# Двойные стандарты. Глава четырнадцатая

Валентин Огнев

## Двойные стандарты


## Глава четырнадцатая


Первое - спрятать Олю. Запереть за семьюстами запорами, железными дверьми и окнами с решётками.

Второе - найти Ивана. Толстяк Рома уже ищёт его. Скоро этим займёмся и мы.

Третье - убить Ивана. Этим займётся Ден.

Четвёртое - забрать Олю и уехать куда подальше. За границу, на другую часть света, уйти в море: я бы мог стать коком, а она певицей на круизном лайнере.

И пятое, самое главное. Забыть обо всём этом. Вытряхнуть из головы этот город, всех знакомых, даже Даню.

А потом, останется только жить и радоваться жизни.

Олю мы упрятали в гостинице. Да, здесь не было железной двери и решёток на окнах, но зато внизу сидел консьерж, а остальные номера на этаже были заняты. А ещё мы дали Оле пистолет, так на всякий случай и сказали стрелять без предупреждения в любого, кто войдёт без стука, даже если это горничная и она принесла орешки. Плевать. Надо стучаться.

- Куда теперь? - Спросил я.

Мы с Деном сидели на ступеньках у центральной гостиницы. Вдали сверкал купол кафедрального собора, а справа струился поток машин. День подходил к концу, люди спешили домой к семьям и своим жидкокристаллическим телевизорам, чтобы не дай бог, не пропустить очередную серию очередного сериала. Я видел, как они приезжают домой, заваривают чай, высыпают в тарелку печенье и вафли, конфеты и бублики, режут торты и рулеты, достают из холодильника шоколадную пасту и намазывают её на хлеб. Они выжимают в стакан дольку лимона, потом хотят выкинуть эту дольку, но, в конце концов, бросают и её в кружку. И включают тринадцатую серию тринадцатого сезона какого-нибудь сериала. Смеются, плачут, болтают и пьют чай.

И мы скоро будем так жить. Только без телевизора - Оля ведь не смотрит телевизор. Мы будем садиться просто так, за стол насыпать в тарелку печенья и вафли, и...

Голос Дена вернул меня на землю.

- Поговорим с его правой рукой. - Сказал он.

- С Лёвой? Мы уже с ним говорили - он ничего не знает.

- Может не те вопросы задавали? - Улыбнулся Ден. - Или не так.

Мы снова очутились у обувной мастерской, я понимал, что на этот раз мы могли хоть кожаное лицо на себя натянуть - а нас всё равно бы узнали. Поэтому я остался ждать наверху. Ден скрылся в темноте, а через пару минут из подвала послышался грохот и оттуда один за другим побежали люди, они спотыкались на ступеньках, разбрасывали фишки. Те, кто бежал сзади пытались их подобрать, но третья волна толкала их вперёд. Так на ступеньках остались чьи-то двадцать тысяч. Правда, сейчас они как в золотой антилопе, превратились в мусор.

Тут из подвала показался Ден и махнул мне рукой.

Внутри остался только бармен карлик, Лёва и два охранника, которые валялись на полу. У первого лицо было раскурочено и к щекам прилипли осколки стекла, видно его огрели бутылкой. А у второго изо рта торчал один зуб, а сам рот был испачкан кровью, видно его тоже огрели бутылкой, правда на этот раз бутылка сломала челюсть, а не наоборот.

Лёва сидел на стуле, посреди зала под жёлтым светом от лампы. Его голова была запрокинута назад, а в горло врезался стеклянный осколок. Денис подошёл к бармену и поднял вверх два пальца, карлик тут же выставил на стойку пару стаканов, закинул в оба лёд и плеснул белой жижи. Ден забрал их и протянул один мне. Потом схватил стул, что стоял у бара, протащил его вперёд и сел перед Лёвой.

- Обычно, у меня другие методы. - Сказал он. - Я в таких делах спешку не люблю. Что толку пугать кого-то смертью? Это страшно? Не-ет, если вещи пострашнее. Но сейчас, у меня, нет времени. Поэтому сделаем так. Я задам тебе один вопрос, а ты мне честно на него ответишь. Если мне понравится твой ответ, я уйду. Но если мне ответ не понравится, я тоже уйду, но перед этим вытащу этот осколок у тебя из шеи.

Ден смотрел Лёве в глаза, а Лёва смотрел в глаза Дену. Оранжевые глаза охранника, под светом лампы горели и слезились, а лицо, бледное и холодное от пота, дрожало. Ден же сидел в тени и смотрел на него, как на актёра из зрительного зала, он поднёс стакан к губам и влил в рот всю жижу.

- Повторить? - Спросил карлик.

- О да, не откажусь.

Бармен схватил с полки джин, спустился по лесенке из стульев и засеменил к Дену. Там взял стакан и долил порцию джина.

- Спасибо. - Сказал Денис.

Карлик кивнул и затопал обратно к бару, где снова поднялся по импровизированной лесенке и опять возвышался над барной стойкой.

- Вопрос ты, думаю, и так знаешь. - Сказал Ден. - Но я задам его ещё раз. Где Иван?

- Не знаю. - Ответил Лёва. Ден вздохнул и потянулся к его шее, но тот дёрнулся назад. - Стой. Я, правда, не знаю где он, я уже сказал ему. - Он кивнул на меня. - Может ответ тебе и не нравится, но лучше у меня нет. Я бы мог соврать тебе, но я, правда, понятия не имею где он.

Ден вздохнул и через плечо посмотрел на меня.

- Что думаешь?

Тёма занял тело.

- Я же сказал, что уже говорил с ним.

- Да, тут ты прав. - Он снова вздохнул. - И что с ним делать? Убить его?

- Нет. Будет не правильно убивать его только потому, что он ничего не знает. Вот если бы он знал, но не сказал...

- Да, и тут ты прав. Но мы-то не уверены - знает он или не знает.

- Боже, у него в шее осколок от бутылки с бурбоном, такой здоровый, что им можно барана разделать. И ты думаешь, он нам врёт?

Тёма подошёл к стулу Дена и отхлебнул немного джина.


- С другой стороны, - сказал он, - может он не знает где Иван, но знает, что-то другое.

- Что, например?

- Например, то, где он может быть.

- Хм, а, правда. - Ден повернулся к Лёве. - Ты знаешь, где он, может быть?

- Понятия не имею. - Прохрипел тот и изо рта у него, струйкой потекла кровь.

- Не верю ему, - сказал Ден. - Он был правой рукой Вани, а знает меньше чем школьный охранник о директоре.

- Да, всё так. Тогда придётся убить.

- Я тоже так думаю. Только как? Можно вытащить стекло, но это слишком просто.

- Можно его сжечь. - Сказал Тёма.

- Сжечь?

- Ну, да, возьмём канистру с бензином, обольём его и подожжём.

- Чёрт, у меня нет канистры. - Выпалил Ден. - Всё в баке. Эй, мелкий, - крикнул он бармену, - есть канистра?

- У меня нет машины. - Крикнул тот. - До педалей не достаю.

- Сука. - Бросил Тёма. - Ну, тогда можно отсосать из бака.

- И сколько мы так наберём?

- А нам много надо? Обольём только ноги, а пламя само дойдёт до головы.

- Или тогда можно сразу голову облить. - Сказал Ден. - Эх, жалко времени мало, я бы так за моими питомцами съездил.

На этих словах зрачки у Лёвы расширились, хотя до этого от света они напоминали две дырки от иголки.

- Ладно, глупо всё это. Надо Ивана искать, а этот так, мелочи. - Сказал Тёма.

- Верно. - Кивнул Ден и снова потянул руку к Лёвиной шее.

- Стой. - Он выплюнул это слово вместе с порцией крови. - Я не знаю где он и не знаю, где может быть. Но есть у него гараж на окраине, что-то вроде склада, там столы бракованные, да и так барахло всякое.

Он договорил и отодвинулся на стуле ещё на шаг назад, а его рука обхватила шею и закрыла от нас осколок.

Ден посмотрел на Тёму, а тот только пожал плечами, допил джин и отошёл к бару. Там оставил стакан и кинул на стойку пару смятых купюр.

- Налей себе за мой счёт. - Бросил он и пошёл к выходу.

Ден слез со стула, поставил на него стой стакан и тоже поплёлся за Тёмой.

Мы скользили по улицам в старенькой иномарке. Я даже не знал, чья это была машина. Должно быть, как и Влад, Ден свинтил её с какой-нибудь парковки.

Мы всё дальше отъезжали от центра, пробки давно закончились и теперь мы летели в темноту, разгоняя её лучами фар. Мы молчали. Может они с Темой, и могли переброситься парой слов - они были чем-то похожи. Они могли поболтать с Владом, вспомнить прошлое. Но мне говорить с ним было не о чем.

Я смотрел за окно, на машины и на людей в них. Мимо пронёсся белый внедорожник с парой лыж на крыше. Видно кто-то воспользовался старой поговоркой и подготовил лыжи с лета. И пусть вокруг ещё вовсю цвело и пахло, я вдруг увидел за окном снег, он кружился вокруг фонарей и врезался в стёкла машин. Я увидел там, за рулём внедорожника, мужчину лет сорока в кофте в полоску: синяя, чёрная. Рядом на переднем сидении увидел его жену, в серых станах с белой линией и голубой пуховой куртейке. А сзади сидели дети, двое мальчишек: одному шесть, а другому семь. Они оба в красных куртках, и хоть оба были худые, куртки делали из них толстяков. Они ехали за город на лыжную базу. Так ведь делают семьи на выходных, собираются, надевают пуховики, спортивные штаны и едут на лыжную базу. И мы скоро...

Мы свернули куда-то влево. Фонари погасли и только вдалеке мелькали тусклые оранжевые светлячки. Машина заехала на камни, потом проскакала по ямам и притормозила у одной красной железной двери. Гараж номер 101.

Влад за пару секунд открыл висячий замок, и мы шагнули внутрь.

Как Лёва и сказал - это был обычный гараж с горами хлама. Столы с пошарканной зелёной обивкой, скрипучие стулья, палатка, чемодан с инструментами, ракетки и воланчик, три пары старых ботинок, две трёхлитровые банки, колесо от велосипеда, рама от велосипеда, руль от велосипеда, два звонка, восемь шариков для понг-понга и одна ракетка, шляпа и три серые бейсболки, а ещё граммофон и коллекция пластинок.

Я едва ли перечислил и четверть всего, что там было, но это поверьте самые интересные находки.

- Ничего что могло бы нам помочь. - Буркнул я.

- Да, - кивнул Ден, - но важно не только то, что здесь есть, но и то, чего здесь нет.

Он тыкнул на одну из фотографий на стене. На ней был Иван. Он опирался на капот старенькой шестёрки, на вид ему было чуть за двадцать.

- Думаешь, она ещё на ходу?

- Стоит проверить.

Он подошёл ближе и списал номера с фотографии. А когда мы вышли, то отошёл в сторону и набрал кому-то. Мы уселись на капот и со стороны посматривали на него. Ден в оранжевом свете от фонаря ходил взад вперёд: четыре шага туда, четыре обратно.

- Если она катается по городу, мы скоро это узнаем. - Сказал он и тоже уселся на капот.

Мы сидели, молча и, смотрели на мошек, которые бьются о лампу фонаря.

- Давно хотел спросить, - начал он, - как это, делить тело с кем-то ещё?

Я хотел сказать что-то вроде "отвяжись", но Тёма во время занял моё место.

- Представь, что у тебя жизнь по талонам. - Сказал он. - Когда есть талон - живёшь. А когда нет - умираешь. Но только не до конца, а как будто проваливаешься в сон, но только никак не можешь уснуть до конца и поэтому, всё как-то наполовину. Между.

- И как получить этот талон?

- Ну, либо вырвать его в бою, либо сделать так, чтобы тебя кто-то позвал. - Он вдруг замолчал, а потом уже когда Ден думаю, перестал ждать, добавил. - Правда работает это не всегда. Но со временем привыкаешь к тому, что твоё тело - это маленькое государство, в котором постоянно твориться какая-то хрень.

Я уместился здесь же на краю капота и всматривался в Артёма, сейчас на его потрескавшемся лице не было того гнева, сейчас была грусть. Глаза не сверкали, а наоборот, кажется, перегорели и тлеют.

Через пару минут телефон у Дена затрезвонил. На этот раз он отходить не стал. Я слышал, как в трубке кто-то тараторит.

- Машины с таким номером в ГАИ нет. - Шепнул Ден.

В трубку снова затараторили.

- Но белых шестёрок в городе не так много.

В трубке раздались последние плевки слов. Ден закинул телефон в карман и слез с капота.

- Рома и ещё пара моих людей, найдут их, а нам пока можно вернуться в гостиницу.

- Нет. - Фыркнул я. - Мы тоже будем искать.

- Не глупи, Рома лучший в этом деле, и мы мало чем сможем помочь, просто мотаясь по улицам.

- Значит, будем сидеть и ждать?

- Ну, если есть другие предложения, кроме как болтаться по всему городу высматривая белую шестёрку, то - выкладывай.

- Мы не были в его квартире.

- Рома там был.

- А у Лёни? Может он там...

- Оставил записку с точным маршрутом? - Усмехнулся Ден. - Если нет, то его волосы и отпечатки, нам мало что дадут. Оставь это копам, а поиски оставь моим людям. К тому же тебе сейчас лучше побыть с Олей.

***___***

Мы играли в сто одно. Как по мне, не в одной игре, нет такой неразберихи в правилах, как в этой. Один только король пик чего стоит. Кто-то говорит, что король этот даёт плюс четыре карты, кто-то говорит, что это обычный король и ничего брать не надо, а кто-то считает, что брать надо и не четыре, а все шесть. Тоже самое и с девятками - вот если у вас остались девятки в конце игры, то надо их считать или нет? Или вот, можно скидывать девятки разом или только по одной? И таких вот мелочей целая гора.

Я этого не знал, мне рассказала Оля. Она сказала, что в детстве в каждом дворе были свои правила. Тут значит, за короля брали четыре карты, переходишь за дом, в другую беседку, и там берёшь уже шесть.

Получалось, это была уже третья игра, которую она откинула. Первые две были: покер и БлэкДжек. Вскоре она отказалась от дурака и двадцати одного.

- Надо что-то проще. - Сказала Оля. - Не хочется думать, да и играть не хочется. Хочется просто убить время, чтобы всё это скорее закончилось.

Я понимал её. Я и сам прислушивался к каждому шороху в коридоре и ждал, что Ден постучит в дверь. Но за дверью было тихо.

- Тогда может быть в пьяницу? - Сказал я.

- А что, - улыбнулась она, - это то, что надо.

Я разделил колоду пополам, половину отдал ей, половину взял себе и сразу скинул первую карту со стопки. Картой этой оказалась дама, Олиной картой была восьмёрка.

- Я выиграл. - Зачем-то сказал я, подхватил две карты с пола и сунул их под свою колоду.

В первые туров пять-шесть выигрывал только я, и моя стопка подросла, но потом я проиграл разом хода три и у нас снова стало почти поровну. Вообще это была бесконечная игра. Даже когда у противника остаётся пара карт - играть можно полчаса, а когда их у вас по двадцать пять, то и говорить нечего.

- Почему люди так любят спрашивать - кем ты хотел стать в детстве, но не спрашивают, кем ты хочешь стать сейчас? - Спросила Оля, она не поднимала головы. Когда она выигрывала, то поддевала две карты своим ноготком и швыряла под колоду, а когда проигрывала, то ставила на карты палец и подтаскивала их мне.

- Наверное, потому что в детстве мы мечтали, о чём хотели и не думали, возможно, это или нет.

- Это понятно. - Сказала она. - Но всё же, почему никто не спрашивает, кем ты хочешь быть сейчас? Ведь многие из нас работают не там, где хотят. Я только и слышу, как все вокруг говорят, что-то вроде - "Я здесь временно" или "Сейчас поднакоплю немного и уйду". Все вокруг готовятся к чему-то, но не спрашивают друг друга, к чему именно те готовятся.

- Может, поэтому и не спрашивают. - Сказал я. - Потому что боятся, что если они спросят, то спросят и их, а ответа у них нет.

- А у тебя есть? - Спросила она.

Мой король треф покрыл Олину девятку червей, и она протянула мне две карты.

- Мне не важно где я буду и кем я буду. Главное, что с тобой.

Я опустил глаза и принял карты, сунул их под низ колоды и скинул верхнего валета. Мы разыграли ещё два-три кона.

- И всё же. - Сказала она. - Кем бы ты хотел быть?

- Не знаю, я не думал об этом. Да и если подумать, что я умею? Готовит Вадик, Глеб пишет картины, грабить я не пойду, да сам и замка не вскрою. Я вот думаю, мне надо будет, пойти учится.

- И на кого?

- Неважно, пусть это будут хоть те же кулинарные курсы. Я только хочу сам, что-то уметь.

Она опустила голову и зацепила пальцем две карты.

- А ты, - сказал я, - кем ты хочешь стать?

- Я бы...

Но она не договорила. В дверь постучали и, через секунду в проходе появился Ден.

- Нашёл? - Спросил я.

- Думаю да. - Кивнул он.

Я обернулся к Оле и кивнул ей головой, а она кивнула в ответ. Мы с Деном выскользнули в коридор, а оттуда сбежали по лестницу в фойе. За стойкой стоял админ, тут же была уборщица, техник и ещё пара служащих с бейджами на груди.

Не помню, сколько мы ехали и не помню куда, помню только, что от гостиницы мы свернули куда-то влево, а потом провал. Нет, меня не выкинули из тела, это всё ещё был я, вот только моё я растворилось в отражение на тёмном стекле. Окна домов растворялись в темноте, редко-редко где-то вспыхивали занавески.

- Наверное, они пили чай, а сейчас моют стаканы. - Подумал я.

А там, в темноте, за чёрными непроницаемыми шторами, спали люди. Или любили друг друга. Так горячо, так нежно. Они обнимались, проводили ладонью по волосам, целовались. Они растворялись друг в друге, там за окнами, сливались в одно целое, сливались с тьмой. И я скоро...

Перед нами стоял домик на отшибе. Забора почти не было, да и какой это был забор: прибитые в ряд доски, сквозь которые можно было голову просунуть. Шторы были одёрнуты и, через окно виднелся телевизор - старая квадратная коробка. Во дворе стояла белая шестёрка, а за окнами перед экраном сидел человек. Я видел только его затылок, но даже понимал, что это он. Эти прямые волосы, эти плечи...

Я усмехнулся я и дёрнул за ручку двери.

- Стой. Рано.

- Что значит рано? - Вскрикнул я.

- Успокойся. Видишь, в соседних домах ещё свет горит, хочешь, чтобы наши портреты уже завтра висели на каждом столбе.

Я фыркнул и захлопнул дверь.

- И сколько нам ждать?

- Пока люди не уснут.

- А если у них сегодня ночные посиделки с активити. Или костюмированный вечер по Гарри Поттеру? Нам что до утра их ждать?

Ден только хмыкнул, отодвинул своё кресло назад и вытянул ноги. Я же, наоборот придвинул сидение и упёрся подбородком на бардачок.

Закона подлости не существует. Его придумали мы сами. Вот, к примеру, у вас на носу отпуск и прямо перед ним вы заболели. Конечно, это закон подлости, заболеть и перед отпуском, в самое неподходящее время. Только вот можно ли заболеть в подходящее время? К примеру, вы только вышли с отпуска и тут же вывихнули ногу, вряд ли вы скажете:

- Чёрт, какое везение, вывихнул ногу в самое подходящее время.

Или, например, я уверен, вы помните уйму случаев, когда подходили к остановке и от неё отъезжал ваш автобус. А сколько вы помните случаев, когда подходили и ваш автобус подъезжал через минуту. Думаю меньше.

Так вот, в продолжение о законе подлости: пока мы ехали дома вокруг спали. А тут, как будто у всех вокруг бессонница.

Оставалось только ждать. И мы ждали. Пару раз Иван вставал и куда-то отходил. Тогда я уже срывался с места, но Ден каждый раз хватал меня за руку и садил обратно. К его счастью Иван каждый раз снова возвращался на диван. По телевизору крутили какой-то сериал. Там была какая-то семья, причём не самая богатая. Да и отец у них был алкаш.

Интересно, а какой был мой отец, - подумал я.

А хотя не важно, всё равно скоро...

И тут что-то случилось. Меня как будто ударили или лучше сказать разрубили напополам. Я схватился за голову и крепко сжал её руками.

- С тобой всё в порядке? - Спросил Ден.

Он двинулся ко мне.

- Да. - Буркнул я и убрал его руку со своего плеча. - Что-то не так. - Шепнул я и уставился в окно. В комнате всё так же светился ноутбук, а Иван всё так же сидел на диване. Эта его причёска и плечи. Нет, я не видел плечи, их закрывала спинка дивана, но голова, голова была его. Он ведь не вставал, я бы видел.

Вдруг телефон в кармане затрезвонил, и я вздрогнул, даже подпрыгнул. Торопясь вытащил его и уставился на номер. Не определён. Внутри всё уже сжималось, но я так и не понимал, почему...

- Может, ответишь? - Буркнул Ден.

А телефон всё трезвонил.

- Да выключи хотя бы звук. - Рявкнул он.

Я бросил на него быстрый взгляд, а потом поднял трубку, а сам глазами уставился в окно. На экране шли титры, они стройными рядами текли вниз, и вот в какой-то момент кончились. На чёрном фоне в последний раз всплыла пара эмблем и экран потух.

- Здравствуйте, это Максим Скоблин. - Сказал голос. Это была девушка лет двадцати-двадцати пяти. Голосок у неё был высокий и быстрый.

- Да, да это я.

- Вы знаете Ольгу Шолохову, верно?

- Знаю.

Выдох и молчание. В трубке тоже. До того торопливый голосок замолк.

Это из банка решил я. Она взяла миллион в кредит и не отдаёт.

- А почему звонят ночью? - Спросил голос в голове.

- Потому что она брала кредит во Владивостоке. А во Владивостоке уже утро!

- Нет-нет - кричал голос, - это не из банка. Это её сестра они просто не разговаривают уже несколько лет и та, хочет помириться, но не знает как, поэтому и звонит мне.

- А почему звонит ночью? - Спросил я.

- Так она живёт во Владивостоке. - Вскрикнул голос. - А во Владивостоке уже утро. Ну, и дурак же ты.

- Ну и дурак же ты. - Отразилось эхом у меня в голове.

- Эм-м, - потянулось из трубки, - вы можете приехать в центральную больницу. Вы её единственный контакт...

Мир рушится. Вот так за секунду. Не будет посиделок на кухне и детей, и поездок в выходные на Турбазу. Но приехать! Она сказала приехать, значит, Оля жива. Но почему тогда пропадают дети с заднего сидения? Эти карапузы в красных пуховиках? Почему они исчезают? Почему растворяется квартира, и чашки с чаем? Почему в окнах больше не горит свет, и никто не моет посуду?

Я дёрнул ручку двери и выскочил из машины.

- Куда ты? - Шикнул Ден и выскочил за мной.

В окнах соседнего дома всё ещё горел свет, но мне было уже всё равно. Я перемахнул через забор, пробежал до входной двери и выбил её ногой. Трухлявые щепки разлетелись по сторонам, а я вбежал в зал. На диване сидел он - манекен из "Зары", а за ноутбуком, лежала белая визитка, на которой с обратной стороны, красовался рогатый смайлик.

Я обернулся к Денису, он смотрел на меня как тогда на пустыре.

- Ключи. - Сказал я.

Я вырвал ключи у него из рук и высочил во двор, там запрыгнул в Мазду и выжал газ. Машина дребезжала, тряслась, повизгивала и молила о пощаде. Но я всё выжимал педаль.

- Вы куда? - Вскрикнула девушка на вахте.

- К Ольге Шолоховой. - Выпалил я. - Её привезли только что. Мне позвонили. Где она? Я приехал. У неё мой контакт, я единственный контакт...

Я тараторил так быстро, что сам себя не понимал, однако сестричка, кажется, понимала меня хорошо. Интересно, сколько таких разбитых и стёртых людей как я, прошли через эти двери?

Сестра вышла из-за стола и провела меня в коридор.

- В конце коридора лифт, вам надо на третий этаж, там спросите у медсестёр...

Я кивнул, зачем-то поцеловал ей руку и улетел.

- Вы куда? - Вскрикнули сестры, когда я вбежал на третий.

- К Ольге Ждановой. Она здесь? Её привезли сейчас, мне позвонили, я её единственный... - Снова начал я.

- Вы Максим Скоблин? - Вдруг спросила одна из сестёр, она была самая молодая из них. Я сразу узнал её голос.

- Да, да это я. - Я подбежал к ней схватил её за руки и тоже зачем-то поцеловал.

Другие сёстры смотрели то на неё, то на меня и кривили рты.

- Это та, что с ножевыми. - Вдруг шепнула сестричка им.

Женщины разом вздохнули и как по щелчку испарились.

- С ножевыми?

- Не волнуйтесь. - Тут же выпалила девушка. - Я Маша, можете так меня, и звать, я могу называть вас Максим?

- Где она, что с ней? - Спросил я. Разве я мог слышать её вопросы?

- Не волнуйтесь. - Повторила девушка. Она ловко вырвалась из моих рук и положила свои ладони мне на плечи. - Посмотрите на меня.

Я поднял глаза.

- Кто она вам?

- Моя... - Я запнулся. - Моя девушка. -

Девушка - какое пустое слово.

- Она моя... - Я хотел подобрать что-то лучше, выше, но не находил.

- Всё в порядке. - Улыбнулась Маша. - Её сейчас готовят к операции и к ней нельзя...

- К операции? Что с ней?

- Её кто-то... - Тут уже она запнулась. - С ножевыми ранениями. - Выдала она, видно она тоже хотела сказать по-другому, но других слов у неё не было.

- Где она? К ней можно? - Спросил я и снова схватил ей ладони.

- Нет-нет-нет, - выпалила она, - её готовят к операции, я же сказала...

- Но я должен. - Чуть ли не закричал я.

- Нельзя. - Шепнула она и схватила меня за плечи. - Не сейчас. Потом.

Тут из одной из палат, может на мой крик, вышел мужчина в белом халате, тонких очках и коротким ежиком на голове.

- Она там? - Вскрикнул я и тыкнул на ту дверь. К слову только за той дверью горел свет.

- Нет, нельзя. - Снова шепнула девушка.

Но я уже не слушал, я двинул ей в сторону, отбился от её тонких рук и подскочил к доктору.

- Она там? - Я тыкнул на дверь. - Там?

- А вы? - Он прищурился и всмотрелся в моё лицо.

- Нельзя. - Выпалила Маша. Она встала между мной и доктором. - Это её... - Она снова замялась. - Парень.

- Парень. - Повторил доктор.

- Парень. - Кивнул я.

Боже, какое пустое слово - парень. Парень - это Петька с третьего подъезда, а Катька его девушка. А мы с Олей одно целое. Она моя жизнь.

Она моя жизнь, хотел кричать я, но только дрожащими глазами впивался в доктора.

- Она в операционной. Боюсь, вам туда нельзя. - Наконец сказал он.

- А там, там... - Я тыкал пальцем в горящую дверь.

- Её там нет.

- Но она жива, она выживет, она... - Я снова себя не слышал.

Теперь уже врач положил мне руки на плечи.

- Мы сделаем всё возможное.

Операционная была в конце коридора. Возле неё не было лавочек как в фильме, поэтому мне пришлось сидеть где-то у процедурных кабинетов. Вокруг витал запах спирта, бинтов и смерти. Маша принесла мне плед, я спросил зачем, а она сказала, можете накинуть или сесть на него. Я положил его рядом.

Вскоре ко мне на лавочку подсел Денис. Я не сказал ему ни слова, даже не посмотрел на него. Внутри всё ещё куда-то исчезали посиделки в баре и обеды в ресторане, прогулки в парке и катание на коньках. Я пытался удержать это, но ухватиться не мог. Я хватал её образ руками, прижимал к себе. Раньше мы так растворялись, сливались в одно целое и исчезали. Теперь исчезала она. Проникала в меня, растворялась, а я оставался.

- Это я виноват. - Сказал Ден.

- Да. - Сказал я.

- Я думал, он не сможет. Думал я смогу...

- Я убью его. - Сказал я и посмотрел на Дена. - Найду и убью, а потом, если меня не поймают, я убью тебя.

- Справедливо. - Сказал тот.

- Я убью тебя даже не за неё. Я убью тебя, просто потому что не смогу жить в одном мире с таким как ты.

Он кивнул и больше не смотрел на меня.

Вскоре к нам присоединился полицейский. Он расспрашивал меня об Оле, а я расспрашивал его об убийце, хотя я и так знал кто он. Мне просто хотелось знать как.

- Работники говорят, он был в форме, в их форме, как консьерж, с бейджиком. Они только потом сказали нам, что раньше его не видели. - Он прислонил ручку к листку и спросил. - У Ольги были враги.

- Нет. - Ответил я.

- Может быть вы вспомните. - Он посмотрел на меня. - Человек среднего роста, тёмные волосы, слегка полноват, с широким лицом...

- Не знаю такого. - Сказал я.

А дальше:

- Сколько вы с ней встречались? Не замечали в последнее время что-нибудь странное? Почему переехали в гостиницу? А где жили раньше? Ссорились с ней? Она не была напугана в последнее время? Она вам ничего не рассказывала? Она не говорила, как рассталась с бывшим? У неё мог быть роман на стороне? Вы меня простите, но я должен задать эти вопросы. А где были вы в это время? А кто может это подтвердить? Как ваше имя? Денис, кем вы были для жертвы...

Я почти не слушал его, даже в его сторону не смотрел, если он что-то спрашивал, то я отвечал в пол, порой за меня отвечал Влад или Тёма. Я был бы рад отдать им тело и тоже раствориться, вместе с ней, но что-то держало меня здесь. А может всё ещё будет?

Вдали хлопнули двери. По полу пробежал ветерок. Он перепрыгнул сначала через мою правую ногу, потом через левую и поскакал куда-то дальше. Ещё один хлопок и снова ветер, вот я уже видел мужчину лет пятидесяти, в белом халате. Он вышагивал по центру коридора и резал воздух своим острым как скальпель носом. Вот он вышел в наш коридор, где к нему сразу подбежала Маша.

- Увы. - Сказал он. - Слишком много крови потеряла. Если бы чуть раньше...

Он вздохнул и посмотрел себе под ноги. Маша взглянула на меня, а врач проследил за её взглядом и тоже посмотрел на нашу лавку.

- Это... - Начал он.

- Её молодой человек. - Выпалила она.

Молодой человек. - Подумал я. - Молодой человек - это Сергей из...

Свет ударил в глаза. Уже утро, сколько я там просидел? Долго, слишком долго. У подъезда к больнице стоял чёрный внедорожник, а возле него стоял Роман.

- Ты его нашёл? - Спросил я.

- Да, он в другом доме. По береговой тринадцать. Машину, правда, бросил...

Я не дослушал. Я, а точнее Тёма, всадил ему по печени, а когда тот скрючился, то добил коленом в голову, потом вытащил из кармана ключи, вынул пистолет и залез в машину.

Денис смотрел на это, прислонившись плечом к воротам. Я секунду посмотрел на него, потом выжал педаль и уехал. На береговой тринадцать, я нашёл такой же дом, как и вчера. Такой же забор и даже та же деревянная трухлявая дверь. Я выбил её с ноги и прошёл в комнату.

Иван сидел на потёртом, промокшем и проплесневевшем диване, местами из обивки пробивались пружины.

- Влад. - Он улыбнулся. - Что-то ты припозднился. Знаешь, я тут вот что подумал...

Я поднял пистолет, взвёл курок и выстрелил. Раздался грохот, стёкла задребезжали, одинокая лампочка на потолке завибрировала, стены ухнули, а потом вмиг всё затихло. Тело Иван обмякло, уголки губ упали, а глаза затуманились. Пуля врезалась в грудь и должно быть прошла навылет. Я подошёл ещё на шаг и выстрелил снова. Пуля разорвала его кофту и застряла в мясе. Потом я выстрелил снова. И снова. И снова. Точнее даже не я, а мы. Тёма, Влад, я, мы менялись, каждый делал шаг и стрелял. Когда в обойме не осталось патронов, а на теле у Ивана целого кусочка, я развернулся и ушёл. Запрыгнул в машину и улетел.

Внедорожник я бросил в паре кварталов от подвальчика Дена. Я взял с собой пистолет, жаль все патроны потратил.

- Не глупи. - Сказал Тёма.

- Ты не понимаешь. - Отмахнулся я.

- Понимаю. - Он вырос передо мной и не давал пройти. - Это не конец.

Я только усмехнулся и оттолкнул его. Но он и не думал отходить.

- Всё, хватит. - Крикнул он. - Я понимаю, что жить тебе сейчас хочется меньше всего. Но поверь - это не конец.

- И что дальше? - Рыкнул я.

- Я покажу. Дай мне одни сутки, всего одни, а потом, делай что хочешь.

Я всё ещё сжимал под курткой пистолет, но потом мои пальцы один за другим обмякли, рука упала, а я сам утонул. Где-то в темноте. Я видел всё что творилось вокруг, но уже ничего не чувствовал. Всё было тусклое, урезанное, неразборчивое.

Вот Тёма скидывает пистолет в какую-то мусорку, потом проходит пару остановок и садится в автобус. А вот мы уже дома. Он вытаскивает из сейфа коробку из-под зефира, а из неё тот чёрный пакет с документами и ключами. Щелчок и мы в аэропорту. Я плыву на спине в какой-то расщелине, а наверху вместо неба, вижу табло и надпись "Рейс А230 Калининград-Москва".

Потом вижу небо, только не снизу, а сверху. Так странно, плыву я по какой-то канаве, а небо вижу свысока. Такое чувство, будто всё вверх ногами. Или того хуже, будто я в том новогоднем шаре, который растрясли и хлопья снега летят в разные стороны, кружатся, бьются о стёкла, а я среди всего этого хаоса.

Но вот мы снова в аэропорту. Я снова вижу табло: "Рейс С344 Москва-Новосибирск". Интересно, а куда мы полетим из Новосибирска, - подумал я. А потом снова небо и снова облака проплывают где-то внизу. Потом помню машину серую и дома серые, и весь город - серый. Ни деревьев, ни цветов, одни дома, да и вывески как в чёрно-белом кино - светят, но не греют.

- Ты не против, если мы заскочим по пути к нам в мастерскую? - Спросил Тёма. - Тебе всё равно надо её увидеть. Да и прийти в себя не помешает.

Я слышал его голос так же, откуда-то сверху, через щель в скалах. Он эхом отдавался в голове, а лицо Тёмы было где-то далеко, хоть он и сидел на соседнем кресле.

Он посмотрел на меня, немного наклонился и заглянул в глаза.

- Будем считать, что ты не против.

Мы проехали по шестиполосной дороге, в ряду с другими машинами. Их здесь были сотни, тысячи. Все мигали, трещали, кричали, перекрикивали друг друга, фыркали и стонали. Они скользили по асфальту, мяли его, а он хрипел и похрустывал. Серые вывески закончились, дорога из шести полосной превратилась в четырёхполосную, потом в двух, а потом и вовсе сузилась до размера машины.

- Здесь? - Спросил водитель.

- Да, спасибо. - Сказал Артём и сунул ему деньги.

Потом снова свет в лицо, только уже не от солнца, на улице была ночь. Или вечер, скорее вечер, если машин так много, хотя может здесь их всегда много. Свет ударил от ламп, лампы эти были широкие как в школьных классах и висели по всему потолку. У стен стояли стеллажи, на полу красной дорожкой выстилался ковёр, а на конце этого ковра стоял стол. Это было что-то вроде ангара, только здесь ещё были батареи, пара окон, правда, больше символических, а ещё ковёр на стене, в каком ещё ангаре вы видели ковёр на стене.

- Это наша мастерская. Глеб здесь рисовал, Вадик водил баб, Влад хранил оружие и учился вскрывать замки, а Саня просто убегала сюда, когда ей было хреново, иногда вместе с Аней. Помнишь Аню?

Я кивнул.

- Что-то тебе совсем плохо. - Вздохнул он.

Тёма пробежался мимо стеллажей, порылся в коробках и вытащил из одной бумажную пачку таблеток.

- Вот, выпей парочку.

- Что это?

- Не всё ли равно.

А, правда, - подумал я. И выпил.

Через пару минут стало лучше. Шума стало меньше, резкости больше. Правда серость так и осталась, зато теперь я видел всю картинку перед глазами, а не урезанный, шероховатый мир.

Теперь я видел тубусы, как у Дани, мольберт и наборы красок. Видел коробки с замками, книги, колоды игральных карт, стопки обычных карт и стопки учебников, начиная с седьмого класса. Видел книги по медицине и праву, видеокассеты. Видел кассеты для плеера и сам плеер, перемотанный сине изолентой. Видел пустые бутылки из-под вина в углу, и пару полных, на нижних полках стеллажа. Здесь как будто была мозаика, собрав которую можно было получить Нас...

- Значит, здесь мы жили?

- Нет, - усмехнулся Тёма, - мы ведь не Даня. Здесь мы работали, отдыхали и порой сбегали сюда, от мира. Рома любил здесь сидеть. - Тёма прошёл к стене и поднял с пола пыльную кресло-подушку. - Усаживался здесь и читал что-нибудь или смотрел фильмы по видику, песни слушал на плеере. Он жил где-то в своём мире, где-то вне времени.

Он прошёл мимо стеллажей и провёл пальцами по запылённым кассетам. Я тоже прошёл за ним. Среди кассет: Терминатор, Матрица, коллекция фильмов с Ван Дамом, советская классика и ещё парочка посредственных боевиков 80-х. Я развернулся к другому стеллажу, где лежали тубусы, открыл один и вытащил картину. Маленький мальчик с красным лицом и шеей как у змеи. Что ж, ясно, почему Глеб из всех безумных художников выбрал именно Даню.

Я хотел открыть второй тубус, но не стал. Мне уже надоело. Я не понимал, что мы здесь делаем. Моё прошлое это склад старья, ради чего, как раз можно было и не возвращаться.

Но вдруг моя рука нащупала в кармане связку ключей. Хотя сложно было назвать это связкой - ключа было только два. Один короткий, но толстый с неестественным четырехсторонним вырезом, видно он был от этого амбара. А второй золотой и длинный, такой обычно открывает чёрны железные двери.

- От чего этот ключ?

- От их прошлого. - Сказал Миша.

Он стоял у стола и пролистывал какую-то тетрадь. В голове у него уже не осталось чёрных волос, седина съела их. Круги вокруг глаз шли каскадами, а морщины изрезали руки, как у старика.

- Это их жизнь. - Он окинул рукой комнату. - Не твоя. Прошу, не ходи туда.

- Один раз я тебя уже послушал. - Сказал я.

Я сжал ключи в кулаке и выбежал на улицу. Ноги сами вели меня в нужную сторону, а может это вышагивал Тёма. Не знаю, всё ещё был в полусне. Мы пробежали пару кварталов. Воздух, здесь был сухим и пыльным, он как будто с треском проходил по носу и песком оседал в лёгких. Дома, были высокие и серые. Как и вывески, они бросали лишь тусклый свет, лишь оттенок, смеси зелёного и серого, красного и серого, жёлтого и...

Мы прошли к какому-то подъезду, какого-то дома. Для меня всё это было впервые. Новый город, новые дома, новый воздух, даже небо и то, казалось новым. Правда, рассматривать всё это я не хотел, жить здесь тоже. Я вообще хотел поскорее со всем покончить. Возможно, тёмины сутки уже прошли, - думал я, - раз так, я уже могу сесть на обратный самолёт, вернуться и убить Дена, а потом...

Мы поднялись на грузовом лифте на восьмой этаж и остановились у квартиры сто два. Я взял ключ в руку и сунул в замочную скважину, но он не подошёл. Я перевернул его и попытался снова, но на этот раз он даже не пролез в щель.

За дверью послышался шорох. Я замер, только руки почему-то дрожали. Дрожали руки - дрожал и ключ, он тихонько постукивал по чёрной двери.

- Кто там? - Послышался голос.

Я убрал ключ за спину и сжал его в кулаке, так сильно, что его зубья впились мне в руку.

Замок друг щёлкнул, щёлкнул второй раз и дверь открылась. На пороге стояла девушка или скорее женщина, лет тридцати пяти с белыми волосами, собранными в хвост. Она чем-то походила на Сашу, но Саша была изящная и нежная, прямо девочка-девочка. А эта - она стояла как солдат по стойке смирно. Губы сжаты, глаза смотрят на меня, не бегают вверх-вниз, а смотрят в лицо и как-то свысока.

- Зачем пришёл?

- Я...

Я протянул руку вперёд и показал ей ключ. Девушка посмотрела на него, потом на меня и ничего не сказала. Откуда-то изнутри из дальней комнаты послышался шорох и через секунду в коридор выглянул мальчишка лет семи с белыми волосами. Его кудрявые волосы, как у Есенина, сползали на широкий лоб. Увидев меня, он широко улыбнулся, выскользнул в проход и зашагал к нам. Потом засеменил быстрее и наконец, разбежавшись, вылетел на площадку и обнял меня за пояс.

Щелчок и всё снова встало с ног на голову. Второй раз за день. Только не подумайте, что если всё два раза встало с ног на голову, то получается, что всё наладилось. Нет. Это значит, что всё закрутилось в бараний рог...

Я слезящимися глазами смотрел на этого паренька, а девушка, напротив, с шумом выдохнула и оттащила мальчика от меня.

- Опять напился. - Вздохнула она.

- Я...

- Приходи завтра, тогда поговорим.

Она завела парнишку домой, попрощалась со мной взглядом и захлопнула дверь.

А я и, правда, словно пьяный, побежал вниз, на улицу, на воздух. Во дворе я широко открывал рот, жадно дышал, будто только что выполз из гроба. Один двор, детская площадка, какая-то алея, ещё дворы и ещё. Куда я иду? Что я здесь делаю? Всё плыло перед глазами, фонари сверкали над головой словно звёзды, а звёзды светили как фонари. Одна улица, вторая, третья. Тонкие тротуары, широкие дороги, немного людей, много машин, вместо деревьев, каменный лес, а вместо неба, чёрный мусорный мешок, в котором всё меньше и меньше воздуха.

Вдруг мы остановились на каком-то пустыре. Может это я понял, что дальше идти бессмысленно, а может быть кто-то меня остановил. Не важно, главное, что вокруг выстроились они все. Вадик и Влад, Дима и Глеб, Саня и Миша. Даже он был здесь, стоял среди них и смотрел на меня, а я всё уводил глаза. Меня тошнило от них, как тогда после смерти Ани, они могли ей помочь и ничего не сделали. А теперь получается, они бросили свою семью. Они в любой момент могли вернуться, могли всё мне объяснить, но даже не подумали об этом.

- Почему? - Выдавил я.

- Надо было жить дальше. - Ответил Миша. - Это была их семья не наша. И не твоя...

- Это наш ребёнок?

- Он не наш... - Сказал Миша.

- Это наш ребёнок? - Закричал я.

- Да. - Сказал Влад.

- И наша...

- Жена. - Вставил он.

- И наша жена. - Пробубнил я. - Вот значит как...

- Ты не понимаешь. - Сказал Миша. - Как я говорил, это всё не наше прошлое...

- Всё это время они были одни. Сколько мы пробыли в Калининграде месяца три-четыре? Мы им хоть раз звонили? Вы им хоть раз...

- Представь, - продолжал Миша, - если бы мы сказали, если бы мы привели тебя к ним, если бы ты всё узнал. Что бы ты сделал? Полюбил бы их? Как свою жену и своего сына?

- А если бы Оля, - шептал я, больше себе, чем им, - если бы она родила, если бы умер я, умер бы как личность. Вы бы и их бросили...

- Ты всё равно не станешь им отцом и мужем.

- А вы? - Вдруг спросил я. - А Тёма?

Я посмотрел на него, он в отличие от остальных стоял рядом со мной.

- Не слушай его. - Помотал головой Миша. - Чтобы он не говорил - он худший из нас.

- Худший. - Повторил Тёма. - И единственный, кто помнил о своей семье.

Я отвернулся от всех этих лицемеров и посмотрел на него.

- Почему? Почему не сказал раньше?

- Тогда бы ты не понял. Не понял бы, как сейчас. Тебе нужно было увидеть...

- Увидел. - Прошептал я.

- Подумай о будущем. - Сказал Миша, он вышел вперёд и зашагал ко мне. - Мы всё ещё можем начать сначала, теперь-то уж точно. Но без него. Тебе нужно вытравить его из головы. Разве ты не понимаешь, что он паразит? Он управляет тобой, он даёт тебе видеть только то, что тебе нужно увидеть...

С каждым его словом, я чувствовал, как мои глаза леденеют. Если глаза у Тёмы сверкали красным, то мои искрились синим пламенем. Это была не та дикая ярость как раньше, та ярость застряла вместе с пулями в Иване. Теперь это была холодная ненависть, дикий, но в тоже время тихий гнев. Рубины в глазах Тёмы вспыхнули. Дома, дороги и звёзды на небе, всё вдруг вспыхнуло в один миг. А Миша, вдруг остановился, окинул себя с ног до головы, потом посмотрел на меня и испарился. Просто смешался с темнотой.

За ним растворился Влад. Он до самого конца стоял прямо и до самого конца смотрел мне в лицо. Вадик тоже смотрел на меня, только его глаза походили на глаза испуганной собачонки. Он пару раз взглянул на своё полупрозрачное тело, а когда уже почти исчез, вдруг вытянул руки и рванул ко мне, но растворился на полпути. Димасик тоже побежал, только не ко мне, а, наоборот, от меня. Правда и он далеко не ушёл. Глеб, когда увидел свои распылившиеся ноги, только вздохнул, запрокинул голову и как всегда свысока посмотрел на меня.

Последней, исчезла Саня. Она видела, как испарились все остальные и, не смогла сдержать слёз, они катились у неё по щекам, и падали на асфальт. Она бросалась то к Владу, то к Глебу, но каждый раз хватала только воздух. Когда она и сама почти исчезла, то, наконец, успокоилась, вздохнула, пригладила свою белую косу и утёрла слёзы с лица. На меня она так и не посмотрела.

Когда она растворилась, пустырь опустел. На нём остались только мы с Тёмой. Не знаю почему, но я хотел, чтобы исчез и он. Тёма никогда мне не врал и, по-хорошему его надо было послушать с самого начала. Тогда бы всё сложилось бы по-другому.

А теперь за мной тянулась череда смертей. И все были на моей совести. Так что надо было слушать Тёму. Надо было. Но при всём при этом, я не хотел видеть и его. Впрочем, я никого сейчас не хотел видеть. Мне хотелось вернуться в Калининград убить Дена или себя. Не важно. Точнее было не важно, а сейчас, придётся жить. Придётся.

Тёма выиграл. Двадцать четыре часа прошло. И я продолжаю жить...