Триста человек. Джейми шагнул в темноту за костром 16-го нью-джерсийского полка и на мгновение остановился, дав глазам привыкнуть. Триста чертовых человек. Он никогда не командовал отрядом больше пятидесяти солдат. И никогда не имел под своим началом так много младших офицеров, не больше одного-двух человек.
Теперь у него было десять рот ополчения, каждая со своим капитаном и несколькими неофициально назначенными лейтенантами. Ли также выделил ему собственный штаб: два адъютанта, секретарь – вот к этому он привыкнет, подумал он, разминая пальцы изуродованной правой руки – три капитана, десять его собственных лейтенантов, которые должны были служить связующим звеном между ним и его ротами, повар, помощник повара, а хирург у него уже был.
Несмотря на текущую занятость, воспоминание о лице Ли, когда Джейми объяснил ему, почему ему не нужен военный хирург, заставило его улыбнуться.
- Действительно? - сказал Ли, и его длинноносое лицо стало непонимающим. Затем подумал и покраснел, решив, что его разыгрывают. Но Джейми отвернул рукав и показал Ли свою правую руку – белые шрамы на пальцах, похожие на крошечные звездочки там, где прорезались кости, и широкий шрам, все еще красный, но аккуратный и красиво заросший, тянущийся между средним пальцем и мизинцем, показывая место, где безымянный палец был ампутирован с таким мастерством, что приходилось дважды присматриваться, чтобы понять, почему рука кажется странной.
- Что ж, генерал, ваша жена, похоже, искусная рукодельница, - сказал Ли уже с улыбкой.
- Да, сэр, это так, - вежливо ответил он. - И очень искусна в обращении с острыми предметами.
Ли саркастически посмотрел на него и растопырил пальцы правой руки; два крайних пальца отсутствовали.
- Как и тот джентльмен, который отрезал их. Дуэль, - небрежно добавил он, заметив поднятые брови Джейми, и снова сжал руку. - В Италии.
Он не знал Ли. У этого человека было влияние, но он был хвастуном, а эти два качества редко сочетались. С другой стороны, он был горд, как один из верблюдов Людовика, а высокомерие порой отличает человека, высоко ценившего себя.
План атаки на британский арьергард, изначально задуманный как быстрый удар силами Лафайета в тысячу человек (Ли презрительно отказался от командования столь незначительного войска), стал более сложным, как это всегда и бывает, если дать командирам время подумать. Как только Вашингтон решил, что наступающий корпус должен состоять из пяти тысяч человек, Ли любезно снизошел до командования, оставив Лафайета командовать его собственным меньшим отрядом. У Джейми были свои сомнения, но ему не следовало их высказывать.
Он взглянул налево, где шли Иэн с собакой: первый насвистывал себе под нос, а второй, огромный и лохматый, тяжело дышал от жары.
- Иэн, - спросил он по-гэльски, - твои друзья в перьях что-нибудь говорили об Уневатерике?
- Да, дядя, - ответил Иэн на том же языке, - но не очень, ведь они знают его только понаслышке. Он свирепый воин, по крайней мере, так говорят.
- Ммфм.
Могавки, безусловно, были свирепы и высоко ценили личную храбрость, но он считал, что у них нет никакого представление о стратегии, тактике и здравом смысле. Он собирался спросить о Джозефе Бранте, который, вероятно, был ближе всего к генералу среди могавков, но его прервал высокий, долговязый человек, вышедший перед ним.
- Прошу прощения, сэр. Можно вас на пару слов? - сказал мужчина и, оглядев спутников Джейми, добавил. - Частный вопрос.
- Конечно, капитан … Вудсворт, - ответил он, надеясь, что его нерешительность в поиске имени была достаточно незначительной, чтобы остаться незамеченной. Он запомнил всех капитанов ополчения, с которыми встречался, и столько людей, сколько мог, но их имена пока еще не давались ему легко.
Поколебавшись еще немного, он кивнул Иэну, чтобы тот шел с капитаном Уэвеллом к следующему костру.
- Введите их в курс дела, капитан, - сказал он Уэвеллу, поскольку у следующего костра находились бойцы из его роты, - но подождите меня там.
- Что происходит? - встревоженно спросил Вудсворт. - Мы уже выступаем?
- Еще нет, капитан. Отойдем в сторону, хорошо? Иначе нас затопчут.
Они стояли на тропе, ведущей от костров к наспех вырытым отхожим местам; отсюда он чувствовал запах нечистот и негашеной извести.
Отведя Вудсворта в сторону, он сказал ему о смене командующего наступлением, но заверил, что это не будет иметь никакого значения для рот ополчения под командованием Джейми. Они получат приказы как обычно.
Про себя он подумал, что это не повлияет на действия рот, но неизвестно, у кого больше шансов, у Лафайета или Ли. Скорее всего, все решит чистая случайность, судьба или, возможно, бог.
- Ну, сэр, - сказал он. - Вы хотели поговорить со мной?
- О, - Вудсворт сделал глубокий вдох и выпрямился, поспешно вспомнив слова какой-то речи, которую он только что сочинил. - Да, сэр. Я хотел узнать … э-э … о положении дел с Бертрамом Армстронгом.
- Бертрамом … Каким?
- Мужчиной, которого вы сегодня забрали … из моей роты вместе с мальчишкой.
Джейми не знал смеяться ему или сердиться. Бертрам?
- В данный момент он достаточно хорошо себя чувствует, сэр. Моя жена занимается его глазом, и его накормили.
- Ох, - Вудсворт переступил с ноги на ногу, но остался на месте. - Рад этому, сэр. Но я имел в виду … я беспокоюсь о нем. Ходят слухи.
- Уверен, что ходят, - ответил Джейми, не скрывая раздражения в голосе. - А что вас беспокоит, сэр?
- Говорят – люди из роты Даннинга – что Армстронг – правительственный шпион, что он британский офицер, скрывавшийся среди нас. Что у него нашли комиссию офицера и военную переписку. Я … - он сделал паузу и сглотнул, следующие слова вырвались потоком. - Я не могу поверить в это, сэр, и никто из нас. Мы чувствуем, что, должно быть, произошла какая-то ошибка, и мы … мы хотим сказать, что надеемся, что ничего… не будет предпринято в спешке.
- Ничего подобного не произойдет, капитан, - заверил его Джейми, и тревога пробежала по его спине, словно ртуть. У них не было времени. В яростной суете подготовки и еще более яростном порыве собственных чувств он мог игнорировать щекотливую проблему, которую представлял собой Грей в качестве пленника, но больше игнорировать ее он не мог. Ему следовало немедленно сообщить Лафайету, Ли и Вашингтону о присутствии Грея, но он сделал ставку на суматоху надвигающегося сражения в надежде скрыть свою задержку.
Его глаза привыкли к рассеянному свету звезд и костров; он видел вытянутое лицо Вудсворта, извиняющееся, но решительное.
- Да. Не хочу говорить так откровенно, сэр, но печальный факт заключается в том, что, когда страсти людей накаляются, могут быть предприняты достойные сожаления, непоправимые действия, - Вудсворт громко сглотнул. - Мне бы этого не хотелось.
- Вы думаете, кто-то посчитает нужным предпринять такие действия? Прямо сейчас? - Джейми оглянулся на окружающие костры. Он видел движущиеся тени, беспокойные, как пламя, но не уловил ни малейших признаков бунта, ни проблеска гнева. Слышался лишь гул разговоров, возбужденные голоса, взрывы смеха и даже пение, но это был нервный дух предвкушения, ожидания, а не угрюмый гул толпы.
- Я священник, сэр, - голос Вудсворта стал сильнее и настойчивее. - Я знаю, как люди могут склоняться к дурным разговорам и как быстро такие разговоры могут перерасти в действия. Лишний глоток, неосторожное слово …
- Да, вы правы, - сказал Джейми. Он проклинал себя за то, что не подумал об этом, что позволил собственным чувствам затуманить разум. Конечно, когда он уходил от Грея, он понятия не имел, что тот носит офицерское звание, но это не оправдание. - Я послал генералу Ли весть о … мистере Армстронге. Если вы услышите еще какие-либо разговоры об этом человеке, можете дать знать, что дело находится в руках официальных лиц. Это могло бы предотвратить … неофициальные действия.
Вудсворт вздохнул с облегчением.
- Да, сэр, - сказал он с благодарностью. - Я обязательно дам об этом знать. - Он отступил в сторону, кивнув головой, но тут же остановился, озаренный какой-то мыслью. - О.
- Да? - нетерпеливо спросил Джейми; он чувствовал, что со всех сторон на него нападают рои мелких, жгучих неприятностей, и хотел прихлопнуть хотя бы эту.
- Надеюсь, вы простите мою настойчивость, генерал. Но я просто подумал … тот мальчик, который был с Армстронгом. Бобби Хиггинс, его зовут.
Джейми мгновенно насторожилось.
- А что с ним?
- Он … я имею в виду Армстронга … Мальчик сказал, что ищет своего деда, а Армстронг сказал, что знает этого человека … и что его зовут Джеймс Фрейзер …
Джейми закрыл глаза. Если никто не линчует Джона Грея до рассвета, он, возможно, сам его задушит.
- Этот мальчик – действительно мой внук, капитан, - сказал он как можно ровнее, открывая глаза. «А это значит: да, я знаю этого чертового Берта Армстронга …» И если эта информация станет общеизвестной, люди, имеющие право требовать ответов, зададут множество весьма неловких вопросов. - Моя жена ухаживает за ним.
- О. Хорошо. Я просто хотел …
- Чтобы сообщить о вашей обеспокоенности. Да, капитан. Благодарю вас. Спокойной ночи.
Вудсворт поклонился и отступил назад, пробормотав в свою очередь: «Спокойной ночи», и исчез в ночи, которая была далеко не доброй и с каждым мгновением становилась все хуже.
Джейми поправил кафтан и зашагал дальше. Триста человек, которых нужно объединить и командовать, воодушевлять, вести за собой и контролировать. Триста жизней в его руках.