Берг Dок Николай: другие произведения.

Прода

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
  • Аннотация:
    Эксперимента ради - здесь буду выкладывать проды к толстомясым произведениям. В соответствии с просьбами читателей. Оценки прошу ставить в соответствующих разделах. Сейчас здесь файл с продой НМ 25.08.2016

  ПРОДА.
  
  В честь юбилея моего братца - увеличенная)))
  
  
  Совершенно неожиданно его почин приобрел верного союзника, хотя и немного иначе рассчитывающего усилить боеспособность медсанбата. Сменился комиссар. Предыдущий, внезапно заболевший язвой желудка, убыл на лечение в тыл, причем Берестова поразило, что у этого невзрачного субъекта оказалось багажа - четыре немалых чемодана, да два вещмешка. Простились с этим комиссаром медики, плохо скрывая радость, потому что был этот тип нудным, косноязычным и удивительное имел умение бесить своими выступлениями, ухитряясь даже вроде бы интересную информацию изложить так, что невыносимо хотелось спать, но при том еще долго в ушах словно бы зудело, такой особенностью обладал тонкий и неприятный голос лектора - комиссара, скрипучий и монотонный.
  - Дипломатическая болезнь - не очень осторожно обмолвился в разговоре со своим начштаба военврач второго ранга. Тут же спохватился, но начштаба только головой кивнул. Ему тоже показалось, что комиссар люто боится фронта и когда убедился, что медсанбат хоть и тыловое учреждение, но уж больно к передовой близкое, так сразу и расхворался.
  Вместо него прибыл на замену старый большевик с такими усищами, которые впору было назвать "Мечта Буденного". Берестов сначала определил его, как известный ему уже типаж комиссара - барабана, шумного, безапелляционного, вечно сующего свой нос в чужие дела. Но этот был тих, сумрачен и свои прямые обязанности хоть и выполнял в полном объеме, но словно бы спустя рукава, совсем без огонька, что несколько не вязалось с это такой бравой типической внешностью. Потухший какой-то был дед.
  И совершенно неожиданно оживился, когда увидел установку с пулеметами. Словно свет включили. Огорченно осмотрел пулеметы, убедился, что пулеметы не рабочие и досадливо морщась посетовал Берестову, что хорошая вещь, а вот - не пашет. И совершенно неожиданно для капитана признался, что был под бомбежкой в Сталинграде. Той бомбежкой, что снесла город, еще до подхода вермахта. Начштаба ничего об этом не слыхал, а комиссара словно прорвало и он рассказал, потоком, неостановимо - и на этот раз живо и образно, как люфтваффе выжгло город, как 23 августа сотни самолетов раз за разом, непрерывно сменяясь в небесном механическом конвейере, сыпали поочередно фугаски и зажигалки, зажигалки и фугаски, и опять зажигалки, горевшие адским, невиданным ранее сине - белым, слепящим огнем, как пылал весь город, дома, нефтехранилища, больницы, школы, детсады, спичками пылали телеграфные столбы, как люди толпами, в дымящейся от жара одежде, бежали к Волге, но и там не было спасения, потому что горящий бензин и мазут из взорванных хранилищ превратил реку в огненный поток, текла не вода, а жидкое пламя, яростный огонь, днем от дыма стало темно, как ночь упала, как он со своим отрядом пытался спасти кого мог, но куда там! Вот что попы про ад говорили - точно все и было на земле. И люди горели, как живые бегущие факелы... И летчики видели, кто там на берегу толпами. И бомбами в толпу...
  - Маленькие трупики, косточки, они в асфальт вплавились, от жара улицы размякли и люди как мухи там в патоке, дети, женщины. Впаялись, представляешь, капитан? Бойцов там не было, бабы и дети в основном. И даже собрать и похоронить их нам не дали - еще несколько дней бомбили, с остервенением, с какой-то механической садистичностью. Смрад горелого мяса... Несколько дней отбоя воздушной тревоги не было. Сыпали и сыпали. Никакого военного смысла в этом не было, только зверство. И теперь даже не узнаешь, сколько они людей убили, но то что десятки тысяч - это точно. И я им этого не прощу, пока жив. Не люди они, палачи гитлеровские. Капитан, почему у тебя пулеметы неисправны? - вдруг внезапно обратился комиссар, уставясь в лицо Берестову мокрыми глазами.
  - Возвдатные пдужины сняты и зенитного пдицева нет - хмуро ответил начштаба. В душе саднило после этого рассказа - искреннего и явно правдивого. Так бы политинформации проводить, а не пономарить как дьячок над покойной старушенцией.
  - Так давайте этот вопрос решать! То, что ты ПВО затеял для медсанбата - это толково, поддерживаю всеми фибрами души. Но так оно действовать должно! А у нас - не действует! Непорядок!
  Берестов удивился и чуточку обрадовался. Постарался объяснить, что уже добыл чешские ручники, так что не все так плохо, а эти тоже починит, просто пока не успел.
  - Так торопись. Эти румыны скоро кончатся и за нас примутся всерьез. И я не хочу, чтоб наш медсанбат был кушаньем на тарелочке для этой винтокрылой сволочи! Понимаешь? Досыта я на их пир нагляделся. Хватит! Пора их обраткой кормить, чтоб лопнули, твари!
  С таким союзником жить стало определенно легче.
  А вскоре и случай подвернулся. Капитан как раз закончил своею ежедневную рутинную писанину, потянулся, хрустнув суставами, улыбаясь пению медсестрички за палаткой, потер замерзшие пальцы.
  - Если б жизнь твою коровью искалечили любовью! - удаляясь, звенел девчачий голосок, а в палатку влетел незнакомый командир со свежезабинтованной головой. только один глаз торчал, да щель рта. Заговорил горячо, словно невзначай показывая пару орденов на груди, для чего и реглан кожаный расстегнул. Жарко ему, горячему, несмотря на мороз. Тут в этих чертовых степях холодрыга из-за ветра казалась совсем лютой.
  Из бурного потока взволнованной речи Берестов вычленил привычно главное.
  Неподалеку от медсанбата попала в аварию щегольская легковушка с красавцем летчиком, которому сильно порезало лицо стеклом битым. Шофера при ударе выкинуло из машины и он сломал руку. А надо ехать срочно в Зверево, на аэродром, кровь из носу - сегодня должен быть красавец - летчик на аэродроме, вопрос жизни и смерти буквально, потому обещает золотые горы. На предложение Берестова поговорить с начальством человек с забинтованным лицом только рукой безнадежно махнул. Был уже покоритель небес у начальника медсанбата, но тот не фронтовик, смотрит стеклянными глазами - и хоть пополам перед ним порвись! И как бы случайно опять орденками блеснул.
  Начштаба сдержался, виду не подал, даже глазами не сверкнул. Выдержал паузу, помариновал просителя полминутки. Потом встал, предложил тому предъявить документы, проверил - вроде все нормально, в звании - ровня, тоже капитан.
  - Что вдач вам сказав? - спросил, возвращая удостоверение.
  - Да ерунду всякую. Что я должен остаться для наблюдения, что, дескать, у меня сотрясение мозга возможно, хотя нечему там трястись, чего уж - самокритично заметил летчик. Очень было похоже на то, что и впрямь надо ему со всей силы в родную часть. Самоволка - не самоволка, а что-то несуразное вышло. Не поспеет к утру - будет ему секир башка. Пора вить из него веревки. Вполне он созрел и годен на веревки.
  - Вы ш понимаете, что доставвять вас в часть - не наше дево - начал было Берестов, но летчик решительно отмахнулся ладонью:
  - Да не мальчик я, а вы не таксо. Но ты сказку про муравьишку читал? Вот мне тоже надо в свой муравейник! Вам ведь что-то нужно, а?
  Начштаба подумал было, что очень бы медсанбату пригодилась постоянно дежурящая в небе пара истребителей в виде вечной охраны, но хоть мысль была занимательной, однако явно не жизнеспособной. Да и чин у гостя маловат. Потому сказал, что есть у него три неисправных пулемета ПВ, они вроде у летчиков на вооружении есть. Потому как - могут пулеметы Владимирова починить?
  - ПВ - пулемет воздушный, конструкции Надашкевича, не Владимирова. И с вооружения в авиации снят уже. А так это чистый максим, только без кожуха для жидкости, так что лучше с ПВ - к своим оружейникам, в пехоте максимы есть и запчасти к ним - немного успокоившись, ответил летчик. Потом подумал и спросил:
  - Слушай, а немецкие пулеметы тебе подойдут? Вот это точно могу обеспечить. И с боезапасом. А от себя - ракетницу отдам с запасом ракет немецких. В случае чего запузыришь в воздух, собьешь фрицев с толку. Они так обозначают, что свои, чтоб не бомбили, сам не раз видал. Разумеется, бензина помогу раздобыть. Выручи по-товарищески! Ехать - то недалеко! А там свои медики у нас, подумаешь - морду порезал, велико дело! Не тягомоть, капитан, не останетесь вы внакладе. Честно - выручи, не пожалеешь!
  Вышли из палатки вместе, шел Берестов не торопясь, солидно. Ну нельзя было при госте бегом рвануть, а хотелось. К начальнику медсанбата зашел один, оставив гостя подождать в палатке для врачей.
  Быстров оторвался от своих дел, глянул понимающе водянистыми глазами.
  - Созрел плод, можно трясти?
  Берестов кивнул, поневоле усмехнувшись.
  - Тогда трясите. Путевой лист только оформите. А то разлетелся он, вострокрылый сокол. До завтра обернетесь?
  - Поставаюсь - серьезно ответил Берестов.
  - Ну, тогда добрый путь - сказал военврач.
  Как человек основательный, начштаба быстро оформил необходимые документы, чтоб не цеплялась комендантская служба, обеспечивавшая порядок на дорогах, взял с собой трех водителей и убыл в Зверево, буксируя следом за грузовичком "Ситроен" легковушку с такими же знаками на радиаторе, ездил пострадавший летчик на трофейной француженке. Хорошенькая была машинка, ладная, только сейчас заляпана кровью, без ветрового стекла и с помятым капотом - воткнулись на скользкой дороге в кузов стоявшего грузовика, хорошо, на малой скорости, а то и без голов могли бы остаться.
  Водителя, что рулил теперь легковушкой, приходилось то и дело заменять - обморозить лицо, несмотря на все меры предосторожности было - раз плюнуть. Так и прикатили уже к вечеру на аэродром. И показался этот аэродром громадным полем с множеством самолетов на нем. Охранялось все добротно, документы проверили трижды, пока добрались до щитовых сборных домиков, где жил летный состав.
  Счастливый летчик моментально испарился и разозлившийся Берестов остался как рак на мели. Оставалось только не подать виду перед водителями, что обманули. Стоять на морозе было слишком прохладно и потому, на скору руку перекурив, повел капитан своих людей искать своего пациента. Но не успел - его остановил вопросом подошедший неторопливо сухощавый невысокий техник с коричневой от летнего загара и зимнего ветра морщинистой физиономией.
  - Здражла! Это вы медики?
  Берестов решил, что если формально они и не медики, то уж во всяком случае не для этого технаря, от которого даже на ветру пахло машинным маслом и бензином.
  - Мы.
  - Комэск сказал, чтобы я вам обеспечил что нужно, из ненужного. Сказано - пулеметы для вас снять с мессершмитта. Ужинали?
  - Нет.
  - Тогда сначала - ужинать - мудро решил морщинистый и пошел впереди вразвалочку, показывая дорогу. Столовая поразила капитана - он так давно уже не ел и вкуснющую еду приносила девушка, словно в ресторане каком, с передничком, даже заколка в волосах, собранных в мудреную модную прическу. Поели с аппетитом, хоть и в медсанбате кормили вкусно, но тут класс был выше. Смущали только стенки столовой, разрисованные всякими фривольными картинками, отчего капитану вспомнились наставления немецкие с голыми девками - тут стиль был похож. Водилы переглядывались, пихали друг друга локтями, когда считали, что капитан не видит.
  Сам поводырь тоже поужинал, сидя рядом, видно было, что хоть время и неурочное - но он тут свой человек, уважаемый.
  - От немсев стововая доставась? - спросил его Берестов.
  - Угу! - продолжая хлебать компот невозмутимо ответил техник. То ли сам по чину был командиром, с этими чертовыми комбинезонами сразу и не поймешь, кто перед тобой, то ли тут как положено было "где начинается авиация - заканчивается порядок", но чинопочитания технарь явно не выказывал. Спокойно держался, с достоинством. После ужина так же размеренно поехали куда-то на край поля. Начштаба все прикидывал - что за пулеметы будут с этого самого мессера. Видел он сбитые немецкие истребители, что-то из них пулеметы не торчали, вроде ж они в крыльях спрятаны и через винт стреляют, как слышал. Значит из крыльев вынимать как-то? А потом что с ними делать? Проволокой-то их не прикрутишь! Для себя решил, что если будет добро неприменимым - он с забинтованного стрясет все, что можно, не убоясь скандала. Темнело быстро и потому немецкие битые и поврежденные самолеты, сгрудившиеся на краю поля казались черными и зловещими чудищами. Один из самолетов просто поражал воображение размерами - как трехэтажный дом. К нему и подъехали. Фары мазнули по гигантской китовьей словно туше, машинально пересчитал моторы над головой - шесть штук! На громадном немецком бомбере в болоте - было всего два! Нос громадины был распахнут, словно створки ворот, только как если бы ворота были в виде полушария.
  - Дохлятины не боитесь? - немного свысока спросил технарь, разминая ноги на хрустевшем под валенками снегу.
  Водители переглянулись, а капитан коротко отрицательно мотнул головой.
  - Тогда пошли - брякнул сумкой с инструментами морщинистый и распорядился, чтобы машину медики поставили напротив распахнутого носа, светя фарами в чрево дохлой махины.
  - Это что? - не удержался один водитель.
  - Это мессершмитт - лапидарно поведал провожатый. В трюм самолетины вошли легко - по стальной аппарели, заваленной припорошенными снегом тряпками и бумажками. Желтые и красные листки были знакомы капитану - так помечались назначенные на эвакуацию раненые у немцев, видал не раз пока похоронниками командовал.
  - Точно? - не отступился водитель и шарахнулся, увидев, что из кучи мерзлого тряпья у аппарели торчат босые синие ноги.
  - Точно. Мессершмитт 323, транспортник. Взяли планер и присобачили к нему моторы, теперь может 10 тонн возить, роту солдатов зараз или еще что. Отлетался, желтоглазый. Пошли, поможете.
  В брюхе этого гиганта было просторно, как в амбаре. Фары помогали мало, пришлось подсвечивать фонариками, тем более, идти было непросто - мертвецов внутри оказалось хоть и не рота, но пол трупы завалили изрядно, приходилось смотреть куда ногу ставить, а то особо шустрый водила навернулся, когда китель на мерзлом немце порвался под ногой бойца и, поскользнувшись на каменно-твердой голой спине водитель шмякнулся между телами, матерясь фонтаном. В круг фонарика попадали то застывшие скрюченные руки, то открытые рты, странно смотревшиеся из-за снега на зубах и языках, белые, как вареные яйца, глаза. Так вроде - тряпье и тряпье бесформенное - и вдруг из него торчит сжатая в кулак кисть. И понятно становится, что за тряпье. Судя по окровавленным бурым бинтам - везли из котла раненых. Ну и привезли.
  Пулеметы оказались вполне прилично выглядевшие, с дырчатым кожухом на стволе, вожделенными зенитными прицелами, удобные, с пистолетной рукояткой и специальным штырем для установки на турель. Снимались они легко, или просто технарь был человеком умелым. И убедился капитан, полазив из любопытства по самолету, что было пулеметов куда больше, мало не втрое.
  - Итого шесть МГ-15, к каждому запасной ствол, троммельмагазин, шомпол, ключи, надульники, пыльник, гильзосборник, тиски, струбцина, прицельные приспособления, сумка с инструментом и ЗИПом, масленка... - бубнил техник, передавая в руки водителей перечисленное. Бойцы бегом таскали в кузов.
  Капитан озаботился тем, чтобы пулеметы укладывали аккуратно - и как специально кто-то нарочно положил неподалеку кипы немецких газет, вот с помощью аккуратно подложенных и распотрошенных кип вороненые тела пулеметов уложили так, чтоб не побились в дороге хрупкие прицелы. Механически глянул на заголовок газеты - еще от 1940 года! Листанул другие - да, старые газеты - и прошлогодние и весенние этого года. Что за склад макулатуры?
  - Зашем фрицам эти гасеты? - не удержавшись, спросил техника. Тот сердито глянул, видимо сейчас, когда шел счет патронов, нелепый вопрос его сбил с толку. Мотнул недовольно головой, потом все же ответил, ехидно осклабясь:
  - А это фрицы заместо теплой одежды в котел возили. Тулупов нет, так на, зольдат, пук газет, утепляйся!
  - Да врешь! - не поверил один из шоферов, самый молодой и конопатый.
  - Салага! Вон сходи к Штуке, там как раз инструкции по газетному утеплению пачками валяются. Давай, давай, еще мне дела нет тебя, балбеса, надувать! - выдохнул с клубами пара техник.
  Шофер вопросительно глянул на капитана и тот кивнул. Сбегал боец быстро, притащил в рукавице аккуратную пачку бумаг. Вот тут уже все удивились и начштаба - особенно. Действительно на типографски отпечатанных картинках наглядно и без всякого стеснения показывалось на примере бодрых и счастливых зольдат, как утеплять газетами тело, голову и ноги немцев. И даже для инструкции по наматыванию портянок место нашлось.
  - Портянки неправильно наматывают, недоумки - заметил один из водителей. Технарь хмыкнул, глядя на их удивление:
  - То, что они газетами одеваются тебя не удивляет? Зимой, на тридцатиградусном морозе в степи с ветерком, а?
  - Ну, европейцы же, не привычно им... - достаточно беспомощно ответил конопатый водитель.
  - Ага. С времен Наполеона географию так и не выучили. Все, хорош болтать, а то я так до утра патроны не пересчитаю!
  Получилось патронов почти 8 тысяч, половина к радости Берестова - трассеры. Напоследок еще техник ловко и с некоторым шиком продемонстрировал, как с пулеметом обращаться, заряжать и разряжать. Начштаба предпочел бы к этому еще и наставление, но никаких бумаг в гиганте не нашлось. Не ожидал такого, отдали ему эти пулеметы без всяких актов, авиация, одно слово. Зачем было так тщательно патроны пересчитывать - так и осталось тайной. Чуть было уже не уехал, ан оказалось, что забинтованный свои обещания помнит и симпатичная девчушка - оружейница притащила здоровенный старинного вида пистолетище, оказавшийся ракетницей и здоровенную брезентовую торбу, в которой тремя ящичками были упакованы патроны сигнальных ракет разного цвета. Еще получил пропуск на выезд и пару немецких канистр с бензином, заодно узнав, что девчушку зовут Таня и она не прочь переписываться с ним. Канистрам порадовался, а от переписки уклонился. Приехал в часть довольный, золотых гор не нашлось и бочки румынского бензина не получил, зато несколько пулеметов с гиганта, непривычные авиационные патроны с зеленым пояском на пуле и впечатление от аэродрома с брошенными самолетами - великанами. В кузове, кроме канистр, нашелся неожиданно здоровенный двухведерный самовар. Когда Берестов спросил - откуда такое сокровище, водитель, тонко улыбнувшись, ответил, что когда еще ехали к мессершмиту, так в фарах что-то золотом блеснуло. Ну и не поленился, боец, сходил - нашел вот его, самовар этот, гордо стоявший в снегу.
  - Видно летуны побрезгали - там тоже фрицы валялись, а для нас брезгливость неуместна, потому как мы - медицинский персонал и море нам по колено. А агрегат кипятильный хорош, вон какой - геройский с медалями - гордо сказал водила, любуясь своей находкой.
  Командирский самовар, стоявший посреди летного поля, сверкая начищенными боками, занял почетное место в палатке приема раненых и кипяток в нем никогда не кончался.
  Совершенно неожиданно капитан получил нахлобучку с той стороны, откуда не ждал. Комиссар, прискакавший несмотря на ночное время полюбоваться пулеметами, неожиданно вставил Берестову пистон, весьма неприятным голосом спросив, почему это начальник штаба так легкомысленно относится к вражеским пропагандистским материалам? Одно дело - балбесы водители, утащившие уже часть вражьих газет на, хотелось бы надеяться, курительно - сортирные нужды, но начальник штаба должен же думать! Мало ли что там понаписано, а мы тут не проявили бдительности!
  Второго фитиля опростоволосившийся капитан получил тут же сразу, как только попытался смягчить ситуацию и показал инструкцию с газетами, тут уж комиссар просто рассвирипел.
  - И почему ты об этом только сейчас заговорил? Ты мне должен был сразу же сказать о таком деле - это ж в политотдел корпуса немедля послать надо! Такой материал! Газета вместо шубы - и сами же в этом признаются, сволочи! Нет в тебе капитан, чутья! О чем газеты? - подпрыгнул и разволновался комиссар.
  Берестов пожал плечами. Взял из рук комиссара помятый листок, глянул. Не поверил своим глазам, хоть он старательно учил вражеский языки и вполне уже читал написанное странным их шрифтом, но тут запнулся. Перечитал еще раз.
  - Тут написано вот: "'Рейх интересуют лишь поставки полезного продукта с данной территории. Выживаемость аборигенов для этого необходимым условием не является".
  - Капитан, ты сам понимаешь, что это за текст?
  Берестов посопел носом.
  - Значит так. Немедленно все газеты изымаем. В присутствии начальника медсанбата и нашего особиста пишем акт. Ты сейчас переводишь, что успеешь - и все это прямо с утра - в политотдел. Ясно?
  Ночь Берестову пришлось не спать, письменно переводя самое ошеломляющее из подвернувшейся статьи.
  " Меня спрашивают, когда же Рейх получит от захваченных русских территорий хоть какую-то хозяйственную пользу? Отвечаю: никогда, пока там живут русские! Все дело в том, что славяне являются диким народом. Я говорю сейчас не об их неразвитости, разгильдяйстве, лени. А о том, что говорят о животных "дикое", или "домашнее". Если последнее может быть приведено к подчинению кнутом - то дикий от природы зверь не станет смирным, когда его побьют. Так же с народами, причем вне зависимости от культуры - африканский негр, или цивилизованный француз, подчинившись силе, будет встраивать себя в новый порядок, смирившись со своей более низкой ступенью. Славяне же не способны оценить даже ту должную заботу о них, какую хороший хозяин оказывает рабочей скотине - стоит вам отвернуться, и вам воткнут нож в спину, просто за то, что вы их господин!"
  И самому не верилось, что современные люди мало того, что такое сказали. так еще и напечатали в газете и читали потом. Выполняя на деле сказанное.
  "Колонизировать, эксплуатировать русских? Это утопия! Нерентабельно - вы просто разоритесь на необходимости содержать охрану. Следовательно, Рейх ни в коей мере не заинтересован в сохранении этого бесполезного народа. Фюрер прав - пусть они вымрут, как туземцы Мадагаскара, или же сохранятся в малом количестве в удаленных лесах, как объект для изучения антропологов".
  Комиссар с начальником давно ушли спать. А вот особист по настоянию комиссара остался, сидел, шуршал газетами, разглядывая картинки и фотографии. Немецким языком он не владел.
  " Я говорю о русских - поскольку западный подвид славян, поляки или украинцы, уже значительно облагорожен близостью европейской цивилизации. Так, среди поляков весьма распространено добровольное признание иерархии, в которой они сами себя ставят ниже нас, немцев - но много выше русских и украинцев. То же можно сказать про галичан, бывших в прежние времена под властью не России, а Австро-Венгерской империи. А желто-синее знамя "истинных украинцев", это был в свое время флаг вспомогательных частей войска Карла Шведского, служивших ему верой и правдой, против русского царя".
  Все-таки правильно чувствовал Берестов, считая, что массовое уничтожение наших военнопленных и гражданских оккупантами было спланировано заранее. Лишний раз убедился, записав переведенное:
   " Право жить нашими рабами тоже надо заслужить - лояльностью, честностью, прилежанием'.
   Утром начальство первым делом перечитало акт, поставило свои подписи и в запечатанном мешке газеты и инструкции убыли в политотдел. Благодарности за это Берестов не получил, но потом сообразил, что для него лично все могло кончится куда хуже, вспомнил про доносы за чтение инструкций и наставлений. Но с неделю на него укоризненно посматривал не только комиссар, но и начальник медсанбата. Один особист только никак не выразил своих чувств, помаргивал равнодушно глазенками.
  
  
  

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Е.Сафонова "Риджийский гамбит.Дифференцировать тьму" К.Никонова "Я и мой король.Шаг за горизонт" Е.Литвиненко "Волчица советника" Р.Гринь "Битвы магов.Книга Хаоса" Т.Богатырева, Е.Соловьева "Загробная жизнь дона Антонио" Б.Вонсович "Туранская магическая академия.Скелеты в королевских шкафах" И.Котова "Королевская кровь.Скрытое пламя " А.Джейн "Северная Корона.Против ветра" В.Прягин "Дурман-звезда" Е.Никольская "Зачарованный город N" А.Рассохина "К чему приводят девицу...Ночные прогулки по кладбищу" Г.Гончарова "Волк по имени Зайка" Д.Арнаутова "Страж морского принца" И.Успенская "Практическая психология.Герцог" Э.Плотникова "Игра в дракошки-мышки" А.Сокол "Призраки не умеют лгать" М.Атаманов "Защита Периметра.Через смерть" Ж.Лебедева "Сиреневый черный.Гнев единорога" С.Ролдугина "Моя рыжая проблема"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"