Один Современный Автор: другие произведения.

Деревня. Маленькая грустная повесть. Ч.3

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фанфиков на Фикомании
Продавай произведения на
Peклaмa
 Ваша оценка:

  
  
  ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
  
  СНОВА СТАРИК
  
  Дни потянулись дальше. Уныло и безрадостно шла моя жизнь в деревне. Я несколько дней не встречался с моим приятелем - видно, потребности не возникало, двух дней общения нам оказалось достаточно.
  Вместо этого я через пару дней вновь зашел к дяде Ване. Старик, как и прежде, работал на своем огороде. Увидев меня, он оторвался от грядок и приветливо кивнул.
  - Привет-привет, - сказал он, - Давно не заглядывал.
  Я стоял рядом и молчал. Он кончил работу, вытер инструменты и руки - и взглянул на меня.
  - Вы знаете, дядя Ваня, - сказал я вдруг, - я, наверно, скоро уезжаю...
  - Чего же так? Оставался бы...
  Странно - но мне показалось, что это известие его как бы огорчило.
  - Сам не знаю, - ответил я через минуту, - Что-то не так... Не знаю...
  Он помолчал, а потом вдруг ответил:
  - А ведь и правда не так... Я замечаю. Как-то не складывается твоя здешняя жизнь...
  Я вздохнул.
  - Ну да ладно про меня. У Вас-то как?
  Он серьезно вздохнул и взглянул на меня. Я заметил, что с самого начала сегодня взгляд его был какой-то грустный.
  - У меня тоже неважно, - вдруг сказал он, - Видно, кончились мои добрые времена.
  - У вас-то что? - удивился я, - Вы живете как надо, лучше некуда. Вам бы любой мог позавидовать.
  Он взглянул с сомнением.
  - Не знаю, не знаю... Сидишь тут один год за годом... Только этот дом, огород, да свои руки. А годы уже подходят... Скоро и час мой пробьет - кому все это достанется?..
  Я вдруг взглянул на него с новой стороны.
  - Что ж, дядя Иван, у Вас нет никого?
  Он усмехнулся.
  - Какое там!.. Давно уж я одинок, как перст. Жена умерла - а дети далеко, в городе.
  - Чего же они к Вам не приезжают?
  - А Бог их знает!.. Видно, не так-то это просто. Город вообще это такое место - если затянет кого-нибудь, то не так просто вытянуть. Хорошо все-таки, что я оттуда уехал.
  - Как, дядя Ваня - Вы разве жили в городе?! Выяснялось про него что-то новое и странное, о чем я не догадался спросить вначале.
  - Конечно, - ответил он совершенно спокойно, - Я уехал оттуда... лет двадцать назад. Не выдержал суеты, этой суматошной жизни. Теперь вот иногда думаю - может, хорошо сделал - а дальше что? Жизнь-то к концу подходит...
  Я переваривал эту новость и не решался ему ничего советовать.
  - Да, годы проходят, - вздохнул он, - Уж силы не те... Призадумаешься невольно - что в жизни сделал, зачем жил?..
  Я ничего не мог ответить. Некоторое время мы стояли, глядя друг на друга - кажется, все без слов понимая. Наконец, он снова сказал:
  - Так как ты все-таки здесь?
  Я снова переключился - и отвечал:
  - Вы уже поняли... неважно.
  - Всех повидал, ко всем заходил?
  - Всех вроде...
  - У Марьи Ивановны был?
  - Нет, к Марье Ивановне не успел... - с досадой ответил я.
  - А этот друг... который из лесу?
  Я снова с досадой поморщился.
  - О нем не хочу...
  Он не стал настаивать.
  - С Колькой встречаешься?
  - Встречались.
  Больше мы с ним не нашли о чем говорить. Несколько минут мы еще стояли рядом, глядя на грядки. Было не так холодно, как позавчера, но все же прохладно. Видно, надо было кончать беседу. Я попрощался с ним и пошел со двора. Он грустным взглядом проводил меня. Я молча кивнул ему - и зашагал прочь.
  
  ПОЛЕ
  
  После этого я вновь начал скитаться. Вокруг деревни были все те простор и красота. Одно меня смущало - похолодание и серая, почти уже осенняя погода. Все чаще становилось как-то туманно и невзрачно, все чаще выдавались дни совсем серые и холодные; иногда даже начинал сечь какой-то мелкий, совсем уже осенний дождь. На деревьях уже половина листьев были совсем желтые.
  Я все больше ходил по пустынным улицам деревни - но иногда выходил и далеко, в поля. Все те же широта и свобода манили меня. Я наблюдал, как поля эти мочит дождь и треплет ветер, как гнутся под ним начинающие уже сохнуть травы, и как потом все это сушит скупое, выглянувшее на каких-нибудь несколько часов солнце.
  Красота, простор вокруг по-прежнему были невообразимые. Особенно я любил уходить далеко, скитаясь где-то вдали от дома целыми часами. Любил я также бродить и поблизости, в поле, которое начиналось сразу за деревней. Оно, удаляясь, поднималось все выше - и я, идя по нему, как бы поднимался над деревней, пока,
  наконец, не получал возможность видеть ее всю, как на ладони. Я иногда любил подниматься сюда, чтобы вот так, сверху, на все взглянуть. Вон внизу, среди кустов, дом хромого Кольки, вон - дяди Вани, вот рядом и мой дом - а вон небольшой лесок, где я впервые встретился с моим странным знакомым, Сергеем. Я иногда поднимался сюда и смотрел на все это, как бы о чем-то размышляя. Здесь еще был в середине поля как бы небольшой холм, на котором было особенно удобно сидеть.
  Пришел я на этот холм и тем утром. День был как раз один из тех немногих, уже таких редких ясных и солнечных. Дождя с утра не было, облака разошлись и сквозь них проглянуло вдруг солнце. Оно то и дело мелькало среди них, как-то неровно и полосами освещая поле с его сухой травой, и тянущиеся далеко окрестные леса, и купол церкви далеко, в соседнем селе. Было, впрочем, несмотря на ясность, прохладно - ветер гулял через поле и волнами шевелил повсюду кругом траву.
  Я пришел как раз на свой холм, подумать. Побродив кругом, я поднялся на его вершину и сел среди травы, на песок. Трава была какая-то высокая и сухая кажется, осока - и вообще место было довольно пустынное и печальное, как раз подстать моему настроению. Но я не ожидал, что в этот раз окажусь здесь не одинок. Только лишь я поднялся на вершину холма, как обнаружил, что с другой стороны на него поднимается еще один человек. Я вгляделся. Он тоже шел задумавшись, погруженный в себя. Я думал сперва повернуться и уйти - но потом подивился, почему судьба меня все время сталкивает с ним - и остался стоять. Мы встретились с ним на самом верху холма. Он, узнав меня, даже будто бы не слишком удивился. Вздохнув, он поковырял травинкой в зубах и пустился рядом со мною на песок.
  - Ну вот и снова встретились, - констатировал очевидное он.
  - Как видишь, - довольно безразлично ответил я.
  - Поговорим? - Пожалуй...
  
  РАЗГОВОР
  
  Мы некоторое время помолчали. Ветер продолжал трепать наши волосы и сдувать песок с вершины холма. Наконец, он вздохнул и сказал:
  - Вот так...
  Некоторое время еще помолчали.
  - Что теперь будешь делать? - продолжил разговор он.
  Я не сразу ответил.
  - Не знаю... Поживу здесь еще недельку - поеду.
  Он спокойно взглянул на меня.
  - Оставишь свои планы, все надежды?..
  - А что делать, - отозвался я, - Все равно ничего не выходит...
  - Оставишь свой огород...
  Я печально взглянул на него.
  - Ох, лучше и не вспоминать об этом!..
  Он задумался и с минуту ничего не говорил.
  - Знаешь, - сказал он, наконец, - Мне какой-то странной кажется эта деревня. Все здесь будто бы какое-то непростое, а... со смыслом.
  - С каким именно? - с интересом спросил я.
  - Все... и обстановка, и встречи. Ну посуди сам. (он задумчиво взял в рот травинку) Встретились два... беглеца (он на секунду задумался, не сразу найдя нужное слово). Которые не выдержали своей жизни и решили от нее скрыться, ища что-то неизвестное. Ты да я, со своей страстью к природе и к сельскому труду. И кого же они встречают здесь? Дряхлого старика, который доживает последние дни на своем бедном участке; несчастного калеку, оплакивающего лучшие надежды своей молодой жизни; его мать, похоронившую вместе с сыном всякие смысл и цель... Я иначе не понимаю, что все это со смыслом, что все это некие "символы".
  - То есть? - спросил я.
  - Ну, со стариком все ясно. Это - наше будущее - в том случае, если мы решимся осуществить свои мечты. С больным Колькой...
  - Это настоящее! - подхватил я, - Это состояние, в котором мы сейчас находимся - только не в физическом, а в душевном смысле. Мы тоже, по сути, калеки - он нам это ясно показал.
  - Гляди-ка... понимаешь! - взглянул на меня он, - Остальных я не берусь пока разбирать. Мы с ними почти незнакомы. Ну и, конечно (закончил мысль он), главное, кого мы здесь встретили - это друг друга.
  - Да, да! - оживленно воскликнул я, - Это - главный "символ"!
  - И нетрудно разгадать его значение, - подхватил мою мысль он, - Это - "зеркало". Это судьба подбросила нам, чтобы взглянуть на себя со стороны и понять всю тщету своих планов. Ты не поверишь (вдруг откровенно сказал он) - я все это время вижу в тебе своего двойника. Один к одному, если забыть некоторые мелочи.
  Я опустил голову.
  - Я... тоже, - тихо сказал я, - я это сразу понял и потому избегал с тобой встречаться.
  - Ну вот видишь, - усмехнулся он, - А если так, то чего же нам ждать хорошего?..
  - Неправда, ты еще не всех назвал, - в необычайном оживлении заговорил вдруг я, - Здесь есть еще одна женщина... Мне дядя Ваня говорил. Она хорошая, она в церковь ходит, она за Колькой ухаживает... Он говорит, что она что-то знает, что нам поможет! Вот бы нам найти ее, еще с ней повстречаться!
  Он минуту смотрел на меня, а потом с усмешкой сказал:
  - Знаешь, я думаю не стоит...
  - Почему?!.. - в том же волнении воскликнул я.
  - У меня такое чувство, - как-то странно, все с той же усмешкой сказал он, - Что мы вообще свои присутствием здесь не доставляем никому никакой радости. По-моему, на других людей мы должны действовать разлагающе. Это не потому собственно, что мы из города - а просто потому, что мы извращены и жизнь наша очень неестественна. Соприкосновение с грязью пачкает любого, особенно же самого чистого. Я думаю, здешние жители, как чистые дети природы, не могут получить большой пользы от общения с нами. Я так и жду, что здесь что-нибудь начнет случаться, что здешняя жизнь и мир в этих краях под действием нашего появления развалятся. Непременно что-нибудь случится - или Колька повесится, или дядя Ваня ногу сломает...
  Он был все в том же больном настроении и все так же странно смеялся. Я чувствовал, что он опять же в "символическом" смысле сказал эти слова - но они ему чем-то очень понравились.
  - Нет, нет! - болезненно воскликнул я, - Ты не можешь так говорить! С ними ничего не случится, они не виноваты, что мы развращены и настоящей жизни не знаем!..
  - Как знать, как знать... - усмехаясь, заметил он.
  - Я потому и говорю тебе об этой женщине, чтоб не было таких мыслей! - не сдавался я, - Она высшая, она особенная, она в Бога верует! Может в этом и избавление для нас, и наша новая дорога!..
  - Это то, что она платочек надела и в церковь ходит? - как-то саркастически заметил Сергей, - Велика заслуга! Где ж тут новая дорога?
  - Все равно, - настаивал я, - Помнишь, и Колька говорил. Он ведь совсем погибал, а ему помогло. Это все оттого, что он с Марьей Ивановной встречался.
  - Ты о том, что он по стогам валяется и в небо смотрит? Говорит, что видит кого-то на небе. Довольно странная мысль, и я не вижу, в чем же здесь спасение. К тому же это можно очень просто проверить.
  Была все такая же холодная и лишь отчасти ясная погода. Хмурые тучи неслись по небу, лишь иногда открывая просветы и на время давая вырваться солнцу. Дул резкий ветер, от него все время приходилось закрываться - но вид был все же прекрасный. Я никогда не видел такого прекрасного и в то же время грозного, раскинувшегося от края до края неба.
  Он вдруг встал и устремил взгляд вверх. Вид его выражал решимость, он будто хотел что-то важное в своей жизни проверить. С минуту он так стоял, будто к чему-то прислушиваясь. Наконец, еще сильнее поднял лицо, побольше набрал воздуху в грудь, задержал его , и вдруг крикнул:
  - Эй!.. Есть там кто?..
  Звук этот странно разнесся над раскинувшимися далеко полями и перелесками, где в этот миг как раз сверкнул освещенный вдруг солнцем купол далекой церкви.
  Он довольно долго стоял и прислушивался. Наконец, повернулся ко мне, кивнул, развел руками и устало сказал:
  - Ну вот, сам видишь...
  Я потрясенно наблюдал за этой сценой. Конечно, я в этом тогда ничего не понимал, да и теперь не понимаю - но сцена эта оставила во мне впечатление странное. Я будто чувствовал, что он в чем-то не прав, что так нельзя, что это совсем не то.
  С минуту постояв, он сошел с холма.
  - Ладно, я, пожалуй, пойду. Что-то холодно стало, - сказал он, зябко
  поводя плечами, - Ты, если что не так, извини. Еще не последний раз видимся.
  Он запахнул куртку, повернулся - и скоро я видел уже в поле его удаляющуюся фигуру.
  Я остался и посидел еще немного на холме. Все так же шумел ветер, пригибая траву и шевеля мои волосы. Внизу, на краю поля, как на ладони, виднелась моя деревня. Наконец, я встал, спустился с холма и тоже пошел по направлению к ней.
  
  ПРОЩАНИЕ С КОЛЬКОЙ
  
  Я шел прямо к калеке. Когда я подошел к его калитке и толкнул ее, я сразу стал искать его глазами на прежнем месте. Я почему-то не сомневался, что он будет там. Он и действительно сидел на той же скамейке, в стороне от дорожки, под кустами.
  Он был какой-то грустный и задумчивый. Заслышав мои шаги, он поднял голову и посмотрел в мою сторону.
  - Что, уезжаешь? - вдруг спросил он, без всякого предисловия.
  Я удивленно взглянул на него.
  - А ты откуда знаешь?
  Он усмехнулся.
  - Мудрено не знать!.. В нашу дыру кто ни приедет, так через месяц-полтора уезжает. Долго никто не задерживается.
  - Да, - прямо ответил я, принимая это странное начало разговора.
  - Нетрудно было догадаться, - снова усмехнулся он, - Что тебе здесь делать? Это с самого начала было видно - что ты здесь гость, не приживешься.
  - Может быть, может быть... - рассеянно ответил я, - Как ты сам? Как... Марья Ивановна?(вдруг спросил я)
  - Ничего... - пожал плечами он, - Сам я, как видишь, еще цел. Марья Ивановна... живет помаленьку.
  Я помолчал.
  - Слушай... - начал я, как бы заново, - Помнишь, мы тогда, в прошлый раз говорили... Это тоже с ней было связано... Я хотел у тебя спросить... (я заметно нервничал, т.к. все никак не мог высказать мысль) Это помогает?
  Он некоторое время серьезно смотрел на меня.
  - Как сказать... - наконец, начал он, - Некоторым, быть может, помогает. Для таких, к примеру, как я - бедных и больных - это, может быть, единственное спасение.
  - Ага, так значит, помогает!.. - нервно воскликнул я.
  - Конечно, для того и придумано.
  Я вновь помолчал.
  - Понятно! - так же нетерпеливо продолжал я, - А ты знаешь, Николай, что мы с тобой, в сущности, похожи?! Ты физически покалечен, а я... и этот, Сергей - морально... там, далеко, в месте, которого ты не знаешь.
  Он спокойно взглянул на меня.
  - Конечно, - ответил он как ни в чем ни бывало, - Я это с самого начала понял. Потому нас друг к другу и тянет.
  - А если так, - так же нервно продолжал я, - То может быть, это и мне поможет?! То есть, я имею в виду, Бог, вера - может, это выход и для меня?
  Он с минуту посмотрел на меня спокойно.
  - Как знать, может быть, - наконец, пожав плечами, ответил он.
  Я встал и мучительно заходил вокруг скамейки.
  - Но как же! - восклицал я, хватаясь за голову и ероша волосы, - Как же это!.. Я не понимаю!..
  Я мучительно тряхнул головой и снова сел.
  Он молча смотрел на меня.
  - А ты к Марье Ивановне сходи, - вдруг тихо сказал он.
  - Да, да! - закричал я, - Обязательно надо сходить! Завтра же непременно пойду! Я с первых же дней собирался!
  - Вот и сходи, - вновь повторил он.
  Я снова какое-то время помолчал, нервно обхватив голову руками.
  - Знаешь, Колька, - вдруг сказал я, - Я уважаю тебя.
  Он смотрел на меня серьезно.
  - Ты такое пережил... и выдержал, и жить продолжаешь. Ты нам всем пример. Мы ведь с тобой одно - ты в физической области, мы - в душевной... Я с тебя пример хочу брать.
  - Ты уже говорил, - перебил он меня.
  - Ах, да... - смутился я.
  - Ты когда уезжаешь? - вдруг спросил он.
  - Не знаю... - очнулся я, - Может, завтра, может, через три дня. Не суть важно.
  - Ты меня там, в Москве, вспоминай, - вдруг сказал он.
  Я удивленно взглянул.
  - Меня... и всех нас, - продолжал он, - И это место. Все-таки ты здесь редкий гость.
  В голосе его вдруг послышалось особое чувство.
  - Вспоминать? - переспросил я, - Ах да, конечно... Обязательно... Конечно, буду вспоминать. Ты тоже не забывай меня.
  - Трудно будет забыть, - грустно усмехнулся он, - У нас тут новый гость раз в год бывает - поневоле потом его целый год вспоминаешь. Кстати, может быть, и заедешь еще как-нибудь.
  Я ненадолго задумался.
  - Ну это вряд ли, - затем серьезно сказал я, - Не знаю, какая сила меня еще сюда занесет.
  - Приезжай все же, если случится.
  - Но вспоминать вас буду, - уходя от темы, сказал я, - И это место, и тебя, и дядю Ивана.
  Я встал, чтобы идти.
  - Ты что ли перед тем, как уезжать-то будешь, зайди еще, попрощаться, - сказал он, с трудом здоровой рукой пожимая протянутую ему руку.
  - Не знаю... Постараюсь...
  Я развернулся, последний раз взглянул на него - и собрался уходить.
  Разговор этот оставил во мне странное впечатление. Он будто первый раз высказал в нем какое-то серьезное чувство, сожаление о том, что я уезжал. Теперь, при последнем разговоре меня это тревожило и казалось странным. Впрочем, я списал все на одиночество и нехватку впечатлений, благодаря которым всякое расставание со случайным заезжим могло быть довольно печальным.
  Я окончательно повернулся и пошел с их двора на улицу.
  
  
  НА УЛИЦЕ
  
  Опускался уже вечер. Солнце садилось - и окрасило все небо в яркие цвета заката. Вид этого заката, как когда-то в первые дни, вызвал во мне грусные чувства. Запахнув поплотнее полы куртки, я остановился и долго глядел на него - а потом пошел по деревне. Этот уже привычный вид тоже навел на меня печаль. Заборы, палисадники, эти почти уже пожелтевшие кусты, а главное - заколоченные двери - все казалось каким-то бесприютным, заброшенным, одиноким. Везде ощущались одиночество и запустение. К этому добавлялось и мое собственное настроение. Я глядел на эти дома и кусты зная, что я вижу все это в последний раз, что меня скоро здесь не будет - и все воспринималось мной как уже почти постороннее, уже почти не имеющее ко мне отношения.
  Постепенно мысли мои перешли на другое. Я вспомнил вдруг город, из которого я так странно уехал, искать - чего?.. - сам не знаю, чего... Вспомнил я эти дома, и улицы - совсем не такие, как здесь - и этих людей, вечно мечущихся, непохожих на себя, вечно ищущих чего-то - и ничего не находящих. Странное место, дикое место - и, тем не менее, по своему рождению и привычкам я принадлежу к нему!.. И для чего я покинул его, зачем задумал это "бегство" - разве что для того, чтобы, вырвавшись, взглянуть со стороны - и, наконец, что-то начать понимать!..
  Но какую пользу принес мне этот взгляд и возможность отстранения, что хорошего я вынес из этой поездки? Видимо, ничего. Я повторил судьбу множества несчастных, ищущих "другой жизни", к которой на самом деле неспособны - причем в худшем ее варианте, самом мечтательном и нереальном. По-видимому, все-таки правда, что моя судьба - там, и нигде не найду я решения моих проблем, как только в той, столь неподходящей и странной жизни, честно продолжая ее, честно проходя свою жизненную дорогу.
  Тут мысли мои вернулись к моему неизбежному возвращению. Месяц прошел здесь, даже более того - и все безуспешно, без толку. Оставаться долее не имело смысла. Да и - если смотреть здраво - возможно ли вообще решить какие-либо проблемы простой переменой мест, без серьезной работы и собственных усилий?
  Грустно шел я по деревенским улицам, глядя на дома, заборы и дворы. Вот и подошел к концу еще один этап жизни, причем такой неопределенный и странный. Что-то дальше?..
  Проходя мимо одного из домов, я заметил женщину во дворе. Она, несмотря на возраст, ловко и бодро расправилась с огородом и принялась вешать белье. Я вспомнил о недавних разговорах и о своем собственном, длящемся уже почти месяц желании, и подумал было зайти во двор. Но настроение мое было столь странным, что я так и не нашел в себе сил сделать это, и вновь отложил свое намерение. В этой тоске и тревоге я не был способен с кем-нибудь говорить, мне уже ни до чего не было дела. Постояв у ее забора и посмотрев во двор, я скоро повернулся и пошел прочь.
  
  РАЗРЫВ
  
  Прошло еще два или три дня. Я больше ни с кем не встречался, сидя в своем доме, как сыч. Все слова с обитателями деревни были сказаны, добавить больше было нечего. В третий день я сидел в своей комнате у окна - как вдруг раздался громкий стук в дверь. Я пошел открывать. На пороге стоял второй приезжий в эту забытую богом деревню - мой знакомый "лесной человек", он же Сергей. Одет он был по-дорожному, в руке у него был большой чемодан. Я все в одну минуту понял - и серьезно глядел на него.
  - Я сейчас уезжаю, - быть может, для определенности сообщил он.
  Я молчал.
  - Вот, зашел попрощаться, - немного смущаясь, добавил он.
  Я все молчал.
  Он с удивлением глядел на меня.
  - Что ж ты... так, - наконец, прервав паузу, сказал я, - Неужели поедешь один? Может, вместе поедем?
  Он задумался. В лице его на секунду мелькнуло оживление, будто мысль, которую я высказал, и ему самому приходила в голову. Но он справился с ней и вдруг решительно затряс головой.
  - Нет.
  - Почему?..
  Он задумался серьезно - видно ответ дался ему непросто.
  - Понимаешь... - наконец, сказал он, - Я бы не хотел теперь ехать с тобой, и даже... вообще никогда с тобой встречаться.
  Несмотря на странность его слов, я воспринял их вполне спокойно.
  - Значит, ты тоже об этом думал? - серьезно спросил я.
  - Да, - ответил он вполне откровенно, - В этих встречах, пожалуй, не было бы толку. Зачем напоминать друг другу то, что обоим нам хотелось бы только поскорее забыть?
  Я кивнул.
  - В самом деле, мы друг для друга как двойник, зеркало, - спокойно ответил я, - Со всем нашим прошлым, и со всеми попытками от него избавиться.
  - К тому же неудачными, - добавил он.
  Мы помолчали.
  - Но может быть все же какой-то след друг другу оставить? - слегка смалодушничав, сказал я, - Я мог бы свой адрес дать. Встретились бы как-нибудь, поговорили... как наша дальнейшая жизнь сложилась...
  Он думал совсем недолго, а потом твердо ответил:
  - Нет. Не будет толку в такой встрече, - пояснил свою мысль он, - Мы друг другу только напомним свои прежние ошибки и заблуждения. А что касается того, чтобы "делиться опытом" или "помочь" - так это тоже заблуждение. Двое больных друг другу помочь никак не могут. Мы здесь встретились по случаю "бегства", в поисках исцеления, и то друг другу не помогли - тем более уж там, откуда был "побег" и где причина всех болезней. Нет, каждому придется самому вновь вставать на ноги и в одиночку лечиться.
  Я помолчал. В сущности, я был тех же мыслей.
  - Я потому и решил ехать сейчас, - продолжал он, - хотя мог бы и еще остаться, что не имеет смысла этот срок оттягивать. Все равно наше главное место - там, там и надо нам жить, свои проблемы решать, а здесь только так - антракт, перерыв. Мы только так - вырвались на миг, чтобы свежим взглядом взглянуть, о прошлом и о настоящем подумать.
  Я снова отметил, что эти мысли приходили и мне. Мы еще помолчали.
  - Постой! - вдруг воскликнул я, - Ведь мы же с тобой здесь еще одно дело не сделали!
  - Какое? - серьезно спросил он.
  - Помнишь та женщина?! Марье Ивановна! Нам ведь и Колька, и дядя Ваня советовали!
  Он серьезно задумался. Потом резко вскинул взгляд на меня.
  - А стоит ли?..
  - То есть как же не стоит?! - воскликнул я, - Это же, быть может, самое главное! В этом же, может быть, решение проблем!
  Он с сомненьем взглянул на меня.
  - Ты думаешь?.. А вот я в этом далеко не уверен.
  Я хотел возражать - но поймал его взгляд и осекся. Человек был при своем мнении - к тому же не теперь, при отъезде, было его переубеждать.
  - Что ж, значит, не судьба, - покорно ответил я.
  - Может, в другой раз, - усмехнулся он.
  - Другого раза не будет, - так же грустно усмехнулся я.
  - Вот и я так считаю.(он помолчал) Честно скажу, я об этом не особенно и жалею. Я знаю, что ты имеешь в виду - Марья Ивановна, по твоему мнению, предлагает нам некий путь, который для тебя одновременно, опять по твоему же мнению, представляет для нас способ решения проблем. Что ж, может и так, я не возражаю... Но дело все в том, что до этого пути надо еще дорасти. Он так просто в руки не дается. Мы же с тобой (вздохнул он), по-моему, далеко еще не доросли. Нам еще многое надо пережить и многое своими руками сделать, прежде чем мы до Марьи Ивановны дорастем. Вот я и не хочу "опережать события" - неловко усмехнулся он, - Сейчас наше место там, и много впереди еще собственных усилий. Я потому и сказал - "в другой раз" - имея в виду, может быть, не только эту деревню, а вообще... События-то зачем опережать?
  Странно - но я почти во всем его понимал.
  - Все-таки я не думаю, что этот месяц прошел зря, - подумав немного, сказал я, - И отдохнули, и ума набрались, и на многое, как ты говоришь, взглянули по-новому... Да и местные жители, по-моему, дали нам хороший урок. Мне, честно говоря, они понравились. Чего стоит хотя бы один дядя Ваня... Не встреть мы его, кто-нибудь из нас, возможно, пошел бы его путем... а так целая жизнь сэкономлена. О Николае я уж не говорю.
  - Да, Николай дал нам хороший урок, - подхватил он, - Вот о встрече с кем здесь я действительно не жалею. Вроде бы кто - простой калека - а ведь в некотором роде всем нам пример. Я если что и вынесу из этой поездки - так именно это воспоминание, и постараюсь там, в нашей обычной жизни, этим примером воспользоваться. Он явно собирался уже прощаться. Взглянув на меня в последний раз, он пожал мне руку, подхватил чемодан - и направился по дорожке к калитке.
  - Дай я хоть тебя провожу! - не выдержав характер, крикнул вдогонку я.
  Он у калитки на миг обернулся.
  - Все-таки месяц здесь жили вместе! - продолжал я.
  Он серьезно взглянул на меня.
  - Провожать не надо. И адрес, телефон узнавать не надо. И переживать, и вообще вспоминать не надо. Мы сейчас навсегда расстаемся, чтобы отправляться в ту нашу, обычную жизнь, чтобы там свои проблемы решать... но каждый их будет решать поодиночке. Двое больных друг другу не помогут, а только усугубят болезнь, и случайный месяц на природе... к тому же с "бегством" и разочарованиями - не повод для дальнейшего долговременного знакомства. Прощай.
  С этими словами он повернулся, шагнул - и окончательно скрылся за калиткой.
  Я остался стоять с неопределенным, странным чувством. Все это было совсем не так, как я ожидал, чего я хотел. Поездка моя и в самом деле вышла какая-то неудачная. Хотя, с другой стороны, можно ли сказать, что я, отправляясь из Москвы, вообще хотел, ожидал чего-то?..
  
  ОТЪЕЗД
  
  После его отъезда я не стал задерживаться долго. Выждав день, чтобы не встретиться с ним случайно на соседней станции, где ходили довольно редкие поезда, я тоже собрал свои вещи, сложил в чемодан, утром вышел из дома и запер дверь. День был довольно туманный и пасмурный. Дул холодный, уже почти осенний ветер и временами начинал сечь нудный мелкий дождь.
  Перед тем, как окончательно покинуть двор, я решил сходить за дом, посмотреть, как там мой "огород". Не знаю, уж зачем теперь-то, при отъезде, мне это было нужно!..
  На "огороде", у стены под кустом, царило прежнее запустение. "Ростки моей новой жизни", которые я опрометчиво посадил здесь несколько недель назад, так и не взошли - по крайней мере, не дали твердых, заметных всходов. Хмурая холодная погода, а также наступавшее уже осеннее время погубили их окончательно. Жалкие эти травинки вызвали у меня печальное чувство, так что я, постояв над ними немного, скорее ушел.
  Перед тем, как покинуть двор, я оглядел последний раз его деревья и кусты. Листья были уже совсем желтые, кое-где даже виднелись совсем голые ветки. Мне стало так одиноко и грустно, что я скорей вышел со двора.
  Тут я мог бы зайти к дяде Ване и Кольке, попрощаться перед отъездом - но не стал делать этого. Постояв посреди улицы и подумав, я махнул рукой, развернулся - и уже не оборачиваясь пошел прочь из деревни.
  Дорога к станции шла как раз через поле, в котором я так много гулял и на котором был мой любимый холм. Она, вместе с полем, поднималась все выше над деревней. Отойдя довольно далеко, я остановился и обернулся. Мне хотелось оглядеть это место последний раз, как бы попрощаться.
  Деревня виднелась внизу. Вот и река, вот и лес, в котором я впервые встретился со своим "двойником", вот и мой дом, и дяди Вани, и Кольки... Я стоял и глядел на этот вид с каким-то щемящим чувством, даже болью. Странно мне было поймать себя на мысли, что чем-то дороги мне стали и это место, и эти люди. Что дал мне этот месяц, почему привелось мне приехать сюда, что я увожу отсюда?..
  Бросив прощальный взгляд на это странное место, я окончательно отвернулся и пошел прочь. Начал вновь накрапывать мелкий дождь. Ветер гнул и трепал вокруг меня осеннюю траву. Когда я, уже далеко, еще раз обернулся, почти ничего уже не было видно - все скрыла туманная пелена дождя. Я вглядывался в знакомый пейзаж, но так ничего и не разглядел, и, облегченно вздохнув, повернулся и отправился вперед - в город.
  
  ______________________
  
  ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  
  И вот теперь, в этот зимний холодный вечер, я снова сижу в своей комнате. За окном темно, вьюга метет - саме время было все это вспомнить. Уже полгода прошло, я снова живу в столице. вполне принимая те условия, которые меня здесь окружают. Я вновь здесь все тот же, что был год, или пять лет назад - даже, может быть, еще более беспокойный и нервный. Надежды, которые питал я тогда и которые мы так серьезно обсуждали с Сергеем, вряд ли оправдались - место, а вернее, окружение очень сильно влияет на человека, и где окажешься, среди каких людей, так и будешь жить.
  Иногда я думаю - а может, так и должно быть? Может, не надо дергаться, пытаться изменить что-то, вырываться из привычных обстоятельств? Ведь все живут же... Иногда я даже с недоверием отношусь к своим летним воспоминаниям. Мне временами кажется, что все, что произошло со мной летом - все эти встречи, огород, сама деревня - выглядит как-то нереально, будто какой-то сон. Слишком уж странными были и обстановка, и наши разговоры, и сами характеры. Иногда мне кажется, что весь этот месяц, все, что со мной там было - всего лишь большая шутка, которой кто-то надо мной подшутил, неизвестно каким образом и с какой целью. Странная шутка, в реальной обстановке и даже "в лицах". Но если так, то шутка эта довольно печальная и, я бы сказал, неудачная. Не знаю, кто и зачем стал бы так шутить.
  То, что я написал все то на бумаге, печальную шутку эту только продолжает. Вам, безусловно, не слишком радостно было ее читать. Слава богу еще, что она недлинная - если бы растянуть ее на роман, вот была бы тоска!
  Разумеется, никого из тех, кто здесь описан, я больше не видел. Обитателей деревни и невозможно было, а с Сергеем я здесь, в Москве, по его собственному желанию не встречался. Я и не встречусь с ним никогда - просто потому, что не знаю его координат. Что же касается еще одной, повторной поездки, то вряд ли я ее когда-нибудь предприму. По-моему, и одного раза достаточно, чтобы понять то, что мы поняли и что из этого следовало. Так и получается, что я больше никогда этих людей не встречу, а вся эта история сохранится только в моей памяти, как какой-то странный эпизод, никак не связанный в моей жизни ни с предшествующим, ни с дальнейшим. Можно было бы вроде и забыть, невелика беда - чтобы ничем не смущаться и жить спокойно - а вот что-то не дает, чем-то кажется важным и держится в памяти. Вот, как видите, решил даже записать.
  Последнее, о чем скажу - это главная причина, почему эта история может казаться очень странной. В ней, в сущности, речь идет не о том, что действительно в ней изображается. Каждый, читая, заметил, что за всей этой странной и нереальной обстановкой, невозможными встречами и разговорами скрывается некое умолчание, которое так до конца и не раскрывается. Вместе с тем ясно, что это на самом деле и является главным, и что ради этого-то все и затеяно. Это "что-то" - то, что нам всем очень хорошо знакомо: наша столица, ее жизнь, странные и болезненные наши в ней отношения. Это-то, судя по всему, и есть главная тема моего рассказа - а между тем она-то как раз все время и остается "за кадром". Впрочем, понятно почему - тема эта слишком уж "неподъемна", чтобы автор мог по ней сейчас что-нибудь сказать. Впрочем, может быть, со временем соберется с силами, приготовится - и тогда разовьет и эту тему. Правда, пожалуй, слишком не станет с ней возиться - во-первых, потому что жизнь эта и так у всех перед глазами, так что не стоит тратить бумагу, а во-вторых потому, что тема, если серьезно сказать, и правда не слишком веселая. Так что на эту тему ничего не могу обещать.
  Вот, собственно, и все, на этом можно и попрощаться.
  (1990 - 1995гг.)
  
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик) К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) А.Светлый "Сфера 5: Башня Видящих"(Уся (Wuxia)) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) В.Коломеец "Колонизация"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"