# Двойные стандарты. Глава одиннадцатая

Валентин Огнев

## Двойные стандарты


## Глава одиннадцатая


Я смотрел на часы, они висели над плазмой, стрелки в них не двигались. Можно было подумать, что всё на той стене не работает, но вот минутная стрелка дёрнулась и шагнула вперёд. К слову, на циферблате у них была ромашка, только не простая - белая. Она была синей, причём начиная с двенадцати, цвет каждого следующего лепестка становился всё темнее и так к одиннадцати он доходил почти до чёрного. Белая минутная стрелка, сейчас застряла в чёрном лепестке, возле часовой. Секундной не было.

Я рассказал Оле всё, ну или почти всё. Я рассказал о своём помешательстве и о том, что сам я появился только пару месяцев назад. Я рассказал ей про другие личности. Рассказал, о том кем мы были раньше и что случилось с Ромой. А ещё рассказал, как пытался выведать своё прошлое, а когда уже мог всё узнать - отказался от этого. О Денисе и Иване я упомянул только вскользь. Я рассказал все, что надо было рассказать. А сейчас смотрел на стрелку часов, которая завязла в чёрном болоте на без пяти двенадцать.

- Хочешь что-нибудь спросить?

- Да у меня вопросов целый список. - Проговорила она. - На часовое интервью хватит.

Оля поёжилась на диване.

- Значит ты больной, получается?

- Да.

- Ага. - Она хмыкнула.

Стрелка на часах в это время дёрнулась и резанула ещё кусок черноты.

- И у тебя, получается, раздвоение личности.

- Да. - Кивнул я. - Правда, когда говоришь раздвоение, то кажется, что личности две, а у меня их больше.

- Ага, и правда, когда так говоришь, кажется что две.

- Да, я думаю, нужен какой-то другой термин, например диссоциативное расстройство личности. Тут не говорят, сколько там у кого личностей, а просто говорят диссоциативное расстройство, и все понимают, что личностей этих может быть как две, так и три, а то и больше.

- Да, хороший термин. Лучше чем раздвоение. - Сказала Оля.

- Я тоже так думаю, но он замудрённый какой-то. Если про раздвоение личности все слышали и все понимают о чём ты, то диссоциативное расстройство, надо в первую очередь выговорить, а потом ещё и объяснять, что это такое.

- Да, тут нужно какое-нибудь простое название.

- Я думаю расщепление личности, хорошо подойдёт. Расщепление ведь может быть на много частей.

- Конечно. Только ухо немного режет.

- Это потому что мы привыкли к раздвоению личности, поэтому, когда говоришь расщепление, то это кажется неправильным.

- Может так. - Кивнула Оля. - Но ещё может быть потому, что расщепление - это термин откуда-то из химии в первую очередь. И когда говоришь расщепление личности, то тут это можно понять и как деление, и как распад.

- Тоже верно. Я вот почему-то всегда деление представляю, но ты права можно и как распад понять.

- Да, так что раздвоение личности, думаю, лучше всего подходит. По крайней мере, пока другой термин не придумали, стоит говорить так. К тому же это ведь только кажется, что говорится только о двух личностях, на самом деле уверена раздвоение так же может быть и на три и на четыре. - Она нахмурилась и надолго замолчала. - А когда мы занимаемся сексом...

- Нет, нет, тогда в теле только я.

- Но, я уже общалась с другими, да?

- Эм-м, думаю да.

- Думаешь?

- Знаю. Общалась.

- И когда?

Я пождал плечи.

- Когда мы ходим по ресторанам, например, то часто появляется Вадик.

- Значит это не ты, тогда пять минут доказывал мне, почему в "Перроне" у поваров руки из жопы?

- Нет.

- Когда ещё?

- Может пару раз в галерее.

- Может? - Спросила она.

- Пару раз в галерее. - Выпалил я и отвёл взгляд.

- Я думала это тебя от искусства так колбасит, ну и дружба с Даней так отпечаталась.

- Нет, это не я. Это Глеб, он, кажется, был художником.

- Что значит был? - Фыркнул он.

Вот только фыркнул-то не он, а я. Оля подпрыгнула на кровати, потом отсела чуть дальше и закутала голые ноги в плед.

- Что я там не видел. - Проговорил Глеб.

- Ничего он не видел. - Тут же вставил я, вытолкнув его из тела.

- Ладно, когда ещё? - Бросила она.

- Иногда, когда мы гуляем по парку, выходит Влад. - Сказал я. - Видно ему нравится гулять.

- Ему нравятся цветы. - Вставил Вадик.

- Заткнись. - Шикнул Влад.

- Что? Тебе нравятся цветы? - Спросил я.

Влад нахмурился и пожал плечами.

- Они красивые.

- Не поспоришь. - Кивнул я.

- Эм-м, может, поделитесь со мной, мальчики? - Вставила Оля, которая всё это время слышала только меня.

- Прости. Знакомься, это Вадик и Влад. Я о них рассказывал.

- Ага. Я помню. - Выпалила она.

- Привет. - Сказал Вадик.

- Привет. - Сказал Влад.

Оля подняла руку.

Я снова вернулся в тело, правда, сказать мне было нечего. Я ждал новых вопросов от Оли. Молчание сейчас давило на уши сильнее, чем музыка на рок концерте.

- И долго вы будете так молчать? - Спросил Димасик. Он вытолкнул меня из тела и окинул взглядом Олю и всех остальных, (к ним к слову добавилась ещё и Саша). - Признаюсь, ситуация, скажем так, слегка странноватая. Но надо что-то решать, а как мы что-то решим, если будем молчать?

- Это Дима, - вставил я, - я о нём тоже...

- Рассказывал, - закончила Оля, - спасибо, это было пять минут назад, я помню.

Я кивнул и снова отдал тело Диме, а тот улыбнулся и протянул Оле руку.

- Приятно познакомится, Макс о вас столько всего говорил. - Оля едва-едва обхватила его ладонь, а потом снова прижала руку к груди. - Я хочу сказать, что нам надо жить дальше. Да, сначала будет непросто, но это как со всем новым. Это как переезд в другую страну. Сколько бы ты себя не готовил, и сколько бы язык не учил, тебе всё равно будет сложно. Потому что это не просто другой город, не просто другой язык, не просто другие люди - это другой мир. Поэтому лучшее, что ты можешь сделать - это окунуться в него и просто жить. Так и здесь, мы можем хоть всю ночь разбираться, кто, что и почему, но это не поможет. Макс не расскажет тебе о нас того, что мы сможем рассказать. Да и тебе не будет уютно с нами, если мы вместе не поболтаем.

- Это верно. - Кивнул Вадик. - Надо чтобы каждый прожил с ней пару дней.

- А не многовато? - Фыркнул я.

- Зачем так заморачиваться? - Выпалила Саня. - Дима правильно говорит, надо просто жить дальше. Теперь Оля понимает, что в ресторане чаще всего говорит Вадик, в театре Глеб, а в магазине я.

- Это всё здорово. - Сказал Дима нам, а потом посмотрел на Олю и пояснил. - Они, в общем, согласны со мной, но я думаю, что сейчас нам надо придумать какое-нибудь общее дело, которым мы все могли бы заниматься, чтобы ты быстрее к нам привыкла.

- Макс говорил, вы все разные. - Сказала Оля.

- Это да, но я думаю, мы сможем найти, что-нибудь общее. Как, например наше последнее дело с психушкой.

- Точно. Или как тогда с сейфом. - Кивнул Вадик. - Нужна только новая цель.

- Мы не будем ничего красть. - Вставил я. - И, причём здесь Оля?

- И зачем далеко ходить? - Спросил Глеб. - Вы придумываете что-то новое, вместо того, чтобы взять уже готовое. - Он прикрыл глаза и хмыкнул. Я впервые видел, как он общается с другими личностями и, признаться было приятно узнать, что презирает он не только меня. - Кажется, только я один здесь умею слушать и запоминать, а что самое главное применять услышанное...

Он ещё раз окинул нас взглядом, а Дима повернулся к Оле и бросил.

- Оль, прости, тут у нас Глеб зап***елся.

- Чёрт с вами. - Фыркнул он. - Она хочет стать су-шефом, так помогите ей. Но на меня не рассчитывайте.

Глеб хмыкнул, потом щёлкнул пальцами и исчез. А Дима посмотрел на Олю и улыбнулся.

***___***

- Первым делом надо теорию выучить. - Сказал Димасик.

За окном уже светило солнце, а стрелка на часах, снова завязла в чёрном болоте, только если тогда было двенадцать ночи, то сейчас двенадцать дня. Ночью мы решили, что всем стоит немного поспать. Так и сделали. Оля улеглась к стенке, укуталась тремя одеялами, а на край кровати выложила стену из подушек. Я спал на полу, укрывшись ковриком.

- Да, надо выучить все эти санитарные правила, правила приёма товара, правила первой помощи, а ещё блюда со всех станций.

- И тебе дали на всё это один день?

- Ну-у, как тебе сказать. Я это и так должна знать. Мне выдали это, ещё когда я только-только устроилась, правда тогда никто не спрашивал, поэтому я и не учила.

- Но, блюда-то ты хоть помнишь?

- Свои, да.

- И что ты готовишь?

- Супы.

- И всё?

- И всё. - Кивнула она.

- А что ещё есть?

- Горячие, холодное, пицца, роллы...

- Боже, что у вас за ресторан такой? Добавь ещё жареных кузнечиков, и можно олимпийскую деревню прокормить.

Оля развела руками.

- Ладно, всё можно выучить, надо только знать как. - Дима приподнял подбородок и посмотрел на Олю сверху вниз. - Вот ты сможешь запомнить, хотя бы двадцать первых попавшихся слов?

- Вряд ли.

- А я смогу. - Выпалил он. - Вот, говори слова, которые первыми приходят на ум.

- Ладно. - Оля на секунду прикусила губу, а потом уставилась на Диму и начала. - Экзистенциальный, периферия, синхрофазотрон...

- Э-э-э-э. - Закричал он. - Это первое, что тебе в голову приходит?

- Ну, да.

- Ладно, забыли. Ты просто поверь, что я смогу запомнить двадцать слов подряд.

- Ну, теперь уже слабо верится. - Проговорила она.

- Так. - Вскрикнул Дима. Он подпрыгнул на диване, но потом тут же собрался и глубоко вдохнул. - Давай я просто расскажу тебе, как правильно запоминать, потом мы с тобой по правильному всё запомним, а потом ты пойдёшь себе кашеварить с Вадиком. - Оля кинула. - Чудесно. Начнём с образов. Образы - это главное. Большинство людей визуалы. Поэтому чтобы запомнить что-то, тебе надо это что-то представить в виде яркого образа. Вот допустим, ты идёшь в магазин за лапшой, мылом и курицей. Как ты это запомнишь?

Оля, щурясь, посмотрела на Диму.

- Эм-м, не думаю, что забуду что-нибудь, если пойду в магазин специально, за лапшой, мылом и курицей.

- Ладно, - вздохнул Дима, - а если к этому списку добавить томатную пасту, чай, стиральный порошок, свиной фарш, белое вино, две пары носков, печенье, шампунь и подсвечник. Ты тоже всё запомнишь?

- Нет, я запишу.

- Вот. - Вскрикнул он. - А можно не записывать. Можно представить все эти вещи, в виде образов. И самое главное, чтобы эти образы не потерялись, их стоит расставить в месте, которое ты хорошо знаешь. - Оля снова прищурилась. - Сейчас объясню. К примеру, надо запомнить, те же макароны, мыло и курицу. Когда ты просыпаешься, что ты первым делом видишь?

- Плазму. - Сказала Оля и кивнула на телевизор.

- Вот, а теперь представь, что на ней идёт фильм про войну макарон-спиралей, против макарон-ракушек...

- А можно вопрос?

- Конечно.

- А я сейчас разговариваю с тем, кто любит БлэкДжек или гашиш?

- С Димой. - Фыркнул тот. - С победителем всегородского покерного турнира.

- Можно было сказать просто городского.

- Можно было. - Выпалил тот. - Так, ты будешь учиться или нет? - Оля кивнула и подхватила со стола листок с карандашом. - Так-то лучше. Если тебе мой образ показался диким - это хорошо. Чем глупее и пошлее будут твои образы, тем легче их запомнить. Если бы ты представила у себя перед телевизором просто пачку макарон, то на утро уже и не вспомнила бы о них. Хорошо, может и вспомнила бы, но представь, что таких образов не один, а сотня. Поэтому напряги, пожалуйста, своё воображение и запомни ещё пару слов сама.

- Запомнила. - Сказала Оля.

- И как?

- Я поместила курицу-мутанта в проход, она огромная и страшная, как из плохо нарисованного мультика. А в ванной мылся ты - вот и мыло.

- Здорово. Молодец. - Вскрикнул Дима и похлопал Олю по плечу, а та на этот раз лишь слегка отвела его в сторону. - Но в следующий раз можешь объединить образы и представить, что в ванне моюсь не я, а та курица-мутант. Так запомнишь разом два слова, да и картину такую уж точно не забудешь.

Я смотрел на всё со стороны. Когда Оля усвоила теорию, они перешли к практике, а точнее к запоминанию того сборника, что по объему не уступит советским энциклопедиям. Они живо пролистывали страницу за страницей, пока, наконец, не отложили кирпич в сторону. Дима сказал, что пока хватит, а вечером они всё повторят и выучат рецепты пицц, роллов, салатов, паст, ризотто, а ещё закусок, гамбургеров, мясных и рыбных блюд. А если останется время, то ещё и две тысячи знаков после запятой у числа Пи.

Когда с бумажками было покончено, мы перекочевали на кухню, где нас ждали три пакета с продуктами. Ещё утром Вадик сгонял до ближайшего магазина и закупился, кажется на случай осады города.

- Как я думаю, этот ваш мега-шеф, не будет требовать от тебя чего-то сверхъестественного. Скорее всего, он попросит приготовить всё самое простое. Пиццу - Маргариту, а роллы - Филадельфию или какой-нибудь жареный с угрём. Из салатов цезарь или греческий, а по супам, ты и сама справишься. Единственное где он может докопаться, так это на горячке. Тут-то как раз можно спрашивать всё что угодно, но я думаю, он и здесь тебя сильно гонять не будет. Сама подумай, аттестация будет либо утром до работы, либо посреди дня, в любом случае некогда будет разбирать всё по кусочкам, ему главное понять, что у тебя руки в том месте и рецепторы не отшибленные. Так что мы сейчас быстренько пробежимся по блюдам и приготовим парочку показательных. Ты когда-нибудь работала на горячке?

- Только помогала.

- Понятно. Пиццу делать умеешь?

- Умею.

- А роллы?

- А их надо уметь делать?

- Правильно. - Кивнул Вадик. - Думаю, салаты ты и так приготовишь, поэтому наляжем на мясо.

С этими словами он достал из ближнего пакета три лотка: в первом лежала куриная грудка, во втором розовый шматок от свиньи, а в третьем красный кусок от коровы. Точнее сказать не могу - части тушки я различаю только у курицы и то не всегда.

Первым делом Вадик вспорол коробку с курятиной. Порезал её на пласты примерно в сантиметр, посолил, поперчил, поворчал, что у Оли нет мельницы для перца, обмазал в яйце, потом кинул в сухари и отправил на сковородку. В другой сковородке он жарил картошку. Я думал, чтобы пожарить картошку - особых курсов не надо. Но Вадик говорил, что жареная картошка и варёные макароны - это настоящие индикаторы профессионализма повара. Я вспомнил, что как-то разварил макароны в макаронную запеканку. Так что спорить не стал.

Когда картошка с двумя куриными сухариками были готовы, Вадик выложил всё на белую тарелку, рядом с курицей положил подрезанный томат, а в томат этот вставил петрушку.

- Вот. Красота. - Сказал Вадик, потом схватил из другого пакета бальзамический соус и зигзагом полил им на блюдо.

Где-то сзади Глеб ударил себя ладонью по лбу.

После курицы пошла свинина, а после свинины говядина. Менялось мясо, менялась прожарка, менялся гарнир, но композиция на тарелке оставалась неизменной. Шматок мяса, сбоку гарнир, подрезанный томат, петрушка и бальзамик. И тот же хлопок от Глеба.

- Боже да скажи ты им, что так нельзя. - Вскрикнул Глеб.

- Так нельзя. - Вставил я и откинул бальзамик в сторону.

- Почему? - Спросила Оля.

- Почему? - Спросил я и посмотрел на Глеба.

- Потому что это безвкусно. Пусть я не повар и в кулинарии ни черта не понимаю, но я в отличие от некоторых, знаю, что значит слово - композиция. Заливать блюдо сверху этой чёрной жижей, это тоже самое, если бы я упорно, час за часом выводил пейзаж, а потом обмазал кисть в чёрной краске и провёл ей несколько раз по холсту.

- Нельзя вот так заливать всё соусом, - сказал я, - ты заливаешь композицию, а композицию должны видеть...

- Так точно. - Выпалил Глеб, потом фыркнул, вытолкнул меня из тела и подтащил к себе одну из тарелок. - Хотя такой натюрморт уже ничем не испортить. - Он взял кусок свинины, обмыл его под краном, и положил на чистую белую тарелку. Потом взял с другой тарелки овощи гриль и тоже отмыл их от чёрного налёта. Когда овощи оказались на тарелке со свининой, Глеб набрал в ложку соуса песто и одним движением размазал каплю по краю тарелки. Затем схватил кисть петрушки и выкинул в мусорку. - И никакой травы, бог ты мой.

- Что не так с петрушкой? - Вскрикнул Вадик.

- Как с едой - ничего: полезная и питательная. Но посыпать зеленью блюдо - это тоже самое, что поливать его бальзамиком. Ты сначала выкладываешь композицию, а потом тут же топишь её под зелёным покрывалом.

- А если это зелёное покрывало дополняет эту композицию?

- Боже, да с тем же успехом, ты мог бы накрыть блюдо салфетками.

- Ладно-ладно. - Вскрикнула Оля. - Я не буду посыпать блюда рубленой петрушкой.

- Спасибо. - Выпалил Глеб. - Пусть мне и всё равно. Но спасибо.

- И вам спасибо. - Сказал Вадик. - А теперь с вашего позволения, мы продолжим.

Глеб кивнул и отдал Вадику тело, а сам отошёл к окну.

Вадик тем временем, отставил все тарелки с мясом в сторону и подготовил кастрюлю. На этот раз мы готовили фахитос. Но как Вадим сказал, для начала надо было приготовить соус. А поскольку фахитос - это блюдо исконно мексиканское, то и соус будет мексиканский, а значит острый.

И, наверное, с бобами и кукурузой, - подумал я.

Но нет, ни того, ни другого, в соусе не оказалось. Зато туда полетели кинза, шкурка от лайма, чеснок, перец чили, перец халапеньо, чёрный перец и соль, а в основе был томатный сок.

- Тут главное не резать всё мелко, ты всё равно будешь взбивать соус, после кипения. Так что нет смысла натирать лайм на мелкой тёрке, так у тебя только больше сока на доске останется. Три на крупной, так он даст соусу горчинку. Тоже самое и с остальным.

Пока заправка закипала, Вадик нарезал болгарский перец, лук, разморозил стручковую фасоль и порезал тонкими слайсами говядину, а потом тут же закинул ей в кипящее масло. Говядина обжарилась, соус закипел, а соломка фасоли, лука и перца, на низком старте ждали прыжка на сковородку. Тогда Вадик быстро взбил блендером соус, накалил сковороду и закинул туда первым делом лук, потом болгарский перец и в конце фасоль, посолил всё, а когда овощи приготовились, залил их соусом и докинул говядину.

- Его иногда подают в тортильях, но я считаю, лучше всего подавать фахитос на раскалённой сковороде. Надо чтобы на столе у гостя он ещё кипел, чтобы гость вдыхал этот пар и от одного только запаха у него ноздри прожигало.

Вадик ещё пару секунд смотрел на бурлящую жижу в сковородке, а потом протянул Оле ложку. Та наклонилась, черпанула соуса и сунула ложку в рот. Она с хмурым лицом поболтала соус во рту, а как только проглотила, то тут же закашлялась и вдогонку выпила стакан воды.

- Убить меня решил. - Вскрикнула она.

- Наверное, с перцем не рассчитал. - Пискнул Вадик. - Давай лучше перейдём к пастам.

- Может лучше к коктейлям? А то я всё равно ещё неделю ничего есть не смогу.

- Хорошая идея. - Сказала Саня и хлопнула её по плечу. - Заканчиваем с готовкой. Надо нам девочкам прогуляться.

Оля выпучила на нас глаза. Я, конечно, рассказывал про Сашу, но пусть знать она и знала, но видеть - это совсем другое дело.

- Давай-давай, - вскрикнула Саня, - надо немного отдохнуть, а вечером я верну тебя к Максу и Диме, будете дальше справочники свои зубрить.

Оля всмотрелась в Сашу, а точнее всмотрелась в тело тридцатилетнего парня, кивнула головой и ушла в комнату переодеваться.

Спустя пятнадцать минут они уже гнали на такси по пустым улицам. В Калининграде пробки бывают только в семь утра и шесть вечера. В остальное время машины обычно толкаются на паре центральных улиц. Наша чёрная молния живо выбралась из балтрайона и привезла нас в самый центр, где мы стали проезжать один бар за другим, Оля смотрела на это и пару раз тыкала пальцем в окно, но Саша только махала ей рукой.

- В бар мы всегда успеем. - Говорила она.

А машина ехала дальше. Вот мы уже проехали и здание мэрии, и главную площадь, свернули куда-то к северному вокзалу и промчались ещё пару улиц. Когда машина остановилась, мы были уже далеко от центра и видимо от всех баров, в которых Оля раньше бывала. Когда мы вышли из такси, она смотрела по сторонам так, как будто была там впервые.

- Что мы здесь делаем?

- Шопимся. - Выпалила Саня и провела её в бетонный двухэтажный коробок, фасад которого сверху донизу был облеплен кричащими баннерами: Свет, Семена, Электроматериал, Канцтовары, Ремонт телефонов, Всё для дома. И всё в таком роде.

От входа Саня сразу протянула Олю на второй этаж к какому-то магазину с тряпками.

- Ты бы сказала, что мы за шмотками едем, я бы магазин получше посоветовала.

- Это не просто магазин. - Вставила Саша.

Когда мы вошли внутрь и огляделись, то оказалось, что одежда тут и, правда, не простая. Здесь висели врачебные халаты, рабочие комбинезоны, майки и штаны цвета хаки, и конечно поварские кителя. Белые, чёрные, красные. Белые с красной каёмочкой, белые с синей каёмочкой, белые с чёрной каёмочкой. А ещё чёрные с красным и красные с чёрным. В общем, на любой вкус.

- Так. - Саня хлопнула в ладоши и сорвала с вешалок сразу два кителя. - Чтобы нам примерить?

- А можно спросить, чем плоха моя старая форма?

- Как минимум, тем, что она старая. - Сказала Саня. - Как максимум, что чёрный цвет тебе не идёт. Тебе надо что-нибудь светлое.

- Ага, чтобы через неделю моя форма превратилась в серо-буро-малиновую от жира, крови и специй. А ещё немного зелёную, от шпинатного супа-пюре.

- Тебе же не обязательно всегда в ней работать. Тебе надо-то прийти в ней на аттестацию, а если ты её сдашь, а ты её сдашь, то тебя переведут на раздачу, как раз подальше от кипящего масла, марких соусов и твоего шпинатного недоразумения.

Оля фыркнула, а Саня протянула ей белый китель с чёрной каёмкой.

- Вот, раз уж так чёрный нравится.

Оля вырвала форму у Сани из рук и зашла в одинокую примерочную. Её ждали мы все. Когда Оля вышла, Вадик присвистнул, Влад отвесил ему подзатыльник, Дима вскинул бровь и пару раз кивнул, Глеб бросил быстрый взгляд и снова куда-то ушёл. Я же не мог оторвать от неё глаз.

- Не подходит. - Бросила Саня. - Попробуем другую. И вместо этой глупой шапочки, примерь косынку.

Она кинула ей красную косынку и такую же красную форму. А Оля в ответ скосила рот и задёрнула шторку.

Когда она снова показалась, на этот раз уже в малиновой форме, Вадик снова присвистнул, а Влад снова ударил его по башке, Дима снова пару раз кивнул, а Глеб снова появился и снова куда-то исчез. Я же стоял неподвижно и только взглядом то опускался вниз, то поднимался вверх.

- Не подходит. - Вздохнула Саня. - Ты в ней похожа на уборщицу в больнице, да и размер не твой.

Она зарылась в ряды с одеждой и перебирала китель за кителем, отбрасывая какие-то в сторону, а какие-то накидывала себе на руку. В конце концов, она дала Оле сразу с пять разных курток и штанов, а сама подтащила стул и уселась напротив примерочной.

Каждую минуту Оля одёргивала ширму и представала перед нами в новом наряде. И всё повторялось, Вадик посвистывал, Влад бил, Дима кивал...

- Не подходит. - Говорила Саня.

Синий китель полетел в сторону.

- Ты серьёзно? - Спросила Оля, когда в очередной раз одёрнула штору и предстала в салатовой куртке и салатовых штанах. - Я похожа на медбрата, причём не на медсестру, а вот именно на медбрата.

- Это так, в порядке бреда. - Отмахнулась Саня. - Снимай.

Следующим в сторону полетел белый китель с чёрной каёмочкой. А вот, когда Оля появилась в таком же белом кителе, но только с красной каёмочкой, то Саня вдруг замолчала. Мы все уже и посвистели и головой покивали, а она и слова не произнесла. Мы скосили на неё глаза, а та прикусила губу и выпалила:

- Ну-ка повернись.

Оля прокрутилась.

- Хм. - Саня посмотрела на Олины чёрные кеды, на белые штаны с красными полосами на боках, на белый китель с красными полосками и на красную бандану на голове. Потом встала, стянула с Оли бандану и снова отошла на пару шагов, а Олины растрепанные волосы повалились на китель. - Хорошо.

- Отлично. - Кивнула Оля. - Но так работать нельзя.

Саня кивнула и пошла по магазину выискивать нужную шапку. Она отбрасывала косынки одну за другой, а когда дошла до кепок, то замерла. Кепки тут были военные, но поскольку и повара в последнее время всё чаще в них работают, то здесь так же висели несколько широких бейсболок, похожих на те, в которых раньше выступали рэперы. Саня пробежала по ним глазами и крикнула продавцу, пожилому мужчине лет шестидесяти:

- Ещё кепки есть?

- Что? - Крикнул тот.

Саня сорвала со стены чёрную бейсболку, подскочила к кассе и, шлёпнув бейсболку о стол, выговорила:

- Нужна такая же только с красной каёмкой.

Старик надел очки и вгляделся на шапку перед ним.

- Сейчас посмотрим.

Он ушёл куда-то за ширму, а когда вернулся, держал в руках точно такую же бейсболку, только с красной линией на краю козырька.

Саня чуть не вырвала её у старика из рук и в два прыжка очутилась у примерочной. Напялила кепку задом наперёд на Олю и проскользила назад.

Вадик уже не свистел, он, как и все молча, смотрел на низенькую девушку в белом кителе с красной каёмочкой и чёрной бейсболке, из-под которой сверкали её каштановые волосы.

- Ну и как вам? - Оля осматривала себя с ног до головы.

Я вздохнул, улыбнулся и показал ей большой палец. Саня кивнула и тоже заулыбалась. А Влад пару раз хлопнул глазами и, не отводя взгляда от Оли, отвесил Вадику подзатыльник.

***___***

И снова та самая громоздкая дверь на возвышении, а на ней надпись "Неаполь".

- А если этот выскочка будет придираться не по делу, то помни, что у тебя всегда под рукой нож. - Добавил Влад.

- Ладно. - Усмехнулась она. - Макс, последние напутствия.

- У тебя получится. Тут даже говорить ничего. - Ответил я. - А если вдруг он тебя всё же завалит, то мы откроем свой ресторан, где ты будешь не су-шефом, а сразу шефом.

- Ловлю на слове. - Хихикнула она, чмокнула меня в щёку и скрылась за дверью.

А я сначала хотел присесть на ту самую лавочку неподалёку от входа, но потом вспомнил, что к ней бегают покурить каждые пять минут, поэтому пошёл чуть дальше в парк, где уместился на одинокой скамейке. Через полчаса приехал Даня. Мы договорились сходить куда-нибудь втроём, после аттестации.

Пока мы ждали Олю, я узнал, что Даня готовит новую выставку. Он сказал, что вообще стал художником, только чтобы воплотить эту идею. И что все годы только к этому и шёл.

- Но это так страшно. - Прошипел Даня. - Вот представь бриллиант, который пролежал под стеклом двадцать лет, и который ты не то что трогать не смел, а даже смотреть вплотную боялся. И вот, ты решился, наконец, достать его и показать всем. Но как только открыл крышку, то этот бриллиант сразу распылился. И теперь тебе придётся самому его собирать, по кусочкам. И это страшно, ведь там, под стеклом, он был идеальным, а здесь никто не знает, каким он выйдет, даже ты сам.

- А ещё, может твой бриллиант, уже никому не нужен. Тогда много лет назад, он был бесценным, а сейчас эти камешки блестящие на каждом углу. Но самое страшное даже не это. Самое страшное для художника - это не потерять вкус. И не спутать, что-то прекрасное, с чем-то ужасным.

- Как можно спутать прекрасное и ужасное?

- Когда смотришь на чужие работы - невозможно. Но когда смотришь на свои - то такое может случиться с каждым.

У меня зазвонил телефон. Это была Оля, она искала меня у ресторана.

Когда она пришла к нам, то вместе с ней пришла и Женя. Та, как и в прошлый раз была в майке и спортивных штанах, единственное, что добавилось джинсовая рубашка.

- Сдала? - Спросили мы с Даней, подпрыгивая со скамейки.

- Нет. - Вскрикнула Оля и засмеялась. - Пошли, в баре всё расскажу.

По пути я быстро познакомил Даню с Женей. Женя сказала, что здесь неподалёку есть отличный бар с караоке. А мы с Олей ответили, что в нашем случае плох любой бар с караоке. Поэтому пришлось немного прогуляться.

Когда мы, наконец, приземлились на синий диван, а перед нами оказались четыре пинты пива, Оля начала:

- Ну, вот прихожу я, а там как раз ланч только-только закончился, в зале никого, повара сидят на вёдрах по углам и только этот шеф стоит там в своём красном костюме, с красным фартуков и красной шапкой на голове.

- Только рогов не хватает. - Заметила Саня. - А как ему твой прикид - понравился?

- Не думаю, что белый его любимый цвет, но в целом скорее да, чем нет.

- Что-то с теорией? - Спросил Дима. - Санитарные нормы?

- Нет. - Мотнула головой Оля.

- Техника безопасности?

- Не-а.

- Первая помощь?

Оля мотнула головой.

- Блюда забыла?

- Всё сдала. - Рассмеялась она. - И нормы хранения, и температурные режимы, и правила приёмки товара, и блюда все, даже о которых только вчера услышала.

- Моя школа. - Разулыбался Дима.

- Так, тогда остаётся практика. - Вскрикнул Вадик. - Какую станцию завалила? Пиццу? Холодную? Горячую?

- Нет. - Ответила Оля. - Всё сдала. Накатала пиццу с бортиком в полсантиметра, круглую идеально, не подкопаешься, сыра и соуса по норме. Бросили на весы, чуть ли не грамм в грамм. На горячке он пасту попросил приготовить и стейк из говядины. Карбонару сделала не хуже твоей, а стейк как он и просил - медиум, тоже не придраться.

- Всё-таки петрушка. - Вскрикнул Глеб. - Петрушкой посыпала.

- Да, ничего я петрушкой не посыпала.

- Значит соусом этим, зигзагом полила.

- И соусом не поливала. - Ответила Оля. - Всё по классике, просто и со вкусом. Даже помидору не клала, только гарнир, стейк и соус ложкой размазала, может и не блеск, но на твёрдую четвёрку потянет.

- Для нашего ресторана и на твёрдую пятёрку. - Заметила Женя.

Она уже отпила половину бокала с пивом, а Даня постоянно косился на неё и каждый раз, когда у Жени в стакане оставалось меньше, он делал пару больших глотков.

- Получается, ты теорию и практику сдала? - Спросил я.

- Ага.

- Но получается, что нет.

- В точку. - Она снова хихикнула потом сделала пару глотков и сказала. - Ну, короче, рассказала я ему всё, приготовила на каждой станции по блюду, потом ещё раз на вопросы ответила. Потом какую-то анкету заполнила, а когда он понял, что я идеальный су-шеф, то отозвал в сторонку и сказал, чтобы я не обижалась, но повышение он мне дать не может, потому что, мол, две женщины шефа на кухне - это перебор.

Саня вздрогнула, к её лицу хлынула кровь, а глаза до того белые и прозрачные, залились кровью. Я всеми силами удерживал её и не давал прорваться в тело.

- Сексист. - Выпалил Даня.

- Скорее дурак. - Сказала Женя. - Будь он сексистом, он бы и меня попытался смести. А так, он видит, что вокруг почти все повара мужчины и думает, что так и надо и что женщины, наверное, не справятся. Это не со зла, это от глупости.

- Значит дурак. - Поддержал я. - Не расстраивайся.

- Я и не расстраиваюсь. - Ответила Оля. - Главное, что я сдала всё.

- Верно. - Вставил Глеб. - Главное это не иметь что-то, а понимать, что можешь это иметь - это даёт широту взглядов и широту выбора.

Он посмотрел на всех за столом, поправил очки, а со стороны просто почесал нос и ушёл. Остальные тоже со временем ушли. И за столом остались только мы четверо: я и трое настоящих людей.

- А долго ты работаешь шефом? - Спросил Даня.

- Пару лет. - Ответила Женя.

- И не надоело?

- Управлять людьми? Нет. А ты долго рисуешь?

- Всю жизнь.

- И не надоело?

- До жути. - Выпалил он.

- Так бросай и иди к нам, нам как раз су-шеф нужен.

Мы с Олей посмеялись.

- Боюсь, у меня не выйдет. У вас ведь не принято по сто раз переделывать одно и то же блюдо?

- Нет, у нас принято по сто раз готовить одно и то же блюдо.

- Вот и я о том, это работа не для меня. А ты никогда не хотела заняться чем-то другим?

- Если предлагаешь мне пойти в художники, то учти, что единственная тройка в школе у меня была по рисованию. Заметь единственная. А теперь представь, насколько плохо надо рисовать, чтобы учитель отказался исправить одну единственную тройку в аттестате.

- Поверь, сейчас не надо уметь рисовать, чтобы быть художником. - Вставил я. - Думаю, сейчас не умение рисовать, будет только плюсом. Ты сможешь открыть какой-нибудь новый стиль, особое направление для криворуких. Критики кипятком ссаться будут.

- Точно-точно, - сказал Даня, - сейчас и чтобы быть музыкантом не надо уметь петь.

- И чтобы быть поваром, не надо уметь готовить. - Сказала Оля.

- И актёрам играть не обязательно. - Сказал я.

- И комикам, шутить. - Добавил Данил.

- И танцорам, танцевать.

- Поняла я, поняла. - Хмыкнула Женя. - Режиссёрам - снимать, врачам - лечить, футболистам - бить. Можно продолжать до бесконечности.

- Так и есть. Но если не хочешь быть художником, то хотя бы приходи на мою выставку. - Сказал Даня.

- Куда приходить?

- Тут два варианта: можно либо подождать пока я её закончу, тогда приходи в галерею, либо можно прийти в мою мастерскую и посмотреть на картины уже сейчас.

- А если жать, то когда она будет готова?

- В промежутке между завтра и никогда.

- Я заскачу к тебе в мастерскую. - Сказала Женя.

Даня улыбнулся и протянул вперёд бокал, а Женя стукнула по нему своим.

- Договорились.

Когда мы с Олей вышли из бара, Даня с Женей всё ещё сидели там.

На улице смеркалось. Я проводил Олю до дороги, вызвал ей такси и уставился на экран телефона, где серый прямоугольный Нисан ехал по жёлтым переулкам.

- Слушай, - сказал я, - если тебе это кажется диким, я пойму.

- Кажется? - Усмехнулась она. - Я по ощущениям встречаюсь одновременно с пятью парнями, и одной девушкой. Ничего более дикого я раньше не делала.

- Нет. - Сказал я. - Ты встречаешься только со мной.

Она улыбнулась, подтащила меня к себе и поцеловала.

- Придётся говорить это себе каждый раз, когда мы целуемся.

Мобильник пиликнул, а через пару секунд к тротуару прижалось такси.

- Попрощайся со всеми за меня. - Крикнула она из окна.

Машина уехала. Пыль осела. Солнце опустилось ниже. Машин почти не было, да и людей тоже, все уже вернулись с работы и сидят дома, потому что завтра снова на работу. Наверное, и я так жил.

И буду жить снова, - подумал я.

Но в эту секунду, краем глаза я заметил, что-то знакомое. Точнее кого-то знакомого. Белый пиджак, белые брюки. Полное лицо, бледная кожа, чёрные волосы с прорезями седины и красный левый глаз, с чёрным, будто пуговица зрачком.

- Иван. - Сказал я.

- Влад. - Ответил он.

- Денис с тобой говорил?

- Говорил? - Он улыбнулся. - Странное у него представление о разговоре, правда?

Он провёл рукой, по своим поседевшим волосам, а когда опустил руку с неё на асфальт, рухнул клочок волос. Его налитый кровью глаз мерцал на лице.

- Что тебе надо?

- Сейчас, ничего. - Сказал он. - Знаешь, тебя было непросто найти. Ты не светишься, не общаешься в наших кругах, а из знакомых у тебя только Ден, да его шестёрки. А вот я, наоборот, был на виду. Но теперь, всё по-другому. Просто знай.

- Это всё он, он псих. - Крикнул я.

А Иван только приложил палец к губам и шепнул.

- Теперь уже тебе придётся меня искать.

Я посмотрел по сторонам. Мимо проезжали две-три машины, на другой стороне улицы бесилась толпа подростков, у бара два мужика курили сигареты, у киоска девушка покупала календарик. Солнце уже скрылось, но всё ещё перебрасывало свет через горизонт, а я стоял, сжав кулаки и, смотрел на Ивана, который уходил всё дальше.