перед мальчиком оказалась тарелка с яичницей и несколькими сосисками. Кулон на предложенное угощение не отреагировал. Неужели никаких зелий не будет? Верилось с трудом, но, похоже, миссис Уизли не рисковала опаивать национального героя в собственном доме или не ожидала приезда важного гостя, а потому и не успела подготовиться. Яичница оказалась на удивление вкусной, намного вкуснее чем у тети Петунии или у него самого. Гарри с тоской подумал, что если бы не существовало риска рано или поздно проглотить что-нибудь каверзное, он садился бы за стол с куда большим удовольствием и почтением к стряпне Молли Уизли. На кухне эта женщина не знала себе равных.
     
      — Очень вкусно, миссис Уизли.
     
      — Ну что ты, Гарри, — было видно, что похвала ей приятна. — Хочешь еще?
     
      Он обдумал предложение и кивнул. Если что, Кулон Отравителя предупредит, а еда и правда очень вкусная. Рон набрасывался на яичницу с таким энтузиазмом, словно ел в последний раз в жизни. Но теперь Гарри готов был его понять. Не успеешь съесть все вовремя, и вторая порция достанется кому-то из более расторопных старших братьев.
     
      — Гарри, дорогой, ступай наверх, отдохни, — ласково проговорила миссис Уизли. — А вы пойдете в сад выдворять гномов, — она поймала за плечо пытавшегося улизнуть Фреда. Джордж в одиночестве отдыхать не пожелал и стоял рядом, понуро опустив голову.
     
      — Можно мне пойти с Роном? Хочу посмотреть, как выдворяют гномов.
     
      Сад был большой и запущенный: слишком много сорняков, газон не подстрижен, но зато каменную ограду осеняли искривленные узловатые ветви старых деревьев, на клумбах — яркие, незнакомые цветы, неподалеку заросший зеленой ряской небольшой пруд. Они перешагнули через газон и подошли к клумбе. Гарри с удивлением смотрел, как Рон с головой ныряет в куст и выволакивает оттуда нечто маленькое, грязное и пищащее.
     
      — Ему это не повредит. Только голова закружится и он не сможет найти обратной дороги к себе в нору, — сказал он и, высоко подняв гнома, начал размашисто раскручивать его над головой.
     
      «Оригинально. Никогда раньше не задумывался, как уничтожают садовых вредителей. Но такое мне и в голову не приходило. Спроси, насколько этот способ успешен».
     
      — И как? Они не возвращаются?
     
      Рон выпустил гнома, и тот грязной орущей картофелиной вылетел за пределы сада.
     
      — Возвращаются постепенно. Но отрава… — ясно, слишком дорогая. — В общем мы выдворяем гномов так. Попробуй, не бойся, они не кусаются.
     
      «Щ-щас! — осклабился Крис. — Только у Уизли на огороде я еще не пахал. Ну-ка дай порулить, я им устрою».
     
      Гарри, все еще чувствующий себя неловко за то, чего так и не сделал, беспрекословно его послушался. Того, что произошло позднее, не ожидал никто. «Гарри» покачнулся, закатил глаза и… обмяк, картинно сползя на траву. Да уж, он знал, что Крис бывает невообразимо ленив, но чтобы так… Разве Уизли не видят, что он просто притворяется? По мнению Гарри, друг явно переигрывал, но три подростка этого не замечали.
     
      — Гарри, Гарри, что с тобой? — они обступили мальчика, склонившись над ним, кто-то из близнецов осторожно встряхнул потерявшего сознание страдальца за плечи.
     
      — Да у него же солнечный удар!
     
      Крис слабо застонал, ресницы затрепетали, но глаза он так и не открыл. Дышал мальчик часто и тяжело, а выглядел так, будто того и гляди помрет прямо у них на руках. Гарри, держась за живот от смеха, смотрел, как близнецы осторожно, словно долгожданный праздничный торт с горящими свечами, несут Криса домой. Рон испуганно брел рядом, не отрывая глаз от бессознательно друга. Затаив дыхание, Уизли со всеми возможными предосторожностями устроили симулянта на диване в гостиной. Лоб его блестел от пота, и Гарри впервые кольнуло беспокойство. Нельзя же настолько хорошо притворяться.
     
      «Крис, ты как? Нормально?»
     
      «А сам как думаешь? Вот мне еще чаю принесут, вообще хорошо станет».
     
      Мальчик не выдержал и прыснул. Ну дает! Как же этому притворщику верить, когда он все двадцать четыре часа в сутки что-нибудь изображает с талантом и вдохновением профессионально актера? Когда на его лоб легло мокрое полотенце, Крис соизволил «очнуться» и попросить воды. Следующие десять минут собравшееся у дивана семейство во все глаза умиленно следило за тем, как дорогой гость неспешно потягивает принесенный Джинни холодный чай (мерзавец успел-таки призывно ей улыбнуться, вызвав у Гарри приступ неконтролируемого бешенства, а у девочки — румянец во все лицо), а затем вальяжно откидывается на подушки. И, пока друг не распоясался окончательно и не потребовал водить вокруг него хороводы, он взял контроль над телом в свои руки.
     
      — Гарри, дорогой, как ты себя чувствуешь? — женщина озабоченно склонилась над ним.
     
      — Все в порядке, мэм. Мне так неловко, я заставил вас волноваться…
     
      Проникновенную речь прервал хлопок, каминное пламя взметнулось и опало, оставив посреди гостиной мужчину в потертой мантии. Отец Рона был худощавым человеком среднего роста, с залысинами, прикрытыми светло-рыжими прядями.
     
      — Я дома… — начал он и осекся, услышав сердитое шиканье жены.
     
      Она молча кивнула на Гарри, с изможденным видом наблюдавшим за происходящим. Мальчик с горечью осознал, что и в этом ему никогда не сравниться с наставником. Он всего лишь играл, Крис же жил своей игрой, не проводя границы между воображаемым и реальным, веря не здравому смыслу, а собственной игре.
     
      — Боже мой! — воскликнул он. — Да ведь это Гарри Поттер. Счастлив тебя видеть! Рон столько нам про тебя рассказывал…
     
      Мальчик приподнялся, чтобы пожать ему руку. Пробормотал извинения за внезапный приезд и неподобающий внешний вид, за то, что доставил незнакомым людям столько беспокойства. Но мистер Уизли только отмахнулся и посоветовал сменить компресс, чем и занялась Джинни с полного одобрения матери, игнорируя протесты самого «больного». Уизли суетились вокруг него, развлекая кто как мог, пока Гарри не решил, что пора бы и «оправиться». За это время он успел узнать все о работе Министерства в целом и Артура Уизли в частности, пару раз проиграть Рону в шахматы, краем глаза просмотреть несколько волшебных книжек и понаблюдать за самостоятельно вывязывающими что-то ярко-голубое спицами.
     
      Рон то и дело пытался поддержать друга, пока они поднимались по узкой крутой лестнице. Гарри с неохотой принял его помощь, но только потому, что Крис, цепляясь за перила, напомнил о не до конца прошедшей слабости и головокружении, от которых не удалось бы так быстро избавиться после солнечного удара. Прошли несколько пролетов и остановились у облупленной двери, на которой висела табличка: «Комната Рональда».
     
      Рон толкнул дверь, и они очутились в небольшой комнате с низким, покатым потолком, который почти касался его макушки у двери и плавно поднимался к окну напротив. Гарри на миг зажмурился, ему показалось, что он вступил в огненную печь. Голова едва не закружилсь по-настоящему. Все в комнате пылало оттенками ярко-оранжевого: покрывало, стены, даже потолок. Каждый сантиметр стареньких обоев был заклеен плакатами, на которых изображались семеро магов в ярко-оранжевых плащах.
     
      — «Пушки Педдл», — рыжий гордо махнул рукой на оранжевое покрывало, которое украшали две огромные черные буквы «П» и летящее пушечное ядро. — Девятое место в Лиге.
     
      Рон сиял и глядел на бесчисленные плакаты так, словно местом в Лиге «Пушки» были обязаны исключительно ему. Гарри даже позавидовал его счастью, хоть и не понял такой восторженной преданности. Сам он не встретил никого, перед кем готов был преклоняться. У него и друг-то был всего один, а увлечения и занятия для двенадцатилетнего мальчишки, мягко говоря, казались странными. Ему представилась комната, увешанная схемами, пособиями и плакатами по боевой, ментальной магии, развертками заклинаний, рунными письменами и фотографиями Криса. Как выглядел единственный друг, Гарри не знал, но в том, что нечеткий, размытый образ изображеннный на них именно он, не сомневался. Впечатление было жутковатое. Для отвода глаз пришлось бы завешивать стены какими-нибудь пейзажами. Или, что более вероятно, учитывая, что Крис тоже имел право голоса, — плакатами с полуобнаженными девушками.
     
      По полу раскиданы перья, карточки из-под шоколадных лягушек и засаленные карты с рваными краями. Школьные учебники лежали неровными стопками в углу комнаты, рядом дремала на солнце толстая серая крыса Короста, положив переднюю лапу с недостающим пальцем на волшебную палочку Рона.
     
      — Будь как дома, друг.
     
      Рон широко улыбнулся и пошел за вещами Гарри, пока тот присел на скрипящую кровать, расположенную прямо у окна.

Глава 12.

     Через неделю пребывания в «Норе» список минусов и плюсов был составлен и утвержден окончательно. К первым относился таскающийся за Гарри по пятам Уизли номер шесть, не сводящая с него глаз Уизли номер семь, до сих пор считавшая, что никто не подозревает о ее живом интересе к герою, и чрезмерная забота их матери. Ко вторым — близнецы (общаться с ними было весело, кроме того, Джордж случайно обмолвился о паре потайных ходов в школе, которые не мешало бы проверить), Перси и мистер Уизли. Последние не имели раздражающей привычки претендовать на время и внимание Гарри. Отец Рона удалялся в мастерскую, едва успевал поужинать, и рассматривал, разбирал принесенные с работы маггловские приборы, иногда прося у него объяснений и советов. Перси же с самого утра запирался в комнате и высовывался только тогда, когда близнецы принимались шуметь громче обычного. Заканчивались его вылазки резким хлопаньем дверью и громким ржанием братьев. К чему отнести кухню Молли Уизли, они так и не решили. Готовила она очень вкусно, блюда буквально таяли во рту, но уже на следующий день в стакане обнаружилось зелье дружбы. Должно быть, его прислал Дамблдор, узнавший о нежданном госте от кого-то из родителей Рона. Летом Гарри был избавлен от необходимости принимать настои, привязывавшие его к рыжему, из-за отсутствия объекта привязки.
     
      В целом в «Норе» было не так уж и плохо, злил разве что постоянный, непрекращающийся шум, невозможность побыть в одиночестве или спокойно что-нибудь почитать. Уизли целыми днями носились над близлежащей поляной на стареньких метлах, Гарри сидел неподалеку с книгой. Доставать что-нибудь интересное мальчик не рисковал, пришлось делать уроки, чтобы занять время. Его, а вернее Криса, неприязнь к полетам была известна всей школе, но рыжие все равно каждый день упорно предлагали поиграть в квиддич, не понимая, как можно не находить никакого смысла в такой прекрасной и увлекательной игре. То Рон, то близнецы самоотверженно предлагали отдать гостю одну из имеющихся у них трех метел и наблюдать за весельем снизу. Гарри неизменно отказывался. Что, впрочем, не мешало окликивать его каждые две минуты ради демонстрации очередной фигуры «высшего пилотажа».
     
      Через неделю они получили письма из Хогвартса. Школьная сова случайно задела Джинни кончиком крыла, и та, вздрогнув, опрокинула тарелку с кашей. Большую часть списка учебников занимали книги некоего Локонса.
     
      «Локонс… Локонс… Не слышал о нем. Откуда взялся? — недоуменно протянул друг, вертя желтоватый пергамент. — Судя по названиям, литература увеселительная, а никак не учебная. Надо будет почитать, вдруг есть чего… Хотя Капитан бы сразу предложил, будь там что-то стоящее».
     
      «Все-таки это, — мальчик щелкнул по пергаменту, — входит в список школьных учебников. Вряд ли это что-то развлекательное».
     
      «Учебник для второго курса и не развлекательный? Ну-ну, — усмехнулся Крис. — А вообще пора бы нам кое-какой литературой обзавестись. Для тебя. Уровень школьного образования явно оставляет желать лучшего, а надеяться на одну только память, — я свою имею в виду, на твою надежды никакой, — далеко не лучший вариант».
     
      — Смотри-ка, и вам нужны книги Локонса! — Фред сунул нос в письмо Рона. — Новый преподаватель защиты от темных искусств — точно поклонник Локонса. Спорим, что будет ведьма!
     
      «Вы будете учиться по серии любовных романов?» — с непередаваемыми эмоциями выдавил наставник.
     
      Гарри, даже не пытаясь скрыть шок, адресовал вопрос Фреду. Изъяснялся он скорее жестами, чем внятными словами, потому что не мог отойти от безумного предположения друга.
     
      — Не, он пишет приключенческие романы.
     
      — По-нашему, так там все выдумано от и до… — подхватил Джордж.
     
      — … но женщины от него фанатеют. Даже… — тут Фред поймал осуждающий взгляд матери и принялся старательно делать вид, что занят только завтраком, а никак не обсуждением современной литературы.
     
      — Комплект книг Локонса стоит немало. Придется экономить, — с озабоченным видом проговорила миссис Уизли. — Но ничего страшного, школьную форму для Джинни можно купить в уцененном магазине.
     
      Джинни вспыхнула, с негодованием вскинула глаза на мать, но промолчала. Потом заметила промелькнувшую на губах Гарри усмешку, и заехала локтем в масленку. Гарри подчеркнуто-аккуратным жестом передвинул масленку подальше и отвернулся, словно потеряв к рыжей всякий интерес. Но краем глаза успел заметить, как та бросила на мать еще один отчаянно-умоляющий взгляд. Сердце кольнуло, он почувствовал неожиданную жалость к мелкому недоразумению в старом растянутом свитере. Она все-таки девочка, не хочет быть последней замухрышкой в Хогвартсе. А разве можно выглядеть красиво в обносках с чужого плеча? Впрочем, одевать рыжую из собственного кармана ему и в голову не пришло.
     
      Поход по магазинам решили не откладывать. Сразу после завтрака миссис Уизли отправила детей переодеваться, а сама принялась составлять список необходимых покупок. Исправлять его пришлось раза три, вычеркивая все, чего она так давно хотела, и оставляя лишь предметы первой необходимости, пока не получилась сумма, которую семейный бюджет Уизли еще мог как-то потянуть.
     
      Гарри, как гостю, предложили первым воспользоваться камином. Как рассказывал Крис, эта традиция брала начало еще до Средних веков, когда этикет, куда более строгий, чем современный, предписывал пропускать вперед старших по силе или положению. Это показывало, кого из присутствующих хозяева ставят выше себя, кому не смеют перейти дорогу, и помогало установить четкую иерархию в обществе. Затем подобное уважение постепенно стали оказывать и гостям, невзирая на магическую силу и социальный статус, а через пару веков истинный смысл маленького ритуала почти забылся. Мальчик не знал, отчего Уизли, предатели крови и старых традиций, вдруг единодушно уступили ему право первым шагнуть в огонь, но горсть летучего пороха взял без колебаний. Он в конце концов сильный маг, — вернее, обещает со временем стать таковым, — и без пяти минут Лорд Поттер.
     
      — Косой переулок!
     
      «Лютный!» — выпалил Крис, когда пальцы Гарри уже разжались, но серый порошок еще не попал в огонь.
     
      Огненный вихрь завертел его волчком, подхватил и понес вверх. Свист ветра и пламени оглушительно бил по барабанным перепонкам, пару раз мальчик вдохнул горячий воздух, закашлялся и затем долго отплевывался от набившихся в рот хлопьев сажи. Вихрь продолжал вращать его, струи, овевавшие лицо, становились все холоднее. Мимо проносились расплывчатые пятна горящих каминов и примыкающие к ним части гостиных, от одного только вида такого мельтешения закружилась голова. Что-то подсказывало, что каминная сеть не станет его любимым видом транспорта. Скорее бы уже совершеннолетие наступило, чтобы можно было спокойно трансгрессировать. Он выпал, споткнувшись о невысокую каминную решетку, на холодный каменный пол какого-то пыльного полутемного помещения, клянясь, что ни за что на свете не согласится залезть в камин еще раз.
     
      «Чтоб тебя, — прошипел он, — тебе так обязательно надо было сюда попасть?! Смотри, где мы оказались!»
     
      «Лавка Горбина и Бэркса. Не вздумай тут ничего брать: втюхивают фигню разным лопухам вроде тебя и дерут с них втридорога. Зато если надо срочно сбыть что-то незаконное, вопросов задавать не станут и в аврорат не сдадут, — он лениво зевнул, оглядывая помещение. — Да в общем-то мне сюда и не надо было, просто хотелось проверить, вдруг удастся…»
     
      «Удастся что?»
     
      «Разделиться, конечно».
     
      Разделиться?! Жить отдельно от Криса, не иметь возможности общаться с ним? Нет, Гарри этого порой очень хотелось, но сейчас дело приняло совершенно другой оборот. Друг действительно мог навсегда исчезнуть из его жизни! Он и мысли не допускал, что однажды может расстаться с Крисом. Это было просто немыслимо.
     
      «Крис, но мы же друзья, разве нет?» — осторожно спросил он.
     
      «Друзья, и что с того? Это не противоречит моему желанию иметь собственное тело».
     
      Крису пришлось несколько раз напомнить Гарри о необходимости правильно дышать. В горле стоял комок, на душе было тяжело. Значит, Крис и вправду хотел бы от него избавиться, вот только не получается никак.
     
      В витрине под стеклом красовалась сушеная рука, заляпанная кровью, колода карт и пристально смотревший хрустальный глаз. Со стен таращились зловещие маски. А на прилавке хозяева разложили человеческие кости разных форм и размеров. С потолка свисали ржавые, заостренные инструменты для пыток, один из которых Гарри чуть не задел головой. Старящего зелья у них не было, это мальчик знал точно. Как может ребенок пройти по Лютному переулку и не быть атакованным? Что Крис собирается делать теперь, когда очередной план по получению свободы развеялся, как пыльца фей? Придумает что-то новенькое или оставит все как есть, пока не выпадет другой возможности освободиться? Он вгляделся в маленькое пыльное окошко, сквозь которое еле-еле пробивался тусклый свет, но ничего не разглядел. Ничего, кроме двух знакомых фигур в дорогих мантиях. И Гарри, недолго думая, рванулся к большому черному шкафу. Меньше всего сейчас он хотел бы столкнуться с Малфоем или его папашей.
     
      — Руками ничего не трогай! — приказал мистер Малфой сыну, который уже потянулся к хрустальному глазу, будто ему не хватало игрушек в родном особняке.
     
      — Но ты ведь хотел купить мне подарок.
     
      — Я тебе обещал скоростную метлу.
     
      — На что она мне? Я же не играю за свою команду. А если бы играл, тупым гриффиндорцам никогда не удалось бы обойти Слизерин. Только представь, шрамоголовому Поттеру директор ни за что ни про что вручил победу в межфакультетском соревновании! Как же, знаменитость! И все из-за этого дурацкого шрама на лбу, — злился Драко, разглядывая шеренгу черепов на полке. — Все считают его особенным. Ах, распрекрасный Поттер! Ах, какой шрам!
     
      — Все лето ты только и делал, что говорил о Поттере! — рассердился мистер Малфой. — Твоя мания переходит всякие границы, я не желаю больше слышать этого имени!
     
      От дальнейшего разноса Драко спас маленький сутулый человечек с сальными, зализанными назад волосами, появившийся из-за прилавка. Он усиленно, и не так уж безуспешно, делал вид, что лицезреть лорда Малфоя с наследником было величайшим счастьем в его жизни.
     
      — Добро пожаловать, мистер Малфой! Всегда рад видеть у себя вас и вашего сына, — залебезил он. — Что желаете-с? У меня есть что показать. Только что получили товар, и цены умеренные!
     
      Гарри, затаив дыхание, чуть приоткрыл дверцу шкафа. Хотелось увидеть, является ли Люциус Малфой простодушным лопухом, к которым Крис относил местных покупателей. Но лорд сунул продавцу под нос свиток пергамента и изъявил желание немедленно избавится от внесенных в список вещей. Лавочника это совсем не обрадовало, но возражать он не посмел.
     
      «Хм, он что, так ничего и не перепрятал с того раза?»
     
      «С какого раза?» — прошептал мальчик.
     
      «Да так… Я к нему как-то в гости зашел… Получил массу хороших впечатлений».
     
      «Ой, да говори уже как есть, — фыркнул Гарри, — вынес много хороших вещей!»
     
      «Совсем даже не много… так, чуть-чуть… — уклончиво ответил друг. — Но приятных впечатлений тоже хватило. Слушай, давай как-нибудь заглянем к ним на огонек? Я уверен, там еще есть на что посмотреть».
     
      «Кстати, на счет посмотреть — как бы в этот список заглянуть…» — задумался Гарри.
     
      — Папа, ты не купишь мне вот это? — перебил хозяина лавки Драко, указывая на витрину с подушечкой, на которой покоилась сушеная рука.
     
      — Рука Славы! — воскликнул Горбин. — Купите эту руку, вставьте в нее горящую свечу, и никто, кроме вас, не увидит ее огня. Лучший друг воров и разбойников! Сэр, у вашего сына отличный вкус!
     
      Гарри невольно представился Малфой-младший, со свечкой в иссохшей руке обчищающий слизеринскую гостиную. Крис успел зажать ему рот в последний момент, но Горбин все же вздрогнул и метнул взгляд в сторону шкафа, откуда донесся странный приглушенный звук, напоминающий старательно сдерживаемый смех. К счастью, Малфои ничего не услышали, и лавочнику невольно пришлось вернуться к важным клиентам. За зелья тщедушный продавец предложил пятьсот шестьдесят галлеонов, после кратких переговоров сумма поднялась до шестисот тридцати пяти золотых. Горбин еле сдерживался от того, чтобы не заскрипеть зубами, но спорить не смел. Цену каждого артефакта, к счастью, их было не так много, обговаривали отдельно, дав Гарри возможность получить примерное представление о том, что сегодня покинет пределы владений Малфоев и перейдет в жадные руки лавочника.
     
      Крис поднес кончик палочки к щели и направил на старшего Малфоя, шепча что-то на древнем языке. Гарри показалось, что это был древнеегипетский, но полной уверенности не было.
     
      «Ты что делаешь?!»
     
      «Мы собирались отомстить за ту светленькую, которая нас на зельях обошла, помнишь?»
     
      «Ах да, но не здесь и не сейчас, он же заметит», — Гарри совершенно забыл о мести за наложенное на Алису проклятие.
     
      «Ха! Заклинание отсроченное, с дюжиной разнообразных эффектов, меняющихся совершенно произвольно. Не смертельное, но очень и очень неприятное. А теперь помолчи, ты меня сбиваешь. Придется начать сначала».
     
      Вскоре Горбин с Люциусом поднялись наверх, оставив Драко рассматривать выставленные в витринах темные артефакты. Интересующий Гарри список остался на столе. Он догадывался, что Горбин проверит шкаф, как только за Малфоями закроется дверь, надо было уходить сейчас, когда представился шанс.
     
      «Крис, скрой нас».
     
      Палочка друга плавно выскользнула из рукава, по телу разлился холодок дезиллюминирующих чар. Гарри сосредоточился, кутаясь в иллюзии. В конце концов, он обещал не использовать их на Крисе, а о Малфое речи не было. Он не знал, получилось ли у него что-либо и насколько хорошо, просто попытался повторить сделанное однажды по наитию. Представил, что блекнет и растворяется в воздухе. В сочетании с чарами Криса должно было сработать.
     
      Гарри выскользнул из шкафа, осторожно придерживая дверь, чтобы та не скрипнула. Оказалось, что иллюзию он наложил не слишком качественную — сумел всего лишь исказить и размыть собственные очертания. Но Драко разглядывал старинное ожерелье, стоя спиной к Гарри. Мальчик немного поколебался, ведь Малфой мог в любую минуту повернуться и увидеть расплывчатый силуэт, затем решился. На цыпочках подкрался к прилавку и заглянул в пергамент. Пробежал глазами по списку.
     
      «Вот жмот, вот ведь жмот какой! — раздался возмущенный голос. — А говорил, мол, нет у меня, нет и не было никогда! Ну, я ему еще это припомню».
     
      Мальчик хмыкнул. Что же такое когда-то не дал Крису Малфой? Лучше и не спрашивать, а то ведь скажет еще. Психику надо беречь, она и так далека от нормальной. Шизофрения — самое малое, чем он может похвастаться. Наставник зачем-то протянул руку и снял с мантии Драко несколько светлых волосков, которые бережно спрятал в карман. И Гарри вышел на улицу, предварительно наложив на дверной колокольчик звуковую заглушку.
     
      Он быстро двигался по Лютному переулку, почти невидимый для его обитателей. Кто-то быстро проходил мимо, а кто-то недоуменно оборачивался, морщился и пристально всматривался в движущееся размытое пятно. Гарри ускорил шаг, но скоро перешел на бег. Он серьезно переоценил свои силы: влиять на сознание толпы было чрезвычайно сложно и утомительно, иллюзия должна была вот-вот развеяться. Оказалось, сила и продолжительность видений напрямую зависят от количества тех, кого необходимо опутать сетями лжи. Только бы успеть добраться до Косого переулка до того, как чары иллюзий развеются окончательно.
     
      Последние покровы, созданные его усилиями, спали, когда до выхода оставалось около двух метров. У Гринготтса он очистил мантию и волосы от сажи, по коже пробежали неприятные мурашки очищающего заклинания. Свои чары Крис снял сам, и Гарри уверенно поднялся в банк по широким мраморным ступеням.
     
      * * *
      Крис бережно придерживал изрядно потяжелевший кошелек, ученику он в таких вопросах не доверял. Зато в одном Гарри был спокоен: пока друг держит руку в кармане, охраняя золото, шариться по чужим кошелькам он точно не станет. Он внимательно оглядел Косой переулок с верхней ступени. Отсюда оживленная, гомонящая толпа напоминала полноводную реку с бурным течением. Поток мантий всевозможных расцветок распадался на отдельные ручейки, чтобы исчезнуть за дверьми магазинов и выплеснуться оттуда, сливаясь вновь. То и дело из толпы доносились изумленные охи и ахи малолетних магов, радостные возгласы узнавания, приветствия, громкий смех и одинокий, надрывный детский плач, басовитая ругань степенных волшебников. Со стороны зверинца слышался вой, клекот, хлопанье крыльев, шипение, урчание и иные всевозможные звуки, которые не удавалось разложить на отдельные составляющие. Двое чародеев в сверкающих от драгоценных брошей и булавок мантиях важно прошествовали мимо, переговариваясь о поставках гоночных метел в Персию.
     
      Рыжих голов Уизли заметно не было. Гарри надеялся, что им хватит ума пойти за покупками, а не поднимать на уши все министерство ради поисков вылетевшего в трубу героя и всеобщего любимца. Он неторопливо спустился по лестнице, прошел мимо магазина Олливандера и с трудом пробрался сквозь толпу у входа во «Флориш и Блоттс». Состояла она в основном из волшебниц среднего возраста и пришедших за учебниками школьников. Женщины возбужденно переглядывались, перебрасывались репликами о Локонсе и, казалось, готовы были вцепиться друг другу в лицо, при малейшем намеке на попытку пролезть без очереди. В помещении внезапно раздался шквал аплодисментов, словно там не книги продавались, а проводился финал чемпионата мира по квиддичу.
     
      От жары, шума и толкотни у мальчика разболелась голова. Вдобавок, в толпе мелькнула всклокоченная шевелюра Грейнджер, и Гарри, не глядя, бросился в ближайшую дверь. Сдаваться так легко и составлять компанию изрядно надоевшим однокурсникам ему не хотелось.
     
      Он оказался в просторном светлом помещении. Никогда раньше ему не встречались подобные чары — все посторонние звуки словно остались в ином мире, но и на обычную заглушку это походило мало. Воздух был напоен светом, покоем, магией и неслышимой музыкой. Под потолком сверкали и кружились золотистые искры, с деревянных балок смотрели неисполненные мелодии, шелестели крыльями и таинственно улыбались. Стены были увешаны музыкальными инструментами, в центре стояло фортепиано, на прилавке лежали стопки нот и витые морские раковины. Единственная картина изображала летящий по волнам старинный парусник.
     
      Гарри двинулся вперед, рассматривая инструменты. Новые и старинные, лакированные и матовые, струнные, духовые, ударные… Кое-что видел по телевизору, но встречались и абсолютно незнакомые предметы. С каждым шагом росло и крепло ощущение, что это не он пришел сюда на них поглазеть, а они призвали и теперь оценивали мальчика. Словно на него были направлены десятки, сотни скучающих, насмешливых, умоляющих, ободряющих взглядов.
     
      — Немногие приходят сюда. И уж тем более не сегодня, — за спиной раздался тихий мелодичный голос.
     
      Гарри резко развернулся, чтобы вскинуть голову и встретить спокойный, светлый взгляд.
     
      — Гарри Поттер, — мужчина чуть заметно усмехнулся, заставив мальчика торопливо пригладить встрепанную челку и скрыть шрам.
     
      — Простите, я случайно зашел. Если я вам помешал…
     
      — Нисколько. Мой магазин открыт для всех. В том числе и для тех, кто просто ищет покоя.
     
      Гарри еще раз пробежал глазами по стенам. Музыкой он особо не увлекался, играть и подавно ни на чем не умел. Одним словом, к категории клиентов не относился даже с натяжкой. Крис нежно коснулся серебристых гитарных струн, легко провел по грифу кончиками пальцев. Мальчик не раз слышал его пение, может, друг владел парой-тройкой инструментов?
     
      «Хочешь гитару?»
     
      «Нет, — мягко, с сожалением ответил Крис. — Я не умею на ней играть. Хотел научиться, но… то одно случится, то другое, словом, не до того было».
     
      «Лень», — коротко подвел итог Гарри.
     
      — Вам помочь, мистер Поттер?
     
      Как и в тот раз, шагов Гарри не услышал, лишь едва уловимый шорох мантии.
     
      — Нет, сэр, спасибо. Скажите, а что здесь за чары?
     
      — Чары? — продавец в замешательстве обвел помещение взглядом, Гарри только сейчас заметил мелкие морщинки в уголках светлых глаз. Надо же, сперва мужчина показался ему совсем молодым. — Ах, это… Говорят, у старых вещей есть душа. А у старых магических — даже по нескольку. Слышишь их? — вперился в него диким, горящим, полубезумным взглядом.
     
      В тишине плескались отзвуки непрозвучавших песен, над головой кружили стаи мелодий, роняя перья — тающие в воздухе звуки. Вдалеке звучали чьи-то тихие голоса. Чужие взгляды, ранее ненавязчивые, обрушились на него со всех сторон, затопили помещение. По позвоночнику пробежал холодок. Теперь и в незнакомце чудилось что-то странное, древнее и опасное. Он-то их, без сомнения, слышал. И прекрасно знал, что Гарри тоже на это способен.
     
      — Н-нет, сэр. Я ничего такого не чувствую, — Гарри осторожно попятился к двери, нащупывая в кармане палочку.
     
      — Как жаль, — лицо незнакомца омрачилось, в голосе сквозило явное разочарование. — Впрочем, это неважно. Заходите в любое время.
     
      Резкий контраст между неистовым минутным сумасшествием и благодушным спокойствием, к которому мужчина мгновенно перешел, добил Гарри окончательно.
     
      — Обязательно, сэр, — пальцы нащупали дверную ручку, и мальчик неуклюже вывалился на улицу спиной вперед, не отрывая от торговца музыкальными инструментами настороженного взгляда.
     
      В десятке метров от невзрачного магазинчика он зашел в тенистый проулок между домами и прислонился спиной к стене. Уже год в магическом мире, а Мунго так и не навестили. А ведь ему, судя по последним событиям, туда прямая дорога. Интересно, это прогрессирует его шизофрения? Пока что он разговаривал только с Крисом, который вполне может являться всего лишь плодом больного воображения ребенка, не имеющего друзей и круглые сутки запертого в темном чулане. Еще немного, и у него будет уже не один незримый собеседник. Быть может, двое-трое? Или больше?.. Вот будет сенсация, когда Гарри Поттер в честь выхода на пенсию придет в Мунго и попросит избавить его от роя галлюцинаций и бредовых видений, преследовавших его всю сознательную жизнь. Если такие запущенные случаи и лечатся, то только магией.
     
      Он истерически всхлипнул.
     
      «Крис, а ты мне не кажешься? Ты существуешь?»
     
      «А ты? — осторожно спросил друг. — А мир вокруг тебя?»
     
      Гарри помолчал.
     
      «Нам надо в Мунго».
     
      «О! Кстати, да, а я почти забыл. Только с чего это вдруг пришло тебе в голову?»
     
      «Когда этот, там, в магазине, спросил, слышу ли я… — судорожно сглотнул и сполз по стене, обхватив колени руками. — Так вот, Крис, — я слышу. И с самого начала услышал… нет, точнее, почувствовал это».
     
      В ответ раздался веселый, искренний смех, напугавший Гарри.
     
      «Малыш, ты что себе в голову вбил? Все в порядке, не стоит волноваться. Ты почти год изучаешь ментальные науки. Вполне естественно, что восприятие мира изменилось. А около получаса назад использовал свой дар в данной области на пределе возможностей. Разумеется, у тебя галлюцинации, мозг запутался в собственной лжи, а теперь пытается прийти в себя. Со временем это пройдет. Просто у тебя слишком быстро все получается, а это ненормально. Так не должно быть, вот разум и не справляется. Либо уменьшаем нагрузку, либо терпи. Но предупреждаю: может стать хуже».
     
      «Нет, — Гарри помотал головой, — будем заниматься по-прежнему. Может быть, у нас нет нескольких лет на подготовку. Кто знает, что устроит Дамблдор в этом году, мне нужно хоть что-то, что могло бы сойти за тайное оружие. А в случае появления в поле зрения чего-то странного, буду советоваться с тобой. Ты ведь их не видишь?»
     
      «Я? Я личность уже давно сформировавшаяся, и мозг каждый день наизнанку не выворачиваю. Так что нет, не вижу. И не слышу».
     
      Гарри посидел еще немного, уткнувшись в колени, затем решительно поднялся.
     
      «А что ты хотел в Мунго?»
     
      «Снять твою фобию. Тролли, к сожалению, не вымирающий, а всего лишь дурнопахнущий вид. Велика вероятность того, что нам снова придется встретиться с кем-нибудь из них».
     
      Мальчик коротко кивнул. Упоминание троллей расстроило его и заставило передернуть плечами, украдкой оглянувшись по сторонам. Помощь специалиста была необходима, и чем скорее, тем лучше.
     
      Выйдя в яркий, шумный переулок, сразу стало ясно, что везение кончилось: первым, кого он увидел, была Гермиона, безуспешно старающаяся разгладить мятую мантию. Похоже, в магазин она не попала, хоть и довелось потолкаться в очереди.
     
      — Гарри! Как же я рада тебя видеть, — девочка широко улыбнулась. — Если бы только знал, как мы все переволновались! Семья Рона с ног сбилась, тебя ищут по всему Переулку!
     
      «Если они так сильно хотели нас найти, бегая по Косому переулку туда-сюда, им бы стоило кричать куда громче. А то мы их как-то плохо слышали, особенно в Гринготтсе», — лениво зевнул Крис.
     
      — Не стоило так обо мне беспокоиться. Я вышел там, — неопределенный кивок назад, — пытался открыть дверь, и в конце концов вылез через окно. Давай лучше найдем…
     
      — Вот они! — Гермиона поднялась на цыпочки и замахала рукой, подзывая Уизли.
     
      Скоро Гарри оказался со всех сторон окруженным рыжими. Смутные подозрения, что сегодня не его день, подтвердились окончательно.
     
      — Гарри! — переведя дух, воскликнул мистер Уизли. — Мы надеялись, что ты проскочил не выше одной решетки. — Он вытер блестящую лысину. — Молли от беспокойства чуть с ума не сошла. Она сейчас подойдет.
     
      — Ты из какого камина вышел? — спросил Фред.
     
      — Где-то там, — еще один кивок. — Вы уже все взяли, что хотели?
     
      — Нет, конечно! Как мы могли что-то покупать, зная, что ты в беде?! — возмутился Рон.
     
      — Гарри! Деточка! Нашелся! — Миссис Уизли мчалась к ним на всех парусах, одной рукой размахивая сумочкой, другой таща за собой Джинни. — Гарри! Миленький! Ведь ты мог погибнуть!
     
      — Будет, Молли, будет, — мистер Уизли мягко, но настойчиво отстранил жену, видя растущее недовольство Гарри. — Давайте лучше все вместе сходим в банк.
     
      Гермиона огорченно заметила, что только что вернулась оттуда и не горит желанием вновь переживать головокружительный спуск. Гарри любезно согласился составить ей компанию. Тем более что им обоим нужны были новые пергаменты и перья. Рон немедленно заявил, что остается с однокурсниками. Уизли нехотя согласились, но лицо Молли заметно вытянулось.
     
      — Тебе разве не нужны деньги?
     
      — Нет, мэм. У меня с прошлого года остались, должно хватить.
     
      Неужели она хотела заглянуть в сейф Поттеров? Но зачем? Что бы ни произошло, Уизли там ничего не светит. Гоблины и Уизли, и Дамблдора живьем съедят за один только намек, что золото одного рода можно взять и передать другому. Недаром в Гринготтсе столько заброшенных сейфов, не открывавшихся уже сотни, если не тысячи лет. Никто, кроме гоблинов-распорядителей, даже не знает, что за бесценные сокровища в них хранятся. Если только… Гарри покосился на Джинни. Ты ей нравишься… Она говорила о тебе все лето… Он задумался, на самом ли деле нравится ей, или рыжая всего лишь воплощает план матери в действие? Да какого гхыра он вообще над этим размышляет?! Какое ему дело до мелкой Уизли, ее искренность или притворство все равно ничего не изменят. Чтобы свадьба с Уизли состоялась, Молли придется насильно влить в него не меньше трех литров Амортенции. Уж теперь-то он будет относиться к ее стряпне с куда большим недоверием, если это вообще возможно.
     
      Избавившись от значительной части кортежа, он заметно повеселел. Даже нудные лекции Гермионы о предстоящем выборе предметов не портили настроение. Он их не слушал, давно уже зная, где поставит галочки. Школьная сумка осталась на Тисовой улице вместе с учебниками, пришлось купить новую. В нее и посыпались связки вороньих перьев, свернутые листы пергамента и прочие канцелярские мелочи.
     
      Они ходили по Косому переулку, разглядывая витрины. С трудом вытащили Рона из лавки «Все для квиддича», где красовался полный комплект экипировки его любимой команды. Затем пошли покупать ему новый котел: стенки старого слишком истончились для дальнейшего использования. Обычно Рон варил в нем нечто, медленно, но верно разъедающее металл. В крошечной мелочной лавке, торгующей сломанными волшебными палочками, испорченными медными весами, старыми заляпанными мантиями и прочим хламом, наткнулись на Перси. Он стоял у прилавка, углубившись в потрепанную книгу «Старосты, достигшие власти».
     
      — «Старосты Хогвартса и их дальнейший жизненный путь», — громко прочитал Рон текст с задней обложки.
     
      — Не мешай! — выпалил Перси, не отрываясь от чтения.
     
      — Он у нас очень честолюбивый и целеустремленный. Хочет быть министром магии, — отойдя от брата, объяснил Рон.
     
      «Пусть почитает о некоем Т. М. Риддле. Уверен, найдет много интересного».
     
      Перси не замедлил воспользоваться советом. Гарри тоже было безумно интересно, кто же такой этот Риддл. Но их ожидал неприятный сюрприз: вся информация о нем занимала меньше страницы и не содержала ровным счетом ничего, за что можно было бы зацепиться. Первый ученик школы по всем предметам — и одно сплошное белое пятно в качестве биографии. Упоминание о награждении за оказанную школе помощь — и ни слова о виде этой помощи. Староста Слизерина, а затем и школы — отсутствие какого-либо изображения: ни фотографии, ни даже схематичного наброска. И это в то время как другие старосты гордо и слегка презрительно оглядывали читателей, настойчиво требуя обратить внимание на некоторые особо выдающиеся качества или карьерные взлеты!
     
      — Что за… Кто такой этот Риддл? Гарри, ты где о нем слышал?
     
      Гарри загадочно улыбнулся. Он не знал ничего о Т. М. Риддле и подозревал, что Крис отвечать не станет. Ничего, выход есть из любой ситуации.
     
      — Если я скажу, это будет неинтересно. Ты должен найти сам. А когда найдешь, когда узнаешь — поймешь, откуда знаю я.
     
      — Но если ты знаешь, почему не сказать сразу? — Гермиона заглядывала в книгу с другой стороны, привстав на цыпочки.
     
      Гарри был даже благодарен Рону за своевременное вмешательство.
     
      — Да хватит вам! Гермиона, ты что, тоже хочешь стать старостой? Что вы оба туда глазами влипли, пойдемте уже, мама сказала, что нам нужно успеть во «Флориш и Блоттс» до четырех.
     
      Гермиона чуть заметно покраснела, но мимо Рона прошла с гордо поднятой головой. Видимо, быть старостой она все-таки хотела, очень хотела.
     
      Народа у входа во «Флориш и Блоттс» меньше не стало. Наоборот, казалось, к книжному — к книжному! — магазину устремилось все население магического Лондона и его окрестностей. Очень скоро им удалось найти миссис Уизли, та нетерпеливо вытягивала шею, чтобы заглянуть вовнутрь, и крепко держала за руку скучающую дочь.
     
      — Миссис Уизли, давайте зайдем в другой раз, — предложил сдавленный со всех сторон Гарри, придерживая очки и молясь, чтобы никто не заехал локтем или сумкой в хрупкие волшебные стекла.
     
      — Что ты, деточка! Автограф Локонса можно получить только сегодня!
     
      С таким веским доводом пришлось согласиться. Неизвестно, сколько бы еще они простояли в тесной, душной очереди за одним единственным росчерком пера человека, о котором Гарри не знал ровным счетом ничего, если бы Крису все это не надоело. Выход из ситуации был найден незамедлительно. Притворившись, что собирается поправить съехавшие набок очки, друг «ненароком» смахнул челку со лба. Гарри ничего не заметил, пока над ухом не раздался взволнованный шепоток: «Гарри Поттер… Гарри Поттер здесь…». Словно по мановению волшебной палочки, образовался проход, достаточно широкий, чтобы за мальчиком, гордо вскинувшим голову — поздно прятаться, — последовали толпа Уизли и Грейнджер.
     
      — Мы сейчас увидим самого Локонса, — в восторге пролепетала Гермиона. — Он же написал почти все учебники из нашего списка!
     
      Гарри неприязненно покосился на нее, но тут же подумал, что теперь внимание толпы не будет направлено на него одного. Он даже ощутил нечто вроде жалости к Локонсу, которого восхищенные поклонницы скоро разорвут на памятные сувениры. Вот когда он изучит магию иллюзий в совершенстве, гхыр его кто узнает. Можно будет наконец-то ходить по улицам, не опасаясь, что люди будут оборачиваться вслед, тыкать пальцами или хватать за мантию. Видимо, на героев не распространялись не только элементарные законы магии, но и простейшие правила приличия.
     
      Тихо побродить среди полок с ментальными науками, как планировалось ранее, не получилось. Судьбоносная встреча двух легендарных личностей столетия уже успела стать главной новостью дня, и толпа, как назло, расступилась так, чтобы вытолкнуть несчастного Гарри прямо перед светлые очи Златопуста Локонса.
     
      Мужчиной он оказался красивым, если не сказать большего. Именно такие обычно и снятся дамочкам, начитавшимся на ночь какой-нибудь любовной чуши. Тщательно уложенные золотистые кудри элегантно обрамляли лицо, черты которого сделали бы честь даже самой востребованной модели. А ярко-голубые глаза смотрели с такой мудростью и благосклонностью, что, наверное, сам Дамблдор удавился бы, признав окончательное и бесповоротное поражение. Локонс восседал за столом в окружении собственных портретов. Все они подмигивали и одаривали ослепительными улыбками поклонниц и поклонников.
     
      Впрочем, Гарри сразу же изменил первоначальное мнение. Локонс переигрывал и переигрывал страшно, причем в самом главном — в искренности. Она лилась на окружающих приторно-сладкой, тягучей патокой, не вызывая ничего, кроме отвращения. Вот только те люди, что собрались вокруг него, жаждая внимания, актерским опытом Гарри не обладали. И не замечали фальши в приклеенной к лицу ослепительной улыбке.
     
      — Не может быть! Неужели это сам Гарри Поттер! — возликовал Локонс.
     
      Ему кумир скучающих домохозяек и девочек-подростков обрадовался, как родному брату. Мальчик немедленно удостоился высокой чести встать рядом со звездой под прицел камер фотографа. Тот оказался профессионалом, и времени зря тратить не стал. От частых вспышек зарябило в глазах. Хорошо хоть, что клубы густого дыма относило куда-то в сторону, иначе англичане имели бы сомнительное удовольствие лицезреть на первой полосе кашляющего и тихо что-то бормочущего сквозь сжатые зубы Мальчика-Который-Выжил.
     
      — Гарри! Улыбайся шире! Мы с тобой украсим первую полосу!
     
      Локонс воодушевленно тряс его руку. Жаль, что правую, ведь Гарри так и не научился выворачивать попавшие в захват пальцы. Вот Крис бы ему показал, как надо здороваться. Небось, не стал бы столь радостно улыбаться и величественно кивать. Съемка длилась не больше двух минут, но Гарри уже примерно представлял себе будущие фотографии. Ничего хорошего там точно не будет, особенно при учете того, что изображения вольны двигаться, как пожелают.
     
      — Леди и джентльмены! Какие незабываемые минуты! Позвольте обратиться к вам с одним маленьким заявлением. Юный Гарри пришел сегодня во «Флориш и Блоттс» купить мою книгу с автографом, но ему не придется тратить деньги. Я дарю ему все мои книги.
     
      Зрители зааплодировали. Их лица сияли счастьем и восторгом, как если бы они все выиграли в лотерею по тысяче галлеонов или еще лучше — должности в Визенгамоте. Гарри сдержал тихое шипение, но задумался над вручением известному писателю другой, почти своей, руки.
     
      — Это еще не все. Знай, Гарри, ты получишь гораздо больше, нежели просто мою книгу «Я — волшебник». Отныне ты и твои друзья получат в свое распоряжение живого меня — волшебника. Да, леди и джентльмены. Я с превеликим удовольствием и гордостью сообщаю вам, что с первого сентября я приглашен занять пост профессора защиты от темных искусств в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс»!
     
      Столь бурных оваций не удостаивался, наверное, сам министр в день избрания. Зато Гарри, наконец, удалось ускользнуть. Если, конечно, так можно было назвать спешное отступление со стопкой тяжеленных томов. Возможность избавиться от выданных опусов представилась быстро. Наверное, Гарри был рад мелкой Уизли, как Локонс несколькими минутами ранее радовался ему самому.
     
      — Это тебе, Джинни, — сказал он, свалив макулатуру в котел, стоявший рядом с ней на полу. — Они все с автографами, как ты и хотела.
     
      — Вижу, ты счастлив! — раздался за спиной знакомый голос, манерно тянущий гласные. — Знаменитый Гарри Поттер! Не успел войти в книжную лавку и тут же попал на первую страницу «Пророка»!
     
      Разумеется, Малфоя услышали все, находившиеся поблизости. Такое событие просто не могло не привлечь к себе внимания общественности. Допрашивавшие Локонса акулы пера немедленно встрепенулись, учуяв новую добычу. Под перекрестьем десятков заинтересованных взглядов Гарри медленно обернулся к школьному… нет, не врагу, всего лишь досадному недоразумению.
     
      — Драко Малфой, мой самый страстный поклонник и преданный фанат, — объявил он жадно внимающей публике и слегка покровительственно добавил: — Свое восхищение моей скромной персоной успеешь высказать чуть позже, а пока запомни на будущее: не шли больше цветы и сладости. Иначе я могу подумать, что рано или поздно ты признаешься мне в любви, а она, увы, будет неразделенной.
     
      — Что ты мелешь, Поттер? — как всегда предсказуемый Малфой пошел пятнами. — Я ничего тебе не присылал!
     
      Гарри на мгновение вскинул брови и чуть шире распахнул глаза, изобразив удивление. Всего лишь на мгновение, иначе эмоции выглядели бы неестественно.
     
      — Как? Ты еще будешь отрицать, что домовой эльф Добби, навещавший меня летом, принадлежит вовсе не Малфоям? Или, может, он передавал мне не твои подарки? — выпад наугад, но если Добби и вправду принадлежит Малфоям, пусть и ему тетушкин пирог хоть раз аукнется. Не все же Гарри за чужие проделки расплачиваться.
     
      Судя по ошеломленному лицу Драко, такой домовой эльф у них работал. Теперь блондин просчитывал варианты, приходя к совершенно безумным выводам, касающимся матери — смешно! — или отца — уж совсем невероятный бред! Журналисты, почуяв сенсацию, навострили уши и самопишущие перья, на время оставив безмерно огорченного этим Локонса. В чьем-то блокноте Гарри мельком заметил кричащий заголовок «Люциус Малфой — тайный поклонник Гарри Поттера?». «Ну что ж, Драко, ты сам напросился, не стоило задевать меня в присутствии всей этой толпы», — думал Гарри, ожидая ответного хода.
     
      Маловероятно, что блондин сумел бы как-то исправить ситуацию, не подоспей Люциус вовремя. Этот человек со своей далеко не безупречной репутацией и поистине бездонным кошельком имел прямо-таки колдовское влияние на общественность. Готовым к сенсации репортерам хватило одного только грозного взгляда, чтобы немедленно переключиться на более легкую добычу, а простым обывателям понадобилось и того меньше. Все деловито разбрелись в разные стороны, усиленно делая вид, что не помнят ни единого слова из только что прозвучавшего разговора. И Гарри оказался один против двух Малфоев. Стоящая за его спиной Джинни в расчет не принималась ни одной из сторон, что дало ей возможность живо представить Поттера как своего защитника и покровителя.
     
      — Гарри Поттер, — вполне дружелюбно улыбнулся Люциус, протягивая мальчику руку. — Слышал, вы провели очень насыщенное лето… в своей комнате.
     
      Как, откуда он узнал? То ли об обстоятельствах его приезда судачила Молли, то ли Артур на работе проболтался, или кто из рыжих отпрысков, но Малфой знал куда больше, чем того хотелось бы Гарри. Не будь у него туза в рукаве или, как говорят маги, запасной палочки, бой был бы проигран, даже не успев начаться.
     
      — Люциус Малфой, — Гарри уверенно стиснул ухоженную ладонь. — Слышал, вы сегодня удачно поторговали. Плеть Минотавра… Зелье туманных сновидений… Перстень-вампир… Избавляетесь от ненужного хлама?
     
      Все же Малфой-старший был потрясающим игроком, прирожденным артистом. В его глазах ничего не мелькнуло, пальцы не дрогнули, а улыбка не потеряла ни капли обаяния.
     
      — Понятия не имею, о чем вы говорите, мистер Поттер, — даже голос сочится ленивой безмятежностью. Куда игривому котенку тягаться с матерым леопардом, зубки не выросли.
     
      «И куда ты полез? Я же с самого начала сказал: тебе с ним не справиться», — спокойно заметил Крис.
     
      «Пока не справиться», — поправил Гарри.
     
      Не умеешь победить — умей достойно принять поражение. Он небрежно усмехнулся и склонил голову, отдавая дань мастерству и выдержке волшебника.
     
      — Рад был с вами пообщаться, но прошу меня извинить. Позвольте откланяться.
     
      — Взаимно. До встречи, мистер Поттер, — Люциус проводил мальчика насмешливым взглядом.
     
      Кто бы ни учил молодого Поттера держаться подобно аристократу, выходило у него из рук вон плохо. Прямая спина, разворот плеч и наклон головы призваны были показывать гордость, говорить о могуществе и силе, а не о тщательно маскируемой усталости, напряжении и недовольстве. Поттер слишком старательно пытался казаться расслабленным, чтобы на самом деле быть таковым. Впрочем, плебеи вполне могли спутать эту подделку с истинным аристократом. И все же что-то смутно-знакомое проглядывало в том, как мальчишка пытался чеканить шаг, как поворачивал левую ладонь. Словно готов был в любое мгновение выхватить палочку из рукава. Движения и жесты совсем не характерные для выросшего среди магглов гриффиндорца. Но где он, Люциус Малфой, глава богатого и влиятельного рода, мог видеть нечто подобное?
     
      Размышления прервала ноющая боль в левом виске, на которую Люциус внешне никак не отреагировал. Ничем не обоснованные приступы продолжались с самого утра, предугадать время начала и окончания не представлялось возможным, выяснить причину или определить проклятие тоже не получалось. Надо скорее завершить начатое, он сюда не ради напыщенного идиота-Локонса пришел, и вызвать целителя. С Боргином можно и потом разобраться, незадачливый торговец еще сильно пожалеет о неумении защищать информацию, касающуюся важных клиентов. Воспользоваться ей мальчишка, конечно, не сможет, потому что не сумеет ничего доказать. Но если знает какой-то ребенок, только-только окончивший первый курс Хогвартса, утечка данных должна была превысить все мыслимые и немыслимые пределы. Не ожидает ли у ворот поместья отряд авроров?
     
      Гарри тем временем быстро продвигался к выходу из Косого переулка, пока Уизли и Грейнджер были заняты Локонсом и не могли увязаться за ним. Ехать в Мунго с болтливым Роном и поучающей Гермионой совершенно не хотелось. А уж как кудахтала бы Молли! И это не говоря о том, что обо всем немедленно узнает Дамблдор.
     
      Они с Крисом не видели развернувшегося в книжном магазине представления и последовавшей за ним банальной маггловской драки. В тот самый момент, когда дневник Тома Риддла с тихим стуком упал на дно котла Джинни, Гарри Поттер резко вскинул палочку, вызывая автобус.
     
      Посещение целителя душ, магического психоаналитика, он помнил очень смутно. За воспоминаниями о светлом больничном холле с длинными очередями и вежливым молодым регистратором следовала неясная череда видений из гипнотического сна. Но Крис, которого целитель Грейм не стал вводить в транс, не подозревая о существовании второй личности в хрупком мальчишеском теле, утверждал, что теперь все будет в порядке. Даже сообщил, что колдомедик оказался достаточно компетентным и дело свое знал, более того, не соблазнился безвольным телом, лежащим на кушетке и не стал задавать вопросы вроде «Вы помните, как выглядел Волдеморт?» или «Как вам удалось выжить?». Теперь оставалось только надеяться, что предела его полутемного кабинета ценная информация о страхах народного любимца не покинет. Подействовало ли внушение, мальчик не знал. О троллях он мог размышлять совершенно спокойно, хоть и не видел в этом занятии ничего интересного, но от предложения проверить результат на практике благоразумно отказался.
     
      Гарри явился под вечер на порог «Норы» и, как ни в чем не бывало, поздоровался с Уизли, которые к тому времени попеременно впадали то в беспокойство, то в самую настоящую панику. В гостиной обнаружился и Дамблдор. Крис едва успел нырнуть в подсознание, заметив его.
     
      — Гарри, мальчик мой, — старик ласково взглянул на блудного ученика. — Вот видишь, Молли, он вернулся живой и здоровый. А теперь мне, пожалуй, пора. Замок уже готовится к обновлению, нельзя покидать его надолго.
     
      Молли, обнимая Гарри за плечи и ведя на кухню, в последний раз всхлипнула:
     
      — Конечно, господин директор. Гарри, как мы за тебя волновались! А если бы тебя…
     
      — Гарри, не проводишь старика? — Дамблдор поднялся с дивана.
     
      Повода отказаться не было, так что пришлось последовать за ним. «Странно, в прошлом году директор двигался не так легко и проворно. А сейчас будто помолодел лет на сто, но на его внешности это никак не отразилось. Новый амулет, зелье молодости или… философский камень? Надо будет повнимательнее присматриваться к директору в этом году, что-нибудь да найдется. Может, даже меч Гриффиндора», — устало рассуждал он. Мысли вновь побежали бы по привычному кругу, если бы Гарри не споткнулся. Да еще так неудачно, что растянулся на земле. Из-под ладони выскочил кузнечик, на пальцах появилось несколько капелек крови — он упал на неприметную серую колючку. Все краски и звуки внезапно пропали, лишь темнеющее небо, казалось, засияло ярче и придвинулось ближе. Вдалеке на раздражающе-высокой ноте раздалось и почти сразу оборвалось жужжание.
     
      — … Гарри?
     
      Его тянет вверх. И вниз. Небо наклоняется и падает. Гарри судорожно цепляется за траву, чувствуя, как сверху льется что-то холодное и мокрое.
     
      Все закончилось так же внезапно, как и началось. Он не мог отдышаться, с волос стекала вода. И Гарри догадывался, кому обязан последним: Дамблдор присел рядом с палочкой наготове.
     
      — Со мной все в порядке, сэр, — не голос, а еле слышный хрип.
     
      — Ты уверен? — директор с сомнением спрятал палочку в карман. — Я должен доставить тебя в Мунго. Ты потерял сознание, с такими вещами не шутят.
     
      «В Мунго? Нет, спасибо, я только что оттуда. Рано выпустили, мне мозги еще лечить и лечить…» — внезапно пришло в голову. Гарри, естественно, ничего этого не озвучил.
     
      — Нет, это… это… — думай, думай, надо что-то сказать, как-то объяснить внезапный приступ. Крис его убьет. Свалиться в обморок на глазах у Дамблдора! Крис? Обморок? Ну конечно! — Я плохо себя чувствую на жаре, особенно под сильным солнцем. А сегодня мы ходили за покупками, и я… Простите.
     
      Гарри старательно прятал глаза, понимая, что с Дамблдором тягаться не сможет. Он не Снейп, да и с тем все вышло абсолютно случайно, сейчас риск куда больше.
     
      — Ты заблудился и провел весь день на улице? — волшебник помог ему подняться, руки у него оказались не по-старчески сильными.
     
      — Да, сэр. Было очень шумно, голова раскалывалась, хотелось уйти подальше. У меня голова кружится, можно я вернусь домой?
     
      Домой. Ключевое слово. Расчет оказался верен: старику понравилась «оговорка», и он не стал использовать легилименцию. Пока не стал. Гарри же отвлекал его как мог, болтая о разных пустяках. Директор вряд ли его слушал, рассеянно теребя длинную седую прядь, но держал крепко, не давая упасть.
     
      — Сэр, а когда вы говорили об обновлении Хогвартса… — хорошо бы спросить Криса, но до него сейчас не докричаться, а знать очень хотелось.
     
      — Видишь ли, Гарри, Хогвартс — очень сложная система. На его территории находится больше половины артефактов всей Британии, ежедневно произносятся тысячи и тысячи заклинаний, для многих из которых замок отдает свою силу. Удивлен? Да, это действительно возможно. Некоторых Хогвартс выделяет особо, некоторых же… Прости старика, Гарри, я немного отвлекся. Только представь, какие колоссальные магические потоки проходят сквозь школу! Какие мощнейшие поля пересекаются на его территории!
     
      Но волшебство не берется ниоткуда и не исчезает в никуда, по крайней мере, в таких масштабах. Это основной закон магии. Раз в год, в конце августа, Хогвартс вбирает в себя столько энергии, сколько сможет вместить, чтобы хватило на следующие двенадцать месяцев. Воздух, земля, вода и лес — его основные источники, но можно добавить еще парочку, если год предстоит насыщенный.
     
      — А если оказаться в замке…
     
      — Ты умрешь. Никто, повторяю: никто, даже привидения не остаются в школе в это время. Потоки дикой, неконтролируемой магии испепелят любого, если он не является директором. Даже Хогсмид пустеет, ведь остаток силы разливается вокруг и затопляет окрестности, словно река во время половодья. В остальные триста шестьдесят четыре дня циркуляция магии в замке опасности не представляет.
     
      — Странно как-то. Никогда раньше не слышал ни о чем подобном. Разве артефакты надо заряжать?
     
      — Хогвартс и еще несколько древних родовых владений на территории Британии, которые держатся на достаточно мощных арканах… Ты знаешь, что это такое? — Дамблдор дождался кивка. — Так вот, они — исключение. Как правило, магия течет сквозь волшебные предметы постоянно, но в данном случае, когда поток чересчур велик, необходим специальный ритуал. Видишь ли, у каждого физического объекта есть допустимый предел магии, которую этот объект может вместить. Вольешь чуть больше, и самоуничтожения не избежать. Увы, Гарри, мир несовершенен. Мы можем только то, что можем. Моя главная обязанность — вовремя разорвать ритуал и дать школе и ее окрестностям простоять еще годик-другой. Директор Хогвартса — ключ, открывающий двери силам замка и запирающих их на замок.
     
      У мальчика от полученных знаний волосы дыбом встали.
     
      — Получается, Хогвартс каждое лето подвергается опасности быть сметенным дикой магией?!
     
      — Ну-ну, все не так страшно, — Дамблдор усмехнулся в бороду. — Если станешь когда-нибудь директором, поймешь. Замок стоит уже тысячу лет и простоит не меньше, уверяю тебя.

Глава 13.

     О недавнем сражении между Малфоем и Уизли Гарри узнал от Рона. Если поначалу, по словам однокурсника, Артур поставил противнику пару синяков, то уже через пару часов оказалось, что Люциуса едва в Мунго не забрали, где он и скончался от полученных ранений. Гарри согласно кивал и поддакивал в нужных местах, поощряя Рона, пока не выяснилось, что Волдеморту с его Авадой куда как далеко до разъяренного Артура Уизли, вооруженного здоровенным томом «Красивешие сады и парки магического мира».
     
      Теперь с Гарри обращались так, словно он был дивным эфирным созданием, развеять которое может любой неосторожный вдох. Время от времени кто-нибудь спрашивал, не хочет ли он немного отдохнуть или перекусить. Рон гордо поглядывал по сторонам, разыскивая врагов своего знаменитого друга, чтобы защитить от всех напастей. Джинни и Молли в спешном порядке вязали что-то зеленое. Гарри подозревал, что предназначалось оно ему в качестве компенсации за причиненные неудобства. Отчего-то миссис Уизли винила себя за то, что потащила детей в Косой переулок именно в день выдачи Локонсом автографов и задержалась в магазине, что в конечном счете и послужило причиной обморока «бедного ребенка». И это раздражало мальчика больше всего. Он готов был обвинить толстушку разве что в добавлении в пищу разнообразных зелий по приказу директора, но уж никак не в своих приступах. От скуки просмотрел одну из написанных Локонсом книг. Написано было довольно интересно, стиль не резал глаза, а сюжет затягивал. К тому же некоторые заклинания и проводимые ритуалы отличались оригинальностью и небрежной элегантностью исполнения. Пришлось признать, что Локонс все же на что-то годился.
     
      «А ты бы так смог?» — Гарри ни минуты в этом не сомневался.
     
      «Нет. Точно нет, — задумчиво протянул друг. — Да, есть в этом мире вещи, непостижимые для человека…»
     
      Мальчик недоуменно уткнулся в книгу. Написано все было довольно подробно и красочно, хоть сейчас бери выдержки и вставляй в учебник по изгнанию бродячих духов. Пожалуй, такое и у него бы получилось, если не растеряться.
     
      «Объясни».
     
      «Это зелье, — щелчок по белоснежным, еще пахнущим свежей краской страницам, — может приготовить только женщина. И не любая, а прошедшая школу Семи сплетающихся змей. Не знаю, что и думать. Никогда не предполагал, что Локонс настолько талантлив. Боюсь даже представить, как и что он должен был для этого сделать».
     
      Еще одна загадка, которую Гарри решил разгадать. Сначала нужно будет спросить об этом у самого писателя. Или обратиться к Снейпу. Вряд ли есть зелье, о котором профессор не знает. Смена пола возможна только с помощью маггловских хирургов, но никак не посредством магии. Различия в мужском и женском колдовстве несущественны, но все же есть случаи, когда их нельзя не принимать во внимание.
     
      Утром первого сентября собирались долго. Миссис Уизли металась по дому в поисках ручек и чистых носков, другие обитатели «Норы», полуодетые, с тостами в руках, сталкивались на лестнице, жуя на ходу, а мистер Уизли чуть не сломал шею, споткнувшись о курицу, когда спешил по двору к автомобилю, таща тяжелый чемодан Джинни. Гарри зевал, сонно щурился, нехотя жуя завтрак. Они с Крисом проболтали почти всю ночь, после чего пришлось соврать соседу по комнате, что ему снилось что-то очень веселое, но, к сожалению, содержания сна он не помнит. Будить его пришлось раза три, чуть ли не насильно поднимая с кровати. Кое-как покидав вещи в чемодан, сонный Гарри с помощью Рона добрался до машины и устроился на заднем сиденье. Проснулся уже на вокзале, когда мистер Уизли осторожно коснулся его плеча и едва не получил испепеляющее заклятие. Гарри снилось, что оборотень загнал его в угол и медленно приближается, из раззявленной пасти вырывались языки пламени, чего быть никак не могло.
     
      Миссис Уизли попыталась придать его шевелюре более-менее приличный вид, но старания ее успехом не увенчались. Гарри, за лето не нашедший времени посетить парикмахерскую, шагал по вокзалу еще более лохматый, чем год назад. Похоже, выглядеть истинным лордом или хотя бы человеком, достойным своего рода, ему сегодня не грозило.
     
      — Перси идет первый, — распорядилась миссис Уизли, нервно поглядывая на часы. До отхода поезда оставалось пять минут.
     
      Перси резко шагнул вперед и исчез. Следом пошел мистер Уизли, за ним Фред и Джордж.
     
      — Я возьму Джинни, — сказала миссис Уизли, — а вы сразу за нами.
     
      Схватив Джинни за руку, она ринулась вперед. Стена поглотила их в мгновение ока.
     
      — Идем вместе, — предложил Рон, — осталась одна минута.
     
      Гарри направил тележку прямо на барьер, и она с жутким грохотом врезалась в кирпичную стену. Хедвиг возмущенно заклекотала, забила крыльями по прутьям. Рон хлопнул барьер ладонью, тот не поддался, последовал более сильный удар, тоже не принесший результатов, и рыжий с отчаяньем повернулся к другу.
     
      — Что случилось? Почему он нас не пускает?!
     
      Гарри указал на огромные вокзальные часы, стрелки которых показывали ровно одиннадцать.
     
      — Время вышло. Наверное, платформа открыта только до отправления, чтобы зеваки не слонялись туда-сюда.
     
      «Ха, да ты просто так всех достал, что им тебя видеть тошно. Или Локонс подстраховался, чтобы конкурентов не было. Бросай ты эту школу, айда на вольные хлеба, повеселимся!»
     
      — Время вышло, — убито повторил Рон. — Что будет, если мама с папой выйдут не с этой стороны, и мы с ними разойдемся? Давай вернемся к машине, они ведь ее не оставят… Гарри! — воскликнул он, в глазах вспыхнули радостные огоньки. — Машина! Мы можем полететь в Хогвартс на ней!
     
      — Зачем? Чтобы на следующий же день отправиться обратно за нарушение Статуса секретности? Я уже не говорю о том, какие неприятности ожидают твоего отца.
     
      Рон заметно сник. Короста высунулась из кармана, повела черно-серым носом. Как будто прислушивалась. Гарри поймал ее взгляд, полный самого настоящего человеческого разума. Зажмурил глаза. «Только не это, Мерлин, только не сейчас. Я ведь не тренировался ни вчера, ни сегодня. Откуда оно опять взялось?» — напряженно размышлял мальчик.
     
      — Но как же быть, если не приедем, нас все равно исключат.
     
      — Приедем, — Гарри отвернулся, рассеянно скользя взглядом по провожающим. — Приедем… Ну-ка за мной.
     
      Он решительно зашагал к выходу, толкая перед собой тележку с чемоданом и совиной клеткой. Воодушевленный Рон последовал за ним, надеясь, что друг нашел выход из ситуации. На улице Гарри выпустил Хедвиг.
     
      — Лети в Хогвартс. Мы немного опоздаем, но все будет в порядке, — повернулся к Уизли. — Что бы ни случилось, не называй меня по имени.
     
      Повинуясь резкому движению палочкой, перед ними затормозил трехэтажный ярко-фиолетовый «Ночной Рыцарь». Знакомый по недавней поездке болтливый кондуктор выскочил наружу, наступив ошеломленному Рону на ногу.
     
      — Добро пожаловать! Это автобус для ведьм и волшебников, попавших в трудное положение! Взмахните палочкой и входите в салон: мы домчим вас куда угодно! Я, Стэн Шанпайк, ваш кондуктор этим утром. Куда желаете отправиться?
     
      — Два до Хогсмида, пожалуйста. С багажом.
     
      — С вас галлеон и двадцать два сикля, — он небрежно зашвырнул чемоданы внутрь. — Далековато едете. На поезд опоздали? Ну, не вы первые, не вы последние. Каждый год кого-нибудь подбираем. Не бойтесь, прибудем как раз к праздничному пиру.
     
      Мальчики забрались следом, заняли кровать. Гарри отсчитал деньги и демонстративно повернулся к окну, заставив Шанпайка вернуться к другим пассажирам.
     
      — Эрни, у нас опять опоздавшие, гони в Хогсмид, подбросим ребят.
     
      Рон с любопытством рассматривал салон, сидящих на кроватях магов. Гарри какое-то время глядел в окно, но от мелькания разнообразных пейзажей скоро зарябило в глазах.
     
      «Как думаешь, это свертка пространства или прыжок Кальфера?»
     
      «Думаю, прыжок. Если местом назначения служит любой населенный пункт во всей Британии, сверткой не воспользуешься. Такие масштабные заклинания под силу разве что Мерлину».
     
      Они выпили по нескольку чашек горячего шоколада с кексами, полистали «Пророк». Через полчаса Гарри поймал себя на том, что объясняет непривычно тихому Рону теорию совмещения. Теория последнему понравилась, спалось под нее весьма и весьма неплохо. Вздохнув, неудавшийся лектор забрался на кровать с ногами и закрыл глаза. Их высадили в Хогсмиде у гостиницы, где мальчики оставили вещи. Шанпайк не обманул: в школе вот-вот должен был начаться праздничный пир. Гарри с удовольствием задержался бы ненадолго, тем более, что он не представлял, как можно дойти до замка в этой кромешной тьме. Но хозяйка гостиницы, низенькая пожилая волшебница в темно-синей мантии и остроконечной шляпе, вручила ему маленькую бархатную коробочку.
     
      — Это светлячок, мистер Поттер. Берите, он теперь ваш. Он проведет вас.
     
      Гарри хотел было отказаться или хотя бы вернуть артефакт следующим утром, но Крис заметил:
     
      «Бери. Он недорогой и не такой уж редкий. Она себе еще купит».
     
      Светлячок оказался брошью с золотой бабочкой. Стоило воткнуть ее в отворот мантии, как насекомое затрепетало ажурными крылышками и вспорхнуло под потолок, освещая темные балки ярким золотистым сиянием.
     
      — Красиво, — пробормотал Рон, не отрываясь от кружки со сливочным пивом.
     
      — Красиво, — согласилась ведьма. — Идите, мальчики. Они быстро гаснут, времени у вас не так много.
     
      Она оказалась права: светлячок указывал дорогу около двадцати минут, а затем снова стал всего лишь изящным золотым украшением. Но к тому времени они уже достигли ворот замка. Найти дальнейший путь не составило труда. Тяжелые дубовые двери оказались незаперты, но отодвинуть массивные створки, чтобы проскользнуть внутрь, оказалось практически непосильной задачей для двух второкурсников. Традиционные отпирающие заклинания не сработали.
     
      Входить в Большой зал посреди церемонии распределения не пришло даже в голову даже Уизли, и они сквозь узкую дверную щель наблюдали за первокурсниками. Множество горящих свечей парили над четырьмя длинными накрытыми столами, отчего золотая посуда и кубки блестели и переливались всеми цветами радуги. А над свечами по всему потолку ярко горели знакомые созвездия, сквозь огненный мрак неслись кометы. К табурету со Шляпой подошел маленький мальчик, с волосами мышиного цвета. Скользнув по нему взглядом, Гарри обратил внимание на профессора Дамблдора, но не заметил ни следа беспокойства. «Наверное, он уже знает, где мы», — пришло в голову.
     
      — Гляди, — Рон пихнул его в бок. — За учительским столом одно место пустое. Нет Снейпа. Интересно, где он?
     
      Гарри даже не повернулся. Зато ехидный голос в сознании насмешливо проговорил-пропел:
     
      «Стоит прямо за тобой, где-то в полуметре. Молодец, научился подкрадываться почти незаметно. Может, с кем другим и сработало бы».
     
      — Может, он заболел, — с надеждой в голосе предположил Рон. — А может, совсем ушел? Из-за того, что место преподавателя защиты от темных искусств снова досталось не ему?
     
      Гарри закатил глаза. Сам он ничего не слышал, но не имел никаких оснований не доверять Крису. Надо что-то делать, иначе этот недоумок обеспечит себе месяц отработок.
     
      — А может, его выгнали? — вдохновенно продолжал Рон. — Его все терпеть не могут…
     
      — Рон, он стоит у тебя за спиной. И все слышит. Кстати, добрый вечер, профессор, — он обернулся.
     
      Северус Снейп за лето совсем не изменился. Даже не выглядел отдохнувшим. Жирные черные пряди по-прежнему обрамляли некрасивое, худое лицо, черные глаза яростно сверкали, оживляя резкие черты. Плескавшейся в смоляных зрачках энергии, воли и силы духа с лихвой хватило бы и на десятерых. Гарри невольно поежился под его пронзительным взглядом.
     
      — Десять баллов с каждого за оскорбление преподавателя. Умудрились заработать три недели взысканий еще до того, как войти в Большой зал? — он пристально всмотрелся в лицо Рона, не посмевшего отвести взгляд. — Впрочем, от мистера Поттера я иного и не ожидал. Должен сказать, удивлен, что вам хватило ума не удариться в панику и самим найти оптимальный выход из ситуации. Можете присоединиться к своим однокурсникам, когда церемония завершится. А пока стойте здесь.
     
      — Слушай, как ты узнал, что он там? — прошептал Рон, когда профессор удалился.
     
      — Ну, не знаю. Почувствовал как-то, — пожал плечами Гарри.
     
      Лицо Уизли озарило восхищением и завистью.
     
      — А как он про нас узнал? Ну, что мы на автобусе приехали.
     
      — Рон, признаюсь честно, не имею ни малейшего понятия. Даже не представляю, — Гарри загадочно улыбнулся.
     
      Незадолго до рассвета начал накрапывать мелкий дождик. Небо заволокло серо-сизыми рваными облаками, сквозь которые пробивались блеклые, тонкие солнечные лучи. Казалось, что день каким-то невероятным образом выпал из привычного течения времени, и непродолжительный серый рассвет сменили не менее серые, тоскливые сумерки. Гарри уныло подпер голову, уставившись в пасмурное небо. Иллюзия, наложенная на потолок Большого зала, бесспорно, являлась шедевром магического искусства. Мелкие капельки срывались вниз и таяли над длинными столами, не касаясь студентов.
     
      Хедвиг, как и все совы, в такую погоду летать не любила, а значит, рассчитывать на ее визит не приходилось. Конечно, письмо или газету она бы принесла, но Гарри ничего не выписывал и теплых слов от кого бы то ни было тем более не ждал. И все же мальчик поймал себя на том, что машинально крошит сове печенье. Причем особенно усердно старалась левая рука, похоже, вздумав накормить не только Хедвиг, но и всех, кому не посчастливится пролететь мимо. Свалить такое безобразное поведение на Криса не вышло бы при всем желании — тот сразу заявил, что погода его не вдохновляет, и отправился досыпать куда-то в тайные закоулки чужого разума.
     
      Гермиона сердито молчала, уткнувшись в книгу. На что именно она обижается, никто не спросил, чрезвычайно огорчив ее пренебрежением. Несмотря на все взгляды исподлобья, причины плохого настроения гриффиндорки явно не интересовали никого, кроме нее самой. Рядом тяжело вздыхал Рон, должно быть, раздумывал о предстоящих отработках у Снейпа. Обычно Гарри попытался бы поддержать его, все-таки три недели наказаний за неосторожные высказывания предназначались им двоим, но смутное, гнетущее ощущение приближающейся опасности не оставляло его в покое с самого утра. Судя по непривычно тихой атмосфере Большого зала, сходное чувство возникло не только у него одного. Студенты вяло, с явной неохотой заталкивали в себя еду, вид их мучений заставил бы хогвартских эльфов дружно биться головами о стены. С них бы вполне сталось обвинить себя в плохом качестве поданного завтрака. Единственным ярким пятном была бирюзовая мантия Локонса, чья неподдельно-счастливая улыбка, получившая сколько-то там премий, сейчас вызывала только отвращение. Слишком уж нелепо она смотрелась в месте, где поблекли даже разноцветные факультетские флаги, не решаясь спорить с погодой.
     
      Когда профессор МакГонагалл сунула Гарри расписание, он окончательно уверился, что ничего хорошего их с Крисом сегодня не ждет. Целых два урока травологии для кого-то означали возможность заняться любимым делом, для кого-то — выбраться из замка и хоть так приобщиться к природе, а для Гарри вдвое увеличивали шансы быть покусанным ядовитой растительностью. Надо ли говорить, что привычка друга впрок запасаться ингредиентами для зелий сделала его не самым желанным гостем в теплице, а пренебрежительное отношение к зелени только усугубило и без того незавидное положение. Порой мстительные цветы профессора Спраут шли на невиданные жертвы ради малейшей возможности вцепиться в обидчика. Они были весьма и весьма изобретательны, но, к сожалению, никакой разницы между Гарри и Крисом не замечали, с радостью впиваясь в любую доступную часть тела.
     
      На моросящий мелкий дождик Гарри внимания не обратил, хождение по влажной земле проблем больше не доставляло: к специфической обуви он уже давно привык. Как бы невзначай замедлить шаг, отдаляя неизбежную встречу с хищной флорой, не получилось: выбраться из толпы однокурсников оказалось не так-то просто. Рядом с преподавательницей травологии стоял донельзя довольный собой Локонс, чьи золотые кудри намокли и чуть потемнели. Он украдкой разглядывал их в маленькое карманное зеркальце, чудесным образом исчезнувшее в кармане ярко-бирюзовой мантии при приближении учеников.
     
      — Всем привет! — просиял он. — Я показывал профессору Спраут, как ухаживать за хрустальными колокольчиками! Но, пожалуйста, не подумайте, что профессор меньше меня разбирается в травологии! Просто мне доводилось иметь дело с экзотическими растениями во время моих странствий…
     
      Затем он решил не подвергать прическу и дорогую одежду дальнейшей опасности и быстрым шагом удалился в замок. Декан Пуффендуя проводила его неприязненным взором и буркнула:
     
      — Заходите.
     
      Гарри, разумеется, вошел последним, молясь, чтобы друг не вздумал не вовремя проснуться и напомнить цветам о прошлогоднем противостоянии. Но, как оказалось, никакого напоминания им и не требовалось: вместе с теплом, запахом сырой земли, удобрений, смешивающимися ароматами растений, Гарри тут же почувствовал на себе дюжину недобрых, настороженных взглядов. Он с удовольствием списал бы их на очередной приступ, но ехидный шелест листвы и тихое шипение откуда-то слева услышал не он один. Однокурсники, наученные горьким опытом общения с невзлюбившей Поттера флорой, быстренько расступились, не желая лишний раз искушать судьбу. Рон же, напротив, придвинулся поближе, готовый защищать лучшего друга до последней капли крови. И за эту глупую храбрость Гарри был ему благодарен, хоть никакой практической пользы она не несла. Объяснений профессора он не слушал, сосредоточившись на свисающих с потолка оранжереи крупных цветах. Они кусались особенно больно и все время норовили впиться в нос или уши. Но сегодня нападать на него никто не спешил, и Гарри на мгновение отвлекся, чтобы одеть протянутые Невиллом наушники. Шипение, как и все остальные звуки, словно отрезало. Такой неестественной тишины не было даже в самых глубоких подземельях Хогвартса, где находился кабинет зельеварения.
     
      Спраут пододвинула к себе горшок с маленьким невзрачным пучком бледно-зеленых листьев. Гарри не мог припомнить, видел ли он когда-нибудь такое растение. А учительница тем временем крепко ухватила растение и резко выдернула из горшка. Мандрагора! Настоящая живая мандрагора! Вполне возможно, что никому не удалось сдержать удивленный возглас, но наушники не пропустили ни единого звука. Несуразный зеленоватый младенец в руках профессора широко разевал большой, усеянный множеством мелких зубов рот, видимо, орал изо всех сил.
     
      Гарри внимательно следил, как Невилл пересаживает мандрагоры и старался повторять все его действия. Тот справлялся играючи, словно растения сами вылезали из горшков, не дожидаясь человеческих прикосновений. А к рукам Лонгботтома и некоторых пуффендуйцев ластились, как сытые щенята. Но для Гарри дело оказалось не настолько простым. Мандрагоры не желали расставаться с насиженным местом и переезжать в отдельный горшок, они корчились, брыкались, молотили острыми крепкими кулачками и стальной хваткой цеплялись за родную посуду. На каждую уходило по десять минут тяжелой, выматывающей работы. К концу урока он, как и все, был весь в поту, выпачкан землей, с непривычки болели руки. Грязные, усталые студенты дотащились до замка, приняли душ, и гриффиндорцы отправились на урок трансфигурации.
     
      Превратить жука в пуговицу с первого раза не удалось даже Гарри, но после третьей или четвертой попытки насекомое сдалось. Потренировавшись еще немного, он принялся без интереса наблюдать за действиями Уизли. Старая палочка, доставшаяся рыжему от кого-то из братьев, потрескивала и искрила. Пользоваться ей уже давно было небезопасно, но особого выбора у Рона не было. Нестабильный артефакт грозил взорваться прямо в руках владельца, надолго отправив того в Мунго. Гарри вдруг пришло в голову, что покупать новую палочку придется ему, так как рисковал Уизли не только собой, сидели-то они за одной партой.
     
      — Что у нас во второй половине дня? — спросил Рон после урока, заглядывая в расписание Гермионы. — Защита от темных искусств… А почему это у тебя против всех уроков Локонса маленькие сердечки?
     
      Гермиона молча вырвала у него листок с расписанием и густо покраснела.
     
      После обеда дождь прекратился, и младшекурсники, пока что не обремененные дополнительными предметами, вышли во двор. Гермиона села на каменные ступеньки и уткнулась в свои «Встречи с вампирами». Гарри сидел рядом, от нечего делать пытаясь сплести в ладонях простенькое наваждение. Тусклое облачко, не видимое никому, кроме создателя, то и дело расплывалось, не находя физической опоры. Скоро он почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Русоволосый первокурсник заворожено смотрел на Гарри, словно на ожившего Мерлина, вытаращив глаза. В руке он сжимал обыкновенную маггловскую фотокамеру. Поймав взгляд Гарри, он смутился, но не ушел.
     
      — Не сердись, Гарри. Я Колин Криви, — произнес он на одном дыхании, нерешительно шагнув вперед. — Я тоже гриффиндорец. Как ты думаешь… как ты посмотришь на то… если я сделаю снимок? — поднял он камеру.
     
      — Снимок? — недоуменно переспросил Гарри.
     
      — Ну да, снимок. В доказательство того, что мы с тобой знакомы, — затараторил Колин, приблизившись еще на шаг. — Я все о тебе знаю. Мне столько о тебе рассказывали: как Сам-Знаешь-Кто хотел тебя убить, как ты чудесно спасся, а он навсегда исчез, и все такое… Что у тебя на лбу есть шрам, похожий на молнию, — еще один восхищенный взгляд достался лбу Гарри. — А один мальчик из нашего класса сказал, что если проявить пленку в особом растворе, то твои фотографии будут двигаться. — Колин умоляюще взглянул на Гарри. — А твой друг не мог бы сфотографировать меня вместе с тобой, чтобы мы стояли рядом? А ты мог бы подписать фото?
     
      Гарри немного помедлил. Раньше никто и никогда не изъявлял желания запечатлеть его на снимке, так что первый подобный опыт он получил совсем недавно в магазине «Флориш и Блоттс», и произошло это не по его воле. Надо ли говорить, что фотографироваться Гарри совсем не понравилось. А внимание Колина одновременно и льстило, и раздражало. Но ответить он ничего не успел.
     
      — Подписать фото? Ты, Поттер, раздаешь свои фотографии с автографом?
     
      Громкий насмешливый голос Драко Малфоя гулко разнесся по двору. Он остановился позади Колина в сопровождении двух верных дружков-телохранителей Крэбба и Гойла. До сих пор они еще никогда не оказывали Малфою толковой поддержки, но выглядели устрашающе.
     
      — Спешите занять очередь! — надрывал глотку Малфой, обращаясь к ученикам, наполнившим двор. — Гарри Поттер раздает автографы!
     
      — Тебе просто завидно, — выпалил новоиспеченный поклонник.
     
      — Мне? Завидно? — Драко больше не кричал, его и так слушала уже половина двора. — А чему завидовать? Чтобы и мне рассекли полчерепа? Нет уж, спасибо! Я не такой дурак.
     
      Крэбб и Гойл только глупо хихикали. Гарри открыл было рот, но опять не успел ничего сказать.
     
      — Что, что тут происходит? Кто тут раздает фотографии с автографом? — щебетал Локонс, улыбаясь во всю ширь белозубого рта. — Можно было бы не спрашивать! Мы опять пересеклись с тобою, Гарри! Начинайте, мы готовы! — он обхватил Гарри за плечи и развернул к фотографу.
     
      Гарри стоял и смотрел, как Малфой, самодовольно осклабившись, говорит что-то окружившим его приятелям. Нет, фотографироваться ему точно не нравилось. Что хорошего в том, что с тобой обращаются как с популярной игрушкой, востребованной вещью? Ни тогда, ни теперь ему и слова сказать не дали. Криви всего лишь хотел получить фотографию героя, а на самого Гарри ему, как и Локонсу, было глубоко наплевать. Оба просто использовали его в каких-то своих целях и даже не потрудились сделать вид, что благодарны.
     
      Остатки его самообладания уцелели только благодаря вовремя прозвучавшему звонку. Криви убежал на урок, но избавиться от Локонса было не так-то просто. Он едва ли не тащил мальчика по коридорам… и смел укорять за непродуманное поведение, отчитывать в присутствии едва ли не всей школы!
     
      — Гарри! Гарри! Гарри! Я пробудил в тебе тщеславие! Что, не так? Я заразил тебя этой бациллой. Ты вместе со мной попал на первую полосу газеты. Я понимаю. Раз подвергшись этому искушению, начинаешь прямо-таки жаждать славы. Я очень виноват перед тобой. Этот хмель должен был ударить тебе в голову. Пожалуйста, веди себя осмотрительнее, идет? Позволь откровенно тебе сказать: раздавать фото с автографом на этом этапе карьеры — верх неблагоразумия. Придет время, когда тебе, как сейчас мне, будет необходимо иметь наготове пачку таких фотографий, но, — жизнерадостно хохотнул он, — думаю, что сегодня, пожалуй, еще рановато. Да, да, я знаю, о чем ты сейчас думаешь! «Хорошо ему говорить. Он всемирно известный волшебник!» Но когда мне было двенадцать лет, я был тоже еще никем и ничем, как ты сейчас. Даже больше, чем ты. Ты уже в какой-то мере человек известный, так ведь? Я говорю об этой истории с Тем-Кого-Нельзя-Называть! — Он выразительно посмотрел на шрам в виде молнии на лбу Гарри. — Знаю, знаю, — продолжал он, — это совсем не то что пять раз подряд получить приз газеты «Магический еженедельник» за самую очаровательную улыбку. Но для начала и это хорошо, Гарри, очень хорошо! — он разглагольствовал до самого кабинета и отпустил второкурсника, только войдя в кабинет.
      Как бы Гарри ни злился иногда на Снейпа, зельевар был в своем праве: дети волшебников наследовали не только силу арканов, но порой и врагов. Нередко врагов кровных, родовых, чьими родословными гордились не меньше, чем собственными. Дети должны держать ответ за грехи и проступки родителей, это правило еще никто и никогда не пытался оспаривать. Для магглов, не наследующих кровную силу предков, один из самых старых законов чужого мира был всего лишь бессмысленной глупостью, нелепым пережитком прошлого, но никак не чем-то, что следовало соблюдать неукоснительно. Для магов же отказ придерживаться некоторых негласных правил был сродни публичному отречению от рода и мог даже лишить ослушавшихся способности колдовать.
     
      Снейп, несмотря на старые счеты с Джеймсом Поттером, врагом не был. Как ни странно, но алхимик, чье поведение могло показаться магглорожденным недопустимым и омерзительным, на самом деле не использовал и трети своих возможностей. И за такое неожиданное, ничем не оправданное проявление благородства Гарри был ему почти благодарен. Крис рассказал ему, что по древним законам профессор мог позволить себе большее, гораздо большее. Особенно теперь, когда мальчик остался сиротой. Но у Локонса не было никакого права выставлять его, Гарри Поттера, на посмешище. Златопуст на какое-то время оказался еще более желанной мишенью для мести, чем люди, предавшие и убившие родителей мальчика. Гарри еще не знал, что будет делать, но был твердо уверен, что его позор не сойдет преподавателю с рук безнаказанно.
     
      * * *
      Когда все расселись по местам, Локонс громко прокашлялся, требуя тишины. К нему немедленно обратились взгляды студентов. Влюбленные, заинтересованные, равнодушные, скучающие. И один-единственный, пылающий холодным гневом. Профессор протянул руку, взял «Тропою троллей» и продемонстрировал собственный подмигивающий портрет на обложке.
     
      — Это я, — сказал он и тоже подмигнул. — Златопуст Локонс, рыцарь ордена Мерлина третьего класса, почетный член Лиги защиты от темных сил и пятикратный обладатель приза «Магического еженедельника» за самую обаятельную улыбку. Но не будем сейчас об этом. Поверьте, я избавился от ирландского привидения, возвещающего смерть, отнюдь не улыбкой!
     
      Свою знаменитую улыбку Локонс умудрялся показывать постоянно. Казалось, что кабинет освещается не солнечным светом, а блеском ровных, белоснежных зубов. Несколько учеников растянули губы в некоем кислом подобии широкой локонсовой ухмылки. Гарри небрежно откинулся на спинку стула. Похоже, речь заучена от и до, а в импровизациях так называемый преподаватель не силен. На этом можно неплохо сыграть.
     
      — Я вижу, вы все купили полный комплект моих книг. Как это прекрасно! Пожалуй, начнем урок с проверочной работы. Не пугайтесь! Я только хочу проверить, как внимательно вы их прочитали и что из них усвоили…
     
      Гарри с трудом сдержал усмешку, пытаясь казаться спокойным и вежливым, когда неторопливым жестом поднял руку.
     
      — Да, Гарри, я с удовольствием отвечу на любой твой вопрос, — Локонс прямо-таки светился от счастья.
     
      — Мой вопрос касается содержания вашей книги «Духи на дорогах», профессор. Вы мужчина, женщина, нечто среднее, то есть гермафродит, или меняете пол произвольно?
     
      — Гарри, Гарри, что за глупости. Ты снова решил выделиться, но придумал для этого крайне неподходящий способ. Такой нелепый вопрос мог бы меня оскорбить, но…
     
      Книги Локонса мальчик не покупал и покупать не собирался, пришлось взять экземпляр Гермионы. Гриффиндорка косилась с осуждением и негодованием, но возражать не стала.
     
      — Зелье, описанное на сто тридцатой странице, может приготовить только женщина, — он спокойно повторил сказанное когда-то Крисом, демонстрируя классу нужный разворот.
     
      Улыбка Локонса впервые стала неестественной, скованной, пока второкурсники, оживленно шурша страницами, зарылись в учебники.
     
      — Гарри, твоя ошибка простительна, — Златопуст сумел оправиться куда быстрее, чем ожидалось, но достойного ответа так и не подготовил, — все-таки ты всего лишь второкурсник и многого не знаешь о заклинаниях и зельях. Но я буду рад тебя научить, и не только тебя, всех вас!
     
      Девочки восхищенно заулыбались, чуть ли не зааплодировали лжецу. Рон во все глаза уставился на растаявшую Гермиону, украдкой повертел пальцем у виска и снова перевел взгляд на друга. Внимание всей аудитории было приковано к Гарри, и он не разочаровал ожиданий затаивших дыхание одногруппников:
     
      — Пожалуй, я передам ваше предложение профессору Снейпу. Ему, безусловно, будет интересно подискутировать с вами на данную тему, — насмешливый голос, нарочитая расслабленность в позе и непоколебимая уверенность в победе. — Несомненно, ему будет полезно у вас поучиться.
     
      Крис еще никогда не ошибался в том, что хоть как-то соотносилось с волшебными науками, и оставалось только молиться, чтобы не ошибся и в этот раз. Прикрываться именем Снейпа — не самая благоразумная идея, особенно не имея никакого подтверждения своих знаний. Но удар достиг цели, просчитать реакцию Локонса, преподающего в Хогвартсе первый день и пока что не знакомого со слизеринским деканом, оказалось несложно.
     
      — Разумеется, я буду рад дать профессору Снейпу несколько советов и рассеять его и, следовательно, ваши заблуждения, — улыбка Златопуста снова могла очаровать даже голодного тролля. — Но не подумайте, что ваш профессор плохо разбирается в зельях! Просто ему не доводилось иметь с ними дело, как мне в своих странствиях. Но его тоже можно понять, в конце концов, он простой преподаватель и его жизнь никогда не зависела от приобретенных знаний и навыков.
     
      Он и не догадывался, что гуманней было бы подписать себе смертный приговор, чем высказываться о Снейпе в таком тоне. По школе непременно расползутся слухи, причем, учитывая особенности сплетен, уже на следующий день вся школа будет говорить, как Локонс открыто заявлял, что Северус Снейп как волшебник и зельевар ему и в подметки не годится. А уж декан Слизерина сам придумает, что делать с напыщенным выскочкой.
     
      Не можешь сам спланировать изощренную месть — найди того, кто с удовольствием сделает это за тебя. С чувством глубокого удовлетворения и выполненного долга занимая место, Гарри лениво размышлял, что Крис мог бы быть им доволен. Вряд ли завтра у Локонса появится хоть какой-то повод для радости. И, что самое главное, Гарри Поттер будет к этому абсолютно непричастен. Подумаешь, всего лишь один невинный вопрос, который мог задать кто угодно…
     
      Вручив каждому листки с вопросами, Златопуст вернулся к столу.
     
      — Даю вам полчаса, — сказал он. — Начинайте.
     
      Вся «проверочная работа» так или иначе касалась личности Локонса, но не учебного материала. Гарри остро пожалел, что рядом нет Криса, тот бы с удовольствием выполнил предложенное задание так, что у фальшивого профессора непременно случилась бы парочка инфарктов. Но друг, — друг называется! — все еще бессовестно дрых. Пришлось обойтись собственными силами.
     
      «Любимый цвет?.. Серо-буро-малиновый в фиолетовую крапинку с зелеными разводами. Такой уникальный цвет приобретает лицо Локонса при столкновении с опасностью или с фотографами, чем и объясняется его схожесть с несвежим инфери на всех, в особенности цветных, снимках. Тайная честолюбивая мечта?.. Хоть раз в жизни увидеть, как сработает его заклинание и получить наконец подтверждение тому, что он не является сквибом. Грандиозное достижение?.. — над этим вопросом Гарри задумался надолго. — Самым грандиозным достижением Златопуста Локонса будет выживание в школе чародейства и волшебства Хогвартс, при условии, что он одолеет лежащее на его должности проклятие».
     
      Заполнив таким образом выданные листы, Гарри со спокойной совестью воззрился на профессора. Даже скопировал его благостно-безмятежную улыбку, предвкушая скорое развлечение. Того, что его за такие ответы ждет разбирательство с деканом, он не боялся. МакГонагалл живьем закопает любого, предложившего ученикам подобную «контрольную» и, более того, собирающегося оценивать ее результаты и раздавать баллы.
      Наблюдать за тем, как постепенно перекашивается лицо незадачливого учителя было истинным удовольствием. Видимо, не у одного только Гарри обнаружилась бурная фантазия и подходящее настроение. А когда Локонс поднял голову и затравленно огляделся по сторонам, мальчик почувствовал себя полностью отмщенным.
     
      — Поттер, что ты такое написал о проклятии? — на бледного, дрожащего волшебника было жалко смотреть.
     
      — Это правда, профессор. После стольких смертей невозможно найти желающих занять эту должность, — он говорил о проклятии как о чем-то само собой разумеющемся, разве что плечами не пожал. — Раз уж вы согласились, вы либо герой, либо безумец-самоубийца.
     
      — Вы настоящий герой, профессор, — раздался звонкий голос Лаванды. — Мы верим, что вам удастся выжить.
     
      — Вы будете первым, у кого это получится*, — поддержала ее Парвати.
     
      Такой поворот событий Локонса, мягко говоря, изумил и отчего-то совсем не обрадовал. Его хватило лишь на то, чтобы сипло и невнятно пробормотать об окончании урока и выскочить из кабинета со скоростью, доступной далеко не всем гоночным метлам. Шокированные гриффиндорцы проводили профессора встревоженными взглядами, недоуменным перешептыванием и ехидными смешками.
     
      Гарри, чувствуя, что больше не может сдерживаться, расхохотался и обессилено сполз под парту, утирая слезы.
     
      * * *
      Не прошло и недели, как Гарри, до того считавший Уизли и Грейнджер худшим, что могло ожидать его на факультете Гриффиндор, осознал всю глубину своих заблуждений. С их присутствием он уже смирился, как с неизбежным злом, поддающимся хоть какому-то контролю, и старался не выказывать ни малейших признаков раздражения. Но с появлением в башне первокурсников, а именно Колина Криви и Джинни Уизли, Гарри готов был круглые сутки проводить под мантией-невидимкой. Сестра Рона не сводила с него глаз, отчаянно краснела, уловив ответный взгляд, и целыми днями вдохновенно строчила что-то в черной тетради. Крис смеялся, подначивал прочесть хоть пару строк из сексуальных фантазий «глупого влюбленного ребенка». А в Гарри с каждым днем крепла уверенность, что уж это-то он точно не хочет читать ни при каких обстоятельствах. Колин, казалось, выучил наизусть расписание второго курса Гриффиндора и караулил Гарри у кабинетов с единственной целью — поздороваться. Здороваться с Криви порой приходилось по дюжине раз за день. И с каждым разом мысль о примени Непростительных посещала второкурсника все чаще и чаще.
     
      Однажды за завтраком Колин смущенно протянул ему фотографию.
     
      — Ты ее не подпишешь, Гарри? Это та, где вы с Локонсом, но он отказывается ставить на ней автограф. У меня не очень хорошо получилось, но…
     
      Локонс отказался подписывать свое фото? Только это заставило Гарри протянуть руку и взять снимок.
     
      Один только взгляд на живописную композицию в центре — и хорошее настроение было обеспечено.
     
      — Хорошо, Колин, я подпишу, — сквозь смех выдавил он.
     
      Выяснилось, что способностей к колдовству изображения магов не теряют. По крайней мере, в пределах фотоснимка. Вместо Локонса, дружески обнимающего Гарри за плечи, у главных ворот Хогвартса творилось нечто невообразимое. Во-первых, самодовольный профессор красовался на фото в виде павлина. Гарри подобная трансформация пока что была не по силам, происходящее скорее было делом рук Криса. Во-вторых, его изображение не пожалело ни времени, ни сил, чтобы ощипать павлина, впрочем, не пресытившись процессом и не доведя его до конца. Яркие трофейные перья были разбросаны по всему двору. Похоже, им так и не нашлось применения. Бедное животное понуро опустило голову, уже и не пытаясь вырваться из цепкого хвата Криса, только иногда слабо трепыхалось и негодующе разевало клюв. Но говорить фотоснимки, в отличие от портретов, не умели, так что оставалось только догадываться, какими словами костерит его Локонс, и что слышит в ответ от Криса. Впрочем, о последнем Гарри примерно догадывался.
     
      Но фотография в образе смахивающего не то на индюка, не то на курицу полуощипанного павлина была меньшим, что сейчас волновало преподавателя. После первого же урока он примчался к директору и получил два исчерпывающих ответа на все интересующие его вопросы: да, проклятие существует и существует весьма успешно и продуктивно, и нет, заявление об отставке подавать бесполезно, потому что «школа не может лишиться такого ценного, многоопытного сотрудника». Время от времени ученикам доставляло жестокое, но желанное удовольствие заводить в его присутствии разговоры вроде:
     
      — Ты помнишь? Его нашла та третьекурсница с Пуффендуя, Мэри Кларк.
     
      — Бедная девочка, ей пришлось стирать память…
     
      — Еще бы! Говорят, потеки и брызги были на всех стенах и даже на потолке!
     
      Подобные слухи словно изливались на Локонса из всех щелей, следили за каждым его шагом с издевательским сочувствием. Казалось, что тени вокруг него сгущаются как-то по-особенному, словно затягивая реальность в водоворот, а самого учителя окутывает темное бесформенное облако, из которого то и дело доносятся обрывки чужих фраз: «На всех стенах… голову так и не нашли… нет-нет, сначала ему оторвало… пришлось хоронить в закрытом гробу…» Паранойя стала самым близким понятием, определяющим состояние Локонса. Он старался как можно меньше времени проводить один, не отклоняться от маршрута кабинет-учительская, испуганно озирался по сторонам и вздрагивал от неожиданных звуков. Не помогали даже регулярные чаепития с Дамблдором и любезно предложенное Снейпом зелье Сна без сновидений, которое профессор лично варил для коллеги.
     
      «Интересно, что он пьет на самом деле», — задался вопросом Крис.
     
      «На самом деле? Думаешь, Снейп его чем-то травит?» — заинтересовался Гарри.
     
      «Малыш, ты что, и вправду думаешь, что простые сплетни могут за неделю довести человека до такого состояния? Ну-ну. Я не настолько хорошо разбираюсь в зельеварении, чтобы определить, что там такое интересное готовит Снейп для этого недоощипанного индюка, но это точно не Сон без сновидений. Хотя внешне наверняка похоже на него. Думаю, и мадам Помфри бы не отличила в случае чего. Возможно даже, что эта веселенькая эссенция — одно из его изобретений».
     
      Это могло многое объяснить. Снейп не зря считался гением в зельеварении, ему ничего не стоило сварить что-нибудь, как сказал Крис, интересное, чтобы проучить хвастливого, самонадеянного Локонса. Кроме спрогнозированных Гарри слухов по школе распространился еще один, будто маститый писатель и охотник на разнообразную смертельно опасную нечисть превосходит скромного школьного учителя и как мужчина, что вызвало праведное возмущение у всего преподавательского состава. Спокойнее всех на эту новость отреагировал, как ни странно, Снейп. Ограничился лишь насмешливым поднятием брови и скучающим заявлением о том, что ему некогда обращать внимание на всякие нелепые домыслы малолетних, гормонально озабоченных подростков, и невозмутимо продолжил работу. А Гарри-то сперва разочаровался в профессоре, посчитал, что Снейп решил молча проглотить обиду…
     
      Впрочем, не было никаких сомнений в том, что школьникам скоро надоест доводить нежданную, запуганную донельзя жертву, и прежний Локонс восстанет из пепла не хуже любого феникса.
     
      * * *
      На чарах палочка вырвалась из рук Рона и улетела под соседнюю парту, с шипением и треском одаряя гриффиндорцев неведомыми доселе заклинаниями. Гарри, не сумевший увернуться от оранжевого луча, теперь внимательно изучал свою новую внешность. Внешность горделиво поблескивала мелкой встопорщенной чешуей и лениво помахивала пушистым хвостом. Крису она, как ни странно, понравилась.
     
      «Уизли — придурок», — мрачно констатировал Гарри.
     
      «Посмотри на это с другой стороны, — Крис попытался поймать кончик хвоста, тот хлестнул по протянутой ладони и увернулся. — Ты все еще более или менее похож на человека и даже можешь ходить».
     
      Тут он был прав. Им относительно повезло, и в целом Гарри почти не потерял человеческий облик. Конечно, лучше всех себя сейчас чувствовали сидевшие на последней парте Лаванда и Парвати, а также профессор Флитвик — луч прошел над его головой.
     
      Профессор аккуратно протер пенсне салфеткой и пристально всмотрелся в пострадавших. Осмотр продолжался около двух минут, в течение которых гриффиндорцы осматривали и ощупывали себя и друг друга, хохотали, ужасались и просто неразборчиво булькали. Груда щупальцев, некогда бывшая владельцем злосчастной палочки, пыталась расползтись по всему кабинету. Подобие осьминога цеплялось присосками за ножки парт и принималось оборачиваться вокруг них, вытаскивая из клубка нескончаемые грязно-розовые ленты. Перепуганные Лавада и Парвати отчего-то решили спрятаться за спиной Гарри, будто там находилось самое безопасное место в классе. Их визг и общий гвалт мешали сосредоточиться на пассах Флитвика.
     
      Но попытки вернуть студентов в надлежащий вид или хотя бы напомнить о дисциплине успехом не увенчались. Для Гарри они завершились неприятным зудом между лопаток и опасением, что вот-вот начнут расти крылья. Длинные перья Финнигана сменили цвет с голубого на алый, в воздухе запахло чем-то удушающее-резким, и больше ничего не произошло.
     
      — Второй курс — в больничное крыло, — вздохнул профессор. — Не волнуйтесь, там мы все поправим.
     
      Дин и Симус подхватили Рона, Гарри и Гермиона следовали за ними, стараясь не наступить на извивающиеся, волочащиеся по полу щупальца, Невилл замыкал процессию. Гарри так и не сумел понять, как он ухитряется передвигаться без необходимых для этого конечностей. Привычных ко всему молодых магов смутить было сложно. Школа наверняка не раз переживала события похлеще нашествия инопланетного зоопарка. Хохот и улюлюканье не превышали пределов допустимого, может, потому, что немногие студенты бродили по коридорам во время урока. Кончик хвоста раздраженно подергивался, когда Гарри краем уха ловил предназначенные ему реплики.
     
      Наложенные на гриффиндорцев заклятия не поддались даже совместным усилиям спешно собранного консилиума. Наиболее пострадавших обмотали полупрозрачной бечевкой, и разместили в лазарете, отгородив ширмой. МакГонагалл строго покачала головой, неодобрительно покосилась на хвост Гарри, но делать ничего не стала. Должно быть, опасалась усугубить ситуацию. Снейп же, все время обследования простоявший со скрещенными на груди руками, многозначительно хмыкнул.
     
      — Удивительно, к чему может привести небрежность в обращении с магией. Есть дети, которым просто противопоказано иметь волшебные палочки, что бы там ни считало министерство. Уверен, нам удалось бы избежать многих жертв…
     
      — Это был несчастный случай! — возмущенно перебила Грейнджер.
     
      — Пять баллов с Гриффиндора, — мгновенно отозвался профессор.
     
      — Северус, я попросила бы вас не делать при детях таких высказываний. А вас, мисс Грейнджер, не перебивать преподавателей, — раздраженно проговорила МакГонагалл. — Как это произошло?
     
      — По-видимому, палочка мистера Уизли вышла из-под контроля. Он и мистер Лонгботтом попали под действие первых, наиболее мощных лучей, а остаток магии выплеснулся на остальных. У меня не получилось отменить действия заклинаний, они словно не имеют ничего общего с классической системой.
     
      Профессора собрались у стола медиковедьмы и перешли на шепот, дальнейших обсуждений ученики не услышали. Но и без того было ясно, что сегодня их не расколдуют. Через десять минут четверо грифиндорцев уныло поплелись на трансфигурацию, усердно костеря Рона и его старую палочку. А тем же вечером Гарри отправил Хедвиг к Олливандеру с просьбой обеспечить Уизли хоть какой-нибудь новой палочкой. Будет ли она подходить новому владельцу или вообще колдовать, его не волновало. В крайнем случае можно было воспользоваться предложением Криса и выпилить новую самостоятельно, благо стульев в гостиной хватало. Уизли вполне мог обойтись и без магической составляющей, ему бы это только на пользу пошло.
     
      Отмывать котлы пришлось в одиночестве. Крис откровенно халтурил, а потом и вовсе исчез, пользуясь тем, что его ученик уже вполне мог справляться с обеими руками. К работе Гарри привык с детства, да и отработки у Снейпа разнообразием не отличались — либо помыть, либо нарезать, — но в этот раз ему едва хватило выдержки. Слухи разнеслись по школе, и теперь складывалось впечатление, что весь Слизерин собрался у кабинета зелий, чтобы своими глазами взглянуть на Мальчика-Который-Выжил. Снейп даже не слушал разнообразные и в большинстве своем нелепые предлоги и не отвлекался от свитков с сочинениями, позволяя всем желающим беспрепятственно глазеть на Поттера. Делал вид, что не слышит ни единого из оскорбительных замечаний, подколок и обсуждений.
     
      Разумеется, Малфой явился одним из первых. Он разглядывал Гарри какое-то время, пока по бледному лицу расползалась неприятная улыбочка.
     
      — Ну ты и урод, Поттер. Гриффиндорцы должен быть благодарны Уизли, теперь-то вас не будут путать с нормальными людьми. А что? Не расстраивайся, будь твои родители живы, они бы и не заметили разницы.
     
      Он разглагольствовал дольше всех. Гарри изо всех сил старался не вслушиваться, но, несмотря на отдающийся в висках грохот сердца, слышал каждое слово. Не оборачиваясь, швырнуть котел — отвлекающий маневр, настоящий удар нанести дезориентирующим. Прыжкок в сторону, веер Сабриноса слева и одновременно плетью по коленям… Но Снейп сидел всего в двадцати метрах, он бы и палочку достать не позволил, не то что своего любимчика обидеть. Приходилось молча скрести стенки котла и утешаться планами мести.
     
      — Я стал новым ловцом Слизерина, — хвастливо протянул Драко. — У вас не будет ни единого шанса. Что скажешь, Поттер?
     
      Гарри упорно молчал. Только хвост, не подчиняясь желаниям разума, яростно хлестал по бокам, выдавая владельца с головой.
     
      — Игнорировать собеседника столь долгое время не слишком-то вежливо, мистер Поттер, — послышался негромкий голос зельевара.
     
      Так ты все это время слушал и наслаждался, сволочь?! Пальцы судорожно сжались, вцепились в котел.
     
      — Прекрасно, — выплюнул он сквозь сжатые зубы.
     
      — Видишь ли, мой отец может позволить себе сделать школе подарок. Дорогой подарок: семь новейших гоночных метел, — с каждым словом голос становился все напыщеннее, на бледной физиономии появился румянец.
     
      — Я приду посмотреть, — бросил Гарри через плечо, возобновив работу, — как ты свалишься с метлы.
     
      «О да, я обязательно приду».
     
      — Не все здесь боятся высоты и скорости, — самодовольно заявил Малфой и вдруг шагнул вперед, зашептав ему на ухо. — Что скажешь о небольшом пари? Скажем, на двадцать галлеонов. Ты ведь не из нищего семейства Уизли, или тебя тоже пугают такие суммы?
     
      Попался! Идиот, хвастливый, напыщенный идиот… Гарри медленно обернулся и посмотрел в светло-серые глаза. Соглашайся. Соглашайся на все, что я скажу. Хвост напряженно застыл, лишь пушистая кисточка на конце чуть заметно подрагивала.
     
      — Двадцать галлеонов? Ты так неуверен в себе, Малфой? — еле слышно отозвался он, опасливо косясь на Снейпа. Если профессор услышит, ничего не получится: он не мелкий самодовольный кретин, над которым можно легко посмеяться. — Если не упадешь с метлы, будешь должен мне… двадцать тысяч галлеонов.
     
      Малфой поперхнулся. Двадцать тысяч галлеонов. Ну да, деньги колоссальные даже по меркам Малфоев, а для Гарри это почти треть наследства. Но… Тем слаще будет победа.
     
      — За дурака меня держишь? Никто не заключает пари на такие суммы, — Драко скривился.
     
      «Не получилось, — с сожалением отметил Гарри. — Значит, такие фокусы мне пока не под силу. Жаль. Надо будет на ком-нибудь потренироваться».
     
      Похоже, он сильно себя переоценил. Вполне возможно, что ему не удалось бы в достаточной мере повлиять на слизеринского ловца во время матча. Неудачная попытка управления чужим сознанием спасла остатки состояния Поттеров.
     
      — Что толку ставить на кон такую мелочь? — фыркнул он. Ладно, не мелочь, совсем не мелочь, особенно с точки зрения кого-нибудь вроде Уизли. Но ведь он говорит с человеком, не привыкшим задумываться о деньгах. — Что выиграешь, что проиграешь — никакого удовольствия. Нет, это не то, совсем не то, — с сожалением отметил Гарри, притворившись разочарованным.
     
      — И что ты предлагаешь? — с напускной небрежностью поинтересовался Малфой.
     
      — Желание. Удержись на метле, и я исполню любое твое желание.
     
      В глазах блондина появился азартный блеск. Он уже предвкушал, что можно будет потребовать от ненавистного, гордого Поттера, вечно ставящего себя выше остальных. Раньше ему хватало одного пренебрежительно-брезгливого взгляда, скопированного у отца и долго отрабатываемого перед зеркалом, чтобы удостоившийся его сразу стал изгоем и парией среди сверстников. Но не в этот раз. Щупленький, лохматый очкарик вел себя так, словно весь этот мир был создан с одной-единственной целью — развлечь Гарри Поттера. Будто даже Малфой, наследник древнего и уважаемого рода, да и весь Слизерин во главе с деканом впридачу, были чем-то преходящим и несущественным, не стоящим драгоценного внимания Мальчика-Который-Выжил. Смел думать, что ему все позволено. А ты, оказывается, забавный... Этот четырехглазый урод с простецким именем Гарри уже во время первой встречи стоял посреди волшебного магазина в старом, рваном маггловском тряпье и даже не думал смущаться. Более того, он смеялся над ним! Над ним, Драко Малфоем! Да одного слова его отца хватило бы, чтобы окончательно смешать весь род Поттеров с грязью, из которой им уже никогда не удалось бы выбраться. Разве можно простить то пренебрежение с легкой примесью любопытства и брезгливости, с которым он смотрел на представителей чистокровных фамилий? Как на тараканов, внезапно вздумавших принять угрожающую позу. В то время как его самого, казалось, ничуть не задевают ни косые взгляды, ни оскорбления, ни постоянные потери с трудом заработанных всем факультетом баллов. Но сейчас, о да, сейчас Малфой был почти благодарен отпрыску рыжих нищебродов Уизли, одарившим Поттера хвостом. Эта часть тела жила своей жизнью и не думала слушаться хозяина. Так тебя все-таки можно достать, ликовал он, с упоением следивший, как хлещет по бокам и полосует воздух черный хвост, похожий на гибгий кнут. Вот бы уговорить крестного немного подкорректировать состав антидота и оставить такую замечательную возможность наблюдать за бессильным бешенством Поттера! Но… Гарри Поттер — неприкосновенный спаситель всей Англии, перед которым даже преподаватели на цыпочках ходят. Кроме Снейпа, естественно. Драко украдкой взглянул в сторону преподавательского стола, ощутив прилив гордости за крестного и весь Слизерин. И поймал внимательный, слегка обеспокоенный взгляд профессора.
     
      От Гарри, с равнодушным видом проверявшим блеск медных стенок, не укрылся вопросительный жест Снейпа и ответный кивок новоиспеченного слизеринского ловца. Он только хмыкнул про себя, отметив непоколебимую уверенность Малфоя, что все под контролем, и почти хозяйский взгляд, которым тот одарил его.
     
      — Если я упаду с метлы на предстоящей игре, то исполню любое желание Гарри Поттера, сына Джеймса Поттера, — торопиво прошептал Драко. — Jurao!
     
      При этом он изо всех сил сжал ладонь Гарри, в ответ получив любезную улыбку и рукопожатие, не заставшее завопить от боли только из-за кратковременности. Откуда было знать Малфою, что это было одним из любимых развлечений Дадли, пока тот не «поздоровался» с Крисом? Да и привыкший к физическому труду гриффиндорец, несмотря на кажущуюся хрупкость, был не в пример сильнее избалованного змееныша. Тем более что при любой дуэли лучше держать в руке треснувшую от силы захвата палочку, чем лишиться ее из-за простейшего разоружающего заклинания. Развитию гибкости кистей и силы хвата Гарри уделял немало времени и труда.
     
      — Если Драко Малфой, сын Люциуса Малфоя, не свалится с метлы во время первого матча, я исполню любое его желание. Обещаю не использовать для своей победы ни зелий, ни заклинаний. Jurao!
     
      Драко уже даже не пытался сдержать ликование. Слизеринец о честной игре и словом не обмолвился. Но Гарри это не слишком волновало. Он тоже не собирался придерживаться правил. А если Малфой с чего-то взял, что зелья и чары единственные отрасли магии, с помощью которых можно сбросить человека с метлы, — это только его проблемы.
     
      Перед уходом ему пришлось задержаться и выпить отвратительно пахнущее зелье, не давшее, вопреки надеждам Снейпа никакого эффекта. Или, напротив, подействовавшее чересчур эффективно: перед глазами поплыли круги, ноги подкосились, внезапно накатила такая слабость и апатия, что Гарри улегся на ледяные плиты кабинета, прижался щекой к камням и закрыл глаза. Удущающе-горячий воздух окутал налившееся тяжестью тело плотным коконом.
     
      — Поттер, — взволнованный окрик Снейпа был прекрасно слышим, но ничуть не беспокоил, — что с вами?
     
      Не отреагировал Гарри и тогда, когда сильные руки сдернули его с пола, где было прохладно, но в принципе вполне удобно, и резко встряхнули. Он что-то неразборчиво промычал, не открывая глаз. Почему нельзя оставить его в покое? Все равно он никому бы не помешал, оставшись в кабинете зельеварения до утра. Но нет, это же Снейп, даст он выспаться, как же…
     
      В горло влили нечто обжигающее, от чего апатию словно смело горячим потоком. Сознание мгновенно прояснилось. А затем Гарри стошнило.
     
      — А раньше вы меня отравить не могли из-за свидетелей? Все время кто-то под ногами мешался, — спросил он, отдышавшись и утерев рот.
     
      — Уверяю, я не стал бы травить вас в собственных подземельях, Поттер. Возникло бы слишком много вопросов. Я пытался напоить вас классическим отменяющим зельем, как правило, оно помогает. На что у вас аллергия?
     
      Гарри жадно пил прямо из пасти горгульи, заменявшей кран, так он по крайней мере мог быть уверен, что это просто вода. Профессор невозмутимо придерживал шатающегося от слабости гриффиндорца за плечи и критически осматривал дрожащие руки с выросшими черными когтями. Короткие, но острые, невольно отметил Снейп. Либо проклятие прогрессирует, либо не стоило поить мальчишку экстрактом вереска и чемерицы с тертой чешуей саламандры.
     
      — Отменяющее зелье… снимает последствия недавних проклятий не выше нулевого октана… входящая в состав чешуя саламандры может вызвать изжогу… — поведал он, изредка отрываясь от воды. — Это точно была не изжога.
     
      — Еще раз спрашиваю, на что у вас аллергия?
     
      — Ни на что. Я абсолютно здоров, — и в подтверждение своих слов тяжело осел на пол на негнущихся ногах, угодив головой в горгулью.
     
      О галлюцинациях и странных приступах, вызванных усиленными, жестокими ментальными нагрузками на не до конца сформированное сознание, он скромно умолчал. Профессора он не винил: в случае спонтанных магических всплесков Отменяющее зелье всегда давало результат. И почти всегда нужный, так что оно было первым лекарством, которое принимал пострадавший от слабой неконтролируемой магии. О том, что в данном случае оно сделает только хуже, не мог знать даже Снейп.
     
      Слизеринский декан сквозь зубы шипел невнятные ругательства, осматривая рассеченный лоб мальчишки. Усадив на парту и осторожно придерживая постоянно заваливающегося на бок Поттера, сунул ему баночку с заживляющим бальзамом. Гарри старательно ткнул в нее пальцем. Профессор, видимо, оценил остроту когтей и то, как тряслись руки второкурсника. Снейп сам смазал пострадавший участок, сверля его негодующим взором. Вряд ли ему нравилось за ним ухаживать, но иного выбора не было. В противном случае Поттер просто нечаянно выцарапал бы себе глаза прямо в присутствии преподавателя. А это не совсем то, что можно спокойно объяснить Дамблдору или, — упаси Мерлин! — Минерве.
     
      Разумеется, о том, чтобы отправить мальчишку в башню в одиночестве, и речи быть не могло. В таком состоянии он и из подземелий бы не выбрался. Гарри пришлось тащиться за Снейпом через всю школу, то и дело спотыкаясь на заплетающихся ногах и цепляясь за черную мантию. Снейп недовольно морщился, но молчал. Портреты провожали их недоуменными шепотками, но учеников в коридорах уже не было. Выходит, зельевар продержал его до самого отбоя.
     
      — Поттер…
     
      Они остановились перед входом в гостиную Гриффиндора, в нескольких шагах от портрета Полной дамы. Гарри поднял голову и попытался сосредоточиться на словах Снейпа.
     
      — Иди… иди ко мне… дай мне схватить тебя… разорвать… убить… — голос звучал странно приглушенно, с незнакомыми шипящими нотками.
     
      Что? Он недоуменно моргнул. Так его за этим сюда притащили? Глупость какая, не станет же Снейп его прямо здесь и сейчас убивать. На глазах Полной дамы, непосредственно на пороге в гостиную…
     
      — Убить… убить…
     
      А может, и станет. Гарри осторожно попятился назад, пытаясь нащупать палочку. Руки все еще дрожали, и гладкое дерево выскальзывало из мокрых пальцев. Похоже, он нечаянно разодрал ладонь когтями и измазал весь карман кровью.
     
      — Поттер, вы меня слышали?
     
      Снейп размашисто шагнул вперед и внезапным резким движением выдрал у Гарри порядочное количество чешуи, получив в ответ вскрик боли и злой взгляд. Мальчик схватился за щеку, оставив на лице кровавый отпечаток. Пара крупных капель упала за воротник, прочертила неровные алые дорожки по сероватой шее. Доставлять профессору удовольствие подергать и за хвост тоже он не собирался, так что отрезал пушистый черный клок, благо когти действительно оказались очень острыми, и демонстративно вручил зельевару. Тот с видимой неохотой положил новые ингредиенты в колбы и удалился, провожаемый ошалелым взглядом.
     
      — Гарри, что случилось? — гриффиндорцы окружили его плотным кольцом, как только он переступил порог.
     
      — Кто бы мне объяснил, — пробормотал Гарри, позволив Анджелине наложить ему на руку плотную повязку и осторожно стереть кровь с лица.
     
      — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —
     
      * Я, честно говоря, не располагаю сведениями о судьбах предыдущих преподавателей ЗоТИ, так что рискну предположить, каждый из них скоропостижно скончался, не проработав в школе и года.

Глава 14.

     Боль была резкой, внезапной, ослепительной. Разрывающей пополам. Гарри закричал и потерял сознание прежде, чем осознал, что произошло.
     
      Это пробуждение в больничном крыле было далеко не первым. Пророческого дара он никогда за собой не замечал, но что-то подсказывало, что эти светлые стены придется увидеть еще не раз. Впервые не было ни малейшего предположения, из-за чего над головой оказался не бархатный полог, а тонкие резные балки лазарета. Гарри проморгался, повертел головой в поисках очков. При попытке привстать и потянуться к тумбочке в животе нехорошо кольнуло, воздух застрял в груди. Он откинулся на мягкую пуховую подушку и замер без движения, прислушиваясь к ощущениям. Боль, не особо сильная, но вполне ощутимая, медленно проходила.
     
      Что здесь вообще творится?
     
      «Поздравляю, — тоскливо проговорил знакомый голос. — Это могла бы быть самая нелепая смерть за всю историю школы, если даже не Англии».
     
      «Крис, что с нами?!»
     
      «Ты идиот, но разве это новость? — спокойно прокомментировал он. — Вот вздумал ночью почесаться, только слегка перестарался».
     
      Надо было слышать, как он произнес это «слегка». Прочувствовав вложенный в слова яд и оценив переливы глубокого, проникновенного голоса, сам Снейп слезно молил бы Криса взять его в ученики. Гарри медленно поднес руки к лицу… и рассмеялся.
     
      Когти. Недостаточно длинные, чтобы убить, но достаточно острые, чтобы одним движением вспороть живот. Сейчас, в качестве вынужденной меры предосторожности, кисти были замотаны бинтами так, что просто пошевелить пальцами не представлялось возможным. Он и вправду редкостный идиот. Надо было с самого начала предусмотреть что-то подобное. Знал же, что не пролежит всю ночь как неподвижное бревно, и даже не вспомнил о новоприобретенном оружии.
     
      «Ты прав. Это была бы нелепая смерть. Только представь газетные заголовки: знаменитый Гарри Поттер умер от того, что не вовремя почесал живот», — сквозь смех выдавил Гарри.
     
      «Лучше скажи, какого гхыра они вообще у тебя выросли?! Уизли слезно молил принести ему палочку, чтобы ее можно было похоронить со всеми почестями, и ты согласился?»
     
      «Это еще что, ты бы меня вчера видел! Снейп напоил меня Отменяющим и еще какой-то гадостью, от которых я… ладно, лучше тебе не знать. Но и ему мало не показалось, по-моему, профессор сильно пожалел, что вообще со мной связался».
     
      «Да-а-а, знал я, что он тебя не любит, но чтобы так… Какой коварный план… Эх, жаль, чуть-чуть длины не хватило».
     
      «А тебе лишь бы посмеяться?!» — взвился Гарри, но тут же охнул и схватился за живот.
     
      «Лежи-лежи, болезный. Могло быть и хуже».
     
      Хвост неподвижно свисал с кровати, при попытке дотронуться до него лениво дернулся и вернулся на место. Внезапно выяснилось, что серая чешуя линяет с пугающей скоростью, тонким налетом оставаясь на постельном белье и невесомыми серыми хлопьями оседая на пол. Впрочем, ее количество на коже отнюдь не уменьшилось. Он закатал рукав пижамы и энергично потер предплечье. Белоснежные бинты стали серыми и тускло заблестели, но чешуйки лежали все теми же плотно прилегающими слоями.
     
      «То ли новая сразу же растет, то ли ее там больше, чем надо», — заключил он.
     
      «А чего ты хотел? Все правильно, конец сентября, скоро зима. Пора линять и обзаводиться новой длинной шерстью. Вот как на хвосте».
     
      Единственная причина, по которой Крис не попытался ухватиться за вышеупомянутую часть тела, показывая, какую именно шерсть Гарри должен отрастить до наступления холодов, заключалась в том, что хвост благоразумно свисал с другой стороны кровати. И дотянуться до него было не так-то просто.
     
      В дальнем конце лазарета негромко скрипнула дверь, из кабинета вышла мадам Помфри с подносом, полным пузырьков и флаконов. Поймав внимательный взгляд Гарри, она поставила поднос на стол и кинулась к мальчику. Пришлось немного расфокусировать взгляд, чтобы не возникло лишних вопросов по поводу внезапно улучшившегося зрения.
     
      — Как вы себя чувствуете?
     
      — Неплохо, спасибо. А как я?..
     
      — Мистер Томас и мистер Финниган проснулись от душераздирающего вопля и увидели ваше неподвижное тело в луже крови. Они были слишком шокированы увиденным, чтобы действовать разумно. Вместо того чтобы тихо позвать декана и отнести вас сюда, они вывалились в гостиную, крича, что Гарри Поттера убили.
     
      «Н-да, не повезло Снейпу. Такой облом! А я представляю, как он был счастлив, пока не выяснилось, что мы еще дышим. Малыш, ты случаем секретом бессмертия не владеешь? Вон опять воскрес всем назло».
     
      «Разве это секрет? Это всего лишь хобби, а то скучно как-то, совсем заняться нечем. Дай, думаю, народ развлеку».
     
      — … Естественно, слухи сразу же разнеслись по замку, и весь школьный персонал ринулся проверять информацию, — продолжала медиковедьма, смешивая содержимое разных флаконов в серебряной ванночке. — Вы потеряли много крови, но жизненно важные органы, к счастью, оказались не задеты. Не беспокойтесь, теперь все будет в порядке.
     
      Он скривился и качнул головой. Да уж, в порядке. Вся школа на ушах стоит. А может, и не только школа. Кто-то празднует, кто-то рыдает. Ему этот «здоровый ночной сон» непременно аукнется. Только как именно? Но теперь уже в любом случае ничего не поделаешь.
     
      — А можно снять повязки? — попросил Гарри.
     
      — Мистер Поттер…
     
      — Я уже не сплю и обещаю быть очень осторожным, да и пальцы затекли.
     
      Бинты быстро сползли с ладоней, но не упали на пол, а опустились в ведро у двери. Женщина откинула одеяло и принялась пропитывать примочки только что приготовленным густым темно-синим гелем. А Гарри наконец получил возможность краем глаза уловить красные полосы, окаймленные развороченной чешуей. И вправду не так уж плохо, возможно, что и шрамов не останется. Мазь приятно согревала и еле уловимо пахла мятой. Крис тайком проделал в простыне дырку и теперь увлеченно в ней ковырялся. Гарри как можно небрежнее накрыл левую руку одеялом, пока медиковедьма не увидела.
     
      «Стыдно-то как…»
     
      «А вдруг в этот матрас кто-то спрятал сто галлеонов?» — друг решительно отказывался вразумляться.
     
      Немногим позже его навестили гриффиндорцы, которым Гарри гостеприимно предложил переселиться в больничное крыло. По крайней мере, второму курсу, вот уже второй день подряд собирающемуся здесь в полном составе. Предложение было встречено смехом и аплодисментами, но отвергнуто мадам Помфри, представившей себе возможные последствия подобного увеселения. Они переходили от одной кровати к другой, но заглянуть за ширмы и увидеть остальных пострадавших — Невилла и Рона, — не позволила медиковедьма. Первый что-то неразборчиво булькал в ответ на сочувственные фразы, второй молчал. Должно быть, не имел ничего похожего на голосовые связки. Гермиона все это время не отходила от кровати Гарри, рассказывала, что проходили на уроках, и смешно топорщила гребень.
     
      Разогнал посетителей профессор Снейп, проводивший каждого до двери тяжелым, внимательным взглядом. И раньше складывалось впечатление, что профессор и его хорошее настроение живут в параллельных вселенных и потому никак не могут встретиться, но сегодня это было особенно заметно. Снейп был не в духе еще более чем обычно. Оставшись с ним наедине, Гарри невольно поежился и постарался сделать вид, что это не он сейчас вжимается в кровать. Крис вытащил руку из-под одеяла. Вдруг пришло в голову, что палочки у него быть не должно: пациентов сразу избавляют от вещей, которые могут причинить вред. Хотя, возможно, медиковедьма не стала его обыскивать. Его ведь принесли сюда в пижаме. Ну кто мог знать, что Крис без палочки спать не ляжет и в душ тоже не пойдет?
     
      Зельевар пересек лазарет опасно-плавным движением и отточенным жестом, подчеркнуто аккуратно поставил на тумбочку ярко-алый флакон. Толстое стекло звякнуло, соприкоснувшись с полированной поверхностью.
     
      — Это должно вернуть вам прежний вид, мистер Поттер, — процедил он сквозь сжатые зубы. — Но не вздумайте принимать сейчас, без моего позволения. Ваши травмы… — он, скривившись, выплюнул последнее слово, — этого не позволяют.
     
      Крис расслабился.
     
      «Угадай, кто получил от директора на орехи за твою неудавшуюся попытку суицида, а теперь бесится?» — промурлыкал он.
     
      Гарри облегченно вздохнул. Как бы Снейп ни злился, он не станет нападать на ученика в Хогвартсе, да еще и больничном крыле. Пока что не станет.
     
      — Спасибо, профессор. Извините, что из-за меня столько неприятностей. Я не хотел.
     
      Снейп только поморщился.
     
      — Успокойтесь, — и тут же оборвал робкую надежду на шаткое, непрочное перемирие, — я от вас иного и не ожидал.
     
      Ну и ладно. Не больно-то и хотелось, гад немытый.
     
      — А остальные…
     
      — Для каждого придется варить индивидуальное зелье. И уж не сомневайтесь, ваш друг, Рональд Уизли, по вине которого все это произошло, занимает последнюю строку моего списка.
     
      «На этот раз обошлось», — Гарри проводил профессора задумчивым взглядом.
     
      И перевел взгляд на ширму, за которой лежал Рон. Интересно, он может слышать? Все-таки рыжий не виноват, что родители не озаботились приобрести для него нормальную палочку, а отдали ту, что давно должна была сгореть в сине-зеленом пламени одного из огромных каминов Отдела Артефактов. Крис рассказывал, что маги превратили обыденный процесс утилизации магических отходов в совершенно потрясающее зрелище. Но пока что оставалось только надеяться, что в семье Уизли нет еще парочки волшебных палочек, передающихся в наследство. А если все же есть… придется на всякий случай избегать Джинни. Ей, как самой младшей, наверняка должна была достаться либо самая старая, либо совсем новая. Но лучше не рисковать. В конце концов, он не бескорыстный благодетель и меценат, вызвавшийся снабжать Уизли артефактами. Рону, пожалуй, можно купить палочку — и точка.
     
      Крис хмыкнул, нарезая одеяло на тонкие полоски. Он-то никому не обещал вести себя осторожно, чем с удовольствием пользовался.
     
      «Обошлось, говоришь? Ну и где тогда мои побрякушки?»
     
      Гарри вскинул ладонь к горлу, но руку перехватил наставник, царапнув запястье.
     
      «Что, так понравилось? Еще захотелось попробовать? Ну и правильно, сразу надо было в горло целиться, чтобы и не пытались спасти».
     
      «Спасибо», — от хищного блеска черных когтей по позвоночнику прошла дрожь.
     
      «Томасу и Финнигану не до того было, учителей интересовали другие части тела. Скорее всего, их сняла Помфри, — проворчал он. — Ты все-таки редкостный балбес. Дамблдор бы из нас все имеющиеся души вытряс за такие игрушки».
     
      «Думаешь, она не расскажет директору?»
     
      «Думаю, она не заглядывала внутрь. Мы не привязаны к постели, над головой не колышется Серая Паутина, на горле нет энергетической удавки. Нас не боятся».
     
      «Позвать ее и попросить вернуть наши вещи?»
     
      «Мои вещи, — возмутился Крис. — Это я тебе дал попользоваться по доброте душевной. Сейчас рано, спросишь перед выпиской. Скажешь, нашел в сейфе родителей, использовал вместо кошелька. И надо с этим что-то делать. О Кулоне можно пока забыть, за него из Хогвартса не исключат и в Азкабан не посадят. Как и за саму Астральную Клеть, но вот за ее содержимое — мягко говоря, подозрительное, — можно здорово огрести».
     
      Крис был прав, с золотой цепочкой следовало что-то сделать. Спрятать в надежное место? Не смешно. Кто знает, когда и при каких обстоятельствах она понадобится. Скрыть иллюзией? Не получится, не тот уровень да и не сможет он поддерживать комбинированные чары все двадцать четыре часа в сутки. Есть ли какой-то способ сделать ее не только невидимой, но и неосязаемой?
     
      «Крис, помнишь, ты мне рассказывал о возрождении рода Тенар? — заговорил он и тут же, не дожидаясь ответа, выпалил: — А как Хлоя Тенар спрятала родовой перстень?»
     
      «Круг Тора. Можно попробовать, но я его всего не помню, да и накладывать долго. Но ты молодец, первым сообразил», — голос наставника потеплел.
     
      Гарри, едва не лопаясь от гордости — еще бы, Крис не так уж часто его хвалил! — спросил:
     
      «Насколько долго?»
     
      «Несколько недель. И колоссальный расход материалов, — немного подумав, он добавил, — дешевых и широко распространенных. С этим проблем не возникнет. Только все равно в библиотеке полазить придется, схемы поискать».
     
      «Думаешь, в Хогвартсе такое есть?»
     
      «Вот и проверим».
     
      Ему принесли горячий бульон, сменили примочки и даже принесли несколько книг. Правда, все они оказались шедеврами Локонса, и Гарри пришлось отбросить их подальше, пока неугомонный друг не дотянулся и до них. И так с одеялом не очень хорошо получилось, надо будет его потом заколдовать. Не хватало, чтобы лазарет наполнился самолетиками, сделанными из одолженных медиковедьмой книг. Крис слишком привык делать, что взбредет в голову, и не считаться с желаниями окружающих. Неудивительно, что его не раз пытались убить. Гарри порой тоже хотелось если не убить, так хотя бы придушить немного, чтобы как-то ограничить эту неистощимую энергию, смешанную с совершенно дикой фантазией и непробиваемым нахальством. Крис напоминал стихию, ураганный ветер, дующий во всех направлениях сразу, разрываемый бесчисленными желаниями, стремлениями и возможностями. Привыкший сметать все со своего пути и не заботиться о последствиях. Гарри не знал, сколько ему лет, и через что пришлось пройти, но временами чувствовал себя куда взрослее. А еще не знал, кто из них на самом деле больше нуждается в другой личности, с которой делит хрупкое детское тело.
     
      Он провалялся в постели до ужина, получил еще одну порцию куриного бульона, в сотый раз отказался слазить к Хагриду за травяным сбором для чая («Да кто узнает?! Ты же в лазарете помираешь, нельзя больного человека подозревать!») и лег спать. Завтра с утра, как пообещала мадам Помфри, можно будет выпить зелье и вернуться занятиям. Но стоило заснуть, как посреди лазарета будто из воздуха возник женский силуэт. Вошедшая, не оглядываясь по сторонам, направилась к спящему мальчику. Пространство вокруг кровати еле ощутимо сгустилось, указывая на наложенные чары.
     
      «Гарри!»
     
      Тревога, нет, почти паника в голосе наставника заставила его вздрогнуть и открыть глаза. Сонливость мгновенно исчезла, словно его швырнули в ледяную воду. Вот ведь гхыр! И как только подобралась так близко?! Если бы не чуткий сон Криса, они могли бы уже никогда не проснуться. Вернее, все еще могли: было уже слишком поздно что-либо предпринимать.
     
      — Я тебе не враг, — она облокотилась на кровать, плотно прижав одеяло с двух сторон от мальчика, и заглянула в пылающие яростью глаза, черные в тусклом свете убывающей луны. — Просто хочу поговорить, только тихо. Хорошо?
     
      Он кивнул. Все равно не пошевелиться, а заколдовать незваную гостью, кем бы она ни была, без палочки не смог бы и сам Дамблдор.
     
      — Тогда отпустите.
     
      Женщина на мгновение демонстративно вскинула руки над головой и присела на краешек кровати. Похоже, опасности она и вправду не представляла. Или хотела усыпить внимание, дать расслабиться, чтобы без лишних проблем переманить на свою сторону. Чушь. Кому он нужен, да еще сейчас? Тогда выведать… что? Что такого может знать двенадцатилетний мальчишка?
     
      Волосы встали дыбом, тело словно оцепенело от ужаса.
     
      Она ведь не сказала, что хочет поговорить именно с ним, Гарри. А Крис может знать многое, очень многое, если даже не слишком многое. Недаром же он не горит желанием заявлять о своем возвращении в волшебный мир.
     
      Тонкий серп луны окончательно затянули рваные перистые облака, и разглядеть женщину стало еще труднее. Гарри мог видеть лишь поблескивание очков в массивной оправе, украшенной драгоценными камнями, и многочисленных заколок. Крис, оглядев украшения, заявил, что это все «бижутерия, стеклянная фигня, но фигня дорогая». Наложенные на постель заклинания оказались всего лишь заглушающими чарами. Никакой враждебности гостья не проявляла.
     
      — Здравствуй, Гарри. Прости, что не смогла прийти днем и разбудила тебя, но иначе просто не получилось.
     
      — Почему не получилось? — Гарри взбил подушку и прислонился к спинке кровати, прижав колени к груди. Не самая удачная поза, но атаковать их, видимо, никто не собирался.
     
      Она замялась, попыталась оправдаться:
     
      — Видишь ли, есть люди, которые не хотели бы нашей с тобой встречи. Но пойми, она с самого начала была неизбежна.
     
      Гарри заметно расслабился. Кем бы эта женщина ни была, она пришла к нему. К нему, а не к Крису. Но что за люди пытались не допустить их встречи и почему? Что-то подсказывало, что пришедшая не захочет прямо ответить на вопрос. Ладно, это можно выяснить и по-другому.
     
      — Давайте сначала познакомимся. Меня, как вы уже знаете, зовут Гарри Поттер, — он протянул руку. — Осторожней, пожалуйста, не поцарапайтесь.
     
      И тут же почувствовал, что предупреждать надо было его самого. Толстые пальцы, ответившие на его рукопожатие, заканчивались двухдюймовыми ногтями. Гарри даже немного позавидовал, куда ему с такими тягаться. И явно столь же острые, сколь и его собственные.
      — Рита Скитер, корреспондент «Ежедневного Пророка». Очень приятно познакомиться с вами, мистер Поттер.
     
      «Хорош же я стал, — горько прошептал Крис. — Жалкую репортеришку к самой постели подпустил».
     
      Гарри растерялся и не нашел, что ему ответить. Промямлил что-то невразумительно-утешающее о том, что за десять лет в чужом теле кто угодно потерял бы форму. Друг окончательно расстроился, но все же не ушел, не оставил подопечного наедине со Скитер. У Гарри мелькнула мысль, что лучше бы Крис помог ему в битве с Квирреллом, чем в разговоре с безобидной журналисткой.
     
      Безобидной ли? Как-то же она сюда попала, минуя защиту Хогвартса и запреты Дамблдора. Гарри был почти уверен, что их встречи не желал именно директор, хоть и не совсем понимал его опасений. Да и пробраться не куда-нибудь, а в лазарет, святая святых мадам Помфри, это надо уметь. Медиковедьма слышала каждый шорох на вверенной ей территории и появлялась, как только очередной пострадавший приходил в сознание, что указывало на сложную систему заклинаний.
     
      — Мне тоже очень приятно, мисс… миссис?.. Скитер.
     
      — Мисс, Гарри. Можно мне называть тебя Гарри?
     
      — Конечно, — если она так хочет получить его расположение, пусть думает, что оно у нее уже есть.
     
      — Вот и славно. Ты тоже зови меня Ритой. Договорились?
     
      Глаза немного привыкли к темноте, и стало ясно, что журналистка улыбается. Широко, но не слишком искренне. У Гарри получилось куда лучше.
     
      — Ты позволишь задать тебе несколько вопросов? Видишь ли, читателям будет интересна твоя судьба, — преувеличенно-ласково промурлыкала она.
     
      — Конечно, я с радостью отвечу на все ваши вопросы. Но не думаю, что могу поведать что-то по-настоящему увлекательное. Я ведь самый обычный ребенок.
     
      Самая обычная шизофрения самого обычного ребенка тихо захихикала.
     
      — Ну что ты, Гарри, — возликовала Скитер, торопливо открывая маленькую сумочку и расправляя пергамент. — Не возражаешь против Прытко Пишущего Пера? Здесь слишком темно для обычных.
     
      «Это что такое?»
     
      «Незаменимая вещь на нудных лекциях, кои ты сейчас будешь ей читать».
     
      — Не возражаю. О чем вы хотели меня спросить, Рита?
     
      — Как ты здесь оказался, Гарри? Что произошло, и кто в этом виноват?
     
      Мальчик чуть заметно поморщился. Стоит ли такое рассказывать? Исходившее от Скитер возбуждение и жадное нетерпение захлестывало его волнами, от Криса веяло не слишком дружелюбным спокойствием и легкой заинтересованностью. После второй неудачной попытки установить барьер между чужими эмоциями и собственной личностью Гарри понял, что придется терпеть. Похоже, он связался не просто с профессионалом, а с настоящей фанатичкой своего дела. Такими достаточно легко управлять, но вот защищаться от их влияния…
     
      — Это просто несчастный случай, ничего особенного. Я сам виноват. Мне больше нечего сказать.
     
      Но Прытко Пишущее Перо заметалось по разложенному на одеяле пергаменту, будто Гарри надиктовал целую эпопею о восстании Ульфрика Алого и подробного описания последовавшего за ним праздничного пира. Гарри заинтригованно следил за его резкими, размашистыми движениями, а затем внезапно схватил почти полностью исписанный лист. Перо оставило кляксу на одеяле, конвульсивно дернулось пару раз и опустилось на кровать. Скитер попыталась вернуть набросок будущей статьи, но Крис, до того не сделавший ни единого движения, ловко выхватил его из толстых пальцев журналистки и спрятал за спину.
     
      — Это ведь статья обо мне, почему бы мне первому ее не прочитать? — укоризненно произнес Гарри.
     
      — Гарри… Видишь ли… — замялась репортер, пытаясь тщательней подобрать слова.
     
      Но мальчик ее уже не слушал. Крис зажег тусклый огонек на кончике палочки и поднес ее к пергаменту. Прочитать удалось только некоторые строчки, но лучше уж так, чем объяснять заметившей свет мадам Помфри, что происходит и кем ему приходится сидящая рядом женщина.
     
      … бедный ребенок, опутанный сетями исцеляющих чар, настолько изранен, что едва может двигаться… он полностью потерял человеческий вид в результате действий пробравшейся в Хогвартс группы оборотней… его изнуренное лицо выражает нестерпимую муку, а голос дрожит, но мистер Поттер храбро рассказывает о нападении…
     
      Больше ничего прочесть не удалось: Крис взъярился и направил на Скитер палочку, которую Гарри чудом удалось ухватить. Перетягивание артефакта, к удовольствию журналистки, получившей свое творение обратно, и вновь рьяно заработавшего пера, длилось с полминуты.
     
      «А ну пусти, я сейчас покажу какой я «бедный и изнуренный и как не могу двигаться!» — сердито требовал Крис.
     
      «Тихо ты! Отдай палочку, она же смотрит!»
     
      «Вот еще, это моя палочка! Сам отдай!» — возмущался он.
     
      В конце концов, дело закончилось ничьей: Крис получил артефакт в свое безраздельное пользование, но Гарри сумел прижать левую руку к кровати и замотать одеялом.
     
      — Гарри? — осторожно поинтересовалась репортер. — С тобой все в порядке?
     
      — В полном, — попытка, не отдышавшись, выдавить из себя безмятежную улыбку с самого начала была обречена на провал. — Знаете, я и вправду самый обычный ребенок…
     
      Скитер с подозрением наблюдала за тем, как Крис выворачивается из-под одеяла, а Гарри успокаивающе поглаживает руку. Затем как бы невзначай отсела подальше и потянулась к сумочке. Поверить в то, что Гарри самый обычный школьник, а не пациент отделения для буйнопомешаных было сложновато.
     
      «Сейчас она достанет палочку, и…»
     
      «И вот тогда-то я ее и прибью!» — обрадовался волшебник.
     
      Гарри, почувствовав, что может оказаться между двух огней, попытался упокоить хотя бы кого-нибудь.
     
      — Знаете, Рита, моя жизнь невероятно скучна, — доверительно произнес он.
     
      Оба мага мгновенно замерли. Теперь от их эмоций, почти одинаковых в неверии и сомнении, стало еще сложнее абстрагироваться.
     
      «Э-э-э… Малыш, ты, кажется, волосы тоже вчера приглаживал. Проверь, там мозги не вытекли?»
     
      — Что ты имеешь в виду? — прошептала сбитая с толку Скитер.
     
      — Я рад, что встретился с настоящим профессионалом. Моя жизнь слишком скучна и обыденна, — повторил Гарри. — Читателей не интересует настоящий я, они хотят кого-нибудь более… более яркого, что ли? Я все прекрасно понимаю.
     
      — То есть ты не возражаешь, чтобы эта статья завтра появилась в газете? — журналистка была шокирована.
     
      — Я не возражаю против того, чтобы вы напечатали свою статью. И я не собираюсь ее опровергать, — подтвердил он. — А еще если у вас когда-нибудь не найдется подходящей темы, пишите обо мне. Пишите, что хотите, у вас полная свобода действий. И вам польза, и мне будет что почитать.
     
      Крис выпутался и задумчиво ощупал голову на предмет ее целостности, превратив и без того лохматую шевелюру в нечто невообразимое и срезав несколько прядей.
     
      Скитер с опасением кивнула, не сводя с мальчика глаз, и наощупь убрала в сумочку свернутый пергамент. Попрощалась и зачем-то попросила «быть хорошим мальчиком и закрыть глаза». Гарри с готовностью послушался, следя за ней сквозь опущенные ресницы. В больничном крыле было темно, луна то исчезала, то появлялась среди рваных облаков, так что вряд ли она заметила бы маленькую хитрость. Но Скитер оказалась умнее. Она внимательно всмотрелась в лицо второкурсника и резко взмахнула рукой в дюйме от его носа. Гарри стоило невероятных усилий не вздрогнуть и не податься назад. Удовлетворившись проверкой, волшебница сняла заглушающие чары и еще раз осмотрелась. От остальных ширм не исходило ни единого звука, Рон и Невилл крепко спали.
     
      От того, что произошло потом, Гарри все же едва не ахнул, выдавая себя. Скитер… исчезла. Просто исчезла, мгновенно и бесшумно, словно вовсе не являлась в лазарет, а привиделась ему во сне. И только уловив еле слышное жужжание и увидев мелькнувшую на фоне приоткрытого окна черную точку, он понял, в чем дело.
     
      Мальчик отпил воды из оставленного на тумбочке стакана и, устроившись поудобнее, закрыл глаза. Затянувшееся молчание прервал Крис:
     
      «Малыш, зачем это тебе?» — осторожно поинтересовался он.
     
      Гарри вздохнул. Как же объяснить, если он сам еще до конца этого не понимает?
     
      «Что такое герой, Крис?»
     
      «Ну-у, подвиги, битвы с черными магами и кровожадными чудищами, спасение невинных дев, охрана вдов и сирот, ну и еще кое-что по мелочи», — задумался он.
     
      «Слава. Слава, известность, репутация в конце концов. Из меня хотят сделать героя, надежду всего магического мира — правда, это звучит глупо и чересчур пафосно? А какой прок Дамблдору от героя, о котором так отзываются? О котором ходит столько различных слухов, что разобраться в них совершенно невозможно. От которого не знаешь, чего и ждать».
     
      «Да уж, это верно. От тебя не знаешь, чего и ждать», — усмехнулся Крис, поправляя одеяло.
     
      * * *
      На завтрак Гарри пришел уже без хвоста, чешуи и когтей. Нерасколдованные однокурсники спускаться в Большой зал наотрез отказались, чтобы лишний раз не выглядеть посмешищем, а сидеть с Лавандой и Парвати Гарри не захотел. Он занял место между Фредом — или Джорджем? Так и не научился различать их, — и толстым старшекурсником, перед которым стояло сразу три тарелки с разными блюдами. Но спокойно поесть не удалось.
     
      Одна за другой совы сбрасывали почту, один за другим ученики разворачивали принесенные газеты и замирали с поднесенными ко рту ложками. Преподаватели, не веря своим глазам, раз за разом просматривали статью на первой полосе и не могли найти слов, в достаточной мере выражающих шок и возмущение. Дамблдор вылетел из-за стола с весьма и весьма достойной для его возраста скоростью. Должно быть, отправился уверять министерство, что никто из учеников не пострадал. Постепенно все звуки стихли, и в зале установилась напряженная тишина, готовая вот-вот взорваться хором сотен звонких голосов. Все взгляды устремились на Гарри, вчера изорванного — слава Мерлину, что не искусанного! Видимо, Скитер решила сделать ему ответный подарок и написала, что мальчик, несмотря на все полученные травмы, останется человеком — группой оборотней из стаи некоего Фенрира Грейбека до «полной потери человеческого облика», а сегодня невозмутимо намазывающего тост маслом.
     
      Никто не знал, чего стоил сильному, но неумелому молодому менталисту этот невозмутимый вид, когда на него шквалом обрушивались эмоции толпы, усиливающиеся единым порывом шока, неверия, страха, радости и интереса. Он словно оказался в центре бури, когда невозможно определить, где гребни смертельно-опасных валов переходят в далекий небосклон, а верх меняется с низом так часто, что понятие направления перестает существовать. Растворение в потоке чужих мыслей и ментальных образов означало не смерть, нет, но как минимум безумие.
     
      Почувствовав, что еще немного, и он не выдержит давления, Гарри схватил кувшин с соком, тарелку с булочками и с деланным спокойствием направился к выходу. Крис торопливо поставил барьер между личностью ученика и окружающим миром, стало немного легче. Тем не менее, он плохо видел, куда идет, и задел плечом дверной косяк, уронив пару булочек с корицей, пока в голове, с трудом сдерживаемые наставником, бились ритмы чужих сознаний. Стоило шагнуть за порог, как зал разразился вопросами, возгласами удивления, разочарования, радости и возмущения. Кто-то с тревогой донимал соседей расспросами, кто-то громко высказывал свое мнение относительно газеты, напечатавшей подобную чушь, остальные просто делились впечатлениями, пока старосты пытались навести порядок. А некоторые попытались броситься следом за Гарри, но профессор Флитвик, успевший, как ни странно при его росте, первым оказаться у выхода, велел всем возвращаться на свои места.
     
      Гарри Поттера он нашел в оконной нише на втором этаже, воспользовавшись помощью портретов. Гриффиндорец сидел на подоконнике и неспешно уничтожал вынесенную провизию, наколдовав себе кубок и салфетку.
     
      — Доброе утро, профессор Флитвик.
     
      Он соскочил вниз, чтобы не смотреть на маленького профессора сверху вниз, и, покачнувшись, вцепился в подоконник.
     
      — Доброе утро, мистер Поттер. Как вы себя чувствуете?
     
      — Я, наверное, слишком резко встал. Голова кружится, а так вполне нормально, спасибо.
     
      — Прежде всего не волнуйтесь, Рите Скитер никто не поверит, — но по голосу декана Когтеврана чувствовалось, что едва ли он сам верит своим словам. — И вы всегда можете потребовать опровержения… — он осекся, видя, как Гарри медленно помотал головой.
     
      — Спасибо за заботу, профессор Флитвик, но меня это не волнует. Мои друзья знают, что я цел и невредим, а до того, что думают остальные, мне дела нет. Поговорят и успокоятся.
     
      Профессор облегченно улыбнулся.
     
      — Я рад, что вы воспринимаете происходящее по-взрослому, мистер Поттер. Но вам, думаю, лучше не встречаться с другими учениками, пока профессор МакГонагалл не сделает объявление и не успокоит факультеты. Не думаю, что вам понравится по сотне раз отвечать на одни и те же вопросы. Идите завтракать в мой кабинет, там вас никто не побеспокоит. Пароль — «ignis suppositus cineri», но не опоздайте на занятия.
     
      «Ignis suppositus cineri*, — задумчиво протянул Крис. — Редкое, почти бесполезное заклинание… и такое опасное в умелых руках. Кстати, ты знаешь, что около тридцати лет назад он победил меня именно благодаря ему? Я с тех пор не выходил на дуэли без стекол Лессера, чтобы второй раз на том же не попасться».
     
      «Ты дрался с нашим преподавателем чар? Какого гхыра?! — возмутился Гарри. — Он же… он… Да ты посмотри на него!»
     
      «Ага, спасибо, я уже насмотрелся. Филиус Флитвик в то время считался одним из лучших дуэлянтов Британии».
     
      «Лучше тебя?» — ехидно подколол его Гарри, не зная, можно ли верить такому заявлению. Может, Крис опять издевается.
     
      «Ха! Мечтать не вредно, ему просто повезло!»
     
      Кабинет Флитвика был настолько завален книгами и свитками пергамента, что складывалось впечатление, будто маленький профессор ограбил библиотеку, но не успел замести следы. Стопка тяжелых томов на стуле, обычно позволявшая ему вещать из-за стола, а не из-под него, здесь явно выполняла какие-то другие функции. По крайней мере, взглянуть на посетителя поверх кипы бумаг, сваленных на столе, она бы точно не позволила. Вдобавок при всем этом в кабинете не было ни одного книжного шкафа — должно быть, ради экономии пространства. Последнего Гарри совсем не понимал. Ведь куда проще найти нужный фолиант на предназначенной для него полке, чем каждый раз нырять в книжные залежи, кое-где доходящие до самого потолка. Чтобы комфортно чувствовать себя в подобном помещении, надо либо уметь летать и жить на потолочных балках, либо вообразить себя гоблином на груде золота.
     
      Но Криса обстановка ничуть не удивила, а, казалось, даже напротив — оказавшись среди гор свитков, пергаментов и томов в кожаных переплетах, он мгновенно расслабился. По дороге к столу то и дело выхватывал листы, многие из которых были обожжены по краям, быстро пробегал глазами и подбрасывал в воздух, не заботясь об их дальнейшей судьбе.
     
      Не обнаружив на столе достаточно места, чтобы поставить поднос, и не решившись что-либо менять без позволения хозяина, Гарри устроился на полу, скрестив ноги. Задумчиво отщипнул кусочек слоеного теста, скатал в плотный шар и отправил в рот, не переставая пораженно осматриваться. Чего он никак не ожидал от Флитвика, не менее аккуратного, чем МакГонагалл, так это такого бедлама.
     
      «Как думаешь, ему долго приходится выискивать нужный материал?»
     
      «Не-а, это все макулатура для создания образа очень могущественного и очень занятого чародея, а зимой в нее можно очень уютно зарыться и залечь в спячку, — Крис схватил кувшин и долил сока в кубок, наполнив его почти до краев. — Пей, нам сегодня от всей школы бегать придется. А за Флитвика не беспокойся: система Воронцова строится на основе индивидуальных ассоциативных рядов. Информация располагается несколькими сложными тематическими спиралями, разобраться в которых сходу способен только сам составитель. Плюс комплекс многоступенчатых чар и защитные артефакты, я не до конца уверен насчет последнего, но парочка должна найтись. Иногда здорово помогает — искать нужную бумажку будешь, пока сам профессор помогать не придет».
     
      Гарри дотянулся до ближайшей стопки, полистал книгу по рунной магии и положил обратно на брошюру, перечисляющую огненные чары. Как увидеть в подобном расположении какую-либо систему, он не представлял. Интересно, если подкинуть Снейпу идейку о чем-то подобном, к нему перестанут лазить за снадобьями? Но от этой мысли сразу пришлось отказаться: зелья могли в любой момент понадобиться кому угодно, нельзя тратить драгоценное время на поиски чего-то жизненно-важного. Должно быть, мадам Пинс не сотворила чего-то подобного в библиотеке только потому, что иначе пришлось бы лично ходить за каждой книгой. Гриффиндорец протер очки, огляделся еще раз, теперь уже в ином слое реальности, и представил себя за попыткой ограбления кабинета Флитвика. Accio, разумеется, не сработает, и нужный материал придется искать вручную, пока декан Когтеврана не извлечет незадачливого грабителя из Паутины Времен. А искаженное чувство времени, заставляющее поверить, что ты вошел в кабинет не далее как две минуты назад, и недостаток рубинов в гигантских часах придется исправлять еще очень долго.
     
      Сейчас Паутина висела в паре футов от потолка, в узлах пульсировали густые фиолетовые комки. В отличие от остальных окутывающих комнату чар, она не отличалась красотой и симметричностью, что указывало на невероятную сложность заклятия. Что же такое здесь можно найти, раз в качестве защитной меры применяется Паутина Времен? Посох Мерлина, коллекцию древних ритуальных кинжалов для человеческих жертвоприношений, все еще жаждущих крови, или что-то намного более могущественное? Или профессор всего лишь заботится о сохранности личной библиотеки? Последний вариант, наиболее вероятный, отчего-то невероятно смешил Гарри. Все равно что рисовать многоступенчатые защитные контуры ради любимой коллекции зубочисток.
     
      Но ведь его-то сюда пустили. Впрочем, предполагается, что Гарри Поттер слишком хорошо воспитан и слишком подавлен клеветой Скитер, чтобы копаться в чужих вещах. А если и нет, все равно не сможет ничего найти, не разобравшись в системе расположения фолиантов.
     
      Отправив в рот очередной пахнущий корицей шарик, Гарри велел домовику принести газету и углубился в чтение статьи. Уже с первых строк стало ясно, что фантазии Скитер не занимать, а вот здравого смысла недостает. Написанное было столь легко проверить и опровергнуть, что с этим справился бы любой разумный человек. Любую маггловскую газету после подобного «интервью» ожидал бы незамедлительный крах.
     
      «И что, этому кто-то поверит?» — мальчик накрыл ладонью изображение бьющегося в цепях оборотня, чтобы не видеть, как тот извивается и грызет железо.
     
      «Идиотов хватает, — Крис вырвал статью о невиданном нашествии садовых гномов на окраины Лондона и принялся сооружать из нее самолетик. — Разве ты не этого хотел?»
     
      «Этого, но… Я не думал, что все будет так. Ведь это же газета!»
     
      «Вот именно. «Пророк» печатает не то, что происходит на самом деле, а то, что министерству выгодно видеть на страницах прессы. Остальные издания либо хором подпевают ему, либо являют миру фантазии журналистов и редакторов».
     
      «Но пресса должна служить для распространения информации, правдивой информации, а не голословных вымыслов и бредней! Откуда в таком случае маги узнают о том, что происходит?»
     
      «Фактами занимаются архивисты, — наставник подправил новой игрушке крыло и примерился запустить в дальний угол. — Хочешь знать, что произошло или происходит на самом деле, или что-нибудь по-настоящему полезное — иди в библиотеку, но будь готов выложить порядочную сумму за консультацию».
     
      Гарри свернул газету и отложил в сторону. Если правдивые ответы на вопросы можно получить лишь от архивистов, придется все-таки посетить лондонскую магическую библиотеку. А их заоблачные расценки, о которых он уже не раз слышал от старшекурсников… Что ж, есть информация, за которую никаких денег не жалко. Да и, честно говоря, просто любопытно было бы взглянуть на другие достопримечательности волшебного мира, не все же в Хогвартсе сидеть.
     
      «Но почему именно оборотни? А нападение на школу целой стаи — чушь несусветная. Кому это надо?.. Стой, неужели Скитер воспользовалась моим разрешением, чтобы очернить оборотней?!»
     
      Самолетик описал круг и потерянно ткнулся в темно-синий фолиант, застыв на самом верху книжной пирамиды.
     
      «Ну да, а ты думал, она не сумеет воспользоваться ситуацией в свою пользу?»
     
      «Но почему…»
     
      «Это не слишком красивая история, и началась она еще до твоего рождения, — перебил Крис. — Я тебе как-нибудь попозже расскажу. Допивай сок, Флитвик возвращается».
     
      «Это из-за Волдеморта?» — успел спросить Гарри, опрокидывая в себя кубок.
     
      «Не-а, — хмыкнул Крис. — Представь себе, здесь он замешан лишь опосредованно, это наше не в меру умное министерство решило выкопать себе яму и оказалось в патовой ситуации. Все еще копает, как видишь, на что-то надеется».
     
      Мальчик собирался спросить, из-за чего министерство так ополчилось на оборотней, но за спиной раздался тихий скрип. Гарри невольно вздрогнул: он и думать забыл о предупреждении друга. Поднялся и шагнул к двери, встречая преподавателей. Вместе с Флитвиком в кабинет вошла МакГонагалл, осмотрела ученика и, не найдя ни малейших признаков подавленности, одобрительно кивнула.
     
      — Вы поели, мистер Поттер?
     
      — Да, профессор.
     
      Гарри обернулся, подумав, что не слишком красиво было бы оставлять поднос с булочками на полу, но ничего не обнаружил. Должно быть, домовые эльфы все убрали, как только хозяин переступил порог кабинета.
     
      — Профессор Флитвик, спасибо, — спросить у него о Крисе? Нет, наставник этого точно не позволит. Да и сам профессор наверняка не помнит всех, с кем сражался тридцать лет назад. — Я могу идти?
     
      — Конечно, Гарри. И помни: не обращай внимания на разговоры, они скоро утихнут. Вот увидишь, уже через неделю все забудут об этом досадном инциденте.
     
      «Ага, забудут, — довольно промурлыкал волшебник, когда Гарри вышел в коридор, — ровно до выхода следующей статьи о тебе, великом и непревзойденном. Только представь, как англичане будут обретать все новые и новые сведения о своем герое, опоре и надежде всей нации».
     
      «Хватит ерничать», — огрызнулся мальчик, быстро шагая к башне и игнорируя сопровождающие его любопытные взгляды и перешептывание учеников и портретов.
     
      Человек действительно способен привыкнуть ко всему, что с успехом продемонстрировал Локонс. Преподаватель защиты от темных искусств ярким бирюзовым пятном выделялся среди стайки четверокурсниц, рассказывая, как в гордом одиночестве отразил нападение оборотней на маленькую горную деревеньку.
     
      * * *
      Флитвик оказался прав, и уже к середине октября никто и не вспоминал о «нашествии оборотней». Впрочем, прежде чем это случилось, Гарри не раз приходилось чрезвычайно вежливым тоном осведомляться у очередного школьника, не покусали ли его бараны. Но полностью отмщенным он почувствовал себя, когда всей школе, страдающей от простуды, пришлось пить горькое и острое перцовое зелье. Он, обладающий Даром единорога, единственный избежал участи разгуливать по замку с дымящимися ушами и опухшими от настойки глазами.
     
      Проливные дожди и осенняя слякоть, казалось, стерли и