# Двойные стандарты. Глава седьмая

Валентин Огнев

## Двойные стандарты


## Глава седьмая


- Что вы на ней видите? - Послышался глухой голос.

А я в это время как будто через заросли пробирался. Темнота со всех сторон, сухие ветки хлещут по лицу, а я не иду - я лечу вперёд. Где-то вдалеке, будто на выходе из туннеля, стояли двое людей, а вокруг них все стены и потолок были красные, даже тёмно-бардовые. Я подлетал всё ближе, и вот уже видел их костюмы, тот, что слева надел бардовый костюм и почти растворялся на фоне стены, а на втором костюм был коричневый. Но это были не те блестящие пиджаки, как на торжественных церемониях, а те потёртые пиджачки с катышками на рукавах.

- Что вы на ней видите? - Снова разнеслось в голове.

А я был всё ближе: ветки расступились, тьма рассеялась, а я влетел в тело. Как оказалось, человеком в коричневом костюме был я. Второй мужчина был постарше, наверное, лет под сорок. Его глаза были изрезаны красными жилками, волосы хоть и причёсаны, но как-то неумело, а всё лицо стекало вниз, как часы на картинах Дали. Веки были опущены, мешки под глазами отвисли, чуть ли не до кончика носа, а губы сползали вниз по подбородку.

Человек смотрел на меня своими затуманенными глазами.

- Так, что вы видите? - Спросил он.

Я оглянулся. Мы стояли посреди галереи. Сзади нас то и дело мелькали молодые люди в шарфах, дамы с умными лицами, пара пацанов в кепках, а ещё мужчины в костюмах, которые, как и дамы пытались делать умное лицо, но с приподнятой бровью выглядели забавно - только и всего.

Перед нами, висела одна из картин. Там была собака, видно пудель, только все лапы у неё были оторваны, ровно, как и голова, но вместо крови и костей, конечности соединяли зелёные стебли, будто внутри у собаки вместо вен и артерий, вились лианы.

- Эм-м, - прошипел я, - простите я засмотрелся. - Мужчина натянул улыбку и кивнул. - Что я вижу? Ам-м, я вижу... - Я вздохнул. - Жизнь - это картина сегодняшнего дня...

- Не старайтесь, если не видите ничего кроме собаки с внутренностями в виде кустарника, то это не страшно.

Я выдохнул.

- Спасибо. И простите, уверен в ней какой-то очень глубокий смысл.

Человек рассмеялся.

- Я написал её, когда увидел, как собака помочилась в кусты, а потом застряла в них и две минуты не могла выбраться.

Я тоже рассмеялся.

- Но людям нравится. - Сказал я. - Хотя я всегда любил пейзажи. Ну, или рисунки животных, только без всяких там лиан.

- Реализм, давно в прошлом. - Выпалил мужчина. - Как думаете, почему сейчас людям нравится такое искусство?

Он обвёл рукой галерею. Я тоже окинул взглядом ещё парочку картин. На них красовались люди, сплетённые вместе с тремя руками и тремя ногами, глыбы льда с глазами и деревья растущие кроной в землю, с корнями, разбросанными на поверхности.

- Потому что оно заставляет задуматься. - Ответил он. - Сегодня мы слишком много думаем и чаще всего о всякой чуши. Печёмся о чужом мнении, прокручиваем в голове разговор с начальником или подружкой, мечтаем о славе или деньгах, или о том и другом сразу. Мы думаем, куда бы сходить вечером, какой фильм посмотреть, какую книгу прочитать. Думаем, правильно ли мы поступили, не сильно ли жёстко ответили маме, и ругаем себя за то, что уже больше месяца не болтали с сестрой. Каждый день мы просыпаемся уже загруженными. Наш мозг не справляется с таким шквалом мыслей. Мы снова и снова отвечаем на одни и те же вопросы. Вот поэтому так важно иногда проветривать голову, чтобы на чердаке грибок не завёлся.

- И это вы называете - проветрить голову? - Спросил я, кивая на картину.

- Ну, да. Почему некоторые люди могут часами у неё простоять? Думаешь, они ноготки на лапах у собаки рассматривают - брось. Каждый видит в картине что-то своё, что-то, что волнует его больше всего. Там за порогом галереи на нас давит целый мир - нам надо позвонить отцу, купить продукты домой, забрать детей из садика, отвести жену в салон красоты. Но здесь они в безопасности. Они могут сколько угодно пялиться на этого бедолагу и никто им слова не скажет. Вот почему люди тянутся к живописи, к музыке, к фильмам, раз уж на то пошло. - На фильмах мужчина скривил губы и фыркнул. - Искусство вытаскивает на свет всё, что человек срывает от себя самого.

- А если я вижу только собаку?

- Одно из двух: либо эта картина не для вас, либо вы не хочешь ничего видеть.

- И как это понять?

- Очень просто. Давно вы раскапывал какую-то печальную правду про себя. Знаете, у каждого есть что-то, о чём ему не хочется думать.

Я вдруг вспомнил про Артёма. Я - никто. Человек без прошлого. Ещё один клон в копилку этого мешка из плоти и крови. Я вытянул руку и растопырил пальцы. Сколько я спал?

- Что-то неприятное. - Промычал я. - Совсем недавно.

Я вытащил телефон из кармана. Двадцать второе. А уснул я восемнадцатого. Боже. Что они делали три дня?

- Извините, мне пора. - Выпалил я. - Приятно было поболтать.

- Мне тоже. И жду вас вечером в мастерской. - Бросил он в след.

- В мастерской?

- Да, вы ведь так напрашивались.

- О-о, да, я с радостью. - Проговорил я, потом махнул ему рукой, пробежал мимо картины огромного осьминога с головой кролика и выскользнул на улицу.

Я спустился в сквер, бухнулся на одну из лавочек и принялся просматривать телефон. Ни одного сообщения: ни входящих, ни исходящих. Разбираться, что происходило в эти дни, если честно, не хотелось, главное, чтобы они снова не вляпались в какое-нибудь дерьмо.

- Не бойся, всё это время в теле был я. - Сказал высокий мужчина лет сорока с белыми блестящими волосами, как у героев аниме. На нём был серый плащ до колен, с большими круглыми пуговицами и аккуратные очки, с золотистой оправой. - Я Глеб, художник, скульптор, гений. Лучший человек на планете по версии себя и всех кто со мной знаком. А тот мужчина из галереи - это Данил, он сюрреалист и довольно неплохой надо признать, в его картинах есть глубина и скрытый смысл. Его холст будто ширма, за которой он прячет что-то действительно важное.

Глеб говорил нерасторопно и как-то пренебрежительно, будто говоря со мной, он делал одолжение.

- И я так понимаю, вы с этим Данилом чем-то похожи.

- Кроме того, что мы оба художники и бесспорные гении, у нас, думаю, есть пара схожих черт. Я понимаю, к чему ты ведёшь. Другие заставляют тебя помогать таким людям, это не лишено смысла. Как бы ты не противился - мы связаны и, помогая людям с нашими проблемами, ты помогаешь себе. Ты находишь ответы на довольно сложные и местами противоречивые вопросы и, в конечном итоге это может помочь тебе справится с кризисом, который неизбежно наступит.

Из-за медленной речи его длинные предложения казались ещё длиннее. К тому же когда он говорил, то почти не смотрел на меня, а водил взглядом по крышам многоэтажек, от чего наш разговор, больше походил на его монолог.

- Но я не буду заставлять тебя ему помогать. - Сказал он. - Это твоё дело. Правда, я могу посоветовать тебе, встретится с ним сегодня, он довольно интересный человек, творческая личность. Тебе не помешает немного пообщаться с ним. Хотя бы для общего развития.

Я ухмыльнулся и кивнул головой. Других планов у меня не было, Оля не писала, да и пока я буду с Данилом другие пассажиры вряд ли меня сменят. Поэтому провести немного времени с интеллигентным человеком, была и правда, "довольно" неплохая идея.

***___***

- Косячок? - Спросил Данил.

- Вы выращиваете марихуану на подоконнике?

- Это алоэ. - Выпалил он. - И давай на "ты".

- Я знаю, как выглядит алоэ.

На подоконнике в разноцветных горшках клином стояли три куста травы, там же лежала бумага, фольга и спички.

- Так ты будешь или нет? - Спросил он.

Я нехотя взял косяк и затянулся, тут же закашлялся и вернул его обратно.

- Да, сильная вещь. - Процедил он и так затянулся, что сигарета заискрилась.

- Теперь понятно, почему у твоего осьминога башка зайца. - Выпалил я.

- О-о, это тут ни при чём. - Ответил Динил. Он прошёл к шкафу, вытащил оттуда чайный набор и залил в запарник кипятка. - Все свои картины я пишу на трезвую голову. Ну, почти.

- Почти все.

- Почти на трезвую. - Буркнул он. - Но поверь, у всех образов есть смысл, пусть может и только для меня. - Он поставил чайный набор на поднос и отнёс его к столику у двух кресел. Сам бухнулся в одно, а на другое указал мне. - Вот та картина с кроликом и щупальцами. - Он снова затянулся, а косяк снова заискрил. - Кролик это наш страх, а щупальца - для эффекта, это показывает, что наш страх сковывает нас, опутывает, как эти склизкие ленты с присосками. Он может убить нас, если мы ему поддадимся. Убить, конечно, не в прямом смысле, но может затушить жизнь. Закрыть рот, связать руки.

- Значит, у каждой картины есть смысл?

- Ну, конечно. Пусть кто-то его не видит, пусть кто-то видит совсем не то, что задумывал я, но когда я что-то пишу, я всегда понимаю, что я пишу.

Он разлил чай и протянул одну чашку мне.

- О, чуть не забыл. - Он снова втянул в себя ядовитый дым, причём так, что щёки его впали. Потом спрыгнул с кресла, пробежал к шкафу и вытащил оттуда поднос с печеньем. - Угощайся.

Мы сидели у него в мастерской и если честно, я представлял, что здесь будет такой же бардак как на его картинах. Не собачьи головы, пришитые к чучелу черепахи, но всё же хаос. Однако всё было вылизано, как в больнице. У двери стояли тубусы, а рядом с ними свернутые холсты, которые видимо в тубусы не влезли. Там же у дверей красовалась статуя голой женщины без рук, причём это была ни какая-нибудь средневековая красавица, а современная красотка, с упругой грудью, длинными волосами, приоткрытым ртом, пухлыми губами и томным взглядом. От двери и до шкафа у дальней стены стелился ковер. Обычный серо-коричнево-красный кусок ткани с рисунком из ромбиков. У стены как я уже говорил, стоял стеклянный шкаф с чайными наборами, их было штук пять, видно под разное настроение. Письменного стола не было, был только небольшой стеклянный столик, за которым мы сидели и ещё один небольшой у дальнего окна. На нём стоял горшок с крохотной пальмой, а вокруг пальмы выстроились оловянные солдатики. Если бы не мольберт и краски в углу я вообще не подумал бы что это логово художника.

- А что ещё надо? - Удивился Даня. - Всё нужное здесь, - он постучал себя по голове, - и чтобы показать это людям, мне нужен только лист бумаги и кисточка.

- Почему бы тогда не заниматься этим у себя дома? - Спросил я.

- Я и так дома. - Рассмеялся он.

Я ещё раз обвел комнату глазами и не увидел даже дивана.

- Одеяло там за дверью, я расстилаю прямо здесь, когда ложусь спать. - Он кивнул на пол перед столом. - Плитка чтобы заварить чай тоже есть. А больше и не надо.

- Тогда почему ты называешь это не домом, а мастерской?

- Потому что я творец. - Выпалил он. - Я живу своими работами. Я не существую как обычные люди. Я творю всегда. Когда ем, когда чищу зубы, когда сплю, тем более, когда сплю. - Вскрикнул он. - Я само искусство, я продолжение своих картин, а они продолжение меня. Другие люди, просто живут. Едят, пьют, курят, трахаются и умирают. Не обязательно в этом порядке. - Я скорчил гримасу. - Поэтому называть это место домом не правильно, это моя обитель. Хотя бы так.

Когда я допил вторую кружку с чаем, всё вокруг потемнело. Круги под глазами Данила спустились ещё ниже, и теперь он был похож на ту собачку из американского мультика, у которого эти мешки свисали с лица. Потом свет выключился и я уже решил, что меня заменили, но вдруг я прозрел и более того, всё вокруг заиграло в новых красках. Ствол пальмы теперь искрился, как вывеска казино, а солдатики отдали мне честь и полезли в горшок, где тут же окопались. Конопля на подоконнике зашевелилась и замахала мне листьями. Скульптура женщины тоже ожила. Она растянула рот в улыбке, наклонилась вперёд, подмигнула мне и потрясла грудью.

- Что со мной. - Шепнул я и уставился в чашку с чаем. Внутри кружил водоворот, из которого пыталась вырваться лодочка. - Из чего этот чай?

- Сушёная конопля. - Ответил Данил и отпил из чашки.

- Боже. - Я отставил чашку, схватил со стола печенье, сунул его в рот и промычал. - Больше эту гадость не пью.

- Печенье тоже с коноплёй. - Выпалил он.

Челюсти замерли, а изо рта посыпались крошки. Сначала я хотел выплюнуть его, но потом всё же дожевал.

- Кто добавляет в печенье коноплю?

- А что - это полезно. - С этими словами у него изо рта вылетела радуга, подлетала к моему лицу, пощекотала нос, а потом залетела в уши. - Ладно, думаю самое время прогуляться.

- Ты уверен, что сейчас и, правда, самое время?

- Конечно. Десять тридцать - время приключений. - Выпалил он и вскочил с кресла, правда, тут же чуть не упал, но вовремя уцепился за подлокотник. - Резко встал. - Прорычал он, потом всё же выпрямился и подал мне руку. - Пойдём, отдохнем, как это делают настоящие гении.

***___***

Как оказалось, настоящие гении отдыхают в биллиардных клубах среди обычных людей. Мы влетели в бильярд на четвёртом этаже торгового центра. Под нами умещалась детская площадка, линейка фастфудов, кинотеатр и ряд магазинов с тряпками. А у нас на этаже был боулинг, своя кафешка и конечно целый зал с биллиардными столами.

Столы для русского бильярда были заняты мужчинами за сорок в серых толстовках с воротниками. Мужики были пухлые, красные от пива и лысые от природы. Даня застолбил нам столик для пула посередине. В пуле шары были меньше, а лузы больше. Мне это нравилось. Данилу видно тоже.

- В бильярде не меньше сотни правил. - Сказал он, когда раскладывал шары в треугольнике. - Мы будем играть просто. Бьём по очереди. Если ты первым забьёшь полосатые, то цельные мои. Если первым забьёшь одноцветные, то мои полосатые. Последним надо забить чёрную восьмёрку. Если кто-то загоняет её раньше, то просто выставляет обратно и передаёт удар. Так, кто первый загонит все свои шары - тот и выиграл.

- По рукам. - Выпалил я.

Мы начали играть. Первым разбивал Даня. Он так сильно засадил по шару, что тот щёлкнул пирамиду и вылетел со стола. Но не один из цветных шаров в лузу не упал. Он фыркнул, подобрал белый кругляш и поставил его к борту.

Теперь бил я. Не знаю как держался Даня, но меня всё ещё плющило после того чая. И после того печенья. Для меня все шары были одного цвета, точнее одного сгустка цветов. Я чувствовал себя охотником, который сейчас выцеливал барашков, что пасутся на лугу. Эти серо-буро-малиновые бараны скакали по лужайке и уворачивались от всех моих выстрелов. Мой шар пролетел через весь стол, отскочил четыре раза от стенки и едва ранил одного барана.

Даня же видно был опытным охотником. Вторым ударом он загнал сразу два шара. Какие это были шары: полосатые или одноцветные - я не понял, может вообще один тот, один другой. Для меня вся игра была каким-то наркоманским бредом. Интереснее было слизывать рыбок со стекла. Рыбки эти плавали повсюду, как будто весь торговый центр был одним большим аквариумом и, только эта биллиардная комната оставалась без воды. Снаружи за панорамными стёклами кружились красно-белые рыбки Немо, и золотистые петушки, а ещё пара скатов присосалась к стеклу с той стороны и махала мне хвостами.

Данил видно понял, что толку от меня мало. (Я даже не мог понять, где лежит белый шар, по которому нужно бить и постоянно путал его с жёлтым. И с зелёным, и с красным. С любым, в общем). Поэтому Даня выбрал другого соперника. Он свистнул кассиру, а когда тот подошёл, сунул ему двести рублей. Кассир Игорь (так было написано на бейдже) улыбнулся, взял себе кий с соседнего стола и вернулся к нам.

Теперь я и вовсе отошёл от игры. Уселся на мягкий диванчик, упёрся спиной в стекло аквариума и наблюдал, как два безжалостных браконьера убивают редчайших сиренево-лиловых барашков. Сначала барашки сжались в кучу и сидели неподвижно, видимо думали, что их не заметят, но первый же выстрел Игоря расшевелил их. Они разбежались по углам, а один угодил прямо в ловушку, он долго шатался возле ямы, но, в конце концов, всё же свалился. Игорь усмехнулся и тут же склонился над лужайкой, чтобы выстрелить снова. На этот раз он только припугнул двух барашков, которых от его выстрела отшвырнуло в разные стороны.

Данил протёр дуло ружья синим камешком и прицелился. Пуля прошла мимо целой толпы бедных пушистиков и едва-едва задела одного сиреневенького барашка в уголке, тот дёрнулся от испуга и свалился в канаву. Тут же за ним полетел и его братец. Третий выстрел ушёл в молоко. Данил прорычал, закинул ружьё на плечо и кивнул Игорю. Тот тоже смазал дуло синим камнем, и склонился над лужайкой. Один барашек уселся над ямой, второй уместился прямо за ним. Видно было, как оба трясутся от страха. Ружьё нависло над ними. Игорь поднёс дуло к барашку, так, что тот сжался. Щелчок. И оба пушистика угодили в чёрную пропасть.

- Чёрт. - Выпалил Игорь. Он вытащил белого барашка из ямы и кинул его Данилу. - Ставь в любое место.

Данил ухмыльнулся и поставил съёжившегося барана, прямо к другой канаве, у которой сидел ещё один бедолага.

Что было потом, я не помню. Я отвлёкся на русалку, которая кружила в аквариуме. Рыжеволосая бестия, нависла надо мной, мило улыбалась, пальчиком манила к себе. Я вжался лицом в стекло, прислонился к нему ладошками, а она сделал то же самое только с другой стороны.

- Ваш чай. - Выпалила официантка.

Она подошла беззвучно и так же беззвучно поставила жестяной поднос на стол. Всё вокруг затихло, как будто я сам стал рыбой. Даже барашки на поляне замолкли, и только её голос разлетался в голове.

- Вам что-нибудь ещё? - Спросила она.

- Нет. Спасибо. - Ответил я.

Та улыбнулась и ушла. Я смотрел на неё, пока она не скрылась за дверьми кухни, а потом снова обернулся к стеклу, но русалки там уже не было.

Тем временем на поляну снова выбежали все барашки. Они разбежались кто куда, а два самых глупых снова присели возле ямы. Игорь целился, а Данил стоял рядом с красным лицом и поджатыми губами. Когда пришла его очередь стрелять, он шмальнул почти не целясь. Досталось всем. Пара барашков даже вылетело с лужайки. Потом я снова обернулся к аквариуму и, уткнувшись в стекло носом, разглядывал косяки рыб. И я бы просидел так долго, но вдруг услышал треск сзади.

Оказалось, это Данил сломал кий. Он держал сейчас две короткие палки в руках и гневно раздувал ноздри. Мужики за другими столами замерли и взглянули на него, а Игорь тоже весь красный, замахнулся на него своим кием и вытолкал из зала. Я помахал рыбкам рукой и выбежал за ними.

- Что случилось? - Спросил я.

- Ничего. - Фыркнул Даня. - Проиграл.

Мы проскочили мимо кафе и залетели в лифт.

- Теперь домой?

Данил усмехнулся. Он взглянул на часы.

- Ночь только начинается.

Все, что было дальше, я помню смутно. Помню какой-то подвал с красным светом и демонами снующими повсюду. Помню шум, такой сильный, что в нём терялись слова. Помню вспышки и красные брызги. А ещё помню, чувство, как из тебя выкачивают воздух. Будто на голову накинули мешок. С каждой секундой дышать было всё сложнее. Вдохи становились короче, голова меньше, а глаза заливались кровавой жижей.

Когда кровавая пелена рассеялась, я увидел перед собой Данила. Мы были в его мастерской. Я валялся на полу среди подушек, а Данил брызгал краски на холст. Он рычал, фыркал, рвал на себе волосы, кусал руки. В какой-то момент, он схватил листок и в одно движение порвал его напополам, смял и швырнул эти огрызки в сторону. Вокруг него уже валялись с десяток таких клочков.

Вот теперь это и правда походит на мастерскую художника. - Подумал я.

- Всё не то. - Фыркнул Даня. Он схватил чистый лист, установил его на подставку и схватил карандаш. - Пусто. Глупо. Уже было. - Фырчал он. Потом обернулся и увидел, что я не сплю. - Всё уже было. - Повторил он и подскочил ко мне. - Понимаешь, чтобы я не сделал - это копии. - Он бухнулся возле меня, откинул карандаш в угол и прислонился спиной к стене. - Так и есть, мы все делаем одно и то же. Все наши мечты, страхи и планы, они общие. Все мы любим, все мы ненавидим. И ничем не отличаемся друг от друга. А искусство? Всё что мы хотели сказать - мы уже сказали. Нам остаётся искать новые формы, потому что все души уже разобраны по кусочкам.

Он ударил затылок о стену, простонал и закрыл глаза.

- Но я даже этого не могу. Казалось бы, надо просто сделать лучше, чем в прошлый раз, сделать что-то новое хотя бы для себя. Не для искусства, но для себя. Но и здесь промах. Я всё уже сказал...

- Мне кажется, ты слишком себя загоняешь. - Сказал я. - Все мы повторяемся. Те же писатели или поэты. Открой любой сборник стихов, и поймёшь, что, по сути, все они об одном. Кто-то пишет о любви, кто-то о смерти. Кто-то о силе, а кто-то о страхе. Все возвращаются к темам, которые их волнуют. Неразделённая любовь, непонимание родителей, потеря близких. Все мы заложники наших страхов и наших желаний. Как ни крути.

- Простые люди - да. Но не я. - Он глубоко вдохнул, встал, выпрямился и подошёл к листку. - Ты можешь меня оставить?

- Конечно. - Сказал я, вскакивая с пола.

- Только не обижайся. Мне просто надо побыть одному. - Выпалил он, даже не отрывая глаз от холста.

- Я понимаю. - Сказал я.

***___***

Из хорошего - рыбок на стёклах я больше не видел. В остальном мне всё так же было плохо, ну или хорошо, я так до конца не разобрал. Я хотел пить - и это единственное, что было ясно на все сто.

От Данила я вышел в три ночи. Тут же вызвал такси и уехал домой. Правда в укуренном состоянии я неверно указал адрес, и таксист выплюнул меня в пяти минутах от дома. Я ничего не сказал, всё равно домой не хотелось. Если бы не жуткая жажда, я бы вообще туда не пошёл. Лучше бы слонялся где-нибудь всю ночь, а под утро уснул на лавочке в парке.

Я прошёл по изрезанному трещинами тротуару прямо до остановки напротив моего подъезда. У остановки повсюду валялись спиленные ветки и красно-белые ленты. Я остановился на секунду и посмотрел на искалеченное дерево. Вместо кроны у него теперь были обрубки, как у калеки. Никчёмные белые срубы, и сок как слёзы стекал по стволу. Слеза стекла и по моей щеке. И когда я стал таким нежным?

В последний месяц. - Шепнул я. - Раньше меня и не было.

Я был никем. Пустышкой. И пусть он называл меня спасителем. Я чувствовал себя заложником.

Вдруг я замер, медленно опустил глаза на землю и вцепился взглядом в красно-белые ленты. Через секунду я уже рассовывал их по карманам. А когда насобирал порядком, то помчался к дому. Там я обтянул ими пяточёк, метра четыре на четыре, с задней стороны дома, а сам помчался в квартиру.

Первым делом я конечно попил. Я не отлипал от крана с минуту, а когда, наконец, отшатнулся, то почувствовал, как живот тянет к полу. Потом я вытащил из комода все футболки Ska-P и связал их между собой в один толстый трос метра на три. Закинул этот трос на шею, потом схватил с комода сейф и потащил к двери.

Ворочая его по полу, я допёр сейф до лифта, поднялся на восьмой этаж, а оттуда ещё два пролёта тянул его до крыши. Теперь оставалось самое сложное. Отвесная лестница до люка в потолке. Я обвязал сейф тросом из футболок, поднялся на крышу, а потом принялся тянуть его наверх. Железная коробка отстукивала по каждой ступеньке, но, в конце концов, я его затащил.

- Плохая идея. - Вставил Артём, который перегородил мне выход на крышу. - Они узнают и им это не понравится.

- Надоело всё. - Бросил я и дёрнул сейф, а тот перевалился на бок и, шоркая по чёрному полотну крыши, поплёлся за мной. - Раз они не хотят отвечать мне, то я сам отвечу. - Слова всё ещё путались в голове, поэтому вместо того чтобы болтать, я стиснул зубы и рывком подтащил коробку к самому краю.

Внизу я видел тот пятачок обтянутый лентой. Я обхватил сейф двумя руками, поднял его на выступ и ещё раз глянул вниз.

- Макс, это ошибка. - Прошипел Тёма. - Только время потеряем.

Я не ответил, только закатил глаза и толкнул сейф рукой. Тот качнулся и полетел вниз, а спустя пару секунд оттуда раздался щелчок. Я перевалился через выступ и вгляделся в темноту. Чёрной коробки видно не было. Я бегом спустился с девятого этажа, вылетел на улицу и подскочил к полигону. На асфальте меня ждал сейф, такой же целый, как и раньше, разве что чёрная краска местами стёрлась. Я осмотрел его, подёргал ручку, покрутил замок, но так и не открыл. А когда хотел уже поднять и отнести домой, то на чёрную коробку приземлилась чья-то обтянутая берцем нога. Вариантов было не много.

Когда я поднял голову, то увидел паренька с сухим лицом и чёрной кофте с капюшоном на голове. Он скривил рот и помотал головой.

- Зря. Очень зря. - Выпалил Влад.

Выбил меня из тела, схватил сейф и зашагал к подъезду.