# Сундук с кошмарами

Олег Мир

## Записки санитара. Случай первый. Смотрящий


Здравствуйте! Меня зовут Иван Вал... впрочем, ни к чему вам моя фамилия, как и названия городов и других мест. Незачем баламутить неокрепшие умы, а то кинутся проверять, опровергать и случайно вляпаются во что-нибудь нехорошие.


Собственно, о чем я вам хочу рассказать: случилось со мной несколько мистических историй, возможно, все я притянул за уши, судите сами. Оно и не удивительно, работал я продолжительное время в психоневрологическом диспансере, по-простому в "психушке". Не, не врачом или психологом, я там числился простым "держи мордой", то бишь санитаром. Попал на должность случайно, по блату, мамина подруга устроила. Знаете, в начале девяностых сразу после армии любая работа со сносным окладом была за счастье. Да и вообще работа как работа, не хуже и не лучше других, особенно, если ты метр девяносто семь ростом, под центнер весом и разрядник по греко-римской борьбе. Не в бандиты же идти. К тому же, нрав у меня спокойный и флегматичный, ну и юношеского пофигизма тоже хватало.


Ладно, хватит о себе, надо и к основной теме переходить. Так что простите излишние разглагольствование начинающему графоману. Долго думал с каких историй начать. По итогу решил с тех, что лучше помню, так что хронология будет скакать.


Случай первый. Смотрящий.


К моменту этих событий я уже три года как числился на должности санитара. Если первый год я все пытался приноровиться к общему ритму и ничего не успевал, то спустя пару лет, времени стало хватать на многое: и книжку почитать, и пофлиртовать с симпатичными представительницами медицинского персонала. За это время большую часть наших постояльцев я знал не только по именам и лицам, но и по заскокам, поэтому понимал, когда они могут перейти в агрессивное состояние. Буйных у меня в крыле практически не было, их отправляли в соседнее здание, где я бывал крайне редко.


Так вот, Пашка, с виду, вполне себе обычный парень, с высшем образованием, милыми родителями и оторвой сестрой. Она частенько навещала брата, то с синяком под глазом, то с ссадинами на костяшках пальцев. Ну и разговоры у нее вертелись все больше с мелкими хулиганствами.


И знаете, как-то так случилось, что мы с Пашкой сцепились в шахматных баталиях (старший персонал на такое шалости смотрел сквозь пальцы). Не все время, понятное дело, играли, но в неделю раза два-три так точно фигурами по столу в клеточку стучали. Сидишь разговариваешь с ним, фигуры двигаешь, и никак не можешь понять, чего он тут забыл, адекватнее меня будет. Интересовался его историей болезни у персонала, сказали, что банальная мания преследования. Мол, за ним гоняется какой-то демон, и тут он прячется от потустороннего. И да, на моей памяти он дважды саботировал попытки его выписать, выдавая концентры: а-ля псих из кинофильма "Пролетая над гнездом кукушки".


И вот, восьмого мая я как раз договорился с Ленкой остаться на ночное дежурство, перед праздником Великой победы. Я заметил, что Пашка со страхом посматривает в коридор и прям дёргается весь, и с каждой минутой все сильнее напоминает шизофреника в период буйного помешательства. Он мне, конечно, не друг, но приятельствуем же. Вот я и отправился узнать, что его так взволновало.


- Паш, ты чего? - миролюбиво спросил я, присаживаясь рядом.


Он посмотрел на меня непонимающим взглядом, после встрепенулся и, схватив за левый рукав, зашептал:


- Оно меня нашло, оно меня нашло, - здравомыслия в его голосе практически не наблюдалось. Он явно не притворялся, такое сыграть не каждому лауреату Оскара дано.


- Кто нашел? - включился я в игру, психам в приступе лучше подыграть, чем ломать их иллюзорный мир, особенно, если ты не профессиональный психотерапевт.


- Смотрящий, - дрожащим голосом проговорил приятель по шахматам, украдкой тыкая в сторону коридора указательным пальцем.


Продолжая подыгрывать, я мимоходом посмотрел в указанную сторону.


Там бродила Аничка, прозванная приведением, и в коридоре стояла Арина Николаевна (без имен не получится, поэтому буду выдумывать свои), то ли уборщица, то ли завхоз, я ее должность так для себя и не смог классифицировать. Чуть сгорбленная, в сером халате, с платком на голове и в больших солнцезащитных очках.


- Я его не вижу, - повернувшись к больному, сказал я.


- Оно в тетке, оно на меня смотрит, - и внезапно вскочил, отшвырнув стул и опрометью бросился к санузлу.


Я сплоховал лишь в первую секунду, после умело поймал психованного, уложил на пол и заломил руки, в ожидании подкрепления в виде врачей с успокоительным. Меня похвалили за оперативность, Пашку уволокли в палату.


Спустя два дня он умер от сердечного приступа. И вот тут появляется первая, но далеко не последняя, странность. Возле его мертвого тела обнаружили Арину Николаевну и, как утверждает медсестра, уборщица прям нависала над ним, неестественно держа руки вдоль тела. Тетеньку вытолкали из палаты, и она в тот же день уволилась. И как после выяснилось, уехала из города, не сказав куда ни близким, ни коллегам. Можно сказать, что все это притянуто за уши и дело просто в глупых совпадениях. Ведь есть Вайолетт Джессоп, что пережила несколько крупных катастроф, она и на Олимпике плавала, и с Титаника выбралась, и после затопа Британники выжила. Никакой мистики, просто случайности, но тут другое дело, слишком много совпадений в слишком короткий период времени.


Первое: у Николаевны не было проблем с глазами, просто она в один непрекрасный день решила носить солнцезащитные очки днем и ночью, не снимая. Про это узнали случайно от сменщицы, а та - от ее мужа.


Второе: она практически переехала жить в больницу, дома появлялась буквально, чтобы переночевать. Нашим говорила, мол, хочет уйти от мужа, с коим прожила более двадцати лет, ему врала про аврал на работе.


Третье: она пыталась подкупить бутылкой водки сторожа Аркадия. Что, в принципе, возможно, он человек по части алкоголя слабохарактерный. Но она потерпела фиаско, сторож начал было ломаться для виду, и любой здравомыслящей человек из постсоветского пространства на ее месте поуговаривал бы мужика, да в итоги бы и сговорились. Но она после второй попытки просто зашипела и стала покрывать его матами. А под конец со злости швырнула бутылку в стену, где та бездарно и погибла. И тут еще две странности, Николаевна была в солнечных очках и этой ночью, и полностью отказывалась называть причину, по которой хочет попасть на территорию больницы, даже глупый предлог не смогла придумать.


Четвертое: ее постоянно в последние дни работы ловили то смотрящей в окно, то на больных, и в это время она была словно бы в некоем ступоре.


По отдельности вроде и ничего страшного, а если сложить все вместе?.. то-то и оно.


Ну а теперь расскажу про самого больного и то, что он поведал о преследующем его монстре. Буду излагать своими словами, ибо читал его дело давно. (Как получил дело? Да просто поговорил с техперсоналом, у них есть ключи от всех дверей. Если проявить терпение и знать, когда что просить, то в нашей больнице можно попасть куда угодно и добыть что угодно. У нас так, как в других местах, за это сказать не могу.)


Нарвался он на эту тварь, когда ехал на раздолбаном трамвае, машина сломалась, а добираться до дома как-то надо было. От такого способа передвижения он отвык в силу того, что начал свое дело, немного преуспел и обзавелся личным транспортом (не забываем, я про начало девяностых пишу, а тогда личный транспорт не то, что сейчас). Но судьба распорядилась по-своему и спустя три года он вновь полез в жестяную коробку на рельсах. От безделья Пашка рассмотрел пролетариев, обосновавшихся в одном с ним вагоне. Это ему очень быстро наскучило, и он полностью переключил внимание на действия, что разворачивались за окном. И вот на одной из остановок он увидел странного вида женщину, в белом платке и коричневом пальто, с темными стрекозообразными солнцезащитными очками. Вид женщины был настолько своеобразным, что он вперился в нее, словно музейный эксперт в картину Ван Гога. И в тот миг, когда трамвай тронулся, он отчётливо увидел, как за темными стеклами мелькнул с десяток сверкающих зрачков. А сами глазные яблоки едва ли не вываливались за пределы оправы. И именно в тот момент тварь его и пометила.


Почти год он умудрялся от ее прятаться, но с каждым днем Нечто находило Пашку все быстрее и быстрее. Горе-бизнесмен то и дело видел женщин в темных очках и коричневом пальто, иногда разных, иногда одну и ту же, но неизменными оставались атрибуты: пальто, платок, солнцезащитные очки. Пашка не знал, чего твари надо, но твердо верил, стоит ему встретиться с ней взглядом, и быть Беде. Последней каплей стал приход соседки за сахаром, та пять часов стояла под дверь и как заведённая твердила "Пашенька, дай сахару. Пашенька, посмотри в глазок". Он, естественно, этого не сделал, ибо Лидка из сорок третей сроду не ела ни сахар, ни соль, и всячески пыталась переманить на свою сторону безвкусия его с женой. Бегство заграницу тоже не помогло, тварь нашла его там буквально за неделю. И тогда у него созрел план, спрятаться или в тюрьме: туда уже точно женщин не пустят, или в психбольнице. Выбор пал на второй вариант по ряду причин. В тюрьму попадать ему было откровенно страшновато. Ну а в психушке все полегче будет, да и к тому же, не следует исключать вариант, что он все же поехал кукухой. И у нас его вылечат. Как показала практика, спрятаться не удалось.


И в виде постскриптума еще несколько слов.


Спустя много лет выпивал я в одной компании, и с нами был полковник, что до развала Союза служил в Калининграде. Я рассказал пару баек, в том числе и про Пашку. Так вот он, немного подумав, уже на балконе, когда мы дымили, поведал, что у них, когда он еще был салагой, произошёл очень схожий случай. В одной деревеньке стали гибнуть люди, со странным вывертом, вырезанными зрачками, то бишь глазное яблоко цело, а зрачка нет. Как такое возможно - местные медики не знали и всех записали в "инфарктники". И там тоже фигурировала женщина в темных очках и пальто, но вроде как свидетелем и только. Он в следствие не вникал, военные там присутствовали в виде галочки, как никак дело проходило возле секретного объекта.


Так что, други, будьте осторожны и не всматривайтесь в темные очки незнакомых тетенек.


## Записки санитара. Случай второй. Стены


Имело место быть одно странное событие в нашей больнице еще аж в 1973 году. Как раз сдали в эксплуатацию новое крыло, где сейчас находятся буйные пациенты. Эта история, можно сказать, основная байка нашего учреждения. У каждого старого здания она есть, просто про них не все помнят. Знают ее все и как минимум раз в полгода она всплывает в общих разговорах, когда целиком, когда виде отсылки. Расскажу саму суть, как я ее понял, ибо пересказывать пяток вариантов с разными данными, только читателя путать.


Так вот. Началась она в начале апреля, новым корпусом уже пользовались с середины зимы, но как это водиться с переездами, еще не до конца обосновались. Персонал частично старый, частично новый, но все равно людей не доставало, провинция как ни как. Еще в честь начала весны сезонники заехали, в общем небольшой бардак имел место быть, поэтому не сразу заметили странное поведение некоторых больных. А когда заметили, не сразу среагировали. А странность заключалась в следующем... Часть пациентов перемещалась по коридорам, держась рукой за стену. Мелочь, на такое и внимание не обратишь, если не приглядываться. Проблема вскрылась, когда двое не слишком умных людей в больничной одежде, попытались обойти друг друга, не убирая рук от стены. Произошла потасовка и, когда их успокоили и оторвали от стены, у больных случилась форменная истерика со всеми вытекающими.


И стоило начать бороться с этим явлением, как ситуация резко ухудшилась. Пациенты почти поголовно держались за стены, а по коридору передвигались едва ли не вжимаясь в них. И что примечательно, младшей персонал тоже стал двигаться из помещения в помещение, исключительно держась за стены. Главврачу получить внятные ответы на такое поведение не удавалось. Люди придумывали разные глупые отговорки или прикидывались, что не понимают, о чем речь, и они всегда так ходили.


К середине мая ситуация дошла до такой степени, что все эти передвижения стали вырастать в некую систему жизнедеятельности. Причем в не больницы люди вели себя нормально. Ну может впервые часы касались стен, но это чисто мышечная память.


Главврач, осознав масштаб проблемы, ринулся ее решать изо всех возможных сил. Своих не хватило, пришлось прибегать к сторонней помощи. Звонить в райисполком с просьбой разобраться в чем-то сверхъестественном, было равносильно волчьему билету для всего персонала, и это в лучшем случаи. Век рационализма и атеизма, как ни как.


Вот он и вызвал якобы на консультацию своего наставника профессора, ну скажем Николая Андреевича. Тот еще помнил, как "закалялась сталь", и был идейным коммунистом с присущим им стальным характером и уверенностью в своих силах.


Приехал этот Николай Андреевич, побродил денек по больнице, отчитал в грубой форме всех, казалось даже белок в парке за ненадлежащий вид. Сильнее всех перепало, понятное дело, главврачу. Профессор, недолго думая, приказал прекратить это безобразие. На что получил обезоруживающий вопрос "КАК?". Он лишь хмыкнул и остался, вроде как наводить порядок, попутно заночевав в больнице.


По утру были вызваны все врачи, и двоих после этого уволили. Светлану Георгиевну банально за воровство медикаментов и Сергея Павловича с формулировкой "профнепригоден". Через неделю вся эта история со стенами закончилась, оставшись в памяти у сторожил и в виде официального заявления о массовом психозе.


Ну что же, а теперь поговорим про мистическую составляющую этого случая.


Как позже рассказывали непосредственные участники этой истории (Персонал понятно дело, а не психи. У тех версий было столько и настолько разных, что даже перечислять не буду, ибо бред он и есть бред. А вычленять из него что-то толковое, уж, простите, не моя специализация.) Так вот, няньки рассказывали, что ходить по коридору было поначалу не уютно, а после и страшно, причем страх не был конкретным, а неким эфемерным, что давило на психику со страшной силой, и не какой рационализм не помогал. А стоило коснуться стены, как он пропадал, будто рубильник обрубали. А если к стене прижаться, то можно было получить некое физическое удовольствие, сравнимое с хорошим потягиваньем по утру или чиханием. Мелочь, а приятно. И чем дольше все продолжалось, тем больше была зависимость от стен.


Далее перескажу что случилось с Николаем Андреевичем. Сами понимаете пересказ из пятых уст, и как говорится верить ему дело сугубо личное. Как гласит основная версия, профессор отправился на пенсию и умер через пять лет в пансионате. И перед смертью его навестил наш главврач, то ли сам так захотел, то ли вызвали. Так вот Николай Андреевич и поведал. с чем столкнулся в ту злополучную ночь, гуляя по коридорам.


Давящий страх он почувствовал еще днем, провел эксперимент с касанием стен по всей больнице, ища эпицентр. Не нашел, лишь понял, что наибольшее давление происходит в коридорах. Понимая, что ждать помощи не откуда, он решил принять бой или вызов, кому как будет угодно. Встал ночью в коридоре, что вел в кочегарку (он настолько узкий, что я там плечами за стены цепляюсь, и света всего от одной лампочки в сорок ват). Ждать пришлось не долго, спустя минут пять, страх и растерянность навалились монолитной политой, но профессор выдержал, и вот после началось. Пространство перед ним помутнело, выделяя некий силуэт, не прошло и минуты как профессор узрел Нечто. Оно до середины грудной клетки поднималось до потолка, после переламывалась и тянулась дальше еще на добрый метр, далее из плеч торчали руки, уходящие тенями в пол. Голова на тонкой шее практически обычная, человеческая, только с рядом ужасающих мутаций, нижняя челюсть, свисала на локоть вниз и болталась, словно от сквозняка, а вместо глаз имелись пучки шевелящихся щупалец, словно ловящих некие вибрации в воздухе. Разглядывал он тварь секунды две, не больше, но успел понять, поймай его эта тварь, и разорвет на куски. Нечто было взбешено его неповиновением (как он это понял никто мне толком, так и не объяснил). И профессор влип в стену как кусок метала к электрическому магниту. И наваждение пропало. После, не отлипая от стены, он пробрался в кабинет главврача, где пил до утра, по-прежнему держась за стену.


Как избавились от монстра и проблем со стенами? Просто. Тварь была копией лица Сергея Павловича, за исключением мутаций. И не придумав ничего более умного, профессор вышвырнул того из профессии, благо авторитета на такое ему хватило. А что еще сделаешь? Не в полицию же заявление писать?


После наводили справки об этом Сергее (к слову он приехал в нашу больницу в начале февраля), но ничего не обычного не узнал, родился, учился, не состоял, не привлекался. Единственное, если можно так выразиться, мутное пятно в его жизни, это проведённые пять суток под завалом после землетрясения. Но эти домыслы уже от безвыходности положения. Что это было за явление, не ясно. Может вы знаете?


P. S. В интернете про такого монстра я ничего не нашел, но один знающей человек сказал, что это мог быть Ракшас. Точнее одна из разновидностей этого демона.


## Случай третий. Старушка. (Чуть вспомнил про нее, хотел было про Палочника писать.)


Этот случай не столько мистический или страшный, сколько таинственный. Находилась у нас в учреждении одна занимательная старушка, за год до моего прихода она пропала.


А теперь по порядку. Старушку звали Ирина, и с официальными бумагами у нее творилось что-то неладное. Из личного дела выходило, что поместили ее сюда некие люди из "органов", в 1981 году, с диагнозом Микропсия, то бишь заболевание, при котором нарушается правильное восприятие времени и пространства. И одно это должно было отбить веру любым ее словам. Странно еще и то, что на нее не было карты лечения, словно привезли и оставили на проживание, как в пансионат.


Первой мне о старушке рассказала Арина Александровна, нянечка со стажем и ярая поборница справедливости. При ней сплетни распускать, что самого себя в могилу закапывать, те же ощущения получите. Суровая натура, всеми уважаемая.


Так вот, эта бабушка Ирина тихо-мирно жила в больнице, никогда не пыталась сбежать и всячески помогала по хозяйству. Когда ее пытались выписать, то она заявляла, что у нее приказ тут находиться, и отменить его может только некто генерал Рыжов. И все соглашали, не споря. Исчезла она очень незаметно, просто в один прекрасный июньский день про нее вспомнили, но не нашли. Когда ушла? Кто выпустил? Неизвестно. Подали в розыск и забыли.


А теперь поговорим про те странности, из-за которых я решил ее упомянуть.


Первая и самая очевидная: о ней никто не помнит. Как говорится, от слова совсем. Единственное место, где вспоминают про странную пациентку, это скамейка за кочегаркой под кустом лозы. Там образовалась незаконная курилка, там я про эту бабашку и узнал, сначала от Арины Александровны, ну а после и другие дополнили и потвердели ее слова.


Вторая странность старушки - это невероятный ум и эрудированность, она всегда знала, что ответить на любой вопрос, неважно в какой сфере он был задан. И также некая возможность предсказывать. Сейчас поясню. Она знала про случившиеся события по всей территории Советского Союза, про катастрофы самолетов в 1982 и 1984, до нашей провинции такие новости точно не доходили, тем более больным. И понятное дело про Чернобыльскую трагедию рассказала намного раньше, чем об этом стало известно широкой общественности. Еще ради шутки угадывала победителей конкурса Песня года. Все удивлялись и только никто не бежал никуда сообщать про необычную старушку.


Третья странность: она часто рассказывала необычные и интересные факты о Великой Отечественной войне. Такие как: Битва при Белостоке, где был тяжело ранен Сталин. Осада крепости Бур. Подземные бои второй бригады под командованием Жукова. Ага, вы тоже заметили, что таких фактов нет в официальной истории. И даже у консперологов, а те горазды придумывать и накручивать сюжеты. И как заверила меня Арина Александровна, если она все это и выдумала, то верила в сказанное свято и безоговорочно. Кроме вымышленных фактов, бабушка Ирина также рассказывала и про широко известные события. Про Панфиловцев и Курскую дугу, про взятие Варшавы. Ее послушать - так она присутствовала почти на всех крупных битвах той ужасной войны. На прямой вопрос как так вышло, что она побывала в стольких местах военных действий, ответ всегда был прост: она сопровождала надсмотрщика за Черным человеком.


- Типа негр? - спросил я Арину Александровну, куря очередную сигарету на протертой скамейке.


- Сам ты негр. Нет, именно черный. Мы ей тогда фото негра показывали, а она обиделась. Говорит, что знает про африканские народы. А тот, про кого она рассказывает, был сотворён из тьмы, настолько неестественно он выглядел. Остальное все как у людей: зубы белые, пусть и тускло, язык и нёбо красное, радужка серая, глазные яблоки мутно-желтые.


Стоило ее спросить, кто это такие, она сразу становилась серьезной и чеканила ответ: "Это секретная информация, к разглашению не подлежит". Также она не рассказывала, какие цели те Черные преследовали. Иногда под хорошие настроение сбалтывала лишние, про ее злоключения подле этих существ. В основном бытовые случаи, но все же. Черные многого не понимали в людской жизни, и эти несостыковки культур никак не играли на комедию положений, скорее на драму с печальными последствиями. То Черный руки оторвет бойцу (без крови и болевого шока, раз и нет рук), то бьющееся сердце санитарочки передаст смазливому лейтенанту, или полвзвода в коллективный разум объединит. А те после в самоволку уйдут в Белорусские леса и там такого наворотят, что до середины семидесятых разбираться будут. Из военной практики она рассказала про один случай, когда Черный поднял наших бойцов в атаку на укреплённый дот и довел всех невредимыми. Вроде и стреляли фашисты, и били штыками, а наши будто призраки шли вперед, не зная бед.


Черные воевали не только на нашей стороне, но и на вражеской, но про это она лишь пару раз обмолвилась и все.


Почему про них никто не знает? Так все просто. На фото и видео они не отражались, что-то там с преломлением света. А обычные люди после встречи с Черными, старались вычеркнуть их из памяти, тот же парень, кому Черный руки оторвал, всем рассказывал, что его так противопехотная мина ухайдохала, когда он полз на свиданку к паночке.


Ну а в 52-ом этих Черных по приказу Партии уничтожили. Как это все произошло, она наотрез отказывалась говорить. Но обо всем знает некто генерал Рыжов.


Вот такая была старушка. Тут кому как угодно, хотите верьте, хотите нет. Но странный символ на скамейке воскрешает все воспоминания о ней. И еще пару часов видится всякое. Но про то - не сейчас.


P.S. Я про нее и вспомнил потому, что поехал с сыном походить по заброшенной больнице, предаться, так сказать, ностальгии. И, понятно дело, курилку тоже посетил. Там про бабу Иру и вспомнил и сразу накропал заметки в блокнот. Правда, не про все удалось в последствии вспомнить, вот что значит "белое яблоко, перевернутое солнце и кусь". Придется еще раз туда ехать и узнавать.


## Записки санитара. Случай четвертый. Гроза


Люблю грозу в начале мая,

Когда весенний, первый гром,

Как бы резвяся и играя,

Грохочет в небе голубом.


Вот даже сейчас написал и вздрогнул, казалось столько лет прошло, должно все забыться. А нет, страх так и норовит дернуть за нутро. Даже когда первый раз с парашютом прыгал, эмоций было меньше. В тот злосчастный вечер первого мая, это четверостишье Тютчева набатом звучала в наших ушах. Но давайте по порядку.


День не задался с самого начала. У меня болела голова и когда-то сломанная лодыжка. Если второе можно было списать на смену погоды, к обеду небо затянуло тучами, насыщенного свинцового цвета. То в первом случае, даже лекарства не помогали. Мне бы тогда домой пойти, но нет гордость и чувства долга не отпустили. Вы скажите идиотизм, пусть так.


Обколов успокоительными всех пациентов, кого можно, мы приступили к ночному дежурству. То есть согнали десять оставшихся больных из тех, кого нельзя было успокоить медикаментозным способом, в общей зал (да не по протоколу, но кого тогда интересовали такие мелочи). И сами засели рядом в смотровой, то бишь я, Алла нянечка и Владимир Санов - дежурный врач. Ночь предстояла трудная, сами понимаете, весна, плюс сильная гроза, а люди с неустойчивой психикой всегда реагирует на такое непредсказуемым образом. Первый удар грома пришел внезапно, без вестового виде молнии. Стекла зазвенели, показалось, что даже здание вздрогнуло, мы повскакивали, но больные вели себя на удивление смирно, да дрожали, да поскуливали, но не буянили. Вот тогда, по-моему, Владимир Санов и произнес:


- Люблю грозу в начале мая. Когда весенний первый гром...


И продекламировал его целиком, и даже с неким воодушевлением в голосе.


- Не ожидала, Владимир Николаевич, - с нескрываемым удивлением проговорила Алла - эффектная женщина с двумя разводами, и вредной привычкой знакомиться с неправильными мужчинами, - ваше любимое?


- Нет. Сам не понял, откуда вылезло, - растеряно отозвался врач.


Молния озарила помещение, мы внутренне напряглись в ожидании нового разряда с небес. И он не заставил себя ждать, ударило так, что показалось стекла вылетят вместе с рамами. Даже мне стало как-то не уютно, а пациенты как впали в некую прострацию, так в ней и находились.


Свет отрубился на седьмом ударе грома, что в принципе никого не удивило, при таких ураганах электричество пропадало регулярно. Развесили ручные фонари по стенам, ну и на руки каждый из персонала получил по одной штуке. Конечно электрогенератор имелся, и даже исправный, но вот дизтопливо к нему отсутствовало как факт. Мне кажется его воровали и продавали еще на стадии оформления бумаг. Что взять с людей, их пьянила мнимая свобода середины девяностых.


Ближе к двенадцати по полуночи, Алла стала как заведённая проговаривать первую строчку Тютчевского творения. Меня это раздражало, и я пересел подальше. Владимир уже без затей глушил подаренный коньяк. Нервы у нас были натянуты, извините за банальность, словно струны, дерни зазвенят и лопнут. И что самое странное, не было столь уж явной причины для такого раздрайва, не гроза же тому виной в самом деле. Я от предложенного коньяка отказался, Алла пригубила одну рюмку и только.


После очередного обхода Алла подошла ко мне, луч ее фонаря скользнул по лицу, и я едва сдержал гримасу раздражения.


- Вань, - не естественно грудным голосом проговорила женщина, - сколько мы сюда привели больных?


- Десять, - буркнул я.


- Вааань, - протянула она встревожено, - их больше.


- Чего? - я машинально пробежался лучом фонаря по пациентам, пересчитывая их, - 1, 2,3 ... 10, 11. Опа, откуда еще один?


- Вот и я не знаю. Пойдем посчитаем, - она потрясла листком бумаги, - я имена внесу.


Посчитали всех еще раз, внесли имена, лишним по нашему разумению оказался Илья Тук-тук. У него был целый букет заболеваний, одно из которых патологическое желание играть в прятки. Так что, как минимум раз в неделю, нам приходилось выковыривать его из разных мест, начиная с подкроватных пространств различных коек, заканчивая сушилкой для белья. Так что его внезапному появлению мы не сильно удивились, а вот слова его заставили вздрогнуть:


- Люблю грозу в начале мая, - голосом заправского умалишённого проговорил он.


- Чего? - взвился я.


- Когда весенний, первой гром, - уже абсолютно спокойным голосом продолжил он.


Алла пискнула и прижалась ко мне своим немалым бюстом.


Обескураженные и взволнованные, мы вернулись на свои места. К тому моменту Владимир и лыка не вязал, амёбой растекаясь по стулу.


- Ваня, Вань, - через полчаса запищала Алла, - их двенадцать.


Я глухо выругался и снова пробежался по помещению лучом света, так и есть двенадцать, три раза пересчитывал.


- Пошли записывать, - рыкнул я, страх ржавым гвоздем во всю ковырял мою душу, лишнему пациенту взяться было просто не откуда.


Под конец этой процедуры, меня прошиб холодный пот, а внутренности скрутило узлом. Людей двенадцать, а имен в списке одиннадцать. Вот такой абсурд. Как мы не считали, но так и не смогли понять, кто двенадцатый. И все это под завывания ветра, блеск молнии и чудовищный грохот грома, и как общий фон стих Тютчева. Каждый пациент говорил свои строки, невпопад, сбиваясь, но упорно твердя слова поэта. И знаете, если вслушиваться и проговаривать слова за ними, то всё понятно: Люблю... Гремят раскаты... Гам лесной... Кормя... но вот стоит чуть ослабить внимание, как стих превращался в некий чудовищный речитатив, подходящей стереотипным демона поклонникам.


В какой-то момент, я потерял из виду Аллу, а после обнаружил как двое больных, запихивают ее под стол. Вырвав из рук сумасшедших женщину, оттащил ее в смотровую, к пьяному Владимиру. Выпрямился и проскрипел зубами от увиденной картины. Больные плотной цепочкой стояли возле стеклянной ограды. И как я не силился не смог увидеть их лица, луч фонаря просто тонул во мраке. А редкие всполохи молнии высвечивали одномастные лица.


Пока я пытался во всем этом разобраться, Алла куда-то пропала. Как ей это удалось до сих пор не понимаю. Я хотел было кинуться на ее поиски, но иррациональный страх гвоздил ноги к полу.


Через полчаса пациенты начали заниматься неким одним им понятным делом, осмысленным, ведущим к какому-то логическому концу, но полностью непонятному для меня как зрителя. Неправильность происходящего ввергала мой мозг в первобытный ужас, и еще я понимал, стоит мне понять их замысел, как это уничтожит мою личность, превратив ее в лохмотья. Мне бы уйти в незабытые как Владимиру, но я просто физически не мог оторваться от созерцания коллективного помешательства. И спустя некое количество времени, я понял, что эти одиннадцать подчинены двенадцатому неизвестному. И вот тогда какой-то древний инстинкт самосохранения отключил мое сознание.


Как я потом узнал, гроза закончилась с первыми лучами солнца.


Меня нашли без сознания утром, за что немедленно влепили строгий выговор. Да и плевать, я через неделю написал заявление об уходе.


Вы будете смеяться, но я физически больше не мог находиться с теми странными пациентами, меня корежило при одном их виде. И еще у меня развилась необычная фобия, как только я возвращаюсь воспоминаниями к той злосчастной ночи, меня постепенно охватывала паническая атака. Этот текст я смог допечатать только с тринадцатой попытки, и то только из-за врождённого упрямства.


А теперь коснусь самых неприятных моментов.


В ту ночь пропали Владимир Николаевич и Алла. Врача нашли через месяц, когда тело стало разлагаться. Его буквально утрамбовали в старую тумбочку, что стояла в подвале. Тогда с криминалистикой было плохо, особенно в провинции, но говорят, что на нем кроме отпечатков пальцев Аллы, никаких других не было. Я думаю, просто еще одна страшилка Психлечебницы. (Меня к слову, год мурыжили следователи, по поводу его смерти).


А сама Алла пропала с концами, следователи склоняются, что она тоже мертва.


Но вот, что я вам скажу, видел я ее по телеку в обществе, скажем так, совсем не бедных людей. И готов поклясться жизнью своего сына, она прямо через экран подмигнула мне и после показала язык. Я после нашел запись этой передачи и более ничего подобного не увидел.


Тех десятерых, даже Тук-тука после полугода лечения, признали абсолютно здоровыми. Это мне жена рассказала, она там еще работала какое-то время.


А больница через год, после майского пожара была закрыта на реконструкцию, с тех пор так и стоит пугающим обывателей силуэтом.


Случай пятый. Палочник.


Хотя, стоп. Хватит пока. И так рассказал больше, чем хотел. Остальные случаи не столь интересные и, если можно так выразиться, более сильно притянуты за уши к мистике. Правда есть еще пяток других историй, что рассказывали друзья и приятели. Но там не про больницу.


P.S. Спасибо, что потратили время на чтения моих записей.


## Баба Маня идет до магазину.


Баба Маня проснулась резко, щелк рубильник и вот уже старческое сознание вовсю разгоняет мысли о грядущем дне. Несмотря на быстрое пробуждение, вылезать из-под нагретого одеяла старушка не спешила. Она всегда любила понежиться в постели, но по молодости ей не дозволяли родители, после муж, а дальше дети коих нужно было собрать то в дет. сад, то в школу. Но сейчас она живет одна и может позволить себе мелкие слабости. Старушка глубоко вздохнула, наслаждаясь едва уловимым запахом стирального порошка. Он всегда ассоциировался у нее с чистотой, а где чисто там и порядок, спокойствие и мирная лишённая тяжелых дум жизнь.

Отлежав в постели почти час, она все-таки выбралась из теплого плена одеяла. В свои шестьдесят с не большим, баб Маня выглядела, бодрой крепко сбитой старушкой, с добрым лицом и хитрым прищуром глаз. Будто она знала, меленький секрет любого встречного, и бережно ее хранила. Хозяйка не большой "двушки" повела плечами поёжилась от утренней свежести, и вдев ноги в новеньки тапки отправилась в ванную для процедур личной гигиены. Вымытая и причесана, она облачилась в зеленое платье с белыми цветками по бокам и растирая руки кремом зашла на кухню. С трудом открыла дверцу новенького холодильника, критически осмотрела набор продуктов и, вздохнув, сказала в холодное нутро техники.

- Надо идти до магазину.

Холодильник, заполненный на половину, ее несколько не устраивал, и не важно, что там продуктов еще на неделю. Призрак голодного детства не давал покоя даже в сытой старости, заставляя забивать освободившееся пространство до отказу.

Зашипела сера, выдав всплеск пламени, и горящая спичка дала жизнь синему цветку газа. Баба Маня, заполнила пузатый чайник водой из бутыли, и придавила пламя подгоревшим донышком. Все эти новшества с электрическим подогревом она не признавала, считая, что хороший и правильный кипяток может получиться, только от живого огня. Спустя не полных десять минут она залила кипяток в бледно-зеленую кружку, где валялся пакетик с мятным чаем. И пока заварка растворялась, старушка медленно намазывала мед на кусочек батона. В окно мягко стукнули, повеяло сквозняком, бабка вздохнула и развернулась. С подоконника на столешницу мягко ступил черный кот.

- Васьк, ты что ли? - подслеповато щурясь, задала она вопрос немой скотине.

Кот протяжно зевнул, мигнул левым глазам, следом правым и с заметным запозданием тем, что находился посередине лба. И только после этого задней лапой закрыл створку окна.

- Мрак, - с некой досадой констатировала бабка, - пожрать пришел?

Кот плюхнулся на задницу, и отчетливо по-человечески кивнул.

- На еду заработать надо. А ты вот что полезного сделал? - Кот поднял лапы и страдальчески почесал за ухом, силясь вспомнить подвиги минувшего дня. Через полновесную минуту, тяжело выдохнул и протяжно мяукнул, что-то в свое оправдание.

- Чего орешь, нечисть поганая. "Я, по-твоему, все едино, ничего не понимаю", - сказала пожилая хозяйка и отвернулась к чаю.

Эта кошачья нечисть прибилась к ней в семьдесят седьмом, на первомайской демонстрации в Москве. Сначала боднул в ногу, после полученного пинка, не умело следила за ней. И уже в поезде, когда она возвращалась в родное село, вот так как сейчас пролезла через оконную форточку. С тех пор они в месте и живут, точнее делят общие квадраты, и эта мелкая нечисть объедает бедную старушку. Так гласит официальная версия для подружек, и родни.

Толку с Мрака мало, мышей не ловит, удачу не притягивает, порчу не отвадит, только и может, что мелкую нечисть гонять по подъезду. Ну, так с этим Маня и сама без лишних проблем справляется, всего-то и надо в подъезде дохлую мышь с наговором кинуть, но... всегда есть эта заклятущая НО. Ведьме без мистического питомца жизни нет, кто-то же должен принимать на себя негативные эмоции. Скольких она видела женщин, что силу познали, а мистическим помощником не обзавелись. И нет у них другой судьбы как собирать десятками в своих жилищах котов, собак и другую живность, силясь найти в них того, кто примет откат негатива. А еще есть старушки, что краем коснулись потустороннего, и более не могут побороть желания кормить бездомных котов, потому что часто среди них есть вот такие как Мраки. Помимо потустороннего облика кошак имел и нормальное физическое тело. Он вселялся в обычного кота, но только черной масти.

- Ну, морда, - с напускной злобой сказала баба Маня, и вытянув руку, от души дала щелбан в лоб коту, то в своей наглости решил сесть перед ней, - че рыбы хочешь?

Кивок в ответ. Мрак любил рыбу, мог есть ее до полного непринятия оной физическим телом.

- Хорошо. Один бес до магазину идти надо. А ты пока сбегай на чердак да в подвал, паразитов погоняй. А то весна уже и дети начнут ползать там, где им не след, и чего доброго нарвутся, на что не хорошее. Понял?

Кошак спрыгнул на пол и отправился выполнять поручение.

Баба Маня допила чай, ополоснула кружку, и неспешно отправилась собираться для выхода на улицу. Занималась она эти неспешно, куда торопиться в ее годы, к тому же в полной тишине, не любила она лишний шум. Телевизор и тот включался только затем, чтобы просмотреть список передач, требуемый для обсуждения среди ее возрастной группы. Несмотря на середину апреля, оделась тепло, вязаный свитер, утеплённые штаны, синее пальто, что подарил зять, косынку и сапоги на меху, в левый карман кошелёк, в правый, аккуратно сложенный полиэтиленовый пакет. Мельком глянула в зеркало, нет ли где грязи и, захлопнув дверь, вышла в подъезд, а после, преодолев один лестничный марш, оказалась на улице. На ключ она не закрывала свою квартиру уже лет так пять.

Родной двор встретил престарелую женщину, запахом талого снега, хмурым небом, чисто выметенными дорожками, да песочницей сейчас прикрытой брезентом, от мусора и охочих до туалета котов. Не добрым оскалом виднелась не достроенная детская площадка, но главный по дому обещал, что к маю все будет готово. Она могла и до июня подождать, все равно внуки раньше не приедут. Мельком глянула на скамейку слева, доски новые, а вот бетонные опоры еще помнят те дни, когда тут ключи раздавали новоселам. Далее яблоня пятилетка, в этом году должна дать обильный урожай, в меру сладкий яблок. Баба Маня улыбнулась и едва заметно поклонилась двору, запечатанному среди многоэтажных домов в виде не ровного прямоугольника. Двум подросткам, стоящим возле арочного выхода, уважительное отношение к месту проживания не понять. Для них дом заканчивается за порогом квартиры.

Сошла по новеньким ступенькам, и не по-старчески уверенной поступью направилась в сторону магазина. Выйдя со двора, вступила на залатанный асфальтный тротуар, дошла до ближайшего перекрестка. Не смотря по сторонам, пересекла едва заметную зебру, за что получила злобный сигнал от автолюбителя. Вышла на брусчатый тротуар, оно и понятно другая улица, другие правела и хозяева. Далее вступила на тропу, что кривой линией рассекала грязного вида газон. Она преодолела почти половину пути, как замерла, хмыкнула себе поднос и развернулась к открытому колодцу. Массивная крышка люка лежала в стороне, а из дыры в земле едва уловимо тянуло паром. Бдительная старушка подошла ближе и опасливо глянула внутрь, работяг нет, только отблески воды. Осмотрелась вокруг, ни следов шин, ни других признаков работ. А люк по виду давно так лежит, еще со вчерашнего дня. Странно чего БОМЖи его не утянули, для совершения обмена метала на горькую. Баба Маня задумалась. В магазин она ходила два дня назад, и люк был закрыт, и вообще был ли тут люк. Вспомнить не получилось и не из-за старости лет, а потому что до этого не обращала внимания.

- Береженого Бог бережет, - шепнула она, а затем начала совсем уже не разборчиво нашептывать заговор против Пагубника.

Мерзкая нечисть, и главное почти неистребимая. Любит она притворять открытым люком, куском арматуру торчащим из стены, черным провалом двери в подвал, заманивая глупую и невнимательную жертву. Поймает несчастного, попьет кровушки и снова в засаду. Хитрая тварь, не каждый и угадает, всамделишней люк или то Пагубник. Он голову может заморочить не то что ребенку, но и ведьме. Почти пять минут она читала заговор над черным зевом, а после нашла ветку и уже на нее навела Пугачь, чтоб детишки боялись близко подходить.

Перекрестилась и пошла дальше. "Если не поможет и к утру все едино будет открыт, то надо будет что-то посерьёзнее придумать", - с такими мыслями она продолжила путь.

Завернув за угол дома, обошла лужу по большой дуге, ливневка забита напрочь, а жильцам и дела нет. Сами страдают от своей злоб и склочности, так еще и других мучат. Зато машины стоят все сплошь дорогие, немецкие. Проходя мимо кирпичного здания, что когда-то служило людям как хранилище всего нужного и полезного, сейчас же оно стоит без окон и дверей, изукрашенная неумелым граффити. Баб Маня остановилась, глядя на это художество. На изъеденных временем кирпичах, лимонным цветом начертаны кричащие слова, вот только смысла ни на грош. Пустые слова яркой краской, на полу разрушенной поверхности. Все как в стране.

Вот раньше. Раньше было как? С начало в бога верили, икона молились от этого и защиту имели от всякой погани. Потом пришли коммунисты со своими лозунгами, плакатами, и верой в себя и светлое будущее. Та же вера только в другом окрасе, ничем не уступающая поповской. Баб Маня тогда еще Мария Андреевна Рубская, своими глазами видела, как комсомолец стоял на против всамделишного черта и не чутье его не боялся. А тот рогатый как не силился, ни чего ему сделать не смог, ибо вера у парня было сильна (вера в правое дело) как и дух. А сейчас что? Пустые слова, как в церквях, так и в устах правящих.

Старушка кратко прошептала проклятие, сплюнула и пошла дальше. Вроде каждый раз ходит вдоль этого непотребства, и каждый раз ее охватываю схожие мысли. Пора бы привыкнуть, смериться, а нет, не выходит, щиплет душу.

Дальнейший путь до магазину прошел без отвлечений и остановок. Сам магазин представлял из себя здание из красного кирпича, с вывеской синего цвета "Василёк". Баба Маня проигнорировала ступеньки, пусть их всего пять, но легче подняться по пандусу, придерживаясь за перила. И все из-за коленей, последние годы они все больше донимали старушку. Остановилась возле большой массивной двери, вздохнула и взялась за потертую ручку, дверь натужно подалась, отзываясь противным скрипом не смазанной пружины. Протиснувшись в тамбурное помещение, покупательница привычно обтерла ноги об коврик, и проследовала дальше, толкнув застекленную дверь плечом. Стоило ей оказаться внутри, в нос тут же ударил запах сырого мяса. Хотя данный товар здесь и не продавался. Она вежливо кивнула продавщицы Ирине Борисовне, и свернула налево к стеллажам с продуктами. Ассортимент откровенно разочаровывал бабу Маню от года в год. Все больше появлялось новомодных товаров, и все меньше становилось привычных и нужных. Она как-то пожаловалась на это Ирине Борисовне, на что получила честный ответ. "Какие времена, такой и спрос". И баба Маня все больше понимала, что не долек тот час, когда ее придется идти в гипермаркет.

Она сноровиста, набрала продуктов, хлеб, сухарей, масла, сметану, пачку яиц, корма для кота. И подойдя к продавщице еще раз поздоровалась.

- Здравствуй Борисовна. А рыбка свежая есть?

- Есть, - не очень вежливо отозвалась та.

Как считала сама Ирина Борисовна, у нее были основания на грубость. Во-первых, она ни какая не Борисовна, а Ирочка или Ирина. Во-вторых, у бабы Мани были чистые ухоженные пальцы как у тридцатилетней секретарши. У самой же Ирины Борисовны пальцы выглядели страшно, не смотря на все женские ухищрения, десять лет в мясном отдели не прошли бесследно для кожи. Сама же она выглядела достаточно эффектно для своих сорока пяти, высокая грудь, тонкая талия, широкая попа, все это облачено в модное платье, на лице минимум макияжа, прическа, короткая из салона. Вот только эти руки проклятущие, все портили.

- А дайка мне килограмма два мороженой кильки.

- В морозилке возьмите.

Старушка вздохнула, и сама отправилась доставать морепродукты. Бабы Мани очень хотелось сказать, чтобы вместо продажи мяса из-под полы, (ведь провоняла кровью просто жуть) да поисков богатого жениха, она бы лучше присмотрелась к окружающим ее мужикам. Сразу бы жизнь заиграла новыми красками. Но все слова бесполезны, когда в голове занозой сидит гордыня и завышенное самомнение.

Расплатившись, бабка вышла на улицу, часто задышала, силясь прогнать мясницкую вонь, прохладным апрельским воздухом. И отдышавшись, повернула направо в сторону не большого парка.

- А вот вы где голубчики, - безразлично проговорила старушка, подходя к памятнику, где нахохлившимися комками сидели голуби. Присаживаться на скамейку она не захотела, сыро, да и дел всего на пять минут. Поставив кулек возле ноги, достала батон, разломила пополам, изрядно накрошив, часть спрятала обратно, часть кинула голубям. Те резво на перебой бросились к еде, при этом курлыкая так что мамаши с колясками по оборачивались.

Послышалось несколько укоряющих возгласов, но бабы Мани на них плевать. Жирные ленивые голуби отличная пища для мелких бесов. Сами по себе они слишком слабы, и практически безвредны, но голод может сбить их в стаю. И тогда уже опасно, могут маленького ребенка утащить у зазевавшейся мамаши, или же пьяного задушить, а по зиме из сугроба не выпустить. Так пусть лучше жрут птиц, чем пакостничают. Хорошо бы еще на автовокзал сходить, с проверкой, а то деду Антону веры нет. Как зальет горькой зеньки, лично бесов гонять ходит, а там его под белые ручки, да в дом из желтых кирпичей. Но это походу, а специально ехать в цент города она не собиралась. С тряся крошки с пальто, и подобрав кулек, нарушительница муниципальных законов, неспешно потопала в сторону своего дома.

Она почти прошла квартал с пустым граффити, когда на перерез вышли две старушки. Одна лет семидесяти на вид, в коричневом пальто и синем берете, другая куда как моложе, лет пятидесяти в черной куртке и платке. Кириловна и Катька.

- Здравствуй. Баб Маня, - рублеными фразами проскрипела Кириловна.

Не смотря на разменянный седьмой десяток лет, Кириловна являлась подследственной ведьмой. Снять сглаз, отвести неудачу, помочь с ребеночком, это все к ней. С чем-то более серьезным и подходить не стоит, даже слушать не будет, с опытом и годами пришло к ней четкое понимание своих сил. Но положа руку на сердце, Кириловна делала большое дело, ведь с рутинными мелочами, никто разбираться не хочет. А накопись они в нужном количестве, могут привести к очень плачевным последствиям.

Катька же, процедив что-то малопонятное сквозь зубы, кивнула головой. Это она не от неуважения, а скорей из-за страха перед бабой Маней. Катька специализировалась на отводе глаз, и мыслей о дурном. Сколько она семейных скандалов да тягостных браков спасла и не счесть. А детей из дурных компаний вывела, на целый город хватит, регионального масштаба естественно. Из-за своей скромности и серости так и прозябает в бедности, а ведь могла сейчас крутиться возле больших денег. Но, к слову, об упущенных выгодах Катька никогда не жалела. А баб Маню она боялась, потому что по дурости кинулась ее семейную жизнь править. Спас ее тогда, муж баб Мани, не дал не разумную в обиду.

- Здорова, - нетерпеливо отозвалась старшая ведьма.

- Спешишь. Аль минутка есть?

- Что надо? - грубовато спросила баба Маня. Понятно же раз на полдороги перехватили, то дело срочное и не к чему тут лишние слова.

- Беда у нас. Козлы пришли. Пьют, - они как по расписанию, раз в месяц всегда просили ее о помощь.

- Дык прогоните.

- Ать пробовали. Не выходит. Сил у нас не хватает.

- А милиция вам на что? - Ввязываться в чужие проблемы, ей очень не хотелось, особенно с Козлами.

- Так они ментам глаза отводят, - резко бросила Катька.

- Ох, уже вы окаянные, - баба Маня поддала в голос усталой раздражённости.

Как бы не хотелось, а идти придется, Козлы хоть и не сильно вредные, но общую ауру и настрой двора могу испортить основательно.

- Дык. Едем?

- Веди, только быстро. У меня Мрак не кормленый.

Оби просительницы в один голос агакнули синхронно развернулись и двинулись в противоположную сторону от дома баб Мани. Идти пришлось не долго, оно и понятно Кириловна присматривал за двором, что располагался левее дома баба Мани, Катька соответственно смотрела затем, что правее.

Обошли дом пересекли проезжую часть в не положенном месте, после обогнув сугроб, что коммунальщики за зиму так и не удосужились вывести, вошли в очередной двор. Обычный ничем особо не примечательный, вот так с ходу и не скажешь, что тут не так как везде.

Компания из трех Козлов бросилась в глаза сразу. Сидят голубчики под металлическим грибком, бутылка водки на виду, совсем страх потеряли. Бабки подобрались и напрямик двинулись к ним.

- Гля мужики, тяжелая кавалерия подъехала, гы, - закричал худощавый мужик в красной болоньевой куртке, поверх черного спортивного костюма, стоило старушкам остановиться в трех метрах от них.

Баба Маня пристально осмотрела возможных противников. Главный определился сразу, сидит нагло лыбится, шапку петушок на голове поправляет, взгляд мутный, улыбка поганая, часть зубов фиксами закреплена. Подпевала чуть скукожился, худой с неровно выстриженными усами, а может и обкусанными, смотрит в деревянный столик, нервно перебирая ручонками замызганный стакан. А вот третий настораживал, задница на скамейке, голова откинута назад и упирается в землю. Из одежды рваный свитер и штаны. Вроде и спит, но на деле место привораживает.

- Сами уйдете, аль помочь? - раз драки не миновать, то не чего церемониться, так баб Мани подсказывала простая сельская логика.

Эти пьяные Козлы сами по себе представляли минимум угрозы. Раздражительный фактор, мусор оставляют, да от детишек часть площадки отнимают, вот и весь убыток. Если их сразу не прогнать, то прирастут к месту, и тогда люди просто махнут на них рукой. Сидят, пьют и плевать, нас то не трогают. Но общее раздражение будет накапливаться, а отсюда не нужные ссоры с соседями, и как следствие не благополучный дом, а после и квартал. Затем к Козлам начнут притягивать более опасные элементы те, что пристаю к молоденьким девушкам, бьют стекла в машинах, учат парней не хорошему. Козлы источник заразы и их нужно выжигать коленным железом.

- Ну, помоги красотка, - глумливо сказал главный, поворачиваясь к подпевале, - Коль тебе девочка на вечер нужна. Только она чуть порчена. Гы.

- Мы не брезгливые, лишь бы водка была, - не уверено поддакнул собутыльник.

Баба Маня решительно шагнула вперед, главарь проворно нагнулся, схватил пустую тару и скидывал красный пуховик вскочил. Взмах руки и вместо бутылки образовался меч с серебристой гардой и пылающим лезвием.

- Ша старая, мы тоже фокусы знает.

Баба Маня вскинула руку с жатым кулаком, прикрывая глаза. Выдох и пальцы раскрылись вместе с веками, образуя перед старушкой узор в метр диаметром, в виде вязаной салфетке, что люди ее возраста любят накрывать телевизоры. Заклятие духа, ударь, и человек на раз лишится силы воли. Противник оскалился, принимая оборонительную позицию, обе напарницы баб Мани отступили на шаг, в прямом столкновении они явно не по мошницы. Повисло то напряжение, когда одна из сторон должна принять решение о нападении. Внезапно тот из Козлов, что свисал с лавки, громко крякнул и утробно захрапел, по земле прошла энергетическая вибрация, а у баб Мани заныла левая ключица. Этот паскудник наложил морок. Главарь сразу же опустил меч, расправил плечи, лицо приняло суровое выражение.

- Гражданки, прошу покинуть площадку не медленно, - сурово проговорил замаскированный военный.

Баб Маня собрала ладонь в кулак, гася заклятие, по-старчески прищурилась, чуть наклоняясь вперед, и после выдоха разочарования, сказала.

- Малолетние дебилы, - она умело воспользовалась, образовавшейся паузой от удивления, продолжила, - вы, что тут затеяли? И вообще, вы кто такие?

- Воевода Тихан Светозарович, Управление внутренних сил, - вроде и представился, и обозначил свое причастие к структуре, но, по сути, ни чего конкретного и не сказал. Оно баб Маню и не удивило, видно же люди на задании.

Воевода вытащил медную бляху с изображение птицы Гамаюн, в подтверждение своих слов.

- Гражданки повторяю, покинет площадку, вы мешаете... - но чему, так и не договорил.

- Знаешь Тихан Светозарович, вот вроде и до воеводы дослужился, а ума так и не нажил, - бывалую ведьму, ничуть не смутил ни значок, ни высокое звание, ни приказной тон, не те годы, чтобы как девочке бегать от каждого слова. Да и заслуги кое-какие имеются, она смело продолжила, - прежде чем нас гнать, лучше бы об своей маскировки подумали. Вот кто я спрашиваю, кто додумался вас маскировать под Козлов?

- Моя инициатива, - откровенные дуроки в воеводы не выбиваться. Поэтому он смекнул, что на данный вопрос лучше ответить, четко и ясно.

- А вы в курсе, что еще сутки и все, кому надо поняли бы, кто вы и еще через сутки, что вам тут надо, - тоном прожжённого инструктора, сообщила баб Маня.

- Почему? - воевода стал кое-что подозревать, но пока в упор не видел подвоха.

- А я тебе сейчас объясню. Значиться так: вы выбрали маскировку под Козлов, чтобы удобнее было наблюдать за двором. Всегда тут, всегда на виду раздражительный элемент, но привычный, да и никто с вопросами лишний раз не полезет, главное палку не перегибать. Отсюда я делаю два вывода, вам надо последить за кем-то месяц другой, ну может полгода, это раз. Два вы уже подселил оперативников в нужный вам поезд. Но, а теперь о главном. Вы не учли тот факт, что как только вблизи ведьм появляются Козлы, они сразу либо в услужение к нам переходят, либо мы их выгоняем. Я, как и мои подружки, аморальные элементы терпеть не можем. А значит, что? Если я вас не прогнала, то тут что-то серьезное деяться и требует престольного внимания. Это понятно?

- А вы себя не переоцениваете? - вопрос задан сугубо, чтобы выиграть временя, для обдумывания.

- А может это вы своего идеологического врага недооцениваете? Эх, молодняк, вы все про силу, мощь, подвиги, да многоходовые интриги думаете. Вам всем нужно этот мир согнуть и выгнуть под свое взгляды. А под ноги глянуть лень, силы хватает, чтобы вот на такие мелочи как мы, внимания не обращать, все глобально у вас, все масштабно...

- Я понял, - перебил воевода бабу Маню, и правильно сделал, она могла, и час - вот так расходиться, - ваши предложения?

- Хе, молодой с гонором, но определенно не дурак, - старушка самодовольно улыбнулась, - вы сейчас собираетесь и проваливаете на все четыре стороны. И больше тут не появляетесь. Это раз. Два, вы сажаете этих двух дам на вон ту скамейку, и они вам за зарплату, сливают всю информацию по округи. Эффективно, надежно не палевно. Понятно? Надеюсь, детали вам разжевывать не нужно?

- Понятно. "Не нужно", - кратко сообщил воевода.

- Ну, тогда подруги, на пост заступайте, - распорядилась баб Маня, те радостно закивали. Одно дело просто так сидеть на лавке, кости морозить, другое по спец. заданию.

Сама же баб Маня задумалась, куда это она влезла на старости лет. Ведь в любом случае она у этих двух доморощенных разведчиц, информацию вытянет, путь и не в полном объёме, но достаточно, чтобы понять, что тут да как. Любопытство за пояс не заткнешь.

- ... а вы бы не мог сами, - она прослушала начало речи, но и так ясно, что от нее хотят.

- Нет, - резко бросила она, - я на пенсии, у меня засуженный отдых. И это, пошли вон отсюда. И еще мусорные контейнеры проверти, а то мне кажется, там Шубуршун завелся, кошки стали пропадать.

Последние предположение было чистой воды догадка, почти ни на чем не обоснованная. Но профилактика никогда никому не мешала.

Храп прекратился, Козлы подцепили бессознательного собутыльника и потянулись на выход. Довольная собой старушка, подошла к устраивающимся на лавке подружкам. Да, скамейка новенькая, ноги железные, спинка имеется, баб Маня дернула носом вроде даже краской попахивает. Плохая скамейка, новая, еще не накопила силы, не притянула потоки информации со всего двора. Вот и эти две кошёлки трутся ёрзают не могу удобно устроиться. Ни чего, полгодика посидят, каналы откроют, потоки растянут. Конечно до ее скамейки, что возле подъезда, наврятли когда до тянутся, но к этому стремиться надо.

- Вы тут устраивайтесь, к вечеру я к тебе Кириловна зайду. Ок, - неожиданным словом, закончила она предложение.

- Ага. Заходь. Буду ждать. Чай. Аль кофе.

- Чай, чай с липовым медом, - буркнула баб Маня, выдвигаясь к черному внедорожнику, припаркованному на газоне.

Аккуратно спустилась с бордюра, резво преодолела двадцать метров с не большим. Подошла к водительской двери, и пока перекидывала сумку с правой руки в левую, с мерным шумом стекло опустилось.

- Вам чего бабушка? - вежливо спросил молодой парень в дорогом костюме.

- Вот не стыдно тебе, а? Свою колымагу ставить на газон.

- Так стоянки нет, а на дороги другим мешать буду, - немного смутившись, ответил он.

- А что твой... а ты вообще кого ждешь?

- Сан Саныча, прокурор наш, - торопливо заговорил парень, словно выданная информация сможет его полностью и безоговорочно оправдать, - с молодой женой переехал, на прошлой неделе.

- Небось и сынишка есть?

- Да, три месяца Костику, - и он улыбнулся широко и по-доброму.

- Ага, - старушка снова переменяла сумку в руках, грозно продолжила, - а что твой прокурор инвалид? И за угол пройти не сможет?

- Эээ? - запнулся молодой, от столь неожиданно заданного вопроса.

- Там место для стоянки есть. Так что езжай, езжай, не чего нам тут газоны портить.

Парень секунду поморгал, переваривая сказанное, после завел мотор и аккуратно отвел своего четырехколесного монстра за угол. Баба Маня же в полной задумчивости побрела в сторону дома. Сделала не большей крюк, чтобы проверить колодец. Закрыт. Палочка сломана, и следы колес поодаль видны. Значит, коммунальщики постарались. Это хорошо. Прежде чем зайти в дом, минут десять посидела на лавки, прислушиваясь не случилось ли чего, но все оказалось, как всегда. Возле двери ее встретил Мрак. Поставив кулек на бетон, согнулась и принялась чесать указательным пальцем между глаз. Третья зенька не открылась, значит все-таки Васька, и рыбы давать ему не стоит. Она запоздало услышала шаги, выпрямилась, по ступенькам резво сбегала Лидочка в розовом пуховике, и в наушниках затычках, на губах застряла блаженная улыбка.

- Здрасти баб Маня! - звонко крикнула она, проносясь мима.

- Здравствуй, - в спину девчонке, прошептала старушка.

Кот пронзительно мяукнул, и моргнул третьем глазом.

- Пошли плут рыбки дам.

Разобрав сумки и насыпав в миску рыбы, баб Маня заварила травяной отвар, уселась за стол, предварительно взяв тетрадь в линеечку, и шариковую ручку. Предстояло все тщательно задокументировать, и записать гипотез, кто, что и зачем. В том, что в соседнем дворе затеваться крупная интрига, не было не на ёту сомнений. Она громко отхлебнула отвара, мельком глянула в окно, подумав.

"А оно мне надо? Лезть на старосте лет в эти интриги? Определено, нет. Мне еще завтра поутру, ехать голубей кормить, за этого пропойца".

Тетрадь улеглась на край стола, а место ее заняла банка с медом.


## Мимо Луньки не ходить.


Знаете, у каждого есть некая "малая родина", дом, деревня, город, страна, не важно. Важно лишь то, что когда тебе стукает под сорок, то эта самая "малая родина" завет и манит. Понятно дело, на психику заводским прессом давит ностальгия, но от этого приезд к местам, где прошло детство, а с ним и лучшие год, несколько не омрачается. Так вот и у меня имеется та самая "малая родина". Назовём его, скажем Острогово. Родился в нем и рос до десяти лет, потом родители неожиданно сорвались в город, где я сейчас и проживаю. К тридцати годом женился обзавелся ребёнком, Сашей двух лет отроду. Но, не про то речь идет.

Так вот, вернулся я в свою деревню, а причина банальна, дом детства продавали за смешные деньги, по объявлению. На семейном совете решили, что дача, в сорока километрах от города, не плохой вариант. Вот и купили к моей радости. Дом на удивление выглядел, не настолько запущено, как я предполагал, пыль и грязь они понятно дело присутствовали, но само строение крепкое не гнилое. Так что я выбил у начальства недельный отпусти. И это в конце июня. Подвиг не иначе. Жену с дочкой оставил пока в городе, нечего им пылью дышать. Сам же взял машину, спальник и поехал приводить в приемлемый вид вновь приобретённую жил. площадь.

Так что три дня весело, задорно с бутылкой пива, я все убирал и обустраивал. Из моих закадычных друзей в Острогове остался жить только Костик. Но пообещать не получилось, он при встрече бросил сухо, "Здорова. И чего приперся". Санек спился, а у Пашки основательно потекла крыша, бегает по деревня местным дурочком. Это меня хоть и огорчило, но не сильно.

На четвертые сутки я раскинулся в шезлонге, наблюдая за закатом, под ретро музыку из радио преемника. Тридцать семь годков, а веду себя как старик, дача, шашлык в одиночестве, и музыка, что была хитовой лет двадцать назад.

Встал, перевернул шампура на мангале, допил банку пива выкинул в мусорник, извлек еще одну из ведра с водой. Нет, определено хорошо, что я своих оставил в городе. Когда еще представиться возможность полентяйничать под пиво. Малодушие чистой воды, но с ним бороться не хотелось от слова совсем. Стоило разместиться на шезлонге как откуда-то из кустов, со стороны соседнего дома послышались детские голоса. С таким заговорщицким шепотом, что иные разговаривают тише.

- ... сцыкло он и есть сцыкло.

- Пошел ты, - задиристо отозвался второй.

- Ща сам уйдешь, - шум возни, - тебе сколько, пять?

Совсем уже ленивая подначка.

- Слушай Егор, - через зевок заговорил третий, - ну, на хер нам туда переться. Блин пошли к школе, или вот к Людке. На хер нам эта Лунька.

- Сцыкун, - зло бросил первый, - задрали твои турники, качек недоделанный.

- А Людка? - откликнулся второй голос.

- К ней сестры приехали из столицы, - зло продолжил первый.

- Нууу, - многозначительно протянул кто-то их спорщиков.

- Че ну. Нам не хера там не обломиться. Будут шмотки смотреть да трепаться. Завтра надо идти, или же послезавтра. Днем зацепить где-нибудь возле реки, а вечером идти.

- Ну, так-то да, - поддакнул второй.

Вроде и не специально подслушиваю, а неловка как-то, но уходить с лежака из-за такого пустяка не собираюсь. А кричать на них вообще глупо. Так что сейчас наговорить и уйдут.

- Ну, идем? - напирал первый.

- Хорошо. Только скажи на фиг тебе это упала, а?

Пауза затянулась, я же поспешил снять мясо с огня. Уложил слегка подгорелый шашлык на пластиковую тарелку, залил их с одной стороны кетчупом с другой майонезом. Машка бы мне лекцию давно прочитала о вредной еде, а так только комары летают, больше пищат, чем кусаются.

- ... значит выходим через час?

- Угу, - раздался одобрительный спаренный голос.

- Вроде вся нечестье в двенадцати собирается, - неуверенно сказал кто-то за кустами.

- Пока соберёмся, да дойдем, как раз и будет.

Слово нечисть и сказанное до этого имя Лунька, вырвали из памяти почти забытый слой воспоминаний.

Была такая в детстве деревенская легенда про Гробовщика. В километрах пяти, если идти на север, когда-то стояла деревенька, из старых, еще до революционных времен. В конце войны ее немцы сожгли. Позже коммунисты построили наше Острогово в стороне от пепелища. Так вот суть легенды такова. Некий мужик таскал гробы на кладбище, что находилось в двух километрах левее от деревушки. Сейчас там дорога идет в поля, как раз между лесом и Лунькиным домом. Так вот как-то раз спьяну ночью, он за места покойницы, в гробу утащил свою толи жену, толи дочь. А поутру, когда протрезвел, нашел мертвяка за место суженой. Потом тронулся умом и повесился. С тех пор его дух бродит по дороге, и если кого встретит, то кладет в гроб, и тащит зарывать. Легенда вжилась настолько в сельчан, что в нее верили, кажешься даже прожжённые атеисты коммунисты. В детстве она меня так сильно пугала, что я не то, что мимом, даже в тут сторону ночью боялся смотреть. При каких условиях гробовщик появляется, и как от него убежать, сейчас уже и не вспомню.

Почему с Лунькой ничего не случалось в проклятом месте. У ребятни был однозначный ответ, ведьма. У взрослых тоже имелся столь же категоричный ответ, сумасшедшая. Во вторую версию верилось охотнее, вела она себя не очень адекватно, часто орала и скандалила на пустом месте. К тому же внешность у нее была соответствующая. Одевалась в тряпьё, прихрамывала, к тому же пол лица парализовано от давнего инсульта, и в довершение катаракта на левый глаз.

Побродив по лабиринтам воспоминаний, я не заметил, как прошел час. Из общей неги ностальгии меня выдернули три фигуры, бредущие по полю в сторону проклятой дороги, строго на горящий маяк одинокого оконца. Пацаны таки пошли проверять свою храбрость.

Вроде бы водка должна кидать на различные приключения и неприятности, а не как не пиво. Пиво наоборот вызывает лень, да желание добежать до куста, по естественным надобностям. Но на хмель наслоились мысли о старость, и вот я уже горю желанием доказать себе, что я еще ой как молод и горяч. Сейчас не могу дать однозначного ответа, но факт в том, что я пошел за парнями. Подхватил пиво, кофту и поплелся вслед за ними, отчасти обманывая себя, мол хочу просто прогуляться.

Парни двигались ровно по прямой, я же стал забирать левее, вдоль пашни, если обернуться, то увидеть не должны, буду сливать с общим фоном домов и садов. А по итогу, если чуть прибавлю шаг, то приду одновременно с ним. Только храбрецы будут с дальней стороны от Лунькеного дома, я же с ближней.

Перепрыгнув канаву, осмотрелся, тишь гладь да божья благодать. Парни едва различимыми силуэтами виднелись вдалеке. Пыхнул блеклый красный огонек, кто-то из паршивцев закурил. Ребячество какое-то честное слово, но назад поворачивать нет ни какого смысла. Открыл банку, сделал протяжный глоток. Нормально. Уходить пока не буду, надо свои детские страхи побороть, точнее развенчать местную легенду. Спрятался за массивным тополем, чтобы бесстрашные исследователи не спалили, когда мимо пойдут.

Допил пиво, осторожно глянул на дисплей мобильного телефона, без пятнадцати двенадцать скоро всё случиться. Лунькино окно погасло, добавляя силы свету от располовиненный луны. Глянул в сторону пацанов, ага идут. И тут глаз выцепил едва различимый силуэт коняги, в метрах двух за канавой. Интересно, откуда эта скотина взялась. В округе этих животин хорошо, если штуки две осталось. Силуэт тем временим, двинулся вперед, раскачиваясь из стороны в сторону, едва передвигая ноги. Еще чуть-чуть и завалиться от изнеможения. Опа, да конь ящик тащит, что привязан к хомуту скорей всего вожжами. Сюрреализм в чистом виде, у меня даже мурашка пробежала вдоль спины. Парни тем временем продолжали движение по дороге, явно не замечая это чудо животноводства. Прошло не больше минуты, как конь поравнялся с мальчишками, вышагивая рядом по траве, но они упорно его игнорировали.

Как то это не нормально.

Хотел было окрикнуть лоботрясов, разорвать угнетающую тишину и не смог издать ни звука. Меня охватил столбняк, а с ним пришел страх. В тусклом лунном свете, я увидел дохлого коня, часть кожи на боку лопнула, обнажив ребра, верх морды отсутствовал, от ноздрей до ушей. А на вожжах он тянул, не какой не ящик, а самый что ни на есть настоящий горб. И все это прорисовывалось в ночи настолько четко, словно некий прожектор подсветил все нужные места.

Меня прошиб озноб, захотелось заорать и убежать. Но я стоял, силясь уговорить самого себя, что это все легко объясняется, что тут больше моей фантазии, чем мистики. Мистики же нет, как и оживших деревенских легенд. Я закрыл глаза, досчитал до десяти, на каждой цифре делая глубокий вдох, вроде чуть полегчало. Открыл глаза, и тихо взвыл, а ноги дали слабину, я осел на землю. Возле дохлой скотины появилась некая тень на вид больше коня в раза два. Темный силуэт во мраке ночи, чем-то отдаленно напоминал человека, только очень худого и высокого, и скорей всего без одежды.

А малолетние дебил шли себе по дороге, без малейшего страха и понимания что буквально в двух метрах от них движется оживший ужас. Один из них дурашливо толкнул другого, тот оступился и дабы не свалиться, сбежал в канаву.

Тень замерла, конь встал, изогнул голову, словно кто-то дернул за вожжи. Приятели несчастного, оборвали смех, наверняка тоже увидев эту мрачную картину. Послышался вскрик бедогали, отросток тени, схватила парня за шиворот. Тот пошатнулся, конь скакнул вперед, и парень неловко, словно пьяный свалился в гнилой гроб. И я готов поклясться, что услышал скребущей за душу шепот.

- Тебе пора.

И мир снова отмер, наполнился звуками и ощущениями. Подростки взвыли и ринулись вперед, несколько не думая о потерянном друге. А сам же пострадавший взмахивал руками, не в силах выбраться из гнилого плена.

А я... а я взрослый мне так нельзя, нельзя убежать, нельзя впадать в панику.

- А сука, - прохрипел я, выскакивая из-за своего укрытия.

Меня трясло, ноги едва слушались, но я побрел к коню вытаскивать из гроба мальца, а тень, словно треплемая ветром, стелилась рядом. Казалось, отпусти она хамут и ее поглотит мрак.

- Сука, мля... господи ежиси нанебеси.. на хер мля, бог ты мой, - я пытался молиться, но ни чего не получалось, страх оставил в моей голове только мат.

Как я добрался до гроба, деталей не помню, память оставила лишь ощущение гнили и трухи под пальцами. Схватил парня за руку и, прилагая все силы, выдернул из ловушки. Монстер этого не заметил, продолжая свой путь.

- Аааа, - сипел я.

Сколько там, в мелком подростке веса? Килограмм сорок. Попытался взвалить тело на плечо, не вышло. Я не спортсмен, да и страх изрядно выпил силы. Парень выпал из моих ослабленный рук, я в отчаянном порыве врезал ему пощёчину. Помогло, он подскочил как от укола и замер с отрешённым лицом. Я схватил несчастного за руку и потащил, он не сопротивлялся.

Опомнился я лишь, когда запирал входную дверь, массивным крючком. Замер хрипя от одышки, в боку ломило, словно проткнули чем-то тупым и железным. Оперся о стену рукой, помня еще со школы, что после бега садиться нельзя, почему именно так, нам тогда не объяснили. Отдышавшись, глянул на парня стоит, словно манекен в подвале, такой же неестественно пугающий. Особенно в лунном свете, зажечь лампу я так и не решился.

- Эй, ты как? - задал я первый пришедшей в голову вопрос.

Он ни как не отреагировал. Взял его за плечи, встряхнул. Ноль реакции.

- И что мне с тобой делать? - отстранена, произнес я.

Кто он такой и где искать родителей, я не знал. И если найду что мне им сказать? Про мертвого коня и мрачную тень? Да я сейчас и сам не слишком верю в увиденное. Логика и скептицизм во всю вытесняли всякую паранормальщину из головы, ища здравое объяснения увиденному. Свет в окне померк, я машинально глянул и шарахнулся в сторону. Перед низеньким деревянным забором, служащем защитой от кур цветнику, стоял дохлый конь. Меня пробила мелкая дрожь и икота. Схватил парня, потащил за собой в комнату. Хотел было подойти к окну, задернуть шторы, но не успел. За стеклом промелькнул голый старческий торс, измазанный чернозёмом, и часть уродливо грязной бороды.

- Тебе пора, - будто ветер в трубе провыл, но слишком четка, для бездумной силы природы.

- Мать ик... - я инстинктивно, отварил дверку шкафа, толкнул туда парня и сам сиганул следом. Подцепил ногтем за щёлку между замком и створкой, захлопнул дверку под приятный звук входящего язычка в паз. В детстве я всегда тут прятался, считая это место самым надежном в мире.

Глупая преграда из шифоньера, способная защитить разве что от детский кошмаров, в этот раз спасла нас. В оглушающей тишине услышал топот копыт, и какой-то надсадный хрип. Мать его, это в комнате. Следом непонятный скрежет, шуршание и неразборчивые, но громкое бормотание. Я вжался в стенку шкафа, пытаясь быть как можно дальше от того, что осталась на той стороне. Шли минуты, но никто не ломал дверки и не вытаскивал нас, только шум животного и его хозяина. В кромешной тьме я нащупал парня, не шевелиться, явно находись в бессознательном состоянии. Включить телефон не осмелился, мне кажется любой свет как маяк для монстра. Поэтому я, тряся от страха в полной темноте, может тьма нас и спасла. Не знаю.

Когда я устал боятся, и начал искать более удобную позу, выпитое пиво попросилось наружу. Я терпел, сколько мог, но казалось еще чуть-чуть и мочевой пузырь лопнет. Но чтобы надуть в угол или тем более в штаны и мысли не было, только в туалет, ну в крайние случаи на улицу. Я уже потянулся к верхней защелке, что держала вторую дверь, как отдеру руку. Нет, это тварь меня выманивает. От этого понимая, пропало тяжелое давление внизу живота, снаружи послышалось злое ворчание и чавкающее.

- Тебе пора!

Следом удар больше от бессильной злобы, чем в попытки сломать преграду.

Так мы и отсидели до утра. Тонкий луч солнца проскользнул в замочную скважину, дав мне сигнал на выход. Открыл защелки, вываливаясь на вымазанный в грязь ковер. Ноги онемели, голова болела, но все же отполз на относительно чистый дощатый пол. Единственное напоминание о вчерашних визитёрах это изгаженный грязью пол и исцарапанный потолок. Уложив парня на кровать, сам вышел на улицу, замер на дороге не знаю, куда бежать, кого искать. Но нашли меня. А именно плюгавый мужичек в серых штанах и бледно желтой рубашке с усами прямиком из семидесятых. Подъехал на чёрном БМВ, выскочил и без лишних разговоров врезал мне в челюсть. Я пошатнулся и уже второй удар не допустил, закрылся рукой. Из потока мата удалось вычленить следующее.

- Где, мой сын?

- В доме, - буркнул я.

Тот, пыхтя от злобы, влетел в мое жилище и выволок безвольного парня, напоследок бросил.

- А ты у меня сука сядешь, - вот и вся благодарность за спасение сына. Впрочем, злобного папашу трудно винить, он не в курсе случившегося.

Потом приехал участковый с заявлением о похищении. Я спокойно объяснил, что гулял, потом малолетки побежали, кинув парня в канаве. Я подобрал, дотащил до своего дома, потому что банально не знал кто он и куда его вести.

- Заявление на Пал Борисача писать будете? - печально спросил участковый?

Моя версия событий было проста, логичная и придраться к ней можно, но сложно. Про нечисть я благоразумно промолчал. Посмотрел на участкового, тертый мужик. А почему бы и нет.

- Что там, у Луньки происходит? Чего пацаны побежали как наскипидаренные?

- Ни чего, - слишком резко встал страж деревенского порядка из-за стола.

- От ни чего, так не бегают?

Он закусил нижнюю губу и долго на меня смотрел, а затем медленно проговорил.

- Разберёмся, - сказал, так что дальше вопросы задавать было опасно.

Участковый ушел. Я быстро собрал вещи и погрузился в машину. Жить тут я точно не буду и своим не дам. Но прежде чем покинуть деревню заехал к Луньке, задать пару вопросов. Но, увы внятного диалога не получилась, она только орала "А нехер по ночам шляться".

Отъехав на десяток километров, завернул на просёлочную дорогу, и завалился спать, ибо глаза слипал жутко. Прежде позвонил жене и предупредил, что к вечеру буду. Спал беспокойно, сны были тяжелыми виделось как Пашка тащит Аньку из канавы, а мы с Костиком убегаем от жуткого конского силуэта.


## Добрый дворник.


Степан Игоревич ловко пришпилил самодельной пикой фантик от конфеты, нагло гонимый ветром по тротуару. Убрал обертку от конфеты в черный мусорный пакет, и внимательно осмотрелся в поисках других нарушителей порядка. Никого, только аккуратно выстриженная трава, чисто выметенный тротуар и возле скамеек пустые урны для мусора. Один лишь фантик и числился в нарушителях и, то есть серозное подозрении что он прокрался сюда из соседнего двора. Степан улыбнулся, щерясь посмотрел на только что взошедшие солнце, что частично таилось в облаках. Он любил свою столь не притязательную работу. Наводить порядок, обустраивать внутренний дворик, даря людям чувство уюта и гордости за свой дом и его округу. Ведь всем приятно осознавать, что у него то все чисто и благостно. С тех пор как Степан Игоревич вступил в должность дворника, у него на участки практически всегда царила чистота и порядок. И никакого шуршания метлой по асфальту до семи утра. Не зачем людям портить остатки сна.

Но чистота это не главное, более всего ему нравилось общение с жильцами дома. Степан Игоревич не понимал зачем людям соц.сети, когда можно просто общаться соседями, для этого и надо, все лишь не много слушать, и проявить хоть долю заинтересованности.

Дверь подъезда едва слышно хлопнула, Степан обернулся. Как обычно первым в трудовые будни ринулся местный бизнесмен, Глеб Александрович. Парень лет тридцати, тридцати пяти, всегда в деловом костюм, всегда выбрит и энергичен. Он быстро прошагал по дорожке поравнялся со Степаном, переложив тоненьких дипломат в левую руку, протянул другую.

- Здорова, - рукопожатие крепкое и энергичное, - вот прочти, отличная вещь, поначалу все скучно, но потом. Ох, лучше пойду, а то не удержусь и спойлеры выдам. Я побежал, а вечером как обычно, я к тебе на обсуждение.

Глеб извлек из кармана бульварную книжонку, в мягком переплёте на двести страниц. Не удержался хлопнул дворника по плечу и срываясь на быстрый шаг поспешил к машине, запаркованной в дальнем углу стоянки. Степан улыбнулся, пряча книжку во внутренний карман потертой куртки.

Глеб несмотря на свой имидж и круг общения, обожал дешевые детективы, печатаемые настоль же дешевой бумаге. Он поглощал их в огромных количествах и почти без перерыва. Как так случилось, что бизнесмен дал ему почитать первый детектив, Степан достоверное уже и не вспомнит, было это года три назад. Он честно прочитал книгу и не понял, что в ней хорошего, и искренне без всяких сарказмов пошел уточнять у Глеба. Тот было обиделся, но все же пояснил, "Прочти десяток тогда поймешь в чем весь смак". На следующей день после беседы, дворник попросил десять лучших книг и о чуда Глеб его не послал, а выдал просимое. Спустя дней пять Степан и Глеб сначала на лестничной площадке, а потом и в квартире бизнесмена спорили до хрипоты про сюжеты, персонажей и жанр в целом. Так и начались их взаимоотношение, они где-то раз в неделю обменивались книгами и раз в месяц собирались чтоб обсудить новинки.

И Степану нравлюсь такое общение, хотя сами книги не очень. Но потерять пару часов вечером на чтение, ради захватывающей беседы и диспута в итоге - это того стоило.

Следом вышел молодой отец, вечно не выспавшийся и ворчливый, спешит на завод. Дворник понимал его, сам когда-то отрубил от звонка до звонка на труболитейном, пусть и в должности старшего мастера. Он всегда мечтал быть пожарником, даже подал документы на зачисление. Но друг попросил помочь на заводе, ибо план горел, а народ все больше пьющий. И один год превратился в десять, а десять в восемнадцать. Из который последние три они боролись за жизнь предприятия, и как большинство проиграли. Жалел ли Степан об сделанном выборе? Самую чуточку и то больше грустил, о не сбывшейся мечте.

Минут через пять появилась Лиза, милая девушка, которой хронически не везло с мужиками. Зато у нее подрастал сын, подающий большие надежды в игре на скрипке. Звука изоляцию они поставил два года назад, так что жильцам стало полегче.

Народ шел по своим делам, здороваясь и перекидываясь с дворником малозначимыми словами. А временами и делясь проблемами, но все больше радостями. Бабуля Арина в очередной раз попросила присмотреть за внуками, когда они пойдут гулять. Значит около двум дня, снова придется сидеть на лавке под деревом. Там и книжку можно будет почитать.

Последняя из жильцов, регулярно выходящих на работу, объявилась Лидочка.

Лет десять назад ее звали не иначе как шалава, через лет пять стали называть брезгливо любовницей, а сейчас нейтрально содержанка. Лидочка уже пару лет как пересекла рубеж за тридцать, но выглядеть стала эффектнее и притягательнее. И отрицать этого не мог даже Степан. Он помнил ее мелкой соплюшкой, что училась вертеть мужиками в свое благо, не считаясь с общественным мнением. А сейчас, кто бы мог подумать, она прилагала не мало усилий по улучшению города, возглавляя благотворительный фонд. Да, вкладывали деньги другие, но ведь она направляла финансовый поток в нужное русло. Про это судачили не только газеты, но и бабки на лавках, а это чего-то, но стоило.

- Здравствуйте дядя Степа, - приветливо улыбаясь поздоровалась она.

- И тебе не хворать, - дежурно ответил Степан Игоревич, всегда занятой девушке.

Несмотря на приятный внешней вид, приличный бежевый костюм, аккуратная прическа, и минимум макияжа только чтобы скрыть проступившие недостатки. Степан испытывал к Лидочки некую долю неприязни, ничем конкретно не обоснованную. Он списывал все на стереотипное мышление, из-за ее прошлого.

- Как ваше здоровьице? - дворник чуть под растерялся от столь обыденного вопроса, дальше приветствия их разговоры обычно не заходили.

- Да хорошо все, - неуверенно ответил Степан, опираясь на пику для отлова мусора.

- Вот и славно. Я все стеснялась спросить, а чего это вы все один живёте. Где жена, дети? - все телодвижения Лидочки говорили об искренней заинтересованности, от мимики, до жестов. А Степану отчаянно не хотелось продолжать разговор, но вежливость взяла свое.

- Жену похоронил лет десять назад, - и чтобы избежать еще одного вопроса, сразу пояснил, - несчастный случай. Дочь вышла замуж и живет возле моря.

- Ясно. Извините за столь неудобный вопрос, - она расцепила пальцы и развела руки чуть в стороны, ладонями вперед, - понимаете, я не знала, как начать разговор. Я всего лишь хотела спросить.

И умолкла, заглядывая уже не молодому, но все еще крепкому мужчине в глаза.

- За спрос денег не беру, - отозвался он, бородатой присказкой.

Она словно в воду ухнула, произнесла.

- Не могли бы мы встретиться сегодня вечером возле подъезда. Часов в восемь?

- Эээ, - Степан не любил, а скорей не умел отказывать в просьбах, поэтому виновато произнес, - у нас с Глебом встреча назначена на вечер.

Лидочка опала лицом, постарев почти на пять лет, словно получила телеграмму о смерти единственного сына.

- Но как же... - промямлила она.

Степан по началу не хотел соглашаться, тем более Глеб будет ждать. Но ему припомнились те взгляды, что она бросала на него в последний месяц. Иваныч списывал все на свою фантазию и желания видеть то, чего нет. А на деле вон оно как, проявила интерес. И что она в нем нашла? А вот вечерам и узнает.

- И чем я вам могу помочь? - куда как теплее спросил он.

- Да мне ... помочь. Там не... а во сколько у вас встреча с Глебом?

Тут же вспомнилась жена, она так же неловко говорила, когда дело касалось романтики.

- Эээ, точного времени не скажу, - замялся озадаченный дворник.

- Тогда давайте в восемь, - перебила дворника Лида, элегантно сократив дистанцию, одну руку легла на предплечья Степана другую немного выше на плечо.

У дворника внутри что-то ухнуло и на душе потеплело, как же давно женщины не касались его вот так, нежно и чуть интимно. Он сам не понял, как закивал.

- Только ровно в восемь и я вас умоляю без опозданий, - прощебетала Лидочка и поцеловала его в щеку, и уже отходя сказала, - а потом я угощу вас чем-нибудь вкусненьким.

Остаток дня честного дворника терзали противоречивые чувства. Он был рад пойти пусть и не на свидание, но на что-то схожие с этим, или же его пугало, то что будет потом. Но отсутствие женского внимание и врождённая галантность, пусть и не выраженная в ярких поступках, взяла верх. И дворник стал готовиться к встрече со столь противоречивой натурой, что жила на четвертом этаже и с детства не отличалась нравственностью.

В итоге он на и банальнейшим образом опоздал, глупо застряв в прихожей перед зеркалом не зная надевать галстук или нет. В итоге пошел без него, официоз явно будет не уместен.

Не успел Степан открыть наружную дверь подъезда, как тонкие и на удивлении жесткие пальцы Лиды вцепились ему в руку.

- Ты опоздал, - голос ее сильно дрожал.

- Всего на две минуты.

- Неважно, - простонала она, - быстрее.

Все это встревожило дворника, захотелось отказаться и уйти домой, а лучше к Глебу и забыться в споре. Книгу он ели, ели успел прочитать и то по диалогам. Лида не ожидало втянула его в черный зев подвала, свет не зажгла, включила фонарик. Степан вырвал руку и неспешно нащупав на побеленной стене выключатель, щелкнул клавишу. Все же прищурился, когда тусклый свет ударил по глазам.

- Зачем нам сюда? - больше удивлённо, чем растерянно спросил он.

- Мне надо, ну пожалуйста, - Степан ухмыльнулся, подвалов он не боялся.

Сбив побелку с пальцев, пошел к переминающейся с ноги на ногу Лиде, что стояла в самом внизу.

- Что за спешка? - сердито проговорил он, внутренне придя к решению, что покончит с делом как можно быстрее или по возможности вообще откажется.

- Да ты можешь быстрее? - раздражительно проговорила девица.

- Знаешь, - найти слова с ходу не получилось. Он мысленно чертыхнулся, и подошел к плохо оструганным доскам, что ограждали секцию подвала вроде, принадлежащего Лиде.

- Лидда ты опазддала, - спокойный голос послышался из темноты.

- Я, - жалобно пискнула девица.

- Позже накажу, - не большой огонек свечи вспыхнул в темноте, вполне четко обрисовывая обладателя голоса. Степан пригляделся, мужчина где-то за сорок, с правильными чертами лица, такие бывают у аристократов, прошедших долгий путь селекции. Пижонские усики из начала прошлого века дополняли образ, как и черный костюм.

Дворник сделал шаг назад, но тут Лида ловко толкнула его в бок, он инстинктивно сделал шаг, споткнулся об порог и взмахнув рукой валился в отгороженную часть подвала.

- Что здесь происходить, - Степану очень захотелось убежать, позорно даже с криками и воплями, но мужское достоинство приказало стоять и разобраться в ситуации, а не подаваться панике.

Лида, всхлипывая и цокая каблуками выскочила в коридор.

- Уважаемый Степан Игоревич, - мужик непонятно как оказался в плотную к настороженному дворнику, и мягко подтолкнул его в грудь, - я вам сейчас все подробно объясню, не сомневайтесь.

Мерзкий голосок, так и проситься для удара в глотку, чтобы захрипел и умолк.

Степан чисто машинально сделал пару шагов и увидел в свете... факела? точно факела, огромный пень будто пророщенный сквозь бетон. Радиусом не меньше метра. И как его только сюда притащили.

- Садитесь, садитесь сейчас все будет.

И он сел по-прежнему растерянный и ничего не понимающей.

- Что тут происходит? - хоть голос не подвел, был твердым и даже злым.

- О, мы тебя принесем в жертву.

Что за бред. Какая, жертва. Степан отказывался верить в услышанное.

Еще пару факелов разогнали тьму, представив взору Степана с десяток человек.

- Да что тут происходит, - вскрикнул дворник.

- О, я все расскажу подробно, ведь и за это мне тоже платят. Видишь эти замечательных людей, - на последнем слове он поменял голос на саркастичный, чем вызвал не приятные усмешки у собравшихся, - они зло, практически в чистом виде. Концентрированное настоящее зло.

Пауза чисто театральная, дабы клиент проникся. И Степан проникся, до дрожи в коленях и почти полной остановки дыхания. Вот как, так могло получиться, вышел из подъезда к девушке и очутился в мрачном подвале среди... существ. Они не были монстрами, не рог не лишних конечностей не острых зубов. Обычные люди, вот только искажение злобой, более широкие роты, носы то ли сплюснуты, то ли раздувшиеся, и взгляды полные все поглощающей злобы. Все они разные, но в тоже время одинаковые, словно дети одной матери. Хотя тут был и ребенок десяти лет и старуха за шестой десяток. А вот старуху Степан узнал. Антонина Петровна въехал в дом лет пять назад, может шесть. А рядом семейство из пятнадцатой квартиры, вроде милые люди, только вот если верить рассказам местных старушек, именно они споили Санька, что жил по соседству.

- Насладился видом? Тогда дальше. Видишь ли, зло эгоистично до безумия и полного отказа логики. Зло концентрируется на себе, и со временем это проявляется во внешнем виде и повадках, и добряки вычисляют их, - он обвел рукой собравшихся, - и убивают. Поэтому им нужна маскировка. И вот ты эту самую маскировку обеспечишь. О вижу вопрос в твоих глазах "Как я смогу это сделать?". А очень просто. Ты умрешь как личность.

Степан попытался вскочить, но не смог, он прилип к этому огрызку дерева. Дворника охватила истерика, он бился, выл пытался вырвать, но все тщетно. Когда он устал, пижон продолжал еловым голоском человека, распираемого самодовольством.

- Хочешь узнать почему именно ты? Все просто. Ты почти святой в тебя огромное количество первозданной доброты, подлинной, искренней, честной. Если бы не этот завод, то ты точно бы прославился, но не суть. А теперь давай я объясню зачем нам святая жертва, - урод явно наслаждался, получая извращённое удовольствие от происходящего, - если правильно принести в жертву святого и умело распределить его свет, то он замаскирует зло в Этих, не уничтожив носителя и Зло снова сможет вершить свои дело. Маленькое незаметное. Ведь как всем известно дьявол кроется в мелочах. Убить человека безусловная трагедия, но с ней смирятся. А вот сделать человека скажем наркоманом, это погрузить в ад целое семейство, а возможно даже и не одно поколение. Или скажем распускать достоверные слухи и отравить жизнь целому дому. Злу доступны чуть большие силы из-за своей концентрации энергии, чем обычным людям. И от этого и возможностей больше. К сожалению обычного человека, бессмысленно приносить в жертву, нужно искать таких как ты.

Бабушка нервно захихикала, и Степана пробрал озноб, словно он уже чувствовал, как его распиливаю ржавой пилой. А лучше бы и распилили, чем вот так сидеть неподвижным и слушать этот чудовищный смех.

- Зачем, - Степан и сам не понимал, что спрашивает, его трясло от страха и отчаянья.

- Зачем я этими милым существам? Все просто мой друг. Они эгоисты и не способный остановиться или поделиться. И святая мощь просто выжигает всю тьму, делая их... добрыми. И тут просто необходим толковый человек, чтобы провести ритуал правильно, красиво и гармонично. Ритуал на самом деле прост...

- Хватит, - рявкнул малец, голосом пропитого алкоголика.

Распорядитель съёжился, превращаясь в запуганного ребенка со старческим лицом. Пижон суетливо достал из кармана кривую ветку, с двумя ответвлениями, и подойдя в плотную к дворнику ткнул ему в глаза. А замет ядовито прошептал.

- А знаешь, что самое интересное. Теоретически ты сейчас победишь истинное зло в десятке человек, своим добром, а вот практически всего лишь замаскируешь зло, продлевая их существование.

Ритуал был скучен и неинтересен, монотоннее пение, с ритмичным постукиванием веткой по голове жертвы с последующем касанием существ. Сущность корежило, и преображало, разглаживая черты лица, придавая им человечности. Получив свою порцию добра, сущность уходила. В конце ритуала пижон оттащил Степана в угол подвала, где и бросил, словно мешок с картошкой.


Противный фантик от конфеты ириска удалось пригвоздить только с пятой попытки. Степан было хотел бросить это раздражительное занятие, но под конец повезло. Переместив нарушителя в пластиковые мешок, он протяжно зевнул, и тут же сморщился от головной боли. Трех дневной запой не прошел даром, голова до сих пор отзывалась болью, а тело слабостью. И чего он поперся в подвал пить? Не понятно. Дома то завсегда удобнее. Еще и собутыльник был тот еще урод, бросил его на холодном полу. Три дня пьянки, затем три дня отходника и вот пришлось время выйти на работу.

- Как здоровьице уважаемый, - послышался до отвращения бодрый голос за спиной.

Никифор чтоб его. Как же они все его достали с этой заботой. И ведь каждому нужно влезть в его жизнь спросить, что да как. Не чтобы мимо пройти.

- А сам не видишь? - грубо ответил Степан в надежде, что вопрошающий обидеться и побежит дальше по делам.

- Нда, - разочаровано отозвался бодрый старичок, и просеменил мимо.

Ну наконец-то. Мусорник еще и на половину не наполнились можно и завтра вынести. А сейчас в каптёрку на перекур. Заслужил. Час уже как бродит по участку выполняя общественный долг. Возле самых дверей подъезда столкнулся с Лидой. Та вздрогнула и испугана отшатнулась. Потом суетливо порылась в сумке, достала бутылку дорого коньяка.

- На опохмелись, - брезгливо протянула она тару с алкоголем.

- О спасибо, - оживился Степан. Пусть и початая, но ведь дорогая, а это значит качество.

- Только до обеда продержись, - напутствовала она напоследок с ехидством в голосе.

Чисто отполированный стакан из советского прошлого наполнился коньяком в одиннадцать двадцать две. В таком деле пол часа роли не играют.