# Бойтесь своих желаний Глава 48

Ольга Николаева

## Глава 48


Таак... Становится все любопытнее... Не зря я в этом предложении чуяла подвох...

- Что значит - проект не отправляла? Я что, похожа на идиотку, которая разбрасывается коммерческими данными? Да еще без разрешения?

Вот не нравится это облегчение на Пашкином лице...

- Ну-ка, признавайся: ты, действительно, подумал, что я могла это сделать?

- Нет, конечно же. - Слишком уверенно возразил. Вот, как будто присягу даёт. А глазки бегают... Обалдеть! Приехали.

- Паш, и ты туда же? Поэтому разобиделся и не звонил?

- Алёна, да как ты могла подумать!

- Нет, Паш, это ты - как мог?! - Похоже, врасплох застала. И видно же, что его этот вопрос мучил, явно - обдумывал, переживал, не знал, чему верить... - Можешь не отвечать. Каждый по себе судит. Вот и рассудил. Все правильно, Паш. Продолжай и дальше всех одним аршином мерить... И, знаешь что? Пошли бы все. Со своей помощью, доверием и заботой.

Вскочила и направилась к двери, с четким намерением свалить отсюда, и как можно быстрее. Достали все. И домой не хочу: слишком на девчонок злая. Тоже какой-нибудь ерунды наговорю, а потом еще пожалею. Но и здесь оставаться без надобности. Не могу.

- Лена! Етит твою в корень! Да можешь ты хоть пять минут поговорить спокойно? - Ого! Это кто это у нас так заговорил? Это во всем виноватый Паша-калека? Ничего себе - смелость! Видимо, нужно задержаться...

Я , в последнее время, даже не против убийства. Только - морального. Физическое - это признание того, что мозгов не хватает, чтобы задавить противника. В таких случаях, только и остаётся, что кулаками махать. Это уже много лет я пыталась вдолбить в голову Игорю, потому и бесилась, когда он прежние привычки вспоминал.

Однако, в данном конкретном случае, готова пойти против принципов, схватить что-то тяжелое и двинуть, все-таки, наглецу. Оставить зарубку на память. Прямо на носу. Или, например, на челюсти. Чтобы смотрел в зеркало утром и вспоминал, что борзеть - опасно...

- Ну, и что ты на меня уставилась? Давно не видела?

- Да вот думаю: когда стоишь - я дотянусь до твоего лица, чтобы ударить, или попросить, чтоб ты сел обратно?

И этот кобелина убогий, понимаешь ли, не испугался, а заржал! Не засмеялся, не захихикал, а издал какой-то немыслимый гогот... Его трясло. На глаза слезы накатывались. Пытался успокоиться, набирал воздуха - и снова ржал. У парня истерика. Неплохо бы нашатыря подсунуть... Только вот, глядя на его веселье, начала хихикать и я...

Ну, а что? В принципе, достойная парочка: поорали, поугрожали, пытались поговорить, снова поорали. Потом посмеялись. Норматив на эмоции выполнен. С запасом, лет эдак на десять вперед.

В какой-то момент истерического веселья накатилась усталость. Все. Выдохлась я. И стало глубоко по барабану: кто, куда, когда, зачем... Главное, чего захотелось: чтобы меня не трогали. Хотя бы пару дней. Никого не видеть и не слышать, а лучше - не чувствовать. И тогда наступит счастье.

Товарищ по сумасшествию так же резко, как начал хохотать, успокоился. И взгляд на меня устремил: сама сосредоточенность, невинность и простота. Откуда у него взялись актёрские способности, вот вопрос. Раньше не замечала. Это ж надо такое изобразить:невинный первоклашка так первого сентября на учительницу смотрит... Или агнец на заклании. Фиг знает, что там еще написано, в этих серых глазах.

- Ну, и что уставился? Чем я тебя рассмешила?

Да что ж такое - то? Как-то ведёт себя странно... Рассматривает меня, словно видит в первый раз... Только сейчас поняла - волнуется. Очень. Кадык ходуном ходит, кулаки сжаты. Что-то мне совсем не по себе стало... Куда бы глаза деть? Никак не спрятать. А он словно зацепил свои взглядом - и не отпускает. Попробовала отвести в сторону - никак, обратно затягивает.

- Паша. Ты меня заставляешь нервничать. - Очень серьезно сказала. Главное - правду. Абсолютную. Вот не к добру этот взгляд, уверена.

В ответ услышала таким же тоном:

- Лена. Я тебя люблю. - Здравствуйте, люди в белых халатах. Все же, Игорь перестарался. Зачем по голове было бить?

- Ну, и что ты молчишь?

- Думаю.

- О чём?

- У тебя на столике видела кучу таблеток. Вспоминаю, насколько они совместимы, и какие могли дать побочный эффект... Ты алкоголем их, случайно, не запивал? Или просто лопал горстями, не глядя?

- Ты меня совсем за дурного держишь?

- Не совсем. Но это многое объяснило бы...

- Что, например?

- Неадекватность поведения.

- Моего?

- Вот видишь, сначала была агрессия, потом эйфория, потом - расслабон. А теперь начинается торможение, реакции замедляются, человек тупит. Ты под кайфом или обезболивающих переел...

- Алён, иди ко мне, пожалуйста, поближе. - Обманчиво-нежным голосом. Такого еще не слышала. Даже в самые - самые жаркие моменты он так не звучал.

Попятилась.

- Это еще зачем? - Сделала еще один шаг.

- Осторожнее!

Ну, что это за день? От резкого окрика дёрнулась и с размаху приложилась головой об дверь. Вернее, об косяк. Неважно. Из глаз искры брызнули. А потом слёзы. - Господи, я же сказал - осторожнее... Как так можно-то, Лен? - Подскочил, куда только хромота пропала? Начал бережно ощупывать затылок, убирая мои руки. - Что ты за человек? Тридцать три несчастья... А все туда же - сама, сама... Ты себя покалечишь, только оставь без присмотра...

- Да если бы ты не заорал, как будто режут, я бы и не ударилась, и вообще... - От боли и обиды (глупо же стукнулась, такие шишки всегда раздражают) слёзы не удержать - ещё пуще катятся. Осознание слабости, показанной перед тем, кому врезать хочется... В общем, накатило. Разревелась, некрасиво, шмыгая носом и громко всхлипывая. Истеричка в период ПМС, не иначе.

А этому ироду не угомониться никак, привязался:

- Что - "вообще"? Договаривай.

- Не знаю. Не хочу с тобой говорить. Домой хочу.

- Куда? Отвезу. Только скажи - куда именно ты хочешь?

- Не знаю. - Хочется свернуться клубком и застыть, и чтобы никто не трогал. Не прикасался. Ни о чём не спрашивал. Не задавал вопросы, на которые не нравится отвечать. Ответы - неприятные и невероятные в своей неожиданности.

- Ну вот. Поэтому - какая разница, где ты сейчас будешь? Останешься здесь, я тебя пожалею, сделаю компресс, что-то ещё придумаем. Глупенькая моя... - Уговаривает, как маленькую. - Давай, пойдём в комнату.Держи платок, вытирайся.

Промокнула глаза, вытерла нос. Оценила ситуацию. Забавно. Сошлись в одной точке два калечных убожества. Только одно из них пострадало от чужих рук, а другое - от собственных...

- Не рано ты берешься помощь оказывать? Тебя самого еще лечить и лечить. Тоже мне, доктор. - Фыркнула.

- А ты не можешь хоть раз поддаться своей слабости и разрешить мне за тобой поухаживать? Не надоело вечно думать и делать вид, что тебе на все пофигу? Расслабься, Лен. Хоть сейчас. - Обреченная усталость послышалась.

-Да не могу я, понимаешь ты? Не умею. Не привыкла к тому, что за мной ухаживают. Мне проще и легче решать все дела самостоятельно. Не ждать помощи, не надеяться, не зависеть ни от кого.

- А ты попробуй.

- Зачем?

- Увидишь, как жить станет легче....

- Я не умею так. Понимаешь? Не могу. Все время кажется, что у других - куча своих проблем и горестей, зачем еще и мои взваливать на чужие плечи?

- Учись. Даю тебе шанс. Кстати, заметь: совершенно бесплатно. Ничего с тебя за это не возьму.

- А если не получится?

- Попробуем еще раз. Ты же у нас девочка умная. Хоть с десятой попытки, да выйдет.

- А тебе это зачем?

- А тебе на кой хрен, спрашивается, нужны проблемы отца, матери, брата? А вместе с ними -заботы подруг и Игоря?

- Они - мои близкие, по-другому никак.

- Хорошо. А чужие дети? Они тебе - зачем? Думаешь, не знаю, куда ты деньги отправила, которые за работу у меня попросила?

Чертяка хитрый. Нашел аргумент. Нужно еще подумать, чем крыть.

- Ну, кто же должен им помогать? Если их близкие не в состоянии, а государству - плевать.

- Так, Лен, давай двигаться. Либо здесь присядь, либо идем в комнату. Лучше, наверное, здесь. Нужно что-нибудь съесть. Ты ведь, наверняка, опять не завтракала и не обедала.

Послушалась. Действительно, стоим, как те тополи на Плющихе, стены подпираем.

- Хорошо. Что- нибудь в холодильнике есть? Если нет - могу приготовить. Даже не яичницу, а что- нибудь посложнее...

- Лена! Я же тебя попросил: успокойся и дай, хоть немного, о тебе позаботиться! Сядь уже на диван и жди. Наслаждайся бездельем. Получи удовольствие от того, как кто-то другой работает. - Таким тоном сказал, что спорить не захотелось.

- Ладно. Уже села. Жду. Но тебе же двигаться больно!

- Ну, я ведь как-то эти дни прожил, не умер? И сейчас не умру. Я мужчина, в конце-то концов. Прекрати вести себя, как твоя мама. - Раздраженно дернул на себя дверцу холодильника, чем-то зашуршал, достал из холодильника ванночку со льдом. - На, приложи к затылку, пока шишка не раздулась на полголовы...

А по поводу мамы - это он в точку. Она себя так же ведёт всегда. А я и не задумывалась, с кого беру пример. Самое смешное - всегда её осуждала и ссорилась из-за того, что квохчет, как курица, над отцом и братом.

Павел не успокоился и продолжал бить по больному:

- Я - не твой отец. И не брат. Меня в детстве учили, что женщины - слабый пол, который нужно оберегать. А хныкать перед девочкой - позор. И все нормальные мужики так думают. Это я тебе так, на всякий случай говорю. Вдруг, ты не знала?

- Оберегать, говоришь? Ну-ну. Я заметила твою бережность. Пару месяцев назад. Вот, не поверишь - прямо в глаза бросалась. За три километра твой нимб светился, и сверху надпись: "Это - Павел. Он благородный рыцарь". Бегущей строкой. И стрелочка на тебя указывает, чтобы никто не ошибся. А я не заметила, думала - просто козёл.

- Не простила? - Отвернулся от плиты, над которой уже колдовал. Пахло умопомрачительно. Или это от голода так кажется?

- А ты считаешь, такое можно простить?

- Не знаю. - Помрачнел. Брови сдвинул. - Брата я не простил. Но ведь общались как-то целых десять лет. И не шибко ссорились. - Ага. И при первой возможности ты ему насолил. Да как умело-то... В десяточку попал...

- Лен, вот скажи мне, пожалуйста, почему у нас каждый разговор превращается в словесную пикировку, а чаще - в битву. Что бы я тебе ни сказал, ты всегда сопротивляешься, стремишься ляпнуть что угодно, главное - наперекор. Тебе так трудно со мной согласиться ? Хотя бы иногда, разнообразия ради?

- Трудно. У тебя, кстати, что-то горит. Будешь кормить меня углями?

Повернулся, что-то перемешал. Выкрутил ручку плиты до упора, три секунды подождал, а потом выключил. От помешиваний снова потрясающе запахло, а желудок предательски заурчал. Вот некстати.

Павел прикинулся, что не заметил (а может, и правда не слышал - загремел тарелками), и вообще замолчал. Я тоже не стремилась продолжить беседу - нужно немного времени, чтобы переварить тонны обрушившейся информации, в голове уложить.

- Ну, угощайся давай. - Он придвинул ко мне тарелку. - Хочешь вина?

- Снова хочешь споить, чтобы проще было договариваться? - Усмехнулась невесело.

- Да я надеюсь, что мы научимся нормально общаться трезвыми. Ты же адекватная девочка. Думаю, сможешь, если очень захотеть. Правда же?

- Смогу, конечно.

- Ну, вот видишь.

- Только не очень хочется.

Он откинулся на спинку стула и начал внимательно меня рассматривать. Будто впервые увидел.

- Ну, смотри сама... - Неожиданно. А где же баталии, а как же - поспорить? Мне так не нравится. Чует моё сердце: снова, поганец такой, что-то затевает. - Я, если честно, так соскучился по тебе, что не важно, как ты будешь себя вести...

- Ага. Так скучал, что ни разу не позвонил.

- Значит, и ты по мне скучала? Иначе бы не заметила, что пропал...

- Конечно, вдруг исчезло шило из задницы... Разве такое не заметишь?

- Малыш, так нужно было - на дно залечь. Пришлось отказаться от старого номера и почтового ящика. Шифровался. - Говорит убедительно, а сам поближе пересел: устроился в уголке, ноги вытянул, меня поближе перетянул. Спиной к своей груди прижал, обнял за плечи. А я что? А я тоже соскучилась.

- Разомни плечи, пожалуйста. После дороги все тело разваливается.

- А мне, наоборот, легче стало.

- Сильно тебя приложили?

- Хватило. Предостаточно.

Какое-то время прошло в мирном молчании. Сильные пальцы старательно трудились над сведенными мышцами. Я лишь тихо вздыхала, стараясь не выдать голосом, какой испытываю кайф.

- Так хорошо? - Тихим голосом, и дыхание опаляет кожу.

Ох, накормил, напоил, а теперь соблазняет, что ли? Надо, для приличия, дать отпор, но так не хочется. Скучала по этим рукам. И по голосу. И по тому, как щекочет шею - то ли вздохом, то ли - уже губами... И по теплу, которое обволакивает.

- Угу. Да, вот здесь еще посильнее. - Все, лужицей расплылась. И теперь не важен повод, по которому сюда летела, сломя голову. Или это был тоже повод, но только себе не признавалась?

Выяснила, между прочим, что совсем не забыта. По мне, оказывается, тоже скучали... Ах, да... Самое важное мы пропустили. Чем не вариант снова устроить легкую разборку, да заодно и понять - что это было-то?

- Слушай, а с какого рожна ты любовь приплёл? Она тут каким боком?

Очень удобно такие вопросы задавать, когда глаза твои никто не видит. И можно не прятать, как важен вопрос. Ну, конечно, не так чтобы очень... Но лицом к лицу спросить постеснялась бы...

- Почему приплёл? И не сбоку, а очень даже прямо. Как есть, так и сказал.

Не удержалась. Вывернулась из рук и прямо в глаза уставилась. Ни один мускул не дрогнул: смотрит прямо, открыто. Брови слегка приподнял. Будто с вопросом: "Ну, и что ты увидела нового? Убедилась?".

А откуда я теперь знаю, как это - смотреть с любовью? Мне в таких вещах уже сто лет не признавались.

Развернулась обратно. Устроилась, как раньше. Он, как ни в чем не бывало, продолжал мять и гладить, только теперь взялся за предплечья, дошел до запястий, пальцы переплел. Застыл на секунду, прижимаясь губами куда-то к виску... Господи, я сейчас расплачусь от эмоций. Нужно срочно что-то сказать. И вопрос вертелся какой-то важный... Не помню. Потом.

- Ну что, мир? - Тихими голосом, вкрадчиво-искушающим... Так и хочется согласиться, но остатки едкой обиды - не позволяют.

- А у нас разве война?

- Не знаю... Я к тебе с миром иду, а ты - либо уходишь в глухую оборону, либо нападаешь... Не силён в военных терминах, понятия не имею, как это назвать...

Звучит и вопросом, и утверждением.

- Ты не устала от этого? Нет желания выдохнуть, наконец, и спокойно пожить?

- Я, в общем-то, раньше так и жила...

- Одна. А теперь со мной. Так веселее.

- Насчет веселья - не очень уверена, а вот скучать - это да, скучать не приходится. Думаешь, мне это нужно? Вот такие развлечения?

- Хм... Я могу гарантировать, что приложу все силы, чтобы ты получала максимум удовольствия... - Пальцы игриво пробежались от запястья к плечу, а потом - по шее, костяшками невесомо прогулялись по линии подбородка... Неосознанно потянулась за этой лаской, вытягиваясь, как кошка...

- Паш, в этом я, как раз, не сомневаюсь. Но в жизни, кроме удовольствий, на которые ты намекаешь, есть масса всего другого.

- Да? Странно. - Гад такой, насмехается надо мной. Слышно по голосу, как улыбку прячет. - А я и не знал. Думал, что это - главное...

- Зря ты над этим шутишь. Главное - доверие. Без него вообще никак. А как я смогу тебе доверять?

- А в чем дело? Почему - нет?

Надо бы в этот момент вскинуться и зашипеть, как разъяренной кошке... Вот только - лень. И так хорошо лежится на его руках, и давно уже не было так уютно...

- А ты считаешь себя достойным доверия?

- А когда я тебя подставил или предал?

Теперь уже не выдержала:

- Охренеть! А ты все уже забыл? Или твой шантаж - не в счет? Так, легкая забава?

- Лен, ты не путай. В тот момент подставил тебя Вадим. Если б он себя по-иному повёл - ничего бы и не было.

- Вообще ничего?

- Ну, я бы придумал другой метод, конечно, чтобы тебя добиться. Не такой поганый.

- Хочешь сказать, что ни в чем не виноват? Весь такой в белом?! - Похоже, недолгий мир уже сворачивается. Войска прочищают ружья...

- Нет, конечно. Виноват. И в дерьме по колено. Или по локоть? Как правильнее?

- Да ты по уши изгваздался. Незачем выбирать. И ноги, и руки, только что носом тебя не вывозил никто. Хотя, если продолжать сравнивать...

- Ну да, я ж не спорю. Весь вымазался. - Он сейчас что делает? Соглашается со мной? Похоже, начинать новые бои пока не стоит. Но и совсем расслабляться - рано.

- Тогда о чем ты спрашиваешь? Сам же признаешь свою вину.

- Ну, Алён, подумай сама: в чем заключалось моё предательство? Кем я тебе приходился в то время? Ты мне доверяла? Нет. Как я мог тебя обмануть и предать?

Тут я призадумалась. Как вывернулся-то, посмотри...

- Хорошо. Пусть будет по-твоему. Но как тогда классифицировать твой поступок?

- Свинство. Равнодушие. Цинизм. Можешь даже сказать, что я был козлом. Но я не мог разрушить то, чего и в помине не было.

- Хочешь сказать, что с твоей стороны предательства не было?

- Алёныш, я тебя обидел, оскорбил, шантажировал, глумился. Заставлял делать то, чего тебе вовсе не хотелось. Но предал тебя исключительно Вадим. Если бы он не согласился, а дал мне в морду, история на том бы и угасла. Возможно, я бы подкатил, но по- другому. Но требовать этот вариант не стал бы. Местами и самому уже становилось противно. Однако, раз такую кашу заварил - пришлось хлебать, полным лаптем.

- Гладко стелешь, Паша... - Есть в его словах доля правды, но какова она - эта доля? Где гарантия, что он отличается от своего брата? Росли и воспитывались в одной компании... - Откуда я знаю, чем ты на него давил? Может, у него выбора не было...

- Лен, выбор всегда есть. Идти против совести ради комфорта, или не идти. Подставить близкого человека, чтобы жить спокойно, или поднапрячься, но людей не обижать. Вадик выбрал худший вариант. Слил тебя, не задумываясь, и до сих пор продолжает гадить.

- Ты думаешь, это, все-таки, Вадим?

- До конца не разобрался. Это нападение смутило - не в его стиле. Начал искать по сторонам. Оказалось, что меня отпинали уже в качестве возмездия за то, что брат натворил. И здесь все ему на руку оказалось.

- Ты на сто процентов уверен?

- На девяносто девять. Все ниточки сходятся к нему.

- Зачем ему это нужно?

- А сама как думаешь?

- "Так не достанься же ты никому?!" В этом смысле?

- Вполне возможно. Но, пока сам не расскажет, ни в чем нельзя быть уверенным...

- И что ты собираешься дальше с ним делать?

- Пока не знаю. - Он тяжело вздохнул, перебирая мне волосы пальцами. Видно, происходящее нелегко дается, как бы ни хорохорился. - Но тебя ему в обиду я точно не дам.

- Да Вадим, как раз, меньше всего волнует. Я не уверена, что теперь ты мне однажды не сделаешь так же больно. Хотелось бы, конечно, расслабиться, но - не могу. Уже не один раз меня так ломали...

Он резко выпрямился, развернул меня лицом к себе, поближе подтянул. Ого! Как задело-то: глаза сверкают, ноздри раздуваются, кадык нервно дернулся... А ничего, кстати, хорош, когда заводится. Приятно смотреть...

- Лен, я - не ангел. И совсем не добродетельный. И хренова туча косяков за плечами. Есть вещи, которые лучше не вспоминать. Но тебе я ничего плохого не сделаю. Во всяком случае, специально. Обидеть ненароком - глупость ляпну, что-нибудь еще - вполне возможно. Я, если честно, до сих пор не знаю, отчего ты иногда заводишься. Но поверь - все, что касается блага моих близких - святое.

- Опять - поверить? - Получилось как-то кисло и горько.

- А по-другому - никак. Ты же не будешь всю жизнь от людей шарахаться, потому что пара уродов в жизни встретилась? - Долго всматривался в ожидании ответа. Вздохнул. - Да. Я тоже урод. Но только не в том, что касается семьи и близких.

И я постараюсь исправиться. Честно. Ради тебя.

- Ага. Сначала ради меня творил не пойми какие вещи, а теперь - исправляться решил? Забавно.

- Лена. Я рос в то время, когда мир вокруг был похож на лес, населенный хищниками. Или ты - или тебя. Без вариантов. Главное - защитить себя и свою стаю. А лучше - напасть, пока противник дремлет. Меня вырастил бизнесмен, родом из девяностых. Он меня жизни учил. Тогда думать о всяких нежностях и лирике было нельзя. Просто опасно. Сейчас, кстати, тоже. Просто более удачно замаскировано. Мы же цивилизованные люди. - Усмехнулся невесело. - О том, как тебе хреново будет, я знал. Но это было неважно. Я об этом париться не привык.

- А сейчас? Ты резко изменился?

- Ага. Разве ты не видишь мой нимб? И лопатки чешутся. - Для нагляности еще и закинул руку за спину, пару раз поскоблил по майке. - Скоро крылья пробьются.

- Да ну тебя! Клоун! - Пробовала отвернуться, обиженно - не позволил. - Я с тобой серьёзно говорю, а ты...

- А я тоже - серьёзно. Лена, посмотри на меня, прекрати отворачиваться! - Подняла глаза. - Я десять лет жил сам по себе, общался с такими же, как я, мужиками. Того же круга,с таким же взглядом на жизнь! С какого бы перепугу я должен был вести себя иначе и переживать о том, что там думает какая-то девчонка?!

- А теперь задумаешься?

- Теперь, надеюсь, мне больше не придется об этом думать.

- Не уходи от темы. Ты прекрасно понимаешь, о чём я сейчас.

- Лен, я тебе в любви тут, между прочим, признался недавно. Лет десять ничего подобного не делал. Как я могу знать, на что еще теперь способен?

- Так уж и десять? - Слабо верится.

- Ну, в точности до месяцев не считал...

- А сейчас почему ты это сделал?

- Етиж твою мать! Издеваешься? Это изощренная женская месть?

- Нет. Пытаюсь разобраться.

- Да в чем еще-то? Что тебе непонятно?

- Не знаю. Просто странно всё это и необычно...

- Ладно. Я понял, что все равно не веришь...

- Видишь, какой ты молодец! Понятливый. Ну все? Я тогда пойду?

- Сейчас. Сначала в ванную, а потом - в постельку. Я уже устал спать без тебя.

- Снова за меня решаешь?

- Пока ты созреешь, я уйду на пенсию. А там уже будет неинтересно. К тому же, убеждать проще, когда ты в зоне видимости.