Глава 75. СИДРОВЫЙ САД

     Первый выстрел застал их врасплох: приглушенный грохот из сада и медленная струйка белого дыма. Они не побежали, но замерли, глядя на него в поисках указаний. Джейми сказал тем, кто был рядом: «Молодцы, ребята», а затем повысил голос. «Мистер Крэддок, преподобный Вудсворт налево! Заходите в сад сзади. Остальные, рассредоточьтесь справа и стреляйте, как можете …» Второй грохот заглушил его слова, и Крэддок дернулся, как марионетка с обрезанными нитями, и упал на землю. Кровь брызнула из почерневшей дыры в груди. Лошадь Джейми резко шарахнулась, чуть не сбросив его с седла.

     - Идите с преподобным! - крикнул он людям Крэддока, которые стояли с отвисшими челюстями, уставившись на тело своего капитана. - Сейчас же! - Один из мужчин встряхнулся, схватил другого за рукав, оттащил, и все они задвигались как один. Вудсворт, благослови его бог, поднял мушкет над головой и рявкнул: «Ко мне! За мной!» и, неуклюже подбрасывая длинные ноги, побежал; они последовали за ним.

     Мерин успокоился, но беспокойно прядал ушами. Он был привычным к выстрелам, но ему не нравился резкий запах крови. Джейми он тоже не нравился.

     - Нам …нужно похоронить мистера Крэддока? - раздался за его спиной робкий голос.

     - Он жив, безмозглый!

     Джейми опустил взгляд. Мужчина не умер, но это продлится всего несколько секунд.

     - Ступай с Богом, приятель, – тихо сказал он. Крэддок не моргнул; его взгляд был устремлен в небо, еще не потускневший, но уже незрячий.

     - Идите с вашими товарищами, - сказал он двум задержавшимся, но тут увидел, что это были два сына Крэддока, лет тринадцати и четырнадцати, бледные с выпученными глазами. - Попрощайтесь с ним, - сказал он. - Он вас еще услышит. Затем … уходите. - На мгновение он подумал отправить их к Лафайету, но там им будет не безопаснее. - Бегите!

     Они побежали – бежать было куда безопаснее – и, махнув рукой лейтенантам Ордену и Биксби, он повернул коня вправо вслед за отрядом Гатри. Пушки из сада стали стрелять чаще. Он увидел, как ядро проскакало в трех метрах от него, и в воздухе сгустился дым, но запах крови Крэддока все еще ощущался.

     Он нашел капитана Моксли и отправил его с отрядом осмотреть фермерский дом на дальней стороне сада.

      - Издалека. Я хочу знать, находятся ли там красномундирники или семья еще там. Если семья там, окружите дом; войдите внутрь, если они вас пустят, но не врывайтесь силой. Если внутри есть солдаты и они выскочат на вас, вступите с ними в бой и захватите дом, если сможете. Если они останутся внутри, не лезьте к ним; пошлите кого-нибудь обратно, чтобы сообщить мне. Я буду в глубине сада, с северной стороны.

     Гатри ждал его; он и его люди лежали ничком в высокой траве за садом. Он оставил двух лейтенантов у своей лошади, которую привязал к ограде на достаточном расстоянии от сада, и, пригнувшись, побежал к отряду. Добежав, он упал на живот рядом с Бобом Гатри.

     - Мне нужно знать, где пушки, где именно они находятся и сколько их. Отправьте трех-четырех человек с разных сторон. Осторожно, поняли? Им ничего не делать; только посмотреть все, что могут увидеть, и быстро вернуться.

     Гатри дышал тяжело, как собака, его щетинистое лицо было покрыто потом, но он ухмыльнулся, кивнул и пополз прочь по траве.

     Луг был сухим, коричневым и ломким от летней жары; ости лисохвоста кололи ноги Джейми сквозь чулки, а теплый, резкий запах прелого сена был сильнее порохового.

     Он жадно глотнул воды из фляги; она была почти пуста. Полдень еще не наступил, но солнце уже было, как раскаленный утюг. Он повернулся, чтобы сказать одному из лейтенантов, следовавших за ним, идти искать ближайший источник воды, но в траве позади него ничего не двигалось, кроме сотен кузнечиков, мелькающих, словно искры. Стиснув зубы от боли в онемевших коленях, он на четвереньках поспешил обратно к своей лошади.

     Орден лежал в нескольких футах от него с простреленным глазом. Джейми на мгновение замер, и что-то прожужжало возле его щеки. Это мог быть кузнечик, или нет. Он с колотящимся сердцем упал плашмя рядом с телом мертвого лейтенанта, прежде чем в его голове полностью оформилась мысль.

     Гатри. Он не осмеливался поднять голову, чтобы позвать, но должен. Он подогнул ноги, вскочил и побежал зигзагами, как заяц, от сада в том направлении, куда он отправил Гатри.

     Он мог слышать выстрелы: в саду было несколько снайперов, защищавших пушку, и звук был глухим треском винтовок. Егеря? Он бросился на землю и пополз как безумный, теперь зовя Гатри.

     - Сюда, сэр! - мужчина внезапно выскочил рядом с ним, словно сурок, и Джейми схватил Гатри за рукав, потянув его на землю.

     - Отзовите … своих людей назад, - он судорожно глотнул воздуха, грудь тяжело вздымалась. – Стреляют … из сада. С этой стороны. Их перестреляют.

     Гатри смотрел на него, приоткрыв рот.

     - Отзовите!

     Оправившись от шока, Гатри кивнул, как марионетка, и начал подниматься. Джейми схватил его за лодыжку, рывком повалил на землю и прижал к земле, положив руку ему на спину.

     - Не … вставайте, - его дыхание замедлилось, и ему удалось заговорить спокойно. - Мы все еще в пределах досягаемости. Соберите своих людей и отступайте обратно к возвышенности. Присоединяйтесь к капитану Моксли; передайте ему, чтобы он вернулся и присоединился ко мне … - На мгновение его мысли затуманились, пока он пытался придумать какое-нибудь разумное место для встречи. - К югу от фермы. С ротой Вудбайна. - Он убрал руку со спины Гатри.

     - Есть, сэр, - мужчина, пошатываясь, поднялся на четвереньки, пытаясь подобрать упавшую шляпу. Он оглянулся на Джейми, глаза его были полны искреннего беспокойства.

     - Вы сильно ранены, сэр?

     - Ранен?

     - У вас все лицо в крови, сэр.

     - Ничего страшного. Идите!

     Гатри сглотнул, кивнул, вытер лицо рукавом и побежал по траве со всех ног. Джейми прижал руку к лицу, запоздало ощутив легкое жжение на скуле. Действительно, пальцы окрасились кровью. Значит, не кузнечик.

     Он вытер пальцы о полы кафтана и машинально заметил, что шов рукава на плече разошелся, обнажив белую рубашку. Он немного приподнялся, оглядываясь в поисках Биксби, но его нигде не было. Может быть, он тоже лежал мертвым в высокой траве, а, может, и нет. Если повезет, он увидит, что происходит, и он побежал обратно, чтобы предупредить приближающиеся отряды. Лошадь, слава богу, все еще стояла там, где он привязал ее к забору, в пятидесяти ярдах от него.

     Он на мгновение замешкался, но времени на поиски Биксби не было. Вудсворт и его две роты должны были обойти сад через несколько минут и оказаться прямо под обстрелом немецких винтовок. Он вскочил и побежал.

     Что-то дернуло его за кафтан, но он не остановился и, жадно хватая воздух, добрался до коня.

     - Tiugain ^[1]! - крикнул он, вскакивая в седло. Он повернулся и поскакал галопом по картофельному полю, хотя его фермерское сердце разрывалось от боли при виде того, как истоптали его прошедшие армии.

     *.*.*

     Не знаю, когда врачи стали называть это «золотым часом», но, безусловно, каждый полевой медик со времен «Илиады» знает об этом. С момента несчастного случая или травмы, не приводящей к немедленной смерти, шансы пострадавшего на жизнь выше, если он получит помощь в течение часа после получения травмы. После этого шок, продолжительная кровопотеря, слабость из-за боли … и шансы на спасение резко падают.

     Добавьте к этому палящую жару, нехватку воды и безумный бег по полям и лесам в плотной домотканой одежде с тяжелым оружием, пороховой дым и попытки убить кого-то или избежать смерти, и я думаю, что речь идет о «золотых пятнадцати минутах» или около того.

     А с учетом того, что раненых приходилось нести или вести, вероятно, больше мили до места, где им могли оказать помощь … думаю, что мы делаем большую работу, спасая как можно больше людей. «Хоть и временно», - мрачно добавила я про себя, прислушиваясь к крикам из церкви.

     - Как вас зовут, дорогой? - спросил я молодого человека передо мной. Ему было не больше семнадцати, и он был близок к тому, чтобы истечь кровью. Пуля пронзила верхнюю часть его руки, что обычно является удачным местом для ранения. К сожалению, в данном случае пуля прошла снизу и задела плечевую артерию, из которой медленно, но обильно лилась кровь.

     - Рядовой Адамс, мэм, - ответил он, хотя его губы побелели, и он дрожал. - Меня зовут Билли, - вежливо добавил он.

     - Рада познакомиться, Билли, - сказала я. - А вы, сэр …? - Его шатающегося привел другой мальчик примерно такого же возраста и почти такой же бледный, хотя, кажется, он не был ранен.

     - Горацио Уилкинсон, мэм, - сказал он, склонив голову насколько мог и удерживая друга в вертикальном положении.

     - Прекрасно, Горацио, - сказала я. - Он уже здесь. Не нальете ли вы ему немного воды с каплей бренди? Вон там. - Я кивнула на ящик, который служил мне столом. На нем стояла одна из моих коричневых бутылок с надписью «ЯД», фляга с водой и деревянные чашки. - А как только он выпьет, дайте ему закусить вот эту кожаную полоску.

     Я бы предложила и Горацио выпить, но чашек было всего две, и вторая была моя. Я время от времени пила воду маленькими глотками – мой корсаж промок насквозь и облепил меня, словно пленка внутри яичной скорлупы, а пот ручьями тек по ногам – и мне не хотелось делиться микробами с солдатами, которые не чистят зубы. Но все же мне придется предложить ему сделать быстрый глоток прямо из бутылки. Кому-то нужно держать руку Билли Адамса, пока я зашиваю ему плечевую артерию, а Горацио Уилкинсон сейчас выглядел неподходящим для этой задачи.

     - Не могли бы вы … - начала я, держа в свободной руке скальпель и хирургическую иглу с болтающейся лигатурой, и вид этих вещей ошеломил молодого мистера Уилкинсона. Глаза у него закатились, и он, ослабев, упал на гравий.

     - Ранен? - раздался позади меня знакомый голос, и я обернулась, увидев Дензелла Хантера, смотрящего сверху вниз на мистера Уилкинсона. Он был почти таким же бледным, как Горацио, и с растрепанными прядями волос, прилипшими к щекам, являл собой полную противоположность его обычному собранному виду.

     - Упал в обморок, - сказала я. - Ты можешь …

     - Идиоты, - процедил он, бледный от ярости, что едва мог говорить. - Полковые хирурги, как они себя называют! Добрая четверть из них никогда прежде не видели раненого в бою. А те, кто видел, едва ли способны хоть на что-то, кроме самой грубой ампутации. Рота цирюльников справилась бы лучше!

     - Они могут остановить кровотечение? - спросила я, взяв его руку и обхватив ею плечо моего пациента. Он автоматически прижал большой палец к плечевой артерии у подмышки, и кровь, начавшаяся хлестать, когда я убрал руку, снова прекратилась. - Спасибо, - сказала я.

     - Да, большинство из них могут, - признал он, немного успокоившись, - но они так ревностно относятся к своим привилегиям и так тесно связаны со своими полками, что некоторые позволяют раненому умереть, потому что он не из их полка, а полковой хирург того занят другим!

     - Возмутительно, - пробормотала я и добавила. - Закуси сильнее, рядовой, - сунула юноше кусок кожи между зубами и сделала быстрый надрез, расширяя рану достаточно, чтобы найти конец порванной артерии. Он вцепился в кусок зубами и издал лишь тихое хрюканье, когда скальпель вошел в плоть; возможно, он был в таком шоке, что почти ничего не почувствовал. По крайней мере, я надеялась, что нет.

     - У нас не так уж много выбора, - заметила я, взглянув на большие тенистые деревья, окаймлявшие кладбище. Там Дотти присматривала за жертвами теплового удара, давая им воду и – когда позволяли время и ведра – обливая их ею. Рэйчел занималась трещинами в черепах, ранениями живота и другими серьезными ранами, которые нельзя было вылечить ампутацией или наложением повязок и шин. В большинстве случаев это сводилось к тому, чтобы просто утешить умирающего, но она была спокойной, уравновешенной девушкой, которая видела много смертей зимой в Велли-Фордж; Она не уклонялась от работы.

     - Мы должны позволить им, - я дернула подбородком в сторону церкви, держа руку рядового Адамса и перевязывая разорванный сосуд, - делать то, что они могут. Мы, черт побери, не можем их остановить.

     - Нет, - выдохнул Денни, отпустил руку, увидев, что я перевязала сосуд, и вытер лицо о свое плечо. - Нет, не можем. Мне просто нужно было выплеснуть свой гнев там, где это не вызовет новых проблем. И спросить, можно ли мне немного твоей горечавковой мази; я видел у тебя две приличные емкости.

     Я слабо улыбнулась ему.

     - Конечно. Этот осел Леки недавно прислал санитара, чтобы попытаться присвоить мой запас корпии и бинтов. Кстати, тебе нужны?

     - Если у тебя есть лишние, - он мрачно оглядел уменьшающуюся кучу припасов. - Доктор МакГиллис послал санитара поискать в округе припасы, а еще одного за ними в лагерь.

     - Возьми половину, - сказала я, кивнув, и закончила перевязывать руку Билли Адамса, экономя бинт, но не в ущерб раненному. Горацио Уилкинсон немного оправился и теперь сидел, хотя все еще был довольно бледным. Денни поднял его на ноги и отправил вместе с Билли посидеть в тени.

     Я рылась в одном из своих рюкзаков в поисках мази с горечавкой, когда заметила приближение еще одной группы и выпрямилась, чтобы посмотреть, что им нужно.

     Никто из них, похоже, не был ранен, хотя все шатались. Они были без формы и без оружия, кроме дубинок. Непонятно, были ли они ополченцами или …

     - Мы слышали, у вас есть бренди, миссис, - сказал один из них, почти дружелюбно протягивая руку и хватая меня за запястье. - Давайте, поделитесь с нами, а?

     - Отпусти ее, - произнес Дензелл с такой угрозой в голосе, что мужчина, державший меня за запястье, от неожиданности отпустил его. Он моргнул, глядя на Дензелла, которого, очевидно, раньше не замечал.

     - Кто вы, черт побери, такой? - спросил он, хотя в его голосе слышалось скорее озадаченное изумление, чем конфронтация.

     - Я хирург континентальной армии, - твердо сказал Дензелл и встал рядом со мной, прикрывая меня плечом от мужчин, которые явно были очень пьяны. Один из них рассмеялся, издав высокий звук «хи-хи-хи», а его товарищ, тоже хихикая, ткнул его, повторяя: «Хирург континентальной армии».

     - Господа, вам пора идти, - сказал Дензелл, сдвигаясь дальше передо мной. - У нас здесь раненые, которым нужна помощь. - Он стоял, сжав кулаки, словно готовый к бою, хотя я была почти уверена, что он этого не сделает. Я надеялась, что запугивание сработает, но взглянула на свою бутылку, которая была на три четверти пуста, подумала, что, возможно, лучше отдать ее в надежде, что они уйдут ...

     Я видела, как по дороге спускается небольшая группа раненых солдат; двоих несли на носилках, и еще несколько шли, спотыкаясь, в окровавленных рубашках, с мундирами в руках, волоча их по пыли. Я потянулась за бутылкой, намереваясь сунуть ее незваным гостям, но краем глаза уловила движение и посмотрела в тень под деревьями, где девушки ухаживали за ранеными. Дотти с решительным выражением лица направлялась к нам.

     Денни тоже ее увидел; я заметила перемену в его позе, какую-то легкую нерешительность. Доротея Грей, может быть, и была убежденной квакершей, но ее фамильная кровь явно имела свои собственные взгляды. И я, к своему удивлению, могла точно сказать, о чем подумал Дензелл. Один из мужчин уже заметил Дотти и, пошатываясь, повернулся к ней. Если она пойдет им навстречу, и кто-то из них нападет на нее ...

     - Господа, - я прервала гул заинтересованных голосов среди наших гостей, и три пары налитых кровью глаз медленно повернулись ко мне. Я вытащила один из пистолетов, которые дал мне Джейми, направила его в воздух и нажала на курок.

     Пистолет выстрелил с сильной отдачей и громким звуком, который оглушил меня, и с ядовитым облачком дыма, от которого заслезились мои глаза. Я протерла рукавом глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, что мужчины быстро удалялись, встревожено оглядываясь на меня через плечо. Я нашарила платок, заткнутый в корсет, и вытерла сажу со своего лица. Когда я отняла платок от лица, то увидела в дверях церкви несколько хирургов с санитарами, который уставились на меня.

     Чувствуя себя Энни Оукли^[2] и подавив желание прокрутить пистолет на пальце – в основном, из-за боязни уронить его – я убрала оружие в кобуру и глубоко вздохнула. Я чувствовала легкое головокружение.

     Дензелл с сочувствием смотрел на меня. Он сглотнул и открыл рот, собираясь заговорить.

     - Не сейчас, - сказала я слегка глухим голосом и кивнула на подходящих людей. - Нет времени.