Нуллонэ Этери: другие произведения.

Пенсия

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Когда-то давно его звали Гансом Эрлихом. Позже у него не было имени. Только номер на руке, и полное одиночество.

  Опрятного вида старик скорбно рассматривал выкатившиеся на ладонь монеты. 'Опять не хватит на лекарства!' - вздохнул он, и решил не идти в аптеку. Шаркающей походкой дошел до ближайшего магазинчика, где шустрая Хани, внучка хозяина, улыбнулась ему.
  - Вам хлеба? Смотрите, привезли свежий инжир, может, отвесить парочку?
  В магазине его знают не один десяток лет, выучили уже и вкусы его, и привычки. Вот и сейчас Хани предлагает мягкий инжир, зная, что зубы уже не справлялются с фруктами потверже.
  - Спасибо, дочка, мне только хлеба и пакет молока.
  Его голос звучит спокойно, чтоб Хани не догадалась, как ему хочется спелого, нагретого солнцем инжира. Но девушка лукаво подмигнула ему, а дома в пакете с хлебом обнаружилась пара желто-сиреневых фруктов, завернутых в газету,.
  Вот уже шесть десятков лет живет он в том же старом районе Тель-Авива, но детство вспоминается яркой картинкой и казажется ближе последних лет. Когда-то его звали Гансом Эрлихом, так было написано на кусочке ткани, что мать заботливо пришила к школьной сумке. Позже имя заменила желтая шестиконечная звезда, которую ему пришлось самому пришивать к ветхому пиджачку, а в Дахау именем был восьмизначный номер, выколотый на руке. На его шестнадцатилетие в газовые камеры отправили мать с отцом и пятилетнюю сестричку Эрику.
  В марте сорок пятого, опьяневшие от запаха свободы, уже перешедшие границу смерти, но благодаря нелепой прихоти судьбы выжившие, стояли у ворот концлагерей люди. Чуть позже поняли тысячи теперь свободных узников, что идти им некуда и ни одна страна мира не примет тех, кто отчаянно боролся за право жить.
  Рядом с ним у ворот оказалась девушка лет семнадцати.
  - Тебя как зовут? - хрипло спросила она.
  Он пожал плечами. У него не было имени, родины, семьи и дома.
  - А меня Петра, - представилась пленница. Можно было и не знать большего друг о друге, чтоб отправится вместе по дорогам Германии, Польши, Франции, ища себе пристанище. 'Израиль', - шептали тихонько пережившие окончательное решение, но попасть туда было не легче, чем на луну. Но им нечего было терять и нечего бояться. Только в апреле сорок восьмого, три года спустя, добрались они до берегов Тель-Авива, где и поженились на следующий день после провозглашения независимости.
  Тогда он и решил взять себе имя Барух, не запачканное кровью и не истершееся в памяти. Устроился на работу в пекарню ради удовольствия вдыхать запах свежего хлеба, но вскоре понял, что невозможно вытравить вечный голод Дахау из памяти. Петра любила детей и пошла работать в ясли, даря чужим детям всю нежность, не отданную своим, нерожденным.
  - Даже наших детей убили немцы, - сказала она как-то вечером мужу. Барух промолчал.
  Вот уже пять лет он ходил на могилу жены, относил ей по местному обычаю крглые камешки, специально собранные на набережной. Приходил, садился на невысокую скамеечку, и заводил неторопливый разговор.
  - Вот так и живу, дорогая... Соседка помогает с уборкой, на субботние трапезы всегда зовет, дай ей Творец здоровья. Пенсию нам снова не повысили, хотя цены все растут. Завтра надо зайти к Келерману, пусть выпишит опять то, старое лекарство, оно хоть помогает хуже, зато стоит вдвое дешевле... Грустно, Петра, что когда и я умру, никто уже не придет на эту скамеечку поболтать. Может, и зря мы ребенка не усыновили, хотя что уж теперь...
  Помолчав несколько минут, Барух, опираясь на палку, шел к автобусной остановке, чтоб завтра вновь вернуться.
  
  Вот и сегодня, с удовольствием поев инжира с хлебом, он уже собирался к Петре, когда в дверь постучали. Пришла Хивит, социальный работник, с уже привычным набором нескольких оплаченных чеков для покупки одежды, и парой талонов в ближайший супермаркет. Барух радовался этому ежемесячному празднику - покупке целой курицы! В остальные дни он не мог себе позволить мясо.
  - Барух, я хотела вам рассказать про очень интересную программу выплат. Вы сможете получать пятьсот долларов ежемесячно, как прибавка к пенсии, - поведала Хивит. Она была хорошей женщиной и искренне жалела стариков, оставшихся без гроша в кармане и живущие только на подачки от соц. службы и помощь соседей.
  - Видите ли, это Германия решила отдать всем, кто был в концлагерях...
  Она не договорила. Барух медленно поднялся на ноги и пристально посмотрел ей в лицо.
  - Германия? - тихо спросил он, но от его вопроса у Хивит что-то сжалось в животе.
  - Поймите, в годы войны они просто украли ваши деньги, а теперь хотят вернуть, вот и все, - попыталась она объяснить положение вещей.
  - Откупиться от нас нашими же деньгами? - с горькой усмешкой спросил старик. - Может быть, они и пепел моей сестрички привезут захоронить в святой земле? А вот это они могут стереть?
  Он закатал рукав, показывая слегка размытую татуировку с номером. Хивит молчала, голос старика был полон гнева, горечи и обиды.
  - Украли, говоришь? Они пытками украли у нас возможность иметь детей. Не хотят ли они выплатить нам за это воровство? Я остался сиротой - по каким расценкам это можно оплатить? А сколько стоят пять лет вечного голода? Может быть, надеются таким образом искупить свою вину? - он не говорил - кричал то, что еще никогда никому не рассказывал. - Моей единственной школой был лагерь, единственным предметом в нем - смерть. Не хотят ли они дать мне высшее образование?
  Возбуждение улеглось, и он устало опустился на стул.
  - Нет уж, дочка, я свой век как-нибудь доживу. А они расплатятся сполна, но не со мной. Там, - он ткнул пальцем в небо, - уже все подсчитано.
  Хивит медленно поднялась, и, пытаясь загладить свою вину, спросила:
  - Вы думаете, другим тоже не стоит предлагать?
  Барух пожал плечами.
  - Не знаю, каждый вынес из концлагеря свои муки и свои счеты. Не мне решать за них и осуждать их.
  Когда закрылась дверь, Барух еще долго сидел, невидяще глядя на фотографию Петры. Лекарства все дорожали, и даже проезд в автобусе на кладбище стал для него непосильным бременем, придется теперь ездить через день.
  - Ты же понимаешь, Петра? - спросил старик у портрета. - Я к тебе завтра приеду. Ну не мог я взять эти деньги, не мог!
  Он даже не заметил, как солнце склонилось к западу. В неверном закатном свете ему почудилось, что жена ободряюще улыбнулась и кивнула.
  
  
  
  
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"