Николаева Раиса Борисовна: другие произведения.

На границе Империи

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Конкурсы романов на Author.Today
Оценка: 8.50*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    ПОМЕНЯЛА ЧАСТИ МЕСТАМИ! ПОКА ПИШУ ПЕРВУЮ


  
  
   Раиса Борисовна Николаева.
  
   На границе Империи
  
   Роман
  
   Часть 1
  
   Глава 1
  
  
    Шерден, перепрыгивая через ступеньки, поднялся по парадной лестнице на второй этаж дома. Проходя, мимо покоев матери, вспомнил, что уже давно не баловал визитами свою "старушку". Усмехнувшись, постучал в двери и, дождавшись, когда личная горничная графини открыла их, вошел внутрь.
  Графиня Эльтес изволила музицировать и поскольку она великолепно играла на арфе, Шерден замер на несколько мгновений, наслаждаясь чудесной мелодией. Жариана прекратила играть и протянула руки сыну для поцелуя. Он небрежно чмокнул ее в кисть, потом столь же небрежно в щеку, в который раз поневоле отметив мягкость и бархатистость кожи. Его матушка не старела, от слова вообще. И если бы не сорокалетий сын, то она бы, всякого смущения, говорила всем, что ей двадцать пять.
   Жариану не обманули ни небрежность поцелуев сына, ни вялость и леность его движений, поскольку она сразу заметила веселые огоньки, плескавшиеся в глазах Шердена.
  - Ты опять изводил сэра Эксерта Гадеуса? - всплеснула она руками. - Не кажется ли тебе, Шерден, что в твоем возрасте, это является ребячеством?
  Шерден рассмеялся, мать видела его насквозь, впрочем, как и он ее. Ведь, несмотря на упреки, Жариана была несказанно довольна, что ее сын может поставить на место этого злобного, чванливого индюка. Сэр Эксерт Гадеус в свое время немало попортил нервов и крови не только ей, но и Шердену, когда тот был еще молод и не мог достойно постоять за себя и мать. Теперь пришло время расплаты. А поскольку ее сын обладал великолепной памятью, ироничным, даже саркастичным складом ума, имел хорошо подвешенный язык, отменное чувство юмора и при этом твердый характер, то каждая встреча его и Эксерта превращалась в непрерывные стычки, из которых Шерден всегда выходил победителем.
   ...Началось все тридцать лет назад, когда Жариана, приехавшая в столицу из небольшого городка вместе с сыном, по ходатайству подруги матери, устроилась горничной в дом одного престарелого мага. Звали его Кальдет Гадеус. Он жил совершенно один в огромном, роскошном особняке. Жариане в первое время пришлось очень тяжко. Ее хозяин был сварлив и придирчив. Ни одна горничная или кухарка не задерживались в этом доме больше одного месяца, но положение Жарианы было столь бедственно и плачевно, что, стиснув зубы, она с улыбкой выдерживала все причуды и капризы этого старика.
   Казалось, что Кальдет враждовал со всем миром. Он много лет не общался со своей семьей и на дух не выносил своего племянника Эксерта, который после смерти отца (родного брата Кальдета), встал во главе семьи. Кальдет терпеть не мог всех своих внучатых племянников и племянниц, не знал их имен, и в глаза никогда не видел. Кальдет перессорился со всеми коллегами, поссорился с немногочисленными учениками, поссорился с соседями, и жил в полном одиночестве с каждым днем становясь все более и более невыносимым. У него не было ни жены, ни детей, никто не навещал его, но он, казалось был только этому рад.
   Кальдет позволил сыну Жарианы жить в его доме, но только строго-настрого запретил заходить на хозяйский этаж, запретил бегать по дому, шуметь, кричать и даже громко смеяться. Кальдет внушал своим грозным видом такой ужас мальчику, что тот и без предупреждения не захотел бы привлекать к себе внимания страшного старика.
   Жариана смогла выжить в этом доме. Любое замечание, хоть справедливое, хоть нет, она встречала с милой извиняющейся улыбкой, обещая впредь, поступать так, как хочет хозяин дома. Она никогда не болтала с соседками, никогда и ни с кем не обсуждала Кадьдета, хотя часто торговки на рынке или лавочники, пытались расспрашивать ее о хозяине. Она никогда не трогала без разрешения его вещи, не входила в комнаты, в какие он запрещал ходить... и наблюдала, внимательно и вдумчиво наблюдала за Кальдетом. Заметив, что ему особенно нравиться какое-то блюдо, она старалась приготовить именно его. Заметив, что ему трудно подниматься по лестнице, она как-то ненавязчиво подсунула ему трость, которую он сперва выкинул в окно, пытаясь доказать самому себе, что он еще не стар.
   Жариана грела ему домашние туфли, взбивала подушки, устроила ему возле камина уютное гнездышко, в виде кресла и мягкого пуфика под ногами, рядом устроила столик, на котором всегда стоял графинчик с вином и чистый бокал. Кальдет очень быстро привык к появившемуся уюту и хоть он, как и прежде, подолгу сидел в одиночестве, его лицо уже не было таким угрюмым и насупленным.
   Иногда, не чаще двух трех раз в месяц у Кальдета бывали посетители. Они приходили в его кабинет порталом, а потом исчезали вместе с хозяином. Он возвращался достаточно быстро, но был настолько уставшим и изможденным, что Жариана мучительно терялась в догадках, чем же он занимался?
   Так прошло четыре года, а потом вдруг резко все изменилось. Случилось это после того, как у Шердена в четырнадцать лет вдруг обнаружился сильный магический дар.
   К этому времени Жариана уже много чего знала о Кальдете. Знала что он потомок одного из сильнейших магов, когда-либо живших в этом королевстве. Знала, что он и сам очень сильный маг. Знала, что он бывает во дворце, где его принимают с надлежащим уважением и почестями, что ее неимоверно удивляло, учитывая количество его врагов, в том числе и среди придворных. Она на многие вопросы получила ответы, и все это произошло после, совершенно неожиданной для всех, инициации Шердена.
   Обычно, если в семье были магически одаренные предки, от каждого ребенка ожидали всплеска магических способностей. Это происходило чаще всего в подростковом возрасте, примерно в тринадцать-четырнадцать лет. Редко случалось, что магические способности проявлялись в более раннем или более позднем возрасте. В любом случае, родители надеялись на это, и внимательно следили за своими отпрысками, чтобы вовремя помочь в момент первого проявления магического дара.
   С Шерденом все обстояло иначе. Жариана точно знала, что в ее роду не было магически одаренных, да и ее муж, отец Шердена, тоже не мог похвастаться даже самым малым магическим уровнем. Правда, он ничего не знал о своих предках, поскольку был круглым сиротой все свое детство проведшим в приюте. Потом ему несказанно повезло, он случайно прибился к стражникам, охраняющим ворота города, его жалели, подкармливали, и когда он повзрослел, приняли в свой отряд. Жариана впервые увидела его, когда ей было шестнадцать, и он просто сразил ее своей красотой и мужественностью, когда усталый после дежурства проходил мимо ее дома. Она грезила о нем днем и ночью, стараясь попасться ему на глаза и хоть как-то привлечь его внимание. Они поженились, едва ей исполнилось семнадцать лет. Через год родился Шерден, а еще через год ее муж погиб, когда вместе с отрядом ловили в лесу разбойников нападающих на путников и торговцев.
   Так что магического дара у Шердена не должно было быть, но он, тем не менее, проявился, и был насколько неожидан, настолько и болезнен.
   Мальчик сидел в своей комнате и читал книгу, которую его мама взяла в библиотеке Кальдета (разумеется, с разрешения хозяина), и вдруг почувствовал жар во всем теле. Этот жар становился все сильнее и сильнее, вызывая такую боль, что Шерден дико закричал, зовя на помощь маму. Она вбежала в комнату и увидела сына, катающегося по полу. К большому счастью Кальдет был дома, он сразу догадался, что происходит. Маг стиснул ладонями голову мальчика, что-то быстро зашептал, не давая тому вырваться из своих рук. Боль утихла, но внутренний огонь продолжал жечь его. Кальдет заставил его выпить какое-то зелье и Шерден провалился в беспамятство. Он не знал, что старик не отходил от его постели два дня, не знал, что тот пристрастно допытывал Жариану, требуя от нее, чтобы она призналась, что отцом мальчика являлся сильный маг, а не какой-то простой стражник. Жариана клялась своей жизнью, что никогда не изменяла мужу и не знает, откуда у ее сына этот магический дар.
   Кальдет поверил ей, но запретил, кому бы то ни было, рассказывать об этом. Он даже запретил вызывать лекаря, боясь, что тот может догадаться об инициации мальчика. Жариана ничего не понимала, все прояснилось только через несколько лет, когда Шердену исполнилось двадцать.
   Все это время Кадьдет сам учил его принимать и контролировать свой дар, и надо сказать, лучшего учителя невозможно было и отыскать. Строгий, но справедливый, внимательный, но въедливый и суровый.
   Сначала Шердену было так тяжело, что он даже хотел сбежать из ненавистного (на тот момент) дома. Но Жариана день и ночь убеждала своего мальчика, что трудности - это ерунда, зато, когда он станет магом, ему откроются все пути, и он не будет прозябать в нищете, как прозябает она, а, наоборот, станет богатым и будет жить так, как ему захочется. Она рисовала такие заманчивые, такие прекрасные картинки этого чудесного будущего, что у Шердена появлялись новые силы, чтобы превозмогая себя, идти вперед.
  
  
   Глава 2
  
  
   Магия, магия, магия - с ее помощью изготавливают амулеты, с ее помощью исцеляют страшные раны и болезни, с ее помощью строят дома, мосты, дворцы, с ее помощью... убивают. Сила магического дара, является краеугольным камнем любого воздействия. Самые сильные маги ценились в любом королевстве, при любом правителе. Раньше сильный маг набирал себе учеников и лично обучал их, но со временем такой способ обучения посчитали нецелесообразным и теперь магически одаренных детей учили управлять своим даром в магических Академиях, и вот в процессе обучения главным становился характер ребенка, его психологические предрасположенности и с этим приходилось считаться. Самые спокойные, медлительные и дотошные чаще всего занимались созданием артефактов, алхимией, зельеварением и лечением. Из самых быстрых, вспыльчивых получались прекрасные боевые маги. Чем больше упорства и старания - тем лучше результат - это аксиома. Те, кто хотел, кто сумел преодолеть свой характер, овладевали любыми способностями, такие ученики становились магами-универсалами, их особенно ценили. Из самых лучших студентов получались самые сильные маги - этот постулат был неоспорим, но в каждом правиле есть исключения, были они и в этом.
   Иногда рождались дети, обладающие не только магическим даром, но еще и какой-нибудь необычной способностью. И этой способности невозможно было научиться нигде и никогда, такие маги были уникальны. Например, ментальному воздействию могли научить любого: внушить страх или, наоборот, покой и умиротворенность, но вот со способностью читать чужие мысли, можно было только родиться. Уникальною способностью была возможность разговаривать с умершими или видеть будущее, дети с таким даром рождались один раз в пятьдесят лет, и разумеется, каждый такой ребенок, был замечен и его способности служили на благо королевству. Но иногда рождались дети со способностью, которой не было ни у кого и никогда, именно такая способность была у Кальдета. Редчайшая, вернее, единственная в своем роде. Он был магом Времени.
   Кальдет родился в семье потомственных магов, но ему не повезло, поскольку он родился вторым, а по традиции, идущей еще от мага-основателя рода, только первый ребенок, причем обязательно мужского пола, получал статус главы семьи и все сопутствующие привилегии. Во-первых, он получал имя Эксерт, во-вторых, его с детства начинали готовить на должность придворного мага, раскрывая все знания, что передавались из поколения в поколение.
   Младшие сыновья становились, по большей части воинами, из них готовили боевых магов, не позволяя вникать в подробности дворцовой жизни и подковерных интриг. Девочки становились только лекарями или артефакторами, потом они обычно выходили замуж, меняли фамилию и постепенно исчезали из клана. Судьба младших сыновей складывалась по-разному. Чаще всего они, рано или поздно, гибли, чаще раньше, не успев жениться и родить детей.
   Разумеется, подобная традиция не устраивала младших сыновей, и многие из них, в предыдущих поколениях, пытались бунтовать, чтобы изменить сложившееся положение вещей. Некоторые достигли больших высот, став военноначальниками, некоторые, не найдя почета и уважения у себя на родине, отправлялись воевать в другие королевства, поскольку потребность в сильных боевых магах, ощущалась постоянно. Но как бы то ни было, над младшими сыновьями, словно висело какое-то проклятие, и как они не старались, создать новый клан, в противовес существующему, ни у одного их них этого не получилось. Хоть это было жестоко, подобное положение устраивало всех, позволяя сохранить костяк семьи и ее влияние на правителей. Но так продолжалось до тех пор, пока у предыдущего Эксерта (отца Кальдета), не родились близнецы. Первому родившемуся мальчику дали имя Эксерт, второго назвали Кальдет.
   Мальчики были похожи во всем, в том числе и в неуживчивых, вспыльчивых, обидчивых характерах. Они ссорились и дрались с самого раннего детства, едва научившись самостоятельно ходить. Дрались за все: за игрушки, лакомства, за внимание родителей, кстати, за внимание, чаще всего. До десяти лет они воспитывались и учились вместе, в десять лет отец в очень жесткой форме объяснил Кальдету различие, что было между ним и братом, из-за несчастных двадцати минутах во времени рождения.
   С этого момента их учили разные учителя и братья стали видеться намного реже, что, впрочем, только усилило их вражду и зависть друг к другу.
   Эксерт, как только мог, подчеркивал перед братом свое преимущество, в красках расписывая, какое прекрасное будущее ждет его, и какое безрадостное существование будет вести Кальдет. Злость и гнев младшего брата были самой большой наградой для старшего.
   Вражда не утихла, и когда им исполнилось по тринадцать, и у обоих одновременно проявился магический дар. Сила способностей у мальчиков была одинакова, вот только с Эксертом сразу стали заниматься лучшие учителя, помогая ему увеличить свои силы, с Кадьдетом тоже занимались лучшие маги, но учили его только создавать щиты защиты или способы атаки противников. Так продолжалось до одного знаменательного дня, что стал для Кальдета поворотным.
   Началось все с того, что Кальдет ударил своего старшего брата палкой по голове, едва они встретились с ним в коридоре. Кальдет ударил настолько сильно, что Эксерт упал на пол, крича от боли.
   На шум прибежали слуги и родители и увидели очень странную картину. Оба их сына лежали на полу. Лицо Эксерта было залито кровью, что бежала из раны на голове, напротив Эксерта лежал Кальдет без сознания, бледный и холодный. Мальчиков перенесли в спальни. Рану на голове Эксерта отец залечил за минуты, а вот с Кальдетом все оказалось намного сложнее. Он был полностью магически истощен, и это было очень странно, ведь никаких заклятий он не применял, а просто ударил брата палкой, что случайно оказалась в его руке.
   В сознание Кальдет пришел только глубокой ночью, но был настолько слаб, что не мог даже разговаривать. Когда он окреп, то начал рассказывать такие странные вещи, что отец, было подумал, что его младший сын лишился рассудка.
    - Кальдет, - мягко спросил отец, - почему ты ударил брата?
   - Он убил моего щенка, которого вы с мамой мне подарили! - с болью в голосе ответил мальчик. - Эксерт убил его, ударив ногой со всей силы!
  Отец задумался. Такое вполне было возможно, поскольку старший брат ненавидел эту собаку. Щенка подарили Кальдету в качестве пощрения, за то, что он сдал все экзамены лучше Эксерта. Кальдет был счастлив, а Эксерт исходил обидой и ревностью. Младший брат специально науськивал щенка, заставляя лаять на старшего, едва тот приближался. Естественно Эксерт терпеть не мог пса и бил его при каждом удобном случае.  
  Отец выслушал сына, но продолжал с сомнением смотреть на него. Не доверять словам Кальдета его заставляло не убеждение, что Эксерт не мог так жестоко поступить, а то, что этот щенок живой и здоровый бегал по двору перед замком. И никак на убитого не походил. На нем не было ни раны, ни даже царапины, Эксерт сам лично осмотрел эту собаку.
  Но и слова Кальдета он не мог игнорировать. Во-первых, Эксерт признался, что действительно собирался убить эту тявкающую мразь, а во-вторых, отец чувстовал эманации, оставшиеся после выброса огромного количества магической энергии, а вот видимого результата этого выброса не было. А ведь сила была такова, что Эксерт бы не удивился разрушенной стене, выбитым окнам и дверям и, скорее всего, человеческим жертвам. Ничего этого не было и в помине, да вот только Кальдет был истощен так, словно провел магическую дуэль с очень сильным противником.
   Немного подумав над этими странностями, Эксерт сделал вывод, который, к сожалению, оказался ошибочным. Отец решил, что его младший сын обладает способностью воскрешать умерших, возвращая сущность, ушедшую за грань, назад в тело.
   Когда Кальдет через несколько недель полностью восстановил силы, его отец захотел убедиться в способностях своего сына, прежде чем сообщать о них. Способность воскрешения была уникальной, если она подтвердиться, то Кальдета ждало прекрасное будущее. Эксерт попытался заставить сына воскресить сначала убитую птицу, а когда у того ничего не получилось, снова убил несчастного щенка, решив, что может способность проявляется в минуты стресса. Когда же этого не случилось, оставил сына в покое, посчитав все случайностью, не поддающейся объяснению. Кстати, после гибели собаки Кальдет больше никогда ни к кому не привязывался, ни к животным, ни к людям, даже в пору юности, когда все его сверстники влюблялись чуть ли не ежечасно. Он остался одиночкой, и со временем это перестало его тяготить.
   Способности снова проявили себя через год. Это случилось теплым весенним вечером, и в этот раз свидетелей было предостаточно.
   Его мать попросила накрыть стол для чаепития в беседке, стоявшей рядом с могучим дубом. Она с мужем уже сидела за столом, а Кальдет с братом стояли поодаль, ожидая, пока мама позовет их, и, как обычно, яростно спорили друг с другом. В этот раз предметом спора было, кто дальше сможет послать огненный шар. Кальдет, из которого готовили боевого мага, очень боялся, что его брат сможет победить его и в этом состязании, поэтому специально толкнул Эксерта под руку, чтобы у того не получился бросок. И вот огненный шар, вместо того, чтобы взлететь в воздух, изменил траекторию, ударившись о толстую ветку дерева. Ветвь обломилась и упала на голову служанки, которая, как раз в этот момент проходила под деревом.
   Мать Кальдета страшно закричала, Эксерт замер, как вкопанный, а Кальдета охватил ужас от того, что он натворил. Ему так сильно захотелось повернуть все вспять, чтобы не было ни этого броска, ни девушки, похороненной под веткой, ни этого кошмара. И в эту секунду что-то произошло. Уже теряя сознание, Кальдет видел своего брата, только еще собирающегося запустить огненный шар, а дальше была темнота.
   Он пришел в себя только на вторые сутки, мама рассказала ему, что произошло. Они сидели спокойно в беседке, ожидая, пока Люси принесет поднос с чашками и тут Эксерт закричал, что Кальдету плохо, но мало этого, со стороны замка бежали слуги и на лицах их отражался ужас. Сначала она решила, что это из-за упавшего сына, вот только подбежав, слуги стали рассказывать удивительные вещи, якобы они видели, как огненный шар ударился в дерево, и обломившейся веткой привалило служанку. Но пока они бежали, что-то случилось: и ветка оказалась снова на дереве, и служанка была живой и здоровой.
   Эксерт-старший первым догадался обо всем. Его младший сын не оживлял умерших, он мог на несколько мгновений сдвигать время назад. Кальдет был магом Времени. Такой способностью еще никто никогда не обладал. Теоретически предполагалось, что такое возможно, вот только магов с таким даром еще никогда не рождалось. Когда отец сообщил о такой способности сына, ему поверили с большим трудом. Репутация Эксерта-старшего была такова, что нельзя было сомневаться в его выводах, вот только продемонстрировать свою способность Кальдет смог очень не скоро, уж слишком большим был расход магической и жизненной энергии в момент смещения времени.
   Когда дар Кальдета подтвердился, его забрали из семьи и дальше с ним стали заниматься не просто лучшие маги, а лучшие из лучших. К сожалению, Кальдет мог сдвигать время назад всего на две минуты, через несколько лет он достиг своего максимума, когда это время увеличилось до пятнадцати минут, но это был его предел. Но даже эти пятнадцать минут были в некоторых случаях просто бесценными.
   Выявились и некоторые другие особенности подобного смещения. Например, кто-то, допустим муж, выпил яд, решив покончить жизнь самоубийством. Жена или еще кто-то успел вызвать Кальдета и он передвинул время на тот момент, когда пузырек с ядом еще не был выпит, и самоубийцу смогли остановить, но если, например жена, увидев мертвого мужа выбросилась из окна, то даже если все произошло в течении пятнадцати минут, вернуть время к тому моменту, когда муж был еще жив уже не получалось. Почему это было так - неизвестно. Кальдету за долгие годы пришлось сдвигать время, чтобы исчезли из памяти опрометчивые слова венценосных особ, и чтобы исчезли письма, написанные в гневе, несколько раз приходилось сдвигать время, когда королева заставала супруга в момент, когда ее присутствие было очень нежелательным.
   Кальдету были известны такие тайны, о которых, кроме него не знал никто, но он всегда держал язык за зубами, понимая, что от этого зависит его жизнь. Отец, отправляя сына из дома, очень долго говорил с ним наедине. В первую очередь о том, что молчание не просто золото, молчание - это жизнь. Кальдет зарекомендовал себя хоть и склочным, но надежным человеком, умеющим хранить королевские тайны.
  
  
   Глава 3
  
   Время шло. Брат Кальдета достиг больших успехов и по праву считался приемником отца на должности королевского мага. Братья изредка встречались во дворце, но как в детстве, так и сейчас терпеть не могли друг друга, при случае вставляя один другому палку в колеса. Эксерт женился, у него один за другим рождались дети. Кальдет же всегда жил один. Их отец со старился, не за горами был тот день, когда он полностью передаст дела своему старшему сыну. Эксерт-младший серьезно готовился к своей будущей роли главы семьи, и вот тогда-то он и осуществил план, о котором думал чуть ли не с того дня, как у его младшего брата обнаружился такой уникальный дар.
   Все годы Эксета-младшего душила зависть и постоянно в голове крутились мысли, как отобрать у брата его уникальный дар. Бывали дни, когда он готов был силой забрать его... вот только без согласия Кальдета, сделать это было невозможно. Как было обидно это осознавать! Магический дар с помощью особого ритуала можно было достаточно просто отобрать у любого магически одаренного человека, а вот с уникальными способностями этого сделать было нельзя. Способности можно было только передать, причем, добровольно, а Кальдет, понятное дело, со своей способностью расставаться никак не желал. Долгие годы старший брат следил за младшим, ненавидя и завидуя ему, в страхе ожидая, когда Кальдет жениться и у него появятся наследники. Но этого не происходило, и когда их отец подошел к порогу смерти, стало очевидно, что детей у Кальдета уже не будет, вот тогда Эксерт решился просить отца, чтобы он заставил Кальдета поклясться, что тот подарит уникальный дар своей семье, передав его одному из ее членов.
   Отец долго разговаривал с Кальдетом. О чем они говорили Эксерт-младший так никогда и не узнал, но в результате этого разговора, Кальдет поклялся, что передаст свои способности наследнику мужского пола, носящему фамилию Гальдеус. На этом уточнении настоял старший брат, справедливо подозревающий старшего, что тот обязательно найдет какую-либо лазейку в клятве, чтобы насолить своему близнецу. О! Эксерт-младший хорошо знал своего братишку, поскольку был его копией и сам поступил бы точно также. Например, можно было найти какого-нибудь дальнего родича, пятую родню на киселе и передать ему способности, можно было передать их одной из женщин, и она, сменив фамилию, забрала бы дар из семьи. Но теперь эта клятва обязывала Кальдета передать свои способности детям Эксерта, тем более что у того подрастало трое сыновей.
   Как потом Эксерт клял себя за то, что успокоенный клятвой брата, ослабил свой негласный надзор за его жизнью. До дня принесения клятвы Эксерт глаз не спускал с Кальдета, а, особенно, с женщин, что его окружали. В основном это были горничные, поварихи и домоправительницы, которых время от времени Кальдет нанимал для ухода за своим домом. История знала немало случаев, когда одинокие пожилые холостяки становились добычей таких милых и скромных девушек, нанятых в дом в качестве прислуги. Эксерт зорко следил, чтоб ни одна их таких хищниц не захомутала его брата. У Эксерта была целая сеть шпионок, которые докладывали ему о каждом шаге брата. Всех этих женщин Эксерт принуждал следить за Кальдетом, кого подкупом, кого угрозами. Кальдет очень быстро узнавал об этом и выгонял очередную экономку или горничную, злился и бесился, но ничего поделать не мог. Но как только клятва была произнесена, Эксерт оставил брата в покое, не обратив внимания на новую горничную с десятилетним сыном, что поселилась в доме его брата. Он был спокоен: даже если Кальдет не выберет себе наследника из числа его детей и внуков и умрет, не передав своих способностей, все равно рано или поздно один из его наследников родится с этими способностями, такова была природа магических клятв.
   Но Кальдет этот мерзкий, беспринципный и злобный интриган придумал способ, как оставить своего брата ни с чем.
   К своему большому сожалению, Эксерт узнал обо всем одним из последних. Узнал за месяц до смерти своего младшего брата, и эта новость сразила Эксерта, не хуже молнии. Оказалось, что Кальдет, этот старый трухлявый пень, женился на своей экономке. Ладно бы только это! Ну выжил одинокий старик из ума, случай не такой уж и редкий. Эксерт вполне смог бы пережить это событие, смог бы пережить даже то, что все наследство брата не останется в семье, а перейдет в руки этой ловкой хитрой проходимке. Другое повергло Эксерта в шок, его сумасшедший братец не только женился на своей экономке, но и усыновил ее ребенка, подарив ему свое имя. Но и это было еще не все. Самое страшное и ужасное заключалось в том, что Кальдет передал ему по наследству свой дар, оставив родных племянников ни с чем!
   Когда Эксерт узнал об этом, то впал в какой-то ступор, потеряв драгоценные дни, чтобы предпринять хоть какие-то шаги, в аннулировании этого брака. Он мог бы, например, доказать, что этот брак является фиктивным, что Кальдет его заключил только с целью усыновления мальчика, чтобы дать ему свою фамилию, тем самым сдержать магическую клятву, передав свои способности отпрыску мужского пола, носящему фамилию Гальдеус.
   Эксерт успел бы подать прошение королю и в магический совет, возможно что-то удалось бы изменить, а он вместо этого, просидел взаперти оглушенный такой невероятной новостью. Подлость брата, его коварство и вероломство полностью выбили почву из-под ног, в результате драгоценное время было потеряно и наглый выскочка, получил это сокровище.
   Правда, потом Эксерт узнал, что он ничего не смог бы предпринять, поскольку этот странный брак, также как и усыновление, были заключены с личного одобрения и разрешения Его Величества.
   Как Эксерт бушевал, призывая на голову отвратительного мальчишки, укравшего дар его семьи, все кары небесные! Сколько гадостей он сделал новоявленной вдове и ее отребью! Но все было напрасно, молодой наглец день ото дня набирался сил и уверенности в своем новом положении, а через некоторое время, стал достаточно жестоко отвечать на любые выпады против него или своей матери.
   Эксерту, к счастью, не пришлось долго страдать от учиненной несправедливости, поскольку он умер, всего на год пережив младшего брата, оставив бразды управления кланом своему старшему сыну, носившему по традиции его имя. Именно ему досталась незавидная роль сражаться за внимание королевской семьи с этим новоиспеченным родственником.
  
  
   Глава 4
  
  
   Этот Эксерт был не то чтобы умнее. А гибче, дальновиднее своего отца. Он не стал разбрасываться отпрысками своего клана, как до него поступали все предыдущие Эксерты, наоборот, он взвешенно и обдуманно брал под свое крыло некоторых из них (кого считал достойными), помогая продвижению по карьерным лестницам, помогая получить важные и ответственные посты. Например, он пригрел племянника - ребенка одной из своих племянниц, хоть тот и не носил гордую фамилию Гадеус, пристроив его на презираемую, но очень ответственную должность королевского палача. Тот стал не в прямом смысле палачом, отрубая головы преступникам или пытая их в застенках, нет, Тажерт Дирт был, как бы сказать, магическим палачом, лишая магической силы магов, преступивших закон.
   Для этого всего лишь необходимо было обладать высоким уровнем силы и, конечно, жестокостью, поскольку не все могли выдержать зрелище корчащегося от нестерпимой боли человека. Тажерт не был жесток, работа была для него очень неприятной, но он, стиснув зубы, добросовестно выполнял ее, аж до самого последнего случая.
   Его привели в камеру, где находился юноша, едва перешагнувший подростковый рубеж. Это было странно, Тажерту еще ни разу не приходилось лишать магических сил таких молодых магов. Что сделал этот мальчик, в чем провинился, ему не объясняли, но Тажерту этого знать и не хотелось. Приказ есть приказ.
   Парень сидел у стены в антимагических кандалах и смотрел перед собой отрешенным взглядом. В глазах ни страха, ни мольбы. Двери камеры захлопнулись. Тажерт снял с узника наручники и приказал ему лечь на полу в центр пиктограммы. Тот выполнил приказ без малейшей попытки к сопротивлению. Зазвучали слова ритуала, тело юноши выгнулось в конвульсии, и тут Тажерт почувствовал нечто странное. Его собственные магические силы необычным образом отреагировали на произнесенное заклинание. Тажерт приостановил ритуал, раздумывая, что это могло значит.
   Догадка озарила его. Этот мальчик был частью его семьи! В его жилах текла кровь Гадеусов. Тажерт прислонился к стене, не зная как поступить. Все внутри него кричало, что он должен помочь приговоренному, но он не мог не выполнить приказ, тем более, что если он откажется, то кто-то сделает эту работу вместо него. Он заходил кругами вокруг мальчика. Эх, если бы ему можно было поговорить с ним и узнать за какой проступок ему назначили такое страшное наказание, но сделать это было невозможно, Тажерту строго было запрещено разговаривать с заключенными, да еще и мальчик вел себя настолько безучастно и отрешенно, что вряд ли бы ответил на его вопросы. И тогда Тажерт решился. Он забрал у мальчика магические силы, но не полностью, оставив маленький, почти незаметный на магическом уровне кусочек, который тем не менее, мог помочь ему со временем вернуть свои силы.
   Это было преступление, Тажерт это понимал, но не смог ничего с собой поделать. Когда ритуал был закончен, стражники выволокли бесчувственное тело из камеры, а Тажерт с тяжелым сердцем вернулся домой, никому не рассказав о том, что случилось.
  
  
  
  
  
  
   Часть 2
  
  
   Глава 1
  
   Он осторожно дул на едва тлеющий трут, стараясь разжечь огонь. Надежда, что у него это получится, таяла с каждым мгновением. Мох, который он пытался поджечь, был слишком влажным, но другого поблизости не было.
   Провести ночь в лесу без костра в мокрой одежде грозило смертью от переохлаждения. Одна часть его существа мечтала о таком исходе, но другая часть, понимала, что в случае его смерти мать и две сестренки тоже погибнут, поэтому он дул и дул на трут, стараясь поджечь неподатливый мох. Ему повезло, огонь разгорелся, он подбросил несколько веточек, а потом и ветки потолще, и вскоре яркий, спасительный костер уже освещал поляну рядом с раскидистым деревом.
   Мужчина, вернее юноша лет восемнадцати, снял сапоги, потом раскрутил мокрые портянки и с видимым наслаждением вытянул ноги к огню. Сил, чтобы готовить еду не было, страшно клонило в сон, но он знал, что нельзя позволить себе уснуть. Со вздохом встал, и босыми ногами прошлепал к туше небольшого кабанчика, которого он тащил несколько километров. У него не было ни ножа, ни острого камня, чтобы отрезать несколько кусочков мяса и зажарить их на углях, вообще не было ничего острого. Руками попробовал надорвать кожу - не получилось, пришлось рвать зубами, постоянно брезгливо сплевывая кровь и волоски, что попадали в рот. Нарезать мясо было нечем. Снова пришлось зубами выгрызать небольшие кусочки и зажаривать их, насадив на тонкие палочки. Хотелось пить, но, ни ручья, ни родника рядом не было. Жадно разжевав полупрожаренное несоленое мясо, юноша забрался на дерево, и крепко обхватив ствол руками, мгновенно уснул.
   Утром пить захотелось еще больше. Он провел языком по сухому нёбу, страстно мечтая о чашке горячего травяного отвара с медом, но поскольку этому мечты так и остались мечтами, медленно сполз с дерева, надел сапоги, взвалил на плечи кабанчика и двинулся в путь. Дорога была длинная, на привал он останавливался только раз, костра разжигать не стал, просто полежал на траве, отдыхая, дальше шел без остановок, пока на опушке леса не показалась полуразрушенная избушка, ушедшая в землю почти до окон.
   Его уже ждали. Две сестренки, точно птички, сидели на жердях, огораживающих их домик. Увидев брата, с криками радости бросились к нему. Фертин (а именно так звали этого молодого мужчину), обнял их, сбросив тушу кабанчика с плеч. Обнял, как никогда в эту секунду понимая, что он должен жить, ради них, хоть жить ему не хотелось.
   Мать вышла на крыльцо. У него, при виде нее, сжалось сердце. Такая красивая, изысканно-утонченная, аристократка до мозга костей, была вынуждена жить в таких страшных, чудовищных условиях, почти погибая от голода, и все это произошло из-за него. Чувство вины нахлынуло внезапно. Такое страшное, непроходящее чувство, и с ним ему теперь нужно было жить до конца жизни.
   Увидев нежную улыбку на лице мамы, Ферт упрямо стиснул зубы, и то же постарался улыбнуться в ответ.
   - Вот, убил кабанчика. Жаль не смог выпотрошить его и спустить кровь...
   - А я говорила тебе, - перебила его мама, - возьми заточенную пряжку, нам она не нужна, а тебе бы пригодилась.
   - Ничего. Сейчас разделаю его, и будет еда на несколько дней, - делано бодрым голосом ответил Ферт и потащил добычу за угол дома, где стоял обрубок бревна, на котором можно было распотрошить тушу.
   - Как ты его убил? - наперебой стали спрашивать сестрички. Смотреть на девочек было одно удовольствие. Беленькие, голубоглазые, как две капли воды похожие друг на друга. Веселые и смешливые... были когда-то, в той жизни, когда у них был роскошный дом, спальня, заваленная чудесными игрушками и книжками, гувернантка, слуги, много-много красивых платьев и... еды. Теперь ничего этого не было. Не было вообще ничего. Этот маленький, почти развалившийся дом и тот достался им, потому что жители деревни обходили его стороной, считая проклятым. Вроде бы давным-давно в этом доме умер не своей смертью чернокнижник или колдун (по этому поводу мнения жителей разделялось), и душа его до сих пор не покинула это место, бродя неприкаянно по ночам, в поисках своего убийцы. Может, это было и так, а, может, и нет, но дом точно жил какой-то своей странной жизнью, подозрительно приглядываясь к чужакам, что поселились в нем. Однако, пока ничего страшного с ними не происходило, и это немного внушало надежду, что они смогут перезимовать в нем, поскольку выбраться из этой деревни, в ближайшее время, не представлялось возможным.
   В доме было тепло, жарко горел огонь в печи и куча хвороста около него, говорила о том, что мама с сестрами время зря не теряли, собирая хворост в лесу. Пахло вкусным отваром, видимо они набрели на куст со съедобными ягодами. Лес еще был полон подобными угощениями, жаль, что такое изобилие скоро должно закончиться. Варить еду было не в чем. Ни кастрюль, ни глиняных горшков у них не было. Просить у соседей что-либо было неудобно, нищета гуляла в каждом доме этой умирающей деревеньке.
   Ферт снова тяжело вздохнул. Тяжело было мириться с реальностью, когда в памяти все еще были живы яркие картинки совсем недавних дней. Эх! Если бы все вернуть, и самое главное - жизнь отца. Сколько бы он теперь ни жил, чтобы не делал, чтобы искупить свой проступок, отца вернуть он не сможет. И всегда будет знать, что он и только он являлся причиной его такой скорой смерти.
   А как все хорошо начиналось.
   Его дар пробудился, когда ему исполнилось четырнадцать. Такое раннее пробуждение говорило об очень сильном даре, в чем потом их удостоверили и прибывшие маги, бравшие на контроль всех детей с магическими способностями. Они определили сразу третий уровень, и это было просто невероятно. У его мамы был только первый, а у отца вообще не было магических способностей. Как в его семье им гордились! Когда через год он поступал в магическую Академию, поздравить и проводить его приехали бабушки и дедушки и со стороны матери и со стороны отца. На его память они чуть ли не впервые, рядом сидели в одной комнате, ведя учтивые разговоры. До этого, насколько он знал, обе ветви терпеть не могли друг друга, отказавшись от любого общения.
   Род матери - обнищавшие аристократы, горделиво поглядывающие из вытертых, побитых молью, некогда роскошных одеяний, на богатых нуворишей, купивших дворянский титул, и занимающих самую нижнюю ступень в иерархии.
   Род отца - богатые, прижимистые купцы, с презрительной гримасой разглядывающие облезлые гербы на спинках, не менее облезлых кресел, на которые и садиться-то было страшно.
   Как за него тогда радовалась его семья! Сколько надежд и чаяний. Дед по отцу, пообещавший полностью оплатить его учебу, уже видел своего внука величайшим магом, к которому даже из королевского дворца обращаются за советом и помощью. Дед по матери поднял свои давешние связи, чтобы на его любимого внука обратили внимание, едва тот переступит порог Академии. Да, хороший был тогда день, да и потом почти полтора года Ферт полностью оправдывал возлагающиеся на него надежды. Лучший ученик в группе, лучший ученик в потоке, одним словом - будущая гордость Академии. А вон как все вышло.
   Ферт с тоской оглядел пустой темный и дряхлый дом. Спали они вчетвером вповалку на сене, что лежало прямо посередине дома. Сено даже прикрыть было нечем. "Еще месяц или два можно будет хоть как-то прожить, но впереди зима. Ни теплой одежды, ни обуви, что делать?" - мучительно думал Ферт. Никакого выхода он не видел. Добраться бы до родителей мамы или отца. Он только бы их пристроил, а сам немедленно бы ушел, чтобы не подвергать опасности и их семьи. Вот только как до них добраться? Он даже не знал в какую сторону идти, поскольку не представлял, куда их выбросили.
  
   Глава 2
  
   Ферт постоянно думал об отце, мысленно прося у него прощения. Отец был смешным, нелепым, но очень добрым человеком, короче говоря - полным разочарованием для дедушки. Макаэс Тродет слыл очень жестким, даже жестоким торговцем-ростовщиком, сколотившим огромное состояние отнюдь не добрыми и благочестивыми делами. Своего единственного сына на дух не переносил, считая его рохлей, растяпой и неумехой, особенно бесила его в сыне осторожность и осмотрительность, граничащая с трусостью. Его сын Дортес до дрожи в коленях боялся его самого и вообще всех людей, стоявших выше его по положению. Тех же, кто стоял ниже... он жалел и помогал им, доводя своего отца такими поступками до белого каления.
   Лишь однажды Дортес воспротивился воле отца и женился по своему собственному желанию, отказавшись от выбора отца - дочери его компаньона. Он думал, что отец больше не будет считать его сыном, выкинув из своего дома и лишив поддержки. Так оно первое время и было, но потом здравый смысл взял у Макадэса верх, присмотревшись к избраннице сына и изучив ее родословную, старик одобрил выбор сына, а уж когда родился Фертин, умный, любознательный, быстрый в поступках и словах, сердце Макадэса и вовсе растаяло. Внука он просто обожал, каждый день, находя в нем свои черты, и готовясь, именно внуку, вручить ключи от всего своего богатства.
   Мать Фертина звали Лаилэлия или Лэлия, как называл ее муж. Это имя шло ей неимоверно, поскольку соответствовало ее нежной и мягкой красоте. Она также была единственным ребенком в своей семье, и ее отец также имел большие виды на ее замужество. Только сэр Латиус Притто не мечтал о деньгах или богатстве, он мечтал о зяте, обладающем большими магическими способностями, И эти мечты возникли не на пустом месте. Дело в том, что род Латиуса Притто, являлся боковой и почти засыхающей ветвью родового дерева семьи Гальдеуса. Этому роду насчитывается уже больше тысячи лет. Его основатель Эксерт Гальдеус был величайшим придворным магом королевской династии Блессиеров или, как их в народе называли "меченных", поскольку отличительной особенностью всех мужчин Блессиеров являлось красное родимое пятно неправильной формы, располагающееся чаще всего на лице, шее, но бывали случаи, когда пятно располагалось на торсе или конечностях. Это вроде бы была какая-то защитная метка, которую наложил этот самый Эксерт Гальдеус, нанеся на нее заклятие, защищающее всех потомков королевской династии от рук недоброжелателей.
   Удивительно, но так и случилось. Ни один из королей не был отравлен или подло убит, все они правили до глубокой старости, мирно умирая в своих постелях. Возможно, такой бы мирной кончины у них не было, имей они по нескольку отпрысков мужского пола. Но, чего не было, того не было. У каждого из королей рождался всего один сын, и рождался он, когда королю было столько лет, что он едва мог дождаться взросления сына, с радостью и добровольно, передавая ему корону и другие атрибуты власти.
   Успокоенные таким заклятием, короли в династии Блессиеров правили один другого хуже, ведя свою страну к полному разорению. Но нашлись люди, что решили изменить подобное течение дел. Правда, это они смогли осуществить только после смерти Гальдеуса. Королевского наследника подменили ребенком с очень похожей внешностью, на лицо которого была нанесена метка, точная копия той, что была и у наследника. Мальчик погиб, не достигнув совершеннолетия, несчастный отец скончался тот час же после известия о гибели сына, в стране началась борьба за власть между сестрами погибшего принца. Семья Эксерта Гальдеуса не осталась в стороне в борьбе за корону между возможными наследницами, поддержав ту из них, что, по их мнению, наиболее подходила на роль королевы.
   Но и в семье Гадеуса также было не все гладко. Младшая дочь мага Кайра сбежала из дома с каким-то никчемным смазливым дворянчиком, с которым случайно познакомилась на каком-то празднике. Их поймали. Гнев отца был страшен, но упрямство Кайры, которым она славилась с детства, позволило ей настоять на своем и выйти замуж за своего любимого.
   Отец отселил ее на другой конец страны, чтобы не видеть ее и ничего о ней не слышать. Муж Кайры оказался настолько дрянным человечишкой, что хуже и не придумать. Глупый и ленивый, гуляка и картежник. Он проматывал приданное Кайры и те деньги, что она зарабатывала, создавая артефакты. Она была сильным магом, не таким сильным, как отец, если у отца был восьмой уровень архимага, то у Кайры был шестой.
   Зарабатывала она хорошо и много, но муж тратил все еще быстрее. Если бы не ее проклятая гордость, не позволившая рассказать родным, о том, как у нее все плохо, то последующей трагедии и не случилось бы. Но все произошло так, как произошло. У Кайры родился сын, с этого момента вольготная жизнь мужа (в семейной истории даже его имя не сохранилось), закончилась. Она твердой рукой пресекла все попытки мужа забрать из дома хоть одну копейку. Теперь Кайра жила только для сына, только для своего дорогого мальчика. Ее мужу такое положение дел не понравилось, и как-то раз проигравшись в карты вдрызг, он поставил на кон... ее дар.
   О чем он тогда думал, да и думал ли вообще, поскольку после такого поступка его жизнь превращалась в ничто. Теперь никто об этом не узнает. Скорее всего, мысль, поставить на кон магический дар жены, ему кто-то внушил, поскольку ритуал отъем дара, может провести только маг, чей уровень выше того, у кого дар отнимают.
   Мало сказать, что это очень больно, главное, что после этого маг, долго владеющий своими способностями, уже больше не может существовать, поскольку эту пустоту уже ничем нельзя заполнить. Чем выше дар, тем страшнее последствия его отъема. И еще в момент совершения ритуала, все кровные члены семьи ощущают боль и утечку магической энергии. Ощутил это и отец Кайры. Он порталом добрался до дома дочери, нашел и место проведения ритуала, но не успел. Его дочь без сознания лежала в центре пентаграммы, рядом валялся пьяный муж.
   Хоронили их обоих через две недели. На муже лежала иллюзия, прикрывающая лицо или то, что от его лица и всего тела осталось. Две недели его пытали. Эксерт хотел знать, кто забрал силы его дочери. Но все было тщетно. Мужчина только помнил голос, но того, кто ему говорил, не видел, ни разу. Самое плохое заключалось в том, что используя дар Кайры, вор на некоторое время мог получать дополнительную силу магов семьи Эксерта, несколько раз они чувствовали, как их силы утекают в неизвестном направлении, но как они, ни старались вычислить убийцу Кайры, у них ничего не получилось.
   Сына Кайры Гадеус забрал в свой дом. Но с первых, же лет жизни мальчик чувствовал себя изгоем. Во-первых, из-за отца, во-вторых, пробудившийся дар, был только четвертого уровня. Таким низким она не был ни у кого из всей семьи. Мальчик был эмоционально задавлен, как-то в жизни у него ничего не ладилось, единственным выходом была женитьба на девушке из аристократической семьи, обладающей титулом и деньгами. У них родилось две дочери уже все с третьей степенью магического дара. Потом умер Гадеус, начались войны между наследницами. Прошло много лет, сменилось несколько поколений, иногда случались браки и с магами, магический дар у детей чуть усиливался, но потом снова падал, и вот теперь Латиус Притто остался последний в этой родовой ветви. Его дар был второго уровня, а у его дочери Лэлии первый. Как Латиус мечтал выдать свою красавицу дочь за сильного мага и снова возродить магические способности в своей семье! Но она выбрала этого никчемного Дортеса, мало того, что тот не был магом, так еще и презренного купеческого рода. До этого все мужчины и женщины рода, выходили замуж и женились только на аристократах. До чего же он докатился! Отчаяние Латиуса не поддавалось описанию, и вдруг у его внука в таком раннем возрасте открылся сразу четвертый уровень. Счастью деда не было границ, он впервые с искренней радостью приветствовал и зятя, и его родителей. Его внук будет магом, не просто магом, а очень сильным магом. В Академии развивали дар, позволяя освоить и осознать все грани таланта, так что надежда, что Фертин закончит Академия с пятым уровнем, была вполне оправданной. И мальчик не подвел их. Лучший ученик! Дед гордился своим внуком так, как не гордился никем и никогда.
   ... Все это Фертин знал, и от этого ему было только хуже. Не оправдал, подвел, но то, что из-за него умер отец, просто давило его к земле, не давая дышать. И еще страх за маму с сестричками, в глубине души Фертин понимал, что зиму они не переживут.
  
   Глава 3
  
   ... - Так как же ты смог убить кабанчика без оружия? - продолжали допытываться Вити и Ники, другими словами Виолетта и Николетта - сестренки близняшки Фертина. Он, чуть польщено улыбнулся и, поскольку это был действительно подвиг охотно начал рассказывать.
   - Я набрел на небольшое полузасохшее озерцо. Но я не стал сразу выходить из леса, а наоборот, взобрался на дерево, чтобы с высоты осмотреть эту большую лужу. Я надеялся, что может утки, или какие другие птицы будут кормиться у этого озерца, но вместо птиц, я увидел этого кабанчика, лежащего в теплой грязи. В Академии нас учили, как можно незаметно подкрадываться к добыче. Я взял большой камень... и вот, поросенок у нас на столе. Хорошо, что он был один. Обычно по лесу бродит целая семейка кабанов, во главе со свирепым папашей или не менее свирепой мамашей. Девочки порадовались за брата и убежали играть возле дома, он с тоской посмотрел им вслед, но тут вошедшая в дом мама загрузила его неотложной работой.
   Мама его удивляла, удивляла с той самой минуты, как за их спинами захлопнулась воронка портала, и они впятером оказались посреди леса. Отец только глянул по сторонам, охнул и медленно осел наземь, держась за сердце. Через несколько минут он был мертв. Они стояли рядом с ним в полном оцепенении, не зная, что им теперь делать. Фертин хотел одного упасть рядом с отцом и умереть так же, как и он. Он не представлял себе, как будет жить дальше, после всего того, что случилось.
   Из ступора его вывела мама. Она стала яростно трясти его за плечи.
   - Фертин, - кричала она, - не смей даже думать о смерти! Если ты малодушно убьешь себя, то предашь и меня и сестер, и это предательство будет в тысячу раз более страшной виной, чем та, которая на тебе лежит. Ты это понимаешь?
   Тогда он медленно кивнул головой. Он понял, что хотела сказать ему мама. Отец умер, он остался единственным мужчиной, способным защитить их. Спасение их жизней - сейчас самое главное. Он может истерзать угрызениями совести, может мучиться и страдать, но умереть он не может, потому что тогда умрут и они. И Фертин продолжил жить.
   Сначала нужно было похоронить отца. Копать могилу было нечем. Мама послала его поискать глубокий овраг, чтобы тело можно было завалить камнями. Подходящее место нашлось в метрах пятистах. Они с трудом отнесли тело отца к этой яме, а потом... а потом мама стала расстегивать куртку, что была на отце, собираясь снять ее с него.
   - Мама, не надо! - в ужасе закричал Фертин. Мать подняла на него сухие глаза, и ответила мертвым, холодным голосом.
   - Если я этого не сделаю, то девочки ночью замерзнут и простынут.
   Фертин только сейчас обратил внимание на тонкие домашние платьица, что были на девочках и маме, потом перевел взгляд на одежду отца. На нем был домашний полукафтан из мягкой шерсти, теплый и легкий, и Фертин понял, что мама права. Но она сняла с мужа не только куртку, но и рубаху, и верхние штаны, оставив его в нижнем белье.
   Было невероятно жутко оставлять отца в этой яме в таком виде, но выбора у них не было. Они собирали камни и укрывали ими тело отца, стараясь брать камни побольше, чтобы звери не смогли потревожить покой мертвеца. Закончили работу, когда уже смеркалось. Быстрым шагом стали уходить как можно дальше от могилы, но в темноте по незнакомому лесу идти было почти невозможно. Мама попросила Фертина наломать веток, а сама, сняв с себя юбку и подъюбник, переоделась в штаны мужа. Юбками она укрыла кучу хвороста, на которою они легли вчетвером, прикрывшись курткой отца.
   Таких ночевок у них было еще две, прежде чем они вышли к людям.
   Это были страшные дни. Питались найденными ягодами, воду пили из встретившихся ручьев и родников. Плохо было то, что воду с собой не в чего было набрать, из-за этого пить хотелось постоянно. Когда они увидели небольшую деревеньку, расположенную между холмами, их радости не было предела.
   Если бы не мама, эту деревню они бы никогда не нашли. Ее магический дар, совсем слабенький, проявляющий себя в виде интуиции, тем не менее, позволил ей найти правильное направление и позволил ощущать, грозившую опасность, пока они бродили по лесу.
   - В деревню я пойду одна, - твердо сказала Лаилэлия сыну. - Ты останешься охранять девочек, и если я не вернусь...
   - Я пойду с тобой! - испугавшись ее слов, стал настаивать Фертин.
   - Нет. Мы не знаем, что за люди там живут. У меня, какой-никакой магический дар, может, я смогу убедить их дать нам здесь приют. Лучше, если вас они пока видеть не будут. Если дела будут совсем плохи, ты сможешь помочь мне.
   Фертин был вынужден согласиться. Мама была права. Лаилэлия надела юбку, поправила чепчик на голове и пошла к самому лучшему из домов, не сомневаясь, что там жил глава общины или староста деревню.
   О чем она с ним говорила, как убеждала дать им кров, Лаилэлия сыну не рассказывала. Из дома старосты она вышла вместе с мальчиком лет двенадцати, который провел ее к домику, находящемуся на самом краю деревни рядом с лесом, и указал на него рукой, и близко не подходя к этому дому. Лаилэлия осторожно открыла дверь, заглянула внутрь, потом вошла и осмотрелась. Выйдя из дома, она помахала рукой Фертину, подзывая детей к себе.
   Так у них появился дом. Несмотря на страх, жители деревни подчистую разграбили дом колдуна. Внутри не было ни стола, ни лавки, ни чашки, ни ложки - ничего. Помогать пришлым то же никто не собирался, Лаилэлия, как могла, обустраивала дом, чтобы в нем хоть было можно ночевать. Фертин с мамой ломал ветви, девочки рвали траву, всю эту копну накрыли нижней юбкой Лэлии, так и спали.
   Фертин ежедневно ходил на охоту, вооружившись палкой. Учеба в Академии, а особенно практика, когда они по нескольку недель жили в лесу, дала ему очень много. Он бесшумно передвигался по лесу, легко мог определить нужное направление, жаль, что это не слишком помогало в добывании мяса. В ближайшем к деревне лесу, всю живность давно изничтожили, чтобы добывать хоть что-то, приходилось уходить на расстояние нескольких суток пути. Будущее казалось страшным и беспросветным, если оно вообще у них было.
   Наступила осень. Зарядили проливные дожди. Как ни странно, но дом вполне сносно выдерживал наступившую непогоду. Даже крыша не протекала, Лаилэлия была уверена, что здесь без магии не обошлось. Но даже крепкая крыша, не спасала от беспросветного полуголодного прозябания, поскольку в такую погоду об охоте, и думать было нечего, как, ни странно, но именно в один из таких унылых дней к ним пришло неожиданное спасение. Случилось это ночью.
   Они все одновременно проснулись от негромкого стука. Стучали не в дверь и не в калитку, стук раздавался внутри дома. Это было так жутко и страшно: Стук, - потом тишина, - стук, стук, - и снова тихо. Лаилэлия прижала девочек к себе, пока Фертин судорожно раздувал огонь в печи, чтобы зажечь лучину.
   - Откуда раздается стук? - шепотом спросил он у мамы. Она прислушалась, буквально растворившись в попытке найти источник шума, и уверенно указала... на пол. Теперь и Фертин слышал, откуда доносится этот звук. Такой дикий страх накатил не только на него, но и на Лаилэлию с девочками. Казалось, что в ночи, колдун вылез из могилы и рвется в свой дом. Фертин судорожно сжал палку, готовясь защищать мать и сестер.
   - Фертин, - тихо позвала его мама. - Я думаю, в доме есть подпол. Дождевая вода заполнила его и некоторые вещи, что в нем лежали, всплыли и бьются о доски пола.
   Это предположение было очень возможным, вот только люка в подвал в домике не было. Он еще раз осветил каждый уголок единственной комнатки и крошечных сеней.
     - Надо вскрыть пол, - решительно сказала Лаилэлия сыну. - Но, наверное, это лучше сделать утром, - неуверенно предложила она.
  Фертин и мать посмотрели друг на друга и поняли, что ждать до утра они не смогут. У одной из стен доски оказались не прибитыми к брусьям. Первая же вытащенная половица открыла перед ними часть крышки люка. Сняв четыре доски, Фертин открыл люк. Подвал был полон воды, как Лаилэлия и предполагала, по поверхности плавало несколько деревянных предметов. Первым они увидели небольшой сундук, именно он постукивал о брусья, качаясь из стороны в сторону.
   Радость от вылова сундука оказалась преждевременной, как они не пытались, открыть его не смогли, видимо, на замок было наложено магическое заклинание. Фертин жадно смотрел в темную воду, но что-либо рассмотреть в такой черноте было невозможно.
   - Я нырну в воду и обследую подвал, - сказал Фертин. - Мне кажется, там должно быть немало вещей, что могут нам пригодиться.
   - Фертин, это опасно, - забеспокоилась мама. - Вдруг ты за что-то зацепишься и не сможешь вынырнуть?
   - Я же буду нырять без одежды, чем я могу зацепиться? - удивился он.
   Первое же погружение в воду принесло им медный позеленевший котелок и стеклянный пузырек, теперь не оставалось никаких сомнений, что в подвале была алхимическая лаборатория. Фертин снова нырнул под воду. Второй улов был еще более значительным: Фертин нашел нож. Если бы нож не был магически зачарован, то от него бы осталась одна рукоятка, но благодаря магии был совершенно цел.
   У Фертина уже зуб на зуб не попадал от холода. Пришлось выбираться из воды и быстро надевать сухую одежду.
   - Как же осушить этот подвал? - задумчиво сказала Лаилэлия, глядя на темную воду. Желание, как следует обыскать подвал, было невыносимым. Она понимала, что ныряй, не ныряй, а что-то ценное можно было пропустить. Другое дело методичный обыск.
   - Когда закончится дождь, можно попробовать вычерпать воду, - внес свое предложение Фертин.
   - Ты собираешься вычерпывать воду котелком? - засмеялась мама. Фертин смутился, о том, что у них нет ведер, он даже не подумал. И он снова с восхищением посмотрел на свою хрупкую, нежную, но такую умную и сильную духовно маму. У них после того важного разговора, что позволил ему немного облегчить чувство собственной вины установились настолько близкие и доверительные отношения. Мама стала для него не только мамой, но и лучшим другом, которому он мог бы доверить самую страшную свою тайну. А начался разговор в один из пасмурных дней, когда Фертин грустно смотрел на своих сестричек, играющих с куклами, что мама им сделала из соломы и кусков ткани.
   - Хоть бы быстрее у Витты и Нитты проснулся их дар! - с тоской в голосе сказал он. - Тогда было бы немного спокойнее, они смогли бы защитить себя.
   - Фертин, - тихо сказала мама, - у девочек нет магического дара, так что бесполезно ожидать, когда он проснется.
   - Ты не можешь этого знать! - поразился Фертин ее словам. - Никто не предполагал, что у меня будет дар сразу четвертого уровня, значит, и у них может быть также.
   - Фертин! - дрогнувшим голосом воскликнула мама. - Ну, пожалуйста, не заставляй меня это произносить вслух!
   - Что произносить? - испугался Фертин, совершенно не понимая, ни волнения мамы, ни ее странных слов.
   - У меня первый уровень, самый низкий у Дортеса вообще не было магического дара, откуда магические способности появятся у девочек? - четко выговаривая слова, спросила Лаилэлия, напряженно глядя сыну в глаза, умоляя и требуя, чтобы он сам до чего-то догадался. Но Фертин ее не понимал.
   - Да я знаю, что у папы нет дара, и у тебя очень слабый, но в твоем роду были очень сильные маги...
   - Фертин! - закричала Лаилэлия. - У отца Витты и Нитты нет магического дара, и у девочек дара не будет, - в этот раз она голосом выделила слова "отца девочек", все так же внимательно продолжая смотреть на сына.
   - Ты хочешь сказать, - медленно начал Фертин, боясь произнести вслух слова, которые являлись величайшим оскорблением для любой замужней и благочестивой женщины, какой, несомненно, была его мама. - Ты хочешь сказать, - повторил он, - что у девочек и у меня разные отцы? - почти шепотом закончил Фертин, с ужасом глядя на маму, и с еще большим ужасом увидел, как она утвердительно кивнула в ответ на эти слова.
  
  
   Глава 4
  
  
   ... - Я заканчивала обучение в одном из женских пансионов, когда директрисе пришло письмо от отца с просьбой отправить меня домой как можно быстрее. Мой отец подыскал мне жениха и поторопился вызвать домой, для помолвки и последующей свадьбы. Поскольку отец был очень стеснен в денежных средствах, то он не мог оплатить дорогу компаньонке, что сопроводила бы меня. Но он очень надеялся на мое благоразумие, к тому же, дорога занимала всего два дня. Моими попутчиками были две супружеские пары, директриса лично убедилась в их благонадежности, и спокойно отпустила меня.
   Ехала я без особой радости, но и отчаяния также не испытывала. Мое сердце было свободно, и я надеялась, что смогу полюбить мужчину, что выбрал для меня отец.
   В письме ко мне, он описывал жениха в самых восторженных выражениях, главным достоинством мужчины, в глазах отца, было то, что тот являлся магом третьего уровня. Ты же помнишь, - обратилась она к сыну, - как мой отец мечтает возродить утерянные, нашей семьей, магические способности. Поэтому в восторженные похвалы я не очень-то верила, но была готова выполнить дочерний долг и стать женой того, кого мне выбрали родители. Но судьба решила иначе.
   Шел проливной дождь, дорогу размыло, мне пришлось на два дня остановиться вместе с другими пассажирами в одной из таверн. Я воспитывалась в закрытом пансионе и нам хорошо вдолбили в головы мысль о скромности, с какой себя подобает вести девушке и об опасностях, что им могут грозить в подобных местах. Поэтому комнату я покидала только во время обеда и ужина, стараясь вести себя, как можно незаметнее. Все случилось, когда я, поужинав в общем зале, поднималась по лестнице в свою комнату. Мужчина, что спускался мне навстречу, как-то неловко толкнул меня. Я сердито взглянула ему в глаза... и пропала. Что со мною стало, я не могу объяснить, но если бы в эту секунду он предложил мне бросить семью, родину и ехать за ним на край света - я бы согласилась, не раздумывая, ни секунды.
   - Он наложил на тебя любовные чары, - угрюмо сказал Фертин. Его мама согласно кивнула головой и продолжила:
   - В себя я пришла уже в карете на пути домой, пришла в себя и ужаснулась тому, что случилось. О том чтобы выйти замуж за мага не могло было быть и речи, он сразу бы понял, что я была с другим мужчиной, поэтому я сделала вид, что хочу, немного подумать, а сама тем временем подыскала среди своих поклонников мужчину, не мага и... как бы сказать, - замялась Лаилэлия...
   - Немного недалекого, - подсказал Фертин маме нужные слова.
   - Да, - со вздохом согласилась она, - немного недалекого, который бы ни о чем не догадался. Но я в тот момент и подумать не могла, что у меня будет ребенок, тогда я просто хотела спасти свою честь и не стать позором для моей семьи.
   - Мама, - страстно воскликнул Фертин, - ты ни в чем не виновата! Это все тот... мужчина (Фертин просто физически не мог произнести слово "отец"), это он во всем виноват.
   - Подожди, - устало сказала Лаилэлия, - ты еще не знаешь, что я дальше сделала, и вину за это уже нельзя ни на кого возложить.
   Дортес влюбился в меня с первого взгляда, я это сразу почувствовала, но он так боялся своего отца, что не мог ослушаться его воли и жениться на мне. Тогда я напоила его любовным зельем...
   - Но ведь дедушка нанимал магов, чтобы они проверили: нет ли на его сыне любовных чар.
   - Если бы он не любил меня, и я сломила его волю, то магические чары были бы обнаружены, - все также устало объяснила Лаилэлия, - но поскольку он и так любил меня, то маги ничего не выявили. Любовное зелье только лишь усилила его чувство, позволив пойти наперекор воле отца. Но и это еще не все.
   Как ты знаешь, сначала Макаэс лишил нас своей поддержки, и мы уехали жить в маленькую, деревеньку, подальше от его глаз. Я была этому очень рада, поскольку уже понимала, что ребенок, то есть ты, должен будет родиться раньше положенного времени, и тогда, правда о моем падении, станет известна всем. Я не хотела этого. Так вот, когда мы принесли тебя в Храм, чтобы старенький подслеповатый настоятель (бывший в этом Храме и писарем и секретарем и настоятелем в одном лице), выписал нам метрику о твоем рождении, я так запутала его, что в метрику о дате рождения, он вписал число, когда мы принесли тебя в Храм. А это было на три недели позже настоящей даты твоего рождения. Но и это было еще не все. Мне нужно было в книге регистраций изменить дату. Улучив момент, я перед числом четыре поставила цифру два, отсрочив, таким образом, регистрацию на двадцать дней. Если бы в ближайшие дни эту книгу открывали, то мой обман был бы обнаружен, но ее открыли в следующий раз только через полгода, когда переживать уже было не о чем.
   Я совершила преступление, за которое самым мягким наказанием является заточение в монастырь, а самым страшным - смерть. Но я ни о чем не жалела ни тогда, ни сейчас.
   - Я не понимаю, - растерянно произнес Фертин. - Дедушка Макаэс утверждает, что я похож на него в молодости, как две капли воды?!
   - Понятия не имею, - только и ответила Лаилэлия.
   - А ты знаешь имя... ну того мужчины? - тихо спросил Фертин.
   - Имя? - Лаилэлия горько рассмеялась. - Я даже не помню его лица. Ничего не помню, кроме ощущения счастья, что тогда испытала. И знаешь, Фертин, я ни о чем не жалею. Пусть единственный раз, но я почувствовала, что значит, быть счастливой с мужчиной. За одну минуту той ночи, я отдала бы все дни, проведенные с Дортесом. Я понимаю, насколько, я подлая и негодная тварь. Я пыталась полюбить своего мужа, пыталась всей душой. Я была благодарна ему за защиту, за покой, что он подарил мне. Я старалась, как могла быть достойной и хорошей женой. Я была ему верна все годы, и осталась бы верна, до самого последнего дня своей жизни. Но я хочу, чтобы ты знал обо мне самое плохое. И еще. Я рассказала тебе все это, чтобы и ты мог мне все рассказать, ведь я до сих пор не знаю, что же с тобой случилось. Я боялась тебя расспрашивать, боялась, что ты сорвешься и сделаешь с собой, что-то непоправимое. Если у тебя есть силы, то я хочу услышать всю правду, без прикрас и утайки. И Фертин рассказал.
  
   Глава 5
  
   В нашей Академии исповедовался принцип, что все адепты равны между собой, поэтому принцу Гортегу, младшему четвертому сыну королевы Актерии, пришлось учиться, и жить в общежитии, как и всем остальным студентам. Он оказался очень приятным человеком, веселым и дружелюбным. Это я могу заявить во всеуслышание, поскольку, начиная со второго курса, он был моим соседом по комнате. Не могу сказать, что мы стали закадычными друзьями, все-таки его положение заставляло держать, всех желающих с ним подружиться, на некотором расстоянии, но общались мы постоянно, помогая друг другу в учебе, и часто входили в одну команду на практических занятиях по боевой магии. Его дар был слабее моего, но наставники во дворце много занимались с ним, так что его знания и моя сила, делали нас отличной командой. Так было до последнего времени. И вдруг в один из дней, он, неожиданно, стал очень сильно раздражать меня.
   Меня бесило в нем все: и его занудство и педантичность, его замечания, его внешний вид - словом все. Я пытался бороться с этим чувством, стараясь втолковать себе, что Гортег, во многом прав, что его замечания справедливы и обоснованы - ничего не помогало. Если он был в чем-то прав, я злился, если не прав, снова злился, и довольно злорадствовал над его просчетами. Так продолжалось не день и не два, так продолжалось несколько недель.
   Я просил коменданта общежития переселить меня в другую комнату, я был согласен на любого соседа, только бы не видеть Его Высочество. Мне в этом было отказано.
   И вот однажды, когда мы были на полигоне, между нами возникла ссора. Возникла, буквально, не из чего. Словесный спор быстро перерос в оскорбления и тогда Гортег вызвал меня на магическую дуэль. Мы оба понимали, что в стенах Академии полноценной дуэли не получится, преподаватели обязательно бы остановили нас, поэтому место боя было выбрано за городскими стенами. Ночью мы осторожно вылезли в окно и отправились к месту схватки вместе со своими секундантами. Удивительно, но Гортег вызывал неприязнь не только у меня, но и у многих других студентов, так что в секундантах и просто наблюдателях недостатка не было...
   - Подожди, - остановила сына Лаилэлия, которую последняя фраза навела на нехорошие размышления. - Получается, что не только у тебя внезапно возникла ненависть к принцу, тебе не показалось странным, что такая же вражда к нему возникла и у многих других? Ты говорил, что на меня наложили любовные чары, мне кажется, на тебя тоже наложили чары ненависти, причем к конкретному человеку. А учитывая, что это не простой человек, а принц, пусть и не наследный, то такое подозрение может иметь под собой основания. И еще.
   - Мама, не надо, - с тоской сказал Фертин, - не оправдывай меня! Я виноват, виноват во всем и я не хочу никаких оправданий.
   - Фертин, ты дурак, - жестко ответила Лаилэлия. - Дело не в твоем оправдании, а в том, что ты, признавая свою вину, покрываешь настоящего преступника. Представь, что кто-то замыслил убить принца, причем убить так, чтобы не было ни тени сомнения в нелепой случайности такой смерти. Проще всего это сделать чужими руками. И вот выбирается этакий козел отпущения, то есть ты, на тебя накладываются чары неконтролируемой ненависти к принцу - и готово. Принц погибает, виновный найден. Тишь да благодать, тем более что убийца полностью признает свою вину, настоящий же преступник - чист и невинен. Ты понимаешь, о чем я? Чувство вины не дает тебе увидеть, как обстояло дело в реальности. И вот теперь я спрашиваю еще раз: ты точно уверен, что внезапная ненависть к принцу, не была тебе кем-то внушена? - Фертин закусил губу и невидящими глазами смотрел в пустоту, перебирая события прошлого день за днем.
   - Если все было так, как ты говоришь, то почему и другие студенты стали испытывать ненависть к принцу? - медленно спросил он. - И почему никто из преподавателей не заметил, что на мне лежит заклятие?
   - Это очень хорошие вопросы! - обрадовалась Лаилэлия тому, что сын, наконец, начал спокойно обдумывать все случившееся. - На первый вопрос я тебе отвечу так: ты должен был попытаться убить принца давным-давно, еще тогда, когда впервые почувствовал к нему ненависть. Но тот, кто наложил чары, не ожидал, что ты так сильно и долго будешь им сопротивляться, поэтому, такие же чары он наложил и на других студентов. Это первое, что приходит в голову. Второе объяснение таково: на тебя повторно наложили заклятие, но в этот момент ты был не один, и заклятие зацепило случайных свидетелей.
   На второй вопрос ответить сложнее. Либо, наложенные чары таковы, что их не как-то просто обнаружить, либо... преподаватели участвуют в сговоре. Но это маловероятно, поскольку каким бы не был сплоченным преподавательский состав, обязательно найдутся несколько "белых ворон", что будут противостоять всем и вся. А, значит, весь план мог рухнуть, поскольку кто-то то бы, да заметил заклятие на тебе. Но ты не рассказал, что же случилось дальше.
   - Ну, - неохотно начал Фертин, - начертили круг, нанесли защитные заклинания, чтобы не задеть посторонних заклятиями, сами вошли внутрь круга и по команде атаковали друг друга. Гортег был слабее меня, я это сразу почувствовал, но вместо снисхождения, меня, наоборот, охватила яростная радость. Я бил и бил заклятиями, даже после того, как он упал, и уже не атаковал, а только защищался, выставив щит.
   Понимаешь, - в голосе Фертина зазвучали истеричные нотки, - я ведь не такой! Я всегда жалел слабых, но тут в меня, словно демон вселился, да еще и зрители поддерживали меня, требуя добить его окончательно. Секунданты же должны были бы прекратить дуэль, увидев, что один из противников проиграл, а тут, эти же секунданты и орали: "Бей, бей!", - ну я и бил. Бил, стараясь изо всех сил снести щит и... - Фертин замолчал, но было понятно и без слов, что он хотел убить насмерть лежащего противника.
   - Что было дальше? - с дрожью в голосе спросила Лаилэлия.
   - Дальше? - Фертин вздохнул. - Дальше нас всех снесло магической волной, поскольку подоспели несколько человек, негласно приглядывающих за принцем, один из которых был очень сильным магом. Меня арестовали. Только в камере я осознал, что я наделал. Только в камере до меня дошел весь ужас моего поступка. Мама, клянусь, я и подумать не мог, что вы все так из-за меня пострадаете. Я думал, что накажут только меня, то есть не накажут, а казнят, поскольку об этом мне сказали, еще только отправляя в камеру. Я знал, что заслужил смерть. Я умер бы несколько раз, только бы, кроме меня, никто не пострадал, я принял бы пытки, только бы папа остался жив, - Фертин, не выдержал и заплакал. - Я не могу с этим жить. Что я наделал?!
   - Фертин, - строго сказала Лаилэлия. - Ты будешь с этим жить. Если не станет тебя, мы умрем. Ты же понимаешь это? Что случилось, того не вернуть, но девочки должны выжить. Но ты не рассказал, что случилось дальше.
   - Я думал, будет суд, - вытирая глаза и нос, - продолжил рассказывать Фертин, - но я ошибся. Буквально через два часа меня отвели в большой зал с алтарем посередине, приковали наручниками к алтарю, пришел незнакомый маг. Потом... - Фертин непроизвольно подернул плечами, вспоминая нечто неприятное, - потом была боль. Очень сильная боль, меня корежило и выгибало. Наверное, для этого и заковывали в наручники, чтобы от боли нельзя было соскользнуть с алтаря, - как-то отстранено заметил он, а Лаилэлия вздрогнула от ужаса. - Я, примерно, этого и ожидал, преподаватели еще на первом курсе рассказывали, как магов лишают магического дара. Нам с первых дней учебы вбивали в головы, что нельзя использовать свои способности во вред людям. За это магов ожидает наказание. И уж тем более нельзя использовать их против своих соучеников, а я видишь, как поступил... - Фертин замолчал, терзаемый чувством вины, Лаилэлия грустно погладила его по плечу. Слов, чтобы утешить сына не находилось, она лишь постаралась перевести разговор на другую тему.
   - А что это был за маг? Он был не из Академии?
   - Нет, я его никогда не видел раньше и он не зазвал своего имени, но знаешь, что странно? Когда ритуал только начался, он вдруг резко его прекратил, и некоторое время внимательно меня рассматривал. Не знаю, что его удивило, но он был какой-то странный. Когда ритуал был закончен, он вроде как с сочувствием смотрел на меня, без всякой злости или презрения, а вот офицер, что потащил меня назад в камеру, наоборот, оскорблял меня и угрожал непрерывно. Но тогда мне все было безразлично, ощущение пустоты, ощущение, что от меня оторвали кусок души и я больше не смогу жить, затмевало все другие чувства. Так было до того момента, пока я неожиданно не оказался в лесу и не увидел вас, от страха за вас и от осознания того факта, что вы пострадали из-за меня, ощущение пустоты, как-то притупилось, сейчас я вообще не думаю об этом. Мне только жаль, что лишившись магических способностей, я лишился, и возможности как-то помочь вам, возможности защитить вас от опасностей.
   - Ничего Фертин, - тихо сказала мама, - главное ты жив, девочки живы и здоровы, а Дортес... - она замолчала. Потом решительно встала с бревна, на котором они сидели, и пошла в дом, готовить ужин.
  
   Глава 6
  
   ... Фертин снова и снова нырял в темную воду подвала, каждый раз возвращаясь с новыми и новыми предметами. Стеклянные колбы, маленькие бутылочки с каким-то подозрительным содержимым, ложки, черпаки, миски - каждая находка была просто бесценной.
   Нашел Фертин и несколько размокших книг. Лаилэлия пыталась их высушить, поскольку чернила, которыми были написаны книги, не потекли, и прочитать написанное вполне было возможно. Потом Фертин добрался до лежака, на котором был матрас, одеяло, подушка и даже простынь. Матрас и подушка были набиты соломой. После стирки и просушки чехлов ими вполне можно было пользоваться. Одеяло представляло собой плотную накидку из свалявшейся шерсти, и тоже было способно послужить еще долго.
   Лаилэлия очень надеялась, что Фертин найдет в воде топор, тогда бы заготовка дров не была бы такой трудной и мучительной, вот только топора-то и не было, зато вместо него Фертин выудил меч. Самый, что ни есть, настоящий!
   Рубить ветки мечом то еще удовольствие, но поскольку выхода не было, приходилось довольствоваться тем, что есть. Запас дров на зиму пополнялся, а тут еще и погода наладилась. Дождь прекратился, вода понемногу уходила из подвала, Фертин теперь мог бродить по нему только по пояс в воде. Он хотел вытащить из подвала стол, но это оказалось невозможно сделать, поскольку тот не проходил в люк. Очевидно. Бывший хозяин мастерил его сразу в подвале. В утешение от этой неудачи Фертин нашел мешочек с монетами. Жаль только, что эти деньги были в ходу в соседнем государстве, на границе с которым, они оказались, впрочем, очень скоро и им нашлось применение. Это случилось, когда зима вступила в свои права, и землю укрыло снегом. В один из дней в деревню въехал целый обоз. Для крошечной деревеньки это было настоящим событием, но это было еще не все. Через два дня в деревню въехал еще один обоз, вот только прибыл он с противоположной стороны, с границы соседнего государства. И Лаилэлия и Фертин без труда догадались, что деревенька, в которую их занесла судьба, была перевалочным пунктом для переправки контрабандных товаров.
   Вот тогда-то и пригодились деньги, найденные в подвале.
   Лаилэлия смогла купить на них и топор, и два мешка пшеницы, и масло, и мясо, и рыбу, но главное - теплую одежду для себя и детей. И на все эти товары даже не пришлось тратить золотые монеты. В мешочке их было две штуки, а еще пять серебряных и целая жменя медных.
   Теперь они уже не сомневались, что смогут пережить зиму.
   В один из вечеров Лаилэлия, разглядывая золотую монету с вычеканным на ней профилем чужого короля, вдруг задумчиво произнесла:
   - Кардия... - и заметив непонимающий взгляд сына, с улыбкой добавила: - когда-то я дотошнейшим образом изучала историю этой страны. Вызубривая имена королей и королей, сменяющихся на троне, заучивала названия самых крупных городом, запоминала названия рек и гор. Сколько я тогда пролила слез! Как мне не хотелось все это учить, но отец был непреклонен. И вот, поди, ж ты, я нахожусь на границе Кардии и держу в руках кардийскую монету
   - Но зачем он заставлял тебя учить эти никому ненужные вещи? - поразился Фертин. Лаилэлия невесело рассмеялась.
   - Все очень просто. В Кардии живет одна ветвь нашей семьи, вернее семьи Эксерта Гальдеуса. Да, да, ты не ослышался, в Кардии живут потомки великого мага. А случилось это так. У Гальдеуса было четверо детей: два сына и две дочери. Старшего сына и наследника звали также как и мага Эксерт, второго сына Эстебес, дочерей - Келия и Кайра. Как ты знаешь, основательницей нашего рода была Кайра. А вот ее сестру Келию, выдали замуж за мага, который потом уехал с ней в Кардию, по приглашению короля, что в тот момент находился на троне. Отец говорил, что по семейному преданию (а мой отец упорно всю свою жизнь собирал любые крупицы сведений о семье Гальдеуса), Келия очень не хотела ни выходить замуж за этого мага, ни ехать в эту чужую страну. Тем более что в тот момент, Кардия была крошечным, никому не интересным королевством, зажатым между гор. Это потом в горах обнаружились залежи хризолита и других камней и минералов. Кстати, к обнаружению этих залежей потомки Келии имели самое прямое отношение. Так вот. Как послушная и примерная дочь, она не решилась ослушаться своего отца, в отличие от младшей сестры, поэтому со слезами и рыданиями, но она отправилась вместе с мужем в эту неприветливую страну. Но все оказалось намного лучше, чем она предполагала. Они были приближены к королю, и даже смена государей на престоле не принесла им опалу и ссылку, как можно было бы ожидать. Да и брак Келии оказался счастливым. У нее родилось пятеро детей, и все они обладали сильным магическим даром. Отцу не удалось выяснить, в чем проявлялся дар детей Келии, он не знает и о том, как сложилась их жизнь, ты же знаешь, что границы Кардии для нас давно закрыты, никакой торговли, никаких дипломатических миссий. Отец очень был огорчен этим, но он никогда не терял надежды, что это когда-нибудь измениться, и всегда мечтал встретиться с нашими родственниками, поскольку здешняя родня его всегда игнорировала. А уж он много раз пытался сблизиться хоть с кем-то из них, можешь мне поверить, - грустно улыбнулась Лаилэлия. Фертин, которому страсть его деда по матери восстановлению былого величия казалась смешной и нелепой, сейчас слушал свою мать с глубоким интересом. Он никогда не интересовался этими заносчивыми родственниками и ничего не знал о них, но рассказ матери пробудил в нем какие-то странные чувства, гордости что ли. Ведь и он принадлежал к этому великому клану.
   ...Лаилэлия продолжала рассматривать монеты, и вдруг почувствовала беспокойство. До прихода обоза контрабандистов их в деревне никто не трогал. Во-первых, они жили в проклятом доме, который селяне обходили со священным ужасом, во-вторых, все знали, что у них ничего нет. Но теперь, когда она купила столько вещей, все сразу догадались, что деньги у них есть, а, значит... Лаилэлия даже представлять не хотела, что это значит. Страх за свою жизнь и жизнь детей охватил ее с новой силой.
   "Что делать? Что делать?", - мучительно думала она. Как только обозы покинули деревню, она решительно направилась к дому старосты, решив поговорить с ним откровенно и начистоту.
  
   Глава 7
  
   Старосту звали Хедек. Его дом был такой же бедный, как и остальные дома в деревне, это несколько удивило Лаилэлию. Обычно дом старосты на фоне остальных домов должен был поражать достатком и изобилием. Она заранее продумала весь разговор, решив начать с наступления и угроз.
   - Если, хоть кто-то сунется в наш дом, - чуть не с порога начала она угрожающим тоном, - то ему очень не поздоровиться! Лучше не трогайте нас.
   - Что вы! Что вы! - испуганно замахал руками Хедек. - Из наших деревенских никто к вам и близко не подойдет. Этот дом все боятся.
   - Боятся?! - возмутилась Лаилэлия. - Так почему в доме нет ничего? Ни стола, ни посуды, ни какой другой утвари? Кто это все забрал?
   - Не мы, - твердо ответил староста. - Когда колдун только умер, мы послали об этом сообщение в крепость. Прибыл небольшой отряд, они и забрали и тело колдуна, и все его вещи. Они хотели и дом сжечь, но он не загорелся, хотели дом разломать, но не смогли. Так и уехали.
  
  
   Когда Фертин хоть немного забывал о том что он наделал, его мысли занимал женский образ. Эстель. Эстель, Эстель, Эстель. Самая красивая, самая нежная, самая изысканная и утонченная женщина, что он видел в своей жизни. Прекраснее ее не было никого на свете.
  
  
  

Оценка: 8.50*4  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  AlicKa "Алисандра" (Любовное фэнтези) | | П.Коршунов "Жестокая игра (книга 5) Древние боги" (ЛитРПГ) | | Д.Гримм "Ареал Х" (Антиутопия) | | С.Альшанская "Полюбить бездушного" (Любовное фэнтези) | | П.Эдуард "Квази Эпсилон 5. Хищник" (ЛитРПГ) | | А.Майнер "Целитель 2" (Научная фантастика) | | В.Василенко "Смертный 2: Легат" (Боевое фэнтези) | | isaakt "Радиомолчание" (Киберпанк) | | Д.Хант "Русалка и дракон" (Любовное фэнтези) | | Л.Лавр "Е - Гор" (Научная фантастика) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
П.Керлис "Антилия.Охота за неприятностями" С.Лыжина "Время дракона" А.Вильгоцкий "Пастырь мертвецов" И.Шевченко "Демоны ее прошлого" Н.Капитонов "Шлак"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"