Охитина Татьяна Владимировна: другие произведения.

Книга 1. Художник

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Забавная и трогательная повесть о молодом художнике и его друзьях. История о дружбе и любви, о мистике и повседневности. А также о том, как не променять талант на деньги, и что делать, если это все-таки произошло. Обновление от 12.06.2015 (вообще-то всё давно написано, просто выкладываю медленно).

Художник (Скандинавская серия, Книга 1)





hydozhnik [Татьяна Охитина]



ЧАСТЬ 1. НАЧАЛО


Глава 1. Однажды летом


1


Славный июньский вечер. Солнце, клонясь к закату, золотило воды фьорда, привлекая на набережную города N толпы расслабленных туристов, жаждущих спокойно прогуляться под крики чаек и плеск воды о причал, вдохнуть запах моря и поразмышлять о приятном. В летнем кафе играла музыка, легкий ветерок разносил запах кофе и свежих булочек.

Лица людей излучали безмятежность. Единственное исключение - темноволосый парень лет двадцати с картиной под мышкой. Какое-то время он прохаживался вдоль набережной, приглядываясь к отдыхающим, затем направился к пожилой японской паре. Пять минут улыбок, поклонов и расхожих фраз, - и супруги стали владельцами акварельного пейзажа с видом на город, а юноша - обладателем небольшой, но приятной суммы наличными.

В тот момент никто не предполагал, как отразится на судьбе участников истории это рядовое на первый взгляд событие. Ни шустрый паренек по имени Вальтер, продавший картину. Ни его приятель Ларс, кисти которого принадлежал шедевр. Ни японцы, купившие симпатичную акварель в память о маленьком северном королевстве, в котором им удалось побывать на старости лет.

Впрочем, все происходит так, как и должно произойти.

2


Несколькими часами ранее студент художественной академии Вальтер Кюссенхоф пребывал на склоне горы, с которой открывался замечательный вид на город. Шел обычный день акварельной практики. Одногруппники разбрелись по склону в поисках интересных ракурсов. Вальтер, считая, что вид одинаково хорош отовсюду, устроился рядом с приятелем, мрачноватым белобрысым типом по имени Ларс Альберг. Приятель, зная болтливость Вальтера, хотел-было возмутиться такому соседству, но, когда тот поклялся, что болтать не будет, махнул рукой.

Город, лежащий внизу, был похож на детский конструктор. Маленькие домики с красными крышами, утопающие в зелени деревьев, море с росчерками катеров - все это худо-бедно перекочевало на лист акварельной бумаги, закрепленной на этюднике Вальтера. После этого терпение у парня кончилось. Он зевнул, завалился в траву и принялся разглядывать облака. Когда и это наскучило - пошел взглянуть на труды коллег.

Ларс, пребывая в собственном мире, создавал очередной шедевр. Отвлекать его Вальтер не рискнул, посмотрел и тихонько удалился.

Староста и активистка Мириам, как всегда пышущая энергией, дописывала третий набросок (два других сохли в траве поблизости). В ответ на ее замечание, что "кое-кому стоит заняться делом", Вальтер чмокнул подругу в щеку и поскакал дальше.

Подружки-веселушки Эмма и Эва встретили его парой отменных пейзажей и порцией свежих сплетен. Здесь Вальтер задерживаться не стал, дабы не впасть в словесный водоворот, грозящий любому, кто вовремя не исчезнет из поля зрения этих болтливых особ (сам он, по сравнению с ними, мог бы прослыть молчуном).

Самая далекая представительница группы, Тина, напротив, едва удостоила его взглядом. Рисунок ее тоже показался Вальтеру каким-то недружелюбным. И только одно творение осталось недоступно пытливому взору юноши, - красавчик-Дэнис, как обычно весь в белом, с видом памятника самому себе, развопился, стоило Вальтеру направиться в его сторону.

"Ах, так!" - подумал Вальтер. И, возвратясь к своему этюднику, поглядывая на поганца, навалял набросок ?2, куда интересней первого, но похвастаться никому не успел - позади раздалось покашливание и саркастичный голос произнес: "Да-а-а, Кюссенхоф, как всегда в своем репертуаре. Если уж вы решили изобразить своего коллегу в таком... э-э-э... первозданном виде, давайте поговорим об анатомии..."

3


Что и говорить, профессор Хайнц не питал любви к студенту Кюссенхофу. Зато боготворил анатомию, поэтому бедняге Вальтеру пришлось выслушать подробнейшую лекцию о том, почему его персонаж - уродец (тут он спорить не стал).

"Живопись - серьезная дисциплина, - заявил напоследок профессор, - не каждому она по плечу", - после чего с важным видом отбыл в сторону Ларса.

Ларс Альберг ходил у профессора в любимчиках, что, впрочем, тоже комплиментов не гарантировало, а дружба Ларса и Вальтера лишь подливала масла в огонь.

Глядя Ларсу через плечо, профессор долго разглядывал его рисунок, затем нехотя произнес: "В принципе, неплохо. Для вашего приятеля, но не для вас, Альберг. Я бы на вашем месте все переписал".

Сказав это, он сдернул очки, развернулся и зашагал прочь.

4


- Ну и кто из нас в своем репертуаре? - усмехнулся Вальтер, глядя вслед уходящему преподавателю.

Он посмотрел на Ларса - физиономия приятеля была как всегда невозмутима. Решив, что по шее получить не грозит, Вальтер приблизился и, вперив взгляд в работу друга, принялся искать хоть одну причину, по которой рисунок стоило бы переделать. Не нашел - Ларс не зря считался лучшим студентом факультета.

- Если тебе "переписать", то мне не стоит и браться, - подытожил он.

- Это тебе и хотели сказать, дурень, - заявила возникшая рядом Мириам.

- Я-то здесь причем?

- Хайнц считает, что ты на Ларса плохо влияешь.

Вальтер собрался ответить, но тут вмешался сам Ларс:

- Хватит.

Вальтер и Мириам разом замолчали.

- И что будешь делать? - поинтересовался Вальтер, выждав пару минут.

Ларс пожал плечами и принялся снимать работу с планшета.

- Перепишу.

- А эту куда?

- Не знаю. Выкину наверное.

- С ума сошел! - возмутилась Мириам.

- Точно, - поддакнул Вальтер. И тут ему в голову пришла восхитительная идея. - Слушай, а отдай ее мне.

Ларс посмотрел на него все тем же непроницаемым взглядом и ответил:

- Забирай.

Мириам уставилась на Вальтера как на сумасшедшего.

- Не примут, - заявила она, - и не надейся. Думаешь Хайнц такой осел...

Улыбка Вальтера стала шире, в глазах заплясали чертики.

- Фрекен, вы держите меня за идиота? Поверьте, я найду этому шедевру более достойное применение.

И, пока Ларс не передумал, быстренько собрал этюдник и исчез, чтобы спустя несколько часов появиться на набережной, где и началась эта, пока еще вполне обычная, история.


Глава 2. Вальтер


1


Если бы герр Хайнц знал, к чему приведут его слова, то в тот день обошел бы Ларса стороной, и еще большей стороной обошел бы Вальтера. Хотя обойти студента Кюссенхофа - задача не из легких. Парень вездесущ, как дым от костра, как ни повернись - всегда в глаза лезет.

Весь прошедший год учителя не знали покоя - в стенах академии то и дело происходили безобразия, автором которых, пусть и бездоказательно, являлся один и тот же человек - студент факультета живописи, юноша с дурным характером, первокурсник Вальтер Кюссенхоф.

С первых дней его появления преподаватели уже мечтали о том, чтобы возмутитель спокойствия как можно скорее покинул стены учебного заведения. Каждый приближал эту дату как мог: парня валили на просмотрах, топили на зачетах, душили на экзаменах, но хитрый гусь Кюссенхоф всегда умудрялся выйти сухим из воды. Его художественный талант был не настолько велик, чтобы устоять под напором преподавателей, зато советы Ларса, как спасательный круг, крепко держали на плаву. Откровенно слабые работы Вальтера к моменту сдачи уже тянули на твердый проходной балл, а теоретические дисциплины парень сдавал успешно, так что отчислить его за неуспеваемость не было ни какой возможности.

Так что же конкретно настроило педагогов против этого славного на вид юноши? Почему даже профессор Бартниц, завкафедрой философии, единственный, кто оценил по достоинству гибкий ум студента Кюссенхофа, вздрагивал при звуке его имени?

Да кто его знает. Много разных историй произошло в академии с тех пор, как там появился Вальтер. Какие-то превратились в байки и кочевали из уст в уста, обрастая подробностями. К примеру, история про гроб, который похоронная контора принесла домой к одному из преподавателей (не будем называть его имени). Или ожившая статуя дискобола, которая довела другого преподавателя до нервного срыва. Или на глазах почерневшая от горя скульптура Венеры Милосской. Не было ни одного доказательства, что это дело рук Вальтера, однако молва приписывала подвиги именно ему.

2


Отец Вальтера, почтенный владелец нескольких колбасных магазинчиков, узнав о творящихся в академии безобразиях, предпочел верить в то, что сын невиновен, поскольку любил его безмерно. Такая любовь грозила печальными последствиями, о чем не раз предупреждал знакомый полицейский инспектор.

Когда после школы Вальтер решил стать художником (очередная авантюра любимого дитятки), отец возражать не стал. Во-первых, надеялся, что мир искусств разовьет в ребенке чувство прекрасного, и тогда устраивать каверзы станет уже не с руки. Во-вторых, полагал, что в творческой среде у сына меньше шансов попасть в плохую компанию. В третьих, отговаривать Вальтера - пустая затея. И, наконец, в четвертых, отец искренне верил в талант сына, храня все его детские каракули.

В своих надеждах Кюссенхоф-старший разочаровался быстро, едва пошли слухи о первых проделках отпрыска. "Горбатого могила исправит", - сказал на это инспектор, поведав наивному папаше о том, как проводит досуг местная богема. Апофеозом стал задушевный разговор с профессором Хайнцем, посетившим родителя в конце сентября, аккурат после выходки с дискоболом.

- Я бы посоветовал вашему сыну поискать себя в другой сфере (пойти разгружать вагоны, чтоб сил на пакости не осталось!), где бы он смог лучше себя раскрыть.

- Но мальчик хочет заниматься живописью. Возможно его талант сразу не разглядишь, да ведь и не все художники были признаны при жизни.

- Может быть, может быть... -произнес профессор, с тоскою глядя на "шедевры" Вальтера, развешанные по стенам отцовского кабинета, - всякое возможно (хотя уверен - это не Ваш случай).

Харальд Хайнц не имел привычки общаться с родителями студентов, однако в случае с Вальтером сделал исключение, думая, что зайти с тыла может оказаться полезным. Расчет не сработал - тыл у Вальтера Кюссенхофа оказался железный.

После этого разговора Кюссенхоф-старший вконец расстроился, ожидая от судьбы самого худшего. Но тут на небесах о нем неожиданно вспомнили, послав непутевому сыну такого приятеля как Ларс Альберг.

Впрочем, кто кого послал - отдельная история.


Глава 3. Приятели



Меньше всего Ларс хотел завести дружбу с таким придурком как Кюссенхоф, но жизнь распорядилась по-своему.

На первом же занятии по рисунку Вальтер поставил свой мольберт по соседству, и все двенадцать часов, отведенные на постановку из геометрических тел, Ларсу пришлось выслушивать его болтовню. Когда на третьем занятии терпение подошло к концу, и он произнес единственное слово - "заткнись", их тут же выгнали в коридор за нарушение дисциплины.

Там Ларса прорвало. Он и сам не ожидал от себя такого богатого словарного запаса, да и по количеству сказанных слов за две минуты с лихвой перевыполнил годовую норму, поэтому Вальтеру досталось по полной. Напоследок, потеряв остатки здравомыслия, Ларс пообещал "дать в морду", если не успеет сделать работу вовремя.

Первокурсник Кюссенхоф угроз не терпел, поэтому развернулся и засветил в глаз. Первокурсник Альберг, вновь удивив себя, размахнулся и двинул в ответ (что сказала бы мама!). После чего охрана выставила двух дерущихся первокурсников на улицу освежиться.

На улице боевой пыл угас.

- И чего тебе вообще от меня надо, - пробурчал Ларс, отряхивая джинсы.

- Ну, я же не виноват, что у нас в группе совершенно не с кем поговорить: ты, я да девчонки. Да этот... как его... Дэнис.

Ларс хмыкнул, а потом не выдержал и захохотал, вспомнив недавнюю выходку Вальтера. Почему-то сейчас она показалась ему особенно смешной.
Кюссенхоф был прав, в их группе собралась не лучшая компания для бесед. Из семи человек четверо - девчонки, пятый - самовлюбленный нарцисс по имени Дэн, любитель перстней, белых рубашек и изящно подписанных работ. Именно его подпись "Denis" и стала объектом шутки. Однажды, вернувшись с перерыва, парень обнаружил, что какой-то вандал пририсовал к букве "D" палочку, превратив ее в "P". Когда, под хохот девчонок, изрыгая проклятья, Дэнис принялся стирать злополучную палку, через плечо заглянул Вальтер и предложил не стыдиться самокритики. Схватив первое, что попалось под руку (а точнее - табурет), оскорбленный герой рванул за поганцем через всю аудиторию, опрокидывая мольберты и затаптывая стоявшие на них работы, попутно разнеся постановку. После чего был изгнан из аудитории с позором (естественно, на пару с Вальтером).

- Понимаешь, о чем я? - спросил Кюссенхоф, расценивая смех Ларса в свою пользу. - Ты, конечно, не подарок, но больше общаться не с кем, - Он уселся на газон и принялся зашнуровывать кроссовок.

- Вот спасибо за одолжение, - ответил Ларс. Затем, помолчав, добавил. - Ладно, пару-тройку месяцев я твое общество переживу.

Вальтер удивленно поднял голову.

- Почему "пару-тройку"?

- Потому что вылетишь на первой сессии.

- Ну, это мы еще посмотрим, - с хитрой улыбочкой ответил Кюссенхоф.


Глава 4. Ларс


1


Ни друзей, ни приятелей у Ларса отродясь не водилось (и это, на его взгляд, было даже хорошо), так что история с Вальтером крутилась в его голове всю дорогу (и забылась, едва он оказался дома).

"Что сказала бы мама о таком типе как Кюссенхоф?" - думал Ларс под стук трамвайных колес. После того, как родители покинули этот мир, он мог размышлять об этом до бесконечности, без малейшего шанса получить ответ.

Единственный из семьи, кто мог бы хоть что-то сказать - старший брат. Но душка-Кристер не желал с ним общаться. Ведь Ларс не представлял из себя ничего выдающегося, ни какой причины, чтобы гордо сказать кому-нибудь из друзей: - "Вот, это мой брат!" Душка-Кристер хотел бы о нем забыть, но видеться иногда приходилось, поскольку жили они в одном доме. Что, впрочем, тоже являлось формальностью, поскольку дом был давно разделен надвое и имел отдельные входы.

Их дед, Кнут-Улаф, строил его в расчете на большое семейство, но супруга произвела на свет лишь одного ребенка, мальчика, названного Йоном. Когда Йон вырос и женился, отец отдал ему половину дома, сделав отдельный вход, но оставил общую дверь на втором этаже, чтобы удобней было ходить в гости. Позже, когда появились внуки, Кристер и Ларс, а дед с супругой отправились в мир иной, их половина дома была отдана старшему внуку, Кристеру. Несколько лет назад Йон с женой погибли в аварии, и теперь Ларс владел второй половиной дома самостоятельно, а общая дверь на втором этаже закрылась окончательно.

Так что в поступках и выборе друзей Ларс был свободен как ветер. Хотя, в сущности, плевать он хотел и на брата, и на какого-то осла, набивающегося в приятели, и на то, что жилище его пребывало в запустении - обрывки бумаг, разбросанные вещи и толстый слой пыли везде, где только возможно- подобные пустяки Ларса не трогали.

Последняя уборка произошла в доме где-то с полгода назад, во время очередного визита тетушки Кари, материной сестры, которая считала долгом заботиться о "бедных мальчиках". Несмотря на то, что один из них уже имел семью, а другой, хотя и не имел, тоже был весьма самостоятелен и если мог, к примеру, умереть от голода, то лишь по причине собственной лени,- оставленное родителями наследство обеспечивало ему вполне безбедное существование.

Ларс так устал от тетушкиной заботы, что теперь, оставшись один, вовсю наслаждался свободой. Бросив сумку у двери, он протопал на кухню, отломил немытыми руками кусок булки и, достав из холодильника пакет с молоком, поднялся наверх, в мансарду, где находилось самое лучшее место в мире - его мастерская.

Когда тетушка в последний приезд пыталась ворваться сюда с тряпкой наперевес, Ларс дал ей такой решительный отпор, что она отправилась домой со спокойным сердцем, поняв, что характер у племянника есть, а значит ребенок не пропадет. Теперь Ларс надеялся увидеть ее не скоро.

В мастерской, маленькой светлой комнате с огромным окном, было все, что нужно для счастья отдельно взятой личности: стеллаж для хранения работ, пара табуретов, стол, тумбочка, этажерка для всякой всячины и конечно же мольберт, за которым Ларс и проводил все свое время (кроме тех минут, когда, любуясь морем и поросшими зеленью холмами, сиживал на подоконнике с кружкой чая). А еще мастерская сияла чистотой - оконные стекла вымыты до блеска, пыли не было и в помине, а каждый предмет находился в строго отведенном месте, здесь Ларс беспорядка не терпел.

В тот день, дожевывая булку и оценивая стоящее на мольберте творение, он не предполагал, какой сюрприз преподнесет ему любовь к рисованию на следующий день.

2


На следующий день Ларс пришел в Академию рано, чтобы доделать работу, прерванную дракой с Кюссенхофом (сегодня работу предстояло сдать). Оказалось - не он один такой умный - в аудитории собралась вся группа, поэтому о тишине и спокойствии пришлось забыть. Эмма и Эва как всегда о чем-то трещали, Вальтер носился от одного мольберта к другому, отпуская комментарии, Дэнис ругался, Мириам беседовала с Тиной.

Ларса шум отвлекал, да и натюрморт был ужасно скучен, поэтому мысли то и дело перескакивали на другое, в частности - на картину, с которой он бился давно и без толку. Если бы не сегодняшний кафедральный просмотр, то вчера опять засиделся бы за полночь.

А история с картиной вышла странная - как-то раз, в конце лета, Ларсу приснилась девушка со светлыми пушистыми волосами и дивной улыбкой, сидящая на подоконнике против света. Он чувствовал, что должен написать ее портрет, почему-то это было очень важно. Лицо он запомнил отлично, с позой оказалось сложнее - как ни пытался ее передать, что-то все время выходило не так.

Поняв, что снова витает в облаках, Ларс нехотя вернулся к реальности и, бросив взгляд на лист с натюрмортом, решил оценить работу на расстоянии. Повернулся, чтобы отойти подальше... и замер. На подоконнике, болтая ногами, сидела Мириам. Смуглая брюнетка ни чуть не напоминала девушку из сна, но поза ее оказалась абсолютно идентичной.

"Не двигайся!" - крикнул ей Ларс. Заметался в поисках бумаги (как назло, ничего под рукой не оказалось), затем, не долго думая, схватил свою работу и набросал Мириам с обратной стороны листа. Поступок не остался незамеченным: рядом тут же нарисовался Вальтер, следом подбежала Мириам, за ней - остальные. Даже Дэнис оторвал свой царственный зад от табурета и почтил Ларса вниманием.

- А ты темная лошадка, Альберг, - произнес Вальтер, разглядывая набросок.

Больше никто высказаться не успел - к великой радости Ларса грянул звонок, вошли преподаватели и началось последнее занятие перед сдачей (на любопытный взгляд Мириам Ларс натыкался на протяжении всей пары).

3


"Так, всё, сдаем! - провозгласил профессор Хайнц, хлопая в ладоши, - Быстро, сдаем и выходим! Кюссенхоф, оставьте работу, перед смертью не надышитесь!" Профессор на секунду замешкался, глядя в сторону ассистентов, которые, сбившись в кучу, разглядывали что-то на обороте одной из работ, затем выхватил лист из рук Вальтера и выставил парня за дверь.

Просмотр начался.


Когда студентов, умирающих от нетерпения, снова впустили в аудиторию, оказалось, что большинство из них получили высокие баллы. Единственным, кто схлопотал "незачет", оказался Ларс, хотя в ряду выставленных работ его натюрморт смотрелся лучшим.

- Не понял, - произнес Вальтер, останавливаясь напротив его работы, - а почему "незачет"?

К нему присоединились и остальные.

- Объясняю для непонятливых, - профессор Хайнц перевернул работу Ларса, явив миру сидящую на подоконнике Мириам, - Альберг, ваш набросок? - Ларс кивнул, - Вот и причина, - Хайнц вернул работу в прежнее положение и ткнул пальцем в нарисованный натюрморт. - Это не ваш уровень, Альберг. Можете лучше - делайте. Иначе в вашей учебе не будет ни какого смысла.

И началась у Ларса веселая жизнь. Даже обычных набросков ему приходилось делать либо в два раза больше, либо в два раза лучше, а чаще - и то и другое.
Но Ларс не жаловался.


Глава 5. Ларс и Мириам идут в гости


1


Вальтер, в отличие от Ларса, не обладал большой любовью к прекрасному. Особенно к теоретической его части. Поэтому, если и удостаивал лекции своим посещением, то бессовестно дрых где-нибудь в уголке.

Тревожил этот факт лишь старосту Мириам. Но, если что-то тревожило Мириам, спокойствию окружающих тоже приходил конец. Первой жертвой ее тревоги оказался Ларс, пойманный ею после занятий в тот день, когда Вальтер не появился вообще.

- Что с твоим другом, Ларс? - спросила девушка, возникнув перед его носом, как айсберг перед "Титаником".

Ларс пожал плечами, сделал шаг в сторону, но староста вновь преградила ему дорогу.

- Нельзя быть таким равнодушным! Ты заметил, что Кюссенхоф стал редко бывать на занятиях? ...Не заметил?!

Ларс переступил с ноги на ногу.

- От меня-то ты чего хочешь?

- Надо к нему зайти.

- Ну так зайди, если надо.

Мириам вздохнула (какие непонятливые эти мальчишки).

- Если я приду к нему одна, он меня неправильно поймет, - сказала она с интонацией мамаши, объясняющей ребенку прописные истины. - Давай сходим вместе.

- У меня другие планы... И вообще, я понятия не имею, где он живет.

Мириам посмотрела на него с недоверием, но от комментариев воздержалась, вытащила из кармана листок.

- Вот адрес, идем!

- Ну, не знаю... - начал-было Ларс, но Мириам оказалась упрямей.

2


Вскоре они уже двигались по мощенной булыжником улочке, с красноречивым названием Торговая, мимо аккуратных белых домиков с красными крышами, первые этажи которых занимали магазины, кафе и уютные ресторанчики. Попытка Мириам завязать разговор успехом не увенчалась, и они шли молча. Мириам разглядывала витрины, Ларс думал о своем. Если бы девушка знала, о чем он именно он думает, то сильно бы удивилась, поскольку Ларс думал о ней. О том, какие мотивы подвигли ее отправиться к Вальтеру.

Версий у Ларса образовалось три.

Первая (и самая правдоподобная) - служебный долг. Водрузив на себя должность старосты (больше ни у кого из группы такого желания не возникло), Мириам взялась за дело с повышенным энтузиазмом, успев за месяц устроить вечеринку в честь начала учебы, организовать экскурсию в Национальную галерею и сводить группу на фортепианный концерт. Кроме того, она неусыпно следила за посещением и успеваемостью (ходили слухи, что она умудрилась получить доступ к личной информации каждого из одногруппников). В этот контекст визит к нерадивому Вальтеру вписывался отлично.

Вторая версия (тоже не лишенная оснований) - личный интерес Мириам к студенту Кюссенхофу, в котором не было ни чего удивительного, поскольку Вальтер пользовался большой популярностью у девушек, и только Мириам упорно делала вид, что "этот балбес" ей не интересен.

И наконец третья (самая отвратительная на взгляд Ларса версия) - личный интерес Мириам к студенту Альбергу. После истории с наброском Ларс часто ловил на себе ее взгляды, искренне надеясь, что за ними ничего не стоит. Мириам, хоть и была симпатичной, характером походила на тетушку Кари - ее тоже было слишком много.

3


Решить, что делать, если последняя версия окажется правдой, Ларс не успел. Мириам, дернув его за рукав, указала на дом с левой стороны от дороги. Над большими витринами сияла надпись "Колбасы и деликатесы". Окна на втором этаже были темны, и только в мансарде на третьем горела лампа.

Мягкий свет и потрясающий запах окутали путников, едва они ступили на порог, а горы колбас и разных мясных вкусностей, эффектно выложенных за стеклом, повергли Ларса в прострацию. "Сюда бы атласную драпировочку, да фруктов накидать - и замечательный натюрморт получится", - пронеслось в его голове при виде сочного ломтя окорока.

Однако Мириам уже тащила его к прилавку, за которым продавец, мужчина средних лет в ослепительно белом фартуке, взвешивал кусочек буженины для покупательницы. Во внешности мужчины прослеживалось что-то неуловимо-знакомое. Когда он улыбнулся, подавая женщине сверток, Ларс наконец понял, что перед ними Кюссенхоф-отец.

"Здравствуйте, - сказала Мириам, - нам нужен Вальтер".

4


Дитрих Кюссенхоф любил изучать людей, и хотя владельцу магазина совсем не обязательно стоять за прилавком, при случае сам обслуживал покупателей. И себе удовольствие и бизнесу польза - он с легкостью делал так, что любой человек, случайно заглянувший в магазин, превращался в постоянного клиента (как случилось с профессором Хайнцем, который, хоть и не стал относиться к Вальтеру лучше, зато купить чего-нибудь этакого отправлял жену именно сюда).

Герр Кюссенхоф сразу понял, что парочка пришла не за покупками. Боевая девушка с легкой с примесью восточных кровей и флегматичный светловолосый парень, держащийся на расстоянии - вряд ли их связывало что-то, кроме общего дела. А если учесть возраст визитеров, то и гадать не надо, к кому они пришли.

Вопрос девушки подтвердил его догадки. Осталось только понять, с какими намерениями они пожаловали. Дитрих секунду поразмыслил, затем, откинув крышку прилавка, указал на дверь служебного входа: "Прямо и наверх".

5


Пройдя через дверь, Ларс и Мириам оказались в холле с широкой деревянной лестницей, освещенной остатками вечернего солнца, падающими из окна. Внизу на ступеньках лежал огромный плюшевый медведь с глупой мордой. Пролетом выше, возле двери, они наткнулись на мяч и коробку с игрушками.

- Странно, - сказала Мириам, нажимая на кнопку звонка. - Братьев и сестер у Кюссенхофа нет. Неужели он впал в детство?

Открывший им Вальтер выглядел сонным, но не безумным - всклокоченные волосы и мятая майка говорили о том, что еще недавно он дрых без задних ног. Лицо его при виде гостей вытянулось от удивления.

- С ума сойти, - воскликнул он, - чем обязан?

- Да вот, зашли узнать, куда ты пропал, - ответила Мириам.

- Никуда я не пропал, - зевая, ответил Вальтер и посторонился, пропуская их внутрь. - Кофе будете?

- Будем, - сказала Мириам за себя и за Ларса, который в это время вертел головой по сторонам.


Кофе Вальтер сварил отменный. Они наслаждались его вкусом в тишине и спокойствии, сидя на диванчике в гостиной.

- Кстати, - спросил Вальтер, - вы как прошли - через магазин или со двора?

- Через магазин, - ответила Мириам, - а что?

- Значит отцу вы понравились, иначе бы он вас в обход отправил.

Затем опять воцарилась тишина.

- Ну так куда ты исчез? - наконец спросила Мириам.

Приглушенное освещение, уютная атмосфера и тонкий аромат кофе, плывущий по комнате, слегка поубавили ее пыл, и вопрос прозвучал почти задушевно.

- Исчез? Да вот он я, - усмехнулся Вальтер, - собственной персоной.

Он посмотрел на Мириам, и девушка тотчас отвела глаза, а Ларс почувствовал себя лишним.

- И все-таки.., - снова начала Мириам, но Вальтер, перебил ее, поднеся палец к губам.

- Т-с-с. Давайте чуть-чуть помолчим.

Ларс и Мириам переглянулись. Такие слова из уст первого болтуна академии звучали странно.

Вальтер взглянул на часы (на циферблате обнимались два мультяшных зайца) и произнес:
- Терпение, пять минут и сами все поймете.

Вскоре внизу хлопнула дверь, послышались шаги и тишину прорезал младенческий крик.

- Сейчас, миленький, - промурлыкал женский голос, - сейчас мамочка тебя покормит.

- Ну все, - сказал Вальтер, покидая диван. Поставил чашку на стол и махнул рукой в сторону винтовой лестницы, ведущей на третий этаж, - поднимайтесь ко мне, сейчас здесь будет шумно.

- Спасибо, дорогой, - ответила девушка с младенцем на руках, входя в открытую Вальтером дверь. - Мы так славно с котиком погуляли (судя по крику, "котик" мнения не разделял).

- Рад за вас, - ответил Вальтер, спеша исчезнуть.

Наверху на него накинулась Мириам:

- Кюссенхоф, это что, твой ребенок?!

- С ума сошла? Это ребенок моего отца.

6


История семьи Вальтера складывалась драматично. Отец его, выходец из простой семьи, женился на девушке из богатого рода, для чего влюбленным пришлось бежать из страны и отказаться от причитающегося невесте наследства.

Родители девушки были уверены - неженка Грета, хлебнув простой жизни, скоро вернется домой, но ошиблись - смекалка Дитриха, помноженная на любовь между супругами, оказались лучше любого богатства. Парень, удачно вложив небольшую сумму, полученную от своих родителей, открыл магазинчик, который быстро начал приносить доход.

Затем появился наследник, по злой иронии судьбы, положивший конец семейному счастью - при родах умерла Грета. Дитрих, убитый горем, поклялся на могиле жены заботится о малыше как можно лучше, нанял лучших нянек и принялся возводить семейный бизнес, чтобы сын ни в чем не нуждался.

Свою личную жизнь Дитрих устроил только недавно, около года назад, когда Вальтер, по его мнению, достаточно подрос. Подбирая персонал для нового магазина, он встретил Улу. Девушка, всего на пару лет старше Вальтера, приехав из провинции, не обладала ни какими профессиональными навыками, зато ее домовитость, хозяйственность и легкий нрав (не говоря уже о приятной внешности), Дитрих оценил по достоинству. Теперь у супругов подрастал сын, день и ночь тренируя голосовые связки, чем жутко бесил Вальтера.

7


Поведав Мириам эту душещипательную историю, Вальтер вздохнул и подытожил: "Вот какова теперь моя жизнь. Полный бардак".

Огромное помещение, занимавшее весь третий этаж, которое парень скромно называл "моя каморка", подтверждало его слова: на полу валялись куски крашеной бумаги (попытка сделать задание по цветоведению); диван был наполовину завален ватманом, содержимое второй половины Вальтер попросту спихнул на пол, чтобы освободить место для Мириам; в одном углу томились холсты и подрамники (по большей части - нетронутые), в другом, рядом с кроватью,- мольберт, служащий вешалкой. А на большом столе посреди комнаты Мириам разглядела банки с гуашью, кисти, клей, тюбики с масляной краской, банку с печеньем, бутылку с растворителем, утюг, коробку акварели, несколько книг, пачку бумаги для набросков, прижатую для надежности тарелкой с надкусанным бутербродом и еще кучу всякой всячины.

Ларс узрел в этой свалке только альбом с репродукциями. Им и увлекся, слушая приятеля в пол-уха, а детского плача снизу не слыша вообще.

- Как сосредоточиться, если рядом вечно кто-то вопит, - сетовал Вальтер, - куча хвостов накопилась.

- Да, так и вылететь недолго, - согласилась Мириам, - Может тебе переехать куда-нибудь на время? Вот Ларс, к примеру, живет один.... А, Ларс? Как ты думаешь?

Ларс, не отрываясь от своего занятия, издал неопределенный звук.

Конечно, Вальтер хотел бы получить сочувствие Мириам в другом эквиваленте, к примеру - в виде выполненного задания по цветоведению, но идея с переездом оказалась заманчивой, поскольку истинной причиной его проблем с успеваемостью был вовсе не детский плач, а скука, обуявшая беднягу, вынужденного каждый вечер посвящать учебе.

Не обладая ни упорством Мириам, ни фанатизмом Ларса, он, плюнув на все, решил подождать естественной развязки событий, уверенный, что Мириам придет-таки его навестить, но вовсе не ожидал увидеть с ней Ларса.

Хотя это оказалось даже к лучшему.

Глава 6. Дом с привидениями


1


На следующее утро Ларс, привыкший по выходным спать до обеда, был бесцеремонно разбужен, едва часы показали десять. Сонный и недовольный, он спустился вниз и, открыв дверь, обнаружил на пороге жизнерадостного Вальтера с огромной сумкой в руках.

- Привет, решил принять твое предложение, - заявил Кюссенхоф, проходя в дом. - Поживу у тебя пару месяцев, так и быть. Расходы пополам. Шуметь не буду. Ну, где моя комната?

Ларс уставился на него во все глаза.

- Какое еще предложение?

- Да ты что? Забыл что ли? - искренне изумился Вальтер. - Мы же вчера договорились. Ты сказал, что не против, если я у тебя поживу.

- Прямо так и сказал?

- Ну-у..., ты сказал "угу".

Ларс почесал в затылке и, пожав плечами ответил:
- Ладно. Можешь пожить в гостевой спальне.

2


Комната, которая досталась Вальтеру, оказалась небольшой и тихой, выходящей окном во внутренний двор. Из мебели: кровать, тумбочка, да огромный шкаф со связанными тесемкой дверцами.

- Зачем это? - указав на тесемку, спросил Вальтер.

- Ну-у... чтобы не открывалось, - глядя в окно, ответил Ларс. - Кстати, гулять ночью по дому не советую.

- Да ладно, - отмахнулся Вальтер, - еще скажи, что здесь обитают привидения.

- Я серьезно.

Прислонясь к дверному косяку, Ларс смотрел на него без тени улыбки.

- Да ладно, чего ты меня дуришь, - засмеялся Вальтер, - если в твоем доме привидения, то как ты сам здесь живешь?

Ларс пожал плечами.

- Мне-то чего бояться? Этот дом построил мой предок, я здесь свой. Правда, дедуля, - он похлопал рукой по шкафу, который отозвался гулкой пустотой, - А вот тебя они не знают, - и, заметив тень испуга на лице приятеля, решил добить его окончательно.., но не выдержал и расхохотался. - Кюссенхоф, видел бы ты свою физиономию.

Вальтер понял, что его провели и с облегчением засмеялся.

- Один-ноль, я почти поверил.

- Кстати, - сказал Ларс, вытирая слезы, - я не сказал, что это шутка, - просто у тебя был такой забавный вид.., - он глянул на приятеля и снова загнулся от смеха.

Вальтер расценил его слова как шутку. Еще вчера он даже и не догадывался, что Ларс обладает таким отменным чувством юмора. И тут же подумал - а вдруг он всерьез?

- Ну что, все еще хочешь пожить в моем доме? - спросил Ларс, прекратив наконец смеяться..

- Конечно! Всегда хотел увидеть призраков.

- Тогда советую не шуметь, они этого не любят. Идем, покажу, что к чему.

Ларс вышел в коридор, и Вальтер поспешил следом.

3


Комната Вальтера имела еще одну приятную особенность - в отличие от других помещений, здесь было чисто. Видимо потому, что в ней никто не жил. Вид обитаемой части дома вызвал у Вальтера неподдельное изумление. Он не считал себя любителем порядка, но в умении создавать хаос Ларс его превзошел - кухня являла собой гибрид кладовки и прачечной - на гладильной доске, стоящей по центру, высилась куча неглаженого белья. Утюга поблизости не просматривалось, зато имелся ящик с инструментами - молотком, дрелью, отвертками и разной полезной мелочью. Прямо за этой баррикадой - бытовая техника и шкафы, содержимое которых валялось где придется.

При виде холодильника Вальтер вспомнил о пакете с едой, оставленном в прихожей и, выходя из кухни, чуть не упал, запнувшись о лежащую у дверей швабру.

Содержимое холодильника тоже порядком удивило - большой пакет молока, банка с паштетом, яблоки, но особое любопытство вызвал кусок чего-то белого и мохнатого. На вопрос "что это" Ларс ответить не смог, а выбросить отказался, поскольку "в мусорном ведре оно будет вонять".

Гостиная тоже не слыла образцом аккуратности - с люстры свисали остатки новогодней мишуры, стеллажи с книгами покрывал толстый слой пыли, а на журнальном столике красовался не очень чистый кроссовок без шнурка. Только на островке у камина, между диваном и парой кресел, было относительно чисто. И даже пятна на ковре почти не портили вид.

- Да-а, сильно, - подвел итог Вальтер, плюхаясь на диван. - Даже я так не умею, - в воздух тотчас поднялось облачко пыли, заставив Ларса чихнуть. - Знаешь почему век гениев так недолог? Они умирают от аллергии, или от отравления лохматой дрянью из холодильника.

- Не нравится, можешь прибраться, - заявил Ларс.

- О-кей, - ответил Вальтер, и достал телефон.

Его улыбочка Ларсу совершенно не понравилась.

- Ты что задумал?

- Терпение, скоро узнаешь.., Эльза, привет! Это Вальтер. Как поживаешь..? Спасибо, замечательно. Нужна пара девчушек посимпатичней... нет, адрес другой, записывай...

Вскоре у дома Ларса припарковался желтый форд с эмблемой клининговой службы.

- Тетки, проверенные в боях, - заверил приятеля Вальтер, - во всех наших магазинах убирают, так что с твоей берлогой должны справиться.

4


Через несколько часов, ужиная в сверкающей кухне, Вальтер поинтересовался у приятеля о планах на вечер.

- Наброски и композиция, - ответил Ларс.

- Да ну, - отмахнулся Вальтер, - скукотища...

Ларс был на этот счет иного мнения.

- Кроме того, - заметил он, - у тебя вроде "куча хвостов накопилась".

Вальтер оживился.

- Так ты мне поможешь?

- Только советом. Совет номер один - делай сам, - Ларс сунул грязную посуду в посудомойку и направился к двери. - Если что - я в мастерской.

- Эй, подожди, я с тобой, - заторопился Вальтер, допивая чай. Гулять по дому в одиночку ему почему-то не хотелось. - Так что там задавали по композиции?

5


Едва Кюссенхоф перебрался к Ларсу, в гости нагрянула Мириам.

- Привет-привет! - воскликнула она с порога, - Как дела? - и, одарив Ларса материнской улыбкой, шагнула в прихожую.

"Не дом, а проходной двор какой-то", - подумал Ларс, закрывая двери. Вальтер напротив оказался доволен - хоть какое-то событие.

- О, - сказала Мириам, оглядевшись, - миленько тут у вас.

Визит ее пришелся на следующий день после вызова "боевых теток".

- Чай-кофе? - поинтересовался Вальтер, провожая ее в гостиную.

Мириам выбрала кофе и, пока услужливый юноша трудился на кухне, принялась расспрашивать Ларса о житье-бытье. К счастью Вальтер вернулся быстро, но даже в соседстве с ним, Ларса хватило ненадолго. Выпив свой кофе, он решил покинуть столь напрягающее его общество и, забрав чашку, направился к выходу.

- Ларс! - воскликнула Мириам. - Ты же не оставишь нас одних?

Ларс остановился, посмотрел на девушку и сказал:
- Если боишься, что этот тип на тебя набросится - идите погуляйте.

- И правда, - обрадовался Вальтер, - пойдем погуляем!

Так они и сделали.

6


Ларс был уверен, что Мириам больше не появится (во всяком случае очень на это рассчитывал), но ошибся. Через несколько дней она зашла снова. Услышав звонок, Ларс выглянул из окна мастерской и отправился-было вниз, но Вальтер его опередил.

- Это ко мне, - крикнул он и, перепрыгивая сразу через несколько ступенек, бросился открывать.

Вскоре внизу хлопнула дверь. Ларс посмотрел в окно - Вальтер и Мириам, держась за руки, удалялись в сторону остановки.

"Одной проблемой меньше", - подумал Ларс, снова берясь за кисть, и тотчас забыл о случившемся.

7


Напомнил об этом Вальтер - вернувшись с прогулки, влетел в мастерскую и забрался с ногами на подоконник. Вид у него был счастливый, но настороженный, как у кота, стянувшего кусок мяса.

- Мы с Мириам ходили в кино, - сообщил он с таким видом, словно только что выдал государственную тайну.

Ларс хотел промолчать, но чувствуя, что от него ждут ответной реакции, нехотя спросил:

- Что смотрели?

- А, не помню, - отмахнулся Вальтер, - боевик какой-то... Дело не в этом. Скажи, тебе нравится Мириам?

Ларс выглянул из-за мольберта.

- Чего?!

- Ну-у... ты так странно на нее реагируешь. Либо она тебе нравится, либо...

- Нет.

- А как же тот случай? Если бы ты ее терпеть не мог, то не сделал бы такого шикарного наброска.

- В тот момент она мне нравилась исключительно как натура. ... и я вообще не ее рисовал.

- Значит все-таки нравится, - вздохнул Вальтер, уставясь в окно, - так я и думал.

- Говорю же - нет.

- Врешь.

- Кюссенхоф, ты оглох? Она мне не нравится.

- Нравится.

- Нет!

- Да!

- О боже, - воскликнул Ларс, - ты меня достал! - он швырнул кисть в банку и направился к стеллажу, вытащил один из подрамников и сунул под нос Вальтеру. - Вот, смотри. Думаешь это Мириам?!

Это был всего-лишь подмалевок поверх карандашного наброска, но даже в таком виде чувствовалось, что портрет обещает быть потрясающим. Девушка сидела на подоконнике против света. Хрупкая, тоненькая, нежная, но, в то же время обладающая удивительной внутренней силой. Светлые пушистые волосы, словно нимб вокруг головы, делали ее похожей на ангела. И еще - она улыбалась так, что хотелось улыбнуться в ответ.

Вальтер замер с открытым ртом.

- С ума сойти! - воскликнул он. - Кто это?

Ларсу ничего не оставалось, как рассказать про сон.

- С ума сойти! - снова повторил Вальтер.

Ларс забрал подрамник и поставил обратно на стеллаж.

- А чего ты его не допишешь? - поинтересовался Вальтер.

- Боюсь испортить - натуры-то нет. - Вальтер хотел еще что-то сказать, но Ларс его перебил, - и давай не будем об этом. А то я и так кажусь себе идиотом - сон, девчонка какая-то.., - он посмотрел на часы и направился к лестнице, - не знаю как ты, а я иду ужинать.

- Ты не идиот, ты гений, - ответил Вальтер, спускаясь следом. - Вон, Менделееву периодическая таблица во сне приснилась.

- Сравнил тоже. Приснись ему девушка - никто бы его гением не считал.

- Считал, если бы он рисовал как ты.

Ларс усмехнулся и ничего не ответил.


- Кстати, - спросил он за ужином, - а если бы Мириам мне все-таки нравилась, тебя бы это остановило?

- Нет, но меня бы мучила совесть, - заверил его Вальтер.


Глава 7. Лето


1


Незаметно подкралось лето. Весеннюю свежесть сменил наступающий зной. Листва стала зеленей и гуще. Ветер с моря звал собирать вещи и отправляться в странствие, куда-нибудь подальше от кирпича, бетона и асфальта, принося на своих крыльях туристов, чья разноязыкая речь слышалась по городу то тут, то там, вперемешку со щелчками фотокамер. Горожане облачались в шорты, майки и сандалии, устремляясь в прохладу скверов, тянулись к фонтанам, нежились на газонах, погружаясь в привычную летнюю дремоту.

В один из первых летних дней Ларс проснулся от удивительного запаха - в доме пахло корицей и свежей выпечкой. Это был отголосок той жизни, о которой Ларс старался не вспоминать - остатки ее хранились в коробках на чердаке, куда он тоже давно на заглядывал. Чувствовать его сейчас было настолько странно, что даже не верилось.

Наскоро одевшись, Ларс вышел в коридор (аромат усилился) и осторожно спустился вниз. Зашел на кухню и... обнаружил Мириам, которая как-раз вытаскивала из духовки противень с румяными плюшками. Рядом крутился Вальтер, пытаясь стянуть одну-другую прямо с листа, обжигался, шипел и дул на пальцы.

Они заметили Ларса и дружно закричали:

- С Днем рождения!!

- О, - смутился Ларс, - а я и забыл.

Тем утром они славно посидели за кофе с булочками и, как водится на настоящем Дне рождения, Ларс получил подарки - альбом по импрессионизму от Вальтера и смешную рыжую подушку в виде кота от Мириам.

Последние месяцы они часто проводили время втроем - болтали в гостиной у камина, пили чай на кухне или просто сидели в мастерской (где по такому случаю появился третий табурет). Ларса перестало напрягать общество Мириам, потому что теперь, когда она сосредоточилась на Вальтере, ему не грозило утонуть в ее неуемном энтузиазме. Наверное при этом они стали лучше понимать друг друга, и Мириам почувствовала, как устроить праздник для Ларса, потому что это удивительное утро с запахом корицы осталось в его памяти навсегда.

2


Вот уже целую неделю у студентов академии шла акварельная практика. Они разгуливали по городу, чтобы запечатлеть на бумаге или холсте кусочки городской жизни под чутким руководством профессора Хайнца.

Жара с каждым днем набирала силу, и группа смещалась к окраинам, пока однажды не оказалась на склоне горы, с которой открывался чудесный вид на город. Студенты, не тратя времени даром, взялись за кисти - солнце двигалось быстро, и до полуденного зноя оставалось не так уж много времени.

Ларс выбрал одно из самых удачных мест, откуда можно сделать сразу несколько работ, не переставляя этюдника. И только наличие Вальтера по соседству портило ситуацию - Ларс знал, что скоро приятель заскучает и начнет болтать, его обещанию молчать он не поверил, но тратить время на споры не стал, махнул рукой и принялся за дело.

Как ни странно, обещание Вальтер сдержал, но Ларс так увлекся, что этого не заметил. Вернул его к реальности голос профессора: "В принципе, неплохо. Для вашего приятеля, но не для Вас, Альберг. Я бы на Вашем месте все переписал".

За год Ларс привык к таким комментариям, а потому принялся молча откреплять лист от планшета, пропуская мимо ушей возмущения Вальтера и Мириам.

Таких забракованных работ скопилась у него целая папка, и теперь сомнительная коллекция грозила пополниться еще одним экземпляром. В сущности, этот хлам Ларсу был не нужен, потому он и отдал работу Вальтеру, не особо задумываясь, зачем она ему нужна. Ведь только полный идиот мог попытаться сдать работу Ларса как свою, а Вальтер идиотом не был. Так что, расставшись с ней, Ларс не испытывал ни каких эмоций.


3


Зато вечером, когда Вальтер вручил ему конверт с деньгами, Ларс оказался порядком удивлен.
- Что это? - спросил он.

- Твоя половина, - с довольным видом ответил Вальтер, - Продал твой пейзаж туристам. Милейшие люди...

- Что?! - завопил Ларс, вскакивая (до появления Вальтера он валялся на диване в гостиной, листая альбом с репродукциями).

- Спокойно, - воскликнул Вальтер, отпрыгивая на безопасное расстояние, - искусство не должно пылиться в чулане.

- Идиот, это не искусство, а плохая работа!

- Мнение какого-то старикашки не делает ее плохой.

- А твое мнение делает ее хорошей?!

- Ладно, пусть это рабочий материал, но если он продается, то почему бы его не продать? Сам сказал, что работа тебе не нужна.

Ларс уставился на него, словно видел впервые.

- Ты что, на самом деле не понимаешь? - спросил он. - Это же смерть. Представь, что какой-нибудь художник намазюкал халтуру, а ее купили за большие деньги. Будет он делать что-нибудь приличное? Не факт. А если он будет делать то что продается, а не то, что считает правильным, он умрет как личность. Понял, о чем я? - он снова сел на диван.- Продавать работы - хорошо. Если они хорошие. Я считал ту работу плохой.

Вальтер понял, что гроза миновала и приземлился в кресло поблизости.

- Но в целом-то идея хорошая, - сказал он.

Ларс бросил на него хмурый взгляд.

- Ты не художник, ты делец.

- Так я об этом и говорю, - оживился Вальтер, - Торговля у меня в крови, а отцовский бизнес продолжать не хочется, к тому же у них там свой наследничек подрастает. Вот я и подумал - не открыть ли художественный салон? Выставим там твои работы...

- Что?!

- Спокойно, это будут очень хорошие работы! Тебе ведь надо будет их где-то продавать.

- Иди к черту!

Ларс забрал альбом и отправился к себе в комнату.

- Ты все-таки подумай, - вслед ему крикнул Вальтер, - Еще четыре года - и ты свободный художник.

По настоящему об этом разговоре Ларс задумается только спустя семь лет.


ЧАСТЬ 2. СЕМЬ ЛЕТ СПУСТЯ



Глава 1. Во мраке


1


Будильник звонил как приговор - жестко и неотступно. Ларс ненавидел этот звук, но каждый вечер снова и снова заводил будильник. Словно бьющий по нервам грохот мог что-то изменить.

Утро Ларс ненавидел тоже - каждый новый день был поводом для расстройства. Вот и сегодня, хлопнув рукой по будильнику, он вспомнил, что еще три года назад этот звук означал иное - день обещал новые радости, когда, прихватив этюдник, можно был отправиться на природу, написать пару пейзажей, поделать наброски в городе или остаться в мастерской и начать новую работу (или дописать какую-нибудь из старых, если будет на то желание). Вспомнил и снова ощутил себя ничтожеством.

Провалявшись в постели еще полчаса, он наконец встал, натянул джинсы и открыл шкаф в поисках чистой футболки. Там красовалась только пара супермодных дизайнерских рубашек, которые он купил, пребывая в особо мрачном настроении после получения очередного гонорара (гонорар был приличный, что и служило главной темой переживаний).

Ларс вздохнул, собрал разбросанные по комнате грязные вещи и отправился в ванную. Обычно стиркой занималась домработница (традиция, возникшая с легкой руки Вальтера несколько лет назад), но в этот раз пришлось управляться самому, поскольку Эву Лилью скосила простуда, а других посторонних личностей он в доме не терпел.

Впихнув одежду в стиральную машину, Ларс включил нужный режим, постоял, глядя на ленивое вращение барабана и повернулся к умывальнику. В зеркале отразился мрачный субъект чуть младше тридцати со светлыми всклокоченными волосами и недобрым взглядом.

Отведя глаза от скорбного зрелища, Ларс принялся чистить зубы. Мысли в голову лезли самые преотвратные. Чтобы избавиться от них, он стал считать - один, два, три, четыре... Дойдя до двухсот пятнадцати, выплюнул пену, прополоскал рот и, плеснув водою в лицо, снова посмотрел в зеркало. Отметив, что лучше не стало, вытер физиономию полотенцем и, тряхнув головой, попытался привести волосы в приличное состояние. Помогло слабо, но на этом он решил остановиться, переключившись на мысли о завтраке.

Есть не хотелось. Открыв холодильник, Ларс долго обозревал упаковки с продуктами (с некоторых пор обязанность заполнения холодильника тоже перешла домработнице), затем извлек бутылку молока, сделал пару глотков и достал из шкафа пакет с овсяными хлопьями, думая сварить кашу.

Планы нарушил телефонный звонок.


2



- Дружище, куда ты пропал? - голос Вальтера звучал так бодро, что казалось, парень сейчас выпрыгнет из трубки. - Звоню тебе звоню... Ты как вообще?

- Нормально, - буркнул Ларс. В подробности вдаваться не хотелось.

- Мы тут уехать на недельку собрались. Может заскочишь за деньгами?

Ларс выглянул в окно - небо затягивали тучи, предвещая дождь, так популярный осенью в городе N. На тропинку возле дома вышла Агнес, жена брата, толкая перед собой двухместную детскую коляску. Не лучшее время для прогулок, подумал Ларс, но Агнес, видимо, считала иначе. Следом плелась ее дочка, то и дело останавливаясь, чтобы поддеть ногой опавшие листья. Агнес оглянулась, сказала ей что-то с суровым лицом и девочка ускорила шаг. Вскоре процессия исчезла из виду.

- Ну как? Заедешь? - снова спросил Вальтер.

- Заеду, - ответил Ларс.


3



Подумав, на чем отправиться - на машине или на трамвае, Ларс выбрал третий вариант - вызвал такси.

Садиться за руль он не любил, делая это лишь в крайнем случае - слишком велико было искушение во что-нибудь въехать (он даже как-то задумался, так ли хороша была жизнь родителей, если она закончилась автокатастрофой).

Общественный транспорт Ларс тоже не жаловал - стоило войти, как все взгляды, казалось, устремлялись в его сторону (прекрасно понимая, что это бред, он все-равно не мог избавиться от неприятных ощущений).

Такси - отличный выход из ситуаций, когда не хочется ничего.

Ожидая его прибытия, Ларс поднялся в мастерскую и решил поискать старые картины, которые, доработав, можно было отдать на продажу (начинать новое не хотелось). Папка, где хранились неудачные студенческие работы, давно опустела, поэтому секунду помедлив, он сдернул пыльную ткань с подрамников, забытых в углу на стеллаже и принялся вытаскивать их один за другим, пока не наткнулся на недописанный портрет девушки, сидящей на подоконнике. Вздрогнул, будто увидел призрака и, быстро сунув работу на место, выскочил из мастерской, словно за ним гнались все привидения мира.

Увиденное долго стояло перед глазами и, когда Ларс вышел из такси у дома Вальтера, барометр его настроения показывал "шторм".


Глава 2. Вальтер и семейство


1



Вальтер обитал все в том же доме, на Торговой улице, на первом этаже которого теперь, вместо славного магазинчика мясных деликатесов, располагался не менее славный магазинчик "Искусство и сувениры", где керамические фигурки соседствовали с посудой, куклами и текстилем. Стену напротив входа полностью занимали картины, по большей части - пейзажи с видом на город с разных эффектных ракурсов на фоне пламенеющих закатов.

Войдя внутрь под звяканье колокольчика, Ларс уперся взглядом в закаты и быстро отвел глаза (большинство этих безумных творений принадлежали его кисти), кивнул продавцу и направился к служебному входу.


2



Вальтер ждал его в кабинете, ранее принадлежавшем отцу, сам Кюссенхоф-старший с женой и ребенком перебрался жить в другой дом, рассудив, что если сыну хватило ума жениться, то и вести собственный бизнес тоже ума хватит.

Парень показал себя достойным преемником - магазинчик быстро набрал обороты, что случилось во многом благодаря жене, обладающей вкусом, талантом и неиссякаемой энергией. Вальтер не любил долго заниматься одним и тем же, так что последнее качество жены оказалось бесценным - даже сейчас, воспитывая ребенка, Мириам успевала следить за выкладкой, лично общаться с авторами, муштровать продавцов и следить за тем, чтобы муж не терял интереса к делу (поездка, которая намечалась, как раз была задумана с этой целью).

Интерьер кабинета почти не изменился, разве что детские рисунки Вальтера, которые украшали стены во времена отца, уступили место фотографиям сына нового владельца: малыш Сигмунд, Мириам и Вальтер; малыш Сигмунд, катающий машинку; малыш Сигмунд, измазанный кашей, с ложкой в руке и, наконец, малыш Сигмунд в костюме пирата, который очень шел к его смуглой мордашке, унаследованной от матери и хитрой улыбке, доставшейся от отца.

Обняв друга, Вальтер вручил ему конверт с гонораром, который Ларс, не открывая, сунул в карман куртки.

- Чая? Кофе?... Коньяка?

- Коньяка, - ответил Ларс.

Вальтер уставился на него с изумлением.

- Серьезно?! Если хочешь, я могу, конечно, но...

- Не можешь.

Оба знали, что у Ларса аллергия на алкоголь - еще на первом курсе, когда их группа отмечала начало учебы, Ларс поставил всех на уши, потеряв сознание после глотка спиртного. "Забудь об алкоголе, парень, если не хочешь отправиться на тот свет", - сказал ему врач из скорой. Так что стать пьяницей в этой жизни Ларсу не грозило.

Зная вкусы приятеля, Вальтер остановился на кофе и, пока чашка наполнялась ароматной жидкостью, разглядывал Ларса с возрастающим беспокойством. Когда кофе был готов, вручил ему чашку и, сев напротив, сказал:

- Давай-ка рассказывай, что случилось.


3



- Ничего не случилось, - ответил Ларс.

- Твоя физиономия говорит обратное.

- Моя физиономия ничего не говорит.

- Ну да, конечно. А еще - ты напялил на себя все черное, потому что очень любишь жизнь.

Ларс взглянул на себя и удивился. Одеваясь, он совершенно не думал, какой цвет выбирает. В результате джинсы, куртка, кроссовки и даже водолазка, все оказалось черного цвета. Выбивался из погребальной гаммы только длинный терракотовый шарф. Откуда он взялся, Ларс не помнил, судя по цвету, наверняка подарила Мириам, которая питала слабость ко всем оттенкам красного. Это был единственный шарф, который он откопал в гардеробе. Мог обойтись и без него, но после недавней простуды не рискнул.

- Вот, - сказал Ларс, указывая на шарф, - не черный.

- Ну-ну, ищи отговорки, - усмехнулся Вальтер. Сам он, в оранжевом свитере, смотрелся бодро, как рождественский апельсин.

- Да не ищу я отговорок, - огрызнулся Ларс, - мои работы - дерьмо, жизнь - отстой, что делать - не знаю.

- Может к психоаналитику сходишь? - предложил Вальтер. - У меня есть один знакомый...

- Нет.

- Тогда съезди куда-нибудь, развейся. Может потом, свежим взглядом...

- Да я и так в прошлом месяце к тетке летал. Мало что ли?

Вальтер хотел возразить, что тетка и "развеяться" - это совсем не одно и то же, но не успел - в кабинет влетела Мириам.


4



- Ларс, дорогой, как ты?! - воскликнула она, заключая друга в объятья. - Какой-то ты бледный. Болел?... Так я и думала. Вальтер, надо было нам все-таки к нему съездить!...- взгляд ее упал на кофейные чашки, - Кстати, мальчики, обед через двадцать минут. Хильда готовит тефтели, так что... Ларс, не выдумывай, что значит "дела", ты и так не был у нас целый месяц, и вообще, какой-то ты расстроенный, что случилось?... Да ладно тебе, "ничего", я же вижу... Может все-таки останешься на обед? Посидим, поболтаем, как в старые-добрые времена, а? Соглашайся! К тому же дождь скоро начнется, смотри как стемнело... Ну хорошо-хорошо, давай потом. Вернемся через неделю - приезжай обязательно, или нет, лучше мы сами к тебе приедем, а то тебя не дозовешься... Кстати, симпатичный шарфик, тебе идет... Я подарила? А-а, точно... Спасибо... Ну, не теряйся. Звони... До встречи.

Распростившись с друзьями, Ларс снова оказался под хмурым небом, полностью отражающим его настроение.


Глава 3. Бегство



1



Что может быть хорошего в проливном дожде, когда нет зонта? Ничего.

Ларс тоже так подумал, когда внезапный ливень застал его посреди улицы. Вернуться от Вальтера он решил на трамвае, но дождь заставил сменить планы. Заскочив в первую попавшуюся дверь, Ларс оказался в туристическом бюро, где кроме него нашли приют еще несколько прохожих. Ему повезло - он почти не вымок. Зато, как выяснилось, забыл дома телефон. Поэтому, отогнав мысли о такси, решил переждать непогоду и все-таки дойти до трамвая.

Он уселся в кресло и принялся листать буклеты. Несмотря на ненастье, развесистые пальмы, песок и бирюзовые воды тропиков совсем не притягивали. Перед внутренним взором всплыла утренняя ситуация - стеллаж, сдернутая ткань и портрет девушки, который за семь лет он даже не попытался дописать.

Мысль о том, чтобы вернуться в мастерскую, где под пыльной тряпкой коротает дни его забытая совесть, показалась Ларсу чудовищной. Уехать. Улететь. Куда угодно, главное быстро, чтобы не передумать (тем более, что мультивиза после посещения тетушки Кари все еще действительна). Забыть про халтуру, забыть вообще про все на свете. Возможно Вальтер прав и это что-то изменит.

Ларс встал и направился к оператору. Девушка лучезарно улыбнулась:

- Могу я чем-нибудь вам помочь?

- Можете. На сегодня куда-нибудь путевки есть?

- Конечно, - улыбка девушки стала еще ослепительней. - Есть три варианта, вы предпочитаете...

- Все-равно, выберите сами, - ответил Ларс, протягивая документы и кредитку.

Сделав вид, что такое заявление - обычное дело, продолжая улыбаться, девушка застучала по клавишам.
- Вот, пожалуйста, - сказала она, протягивая ему бланки, - если Вас устроит, подпишите здесь, - палец с перламутровым ноготком указал на нужную строчку.

Ларс прочел написанное и расписался.

Такси он все-таки вызвал. Заскочил домой, побросал в сумку вещи, немного поколебавшись, сунул туда же пару блокнотов с карандашом, и успел в аэропорт как раз к началу регистрации.


2



Терзания начались позже, когда самолет поднялся в воздух.

Так же сильно, как и водить машину, Ларс не любил летать. Это всегда были интересы брата - взмыть повыше и побыстрее. Кристер всегда был героем - смельчаком в детстве, лихим пилотом в юности. Лишь когда родилась дочь, уступив доводам жены, перешел на безопасную работу - в гражданскую авиацию (это случилось при жизни родителей, поэтому Ларс был в курсе и, судя по униформе, брат служил там до сих пор).

Ларс смотрел на ватные облака за бортом и ему казалось, что самолет висит в пространстве, не двигаясь. Появилось ощущение, что он без спроса зашел в комнату Кристера (в детстве ему за это здорово доставалось), что сейчас его застукают, и, схватив за шиворот, спросят: "Душка-Ларсик, а что ты здесь делаешь?! И куда это ты собрался?"

И тут же возникла предательская мысль - а вдруг замысел не сработает?

Он с самого начала был против халтуры, но цикламеновые закаты на удивление хорошо продавались. Первая работа была написана шутки ради, когда Вальтер, Ларс и Мириам совместными усилиями готовили магазин к открытию - в экспозиции выставленных работ напрашивалось яркое цветовое пятно. Все трое были уверены, что созданный Ларсом ядовитый пейзаж не вызовет интереса. На всякий случай, чтобы уберечь покупателей от неверного шага, Вальтер указал на картине такую высокую цену, что ни один здравомыслящий человек не стал бы ее покупать.

Ее-то и взяли первой.

Когда друзья вдоволь посмеялись и решили, что метеорит не падает в одно место дважды, Ларс быстро намалевал еще один подобный "шедевр". Вальтер повесил тот же ценник, и история повторилась.

Ларсу стало не по себе. Но это был лишь первый звонок, на который он почти не обратил внимания, считая пестрый бред, который они называли "утка", всего лишь способом поразвлечься. Он все еще рисовал в свое удовольствие, проводя дни и ночи в мастерской. Его обычные работы также продавались у Вальтера, но реже и дешевле, несмотря на профессионализм. К тому времени Вальтер стал-таки его агентом и даже устроил несколько выставок, так что жизнью своею Ларс был вполне доволен.

Вскоре Вальтер, увидев, что деньги с продажи "уток" делают большую часть прибыли, решил развить направление и добавить к пейзажам натюрморты. Близилось лето, начало туристического сезона - глупо упускать такую возможность.

На предложение друга "расширить ассортимент" Ларс согласился. Во-первых "шедевры" делались быстро, во-вторых - хотелось поскорей отдать кредит за машину. Посвятив "уткам" (или "коммерческому искусству", как теперь называл их Вальтер) все лето, Ларс получил весьма внушительную сумму, которая удовлетворяла все насущные потребности и даже больше.

И тут раздался второй звонок. В конце августа позвонил куратор выставки в Художественном музее с предложением разместить несколько картин. Условие одно - картины должны быть новые ("о, наверное у Вас за лето накопилось изрядное количество работ, но мы можем взять только пять, к сожалению нам в этот раз отвели не слишком много места").

Первой эмоцией была радость - его приглашают, вот он успех (или хотя бы его начало). Но затем Ларс осознал - выставлять-то нечего. За все лето он не написал ни одной достойной работы. И, что хуже, сам того не заметил. Он почувствовал себя лунатиком, который внезапно очнулся на краю пропасти. К счастью, лето еще не кончилось, поэтому Ларс взял этюдник и отправился исправлять ситуацию.

Конечно же, он успел написать картины к выставке, но, в процессе работы, был неприятно удивлен, заметив, что пишет яркие образы, мало заботясь о содержании. Как в студенческие годы, ему пришлось по нескольку раз переделывать одно и то же, но теперь, в отличие от прошлого, это раздражало. В результате он сменил акварель на масло, поскольку править масляные работы проще, и создал-таки пять приличных картин, но далось ему это с большим трудом.

Списав подобную странность на долгое ничегонеделание, Ларс решил, что снова возьмется за наброски и будет писать как минимум по работе в неделю. Начнет вставать пораньше и тогда успеет все.

Звук заведенного будильника оказался третьим звонком - неожиданно выяснилось, что слово "надо" начисто убивает желание. То, что раньше доставляло удовольствие, теперь оказалось каторгой. До него не сразу дошло, почему, отключив будильник, он спит до обеда, а потом находит кучу дел, лишь бы не заходить в мастерскую.

Только теперь, наткнувшись на недописанный портрет девушки, он понял - у зверя по имени Халтура оказались ядовитые зубы, поэтому побег, который он затеял, мог и не принести ни каких изменений - создание халтуры, похоже, стало частью его сущности.

Он думал, что все - и он сам, и Вальтер и Мириам, затевая "утиную игру" знали, что поступают неправильно. И если его друзей этот факт не беспокоил, значит все нормально. Позже, размышляя над ситуацией, Ларс понял, что поступился совестью только он один (хотя, если и не так - какое это имеет значение?). Вальтер делал то, что считал верным, ни в чем себе не противореча - продавал те работы, которые хотели купить. Мириам, оценивая экспозицию в целом, тоже не покривила душой. На сделку с совестью пошел только Ларс, который считал "уток" пошлым и безвкусным хламом. Всегда относясь с презрением к создателям такого рода "шедевров", он сам стал таким же.

Оставалось либо перестать делать халтуру, либо перестать мучиться совестью. Выбрать оказалось сложно. Не только потому, что Ларс привык к обеспеченной жизни, но и потому, что он сильно сомневался, что сможет делать теперь что-то настоящее. Вдохновения, идей и желания писать не было и в помине, а если для "уток" достаточно техники, то нормальных работ без личного отношения не создать.

Поэтому он и взял тайм-аут. И хотя не верил до конца в положительный результат, в глубине души все же на него надеялся.


(продолжение следует)


 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Е.Флат "Свадебный сезон 2"(Любовное фэнтези) М.Зайцева "Трое"(Постапокалипсис) Д.Сугралинов "Мета-Игра. Пробуждение"(ЛитРПГ) Eo-one "Люди"(Антиутопия) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) В.Соколов "Мажор 2: Обезбашенный спецназ "(Боевик) В.Старский "Интеллектум"(ЛитРПГ) В.Бец "Забирая жизни"(Постапокалипсис) С.Панченко "Ветер"(Постапокалипсис) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список