Марк Уивер No4 уже четвёртый месяц работал один в подвале старого зоомагазина на окраине Нью-Касл, штат Пенсильвания.
Каждый день был одинаковым до тошноты.
Одни и те же серые стены, одна и та же тусклая лампа, один и тот же тяжёлый запах плесени и кошачьей шерсти, въевшийся в кожу и одежду.
Его работа была простой и бесконечной: пересадить пятерых котят из переноски в большую клетку.
Серый.
Рыжий.
Чёрно-белый, будто в маленьком смокинге.
Полосатый.
Трёхцветный.
Марк натянул потрёпанную перчатку.
Руки почти не дрожали - усталость давно притупила даже эту мелкую дрожь.
Он открыл пластиковую переноску и взял серого котёнка.
Тот не сопротивлялся, висел в руке безвольным комочком.
Марк аккуратно опустил его в большую проволочную клетку и закрыл защёлку.
В ту же секунду рыжий выскользнул и спрыгнул на пол.
Его глаза блестели живым, неугасимым интересом - он сразу помчался исследовать новый угол подвала, будто видел его впервые в жизни.
Чёрно-белый проскользнул в щель между прутьями и стрелой понёсся к лестнице, высоко задрав хвост.
Полосатый уже обнюхивал трещину в бетоне, словно это была новая, неизведанная территория.
Трёхцветный просто сидел на краю переноски и смотрел по сторонам с тихим, но жадным любопытством.
Марк тяжело вздохнул и молча пошёл за рыжим.
Поймал.
Вернул в клетку.
Пока он закрывал дверцу, чёрно-белый уже снова выскользнул наружу.
Полосатый тем временем играл со шнурком его ботинка, пытаясь понять, что это за странный объект.
Снова и снова.
Он ловил одного - другой убегал.
Закрывал троих - двое уже носились по подвалу, полные энергии и желания узнать, что находится за каждым углом, за каждой тенью.
Часы на стене показывали 14:37.
Как вчера.
Как позавчера.
Как все предыдущие дни.
Марк остановился посреди комнаты, тяжело дыша.
Пот заливал глаза, но он уже почти не замечал этого.
Когда-то и он был таким же - любопытным, живым, готовым задавать вопросы.
Но годы рутины, одиночества и бесконечного повторения одного и того же дня давно погасили в нём этот огонь.
Теперь он просто выполнял свою работу.
День за днём.
Цикл за циклом.
А котята оставались всё такими же.
Полными любопытства.
Неутомимыми.
Неугомонными.
Марк поймал рыжего в очередной раз и тихо пробормотал, ни к кому не обращаясь:
- Почему вы никогда не устаёте...
Он уже не ждал ответа.
Но в голове у него вдруг тихо, почти нежно прозвучал голос - будто трёхцветный котёнок наклонил голову и сказал:
- Потому что мы - любопытство.
Марк вздрогнул и резко обернулся.
Котёнок молча смотрел на него большими глазами.
Конечно, молча.
Это просто усталость.
Просто мерещится от постоянной работы в этом сыром подвале.
Марк вытер пот со лба тыльной стороной перчатки и снова наклонился к переноске.
Голос в голове затих, но оставил после себя неприятную, липкую тишину.
Он старался не думать об этом.
Думать было опасно.
Наверху, в основном зале магазина, жизнь продолжалась своей привычной, серой колеёй.
Марк иногда слышал звуки оттуда - приглушённые голоса, звон кассы, тяжёлые шаги Тома.
Но сам он почти не поднимался.
Подвал стал его клеткой, а пятеро котят - вечным наказанием.
Он знал остальных сотрудников слишком хорошо, хотя почти не разговаривал с ними уже несколько недель.
Энн, двадцатичетырёхлетняя продавщица на кассе, когда-то была живой и улыбчивой.
Теперь она просто механически улыбалась клиентам, а когда думала, что её никто не видит, лицо становилось пустым и серым.
Марк слышал, как она иногда тихо говорила по телефону:
- Мам, я не могу уйти... здесь хоть какие-то деньги.
Её мечта стать ветеринаром давно сгнила в ящике стола вместе с неоконченными курсами.
Том, грузчик и уборщик, крепкий парень лет тридцати, раньше громко шутил и ругался через слово.
Сейчас он молча таскал тяжёлые мешки с кормом, опустив голову.
Глаза у него были красные и усталые.
Говорили, что он начал выпивать после смены.
Марк подозревал, что дело не только в алкоголе - просто человек тоже когда-то хотел чего-то большего, а потом перестал.
И мистер Харгроув - владелец магазина.
Сухой, жёсткий мужчина за шестьдесят с острым, холодным взглядом.
Он редко спускался в подвал.
Когда спускался, всегда говорил одно и то же:
- Главное - чтобы всё было тихо и по расписанию, Уивер.
В его устах это звучало не как совет, а как угроза.
Он сам когда-то открывал приют для животных.
Теперь открывал только кассовые чеки.
Никто из них не спрашивал Марка, как у него дела.
Никто не спускался вниз надолго.
Подвал был его территорией.
Его личным маленьким адом.
Марк поймал полосатого котёнка и посадил его в клетку.
Руки двигались автоматически.
В голове снова тихо, почти ласково зазвучал голос - на этот раз будто рыжий:
- Они тоже когда-то были любопытными. Энн хотела лечить животных. Том мечтал открыть свой бар. Харгроув спасал бездомных кошек. А потом все они закрыли свои клетки. И внутри себя тоже.
Марк резко выпрямился.
Сердце неприятно стукнуло.
- Замолчи, - прошептал он в пустоту. - Вы не говорите. Вы просто котята.
Но голоса не исчезали.
Они становились всё настойчивее.
Он посмотрел на тяжёлую металлическую дверь в дальнем конце подвала.
На ней висела старая, потемневшая табличка:
"Не открывать. Аномалия уровня Ω".
Марк никогда не спрашивал, что это значит.
И не собирался спрашивать.
Он снова наклонился к переноске.
Чёрно-белый котёнок уже выскользнул наружу и теперь сидел у его ног, глядя вверх с тихим, почти сочувствующим интересом.
Марк почувствовал, как внутри него медленно, но верно что-то надламывается.
Он уже не был уверен, кого именно пытается удержать в этой клетке - пятерых котят...
или то последнее, что осталось от него самого.
Марк стоял посреди подвала и смотрел на пятерых котят.
Они уже не носились так хаотично.
Постепенно, один за другим, они успокоились и теперь сидели перед ним полукругом - тихо, внимательно, почти торжественно.
В их глазах всё ещё теплилось то самое упрямое, живое любопытство, которое когда-то горело и в нём самом.
Теперь это выглядело как тихая насмешка.
Он почувствовал, как внутри поднимается тяжёлая, тупая усталость.
Не злость.
Не отчаяние.
Просто ощущение, что всё это уже было тысячу раз и будет ещё тысячу.
Марк медленно опустился на колени прямо на холодный бетон.
Перчатка на правой руке окончательно порвалась, и из небольшой ссадины сочилась кровь.
Он даже не стал её вытирать.
- Вы никогда не сдаётесь, да? - тихо сказал он.
Голос был хриплым и безжизненным.
- Каждый день одно и то же... а вы всё равно смотрите на этот подвал так, будто здесь есть что-то новое.
Трёхцветный котёнок наклонил голову и посмотрел на него.
На секунду Марку снова показалось, что он услышал голос:
- Потому что для нас это действительно новое. А для тебя - уже нет.
Марк закрыл глаза и сжал кулаки.
Когда он снова открыл их, котята всё так же молча сидели перед ним.
Он вспомнил, каким был раньше.
Как приходил домой и до ночи читал о поведении животных.
Как спорил с женой о том, что можно изменить в этой системе.
Как ещё год назад верил, что работа с животными - это не просто клетки и корм.
Всё это теперь казалось чужим, далёким сном.
А сейчас он был здесь.
Смотритель No4.
Четвёртый по счёту.
И, скорее всего, не последний.
Марк тяжело поднялся.
Ноги ныли.
Он подошёл к большой клетке и начал методично ловить котят одного за другим.
Рыжий.
Чёрно-белый.
Полосатый.
Серый.
Последним был трёхцветный.
Каждого он брал осторожно, почти нежно, и опускал в переноску.
Они не сопротивлялись.
Только смотрели.
Когда все пятеро снова оказались заперты, Марк закрыл дверцу и щёлкнул замком.
Звук получился громким и окончательным в тишине подвала.
Он стоял и смотрел на закрытую переноску.
Любопытство, которое пыталось вырваться наружу в виде пяти маленьких пушистых существ, было снова спрятано.
Надёжно.
Глубоко.
Туда, где ему, как казалось, и полагалось находиться.
Марк вытер окровавленную руку о штаны и медленно подошёл к лестнице.
Перед тем как подняться, он в последний раз оглянулся на подвал.
Часы всё так же показывали 14:37.
Ничего не изменилось.
Наверху его ждала привычная тишина магазина:
Энн за кассой.
Том с мешками.
Мистер Харгроув со своими отчётами.
Все они тоже давно закрыли свои клетки.
И внутри себя тоже.
Марк поднялся по лестнице, не включая свет.
Он вернулся к своей рутине.
А внизу, в темноте подвала, в закрытой переноске тихо сидели пятеро котят.