Цыганка: другие произведения.

Нео-нуар по-русски

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:

  Степан Трофимович никогда не страдал от отсутствия читателей, писал и писал себе в стол, пока тот не разбух от ужасов. Подцепил он литературных вшей в "курбатовских банях", куда ходил в свое время на встречу с однокурсниками, пиво там, девочки и разговоры о высоком предназначении позавчерашних выпускников филфака. Тридцать лет прошло, а он так и не вывел эту заразу. Все однокурсники давно избавились от вшей, а Степан Трофимович все еще с ними цацкался, чуть ли не по имени отчеству называл каждую вошь в надежде, что те осчастливят его когда-нибудь шедевром, подкинут идейку. Отсюда и странности.
  
  Много лет он не пользовался шампунями и пластмассовыми расческами, от которых волосы вместе со вшами вставали дыбом, предпочитал деревянные гребешки, детское мыло и чистую шерсть на голове. Носил Степан Трофимович парик, чтобы не застудить вдохновение. Парик, между прочим, из натурального барана - скальп с погибшего в автомобильной катастрофе однокурсника, того самого, от которого и перешли литературные вши. Своей шерсти у Степана Трофимовича почти не осталось, разве что три волосинки на затылке, да и то седые.
  Если честно, не только волос, но и другого добра недостаточно по нынешним меркам: скромная пенсия, скромная квартира, скромные кошки и совсем скромная золотая рыбка в аквариуме. Летняя дача за городом, жена и вши. Минимум.
  
  Случалось, что нападали вши и на супругу или на внука, вынуждая их сочинять стишки, чтобы развеселить заболевшего деда. Степана Трофимовича тошнило от кошмарных стихов точно так же, как и от высокого давления или несварения желудка, и он стонал и метался в кровати, изображая умирающего. Несмотря на слабое магнитное возмущение со стороны мужа, супруга (бывшая медсестра) ставила ему клизму, и весь метеоризм вместе с высоким давлением исчезали бесследно. Когда же Степан Трофимович был здоров, вши кусали исключительно самого хозяина, заставляя его придумывать все новые и новые ужасы.
  Но однажды, после очередного приступа метеоризма, вдохновение (вместе со вшами) не вернулось в тыквообразную голову Степана Трофимовича, оставшись сидеть спокойно на унитазе. И без того тесный санузел стал еще теснее, превратившись в настоящие джунгли. Не пройти, не сходить в туалет по-человечески. Кому это понравится. Супруга не выдержала, собрала все рукописи в картонную коробку и вынесла на балкон.
  - Хватит с меня этих ужасов, - кричала она на весь дом, - Я тут кручусь как тетка в колесе, нигде не успеваю, а ты сидишь как старый пень, мхом оброс.
  Степан Трофимович молчал, уткнувшись неподвижным взглядом, как змея в выключенный телевизор.
  Супруга поворчала еще пару минут и ушла в себя, хлопнув, как обычно, входной дверью.
  К весне сырость и минусовая температура на открытом балконе сделали свое черное дело: бумаги Степана Трофимовича перешли в статус макулатуры, а вдохновение и литературные вши - к соседу, воздушно-капельным путем, как инфекция.
  
  ***
  
  И стал сосед Степана Трофимовича писать Художественную Литературу. В жизни ничего длиннее заявления на работу не писал, и вдруг его "прорвало" как канализационную трубу и поперло всякое... Про маньяков, про ходячих мертвецов и прочих монстров, без орфографии, знаков препинания, сразу же на ноутбук и в сеть. Убить или не убить, распотрошить или оставить труп целым, таких глупых вопросов Неупокоев себе не задавал. Писал, не зная сна и отдыха, как медиум, не соображая, что строчит. Будто рукой водил кто-то невидимый. Похудел, черные круги под глазами, метеоризм и высокое давление, и некому ему поставить клизму, не успел еще обзавестись супругой. Днем шоферил на рейсовом автобусе, ночью работал с вдохновением. На износ. Литературные вши в нем души не чаяли, подкидывая то один, то другой сюжетик. Все тоже самое, что и Степану Трофимовичу, только откровеннее: и кровищи побольше, и сцен изнасилования, и людоедства.
  Однако и у Петра Петровича Неупокоева читателей, как таковых, не обнаружилось, даже всемогущий интернет не помог. Вроде смотрели по диагонали, ругали за безграмотность и пошлость, и все, ни славы тебе, ни поклонников, ни денежного вознаграждения, в каких бы конкурсах Неупокоев не участвовал. Зато чуть с работы не уволили за профнепригодность - врезался с полным автобусом в фонарный столб. Хорошо, что пассажиры особо не пострадали, и алкоголя в крови не обнаружили, а то бы точно загремел за решетку. Как пить дать загремел. Пить водку Петр Петрович не стал, хотя страшно было, и мурашки по коже, и мысли всякие, но сдержался. Купил дегтярное мыло и вымыл хорошенько голову. Не помогло. Принес керосин. Нюхать керосин литературные вши не захотели, собрали свои манатки и через балкон, назад к Степану Трофимовичу.
  
  ***
  
  Степан Трофимович же лежал как мертвый в своем закутке за платяным шкафом и тоскливо смотрел на стопку белоснежной бумаги и набор гелевых ручек с цветными стержнями.
  Супруга с внуком, кошками и многочисленными ящиками с рассадой переехали на дачу, оставив ему полный холодильник еды и плохое настроение в корзине с грязным бельем. Степан Трофимович погрозил пальцем висевшему на стене портрету супруги и перевернулся на другой бок.
  - Вот так, - думал он,- можно испортить человеку творческий отпуск. Кучей грязного белья. Нет, включать стиральную машинку он не станет,поливать комнатные цветы тоже, пусть сохнут, менять воду в аквариуме не собирается, и вообще ему на все наплевать, даже на вдохновение.
  Драгоценный парик из натурального барана (скальп с однокурсника) пылился уже второй месяц на антресолях, и доставать его оттуда не было никакого желания.
  И тут зазвонил телефон.
  - Филимоныч? Помню, помню, конечно. Тридцатое мая, день встречи в "курбатовских банях" будь они неладны. Кстати, ты не в курсе: это те самые бани или другие, и живы ли однокурсники или уже все умерли.
  - Говоришь, человек семь вроде намечается, не в "курбатовских банях", в сауне. Адрес? Записываю. Значит, с пивом, но без девочек потому, как они (девочки) уже никому не нужны.
  Степан Трофимович оживился, всю мертвечину как рукой сняло. Побрился, помылся и сбегал в магазин за новыми плавками. Семейные трусы как-то неприлично было одевать.
  Тем временем, литературные вши уже сидели на балконе Степана Трофимовича и курили кальян.
  - И когда этот болван, догадается открыть форточку или дверь?
  - Когда напялит парик,- заметила старая вошь,- своего-то ума у него отродясь не было.
  -Нет, вы только поглядите, как он крутится перед зеркалом, как будто на свидание собирается, и ценник-то, ценник на трусах, как на стриптизере...
  Слава богу, Степан Трофимович не слышал этих комментариев. Носился по квартире, как чумной: то носки потеряет, то щетку для обуви. Без супруги ничего не найдешь. Взмок, пока собрался. Побрызгал под мышками дорогим одеколоном и в путь, даже золотую рыбку покормил на прощанье.
  - Одно заветное желание,- прошептал он,- и гори оно все синим пламенем. Сказал, как выдохнул из себя какую-то тяжесть. Будто на двадцать лет помолодел.
  - Заметано,- ответила рыбка.
  Потом на автомате, как в полусне, проверил: выключены ли электроприборы, свет, закрыты ли форточки. Сел на дорожку и пересчитал деньги. Если без девочек, то должно хватить.
  
  ***
  
  Черное такси, заказанное по телефону, остановилось у подъезда.
  - Куда?
  Степан Трофимович плюхнулся в кресло, жадно принюхиваясь к запаху, витающему в салоне машины. Уж что-что, а запах серы от бензина отличить он мог, недаром проработал тридцать лет учителем химии. Да, да учителем химии, а не учителем русского языка и литературы, несмотря на филологическое образование. Удручающее стечение обстоятельств...и прочее.
  -Куда? - бесстрастным голосом повторил шофер.
  Степан Трофимович назвал адрес и тут же пожалел об этом, заметив на затылке шофера татуировку из трех шестерок.
  - Начинается,- прошептал Степан Трофимович, обливаясь холодным потом.
  - Что начинается? - обернулся шофер,- вам нехорошо? Может быть водички?
  Китайский разрез глаз, китайское выражение услужливости на лице и серебряная нить на передних зубах для изменения прикуса.
  Сердце Степана Трофимовича замерло, а язык будто присох к небу.
  Шофер протянул ему бутылку с водой.
  - Нитроглицерин надо?
  
   И вдруг совершенно отчетливо Степан Трофимович представил себе подвал, в котором из него будут готовить фарш. Огромная мясорубка, занимающая весь стол, гигантский топор, сверкающие ножи, развешанные на кафельной стене и щуплый китаец в клеенчатом фартуке, медленно приближающийся к его голой туше. Сто килограмм живой плоти... Сколько же, фарша из него получится..
  Перед глазами поплыли какие-то круги.
  - У меня свои лекарства,- выдавил из себя.
  Трясущимися руками взял у шофера бутылку с водой. Вытащил из кармана таблетку, проглотил и отключился.
  
  Очнулся у какой-то железной двери. Шестьсот шестьдесят шесть написано. И крупными буквами: сауна. Слышит звонок. По ушам. Больно. Опустил голову вниз: под мышкой тщедушный китаец весь в мыле.
  И как он, бедняга, дотащил его сюда на третий этаж, такой вес.
  - Я штангу поднимаю,- гордо улыбается китаец, мне не впервой...
  Степану Трофимовичу стало стыдно за свои черные мысли.
  Дверь открыла худосочная дама в декольте, с выпирающей наружу грудной клеткой. Ее черные глаза сверкали недобрым огнем, но Степан Трофимович уже не верил в предчувствия.
  - Проходите, - сказала дама, - мы вас давно ждем.
  Степан Трофимович полез за кошельком, чтобы расплатится с шофером.
  Китаец ловко ускользнул от Степана Трофимовича и побежал вниз по лестнице.
  - Не надо, лишних не надо.
  - Да проходите уж, чего вы застряли на пороге,- занервничала дама и подтолкнула его острой коленкой под зад. Этот неожиданный пинок был настолько неожиданным и резким, что вестибулярный аппарат Степана Трофимовича сразу же пришел в норму: и головокружение, и тошнота улетучились.
  - Однако, - встрепенулся он, - и Филимоныч здесь?
  - И Филимонович, и Ефимович, и Петр Петрович, и новенькие...
  
  С шумом захлопнув за ним дверь, ткнула носом в белые тапочки, стоявшие на коврике, и пока Степан Трофимович соображал, что к чему, странная дама испарилась, оставив после себя тонкий запах французского парфюма.
  - Любопытная штучка,- оживился Степан Трофимович, - пробирает, черт возьми. Ни спереди, ни сзади ничего нет, а темперамент чувствуется. Ох, не зря, кажется, купил он новые плавки...
  Белые тапочки, кстати, ничем не удивили. Главное, что по паркету не скользят.
  - А причем здесь паркет? - озадачился на мгновение Степан Трофимович,- Сауна и паркет...
  Почувствовав еще один невидимый пинок под зад, ускорил движение, и пошел прямо на голоса, доносившиеся из полуоткрытой двери справа.
   Огромная зала с колоннами. Картины, буфеты под старину. За длинным столом, обтянутым темно-зеленым сукном, в антикварных креслах сидели его старые приятели: Филимоныч, Ефимыч и Петр Петрович, как всегда: при галстуке от неизвестного кутюрье. Двое новеньких: неопределенного возраста, с длинными волосами до плеч, и пьяными глазами навылет играли в карты. Заметив вошедшего в зал Степана Трофимовича, в парадном костюме и белых тапочках, все дружно засмеялись.
  - Праходи, дарогой, желанным гостем будешь - вышел к нему навстречу с распростертыми объятиями Филимоныч, - не обижайся на шутку.
   - Цыган он и есть цыган,- сплюнул на пол Степан Трофимович,- его не переделаешь, и даже с высшим образованием он остается цыганом. - Верно говоришь.
  Худосочная дама в декольте принесла на подносе чай с фруктами.
  - И коньячку для сердца,- добавил Филимоныч.
  Неизвестно откуда появился коньяк и бутерброды, и пошли-поехали всякие разговоры о жизни, но незаметно разговоры иссякли, и вся компания вскоре перешла за другой столик. И хотя в помещении еще было светло, всего-то часов восемь вечера, двое новеньких встали и зажгли свечи в канделябрах, потом задернули тяжелые шторы на окнах и снова уселись за стол. Лица присутствующих застыли в немом ожидании.
  Василий Филимонович, вытянувшись в неудобном кресле, как член в презервативе, вульгарно теребил свою редкую бороду и одновременно постукивал по столешнице кончиками пальцев.
  - Ну, что, Степан Трофимович, ты хотел узнать?
  Степан Трофимович, еще немножко расслабленный от выпитого коньяка, возьми да и ляпни:
  - Про вдохновение.
  - Понятненько, - усмехнулся Филимоныч,- значит, литературные вши покинули твою головушку, а заменить их нечем.
  -Где-то так,- покорно ответил Степан Трофимович, изумляясь в который раз проницательности Василия Филимоновича.
  - Наверное, и про парик знает,- подумал он,- раз общается с духами.
  -А как же, мы в курсе, что ты рукописи Александра прибрал, ну это уже другой вопрос, вопрос этики, мы же говорим о вдохновении и читателях...
  - Да, да о читателях и вдохновении,- сказал Степан Трофимович и тут же ужаснулся той фальшивой серьезности, с которой произнес эту фразу. Надо было как-то доигрывать спектакль.
  - Зря вы паясничаете, это дело серьезное,- погрозил ему пальцем, Петр Петрович, и показал на своем галстуке от кутюрье удушилочку. Наглядно.
  Остальные присутствующие думали о своем, сокровенном и прочитывалось в их отрешенных лицах какое-то потустороннее равнодушие что ли.
  Степан Трофимович молчал, обдумывая ситуацию, однако ситуация рулила в одну сторону, мысли - в другую, в сторону новых плавок. Какого черта он их покупал, ведь знал же, что Филимоныч еще тот фокусник...цыган. Обмануть, посмеяться над другом - плевое дело для него. Надо быть осторожным.
  - Готов ли ты, Степан Трофимович, встретится со своим вдохновением с глазу на глаз? - предложил на полном серьезе Филимоныч,- мы тебе устроим очную ставку.
  - Всегда готов! - брякнул совсем ошалевший от игры в медиумов Степан Трофимович. Было такое ощущение, что он впал в детство, точнее, попал в поле радиуса цыганского гипноза, но это он уже потом понял, после сеанса, а тогда, действительно, ничего не соображал.
  -Итак, начнем,- торжественно произнес Василий Филимонович и щелкнул пальцами. Свечи в канделябрах потухли, потянуло сквозняком, и Степану Трофимовичу показалось, что над его головой пронесся огненный вихрь, похожий на шаровую молнию.
  Степан Трофимович упал на колени, и тут же из тыквообразной головы несчастного писателя вылетела вся информация, касающаяся его лично. Стоял и тупо озирался по сторонам. Неожиданно перед внутренним взором возник экран, и он увидел, как один из его литературных героев, в частности санитар Болтиков, выходит из переполненной маршрутки. Четко, как в цифровом кино. Санитар и девушка. Десять часов вечера. Темно. На пустынной улице никого нет, кроме "влюбленной парочки".
  
  Следующая сцена.
  Санитар Болтиков, взвалив на свои крепкие плечи очередную жертву, тяжело дыша (упитанная девушка попалась) тащит ее в подворотню, останавливается, заклеивает ей рот скотчем и быстренько расстегивает свои брюки.
  - А-а-а-а-а.
  
  
  Деваться было некуда, и Степан Трофимович завыл, простирая свои руки к голосу любимого Болтикова.
  - А-а-а-а-а,- застонал он, не думая о последствиях..
  Двое новеньких медиумов- шарлатанов, с длинными волосами до плеч и пьяными глазами навылет, вывалились из круга, упали на пол и катались до тех пор, пока оставшиеся в живых (не умершие со смеху) не привели их в чувство. Филимоныч собственноручно влепил им по две звонких пощечины и запретил в дальнейшем участвовать в подобных сеансах.
  - Еще учиться, да учиться...
  Степан же Трофимович, красный, как рак, так и стоял со спущенными штанами...
  - Зато новые плавки показал всем,- робко вставила мысль, которая не давала покоя.
  - Да одевайся, чего уж там, с кем не бывает,- дружески похлопал его по плечу Филимоныч.
  Степан Трофимович дрожащими руками натянул мокрые брюки, снял белые тапочки и, заказав по телефону такси, уехал не попрощавшись.
  
  ***
  
  Дома Степан Трофимович первым делом развел в тазу маленький погребальный костер, и, побросал туда рукописи погибшего в автомобильной катастрофе однокурсника. Отдельным актом он сжег позорные трусы, потом расправился с рассказом о санитаре Болтикове. Теперь он знал, как надо писать ужасы. Не сгорая от стыда, а умирая от стыда.
  Целую неделю Степан Трофимович не разгибал спины. Боялся не успеть закончить рассказ до приезда супруги. Успел. САМ, без костылей: без драгоценного парика, без литературных вшей, которые перебрались снова к Неупокоеву П.П, без метеоризма и высокого давления.
  Степан Трофимович был счастлив, такого страшного рассказа, от которого бы стыла кровь, у него никогда не получалось, он чувствовал, что это настоящее, что он взял планку. Вот закинет его в интернет (попросит внука) и цыган Филимоныч, и худосочная дама в декольте, с выпирающей наружу грудной клеткой и другие - все узнают себя в новом рассказе.
  Он летал по квартире как весенняя муха, проснувшаяся в разгар лета: выстирал грязное белье, что накопилось после отъезда супруги, полил цветы, подмел пол и сменил воду у золотой рыбки.
  Кое-как угомонился к часам двум ночи, а на следующий день случайно узнал, что Филимоныч - скончался от передозировки наркотиков и всю их лавочку вместе с канделябрами накрыли менты. - Каждому свое,- подумал Степан Трофимович, а вслух же сказал, что надо быть настоящим цыганом, чтобы так рискованно жить. Человек, принесший ему эту печальную весть, согласился с мнением Степана Трофимовича.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Бец "Забирая жизни"(Постапокалипсис) А.Найт "Наперегонки со смертью"(Боевик) Б.Стриж "Невеста из пророчества"(Любовное фэнтези) А.Кутищев "Мультикласс "Союз оступившихся""(ЛитРПГ) Д.Сугралинов "Кирка тысячи атрибутов"(ЛитРПГ) А.Григорьев "Проклятый.Начало пути"(Боевое фэнтези) И.Кондрашова "Гипнозаяц"(Антиутопия) М.Юрий "Небесный Трон 4"(Уся (Wuxia)) М.Юрий "Небесный Трон 2"(Уся (Wuxia)) В.Свободина "Демонический отбор"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"