Огнев Валентин: другие произведения.

Пекарня

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Всего лишь обычный случай, из жизни обычного человека, который просто любит сладкое.

  

Пекарня

  Ты просыпаешься вечером. Солнце уже скрылось за горизонтом, за окном темень, а ты идёшь чистить зубы. У тебя были большие планы на этот выходной, но ты всё просрал. Говорят чем человек счастливее, тем меньше времени ему надо на сон. Ты проспал почти сутки.
  Ты не заправляешь постель, одеяло свисает и шаркается о пол, а подушка мокрая от слюны.
  В ванне тебя встречает вонючий унитаз, чья единственная нога почти оторвана от пола. Под ней клочьями собирается пыль. И тараканы. А вокруг этой щели всё покрылось противным жёлтым налётом.
  Ты справляешь нужду, тянешь палец к кнопке, но вовремя одёргиваешь руку. Нет, смываем только когда по большому.
  Ты берёшь в руку скрученный тюбик с пастой. Нажимаешь на него, но паста не лезет. Жмёшь ещё. Сжимаешь со всей силы. Но не выдавливаешь и горошины. Ты почти готов разрезать тюбик, но вместо этого разматываешь его, потом сматываешь и жмёшь снова. Наконец из горлышка вылезает белая масса и прозрачным слоем ложится на щетину зубной щётки.
  Ты чистишь зубы. Долго. Тщательно. Твои глаза уставились на плитку, а точнее между неё на зеленоватые перегородки, которые когда-то были белыми. Правда, ты этого времени уже не помнишь.
  Ты сплёвываешь в ванну. Пены немного, да и щётка чистая. Завтра точно придётся резать тюбик. Но ты не хочешь об этом думать. Вместо этого ты выходишь в коридор и закрываешь дверь, чтобы запах из унитаза не разнёсся по квартире.
  В прихожей стоит шкаф, он выше тебя на две головы и почти касается потолка. На верхней полке лежит груда газет и шляпа за 99 рублей - всё от прошлых хозяев. Ты живёшь здесь два месяца, но этот хлам ещё здесь. На крючке висит ветровка и ключи, внутри шкафа рюкзак и ботинки: чёрные с лопнувшей подошвой.
  На полу у входной двери просыпанный порошок вперемешку со шматками пыли. Ты каждую неделю сгребаешь весь песок, что летит с улицы сюда. Прошлые хозяева оставили тебе груду прошлогодних газет, кипу листовок из супермаркетов, шляпу и веник. Совка не было.
  В животе урчит. Хочется есть. Хочется чего-нибудь сладкого. Но не печенья и не конфету, хочется булочку. Слойку с корицей или с маком. Или круассан. А, может быть, плетёнку. Или ромовую бабу. Да, всё равно.
  Ты смотришь на часы: семь сорок. В пекарне за углом после восьми вся выпечка продаётся за полцены. Тогда ты надеваешь чёрные кроссовки с лопнувшей подошвой, накидываешь на плечо рюкзак и идёшь туда.
  В подъезде пахнет так же как у тебя в туалете. Ты думаешь, может быть, в квартире воняет не из-за твоего унитаза, а из-за плохой канализации? А потом думаешь, может быть, в подъезде воняет не из-за плохой канализации, а из-за твоего унитаза. Но эти мысли быстро надоедают.
  Ты выбегаешь на улицу. Люди вылезают из своих машин: кто-то вернулся с работы, кто-то с моря. Ты же идёшь в пекарню, попутно выковыривая катышки из глаз.
  Пузатый мужик дымит на балконе второго этажа. Где-то в глубине дома жена орёт на синего мужа. А впереди на углу многоэтажки вертится дворняжка.
  Скрюченный старичок в белой майке и рыбацкой жилетке, неторопливо снимает с сосиски плёнку. Вокруг него выплясывает сука. Собака когда-то была белой, как те промежутки между плиткой, но сейчас вся шерсть её посерела и скаталась. Уши порваны, нос в царапинах, зубы гниют. Хвост висит безжизненной ниткой. Старик бросает под ноги сосиску, собака утыкается в неё носом, нюхает, отходит на шаг назад, чихает, чихает ещё раз, мотает головой, потом разворачивается и уходит. Старик тоже чихает, мотает головой и уходит.
  Ты смотришь на всё это. Потом вспоминаешь, что ел такую сосиску вчера на завтрак. Тебе становится дурно. Ты сглатываешь слюну, набираешь в грудь воздуха и шагаешь дальше.
  Ты надеваешь наушники, включаешь музыку погромче и стараешься ни о чём не думать. Переходя дорогу, ты живо мотаешь головой по сторонам. Машин ты не слышишь. Вдруг из ниоткуда появляется велосипедист. Ты видишь его в последний момент; вздрагиваешь и отскакиваешь в сторону, а он пролетает мимо.
  Сколько раз ты уже отпрыгивал так от велосипедистов? А от машин? Нет, это опасно - думаешь ты. Но не опаснее чем голуби. Да, вот это и вправду страшные твари. То чувство, когда один из этих пернатых засранцев летит прямо на тебя. Ты понимаешь, что он много часов провел в небе, но всё же в какой-то момент одёргиваешь голову. А голубь со свистом пролетает у твоего уха.
  И, никто не задумывался, почему эти птицы так много гадят на памятники и так мало гадят на людей? Может они просто тренируются? Знаешь, как полицейские в тире. Вот увидишь смениться пара-тройка поколений этих пернатых тварей, и они начнут гадить на всё и вся. Тогда-то мы уже не сможем гулять спокойно. Ведь они смогут насрать на тебя в любую минуту: когда ты идёшь в магазин, или торопишься на деловую встречу в своём лучшем костюме, или когда гуляешь с девушкой по парку. Придёт время...
  А пока ты идёшь в пекарню. До неё остаётся всего ничего: стоит только перейти дорогу. Ты вытаскиваешь телефон и смотришь на время: семь пятьдесят восемь. А скидка только после восьми. Машины на дороге притормаживают, пропускают тебя. Но ты отступаешь на шаг назад и смотришь на экранчик смартфона. Делаешь вид, будто что-то ищешь, хмыкаешь себя под нос, тянешь время. Потом ты решаешь, что будет глупо простоять так две минуты. Поэтому поступаешь ещё глупее.
  Ты идёшь обратно, мимо парковки перед торговым центром, через сто метров сворачиваешь, прижимаешься к супермаркету и, пройдя вдоль его стены, возвращаешься к тому же переходу. Теперь на часах восемь ноль два, а значит можно идти.
  В пекарне уже толпа. Толпа таких же крохоборов, как и ты. Две женщины с детьми. Дети всё время орут, а если не орут, то ноют. Женщины их успокаивают. Здесь же крепкий мужик в розовой майке и с плетёным пакетом. Пожилая дама в фиолетовом свитере, а с ней мужчина в белой футболке. Дама каждую минуту говорит мужчине, чтобы он выбрал булочки, он ходит, выбирает, возвращается к ней. Потом она снова говорит, - 'Выбери, что будем брать'. И всё повторяется. Народ стоит в очереди. Кто-то сидит за столом. Кто-то стоит у раздачи. Ты встал посреди пекарни.
  Через пять минут ты понимаешь, что оказывается, надо было занять очередь. Приходят новые люди, кто-то занимал очередь раньше, кто-то нет. А ты стоишь посреди пекарни. К прилавку подходит женщина с мужем. В руках у мужчины пустой пакет, в котором, по виду можно переносить советский телевизор. Они диктуют заказ:
  'Две булочки с маком, три слойки с корицей, два штруделя с яблоками, вишнёвый пирог, пирог с земляникой, два кусочка морковного пирога, весь вот этот хлеб, пожалуйста, - они указывают на ссохшиеся булки на витрине, - два круассана с шоколадом и слойку с вишней, пожалуйста'.
  Кассир вбивает заказ в компьютер. Повторяет. Потом раскидывает булки по коробкам. Через пять минут пара уходит.
  За ними к прилавку подходит женщина в жёлтом платье в чёрный горошек, заказывает булочку с корицей и штрудель. Через тридцать секунд она исчезает. Никто не может точно сказать была ли она на самом деле или это был мираж.
  Люди заказывают дальше, а ты стоишь посреди пекарни. Ты слишком поздно понял, что надо было спросить 'Кто последний?'. Ты ведь не в больнице, и даже не в паспортном столе, ты в пекарне, на кассе. Но надо было спросить. А сейчас уже поздно. Спрашивать 'Кто последний?' в очереди, когда за тобой, уже образовалась очередь - это кретинизм. Поэтому ты решаешь, пропустить всех кого видел, когда вошёл в пекарню. А для верности ещё пару-тройку человек.
  Уже ушли мамаши с детьми и дама в фиолетовом свитере. А ты всё стоишь посреди пекарни. Иногда ты подходишь к витрине, приподнимаешь нижнюю губу, делаешь вид, что выбираешь булочку. Ты может, проведёшь людей в очереди, но не девушку за кассой. Для неё ты парень, который уже полчаса выбирает какой круассан ему съесть на ужин.
  Наконец, очередь редеет, а ты продвигаешься всё ближе к кассе. Перед тобой стоит женщина в сером свитере и чёрной юбке, она забирает заказ и уходит. Место перед стойкой пустует. Ты смотришь по сторонам, а люди смотрят на тебя. Ты понимаешь, что все они пришли позже.
  Пришла твоя очередь.
  - Слойку с маком. - Говоришь ты.
  - Слойки с маком закончились. - Отвечает девушка за кассой.
  - Тогда с корицей.
  Она вбивает 'Слойку с корицей' в компьютер.
  - Тридцать рублей. - Говорит она.
  - По карте. - Отвечаешь ты.
  Она кладёт слойку в коробку, а ты прижимаешь карту к дисплею, аппарат пикает, ты берёшь булку и уходишь. По пути домой ты, мысленно вычёркиваешь этот магазин с карты города. Больше ты туда не пойдёшь.
  Дома всё по-старому. Куча мусора у порога, вонь из туалета и не заправленная кровать. Чтобы не видеть всё это, ты проскальзываешь на кухню. Стол в крошках, газовая плита жёлтая от жира, а дырку в раковине забили остатки еды.
  Живот урчит.
  Ты открываешь холодильник. Внутри кастрюлька с макаронами и томатная паста. Ты вытаскиваешь кастрюлю, ставишь её на стол. Потом открываешь шкаф. На тебя вылетает рой мушек, ты отмахиваешься, откашливаешься, вытаскиваешь из шкафа тарелку с гнилыми яблоками. Выкидываешь яблоки в мусорный пакет под мойкой.
  Тарелка только одна, кастрюля тоже. Ты моешь тарелку, пересыпаешь в неё макароны. Моешь кастрюлю. Заливаешь в неё воду и ставишь на плиту.
  Ты открываешь коробку с булочкой, нюхаешь её. Она ничем не пахнет. Она окаменела. Попадись Робинзону такой кремень, он бы кончил от радости.
  Ты открываешь шкафчики, может чего завалялось. Но там только начатый пакет соли. И килограммовая коробочка с содой. Сейчас в ней девятьсот шестьдесят грамм. Двадцать грамм ушло на лечение стоматита, ещё двадцать ты просыпал, когда открывал коробку.
  Ты заглядываешь в холодильник, ставишь туда тарелку с макаронами, накрываешь их салфеткой. Потом достаёшь томатную пасту, открываешь, в пятый раз счищаешь верхний слой плесени и ставишь банку обратно.
  Вода закипела.
  Ты ополаскиваешь стакан, и выбираешь из использованных пакетиков с чаем самый живой и заливаешь его в третий раз. Может в четвёртый. Вода уже не темнеет, в ней только появляются белые мошки. Ты ждёшь пять минут, делаешь глоток и внушаешь себе, что это чай. Гомеопатам привет...
  Ты берёшь стакан, берёшь булочку и идёшь в комнату. Задираешь простынь и садишься на диван. С трудом прокусываешь слойку и сразу запиваешь её кипятком.
  Ты бы включил телевизор, но у тебя нет телевизора. У каждого пьяницы есть телевизор. У любого человека, на даче есть телевизор. У некоторых телевизор стоит в зале и на кухне, у кого-то старая чёрно-белая коробка стоит в туалете. У тебя телевизора нет.
  Поэтому ты включаешь радио. И откусываешь новый кусок от слойки. На этот раз зубы уже не трещат. Кипяток в какой-то момент превращается в чай, а ты в какой-то момент превращаешься в человека.
  На часах десять. Радио шипит. За окном темно. Ты зеваешь. Завтра на работу...
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 2"(Антиутопия) Н.Семин "Контакт. Новая эпоха"(ЛитРПГ) К.Федоров "Имперское наследство. Сержант Десанта."(Боевая фантастика) М.Тайгер "Выжившие"(Постапокалипсис) К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) А.Черчень "Дом на двоих"(Любовное фэнтези) Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 1"(Киберпанк) А.Мороз "Эпоха справедливости. Книга вторая. Рассвет."(Постапокалипсис) С.Волкова "Игрушка Верховного Мага"(Любовное фэнтези) В.Палагин "Земля Ксанфа"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"