# Воссоздание Империи. Часть четвёртая, глава седьмая

Аноним Окливий

Окливий


Великий Роман в стихах "Воссоздание Империи"


Часть четвёртая: "Интриги Хельгиллы"


Глава седьмая: "Пробуждение богини Сехмет"


...Гробница сотрясалась, рассыпалась.

Площадь с лучами синеватыми ласкалась.

Дюжина (чёртова) страшащихся жрецов

(А каждый жрец на вид был - собран, строг, суров!)

С многоречивыми воззваниями обращалась

К едва проснувшейся богине.

Гробница медленно в бархан песочный превращалась.

Негоже Сехмет спать на каменной "перине"!

Сны, утешавшие её - редели, блёкли, отцветали;

Краски естественность теряли;

Рушились города, империи: Рим, Вавилон, Каир...

Не зря магический, чуть мутноватый эликсир

Священную гробницу оросил!

Один из оросителей-жрецов провозгласил:

"О, протяжённый, помнящий молитвы фараонов Нил! -

Искрящемуся эликсиру даровавший несколько бесценных

(И мутноватых) капель вод своих священных!

Разрушь мрачные стены символической гробницы!

Мы щедро окропили крышу сей темницы.

Взываю к тебе, Нил!.. О, грозное рычанье львицы!

Оно - исток, зачин, первооснова!

Провозглашаю миг завершения сна многовекового!

О, Сехмет, ввергающая царства в трепет! Выйди! Проявись!

Смилостивься!.. окончательно проснись!..

Мы жаждем твоего рычания!

Мы - верные тебе Мессеры и жрецы -

Древние произносим заклинания!

Мы - лишь прилежные чтецы!

И да падут на нас твои благодеяния!

Восстань! Вырвись из сумрачной гробницы!

Да прочитаются исписанные Временем страницы!

Снов небыль? - или действительность на них отображалась?..".

Оратор смолк. Гробница, сотрясаясь, рассыпалась.

Богиня с силами (и с мыслями - что много хуже!) собиралась.

Жрецы неистовствовали. Мессеры выжидали:

Они с притворным равнодушием взирали

То на гробницу разрушающуюся, то на людей

Толкущихся на площади (где стало и страшнее и шумней):

Их лица походили на тысячи зелёных пузырей

Смещающихся влево - вправо.

Слышались чьи-то выкрики: "война... разделена... расправа...

Да здравствует воссоздающаяся из руин держава!..

Да сколько можно жить на положении пажей?!".

Тем временем, Феврэния и Роселеста, отыскав мужей,

Сразу заметили на их губах следы помады.

В подобных случаях нередко произносятся тирады...


Роселеста (разглядывая губы мужа):

Коленки чешутся! Эх, надавать бы баламутам тумаков!

Феврэния!.. Спустись-ка поскорее с облаков!

Ты посмотри на губки наших муженьков.

Гурманы соком, видимо, вишнёвым угостились?


Феврэния (в свою очередь, рассматривая губы Ральфелелло):

Да, вовремя мы с облаков спустились.

Неловко вымолвить. Позор! Бесчестье! Стыд!


Роселеста (юношам):

Лютэний... Ральфелелло... кто из вас больший паразит?!

Ха! Напустили на себя невинный вид!

Умора! Любую женщину сразит

Волшебный блеск помады на губах и щёчках

Любимого - и что немаловажно - верного! - супруга.


Ральфелелло (в сторону):

Ух!.. удружил "шут", шастающий в рваненьких носочках!

Несвоевременная, скверная услуга!


Феврэния (резко):

Что? - целовались с бабами?

А ну-ка! - признавайтесь!


Роселеста (вторя подруге):

Ощупывали бёдра их?.. ухватистыми... лапами?

Рассказывайте и не запинайтесь.


Лютэний (вытирая губы бумажной салфеткой):

Откуда бабы?! Как вы могли вообразить такое?

(В сторону):

О, ведьмино исчадье шутовское!

Наворотило оно дел... и... убежало.

Развратность бы свою попридержало!


Ральфелелло (девушкам):

Не целовались мы... ни с кем!


Феврэния (мужу):

А-а-а! Подожди-ка. Догадалась.

Вы лепестки жевали хризантем?

Но... сердцевинка до конца не проживалась?

И ваши губки приобрели малиновый оттенок!


Роселеста (ероша волосы Лютэнию):

Предпочитаете блондинок иль шатенок?

Напомнить вам спешу: Феврэния и я - брюнетки.

А у кого смуглее яйцеклетки? -

У нас? - или у баб, вас целовавших?..


Феврэния (дополняя):

...У баб... пред вами юбочки задравших?

И где вы... зла не хватает! - их нашли?

Мы на полчасика всего-то отошли,

А дамские угодники уже измазаны губной помадой!


Ральфелелло (в сторону):

Скандал!.. да пропади он пропадом с его мошной пузатой!

Не тяготился б я совсем такой утратой!

Гром грянул из-за выходки Хельгиллы:

Девицы ветреной, нахальной и... носатой!

Но губки у неё... о, совесть вещая! - довольно ми́лы.

(Девушкам вслух):

Не было баб!


Феврэния (с подозрением):

А что ж происходило тут?

В наше отсутствие? Вы съели недозрелый фрукт?

Да на двоих, я вижу, поделили?


Ральфелелло (поглядывая на Лютэния):

Здесь... ошивался некий вредоносный... шут.


Лютэний (подмигнув Ральфелелло):

Но хороводов с ним мы не водили.


Роселеста (скрестив руки на груди):

Шут?! Так это он вам губки разукрасил?


Ральфелелло (Роселесте):

Бесспорно! Шут развлекался, злобствовал, проказил!


Феврэния (мужу):

Ты не влепил болвану оплеуху?

Не отогнал как гадкую, назойливую муху?


Ральфелелло (жене):

Нет.


Лютэний (Феврэнии):

Недопустимо! Ральфелелло джентльмен.

(В сторону):

Дайте мужчине сластолюбку-потаскуху,

Дайте распробовать дурнишник-эстроген

И более довольного несовершенством мира существа

Вы не найдёте! - как не отыщете лекарства от измен!

Поддавшись зову естества

Мы превращаемся в галантных кавалеров;

В расслабленных, покорных легковеров;

В ценителей... навязанного шутовства!


Феврэния (мужу):

Шут, значит, перемазал вас помадой?


Ральфелелло (мягко):

Уж не сочти, любимая, бессмысленною тратой

Непостижимого для смертных времени...


Феврэния (нетерпеливо перебивая):

Не беспокойся. Не сочту.

Твоим щекам хватает красноты, а ра́вно - зелени.

Выкладывай... поговорим начистоту.


Лютэний (Феврэнии):

Сестричка, нам не хотелось погружать вас в скукоту.


Роселеста (мужу):

Скучны - в известной степени - смешные оправдания.


Ральфелелло (примирительно):

Оставим, Роселеста, препирания.

Шут выпрыгнул внезапно.


Роселеста:

Откуда?


Ральфелелло (задумавшись):

Отвечать досадно! -

Из-за спины Лютэния!


Роселеста (изобразив озабоченность):

Невероятнейшие, право, совпадения!

Лютэний, Ральфелелло, отсутствие жены...

Вернее - горячо любимых жён!

И... выпрыгнувший вдруг? - из-за спины? -

Развязный шут?.. шпион? Нет! Фанфарон! -

С губной помадою в руке?

Врёшь, Ральфелелло, как балу́ешь! - налегке!..


Ральфелелло (притворно удивившись):

Враньё? - оно здесь, Роселеста, не причём.


Лютэний (жене):

Когда мы ушки ваши тешили враньём?

А? Нет. Враньём от нас, красавицы, не пахнет.


Феврэния (сжимая кулаки):

Дать бы обоим по макушкам кирпичом!


Ральфелелло (супруге):

Если Кларэния тебя услышит - ахнет!..


Феврэния (топнув ногой):

Не ахнет! Кларэния умна! Умнее вас в тысячу раз...


Громоподобный звук, раздавшийся в назначенный жрецами час -

Не воздух, но людскую впечатлительность сотряс.

Звук не позволил девушке изречь парочку ядовитых фраз.

Место, где обреталась мрачная гробница

Не преминуло в воронку пылевую превратиться.

Рассвирепевшая, рычащая женщина-львица

С воронкою вращавшейся слилась

И вместе с ней до верхних этажей домишек разрослась.

Богиня Сехмет выше крыш городишки поднялась,

Надменно вглядываясь в люд, площадь заполонивший;

В люд перепуганный, растерянный, притихший.

Мессеры встали; скрестили руки, ладони положив на плечи.

Примеру их последовали и жрецы.

Также чернь поступила, не знавшая особенностей ритуала встречи.

Сколь схожи меж собой глупцы!

В толпе пугливо перешёптывались: "эй...потише... эй!..

Руки на плечи... руки на плечи... пошустрей!..

Эй... ты там... не артачься... дуралей!..".

Богиня Сехмет удовлетворённо рыкнула, кивнула;

Пасть чёрную разинула, зевнула;

На лица побледневших, замерших жрецов взглянула

И прошептала им: "Спешите продолжить ритуал!..".

Голос богини свистом бурь песчаных отдавал,

Но каждый слышал то, что Сехмет говорила.

Произнося слова на выдохе, она страшила; ворожила.

Смыслом? - или произнесеньем слов? - воздух Толедо холодила? -

Не чувствуя при этом за собой вину.

Хладом повеяло на Ральфелелло, на его жену,

На Роселесту, на Лютэния, стоящих со скрещёнными руками

И с ужасом взирающих на пробудившуюся женщину-войну;

На женщину, поднявшуюся над уютными домами.

Жрецы отмашку дали (расположением богини заручившись)

На продолжение священной церемонии.

Звучала музыка, и голоса певцов в хор стройный слившись,

Песнь затянули об ушедшем беззаконии.

Люд, "прохлаждавшийся" на площади, "оттаял".

Каждый - поочерёдно - жрец день пробуждения восславил.

Герои нашего Романа вернулись к прерванному разговору.


Лютэний (боязливо поглядывая на богиню Сехмет):

Любимая, завидую вашей находчивости, вашему задору!

Такая въедливость - желанна и похвальна.

Зачем из-за проделок шутовских лелеять ссору?

Зачем... пыль поднимать в Толедо? - выражаясь фигурально?

Ты... ты ведёшь себя... провинциально.


Роселеста (побледнев от негодования):

О, даже так? А целоваться с бабами в наше отсутствие - нормально?

Похвальна наша, милый, въедливость?


Лютэний (спокойно):

Да. Въедливость рождает привередливость.


Ральфелелло (дружелюбно):

Ох, Роселеста, перестань.

Ты и Феврэния - отдали ревности сварливой дань.

Не было женщин рядом с нами никаких.

Ни перезрелых, ни - тем паче! - молодых.

Ни кривоногих, ни пучеглазых, ни... носатых!

Взашей бы я прогнал, поверь мне, их!

(В сторону):

Правда, нос у Хельгиллы рос на трёх деви́ц кудлатых!

Но полюбить её способен только псих!


Феврэния (ехидно):

Ты слишком многословен, дорогой.

Прогнал бы прочь девиц? Не сомневаюсь...


Ральфелелло (в сторону):

Хельгиллу - так и вовсе! - прогнал бы её собственной метлой!..

Мне кажется?.. иль... я в неё влюбляюсь?


Феврэния (развивая мысль):

...Ты обладаешь - возражать не стану - красотой.

Однако многие красавчики, замеченные мной,

Имеют вкус - сомнительный, дурной.

Браться обхаживать носатых, кривоногих, пучеглазых мымр!..

Не позавидуешь необеспеченным мужчинам! Быр-р-р!..

Кого приходится им от безвыходности... соблазнять?


Роселеста (подруге):

Незачем слёзы даром проливать.

Беда необеспеченных мужчин -

В низком, неблагородном их происхождении.

Что толку возвышать безмозглых дурачин?

Они живут, и жить продолжат - в разобщении.


Феврэния:

С кем?


Роселеста (спокойнее):

В разобщении со всеми.

И женщинами станут увлекаться, скажем так... не теми,

Какими увлекаться следует...


Ральфелелло (Лютэнию - тихо):

Мотай, дружок, на ус!


Лютэний (Ральфелелло - также тихо):

Нет у меня усов!


Ральфелелло (иронично):

Пардон! - нелепейший конфуз!


Роселеста (юношам):

О чём вы там щебечите? А! Сразу замолчали!


Феврэния (Роселесте):

Заметь: мужья наши мгновенно заскучали,

Едва ты о мужчинах повела беседу.

Женщины - их излюбленная тема.


Ральфелелло (фыркнув):

Внимать противно эдакому бреду!


Феврэния (мужу):

Мужчина - горечь; женщина - вкус сахарного крема!


Ральфелелло (переводя взгляд на Лютэния):

Вот с этим заявлением, дружище, не поспоришь.


Лютэний (Ральфелелло):

Естественные склонности листком крапивным не прикроешь!


Ральфелелло (в сторону):

Хотя... в определённый миг...

Когда крем сладкий приедается...

Ах, облизнулся, баловник!

Опять тебе о... горечи мечтается?

Умолкни. Себя не выдавай.

Рот лишний раз не открывай.

(Девушкам):

Мы слушаем...


Роселеста (посмеиваясь):

Нет, нам вас слушать предстоит.

А шут к вам подкативший - родовит?


Ральфелелло (стараясь не выдать беспокойства):

Шут был... да... Роселеста, мы не отрицаем!

Он нас и... перемазал...


Лютэний (быстро):

А мы его крапивой отстегаем!

Но позже.


Роселеста (Феврэнии):

Поверим жуликам?


Феврэния:

О, нет!


Ральфелелло (жалостливо):

Поверьте!


Лютэний (жене):

Непросто сориентироваться в этой круговерти.

Кто выскочит из-за спины? - попробуй, разберись!

(В сторону):

Благодаря Хельгилле мы изрядно развлеклись.


Феврэния (пристально глядя на супруга):

Шут, думается мне, не столь уж оказался глуп?


Ральфелелло (уклончиво):

Давно помада стёрта с наших губ!

Любимая, расхлябанный, бессовестный буффон

К расправе - и ужаснейшей! - приговорён!

Приговорён, замечу, лично мной!


Феврэния (с интересом):

К расправе? Ха! Забавно! И к какой?


Ральфелелло (мечтательно):

К пинку в упругий зад!

(В сторону):

Я, кстати, даром что - женат! -

Успел зад удирающей Хельгиллы рассмотреть!

Ох, как он аппетитен! Одуреть!

Нахалка им решилась, удирая, повертеть!

От вожделения бы мне не околеть!

(Вслух):

Если появится, то я ему...


Феврэния (перебивая):

Ага. Пинка дашь в зад.

Естественно! Мой муж - толедский хлыщ? - маркиз де Сад?


Роселеста (глядя на супруга):

М-да... выбор нынче небогат.

Простить измену... либо... если не было измены...


Лютэний (девушкам):

Измены?.. Вы чересчур уж подозрительны, надменны.


Ральфелелло (кивая):

Мы - верные мужья.

(В сторону):

Пусть и с помадой на губах.

(Роселесте):

Нельзя избушки на осыпающихся возводить холмах.

Забудьте о проказливых шутах.

Проделки их - дурачество; и то оно - мало!


Феврэния (обратив взор к Роселесте):

Дурачество фигляров, знаешь ли, произвело

Скверное впечатление на нас.


Роселеста (Феврэнии):

Но оправдания логичны. Давай дадим супругам шанс?


Феврэния (юношам):

Ладно, фрондёры, так и быть.

Мы с Роселестой отважимся сегодня вас простить.


Лютэний (облегчённо выдохнув):

Я думаю, нам ручки можно опустить.

Жрецы (да и Мессеры) пример всем показали.

Присутствующие богине Сехмет почести воздали.

Давай, мой Ральфелелло, обнимем жён любимых?


Ральфелелло (подкрадываясь к Феврэнии):

Я только за.


Феврэния (позволив себя обнять):

Легко прощать таких врунов болтливых!

В притворстве нет вам равных. Обнимайте.


Роселеста (прижимаясь к Лютэнию):

Ваши объятья окажутся, пожалуй, кстати.


Лютэний (счастливый):

Люблю с женою обниматься на закате!..


Торжественная церемония продолжилась.

Жрецы богиню прославляли.

Феврэния, глядя на Сехмет, ёжилась.

Её до дрожи пробирали

Грозные рыки и исходящая от пробудившегося божества опасность.

(Испуг предупреждает безучастность!).

Лютэний Роселесте объяснялся в миллионный раз в любви.

"Помилосердствуй!.. Благословение яви!" -

Жрецы взывали, стоя возле пылевой воронки.

Рыки богини были - злы, протяжны, громки.

Аббатство но́чи за плечами Сехмет простиралось.

Вращение воронки ускорялось...


Глава седьмая завершена.


Продолжение следует...


Вторая декада Октября 2024-го года