Олен Игорь: другие произведения.

Лоскутная философия

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Книга вне рамок общих воззрений. Стиль её - лихорадочный ритм, спазматический тон, синкопичность значений, вычурный дискурс, взвинченность слога, гвалт антиномий, оргия толков, пляс эротизма, взламывающий крепь логики. Стиль ввергает сознание в хóры тем и понятий, слабнущих в схватках и доносящих гул новых сущностей. Текст являет мир ценностей, что чужды настоящему и спасительны судьбам рода людского.

  1
  Понял надуманность бытия вокруг, потому что, кроме как разумом, мир мог статься иным путём: грёзой, памятью и любовью. Коротко, счастьем.
  
  2
  Уильям Оккам (1285-1349). Этот логик, монах-францисканец, говаривал, что Господь всемогущее и свободное существо и над Ним нет законов. Поэтому мир мог статься иным. Что есть вокруг - есть случайно, необязательно; значит, волею Бога может смениться.
  
  3
  Истин не знаю. Мыслю о первых и о последних вопросах, веруя, что для этого я не хуже, чем кто вообще никаких проблем знать не хочет либо считает, что знает их назубок.
  
  4
  "Устроил Бог рай в Эдеме, что на востоке; и поместил Он там человека, коего создал.
  Произрастил Бог всякое древо, красное с виду, годное в пищу, и древо жизни посреди рая с древом познания зла-добра.
  Из Эдема река струит орошения рая, и разделяется на четыре.
  Та, что Фисон, обтекает Хавилу, в коей есть золото;
  золото славное; там бдолах с камнем оникс.
  Та, что Гихон, обтекает всю Куш;
  а река Хиддекель протекает в Ассирии. А четвёртую звать Евфрат.
  Человека Бог поселил в саду при Эдеме, чтобы возделывать и хранить его.
  Заповедал Бог: ты от всякого древа ешь;
  но от древа познания зла-добра, ты не ешь с него; ибо, как с него вкусишь, смертью умрёшь" (Быт. 2, 8-17).
  
  5
  В прежней России всем не хватало, и всю нехватку дали ста лицам, дабы хватало.
  
  6
  Видел раз дамочку, прожила долго в Вене, дочка министра. Только что с Нила, хвастает селфи. Ликом смазлива, вся в бриллиантах, дышит парфюмами. Строчит вирши про "родину", про "добро" и "духовное". Любит якобы Бога.
  "Бога какого? - кто-то ей. - Декалога? Нагорного?"
  "Я?.. Я Бога любви!" - пищит. И запела акафист.
  Как же ей не любить Его, Кто дал сытость, золото, виллы?
  Но, вопрос: Бог, что, держится вот такою "любовью" пустопорожних?
  
  7
  Мёртвые. Христианам и иудеям: много ли правды в библии? Стоит библии верить? Коль она вымысел - тщетны веры и упования и нас минет жизнь вечная. Или библии верить частью? мерить рассудком, чтобы понять, где истины, а где вздор косных предков, грезивших глупости? Лейбниц думал: вера от разума, - да ведь он столь капризный, этот вот разум, много чего найдёт недостойного самого себя. И получится, что, коль в библии враки, лжива культура, коей тщеславимся. Ведь культура от врак - двусмысленна. Или всё, что в ней скверного, - от врак библии? что хорошего - то от истинных непреложных зёрен?
  С этих позиций разум не примет факт, что рай был. Изучен район Евфрата, скажет нам разум, рая не найдено. Трою, скажет, нашли, Шумер нашли, рая нет. Религии вознесли рай в небо, так как постигли, что он отсутствует. Вздорна мысль, что, когда человек съел с древа познания зла с добром, - умер, разум добавит. Так что библейское: а "от древа познания зла с добром не вкушай, умрёшь", - байка, скажет нам разум. Верьте, мы живы, скажет нам разум. Глупо оспаривать, что у смерти есть признаки: неподвижность с распадом. Мы, скажет разум, с виду румяные, ходим, всячески мыслим. То есть мы больше, чем просто живы, скажет нам разум: наша жизнь, по сравнению с жизнью флоры и фауны, обладает сознанием. О, недаром изрёк Декарт: "мыслю - значит я есмь", - фундируя, что мышление в пользу качеству жизни. Мы, сознавая жизнь, есмь реальней, как бы в квадрате.
  Вот в чём твёрд разум, и не собьёшь его. Он брат логики, а её не обманешь. Коль сердце бьётся - логика выведет, что скорее ты жив, чем мёртв... Подчеркнём, что "скорее", как знак сомнения, появилось в глоссарии разума относительно только что, от открытий науки. Стало быть, разум будет твердить: мы живы, - вплоть что откажется рассуждать на тему.
  Но он забывчив. Кажется, века три назад Р. Декарт писал, что наличествуют, кто мыслит, - так судит логика. Вывод значил, что у природы отняли атрибутику жизни, вздумав, что она мёртвая. Чтó не мыслит, решил Декарт, то не есть. Он хотел сказать, что наличествует, лишь чтó мыслит. Дуб не наличествует (как птица, сходно и камень). Яркий мыслитель и гений разума заключил, что деревья и кошки и остальное - мёртво. Он решил, что природное лишено субъективности и в нём действуют лишь механика, что оно "протяжённость", а не живое. Мёртвое. Оттого, мол, природу можно драть люто. Звери не чувствуют. Так что если эмпирик сболтнёт спьяна, что природа жива-де, - всё это глупости. Эмпирический человек, - врач, слесарь или бетонщик, - просто невежда и не сравниться с мудрым философом, познающим мир. И действительно, философия ищет ключ всего. Я поверю Декарту, но не бетонщику. А Декарт вдруг обрёк мир на казнь, исключив человечество и, конечно же, Бога (Кой, по Декарту, верный коллега наш по разделке природного).
  Из концепции следует, что не все люди живы, ибо не каждый в принципе мыслит. Люд философию мнит собранием вздора и бежит мысли, точно инфекции. Взять провинцию современной России, где вместо книжного лишь развалы с раскрасками, жёлтой прессой и фэнтези, чтоб не мыслили.
  Знать, библейское, что отведавший плод познания станет мёртвым, вовсе не выдумка и имеет посылки, коль гений разума отказал в свойствах жизни целой природе и человечеству, кроме мыслящих.
  Р. Декарт даже тем, кои мыслят, дал статус жизни лишь от отчаянья. Он и сам мыслить начал с отчаянья, в состоянии сверхсомнений, детищ отчаянья. Вот второй постулат: "сомневаться во всём". Он во всём - усомнился. Он всё отверг, вникаете? Бытие роз и женщин, неба и жизни и остального. В том, что имеешь, трудно извериться. Нигилизм уместен, коль обладание смутно, призрачно.
  Откровеннее, он признал, что ничто в мире не существует; если и есть - в испорченном виде, ложном. Он не считал за жизнь ту бессмыслую жизнь, что ведут сосны, зяблики и филистеры. Оттого что, наверное, помнил миф об иной жизни, истинной. Раб не будет звать жизнью свой жалкий жребий. А наш философ даже и вольный мир счёл могилой, ведь обнаруживший, что вокруг мало жизни, мнит, что всё кладбище. У философа был один просвет из-под этой над ним гробовой доски - разум. Разум Декарта, всё. И в него, в этот разум, он прокричал вдруг: "Мыслю - значит я есмь-таки!" И Платон считал, что мы словно под спудом. Все мы в пещере, мыслил он, маясь в мире не меньше, чем Р. Декарт...
  Прикрикнуть бы на обоих, как одна девушка на Фалéса в древнее время: дескать, домудрствовал, что не видит реального под ногами и спотыкается, дурень. Я бы поверил ей, столь рассудочной девушке, но она с её смёткой сгинула без следа, жаль... Девушки, может, вовсе и не было, раз не мыслила, как сказал Декарт; хохотала, невестилась, ела каши и - сгинула.
  А проблема осталась.
  Что же, не лгал Бог? После падения от познания зла с добром мы все умерли? Наше здешнее бытие иное, чем в раю было? Ибо зачем в нас, рай потерявших, столькая боль по нём, что мы все - весь наш век - рвёмся к роскоши и обилию, увлечённые странной грёзой о крае, где было всё?
  
  8
  Spring Прозрачно-акварельно,
   волшебно и пастельно.
   Как бы земля -
   но также не земля,
   а нечто без ветрил и без руля,
   манящее в эфирные пласты,
   где скоро будем я, она и ты...
  
  9
  Мы как бы очень есть, но нас нет. Жили мы лишь в раю; здесь мы живём условно.
  
  10
  Много гламурного, мелкого... Всё не нужно. Нужно великое человеческое отчаянье: мировая трагедия. Лишь отчаянный ужас пробудит суть, попранную культурой.
  
  11
  Шутки от Рóтшильда: много денег - это когда в них запросто прятать книги.
  
  12
  Кузанский. О виденьи Бога: "Так я увидел: место, где обретаешься без покровов, есть стена рая как совпадение антиномий, в коем Твой мир; а дверь туда охраняет дух разума, он не даст войти до победы над ним. И виден Ты по ту сторону совпадения антиномий, но не по эту".
  
  13
  Некогда на земле был рай, мир странный. Там всё - "добро зелó", растолковывал Бог. Настолько превосходил рай наше, что сам Таити либо другой "земной рай" с тем подлинным не сравнится. То, что там было, трудно представить, столь необычно. Всяк из нас, угодив туда, не усмотрит знакомого; например, дня и ночи; там, совпадая, день и ночь составляли иное, превосходящее наше зрение. Птицы пели там слаще лир, но наш слух ничего бы не слышал. Жизнь и смерть совпадали там, потому-то ни первая, ни вторая не походили на здешние жизнь и смерть. Круг там был пирамидой, горы и выси были долины; море там было также и сушью, суша годна была как для рыб, так для трав морских, впрочем, также слонов; а те были там всем - и вишней, коя имела тысячи сущностей, содержа в себе и являя качества нефти, розы, коралла, утки, улитки. Вишня была - не будучи. Коль была она в произвольный миг розой или улыбками, как считать её вишней? Там всё случалось, то есть, из всякого.
  Странен рай!
  Там сто миль умещались в вершок; шаг там длился парсеки. В точке, в единой, там было всё, - обратно, там всё из точек. Солнце там можно было потрогать, хоть оно огненно. Рай был цикл превращений, строивших чуда. Там глупо молвить: стой, миг, ты дивен! - нет, новый миг был краше. Воспринимающий исполнялся там чувством в каждом мгновении, а не ведал двух-трёх отрадных чувств за весь век свой, как у нас принято. Жизнь была там и смертью, но и бессмертием. Правил не было, ведь закон - это что повторяется, а поскольку в раю свобода, нормам там невозможно быть, и они, раз в раю всё имелось, были престранные: дважды два там порой было три, чаще - семь либо пять биллионов, а временами просто горохом. Правило исключённого третьего (верно А иль не-А) означало там, что не-А одновременно было Г, также будучи хлеб, обращавшийся в фиту. Там не годилась логика Лейбница, Аристотеля либо Бэкона, и у Гегеля шансов не было. Потому что одно там с прочим не спорило.
  Что могло бы там спорить, коль одноврéменно там всё было и не было, то есть всё было нуль и одно было всем, не будучи? Раз там волк, то, на первый взгляд, был разлад между ним и агнцем. Только какие же антиномии в разобщённо слиянном? Речь о наличии в раю агнцев, бабочек, гор условна. Нет там ни первых, ни девятнадцатых, а сто пятое - было, коль соглашалось быть. Там кипел турбулентный вихрь жизни. Наш разум хлипок, дабы вместить эдем.
  Там ни в чём нужды не было. Нет нужды у чего-нибудь в чём-то, если чего-нибудь и является одновременно разным: гладом и пищей, волком и агнцем, небом и лужей. Там и нужда была. Полнота допускает также и нужды, сходно как прочее. Но нужда была заодно избытком, что понять сложно, да и не нужно.
  Рай непостижен.
  Там поселил Бог Еву с Адамом. Но! поселил не вообще в миру, а в раю.
  Бог дал людям лишь рай, не мир.
  И, как трудно о рае, сходно же трудно знать об Адаме и Еве, об их специфике. Ведь в раю, отличавшемся странностью и отсутствием нормы, люди - не как мы. Органы и привычки созданы нормой, коя устроила анатомию с психикой. Но Адам был иной. Жил вольно, нормы не ведал. Поэтому он мог - всё. Он шёл, не касаясь почв; говорил он красивей, чем пел Карузо; длань его одновременно крылья; глаз его множество, как у Аргуса, и вся плоть была зрением, слухом, мыслью. Он двигал звёзды и не носил "риз кожаных". И не он подчинялся законам, если случались эти законы, - те подчинялись. Да, он действительно был "по образу и подобию" Бога.
  Мы суть иные; нет полной схожести современных нас с Богом или с Адамом. Схожи мы - с первородным грехом, от коего наши предки рая лишились. Се из трагедий не обсуждается, и о ней все молчат.
  
  14
  Мятежник. Первый философ. Что в раю было? Жизнь. Человек там был дивен; мы б ужаснулись Красе его; там Краса без изъяна (рай безызъянен). Было там всё в Одном, а Одно было Всем. Ни форм, ни времени. Но потом нечто вздумало быть особо и отделилось. Это был умысел с предикатом "мужской" - Адам. Он себя счёл "добром". Всё прочее, пребывавшее в райских свойствах, сделалось "злом". Он черпал в "зле" корм "добру", - раем вскармливал, то есть, умыслы. Он разбил рай на вещи, в выдуманный строй космоса, и тот строй был условный, не первозданный.
  Так Адам бился с раем. Он творил личностный специфический "добрый" мир по своим представлениям. Но его мир был лжив, раз гибнул. Ибо чтó гибнет, по Шопенгауэру, ― неистинно. С сочинённых вещей пошла война всех со всем; фальшь злобна и агрессивна.
  В общем, Адам изводил рай. Он зиждил в принципах, в коих мыслил, и антипод его, первозданная суть, противился. Это был бой аналогов, но один хранил райское, а второй ладил свойское.
  В результате Адам создал свой мир, моральный (мир от "добра" и от "зла"). В познании "зла" с "добром" он свёл райские свойства в габитус Женского, как дано оно афродитами и венерами древности плюс красотками дня сего. Стал желанным не рай, но знание "зла" с "добром", изменение истин в лад своим мыслям. Первый философ - это Адам.
  
  15
  Бог всем дал шанс быть. Каким быть: сиреневым, жёлтым с продресью, - наша воля.
  
  16
  Там у них - власть, герои, руфи, израили, яшахейфецы, Сорос в роскоши, а у нас катавасия вкруг Тебя? Нас "любящий", что ушёл? почему не хотел понять, что мучения, что терпел Ты лишь сутки, здесь у нас вечны? Да ради "малых сих" в онкологиях пусть остался бы! Или снова трёп, что потом всем рай и что мучатся для "добра", мол? Знать, предпочтительней убеждать быть нищим, чем бедных чад спасать? Пусть их мучатся? через тернии к звёздам?! Что, ближе сытые, кто накрещивают лбы, ведая: их кошель - против слов Твоих и есть те, кто как будто отвергнуты, оттого что мошна их полнёхонька, но сие, мол, издержки дел подражать Аврааму, предку святому, чтоб "хорошо" было с сиклями, со скотом да с рабами. Ты их не трогаешь! Знают сытые: Ты сошёл кончить с бунтами, дав рабам и отверженным вместо жизни - смесь из "любви" с "потом" в Царстве Божием. А в меня Ты вцепился, ибо я ни в "любовь" не влип, ни в "потом"; но, промежник, я внутрь Тебя попал, как бы я паразит, глист в Боге! Поедом ем Тебя, и, когда Ты повалишься, я возрадуюсь и пойду вперёд! Ибо чувствую, что есть место, где не ступал Твой след и не ступит и где ОТВЕТЫ.
  
  17
  Цель жизни - радость. Стала бы напрягаться жизнь, зная, что развивается для труда, мук, войн? Вряд ли. Эрос поэтому - высшее наслаждение и мерило благ, свет в мраке жизни, всё нами чаемое; вообще всё. Фрейд райский эрос - как волю к жизни ради блаженства - мыслит фундаментом бытия (sic!), кое не вышло.
  Краток срок счастья, до первородной вины (см. библия, глава третья). Предок наш ущемил рай, то есть он создал секс как подделку эдема, как эрзац эроса. Он затеял мир от "добра" и от "зла"; он мир этот строил пóтом и кровью. Труд в результате создал культуру как она есть сейчас. Получается, прессинг эроса создал мир, где живём теперь и какой мы и Фрейд мыслим ценностью большей, чем счастье рая...
  Только и Фрейда вдруг пробивала боль по эдемскому. Он писал, что полезность культуры спорна, если сравнить с потерей.
  
  18
  Не по "добру" быть должна тоска, а по раю.
  
  19
  Думают, что мораль ищет лучшего, защищает его и внушает всем действовать ради лучшего. Вроде как - поиск рая. Рай ведь в сознании нашем - лучшее. Даже тот, кто не верит в райские сказки, близким желает райских блаженств... Что, следование морали даст людям счастье? Как бы мораль и рай - сёстры, пара аналогов? Нет совсем. Вспомним: Божье "добро зелó" для Адама в эдеме лучшим не стало. Он предпочёл знать своё "добро". То есть "добрый" Адам, посчитавши рай скверным, стал исправлять его.
  Получается, что мораль, изошедшая от познания "зла-добра" и сложившая мир, - враг рая, также смирительная рубашка, что своей волею "подобревший" Адам натащил на рай.
  
  20
  Мир и рай - разное.
  Для Адама был рай. Мир - Богу.
  Здесь крайне важно, что миф о рае вложен в нас прежде, чем "слово Божие".
  Что, "в начале бе Слово"? Рай!
  
  21
  К заявлению Судз-ского, что культура большею частью создана геями и на них-де огромная "нравственная ответственность". Да, в XII веке до н. э. бисексуал Ахилл разит Гектора, обеспечивая крах Трои и составление "Илиады" и "Одиссеи", текстов, вскормивших рост нашей мысли и укрепивших своды культуры. Бисексуал Сократ, не оставивший о жене слов стольких, как о красавце Алкивиаде, переменяет векторность мысли. Прежде держались более жизни и её импульсов, но с Сократа курс - мыслить ладно понятиям, зиждимым на абстрактных "зле" и "добре", основанных падшим разумом: опосредованным самим собой, понятийным, логоцентричным, строго оценочным, комментирующим и толкующим данность, то есть моральным. С Сократа мир - в путах этики и ломает жизнь под "добро"; с Сократа, короче, разум стал этикой. Что ещё? Македонский, после и Цезарь (бисексуалы) распространили эллинско-римский мир от индийцев до бриттов; ну а баварский Людвиг Второй чтил Вагнера... и т. п. слава геям!
  Зримый вклад. Исключительный. Обобщая, допустим, что мировая культура как она есть теперь сформирована геями.
  Но, вопрос, хороша ли культура?
  Скажем, Маркузе в ходе оценок роли культуры напоминает: творчество Фрейда бескомпромиссно в обнаружении репрессивных черт самых казовых ценностей и успехов культуры; и, когда Фрейд берёт её под сомнение, он исходит из бедствий, кои приносит дело культуры; и вопрошание: стоят выгоды от культуры пагуб и кризисов, её спутников? - на повестке дня. Жгуч и тягостен тезис Фрейда: счастье не входит в базис культуры, в списке культуры нет пункта "счастье". Да и Чайковский не фимиамы курит культуре в мрачных симфониях.
  То есть счастье важней культуры?
  Именно! счастье больше культуры. Ищется, в общем-то, не культура; ищется счастье (пусть его призрак).
  Если культура и счастье - антагонисты, то геи создали роковую культуру. И брать ответственность за постройку культуры - брать одновременно и ответственность за "слезинку ребёнка" Ф. Достоевского, даже если ребёнок будет и гетеро-... Плюс пугает моральная, "нравственная ответственность", дескать, геев за человечество. Вновь мораль? Страшно. С ней бился Ницше Ф., гениальный "Сократ навыворот", призывавший шагнуть "по ту сторону" зла с добром. Взгляд моральный есть ограниченный и преступный. Он отпрыск пакостной первородной вины. Вам, Судз-ский, жертве морали, как гомофилу странно любить мораль. Неморальность - вот средство, чем раздвигают рамки сознания (что слабó оттого, что морально), чтоб сексуальное (половинное) восприятие и мышление человечества сделать полным. Гею быть имморальным, или он самозванец.
  
  22
  Правила, нормы, рамки в общественных отношениях осудил даосизм. Вот мысли "Дао Дэ цзин":
  Утрачено Дао - действует Дэ.
  Утрачено Дэ - является добродетель.
  Та сгинет - есть справедливость.
  Нет справедливости - и приходит закон,
  который есть угасание веры, также ключ смуты.
  То есть закон - ключ смуты и нестроения. Меж тем принято, что закон для порядка. Страшная ересь. Бессмысленны вековые потуги ладить жизнь нормой. Власти закона - тысячелетья. Есть толк? Пришла пора даосизма.
  
  23
  "Веруя в нравственность, мы хулим бытие". Ф. Ницше.
  
  24
  Театр - это гнусная проституция. Собраны предрассудки, быдло-потребы, модные тренды, плоские мысли, пошлость "духовного" как бы мэйнстрима - и немолкнущий трёп, внушающий без того надоевший блуд о "добре", "гуманизме", "истине", "красоте", "идеалах". Выбриты щёки старых сатиров, кажущих гордых "супер мущщин" (мечтающих о севрюжине с хреном и будуарах юных давалок). Осуществившие всевозможные пластики лиц актрисы рады возможности оголить себя самым нравственным образом, ведь они, мол, не просто так, а вскрывают, мол, "язвы", "гнусности" мира. Эти фигляры лабают правду-де. Зритель пьёт "откровения", что, наляпаны пройдами от компьютерной клавы, свалены здесь на сцене дерьмом, означенным "высшим", "горним" искусством. А над всем - доллары, за которые мерзость сделана.
  
  25
  Слышишь критиков, политологов, шоуменов, мэтров, прелатов, учащих жизни, - и словно видишь фильм об одном и о том же: лжи, шкуродёрстве, зверствах, убийствах, деньгах, корысти и улучшениях в русле новых, только что найденных панацей... Всё прежнее, всё знакомое до тоски, до умственных и душевных тягот. Поэтому мы погрязли в лже-философии, мистицизме, экстра-сенсорике, спиритизме, магии, знахарстве, суевериях, фэнтези да химерах, сотканных из мистических рыцарей, супер-тёлок, вампиров, парапсихологов, монстров либо пришельцев. Ибо в реальном миру всё скучно, слышать не хочется, видеть зряшно. Всё как пошло давно - так идёт себе. Что изменится? Ведь проблем не решить в мышлении, каковым они созданы. А мышления, что могло дать иное, чем жрать друг друга, люди не приняли, как не приняли ни буддизма, ни христианства, ни многих прочих дхарм в их спасительной сути, чтоб не меняться. Чернь, страшась воли, вник Достоевский, выбрала рабство.
  Лазаем по мертвящим умственным чащам целые эры, лая о новых "духовных ракурсах".
  
  26
  Кто Крит не видел - вряд ли Крит знает. Кто не болел - не ведает про болезнь. Но, важно, о Крите и боли слушают, потому как практический интерес присутствует. Можно сплавать на Крит купаться, можно вдруг заболеть внезапно. Это, мол, данность.
  Мы же - о рае, который никто никогда не видел. И я бессилен дать описание по причине того, что вещности в раю нет, плюс, главное, у нас нет даже органов рай увидеть.
  Я как безумец, врущий химеры. Сходно развязки делаю странные, говоря, что виновно познание зла с добром, кое нужно отвергнуть, чтоб в рай вернуться. Мысли дичайшие. Ведь на Марс слетать проще, чем попасть в рай, да? Выжаты постоянным трудом, внушаемым целью жизни, мы ищем отдыха и забвения, без того чтоб терзаться в поисках места, что описать нельзя ни достигнуть. Лучше дурманиться перед "телеком" пивом, веруя, что сей мир ну не мог быть иным, чем есть.
  Но - зачем мы? Замерло бы на лисах и жабах, что живут нормой в виде инстинкта и, набив брюхо, пукают с чувством, что, дескать, жизнь не могла быть иной, чем есть. Но не замерло ни на лисах, ни áспидах. Взялись мы с даром мыслить.
  Ради мышления люди созданы. Лишь мышление вольно, как вольны боги. Мы же, боясь свобод, отказались от воли. Вздумавши, что есть рамки, - значит, законы, - мы, избегая тайн, возникавших вне рамок, стали как твари, влезшие в клетки. Если есть рамки (смерть или тяжесть), то надо мыслить в рамках возможного, этак мыслим мы.
  Но, при всём при том, выси созданы теми, коих расхожий толк звал безумцами. Бруно мнился безумцем точно таким же, как первый лётчик, взмывший с утёса. Моцарта мнили неадекватным. А Аристотель мнил и Платона умалишённым: тот, мол, в идеях даром удвоил мир. Получается: как бы сброд ни вставал во фрунт перед рамками, находился безумец, всё отрицавший, - вплоть до Христа, сказавшего: смерти нет.
  Мышление нужно зиждить на диких, казусных мыслях как запредельном. Кто мыслит в рамках - сводит нас к свиньям. Прав Достоевский, что человечество не снесло свобод, сплющив мозг между Сциллой добра и Харибдою зла.
  Что нужно: всё, чтó ни есть вокруг, счесть химерой, а чего нет - реальным. Нужно безумие. Как поэзия, понял Пушкин, быть должна глуповатой, сходно и мыслить нужно безумно. Цель философий - самое важное, от чего мы ушли в ложь мóроков. Философия, говорил Гуссерль, есть наука об истине, об истоках. В общем, науке о радикальном нужно быть радикальной.
  Нужно в реальнейшее, что есть, - в отечество, то есть в рай.
  
  27
  Что, наш мир был единственным и всегда себе равным? Вряд ли. Мир - это страты других миров, ставших базой последнего. Юрский мир, скажем, наш?
  Мысль страшная, она в том, что для всех миров был ещё мир-предшественник. То есть рай. Получается, что наш мир, взятый истинным, не первичен. Он взрос в развалинах ПЕРВОЗДАННОГО. Точно так же, как есть теперь мир моральный, был дивный хаос с именем РАЙ. Чудовищно, что предательство рая, или же первородный грех, подают высшей святостью и "священной историей" как образчиком "ценностей", идеалом творенья.
  Падшее стало остовом ложного. Плюс измышлен был "бог", фальшивый бог, оправдавший измену, лидер отступников, тот удобный нам "бог", кой признал мораль, что убила рай, - то есть бог, освятивший гибель эдемского.
  Неестественность свята - истина проклята.
  
  28
  Кто я? Социопат. Общаюсь я с неохотой. Я вроде Ницше, кто был нелепым в лад своим мыслям, тщетно искал любви. Очень жаль. Если кто в мире знал любовь больше пошлых труверов - это был Ницше. Им правил эрос, не сексуальность. Эрос связует, секс раздробляет. Этот последний в моде у падших, то есть у масс людских.
  Я поэт, и стихи мои - это часть меня, говорящая с миром. Но вот эссе мои суть другая часть для общения с Богом... впрочем, и с миром, в той, правда, степени, в коей мир соответствует Богу, а не к последствиям первородных грехов в духе "нравственной мысли"-де, сотворившей кошмары.
  Я в философии - её имя "лоскутная" - открываюсь как есть и как, может быть, дóлжно быть. Сто интимных частей наших будут банальными, но одна часть - божественна, оттого и помни́тся многим скабрёзной. Бог аморален, Он вовне рамок зла и добра. По "образу и подобию", Он нас создал такими же. Но мы струсили и укрылись одеждой, тканной и нравственной. Современный наш габитус создан этикой, коя Богу - уродство. Я не хочу уродств.
  
  29
  Некто может родиться в одной стране, а характером, складом частностей - быть в другой стране и тем мучиться. В окликаниях дальней родины некто чувствует близкое, понимает: это - его, его! Только поздно менять судьбу; остаётся боль по несбывшейся родине... И в конце концов роют яму в суглинках певшему об иной земле.
  
  30
  * * * Полуспрятана за пионами -
   Жизнь красуется так эонами.
   С поволокою взором прядает,
   обещая эдемы с адами,
   и владычествует контрастами
   чёрно-белыми, преужасными.
  
   Она семя венерианское,
   кожа белая, мушка шпанская.
   Как рождённая вовне гамута,
   Жизнь мишурностью не обманута.
   Как пошитая из фантазии,
   Жизнь есть ультра-своеобразие.
   Белый ангел и чернокнижница,
   Жизнь по жизни, ликуя, движется.
  
  31
  Маргинал маргиналов - это Адам. Во-первых, он отличался внешне. Внутренне также. Думал иначе, чем остальные. Прежде он, правда, думал, как все. И долго. Если он жил под тысячу долгих истинных лет, по Библии, то почти 900 лет мыслил как все в раю. То есть жил, как велел ему Бог, вселя его в сад Эдемский, дабы возделывать и хранить тот сад. Заповедал Бог: ты от всякого древа ешь; но от древа познания зла с добром, ты не ешь с него; ибо в день, в кой ты съешь с него, ты умрёшь (Быт. 2, 8-17).
  Люди, вкушая токи энергий дерева Жизни, жили счастливые.
  Вдруг Адам, съев плод запретный плод, усмотрел в раю "злое". Ну, а поскольку "злого" там не было и всё было "добро зелó", как поведал Бог, то Адам, значит, "зло" с "добром" выдумал. Не умней же он Бога? Он начал мыслить очень по-своему, и дух рая, данного Богом, всяко порочил.
  Он, кляня мир от Бога, стал мыслить ценностями, морально, так как мышление от "добра" и "зла" есть мораль, которая зиждит якобы "доброго", "злое" гонит.
  Бог запрещал мораль, но Адам не послушался Бога, и, того мало, в лад своим выдумкам о "добре" и "зле" начал рай трансформировать и творить своенравное. Его выгнали, вместе с Евой, из рая... Есть подозрение, что не выгнали, но они до того изменили рай истреблением "зла", как мнили, и стройкой "доброго", что рай сгинул. Стался лишь котлован, пустырь, как когда вырубают сад под какие-то "добрые", "позитивные" планы.
  Зло - от морали. Под её флагом Жизнь притесняли, мучили пытками, истребляли, губили в ходе восстаний, войн, революций. Чьё-то "добро" принимало других не вполне "добром" (либо "злом") и казнило их.
  Удалившись от Бога, наш прародитель стал маргиналом, первым в истории... Возразят, что в раю людей не было и Адама, мол, не с кем сравнивать. Нет, в раю были ангелы, духи, силы, также престолы и им подобное. Наш Адам был средь них; а отторгся он в первородном грехе.
  Каков урок? А таков, что разделку на "доброе" и на "злое" Божьего мира нужно оставить. Может быть, что, когда мы так сделаем, рай вернётся.
  
  32
  Знал ницшеанца. Он сох по даме, но безответно. Раз он признался ей, что сейчас в себя выстрелит, коль она с ним не будет. Выстрелит - не от "рабской любви" к ней, а чтоб фундировать, что ему "ради воли к господству" жизнь не важна.
  Он выстрелил.
  Дама стала - его.
  
  33
  В войнах жизнь разит жизнь. Подумаем, есть ли в этом нужда. Нет. В древности Карфаген и Рим бились не с оскудения. И Германия не страдала, бросившись в войны. Пусть и страдала бы: в христианстве страдания - признак святости.
  В общем, войны живым не к месту; Бог их насытит. Сказано: "Не заботьтесь для душ, чтó есть" (Лук. 12, 22).
  Войны нужны идеям, догмам, понятиям, представлениям, что, царя над живыми, гонят их в бойни. Принципы "чести", "патриотизма", "совести", "нравственности", "добра", "престижа", "мировоззрения", "веры" etc. - вот что борется, но нетронутым вспархивает с побоищ, занятых трупами, чтоб лететь покорять своей власти новые жизни.
  
  34
  "Наши прозрения принимают безумствами, а порой преступлением и грехом". Ф. Ницше.
  
  35
  Христианин ли я? Да, смысле, что полагаю Христа не Богом, но Богоравным. В связи с Христом размышлял над стыдом как свойством судить себя. И не то чтобы, понял я, стыд отличен от совести: та суд личный, страх перед Богом; стыд же - суд личный, но над поступком, явленным обществу. Совершив много "стыдного", знаю, как мораль действует сим болезненным средством, чтоб подавлять нас. С "совестью" человек ещё может жить. Со "стыдом" же, - с общественно обнаруженной то есть совестью, - жить гнетуще. Люди жестоки; "стыд" жгуч ужасно.
  Долго я верил в право "стыда" как в правду. Но вдруг постигнул: "совесть" неложна, нужно считаться с максимой Бога, даже непонятой; "стыд" же надо презреть как ложь. Толпы судят собой, не Богом. Здесь не так павлово: "Мудрость мира сего сумасшествие перед Богом" (1 Кор. 3, 19), как здесь точнее тертуллианово: "Crucifixus est Dei filius, non pudet quia pudendum est, et mortuus est Dei filius, prorsus credibile quia ineptum est, et sepultus ressurexit, certum est quia impossibile". ("Распят Сын Божий - не стыдно, ибо внушает стыд, умер Сын Божий - требует веры, ибо нелепо, и погребённый воскрес - правдиво, ибо чудесно").
  Это убило стыд, уничтожило. Факт Голгофы всё опрокинул, сделал обратным; все представления изменили полярность, минус стал плюсом. Те, кто казнил Христа, мнили: гонят преступника, - но в реальности распинали они свою мудрость и добродетели, кои Бог, сойдя, ниспровергнул.
  Стыден суд этики и её представления о "благом" и "достойном", "добром" и "нужном", "злом" и "негодном". То, что считают "злом" люди, - "благо" для Бога. Если распят Бог "стыдною" смертью, словно преступник, - значит, всё ложь. Стыд в обществе означает честь в Боге.
  
  36
  Скоп безучастен к сложным вопросам, их как огня бежит. Стоит в книге ли, в фильме, пусть очень редко (фильм есть коммерческий упрощённый продукт) и в музыке проявить себя сложным мыслям и чувствам, люди зевают либо досадуют.
  Почему мы не думаем, как попали в ад? Жизнь течёт в полудрёме. Всё, что грозит трудом наших высших способностей, избегают, разводят и оскопляют; лишь микродозы дух наш усвоит. В моде пустейшие сериалы, пошлые песни, - наш отпечаток.
  Так мы слабеем. Изо дня в день. Ментальный дар сводим в нети. Если прав Дарвин и эволюция всё ж была, возможна ре-эволюция. Вдруг пошёл процесс? Вдруг от высшего устремляемся вновь в ничто? Знать хочу: перед смертью кто-нибудь думал, что жил, как сор? Все проблемы на смертном одре вернутся и станут жуткими. Ненаученный отвечать на них промолчит.
  Ответ меж тем нужен.
  
  37
  Пошлости. "Никогда ни о чём не жалейте...", - эту вот пошлость как бы поэта меряют пошлым "а..." в полный пошлый рот Áскова, сходного пошляка.
  
  38
  Субстрат любви есть истерика, проявление без границ. Толстой возражает: я полюблю вас, будете лишь "добрыми". А известно: чтобы стать "добрым", надо пройти фильтр этики. Что пройдёт его, станет "добрым", сбитым под норму. Ну, а какая норма сегодня? Внешность, квартира, должность и деньги. Вот "добро". На всё прочее "подобревшая" вот такая любовь вдруг слепнет.
  По хорошу люб или по милу? То есть, иначе, Love, Liebe, Ài, Amor истерична или "добра"?
  Взять Бога. Божья Любовь "добра" ли? Нет, истерична. Бог то казнит нас, то награждает. Даст одному вид, статность, власть и богатство плюс долголетие - а другому ночлежку, хвори, уродство. Бог изумляет нас до обиды. Но Он нас любит.
  О, любовь истерична!
  
  39
  Рушенье тварности в человеческой сущности - это бой с грехопадным модусом мысли и с языком его, чётким ясным до рвоты. Тварь не дождётся, чтоб я уважил право на ясность. Слава неясному, честь невнятному. Вам безоблачное "добро"? Мне - тёмное беспросветное зло.
  
  40
  Подумать, так сериалы, полные пустословия, смысловой чепухи, лжи, скверны, торгашества, суть отстойники колобродных (либо же "блудных") атомов Эпикура - той самой дури, что, встав в руинах падшего рая, чудилась истинным и единственным бытием.
  
  41
  В евангельях есть неброские, скромные с виду мысли, блёкнущие меж пафосных, громогласных, рвущих на части мáксим "уйдите, чада ехидны" или "верблюда в игольном ýшке". Но эти скромные вроде мысли - крайне трагичные, полные устали произнесшего, сознававшего, что ничто из Его слов не примут. Вот из тех мыслей: "Марфа! заботишься, суетишься о многом, а ведь одно лишь нужно" (Лук. 10, 41).
  
  42
  "Страдание - вот что нас возвышало. Стояние душ в невзгодах, что холят крепость, их трепет при виде гибели, их терпение, претерпение, понимание тайн несчастья, всё, что давало им глубину, рост, образ, ум и величие, - всё подарено нам в страданиях, под учительством мук. В нас тварь с творцом воедино: в нас есть материя, лом, грязь, хаос; сходно в нас демиург, гром молота, божество, День Седьмый. Вы сознаёте, что сострадаете только "тварности" в человеке, тому, что должно быть сформовано, переломано, сожжено и очищено, - да, тому, что страдает необходимо и что должно страдать всё равно?" Ф. Ницше.
  
  43
  "Кстати, танцовщице платят совсем не за то, что милая, а ей платят за то, как пляшет, - рек некий умник и взбеленился: - Слушать по буквам: да, не за прелести, а за то, как танцует".
  Вот стиль брезгливого восприятия профи нас, бестолковых. Ибо мы требуем от искусств глубинности, кроме только лишь техники. Профи нам говорят: "Прочь сопли! знаем, как делать! мы ведь учились, н@х! а ты - кто такой?!"
  Они знают, как делать. В них вшиты схемы, как надо делать. Схемы им мнятся подлинной жизнью, и даже истиной.
  Ошибаются, брунсы нашей эпохи, шельмы-jobseeker"ы, ищущие, где прибыльней, и, что важно, не вникшие в потаённый смысл знания, кое в том, что оно ограниченно, а, не как мнят, потворствует жизнь осёдлывать и считать себя богом. Да, заблуждаются, думая, что постигли мир, между тем как они всего-навсего объясняют мир, кстати плохо. Также не ведают, что умелость их значит скудость их духа и что действительность в её драмах и ужасах - результат узколобых зашоренных кембридж-йель-мгу-шных действ по шаблонным рецептам. Но они тщатся, нагло и бойко, драть целость Жизни в тряпки умений.
  "Вам нужно милых? или умелых?" - злобятся профи.
  Милых нам!
  Нам не надо, чтоб мир обтачивали в художествах, принимающих жизнь проектом, а не сакральностью. Профи только и делают, что считают нас сорностью, недоделками, не достигшими степень должного. Не одни тут балеты: нас учат профи от философии, медицины, политики, экономики и культуры. Учат упорно, категорично, властно и пафосно, с деловым выражением, прикрывающим гонор, спесь, вороватость, барство, корысть, форс, бездушие, властолюбие, ограниченность и презренье, стоит увидеть их заседающих в думе или в правительстве. Учат-учат - а миру хуже.
  Профи, заткнитесь.
  С этих пор - мы вас н@х! В зад вас всех с вашим "знанием", Жизнь терзающим ради ваших карьер. В зад "умную" ограниченность. В зад обточку нас в "правильных" по лекалам ничтожеств и скудоумий правильных линий.
  Да, мы кривые. Нам дай не навык, а нам дай душу. Нам - фуэте, не лебедя.
  Я "по буквам": нам ЛЕБЕДЯ!
  Нам дай жизнь, а не трек из заученных вашей профи-танцовщицей па-де-па, антрашá, баллонé и пассé, доплясавших к коллапсам.
  
  44
  Не оставляет мысль, что над жизнью владычат не органические потребности, а идеи. Первые импульсы - тоже идеи. Жизнь ведь структурна? - значит, план более есть, чем нет. Ну, а план, говорит словарь, это замыслы, претворение коих требует действий, движимых целью. Замысел сформовал жизнь. И есть догадка, что половой раздел стался умыслом.
  Жизнь влечёт к удовольствию, вот тренд, - чтоб меньше боли и больше радостей. Кто б стал жить ради мук? Вывод: в радость ли регулы и беременность женщин? Боль неестественна для уклада органики. Если женщина хвалится "материнскою" функцией, вспоминается раб, гордый собственным рабством, и мощь внушений в честь материнства, женщин склонивших мнить ад отрадой, благом и счастьем.
  План сделать женщину исходил от того, кто случился мужчиной. Если уж Бога спрятали в храмы (что разрушают даже в United States, коя "trust in God"), если Божье Всеволие сводят к рабству спинозы ("Бог в рабстве правил личной природы", будто над Богом властвуют нормы), спросим: чтó стоило неким сильным мужам взять умыслом власть над слабым? Пращур наш был, конечно, бесполым. Создал раздел полов первородный грех как решение, отвернувшись от Бога, знать "зло-добро", - "добро" причём относя к маскулинности, "зло" к феминности. Женщин создали, претворивши в них "зло". Мир зиждится строем секса и общества, иерархией, где рабы и цари. В Германии не фиксируют иногда пол рождённых. В Швеции признан был третий пол, "человек".
  
  45
  У рэпа есть свой язык, непристойный, открытый. Ненормативный. Как бы ничто по смыслам. Жуть неэтичный. Но - вспомним Ницше. Он был безнравственней, он на 6000 футов превосходил рэп имморализмом.
  Ницше был рэпер, то есть читающий текст под ритм. Цитата: "Действенней в языке не слово. Тон, модуляция темп и сила - вот что выводит очередь слов; да, музыка за словами, страстность за музыкой, "я" за страстностью: в общем, то, что нельзя сказать". Он расшиб нормы прежнего, чтоб смести смыслы прежней культуры; он создал свой язык, что стоит на витальном: темпе и ритме. Это и рэп хотел. Рэп мечтал обратить мир, ставший над бездной, сделать мир новым. Рэп прибег к ритмам и к новым темам, к новой семантике. Только нового Ницше рэп не нашёл и сверзился к смыслам плоским, вроде джигана, басты да тимати.
  Но порой в стиле рэпа, то есть за лексикой, где нет этики и морали, вдруг проступает дух ницшеанства как ломка ценностей, как приятие инстинктивного остовом смыслов истинных.
  
  Поц, качай,
  мозги отключай.
  Что тебе школа?
  Пей кока-колу.
  Что МГУ, МИСИ -
  пиво соси!
  Мозги - нахрена?
  Их - нá!
  Без них живи смело,
  так как есть тело.
  Мозг - он пол-дела,
  главное - тело.
  Ёп, раз-два-три,
  смотри!
  Тело всхотело -
  без мозга село,
  челюстью клацнуло и поело,
  и, порыгавши, осоловело,
  после пердело,
  спало, бодрело,
  пило, пьянело,
  и окосело,
  чуть потрепалось и чуть попело,
  вдруг охренело,
  в драку полезло хреново тело!
  Но взматерело,
  и захотело,
  секс поимело,
  после храпело.
  Так оно жило, хреново тело:
  ело, потело,
  спало, пердело,
  пило, балдело,
  тёлок имело,
  дралось, шумело.
  Слышь, без мозгов жило тело,
  и постарело, и околело
  чёткое, но безмозглое тело...
  Но и которое мозг имело -
  тоже подохло тело.
  
  Въехал, поц, в дело?
  Смак, он весь в теле.
  Чёрным на белом:
  весь смак лишь в теле.
  В общем, качай,
  мозги отключай.
  Два-три,
  повтори!
  
  46
  Всякий естественный импульс сердца мнят имморальным.
  
  47
  В детстве спрашиваешь, чтоб знать. Позже своё твердишь, юный, гордый. Зрелый - не спрашиваешь. Всё знаешь, как тебе мнится. Плюс тебе ясно: всем наплевать, чтó скажешь. Истин не скажешь и не услышишь. Мир без вопросов и без ответов есмь.
  Свычай спрашивать - пережиток времён, когда мы могли слышать Бога. Мы были листьями древа Жизни, росшего в рае, но сорвались с него, дабы знать "зло" с "добром", и с тех пор отвечаем мы - лишь себе от себя, увы; наши речи как мёртвый запутанный неразборчивый шум, что платоны с шекспирами выставляют как истину.
  
  48
  У нас всех философии, мы спешим воплотить их, каждый как может. Рок человечества - воплощать своё. Но Немцову не вышло, и он пал жертвой собственной философии.
  Дело в том, что его философия не была адекватной.
  Эта последняя "конструирует бытие", по Когену, и господствует. Адекватная философия держит нос пó ветру. Она прежде научна - стало быть, почвенна, ведь наука заимствует в объективной материи, а не в фикциях. Поведи кто о ртути красных оттенков, вмиг адекватная явит ртуть цвета стали - и спор окончен, можно витийствовать о значении стали в жизни народов. О! сталь любимая сущностность адекватных теорий: сталь всем покажет кузькину матерь! Чтят адекваты и релятивность. Ведь адекватное соотносит себя, как мыслит, с "подлинным бытием", с "материей", "универсумом", "злобой дня"; а не так краснó: с установленным блоком ценностей, с волей власти, сходно с идейною конъюнктурой. Плюс адекватное позитивно. Как же иначе? Ведь если мир таков, каков есть, и не мог быть иным, - считает власть, не дающая, чтобы рог изобилия изливался, кроме неё, на прочих, - то адекватный взгляд на реальность должен быть в том ключе, что-де бред оппозиции как фантазмы о шамбалах голословен; всяк должен, так сказать, здравомыслить, чтоб понимать: нет шамбал и райской жизни, а есть реальный труд претворения долгой, - лет этак в двести, - властной программы, данной вождями, и философия не должна быть ничем, лишь дóгматом, это помнящим. Адекваты жируют и вечно в тренде, будь он советский или инакий, верят в реальность, а не в фантазии и армируют личные адекватные принципы министерской зарплатой, отдыхом, например, на Фиджи, тружеством на державных постах, лелеяньем своей "мыслящей физики" у врачебных светил; притом верны главному адекватных традиций, что заключается в передаче накопленных "знаний по философскому адеквату" отпрыскам, чтоб от Молотова до Ник-ова бытовать адекватно.
  Не-адекватная философия не осыпана лайками властных вкусов и, не спеша славить данность, мнит её мóроком, за каким ничего нет, будь он хоть радужный. Она гадит на образы, оболгавшие данность. Ей запрещают. Ведь сии образы, дескать, "святости", "образцы", "достижения", "верность партии", "гуманизм", "идеалы", "вечные ценности", "государственность", "мессианство", "дух" и "законность", "труд" и "народ" (совокупно ещё культ денег, роскошь, оффшоры, власть и коррупция плюс властители дум вроде теле-звездящих пошлых болванов). Не-адекватную прячут в схимах монашества, в диогеновых бочках да ещё в зонах и эмитируют, только вырвав ей зубы и обротав её, как Христа укротили догмами церкви (что, а вы думали, что Никейский клир и член-корры РАН узколобей Христа? У Того лишь Евангелье; у член-корра же, в худшем случае, сто работ про смысл жизни).
  В общем, Немцов был не-адекватен. Что ему стоило погрузить себя в адекватность в полный свой выдающийся рост, а? Рядом бы стали топ-адекваты правящих истин Чубайс, Шувалов и Пивоваров. Что не усвоил верные, адекватные мысли? Что не засел за труд "Конгруэнтность "едросов" замыслам Бога и коннотациям Основного Пути"? Ершился. Не облизал зад власти. Гипостазировал, так сказать, отвлечённое и абстрактное, не могущее, как доказано, быть. Не следовал нужным ценностям. Клал на Императив. Артачился, проявлял нигилизм, монтировал симулякры, эпикурействовал всяко с женской субстанцией; был весьма "вещь в себе", а не как трафаретный стереотипный, с парой извилин, употребляемый адекватами "человек вообще", легковесный, мутный и пьяный. Пережил крахи: нравственный, политический, напоследок физический.
  Погубили Немцова вовсе не пули. Не-адекватная философия человека живого, контрадикторная и далёкая от всесильной реальности "-измов", чад адеквата, стала палач его.
  
  49
  Видишь власть, вороватую и циничную, - и культ Сталина мнится раем.
  
  50
  Ницше, о, Ницше! Ты в "воли к власти" мыслил героев, рвущихся к истине, - а свелось к власти быдла.
  
  51
  Есть зёрна истины в бытии нашем? Вряд ли. Мир лишён сущего, и давно мир не Богов. Всё распадается, всё дробится. Наша наука как оперирующая анализом, вивисекцией целого, в бесконечной прогрессии делит мир на фрагменты, клочья, частицы. Всё это валит смрадною кучей, и эталон теперь то, чем ветхозаветный Ной пренебрёг бы. Частностей много, уйма явлений, все гнусных качеств. Взять интернеты - пажить фимозных, равных моллюсковым. Отыскать там суть тщетно; в зрении рябь одна, а в ушах шум бессмысленный, гвалт, трещание, звуковой идеал то бишь, ибо Шнитке мнил, что-де музыке нужно стать "шумом". Истина в мире вот-вот исчезнет, как из кадавра жизнь.
  Нет, неправда! истина всюду! ― вот что нам скажут, ибо чтó было не исчезает, а переходит из формы в форму. Физика, плюс закон сохранений энергии. Верно: физика, а не Бог.
  Бог значит, что всё возможно. В Нём, в Боге, физика есть не альфа с омегой, не перводвигатель, а помеха, если допустим, что есть помехи в том числе Богу. Он - Универсум и Сама Жизнь. Зачем же Жизнь препарировать? Близок миг, когда раньше живое станет условным, попросту мёртвым.
  В общем, разложено всё предельно. Всё суть фрагменты. Даже Бог Гегеля - "самодвижущее понятие", у Спинозы - "субстанция", у премудрого Канта - "вещь в себе". У народа Бог - этика, у танкиста Бог - танк, у бандита - добыча, у Пристипомовой - бра от Гуччи либо Версаче.
  Клочья всё, мусор, прах и обрывки, точно листва с дерёв. А в валящемся хламе вечная истина - зверь пугливый и редкостный.
  
  52
  Сны угарного субчика. В детской сущности - тайна. С. Ковалевская пишет, как Достоевский вёл о ней, тогда малой: "Кроха, а поняла меня!" Дети истинны. Первозданное в них присутствует как полнейшее, абсолютное знание, что разменено позже участью прачек или министров.
  Детство - период с трёх по тринадцать. Где всё сливалось, где мрак в углу был реальней, чем угол, где я был общим, а не отдельным, первая из моих грёз - девочка. Я не знал пускай, чтó вблизи, но любил уже это и тяготел к нему (лишь поздней, много лет спустя, осознав это женщиной). Мой порыв утопал в ней, я выделял её, - каждый раз, верно, новую девочку, но во мне все смешались. Раз, взятый в баню, млел я в феминности. Сексуальных чувств не было, но томление было. Я различал тогда, помню, женщин в выпуклых формах, сверстниц. К нам пришли сёстры; младшая стала мне прото-женщиной. Мы играли в "больницу". С ней я нырял под шкаф. Она, "доктор", лечила. Мне было сладко. Я в роли "доктора" раздевал её, трогал - всю. Ей нравилось. Не отец, не мать, но мальчишка дал ей блаженство. Секс детей некорыстен. Он есть не секс, а эрос, или любовь, сливающая в одно. Естествен не половой акт - эрос.
  Детство... У каждого в детстве был секс-дебют. У всех.
  
  53
  Пришествие и действительность этики - summum мыслей о том, как сделать, чтобы богатым голь не мешала.
  
  54
  Рождаемся одинокими, одинокими мрём... Рождение есть отрыв от Бога, Кто бы Он ни был, - и, значит, грех. Мы каемся в одиночестве.
  
  55
  Михалков Н. С. Себялюбие от дворянских понтов, свитско-барских замашек, сытой эстетики, патриотики от искусства и бонвиванства. Он и царя сыграл - а всё мало, пафос да пафос, наглый, лубочный... Нынче он, вроде, ставит про Бога, сам в главной роли. Вдруг поостынет?
  
  56
  Такт, философский такт... Важен он или нет? Включает он фактор терминологии? Да, включает. Коль она разная, то, получится, вы общаетесь на различных наречиях. Общность терминов есть залог полезной дискуссии? Мысль двуличная, ведь на деле лишь утвердится чей-нибудь доминат. Мол, "я", член-корр, возглашаю мысль - ответствуйте в моих терминах, на моём языке, известном, признанном в мире. Так оно в СМИ, где слушают властных, точно пророков. А уж коль Сам начнёт - внемлют рабски, с умственным трепетом, в общем, с "ку", пардон, с "коу-тоу".
  Вспомним Гуссерля. Он мнил избавить мысль от попутного, прикладного, что ей присуще, психологизма прежде всего; мечту таил заключить весь мир в скобки, чтоб этот мир ему не препятствовал, в пользу чистой-де, первозданной субъектности (и объектности); как бы он, Гуссерль, есмь один-одинёшенек с профильтрованным "чистым Я"; хотел стать рупором Космоса и глашатаем Истины, чтоб ему не мешали мнения и оценки прочих разумников, ведь познание есть трактовка интерпретаций; он же пытался не философствовать, а найти мысль верную, окончательную, финальную... Цель достойная. Но Гуссерль таким способом потрафлял себе. Все догматики целят, чтобы их истина стала истиной каждого. Вот чего и хотел Гуссерль: оторваться от мира и объяснить мир девственным как бы разумом. Значит, прочих философов за ничто считал?
  Ход Гуссерля смотрится поиском оптимального метода. Но, в реальности, он спасал доктринёрский чин философии, когда мир только бурш сюзеренного учащего субъекта. Здесь вербование и моральных схем, что старательно подправляют спор реверансами в одну сторону. Ведь в самом этикете есть норма первенства (типа юность чтит зрелость, джентльмен - даму, доктор - член-корра и академика). Диспут "нравственен", лишь когда априори кто-то назначен чтиться "добрее", чем остальные. Важен и тот момент, что познание ограниченно привлечением только логики, столь любимой схоластами. В результате открытия, что добыты не логикой, отвергаются. И действительно, разве стоит доверия всё почерпнутое вне разума? Кьеркегор философствовал от любви (безумия), а исайи вещали в миг исступлений, а Достоевского откровения стерегли в падучей. Разве подобное может значить?
  Может быть, философский такт в том, чтоб не править дискуссию, "как положено", но принять её, будь она даже с дракой, и истерия в ходе дебатов - спутник открытий более верный, нежели диспуты в русле признанных терминов двух учтивых господ? Коль истину не нашли досель, стиль её вряд ли РАН-ский. Коль спорщик злится - это знак крепости твоих мыслей.
  
  57
  Всё расщепили и препарировали, цифруют и на компьютерах дают в байтах. Всё-всё цифруют... Можно ли цифровать жизнь? Дудки. Что сводится к цифре - мёртво. Не оцифруешь ни жизнь, ни Бога.
  Мы были с Богом. Нынче цифруем. Сколько предать нужно истин эдема и сколько тайн презреть, объявив их нестоящим, чтоб не чувствовать Бога - но цифровать мир. В этом знак розни жизни и разума, а он гид наш, мы ведь разумны.
  Сколько забросили! От чего отказались! Сколько порвали жизненных связей! И - что мы знаем? Знаем, как пользоваться вещами, употреблять их и быть в рабах у них, а не быть с ними в братстве. В нас из того, кем были, вышел мутант с приваренной к прежде сложной, прекрасной сущности маской, спрятавшей всё, что природы иной, чем смерть.
  
  58
  Мы, когда-то, вместо свободы выбрали нормы. Нормы связали нас, а "культура" - свод правил - отфильтровала, чтоб подогнать под них. Вышли люди, коих мы видим. Так что Плотин устыдился даже и тела, шитого мерой разума, развалившего всё в куски, в муляжность. Разум и вытворил из нас фальшь.
  
  59
  Прошло всё... Мюзиклы будят горькие чувства. Смотришь на сказочный, феерический мир без бед, на большую любовь под звёздами и на веси, где бродят статные благонравные девы, слушаешь песни дев, что поют, будто птицы, - и щемит сердце. Что, задаёшь вопрос, ты не тот, кто любим Эсмеральдой или Дианой, с кем проживёте век и скончаетесь средь дворцов и слуг? Подмывает бежать в тот мир, где тебя, может, ждут ещё. Вдруг успеешь? Ведь пока жив - всё можно! Но видишь сумрак русского марта, грязь, ложь и скверну... и понимаешь: чудный мир не найдёшь. Ты хворый - а девы молоды. Это молодость им даёт стать, песни, чувственность и любовь.
  Там - молодость. А ты хворый... Finis. Прошло твоё.
  
  60
  90% из человечества были щепками, что "летели", когда "лес рубят".
  
  61
  Что умираем? Заслуживаем смерти. Было б иначе - жили бы вечно. Где этот список смертных заслуг?
  
  62
  Культура. Вот её маски: "чистое и возвышенное", "идеал", "красота", "духовность", "вечные ценности", "доброта", "гуманизм", "свет разума"... Так ли? Нет. Но культура - щит тех, кто сдал Бога, Кой есть "возвышенное", "идеал", "красота", "духовность", "вечные ценности", "доброта", "гуманизм", "свет разума" явно. (Тошен "Бог"? Глупо. Термин "культура" сходно абстрактен, а уж смешней бесспорно). То есть культура - мерзость особого, извращённого толкования бытия человечеством, рай утратившим (Тошен "рай"? Он не хуже указанных "вечных ценностей", "красоты", "эстетических наслаждений", "добрых традиций"). Так что известные культур-казусы, как спектакль про "Тангейзера", где, по слухам, чернят Христа, есть на деле культура, что станет нормой лет через двадцать. Ведь и "Кармен" ругали за пошлость - днесь "Кармен" "перл" культуры.
  Что до Христа, - Кто, сказано, ну не мог быть продюсером, как представил "Тангейзер", - вот контрдовод: Бог может всё. Да-да. Он был плотником (и "разбойником", мнит культура, Бога распявшая), и психологом, и бродягой, и коммунистом.
  Бог - Всемогущ (Всё Может). Бог - Он и сор на какой-нибудь свалке. Скажем, епископ сором не смеет быть, а Бог - смеет. Богу не стыдно. Так что продюсером Богу быть позволительно.
  Род людской, предпочтя понятийный, то есть культурный, нравственный разум в пику эдемскому, зря влечётся надеждой, что его фикции ("красоты", "эстетических наслаждений", "разума") есть реально. Нет таких. Вместо них глоссы падших. "Ценности", "идеалы" - всё глоссы падших.
  Истина - вне состава культуры. Ей чужероден ханжеский покер, кой практикуют шельмы культуры как андеграунда, так публичного, разрешённого мэйнстрима.
  
  63
  "Красота спасёт землю, лишь бы добра была". Достоевский.
  Фразу цитируют. В ней, мол, истина. Как не может быть истины, где сама "красота", плюс "добрая"? В ней концы и начала, к ней все стремятся. Где "красота" - там толпы, аплодисменты, особенно если также и "добрая". Шьёт кто моды и верует, что он шьёт "красоту" саму, коя мир спасёт, и всем надо носить те моды. Или мисс Мира ходит и думает, что, она, дескать, истинна, раз красива, - и СМИ разносят по всему свету мáксимы от Мисс Мира.
  Но всё иначе. Истина ранит. В ней ни гламура, ни топ-моделей. Не был красив и добр в общепринятом, огламуренном смысле древний Исайя, бегавший с воплями, Диоген из Синопа, гадивший нá людях, или Ницше с рецептами, от каких воротило лакомок до "добрейших" красот... Достоевский ведь тоже не был красив и добр: он был перхотен, с резким голосом, пузыри пускал при падучей; дамы чурались. Истина зверска и безобразна. Это черта её. Что ужасней голгоф - и истинней?
  
  64
  Pets. Собако-кошачий шлак, выброшенный на улицу, - мзда за праздную страсть к живому.
  
  65
  Cinema-нравственность. В современных картинах и сериалах по Достоевскому свелось к выплеску пакостей и житейских паскудств, обожаемых быдлом.
  
  66
  Впредь двигать задом, как "оренбургские пчёлки", столь же безнравственно, как сдавать кровь за деньги - вот новый нравственный государственный мейнстрим. Бдят, чтоб не портились? Слава партии! Да хранишь ты нас бедными, непорочными.
  
  67
  Глянешь в русские выверты: на догхантеров, истребляющих псов; на треплющих про фейс-лифтинг и вульвинг барышень; на СМИ-вести о том, где кто всех громче, гаже сфиглярничал; на ментов, скорых брать бедолаг; на избравшую нищенство как путь нации власть; на "прорыв в экономике" от строительства лаж в виде Соч и моста на о. Русский; на декларации о "старт-апах", "нано-проектах" и "инновациях"; на ложь фильмов про Ксюш, выходящих за пьяниц, но вдруг спасаемых принцами; на гоп-стопы нас чинодралами; на набег гастарбайтеров, размывающий этнос; также на выделку женских особей в род безмозглых вагин, а мужских - в род добычливых @барей; на бандитский стиль жизни с "траханьем" всех в сортирах; на некасаемых "кунаков Кремля"; на наш бизнес, подлый и жадный; на политологов, заигравшихся с ложью, и на сограждан, брызжущих дурью; на Украину, ставшую сливом для нескончаемых внутри-русских бед, и на девок, взятых за бюсты в члены Госдумы; также на "каторжный", несменяемый труд вождей с гос. галер; на бесштанную удаль нищего плебса, кой и поныне жадно взыскует "хлеба и зрелищ"; на пустобрехов вроде проханских, радых взрастить свой бред нашей кровью; на прессинг геев в качестве главных дел; на "властителей дум" с их пошлостью; на победы державы, схожие с проигрышем; на парады трёх танков перед всей НАТО, - глянешь и видишь, что всё бессмысленно, что народ наш воистину "Русь Святая" и жаждет вымереть, чтоб скорее впасть в Бога с грешной и прóклятой, несомненно, земли своей, как и велено: не ищите земных сокровищ, где "ржа и воры" (Мф. 6, 19-23).
  
  68
  Сны Вышел я из метро в центре,
  угарного смотрю: всё-всё странное:
  человека Путен долары раздаёт и центы,
   Сабян по Тверской едет в ванне
   с какими-то двумя девками.
   Одну я узнал: вчирашняя,
   вконец отвязная и без башни,
   с чёрными на лбу криветками.
   Куда, грю, Сабян, ты едешь,
   а он молчит набычась:
   на него где влез, там слезешь,
   он у нас мэрское величие.
   Но мне с ним, блин, недосуг,
   так как из бутика Армани
   выскакивает пара рульных сук
   и меня ртами манит.
   А параллельно из бутика Версаче,
   вперегонки и лыбясь,
   тоже рульные суки скачут
   и врут, что с ними лучше жисть,
   одевают меня в прикиды,
   каждый в тысячу баксов...
   а тут ещё мэн из МИДа,
   трёт, что пора в США на танцы.
   Я б рад в эти самые США,
   но Сюха Апчак мешает,
   зажала в углу, мол: ша! -
   и мне ширинку шарит.
   Сюха - тёлко ништяк,
   и я б ей впарил без мыла,
   патому что я не слабак,
   но я хачу Перец Хилтон!
   Вдруг меня селят в отель "Женева",
   типа я принц английский,
   и там английская коралева
   кормит всех пудингом с миски;
   у меня зáмки и всё такое,
   по мне тарчат топ-модели,
   и я, слышь, еду в "роллс-ройсе"
   с крутой коралевской целью.
   Принцем быть супер трудно:
   брифинги да приёмы,
   плюс аппозиция-паскуда;
   всигда нужно быть на стрёме.
   Но что мне дела английские?
   вертаюся я в Россию:
   здесь, слышь, прикольные киски,
   глаза у них сине-синие!
   Путен всё раздаёт деньги.
   Как не хватает на сдачу,
   он скупо по-мужски плачет,
   и я отдаю ему стерлинги.
   Мы с ним идём в Кремль править,
   он слева (я, значит, справа).
   Российский орёл двуглавый -
   с нашими головами!
   Я патриот, слышь, звонкий,
   всех кругом осчастливил,
   лишь одному пацанёнку
   не вышло, чтоб купить сливу.
   Вынул тогда я пушку,
   впёрся в магаз паршивый
   и там шумлю: эй, слушай,
   дитю дай бабла на сливу!
   Менты меня ну дубасить
   в кумпол, проломно очень!..
   После смотрю, грят: здрассьте,
   вы - на курорте в Сочи,
   без вас, принц, не строят Олимпиаду,
   море перисыхает;
   чё, принц, нам делать надо,
   мы ни хрена не знаем.
   Я к пиплам всигда навстречу,
   а тут, блин, та закавыка,
   что прёт на меня вдруг нечисть
   от мала и до велика.
   Я с ней год-два всё бьюся
   на фиговой ленте Мёбиуса,
   я, точно пёс, бешуся...
   такие вот вам подробиусы.
   В общем, мене вменяют,
   что, мол, пришил кого-то,
   а меня жуть ломает,
   я весь в слезах, в блевоте.
   К Путену, грю, ведите!
   А он велит: отпустите
   принца вы из страданий,
   принц делал, грит, госзаданье!
   Мне памятник льют из бронзы
   прямо на Красной площади,
   а вокруг вся элита, бонзы,
   страусы, дамы, лошади...
   Я встаю над Россией
   выше, выше и выше,
   и я ору счастливый...
   Родина меня слышит?
  
  69
  Выйдя из рая, Ева с Адамом вышли в историю.
  
  70
  Сумасшествие - мера истинности ума.
  
  71
  О хаосе и о космосе.
  В хаос кличет Христос, поэтому пусть в него обратится всё, космос в том числе. Ложен - космос. Хаос - естественен, не разрушителен: он таков только космосу. Хаос - рай. Чтó вокруг нас, есть извращение. Ад как раз - это космос, строй и порядок, разум, законы, то, что царит вокруг. И когда заявляют, что всё разумно в мире и в людях, правит-де разум в форме законов, - это обман. Закон введён ради блага насильников, властолюбцев и выжиг. Им - подиум, всем - подвалы. Истинно, чтоб строй космоса сгинул. Ибо когда Христос сверг закон из законов - смерть, - Он явил нам реальность. Мы есть - нет смерти, смерть есть - нет нас. По истине смерть фиктивна, всё-всё бессмертно. Смерть - блеф мышления, сотворённого первородным грехом, - мышления от 'добра' и от 'зла', вменившего смерть основой лживого строя. Это мышление первопредка Адама есть первородный грех. Надо, бросив мужское, двигаться в хаос прочь из порядка, ― стало быть, к Еве, стало быть, к Женскому. Хаос ― рай с атрибутикой Женского.
  
  72
  Явно, в Бога не верят, пусть врут что верят. Практика позитивного деланья, что достигла звёзд и рождает набитые чудом физики, химии, математики гаджеты, не даёт Богу шансов. Всё, мыслит род людской, зиждит он, САМ! Чем? Разумом. Некогда сам собой род людской поднял камень - нынче в руках его руль машины, джойстик компьютера, автомат. Но не Бог дал ему всё это. Дал это - разум. Бог? даже если принять Его, то с учётом пословицы, что на Бога надейся, сам не плошай.
  Расхожей, чем "верю в Бога", сделалась фраза: "верю в мощь разума", - что всегда в устах практиков. Если б верили в Бога, а не в свой разум, то до сих пор бы жили как звери, ждали бы "манны", - вот их резоны. Позитивисты, к коим относится род людской (кроме двух-трёх процентов), верят, что люди сами всего достигнут, только верь в разум и в самого себя.
  Впрямь: чтó нужно, Бог людям нé дал. Твердь не разверзлась, чтобы оттуда нам выпал "вольво", серьги Гризóгоно, медицинский пинцет, утюг. Нам не выпало уха, тем паче сердца, мозга и печени, каковые печатают 3D-принтеры. Человек всё устроил собственным рвением, силой разума и идеями, - убеждает нас логика.
  Почему тогда люди, в разум влюблённые, мнят безумием, когда им говорят, что коль их славный разум создал всё из себя - то женщину, значит, создал мужчина как тип разумнейший? Создал - да и забыл о том, а теперь, смеясь, кличет помнящих казус психами.
  Ум - начальствен. Умные жаждут, чтоб им служили. Некогда род людской обращал в рабство пленных, а ещё раньше - тех, кто был рядом, самых смиренных. "Умные" делались чтó теперь звать мужчина, "глупые" - женщиной. Всё тяжёлое, - значит, ergo, и важное, - возлагали на "глупых", то есть на женщин. Так что феминные формы суть проявления неразумной, стало быть, сущности, а вот формы мужчин - кров мощного доминантного разума. Да, вот так. Если разум творит всё сам, почему это женщину, сущность более ценную, чем, к примеру, утюг, сотворил некий Бог, в Какового не верят? Всё творит человек, и женщину. Отрицать сие - отрицать и себя, коль верим, что Бога не было и что всё вокруг строит разум. Жуть неразумно, коль мы допустим, что, дескать, нечто, создав нас, испепелилось. Это не может быть, ибо ставит вопрос: до того как "разумные", кто мужчины, создали "глупых" в качестве женщин, им предстояло себя создать. Как спроворились?
  
  73
  Президент: "Надо чувствовать, как живёт простой человек".
  Образцовый пример чутья! Сходно мы сострадаем кошкам с помойки. Но! президенту лучше бы чувствовать, как живут кунаки Кремля, как пахуче живут, шанельно... Нет, он не чувствует. У него на них нет чутья. На нас - есть. Почему? Видно, мы дурно пахнем, - ну, непривычно. А у богатых запах привычный для президента.
  
  74
  Женщины поминутно откидывают с лиц волосы. Раз за разом, упорно - а волос вновь в лицо... Странно. Факт в пику разуму. В смысле, женщины по каким-то причинам лучше потратятся на волынку с причёской, чем будут мыслить лишнее время. В женщинах нечто борется с мозгом. Что получается: что эстетика неразумных волос - над разумом? Значит, разум наш лживый? Утилитарный? А может, хуже? Ибо разумней, чтоб волос не было, как иных вещей, что мешают мышлению. Уймы вздора, чуши и малостей, на взгляд разума, он сумел уничтожить в битвах с эдемом. Он просто стёр их с лица земли, дабы всё стало лысым, но зато мыслящим.
  Получается, что эстетика разума созидает "красóты", что в первозданном значит уродство. То есть до разума был мир Божьих красот - а после мир стал разумен. То есть уродлив.
  
  75
  Мамардашвили отнесли фразу, что де, изрёк он, Христос до сих пор на кресте в мученьях... Мысль не нова отнюдь: мысль Шестова и, верно, старше. Больно, что фразу, важную и трагическую, не помнят и ей дивятся, точно находке.
  
  76
  "Хватит вам думать. Толку не будет". Н. Кэмпбелл в пр. "Глянец". Дух глубин в диве подиума? Сравните:
  "И заповедал Бог: ты от всякого древа ешь, но от древа познания ты не ешь; как съешь с него, ты умрёшь" (Быт. 2, 16-18).
  "Я погублю мудрь мудрых, разум разумных свергну" (1 Кор. 1, 18).
  "Остановкой ума" открывается истина (И. Сирин).
  "Сознавать есть болезнь" (Достоевский).
  Ницше свидетельствовал, что цена абсолютного знания есть безумие.
  Вот, писатель, философ, Бог на одном краю. На другом - девка склочная, нетерпимая, эгоистка, вешалка моды и идол масс, живущая лишь инстинктами, каковые, напомним, дал нам Господь и к которым звал Ницше. То есть столкнулись сверхразумение да сверхглупость - и соплелись в одно как ни странно... Впрочем, не странно. В истине целость, синтез, единство, всё совпадает, в том числе антиномии. Что из этого? А вот то, что мы молимся. Как бы мы христиане и чаем к Богу. Мы ходим в храмы, лбы разбиваем, - только б заметил нас! - под иконами. Но попасть к Богу просто: выполни, что велят Бог с Ницше, также Наоми.
  
  77
  Жадная лицемерная власть, хозяйствовать не умея, раскинула сеть чиновников и утроила силовые структуры, чтоб защищаться.
  
  78
  Нравственность - достославный, почётнейший институт человека, фундаментальный, краеугольный, конститутивный. Как родилась она? Зиждима на неправом и правом, то есть на том, что одно есть "добро", чтоб искать его, а второе есть "зло", чтоб давить его и заушивать, она детище первородной вины, познания "зла" с "добром".
  Человек, совершив первородный грех и утратив связь с Богом, не ужаснулся, но начал взращивать грехопадный акт, так что "древо познания" расцвело цветом норм, табý, принципов. Род людской взял за честь познавать, в чём "добро" и в чём "зло", тщеславиться "нравственными устоями". Индуизм горд своими, а православие, синтоизм и ислам - своими. Плюс есть мормоны, панки, фашизм, адвентисты седьмого дня, хасидизм и т. д. и т. п. Они тоже горды собой. И у всех мораль лучшая. Что при этом случается с миром, созданным, чтоб его не кроили "злом" с "добром", - налицо. Мир чахнет.
  Как всё наносное не от Бога, этика сгинет. Не унесёт ли она также нас с собой? То, что Бог не давал, мы ж взяли, нас обездолило. Человек человека по поводу грёз о "нравственном" жёг в кострах инквизиции, бил, расстреливал и сёк розгами, жарил заживо, отравлял, сажал нá кол, - точно ускорить ход первородной вины есть долг. Слышим: "нравственные святыни", "заповедь как сакральность", "наши священные благородные цели"... "Святость" вдруг стала брендом морали? Род людской освятил свой грех? Получается, что не Бог священ, а мораль, результат преступления? Бога сдали в утиль? Но зачем тогда храмы этому Богу? Есть ли толк в клире, любящем поучать мир денно и нощно, но, видим, лживо, ибо священство учит морали? Истина рядом. Если наставники (равви, патеры, муфтии) вдруг откажутся от познания "зла" с "добром" и основанных на "добре" и "зле" дискурсах - род людской мигом вырвется из-под гнёта.
  Кто первородный грех мнит "сакральным" - тот против Бога. Этика - это то, где возможно быть, лишь предав сущность Жизни, коя в свободе и прихотливости. Удушив Жизнь с помощью внешних норм и внедрённых (сóвестных), мораль вводит в нас правила, а они подменяют Жизнь смертью. Что мораль требует? Вознестись над своей самобытностью ради общего, растоптать своё, чтоб всё было безликим. Мы замещаем рай первородным грехом, заверившим, что давным-давно человек пленён разумом, знающим, где "добро" и "зло", и владеющим миром.
  Кто совершенней, Бог или разум? Вряд ли последний. Он ограничен. Он, чтоб закрыть путь к Богу, взнёс мораль как барьер, за который нельзя шагнуть. Оттого-то мораль - путь падших.
  
  79
  Русская философия суффикса.
  Русь не терпит фамилий на "-ов" и "-ев" за их мягкость. Правил Романов - и его свергли от недовольства. Но взялись люди с ФИО на "-ин", Русь смяли и обротали: Ленин и Сталин. Приободрилась Русь под стальными руками!
  Сталин скончался. Сунулся Маленков, сорвался. Вышли Хрущёв да Брежнев. Вновь поразмякла Русь, позабыла порядки, скурвилась, предъявлять как бы стала. Тут бы ей "-ина" - ан вылез снова "-ов", кагэбистый Андропов, но бесполезно...
  "-ко" встрял случайно, то есть Черненко. Выскочил "-ов", Горбач; только зря он крутился: Русь, на "-ов" хáркая, предпочла ему "-ина", лёгши под Ельцина, от кого пошла голой, вздрюченной пó свету, но зато и счастливая, что сыскала пахана, кой, крепко зная Русь, дал в наследство ей "-ина". Снова Русь крепнет, строится взводно, ротно, как прежде, вновь кричит здравицы с одобрямсами.
  Вывод тот, что беда не в политике с экономикой, что, мол, лопнули и страна впала в кризис. Нет, дело проще: Русь жаждет "-ина". Славься, Русь, и цвети! Возьмётся "-ов" - ты гони его в шею вплоть до Засранска!!!
  
  80
  Языкоблудие - признак плоскости мысли и мелкоты её. Ведь глубины туманны; их язык сумрачен; о них ясно не скажешь. Все краснобаи, стало быть, лгут, увы, разъясняя нам, чтó не может быть ясным, и ведут к бедам как провоканты.
  
  81
  Встречь мне шли люди, разные венгры. Ярость напала, я зашагал на них. Дурно выгляжу? Но я здесь на своей земле! - потекли бурно мысли. Я здесь, в России, странной, блаженной, нам воспретившей культы маммоны! Вспомнилось, что есть русские, кто, кляня иноверие, безоглядно заимствуют чуждый быт, словно тот - не последствие чуждых принципов, словно внешне быть кем-то не означает, что ты внутри как он. Но что я из себя являю, пусть неудачливый, надмевался я, - за тем русскость и право гордо здесь сейчас шествовать. Чудилось, когда шёл на них, респектабельных и ухоженных, будто русского выше нет и я сам непорочно, непревзойдённо прав! Пусть пентхаус, "бентли", гламуры не про таких, как я, но под ними - моя земля! пращур мой здесь владел! - исступлённо я мыслил в жажде явить им смутное и неясное самому себе, но громадное и несметное, вдохновенное до восторга, это ужо вам!!
  
  82
  В книгах Арсеньева так подмечен любой, даже жалкий, клочок земли Уссурийского края: речка, утёс, ключ, сопка, старица, ручеёк, склон, бухта, тропка, угодье, лес и долина, - что я влюбился в мелкие частности и в моменты природы больше, чем в подвиги и колоссы культуры, видя в последних лишь обобщение, усреднение и подгон под один ранжир неиссчётных приватностей и подробностей мира.
  
  83
  Грёзы угарного человека. Брызнул вдруг импульс к женщинам, интерес к ним. И я подглядывал в стёкла бани. Но не отличное там влекло меня, как покажется, что смотрел я на бёдра и груди. Я их боялся. Женскость пугала. Старшие прогоняли нас и во тьме, глядя в стёкла, зло рукоблудили. Перепачканный снег ел пёс... Цинично? Если права мораль - сперма мерзостна и мы жутки. Но это ложь. Ведь наша цель: превзойдя "сей мир", впасть в инакий, где Суламифи, Грайи, Венеры дивны не этикой и ей верной эстетикой, а планом Бога.
  Помните: чтó считают прекрасным, в истине страшно, чтó мнят нормальным - в истине грешно. Вы некрасивы? Люди не правы, мысля вас фоном при Нефертити. Лишь потесни мораль - и ты станешь богиней. Ибо зачем мы? Глянь на младенцев: девочка кроха - вульва огромна. Девочка в Боге только вагина. То же и мальчик - разве что фаллос. Прочее - мóрок, как бы надстройка. Это признавши, станем как боги. В древности секта жриц-проституток в храмах Кибелы яро шептала: "О, фаллос, подь в меня! Я разверстая!" - и мужчины сбегались.
  
  84
  Мы сверх суждений, к нам относимых.
  
  85
  Люди мнят правдой только чтó пережили. Что не пережили - им ложь. Оттого для них нет эдема, и первородного преступления, и Христа с Его истиной. Что же есть для них? Церковь, власть, здравомыслие, тупость, лень, гарри-поттерство, демагогия, мишура и в конце концов смерть. Смерть вечная. Ведь не то что Христа с "вечной жизнью", но даже Ницше мнят чокнутым, звавшим в "вечное возвращение".
  
  86
  Реализм, увлекающий мир к коллапсу, в крик кричит, что история, мол, не ведает сослагательной яви. Это неправильно. Надо чувствовать, мыслить, жить в сослагательном наклонении. Сослагательность - райский сад, искорёженный разумом. Сослагательность есть реальней истории потому хотя б, что в ней всё нам желанное. В ней - то царство Христа, где несчастные счастливы и где волк и ягнёнок будут жить вместе (Ис. 11, 6). Или - или... Ну, а отсюда тест христианам, и тест коварный: либо Христос обман - либо "мир сей", взросший разумно, без сослагательств.
  
  87
  Мир грехопадный - это мир ценностей как мир домыслов о добре и о зле, где властвуют разум с дочерью этикой. Данный мир создал М (мужчина). И вся культура рубенс-ван даммов в целом мужская. Ж - дочерь рая, женскому нравился прежний Бог. Но мужчина сменил богов; вместо Гей стали Зевсы, а вместо Евы - Пигмалионы, сведшие камень, мёртвую-де бездушность, в женщину.
  Фрейд считал, Ж завидует пенису и ему подражает "недо-мужчиной", хочет того же, что и мужчина. Вздор. Она хочет вернуть эдем. Ей бы вбить этот фрейдовский "пенис" в кал, и поглубже, чтоб, в свою очередь, претворять не умышленность, но любовь и рожать не мужской грехопадный тип, но тип райский. Пол не под поясом, он в мозгах. "Эрогенная зона женщины - её мозг", Минелли.
  Сгинул лик Евы - сделался образ, созданной мужским мнением о прекрасном, названный "woman"...
  Не об Адаме речь, тыщу лет вырубавшем рай; не о внуках его, столь древних, что стали мифом. Их грехопадный пыл свёлся в скепсис, в мудрый цинизм о женщинах: что, де, могут? рожать? сношаться? делать что велено? По исламу Ж вроде "тени мужчины". Ницше изрёк в сердцах, что Ж "кошки" и что у них, мол, "женский маразм". Шопенгауэр вторил, что Ж - "гусыни". Ж - смерть разумному, полагали философы, гроб мышлению, тормоз мысли. Ж манят в дикость, будучи свалкою всех страстей. М благий - Ж нечестива. Место ей в гинекее либо в гареме, за занавеской. Пусть бы являлась, чтоб принять семя и разогнать мрак страсти, - и исчезала. Некогда на соборе (585 г. Р. Х.) спорили, "человек" ли Ж. Наивысшая ложь мужского - принципы и религии - учат:
  Ж есть ближайшее для М "злое".
  М зиждит "космос" ("строй" и "порядок") - Ж ладит "хаос", или "расстройство".
  М положителен, добр, культурен - Ж негативна, зла и дика.
  М светел, супер-активен - Ж неактивна и несветла (темна).
  М прогрессивен - Ж регрессивна.
  Женское, М считает, празднует разрушительных, злых аморфных богинь, вредных "доброму" "прогрессивному" "светлому". Порождает чудовищ Гея. Фракийская Ма пьёт кровь. Кибела тимпанит в оргиях. Кали требует человеческих жертв. Ангрбода - мать всяких монстров. Перунова дочь Девана бьётся с отцом, став львицей.
  Ж угрожает - М с ним воюет, так, что он Еву, что означает "Жизнь", - безграничную, неохватную Жизнь, - свёл в трубку, чтоб её пользовать. Вульвы с чётким параметром в стиле Барби - вот идеальный пенисный мир. Жизнь-трубка для познавательных фрикций - вот весь М-"космос", "строй" и "порядок". "Добрый" М, скобля рай бритвой домыслов, возомнил стружку "хаосом" и винит в этом женщин. А обстоятельней, он единственно смог вместо рая дать дом, где пьёт, одуревши от дел своих.
  В женском М видит хаос. Это мужскими "светлыми" мыслями Ж изолганы. М-идеями исказился мир, ибо Ж, став рабыней М, порождает плоть в лад идеям. М очень долго, тысячелетия, браковал гены рая ради подобного его смыслам, сделав Венер - Милосских, а равно Книдских. Рай назван хаосом, зло - добром, негатив - позитивом, истина - ложью, прелесть - уродством. М есть враг райского. В мире М всё есть ложь. Что зло М - то для Ж явно доброе. Где для М аморальность - там для Ж истина. М для Ж значит смерть.
  Достаточно. М разводит Милосских, Ж в ответ - Виллендорфских дев, нужных Богу и раю, а не мужским мозгам.
  
  88
  Так как мораль - свод правил, то принуждает нас видеть, лишь чтó позволит. Значит, моральный мир - клок вселенского. Много, значит, в моральный мир не вошло: в нём даже любовь моральна, - стало быть не полна. И вправду, разве полна любовь с нравственным и этически-статусным добронравным партнёром? Ведь в этом случае отсекалось запретное, что считалось безнравственным. А его что, нельзя любить? Можно. Да и полезно в первую очередь.
  Здесь второй вопрос, кардинальный: может неполная, ограниченная любовь сеять полную безграничную жизнь? Не может.
  Вот потому-то мы живём мало. Эрос, поэтому, ключ не только к улучшенной - но и к Жизни вообще. Фильтр в эросе, вроде этики, возбраняет бессмертие. Имморальность же увлекает нас в круг безмерности качеств, мер и возможностей.
  
  89
  В книге - нудные, скрупулёзные, в русле странных задач наррации с препирательствами с самим собой, с миром, с обществом, с Богом, с Кем я, наверное, разбираюсь с рождения и теперь достиг вех критичных. Массам я чуждый. Кой прок в словах, твердят, в самоедстве? что спорить с Богом? надо быть цельным, надо в реальность-де; человек ведь творец, ура! нужно действовать! скажем, в блоге пиарить кошко-корм "Вискас", тени от "Avon" либо идеи Рассела, церкви, справед-едросов.
  Проще, конечно, взяв свечку в храме, яро креститься, веруя не в Христа, а в себя. Проще, роясь в политике и возясь в экономике, прилагая к ней тайный свой интерес, мнить, что служишь "народу", кой всегда дальний фон, удобрение в твой розарий. Проще, вопя: "Умру, но Россия навечно!", - знать, что умрёшь-таки в неком частном удобствии (а не в общей мгле), заработанном ловким промыслом.
  Я иной, зритель сгинувших пéрмей , мемфисских пирамид, гомеров. Вот что я знаю: Богу на всё плевать. Он не видит нас, громоздящих культуру. Он всё разрушит. Он ждёт в пустыне всех нас заблудших.
  Боже, помилуй!
  
  90
  Понял, как истина возникает. Промельком. Без того чтоб корпеть над ней в философских трудах и в диспутах. Включишь радио, там фрагмент из романа, - не Достоевского и Толстого с их геморроями, а клубничка про Рэмси, главного в лавке, кто девушек-продавщиц "не щиплет, в отличие от поганца Джека"... Вот ведь задача! В чём её цели? Отповедь щупать девушек? Или девушкам нужно, чтобы их щупали? Здесь, скорей, идеал homo sapiens - грёзы чистой моральной "любви", решившей, будто мужчина, чтоб щупать девушку, должен взять её в жёны.
  
  91
  Мы живём так, как мыслим. Если воюем и убиваем, лжём, подличаем - значит мыслим войну, смерть, подлости больше, чем остальное. Рознь - в сущности человека, в мыслях его, в воззрениях, в утверждении зла с добром. Человек есть лицо войны, её форма и претворенье.
  
  92
  Что меня манит странное? Взять "добро" или "зло". Что "зло" и "добро"? Я видел их? Нет, не видел. А меж тем видели их почти все. На шоу, несть им числа, и в буднях с пеной у рта доказывают своё "добро" и готовы внушать его оппонентам (ясно что "злым") насилием (см. "добро с кулаками"). Ишь ты, запал какой! Для чего битвы с призраком? Ведь сказала патристика, что "зла" нет. Христиане, верим патристике? "Зло" не есть самосуще - вот лейтмотив её. Это как бы нехватка меры "добра".
  "Добра", кстати, тоже нет, а есть чёс про "добро" и выдумки. Бог, источник патристики, чтó сказал: что на свете всё "хорошо" (Быт. 1, 31), к тому ж запретил знать "зло" и "добро" вообще (Быт. 2, 16-17).
  То есть их нет. Совсем. Ни "добра" и ни "зла". Есть данность. И поразительно, что, забыв её, люди бьются за домыслы относительно "зла-добра" и деянья ради сих домыслов.
  
  93
  Мир гниёт и в нём нет надежд. Мир пора отрицать. Ницшеанства тут мало. Нам коренной, титанический слом бы! Гуннов каких-нибудь и вандалов! Нам коренную Россию бы! Недоделали. В результате - вещное счастье, будь оно проклято... Может, чушь всё: Русь, мессианство? Может быть, главное - сикль библейский? Рубль, йена, доллар?
  
  94
  Мы вовне всех. Мы так живём, точно видели истину и ничто вокруг нам уже не в пример. Мы истину видели? Где? в Евангельи? Много там о любви, прощении и незлобии. Но ведь мир-то иной. Иное всё. Как нам жить, чтоб и Богу, и миру, если Бог "не от мира" есмь? Мы загадочно сердцем нашим в раю и судить должны как попавшие в хлев судили б от чистого... Но нельзя судить: Бог изгнал прародителей за суд истины "злом" с "добром". И Христос велел не судить. Велеть-то велел - да сгинул.
  
  95
  Всяк ценен в мере, в коей заслуживает знак вечности. Парафраз из Ф. Ницше.
  
  96
  Не сплю с Рождества, - с него не живу по-прежнему... Что испытывал Бог, бывший вечно (стало быть, и до Собственного Рождества, как я до болезни) и изменивший вдруг Сам Себя входом в мир, как и я изменён болезнью? Он появлялся в мир, когда я уходил. Рождался судить мир - я ж судил его вырождением. Мы поэтому родились день в день: Бог в зло - а я вон из зла (значит, в истину?). И вот в этом миру, из какого исчезну, где прожил много, я, как младенец, не разумею вдруг ничего почти, ни к чему не могу приложить свой опыт. И до-рождественского меня не избыть пока новому, неизвестному, кем я стал.
  
  97
  Не посылается лишь тебе. Жизнь, шанс проявить себя, синекура изрядная - сразу всем. Но из них кто-то всех упреждает. Раз, третий, пятый взял кто-то первым - и олигархом стал. Прочие? Их беда: ведь давалось на равных, подсуетились бы... Подыми я сикль - и моя жизнь не так пошла б, по-иному, а, как я бедствовал, то от худшего к лучшему; взбогател бы вдруг, преисполнился целями.
  Я не поднял сикль. Вот каков я. Все мы такие: род мой, дед, прадеды. В нас - заскок слыть духовными, бескорыстными, с принципами, мол, этики, хоть нам жуть нужны доллары, и поболее. Масса их нам нужна! и собственность: мы хотим быть чиновными и имущими. Но мы страшно больны, чада догм о "добре" и о "зле" и "нравственном". В результате мы нищи.
  
  98
  Если я жив на вид, то затем что я думаю, мысль творю. Я вне мысли отсутствую, мертвен. И не болезнь казнит, но я мёртв, ибо сил и желаний жить нет. Нет - чувств... Умел ли я жить вообще? Я в стадии перетянутых струн, лишь лопнуть. Так, во фрустрации стережа смерть тела, мыслями я игрался в жизнь, делал вид, что живой-де. Ёрничал. Я вник в тайну, что и не жить уж можно, быть неживым почти - а и будто бы жить притом, стоит лишь сознавать. Вот так. Чужесть жизни сознанию вскрыл я, выяснив: в жизни мёртв почти, я, загадочно, в мысли жив ещё, почему и не труп. Мысли даже мощней в больном. Оттого мне пришло: а не мысли тот вирус, кой, паразитствуя на живом, жизнь губит? Вспомнится детство в роскоши чувств - и видится, что сейчас ты без чувств не вполне живой, а лишь есмь умом; что враждебна мысль жизни, паразитична, ибо является, лишь пожрав жизнь. Попросту, мысль мертвит; и хвалёный "разумный" наш выбор - страшен. Да и Сам Бог, клянясь: "Я есмь Жизнь", - Бог, в Кого только верить, ибо абсурден Бог, Сам кладёт рамки разуму, постижимый лишь тайной. Стало быть, мысль - безжизненна? Полумертвие, значит, звать homo sapiens?
  
  99
  Мысль. Христос был гносеологией с онтологией. Христианство - психическая терапия.
  
  100
  Плебс, добродетельный, благонравный, твёрдо держащийся догм и норм, то есть спёртый моральным грузом, думает о бессмертии? Вот те на! Законфузится он в бессмертии, покраснеет, как мак, со стыда сгорит, ведь за гробом жуть аморально. Все там раздетые, обнажённые до своих тайных мест. Там высшие моют пол низшим, пигалиц чтят как старцев; там убийц ценят; шлюхи там лучше девственных девственниц, а Иуда там в славе. Там нравы Бога, а не людские.
  
  101
  О, никакой народ не отзывчив на вышнее, не охотлив до грёзы внедрить миф в жизнь, не распахнут для бездн, как русские. В нас неразвитость в преимущество неких тайн (взять лейбницев, чистопробный их интеллект, вещающий о сверхумной абстракции, то итог - в буржуазном уюте), - если точнее, для постижения неких тайн и сквозь них испытания всеглобальных идей провождением странной жизни на грани, как бы не тут уже, чтоб энергия направлялась не к скучному дважды два будет столько-то или к штудиям Гегеля (сим "духовностям"), но к немыслимым сфинксовым откровениям, отчего племя русских как бы юродиво, изумляя себя и свет.
  Мы враг западной деловитости и восточной недвижности. Мы являем им, что не это суть, что оно мало пользует, что не техникой и традицией делать жизнь, не Эйнштейном и Буддой, что это - к гибели и что жить без машин и карм лучше. Мы всё изведали: Вавилон громоздили, вырвались в космос, вызнали, из чего мы, атомы пользуем...
  Но БОЛЬНЫ И УМРЁМ.
  Нам, русским, ваше не нужно.
  Нам нужна жизнь. Жизнь Вечная.
  Скуден разум наш, но велик дар инакости, вплоть до чужести миру. Мы в ожидании и, юродствуя, указуем путь. Мы в делах апатичны, ведь для нас истинно, лишь к чему мы назначены. И мы ждём, не издаст ли клич, чтó нас наняло в изначальные давности, чьи мы духом и плотью. Да, мы бездельны, а если дельны, то лишь во вред себе, ибо ведаем ложь деяния и что мелко и пагубно жить в делах.
  Пусть работают, чтоб нажить капитал и чваниться; в этом Смысл Мировой... И хоть все юдо-англо-саксонского племени, наставляющие, для чего и как жить, холят Смысл Мировой - мы урок даём, чтó их принципы, воплощая их до конца, где видно, что - ничего в них нет. Нет даже жизни; есть лишь мираж её. И от тяготы жить на грани, то есть нигде, от пошлости Мирового их Смысла мы часто пьём, пьём дико, только б избыть тоску.
  
  102
  Отчего я зациклен на первородном грехе?.. Не модно? Вот понаучнее: отчего я зациклен на сломе разума, быть имевшем в райском континууме, когда Ева с Адамом, съев плод добра и зла, изменили тренд знаний (гносеологию с онтологией)?
  Оттого что хочу жить лучше.
  Я решил, что для этого надо двинутся вспять, в рай, к древу познания, дабы, бросив там первородный грех, повернуть к древу Жизни. Я хочу жить. Я верю: мы, съев плод знания зла с добром, умерли, как сказал Бог и повторил ап. Павел, что, мол, вошла в мир смерть и мы все согрешили в предке Адаме.
  
  103
  Что я? Зачем я? Чтоб, по Хайдеггеру, в наши дни профанации всеглобальных масштабов мыслить возвышенно - значит действовать самым подлинным, самым истинным образом, хотя с виду бесплодным.
  
  104
  "Умная", "креативная". Здраво мыслит, пишет про "нравственность", про "духовность", про "идеалы" и про "культуру", мол, в "половых отношениях"...
  Слышу: "умная", "креативная", а тем паче "моральная", - рвёт меня! жду степного нашествия и стенания вульв под членом, брызжущим спермой и обдирающим с них "культурность"! Мне бы неумных и незашоренных, что живут собой и берут, что в их силах, не ожидая сниманий шляп, комплиментов, роз, уверений и романтической фальши, вовсе не нужной М, так и Ж в потаённой их сущности.
  О, была одна! Я мог запросто подозвать её и молчать без турусов, рекомендуемых всеми своднями. Я мог просто сказать ей: ты не ахти, есть лучшие, - и она принимала всё без обид. Мог пить с ней, пить и ласкаться. С ней было вольно, и я общался без уверений, что, мол, люблю её. "Мы имели друг друга не останавливаясь, зверьём в норе..." Это женщина. А других, креативных, - я их всех раком. Я так - культурных, благопристойных. Раком их - лучше. Здесь одна тайна. Знайте, религии, что нам дали мораль, - мужские. Иудаизм от женского очищает декретами о "нечистом" и сегрегацией в синагогах. Сходно ислам с половой сегрегацией, как в Иране. Плюс христианство с сим: "муж глава жены" (Еф. 5, 23). Ибо женщины, что прельщают сознательно, понаслушавшись сводней, вроде Сягузи, суть псевдо-женщины, ведь мораль, как и разум, дело мужское. Клитор их больше, вульва сдвигается на второй план, к анусу, отчего их ловчей брать сзади. Думаю, перво-женщина простиралась от вульвы, что и была лицом. Перво-женщина была вульвой. Эти же - клиторы, что мутируют в фаллосы. Для чего видеть нечто, что, изощрившись в умственных ковах, сделалось фаллос? Их только раком.
  
  105
  Вот ведь как вдруг бывает и выясняется, почему мир таков.
  В нём А-вы.
  Взял бы и бросил всё в этой дерьмо-вселенной. Ан, пройдёт блонда да соловей споёт - и жить хочется. То бишь есть ещё формы, думаешь. Мир тоска, но раз формы в нём - значит быть должно светлое.
  Сходно тексты от А-ва. Маешься в сводах глупых советов прытких актрисок, в зауми блогерш, лезущих в рейтинги, в адвертайзингах лифчиков... Вдруг мелькание: Достоевский, Спиноза... Может, серьёзное, - мыслит ум, - в мировом словоблуде? И будто веет блондовой девой, что украшает мир. И читаешь текст. Грамматично и гладко, стильно, занятно. Острые шутки: "духless" cо "срачем", "фейсбук-вконтакте для звездо-пёздных", "офис-планктоны"... Вдруг отчего-то "пень Достоевский с быдлоратурой". Точно клин в темя. И понимаешь: ларчик-то пуст совсем, лишь мемичность и гладкость, стильность и модность, а блондовитость в нём - тень от сгинувшей Сущности, апокалипсный "конь блед". И постигаешь: подлинно, мир - тоска беспредельная и гордиться в нём нечем, коль Достоевский, мнением А-вa, - "быдлоратура". Тот Достоевский, кто, как и Ницше, духотворил мир.
  Равное ищет равное. А-в нашёл в Достоевском, сложном и трудном, равное А-ву. "Пёзды", "планктоны", - что клеймит автор, но главным образом занят сим, - нам свидетельство, что у быдла в кумирах тот же "планктон" и "пёзды"... может, и "Духless", главная книга "умного" быдла, духless которой - вождь верхоглядов уровня А-вa. "Пёзды", "планктоны", в том числе "духless", - это суть то, с чем А-в вправе вести борение. Достоевского - ни к чему сюда. Он чужой духless-пёздо-планктонной мысли. Сколько та в океан ни гадит - ей не засрать его.
  
  106
  Мой стиль - вопли забытых ценностей.
  
  107
  Страны, где мы живём. Есть страны, где неприлично быть почитаемым, значимым. Потому-то Исайя бегал обросший, голый по городу. Потому-то Христос и пропал в своих. Потому-то Антоний скрылся в пустыню, а Симеон, что Столпник, тридцать семь лет вис в небе... В общем, есть страны, где неприлично быть вообще.
  
  108
  С ума сошла моралистская сволочь вслед за хозяйкой - ханжеской властью. Вышли запреты на обнажённость. Пятна цензуры - на аморальной-де части мира. Свинским туманом "дум об устоях" крыты Скотт, Фидий и Достоевский плюс М. Булгаков как аморальные. Это принято взлётом "духа", "нравственных принципов" и "традиций высокого", вдруг достигнутых при великом вожде России.
  Падшей ментальности врождено скрывать свои мерзости: властолюбие, страсть к наживе, чёрную зависть, злобу к свободному, безответственность, алчность, наглость, развратность, лживость с холуйством и ограниченность. Они строят мир, где фальшивое свято, Божие гадко. Властные нравственны, Достоевский и Фидий - жуть аморальны. А вместо Бога - Дума Святая с Роснравнадзором... Гон на гигантов пошлых пигмеев.
  
  109
  Тёсаный разумом. Человек не имеет свойств быстроты, хватки, ловкости, как у зверя. Значит, он не имел их? Вряд ли. Универсальному существу - человеку - впору все свойства, что и доказывают спортсмены. Мы растеряли их, сходно многое: прозорливое зрение, остроту обоняния, сверхчувствительную тактильность и силу мускулов. У зверей между ними и миром нет медиатора, и их связи устойчивей, непосредственней. А у нас между нами и миром вклинился разум. Прежде чем внешнее впустят внутрь наших "я", он фильтрует ток восприятий; мы же бездействуем, дожидаясь решений. Так суждено нам: после сжирания плода знания зла с добром фактам делать оценки, прежде чем действовать. Пока разум судил-рядил, свойства прочие гибли. В конце концов человек и в себе, и в мире стёр очень многое как ненужное. Род людской есть дитя лимитаций, ограничений, норм, рамок, вето, и он лавирует между Сциллой "добра" и Харибдою "зла". Зачем? Чтоб творить механизмы, что покорят его и добьют в щелях, в кои он загнал сам себя?
  
  110
  Человек разложился, как и постиг буддизм. Нет его. Что есть? Женщины и мужчины, лётчики, музыканты, няни, банкиры. Есть только функции, человека же нет. Плюс хамы есть и пророки, хваты и трусы... Трусы особенно... Этих много, - тех, кто, страшась свобод, холит разум, кой озабочен только себя хранить.
  
  111
  Аллегория Мчи, мой котик, беги
   в воле четырёхлапой!
   Дни твои недолги:
   солнце спешит на запад.
  
   Мчи по вешней траве
   вперегонки с судьбою!
   "Ё" идёт после "е" -
   рок идёт за тобою.
  
   Светел радужный луг,
   солнце сияет лихо!
   Но, замыкая круг,
   радость уходит тихо...
  
   А пока хвост - трубой!
   Цапки-царапки востры!
   Котик занят игрой,
   мир его - райский остров.
  
  112
  Будь уникален, неповторим в сём мире, чтобы дать новое. А "возвысишься", как лжёт этика, над своей единичностью ради общего - станешь "некаким". Пробытуешь "моральную", "образцовую" жизнь, приметную, может, и с госнаградами, но останешься жившим некогда "человеком вообще", ничтожеством, лишним Богу и дьяволу. В общем, тем, о каких мораль учит: незаменимых, мол, нет у нас. Порождённый с отдельным, личностным голосом, ты впихнул его в хор, воспевающий плоских массовых идолов.
  
  113
  Путь в элиту. Впал мне Иаков, самокопательный патриарх, похитивший первородство, с "Некто" боровшийся и Его, это "Некто", рекшее, что Оно Бог, поправший, так что то "Некто" мигом признало: раз поверг Бога, то люд тем более... Важно здесь мне не то, что народ иудейский выкрал-де первенство. Мне не смачные древности суть важны, а пример, что, запнув Бога, выиграть можно. В том аванс индульгенции на борьбу с чем-то внутренним, либо вовсе негодным, либо чрезмерным мне (чересчур-де Его во мне, Бога, в виде рацей и норм).
  То есть надо дерзать, посылая в зад Бога, чтобы стать избранным.
  
  114
  Литература как инстаграм? Чем дальше, тем я уверенней в мутной жалкой моллюсковой лит. возне вокруг.
  
  115
  Большинство афоризмов дышат не истиной, а цинизмом, пошлостью, самомнением, чванством и прочим из чаемых быдломассами качеств.
  
  116
  Чтó это: с шапкой из снега каждой зимою или встающее из трав летом с зонтиком от ненастья, с óкулами смотреть вокруг и с подобием рта? Что радо, если в нём в ливень прячутся мошки, а в холод - мыши, или в зной - жабы? Что счастливо, если в нём селюсь я? Вхожу в него, и оно от чувств светится. Что это? Дом. Дом предков. Бог его не творил - напротив, мнил обездолить нас. Дом нам стал как убежище от Господнего гнева, движимым раем, в коем свыкались мы с бытием в первородном грехе без Бога. Да, можно бросить дом, сжечь, сломать и продать его - с тем, однако, чтоб искать новый. Как, почему эти стены, окна да печь, что торчит из почв и уходит сквозь крышу, и потолочные с половичными доски - животворят и лелеют дух, порождают фантазии, укрепляют в решениях, сохраняют всё лучшее, что я пережил? Отчего, в обрат, дом жив мной, ибо я его чувствую, если мы разлучаемся и он пуст, сколок рая, в мареве августа, под ноябрьскою моросью, под февральскою вьюгою?.. Где-то стукнуло... Филин? Мыши?.. Дом, поглотив нас, поднял флаг радости, и на пир стеклись гости. Он не провидит, что будет вновь один. Кровь, качнувшая жилы, - станет и радость сникнет. Пусть он нас любит - он дом наездов, кой согревают, чтоб после выстудить, наполняют, чтоб после бросить, холят, чтоб позабыть вдруг. Он место редких встреч - и протяжной разлуки, краткого счастья, комканых празднеств, горьких надежд, сирой дружбы и безответной, скорбной любви... Я прильнул к стене, увлажнив себе кожу. Что, конденсат? плод сред, стылой каменной и воздушной, тёплой от печки? Отчий дом плачет.
  
  117
  Он вывез девушку из киргизского кишлака. Наставив в сервильности, он являл друзьям, как она, нагружённая, шла за ним, как носильщица, а когда обращался к ней, она падала ниц прилюдно. Он называл это всё - "театр".
  Факт делает вклад в теорию, что наш мир есть мужской по сути; Ж в нём - прислуга. Женское тело, женские мысли - следствие умыслов относительно женского. Но и женская, в целом, "природа" - дело идеи. Женское и мужское - не биология, а искусственный акт. Отсюда, патриархат превратен. Пол-человечества стало обёрткой члена. Время разрушить пол, о чём Павел рек, что, мол, здесь величайшая "тайна" (Еф. 5, 32).
  Мир - сексуален (т. е. делён на пóлы). Рай - эротичен.
  
  118
  Есть "корточкисты" - те, кто справляет нужды на корточках (Лао Шэ). "Приседающие" - используют стульчаки. Последние могут к вам не приехать, если нет стульчака. Не вы интересны (или не столь важны), а условие, комфортабельно ль будет справлять нужду, - что, в ряду всего прочего, эволюция homo sapiens.
  
  119
  - Любишь? - мается...
  Он признался в любви любимой, что с ним рассталась. Впредь он боялся слов о любви. Слова перестали что-либо значить.
  
  120
  Понял, чтó я искал всю жизнь, почему стал чужд миру. Я жил в России "социализма", что значило, что я должен был помнить перечень всех вождей, конференций и съездов с их "историческими программами", плакать, вспомнив о Ленине, славить день Октября на праздниках. Я был должен вести себя скромно и представляться в скромной одежде (помнится, пропартийный декан отчитал даму-препода за причёску и брюки в брючном костюме), стричься стандартно, мыслить "идейно". Плюс гнёт семейный. "Добрый" отец мог меня оскорбить за вздор.
  Я отвык отдаваться радостным чувствам, зная, что кто являет любовь к тебе - через час тебя бьёт, а лозунги, что-де "самое дорогое есть человек" - фальшивые. Потому я искал всю жизнь лишь свобод, хоть кажется, что разыскивал знаний. Но я искал их, чтоб знать свободу - мысли, чувств, плоти.
  Я не был понят. Люди боятся вольной свободы, вник Достоевский. Людям дай сытость дрёмных условий, схожих со смертью. С этими целями создан бог людей - бог морали, кой гарантирует тишь да гладь вплоть до глянца гламура.
  Но есть Живой Бог, странный. Бог Этот требует беспокойств, мук, тягот и небывалых дел. Требует чуда. Жить с таким Богом - жить в вечных войнах с миром, с родными да и с самим собой. Я искал всю жизнь Бога - Бога Живого. Бог Этот значит: всё-всё возможно...
  
  121
  Я живал некогда в Тульской области. На двадцатом году реформ рынок города опустел. Торговцам был установлен сбор за любой метр асфальта под их товары. Он, мелкий бизнес, в день заработает пару тысяч - а их отдай за сбор. Рынок сник в подтверждение, что у нас время власти циничной и неумелой и в подтверждение новых порций глумления в добавление к "ваучеру" как твоей "личной доли в нац. достоянии", обернувшейся воздухом, да к раздаче колхозникам отвлечённых наделов, плюс к Ходорковскому, обвинившему власть и севшему.
  Строй сатрапов и черни, радой подачкам.
  
  122
  Ясность неясного. Привела чему к путному здравомыслая ясная схоластическая традиция вплоть до Маркса, всё объяснявшая, предлагавшая догмы, чёткие, точные, ладно строгой науке? Коль привела - к ужасным, лихо поставленным на поток бойням групп, классов, наций, к прессингу жизни. Ведь под любой такой догмой - рваческий интерес.
  Рассудок и жизнь - противники.
  Здравомыслы не ищут "самого важного", что за мглой очевидностей. Это ищут безумцы: ницше, чжуанцзы и диогены. Их язык смутен, что объяснимо: как открыть дивное? В них всё странно, безудержно, невозможно и дико; в них всё обратное, не как в разуме. В них известные дважды два дают не четыре; зло в них - добро, а чтó есть - того нет как раз, но есть то, что немыслимо.
  По пословице: верь глазам своим, - редко кто соглашается в здравой памяти и рассудке выйти из яви в области смутного: дескать, там всё ненужное, то, что пройдено в мифах и взято в скобки ради забвения. Но приходит миг - и мы все туда следуем, в это смутное. И находим: в смутном нет ужасов, да и тьмы нет. Там как раз - главное, что гнела и что прятала ясность точных наук, респектабельных мнений, стадных понятий, властных инструкций.
  И понимаешь просьбу св. Терезы: "Мук, Господи, или гибели".
  
  123
  Почему Бог дал мудрость лишь размножаться, мудростью же любить - обнёс? Как сделано, что "сей мир" стал мучением, где отец и мать обряжают плод в саван? Нам за Адама месть? Первородный-де грех? Бог правит нас? Но Бог может воскликнуть: БУДЬ! - и зло сгинет. Или Он бросил нас, вникших в "зло" с "добром"? Чаша полнится... Бог, пребудь со мной! Или, всё-таки, не до всех Тебе дело? Может, Ты не рассчитывал на нас всех, Бог "избранных", говорят иудеи? И наши беды вдруг - к счастью избранным?
  
  124
  Ницше возвысил нас "волей к власти", дабы подставить "вечному возвращению".
  
  125
  Я - юродивый, мыслящий, говорящий, делающий некстати. Мой вид тревожит: я не могу скрыть боли от мира как от жестокого, безобразного фарса. Я в ужасе, что все бьются за вздор и счастливы, что желают никчёмного: денег, славы, комфорта. Взять хоть культуру, столь вознесённую и почтённую в массах в качестве высших дел человека, - сколь ни пытался, но я не мог читать Мережковского с его играми в мудрость, сходно Монтеня и им подобных, занятых фактографией вместо жизни. Так и "Кармен" Бизе отдавала мне пошлостью, а "святой" Рафаэль - гламуром. Блеск сих кумиров тускл и неверен, и, несмотря на талант их, это профаны, мэтры трюизмов. Тот, кто считает рухлядь культуры высшею ценностью и кто видит покров, не сущность, - истин не скажет. Коль Мережковский (нынче вот Веллер, может, случайно?) отождествляет Кунцзы и Лаоцзы, то какая в них польза? В них пыл учить мир, критиковать его, с тем чтоб быть в нём кумирами. Я не мог принять сих "духовных" клопов с их пошлостью и не мог таить к ним брезгливости. Я всегда искал, чтó за видимым, шёл за рамки. За образец мне был древний столпник, кой сорок лет вис в небе над миром, или Плотин, воспевший Единое, или Ницше, повергший мир ради истины. Ведь ничто в "сём миру" не стоит, дабы ценить его, и всё следует сжечь для горнего, куда надо стремиться, мыслил я. Но - ошибся.
  По христианству, род людской сам себя не спасёт, увы, а спасёт его Бог один. Это чувствуя, люди подличают, паскудят, жрут, пьют и гадствуют, плюя в высшее, полагая: дастся само-де. То есть, выходит, я юрод дважды: перед людьми юрод, ибо ставлю их низко, и перед Богом, ибо стремлюсь к Тому, Кто меня в Свой час Сам возьмёт.
  
  126
  Тот "Маяк", что из радиостанции стал потатчиком пошлым вкусам, в лад "рыночным"-де запросам (хочет народ что проще, Моцартов не желает; "выше колена ниже пупка дырка такая влезет рука это что, друзья?", - вот какие шарады решал "Маяк"), так по этому "Маяку" ведущая, в стиле штатовской Опры, что-то чирикала, вдруг сказала: "Пять минут музыки". И пошла помесь грома, стуков да выкриков.
  Что есть музыка: балаган или изгнанный на задворки Моцарт? Вот вопрос.
  Дальше: кто человек? Этичнее: кто есть более человек: фан стуков или фан Моцарта? Оба суть человеки? Может. Но, в любом случае, у них разные музыки, вкусы, принципы; вероятно, и сущность. Ищем пришельцев - а они рядом, ибо нет более непохожего друг на друга, чем люди. А отчего так - нам открыл Дарвин.
  Прежде считали: люди от Бога. Но вдруг наука, мать точных знаний, в Дарвине вызнала, что была эволюция: от сгущений белка, ступенчато, через жаб и приматов, сладился homo, homo разумный. Что ж, довод весок. Массовый разум, любящий веское, нас повёл от приматов. Поэтому, коль заводят о Боге как о Творце, вмиг массовый, - образованный, ясно, и окультуренный индивид, - ехидствует. Ибо ведает: всё от длительной эволюции от простейшего к сложному. То есть мы - от макаки.
  Жили бы мирно дети макаки с теми, кто думают, что возникли от Бога. Нет. Парадокс как раз в том, что граждане, что пошли от макак, отказывают прочим в горнем наследстве. Вроде бы знают, что Бога нет и что тот, кто от Бога, как бы лукавит. Но, видно, нечто у обезьяньих чад чует разницу и, забывши про Дарвина и рецепты науки, мысля зазорным быть в обезьянах, опровергает Божий ген в прочих.
  Се доказательство экзистенции Божией в том числе. Коль о Нём, несмотря на науку, есть соблазн, то Бог - есть.
  
  127
  У женщины пять детей; они, как все дети, универсальны и абсолютны; в них все потенции, все пути и возможности. Они ангелы, но конкретного не умели, как и все дети. Да и зачем им? В ком совершенство и абсолютность - тем делать что-либо нет нужды. Королям ли доказывать статус? Дети, короче, были феноменом, обнимающим всё; с годами стали конкретными: та - типичная менеджер по торговле зерном, тот - доктор, тот - полицейский, этот - водитель. Из абсолютных, универсальных стали конкретны, определённы, ладно профессиям ограниченны... Но на что разменяли универсальность и абсолютность бывшие ангелы? На устроенность? На довольство под солнцем? Страшный факт.
  
  128
  "Было так - стало так..." Цитата. Смысл её мучает. В общем, некий Иван Ильич жил себе, ел, спал с дамами, рос карьерно - и, заболев, скончался.
  Вот и со мной: был молод, а нынче нет; здоров был, а нынче хворый; рад был, днесь в скорби. Се наша участь. Жизнь гаснет в скорбях. Все это знают, но утешают тех, кто близ смерти: дескать, надейся, и станет лучше... Нет. Будет хуже - хуже для всех. Смерть всех возьмёт. Первый клич её - в первом в жизни несчастье, что к нам приходит. Кличам же несть числа. Беды травят жизнь, чтоб без мук сожалений, даже с охотой, мы её отдали.
  "Было так - стало так"... Строй мира. Необходимость.
  Пусть жизнь не истина, а скоп громких иллюзий, есть в ней есть моменты, что стоят вечности и мечты в них остаться. Но - не получится. Всё закончилось. "Было так - стало так"... Сотрёшься с тебе дорогим навечно.
  
  129
  Принят стандарт: М трахает, а Ж терпит. Акт, мол, естественный, и должно быть как есть. Ссылаются на природу, которая у корыстного прагматичного мозга всё объясняет. Когда Фрейд исследовал сексуальные отношения и добрался до тайн их устройства в целях господства, социум, оценив вес теорий о "сублимации", "вытеснениях", "полиморфных перверсиях", "подсознании", "эго", "прегенитальности", резко выступил против фрейдовых мыслей о сексуальном расколе как предумышленном, как основе устоев власти вообще. Тенденция всё сводить к сексуальному напрягала моральное мировое сообщество. Думали, что Фрейд в старости (бес в ребро) впал в развратность мышления.
  Зиждит разум, мнит человечество. Он построил культуру, цивилизацию. Секс, с Адама и Евы, служит познанию зла с добром - скрепок разума. Оттого постфрейдизм затирал эротический пафос, выпятив социальный план. Юнг в аспекте непадкого на клубничку учёного стал вдруг бóльший спец подсознания. Раз, в беседе про Фрейда, некто настаивал, что ему ближе Юнг, отрицавший влияние и всесилие эроса в социальном устройстве. Юнг-де научно знал: миром правит не эрос, а "коллективное бессознательное", "архетипы".
  Спросим же Юнга и с ним согласных, сделавших эрос лишь проходным двором в область вящего разума и этических прелестей: господа, "коллектив" ваш, носитель-де "бессознательного", он что, с неба свалился и он не есть плод Евы с Адамом? Нет, секс первичен и все проблемы, стало быть, сексуальны в первую очередь, лишь потом социальны. Вывод: покамест нас не было, "архетипов" в нас, как моделей "вневременных априорных форм", не было. А дадут нам те "архетипы" - Ева с Адамом, их отношения, сексуальный (бинарный, на оппозициях) взгляд на мир. Если только Карл Юнг, как Дарвин, не внук макаки .
  
  130
  Я, заболел когда, разделил жизнь и внешнее, что вокруг неё, чувствуя, что последнее не есть первое, что они в корне разное и нуждаются в разном: здесь власть, порядок и в воздух чепчики да закон "дважды два есть четыре" - там пакости, дурь, безóбразность. Но вот где жизнь меняется в данность, чтó у них общее, как туда и обратно, из жизни в данность; также что истинней, - тут неясности. Легче быть имяреком, думая, что, ничтожный вовне, я внутренний славен, грозен и истинен. Здесь никто пускай - я всё в истине. Легче быть имяреком, если нет ясности, где действительность, а где жизнь и что именно сущей.
  
  131
  Явно, внемыслие выше разума. "Остановка ума" - вершина познания. Ведь "могýщий в предельном смысле, - Ницше заметил, - то есть творящий, должен быть как незнающий, а научным открытиям, как у Дарвина, даже в пользу их узость, сухость, рачительность". Философии начались с сомнения, с недовольства порядками и трактовками мира, сколько б их ни было. Это значило философскую фронду вплоть до безумия. Плюс внесмыслие есть путь к новому.
  
  132
  Демократия пакостна, раз юлит перед быдлом, что платит деньги, нужные демократам. Быдлу потворствуя, демократия суживает, стесняет, гонит высокое, дерзновенное, так что жаждешь тирана, мощи какого впору не пошлости покорённых им, но великое. Автократии Сталина оказались под стать Шостакович, Бахтин, Пастернак, Эйзенштейн. Демократии нынешней под стать пьянь, скоморохи, теле-философы, воры, свитские маршалы, кино-пошлости и гламурные кустари искусства.
  
  133
  Страшный грех - геноцид. Прощается он со временем? Можно его прощать? Нет, мнят евреи. Ловят нацистов и убивают их. Геноцид, по их мнению, сроков давности не имеет. Так. Тем не менее, справедливости ради, следует филисти́млянам, асореям и енакимам, также хеттеям, иевусеям и хананеям (и ферезеям тож), истреблённым евреями, обвинить их в подробном же. Геноцид сроков давности не имеет. Фактов же масса, тем паче истинных и бесспорных, ибо все вписаны в Книгу Книг - во святой непреложнейший текст её (Втор. 12, 2-3; Втор. 13, 15-17; Втор. 20, 16-17; 1 Цар. 27, 9; Числ. 31, 7; Ис. 11, 10-11 и пр.).
  
  134
  О, грёзы секса!.. В общем, секс прост: вход, фрикция и релакс. Естественно, можно тешиться, что проник, скажем, в доктора фил. наук, в ведущую ОРТ, в бомжиху там, в космонавтку. Можно похвастать: "Ой, я актрису @х!!" Так и женщина может тешиться, что в ней фаллос член-корра, или полковника ФСБ, банкира... "вау, меня сам премьер @х!!", - тешиться, но понять вдруг, что в тебя втиснулись впрыснуть семя. Весь антураж этот - дабы сокрыть, что используют для мужского - Жизнь, коя женщина. В сериале "Красотки", где речь о "бимбо", девках-охотницах на мужчин, советуют, чтó носить и как действовать, но молчат, что играть предстоит по правилам, то есть в русле мужских догм о женском. Но - что в том правиле? Иерархия, по какой вам, единственной в своём роде, неповторимейшей, надлежит занять миллиардное место. М есть система и иерархия. Сделай пластику, превращающую в модель с обложки, - и ты понравишься. Но какой ценой? Эмуляцией? Воплощение дум мужского о женщине - вряд ли женщина. Это копия, плагиат, увы.
  Вредно чтить модус мысли, что претворяет лишь мир мужчин, патриархатный мир. Исторический разум, в целом, мужской, истоки его - мужские. Ж-половине рода людского лучше не думать, лучше быть взбалмошной, безрассудной, капризной. И, коль такою быть трудно, даже опасно, в этом повинен лишь феминизм, уравнивающий Ж с М, не больше.
  Женские культы сламывали мужское. Жрицы Инанны вступали в спонтанные половые связи (сакральная проституция), ослаблявшие мозг в оргазмах. Женщина помнила, что она была раем, сытившим и объемлющим - ВСЁ.
  Ж лучше иметь в виду, что род избранных "сего мира", сильных, талантливых и богатых, то есть мужских по сути, будет презренным в конце времён, а род худших - прославлен (сказано, что "последние станут первыми" (Лук. 9, 48). Банк спермы Грэхэма опозорен (цель в спермо-донорстве для селекции новой расы). "Фабрика гениев" обанкротилась: от продвинутых, гениальных М вышло мелкое. Предпочтение лучшего значит выбор мужского, патриархатного "сего мира", нашей реальности. Выбор худшего значит выбор эдемского, или женского. В мире худшее - в Боге лучшее.
  Нужно помнить: корень отдельных-де, независимых наших тел есть рай. Это помнить, ревностно помнить, есть титаническая и кровавая битва, в коей мы на мужских полях либо женских.
  В день торжеств бонапартов их окружает мужской строй. Но в день Голгофы с Христом - лишь женское. На любой фаллос сыщется роковая Юдифь.
  
  135
  Я слышал, как говорили о ком-нибудь, что от ветхости у неё (него) пух за ушами. Я сделал вывод: в старости за ушами чуть не у каждого пух растёт. Повзрослевши, я выяснил: не растёт там пух, а там пух от верчений старого человека на изголовье от злых бессонниц. Горькие знания.
  
  136
  Истинно, что "блаженны нищие духом" и им бессмертие. Истинно, что знать много не нужно; вся мудрость мира - ложь перед Богом. Но, если сталось, что нас учили и набрались мы "мудрости", что не мудрость, как нам избыть её? Канты, энгельсы да хайдеггеры - их идеи ведут к спасению, мнили мы. А они всего-навсего лишь вожди заблуждений, через лес коих мы бредём вспять, в Эдем.
  
  137
  "Философствовать - доходить до дна разума, до мыслительных бездн". Ф. Ницше.
  
  138
  Славный Спиноза мнил, что его философия, дескать, истинна, ибо строится математикой, по научному методу, что она и людей трактует, словно квадраты, то есть бесспорно. Кто спорит с алгеброй? Точные, мнил Спиноза, как математика, его выводы сама истина.
  По Шестову же, философия быть должна сумасшедшей. Он, вслед за Ницше, верил, что философия начинается, где кончается разум. Стало быть, вся научная философия, РАН-ская в том числе, таковая не есть, с учётом, что философия - вещь о "самом значительном", говорил Плотин, чего школьный, нетворческий, догматический, конъюнктурный, рассудочный ум член-корров, полный земным, не ищет. Но - искать надо. Важно знать, чтó за гранями жизни, - там, где ничто, мнит алгебра, а на деле всем нужное. Вот о чём стоит думать. Смерть - дело алгебры, что не мыслит грядущего. Реалисты, - так зовут поверяющих мысли алгеброй, - шутят, что в нашем "сём миру" правомернее заниматься земным, вещественным, ну а там, на "том свете", будь он, - "том-светным"... Было б так! Человек - чадо двух миров одновременно: и земного, и горнего. Многим вдосталь земного. Мне его мало, как и Плотину. Мне изнурительно, маетно, душно даже в бескрайних ширях Монголии. Человек несвободен, если обходится бытием; свободен, если идёт к Инакому. Философия быть должна сумасшедшей и трансцендировать за предметный мир в непостижное. Там любой, чей ментал не увяз в земном, сыщет яви насущные и живые, вечные, как сыскал их там Данте, - в том сыскал, чего как бы и нет, но что вдруг сталось истинным.
  
  139
  Я люблю вид горящих трав и их запах с тех пор, как давным-давно на Востоке видел пожарища, меркнущие близ вод. Я всматривался в их зеркало, я пытался понять, чтó ждёт огонь, почему он смиряется у черты сонной влаги. Видел же я там - себя... Я понял, что отражение позволяет представить себя, что важно. Также я понял: раз огонь умирал у вод - в отражении гибель. То есть познание как рефлексия бытия есть смерть? Незнание живоносно?
  
  140
  Боже, должно быть не так. Весной в тени и в оврагах надо бы таять грязным сугробам, прочему надлежало быть гривами прошлогодней травы, над коей в торчь прутья голых кустарников. Так оно, в целом, было. Но под немеющей, не очнувшейся к росту липой прянул вдруг Цвет - как радостный смех над сроками, над законом природы и страхом братьев, что ожидали тёплого мая цвесть безопасно. Ночью Цвет умер в инистом рубище. Но во мне он поверг закон. Цвет явил: жизнь сильней его. "Как так можно?" - тщетно гадал я. Бог значит чудо, вдруг я подумал, то есть безумие. Ибо всё в миру, что помимо порядка, что восторгает нас и живит - безумно.
  Честь ему!
  
  141
  Стиль Соня, лучшая из женщин,
  Катулла ты куда бежать решила?
   От любви ведь не спасёшься,
   Купидон тебя настигнет.
   Он власы твои расчешет
   для прекраснейшего мужа
   и стыдливого румянца
   на щеках твоих добавит;
   изваяет твои перси,
   словно две луканских розы,
   и пленительное лоно
   возожжёт огнём желаний.
   Застучит безумно сердце,
   ритм дыхания собьётся,
   и падёшь в мои объятья
   ты подрубленной лозою...
  
   Убежать весной решила
   от любви глупышка Соня.
   Посмотрите и посмейтесь
   над такой её уловкой!
  
  142
  Избыточная масса кошки, сравнительно с массой жертвы, суть компенсация за утрату инстинкта в пользу приятельства с человеком. Льву предстоят звери равной или почти равной массы да и опасности: вепри, буйволы, аллигаторы. Не то кошки, что на порядок больше добычи, маленьких мышек. Ярость их одомашнилась, свелась к хобби. Горе бездомным брошенным кошкам: участь их - возрождать инстинкт в поколении, между тем как терялся он, знаем, эрами.
  
  143
  Всё должно быть не так. Попавшейся на веранде птичке не стоило биться в стёкла, пискать от ужаса. Ей не стоило мнить, что, в лад "struggle for existence" жуткого Дарвина, я убью её и поэтому нужно вырваться. Убеждённости в нескончаемой bellum omnium contra omnes не следовало держаться. Птичка должна была дать мне выпустить её тельце в майский день к небу. Сходно и мне бы не видеть зла, где я ждал его, но доверчиво встать навстречу, чтоб оказалось, что зла и нет совсем, есть "добро зелó" Бога, высшего в мудрости. Но как я не пошёл без забрала к принятому мной злом - так птичка, глупая птичка, бьётся о стёкла. Ибо рай кончился и идёт война всех со всем, та самая bellum omnium contra omnes.
  
  144
  Этимология слова "этика" - "место общего пребывания" (или "общее место"). Мы живём в этике, в "общем месте"; отсюда роль "общих мест" и в культуре. Общее - это то, с чем согласны либо что принято (практикуется) всеми, то, что понятно всем, большинству; типа, я смеюсь, где и всем смешно, и я плачу, где плачет каждый. Всякие книги, кроме книг гениев, - стопроцентно из общих мест, потому всем понятны и интересны. "Вау, пишет правду!" - думают массы, слушая, видя копии своих собственных вкусов, правил, масштабов. Им наплевать на факт, что расхожее смрадно, грязь к нему липнет.
  Я чую фетор быдла культуры и корифеев этой культуры. Мне тошнотворно "общее место" - то, что понятно всем и всем ясно; ведь раз понятно и ясно, что же внимать ему? Ибо общее - спать, жрать, срать, pardon. И когда вопят: круто! - я знаю: враки. Неинтересно, плоско, банально, что бы там ни было; винегрет общих мест про любовные шашни, деньги, карьеры, бизнес, бандитов, про благородство, честь, добродетель и героизм "во имя морали" - гнусные подвиги, когда доблестный вохра, ради дел партии и устава, бьёт в ухо узника.
  Это было. Было и есть, терзаюсь я и жду гения, кто приходит и говорит: очнитесь! мир, он иной совсем, вы в плену симуляции и надуманных ценностей; вы гниёте и гибнете.
  Пошлость "общих мест" царствует. Даже опусы гениев на все сто из расхожего и лишь случаем дарят дух, восстающий в высоты, где нам быть дóлжно. Ведь неспроста Платон, задыхаясь в узилище "общих мест", создал искристый мир идей и вознёс его к свету, вслед за чем вышел сам к богам. Честь безумным!
  
  145
  Общее (вроде этики и морали), - "обще-", так сказать, "человеческое", - дурно, знал Данилевский. Целить быть "нравственным", т. е. быть "человеком вообще", твердил он, значит равнять себя с общим местом, с бесцветностью и отсутствием личности.
  
  146
  Дабы стать частью сущего, надо стать, кто ты есть, чем ты был рождён до того, как впал в этику "общих мест", утративши свои ценности.
  
  147
  Вкусы вне споров, мнит 100% рода людского с ветреным ханжеством. Вслед за чем все немедленно - скопом - любят и одобряют пошлых паяцев, пошлых витиев, пошлых учёных. Вкусы вне споров. Вы правы массой, я - одиночеством.
  
  148
  В прошлом веке, в 70-х, славилась "деревенская проза", что упивалась сельскими нравами. Урбаноидность мнилась фальшью, но вот деревня... Глянуть бы глубже. Книксены перед весью (либо же городом) есть, практически, упивание первородным грехом как первым "антропогенным", так сказать, действом, дрейфом от истин.
  Да, от peccato originale - нравы и "лады" славной деревни, с виду сусальные, тем не менее страшные. Ведь недаром пришёл Христос. Он рассчитывал, что безумная речь Его обратит людей от их "ладности". Люди взяли в ней, что подходит их мерзостям, остальное же слушают сотни лет как метафору и зевают вбок: эка, выдумал... Коль спросить, чтó сказал Христос, приведут "не убий" из наследия знания "зла-добра", "не кради" и так далее. Про "блаженны нищие духом", "лилии кольми паче", "ýшки игольные" для богатых редко кто вспомнит, сходно не вспомнят про "возлюбите". Это ведь сразу, - сказочным образом, сверхъестественно - возникает иной мир, где президенты, деньги, величия, церкви, подвиги и другой людской вздор загремят с вершин, чтоб взамен славить Бога.
  
  149
  Снятся богини, сочные груди, крепкие бёдра; всё это радостно, усладительно и в обилии... Это всё не сказать прошло мимо, но - как бы вскользь меня. Мне, как всем, счастье, вольность, восторги мерялись дозами. Оттого и тоска по снам с их роскошеством. Оттого мне претит "сей мир", где обманут судьбой, обещавшей с избытком, но давшей толику, плюс где люди и сам я попросту куклы при кукловоде, скаредном, алчном. Вот зачем я ищу ключ всего, превративший нас в вещь.
  
  150
  Знанья черпают всюду, кроме мозгов своих, - этак проще. Правда, случается впасть в условия личных кризисов, и тогда ржавый, брошенный механизм наш делает ход-другой. Но, как правило, нынче мозг не используют. Из источников знаний в лидерах что? Par exellence, телевиденье, что внушает нам сведенья под стать спросу, - кой, в идеале, ясельный уровень персонажей "Дом-3" или "Comody-club", где пошло, чтобы купили. Скажете, что так было всегда и что люди мыслят с трудом? Едва ли. Прежде мы были чаще с природой, да и с собою, к нам долетал глас Божий. Коммуникации опрокинули на нас рог изобилия из банальностей, и они погребли нас. То есть cherchez TV... Но, возможно, вы правы? И, может, массовый тип действительно думал мало, праздно, поверхностно? В этом случае он сквернил чин Рода Людского и подлежит суду как насильник. А ведь и правда: плоть мучить скверно, разум - почётно? В общем, филистер (или двуногое с мозгом курицы) не достоин почтения. Принижающий разум должен быть истреблён... Жестоко? Вовсе нет. Это битва за Жизнь, за величие Человека, за его статус. Косная масса лезет в стан мыслящих, сеет пошлые вкусы, госты креветочных, заявляет претензии, оскверняет храм духа глупыми мемами. Сколько бисера вмято свиньями в грязь намеренно! Этот как бы весёлый, бодрый, общительный и бесхитростный сброд, заваливший своим дерьмом СМИ, TV и ru.нетность, груб и воинствен. Он опускает всё в свою тьму. Сократа афинская чернь бивала - чтоб не глушил, наверное, треск банальных умов гром мысли, равной богам... "Ленивы", "нелюбопытны", - ёмко о плебсе выложил Пушкин.
  Праксис СМИ - панихида по нации, скисшей в фальши. Высшее стёрто, низкое царствует. Как мучитель еврейства в маске нео-фашизма принят в Израиле среди юных болванов - сходно в России взрос палач для неё. Он - пошлость.
  
  151
  Когда человек унижен, сведён в нуль горем, когда земная его жизнь смята, взорвана, втоптана в грязь, он волен, плюя на рок, объявить триумф вне реальности - в метафизике. Да, он волен надеяться на великую жизнь в инаком.
  В этом честь бóльшая, чем у "Übermensch" Ницше, кесарей лишь земной судьбы.
  
  152
  В русском климате нет границ, что и делает русскость... Но, может, стоит верить обратному: русскость правит природой? Шварц писал, что глобальная жизнь в силе внутренней волей строить порядок. И вот поэтому, может, нет катаклизмов и аномалий, а - человек извратил мир?
  
  153
  Явно, наш разум не только лишь логика, громоздящая алгеброидный мир, диктующий, что любому суждению нужно строго логически выводиться из прежних в силу причинно-следственных связей и установленной пары догм, скажем, тождества исключённого третьего. Вправду, логика - свойство разума. Асмус (сов. академик от философии) насказал про роль логики семь томов. Мир воистину создан логикой, отчего, кстати, мучится. Но давным-давно исковерканный разум наш жил не логикой. Он имел два крыла. Анáмнезис помнил время, когда жил в Боге и ведал истину как среду обитания, ведь анáмнезис по Платону - память о Сущем. Second крыло - фантазия, вырывавшая, как анáмнезис, нас из нашей всегда себе равной, ясной и чёткой, мёртвой среды к вольным пажитям сверхъестественных фантастических истин. Разум наш посчитал это фикцией. Он, стремясь к простоте и возможности объяснить всё, дать всё понятно, трусил бесформенных, алогичных феноменов, нам даримых анáмнезисом с фантазией. Он, страшась высот, где терял себя, приземлился - и с этих самых пор в своей логике ползает от одной плоской вещности до другой, управляясь причинно-следственным нюхом, веруя, что сие пресмыкательство и есть полная данность, где дважды два суть четыре и где "анамнез", а не "анáмнезис" и иные фантазмы.
  
  154
  "Будьте как дети", - Бог предложил, тая, что отнюдь не рассчитывал на взрослеющих, на побочный продукт от детства... Знал Адам, что гоним не за грех, но, выросши, перестал быть малым, коему предназначен рай? Детство - рай. Взрослость - сирое угасание.
  
  155
  На "великую" смерть, пардон. Что за радость несла F быдлу, если ор длится и после смерти, как по Диане принца Уэльского? Тайна в бёдрах, что разводила в клипах блестящая? Два несхожих есть человечества. Одно сводит в гроб моцартов, истомив их в нужде, а другое, нюня над пошлостью, ладит строить ей мавзолей.
  
  156
  "Мир не стоит слёзок ребёночка", Достоевский.
  Благо, наверно, вымереть в детстве. Зря толстоевские о "слезинках" детей. Может, добр как раз, кто казнит их до взрослости; чик по горлышку - и в раю, без мук жизни.
  
  157
  Женщины вышли. Все - псевдо-женщины...
  Даша всё мне прощала. Даже когда я увлёкся лáтексной куклой, чтоб она вникла, что - без неё могу. Я постиг неестественность женщины и что истинный человек - за рамками Ж и М, а секс, что врождённый-де, но довольный и куклой, не первозданен. Вник я в фальшь общества, что стоит на идеях, да и вообще в фальшь мира, то есть в искусственность. Понял я, что апатия к женщине - знак спасения... но его-то я не хочу. Я - М. Половой мир - он мой насквозь! Мир естественный, как он был в раю, мне враждебен. Мне предпочтительней статус кво, так как дело Адама близко к успеху.
  С Дашей покончено? ― нет, но с ЖЕНЩИНОЙ: с тем "кривым", "злым", "стихийным", что любил Ницше... что, всё же, сдохло. Женское мёртво. Доуравнялось в правах до члена. И слава Богу. Умерло, с чем М бился и чем он вскармливался, чем мучился, как великим грехом своим.
  Пол - в мозгах пол, не в гениталиях. Если в них, в мозгах, сгинет женское, то и в теле, - будь там хоть грудь до пят либо вульва с Ла-Манш, - нет женщины. Лишь раздувшийся спермой фаллос, ищущий, во что слить её, может мнить, что, мол, в юбке, длинноволосое и грудастое с крашеной мордой, - женщина. Нет, не женщина, а лишь клиторный М, недо- то есть мужчина. Пал соблазн! Что пленило нас первозданностью, в чём хранился эдем - иссякло. Да!!! Плоть - грудастая длинноногая плоть - иссякла быть женской, ставши лишь рудиментом Ж. Я поэтому унижал их, Дашу и Леру. С фальшью - не чинятся. Пусть целуют им ручки - но чтоб их драть потом в хвост и в гриву! Я презирал их. Я после браков запрезирал их, спрашивая: где женское, что пленило, влекло меня? Где оно? Не пространство меж ног влекло, но чудесное райское, о чём слов нет. Мысль о них жгла вулканом! Запах их опьянял! Касание восторгало!.. И вот всё сгинуло. Сказка сверзилась в случку.
  Доподражалась, тварь. Норовила сравняться с М? Взять хоть Дашу: сбацала интеллект себе (доктор неких наук), стала, типа, на уровень. А зачем? Чтобы я от блестящей и образованной, шейпингóванной, модной, развитой, стал блевать? Собиралась быть всем: her и лошадь-де, her и бык, her и баба-де, и мужик, - а итог вышел пенис в женском масштабе. Клитор.
  Чудо пропало, чудо!!! Плач, Ницше! Плачь, Игорь Олен!
  
  158
  Вызнано, что наш мозг заблокирован; весь завал эрудиции и ума - в трёх процентиках у ворот остальных 97-ми закрытых. Это нам знаки, что думать вредно? Много не думай, мол, - и задавленный оттеснённый высший инстинкт возвратит эдем, кой пока большинству равен Сочи, пьянкам и праздности. Сила, скрытая в девяносто семи процентах спящего мозга, так переделает наш состав, что зло станет добро, сгинут голод, зной, боль и т. д. - и возникнут иные, райские свойства.
  
  159
  Впрямь: зачем философия? Сброд не мыслит не только духовно, но он не думает дальше мили. Сброд мыслит метрами, а не то и вершками. Он - тварность нано-масштабов. В нём нет перцепции ни к глубинам, ни к далям. Он глух к Веласкесу, Ницше, Баху. Музыка сброда - Дима Бананов, чтение - СМИ "Афиша", а философия - биография босса "Фейсбук". О, вездесущий сброд! Тебя тоже звать homo sapiens?
  
  160
  "Голосующее животное"?
  
  161
  Как ни дрючились мировые спинозы - не получилось. Мир погибает.
  А и пошёл он. К чёрту философов, церковь, власть, олигархов, снобов, любителей макраме, бонз, клоунов, краснобаев, - этих особенно, - и все прочие маски. Ибо приспело время дерьма, пардон, - всех незначащих, рудеральных, лишних и пакостных, в ком нет "ценностей", что построили мировое "добро".
  Нет, дайте нам, чтó на дне наших "я", где мутно! Муть ищет выхода. Дай её как азы новой эры! Дай распоследнее коренное дерьмище! Дай запредельнейший пофигизм и скотство! В рот всех и порознь!! У нас будет такой отстой, что мир треснет по швам. Ждём хрень. Ждём такую хрень, коей сами не мыслим.
  Муть мира падших, объединяйся!
  
  162
  Горе, если не явится новый тип homo sapiens! Я уже мутант: я фиксирую неприметные колебания "горних ангелов", "гад подводных", ад примечаю. И я сказать боюсь о последствиях, что нас ждут: квертю в ноуте, а ведь вижу, чем кончится и что зря пишу... Убежать бы! Вымереть проще, чем знать про ужасы, что грядут вот-вот!
  
  163
  Что же власть, отдавая огромные территории близ Байкала как бы в аренду, знает такое, что я не знаю, коль не боится? Может быть, знает: так много проще скрыть неумелость, дилетантизм свой? Может быть, сходно знает пословицу "после нас хоть потоп", вот как нынче нам некого обвинять за утраченную Аляску. Верно, власть знает: то, что случится через полста лет, будет с иными. Ну, а случится крах государства, начатый Ельциным и продолженный шустрым "едро"-активом. Также случится, что род означенных на наследные ренты съедет в Европы, мой же род с миллионами прочих будет мочалиться на китайских фронтах за великие дурости "едр" -элит.
  
  164
  Нам нельзя быть меньше возможного.
  
  165
  Днесь эпоха так называемых IT-медиа революций. Всё это связано с электронными гаджетами, с мобильными, TV, радио, интернетом, льющим ток сведений низкопробного качества. В сериалах, политике, журналистике царствует lorem ipsum. Так что нигде не спастись от улиц, где вопят морлоки, и "культурных" инвазий, шумно являющих нужды хордовых. Не укроешься, чтоб не видеть-не слышать, ― и lorem ipsum нагло, настойчиво, выгибонисто прёт в тебя. Остаётся пустыня - либо война... Пускай война! Коль меня кроют пошлостью современного-де мышления - то имей в ответ Бахов, Ницше, Сократа, грёзы о рае и им подобное.
  
  166
  Вспомнил "кобы" из праславянского; "борзых кóмоней", на которых подвижничала рать Игоря; "кабо", мерин в латыни, из чего вышло, может быть, "конь". Вам "мерин"? С "мерином" просто: так у монголов вообще звать лошадь. Собственно "лошадь" вёл я от тюркского "алата", в пример. "Жеребец" идёт от санскритского "garbhas". Больше я ничего не знал, кроме частностей, что китайская лошадь - "ма" - в фонетическом сходстве с "мерином", да привёл ряд банальностей: дескать, конь не кузнец не плотник, первый работник... и про Калигулу, что коня в сенат... Македонский звал именем коня город (днесь Джалалпур, Пенджаб)... Также вспомнилось: "Вижу лошадь, не видя лошадности, друг Платон", - заявил Антисфен на платоновы тезисы, что "лошадность - чтойность вселошади"... Я, сказав это, смолк: прок в знании семы "лошадь" с рыском в минувшем? Мало, что данность (явь, сущее и действительность) лжива, я стремлюсь в глубь слов сдохших, то есть исследую дважды дохлую ложь, "тень тени"? Да ведь известный факт, что всяк век с людьми, с миллиардами их самих и идей их, губит век новый, - знак, что любой век лжив. Уж не есть ли я жрец фальшивости?
  
  167
  Жил когда-то Плотин (205 - 269), философ, неоплатоник. Главный труд - "Эннеады". Мнил всетворцом - Единое, сущее "по ту сторону бытия". Свободное, всеблагое, это Единое эманирует ипостась (лик) - Логос, полный "прообразов". От него эманирует третья лик-ипостась - Душа; в ней уже не "прообразы", но "подобия". Низ Души - данный нам в ощущениях мир как есть.
  Человек - скол Единого; цель его - возвратиться, слиться с Единым. Вот зов Плотина, страстный, надрывный: "Следуем в дорогое отечество! А отечество наше там, из чего мы пришли, там отец наш". Чтобы попасть назад в "сверхприроду", надо мышлением выйти в уровень восприятий идей, а вслед за тем "изойти из себя" в экстазе. Мыслям Плотина близки концепты Сorpus Areopagiticum, перла ранней патристики, костяка богословия и монашеских подвигов. Духовидческим творчеством Плотин создал сказку о рае, пусть философскую. Ум его был божествен; он жил возвышенным, ненавидя, кстати уж, свою плоть. Он знал: здесь, в миру, мы все в "кожаных ризах", там, в раю, будем дýхами.
  
  168
  Есть в соц. сетях род пошлых корыстных шавок, этаких предводительш, чьё дело первыми обсыкáть великое, о каком эти шавки не смыслят и на которое сходный сброд задирает вслед лапы с казовым рвеньем.
  
  169
  В. Набоков, хоть и талантлив, тронуло это - то, что про "девочку". В этом всем нам нужда. Жизнь - в девочках, в девственном. В Бельгии... я там жил с одной, но вернулся, к русским вагинам. Ей нынче двадцать... Мáргерит... А тогда я бы умер с ней!.. Девочки - рай, эдем... и вдруг - бабы корыстные... В них душа моя, в девочках. Может быть, я без них был бы Гейтс, а на них - растратился... О, как знаю их!
  
   Сидела девочка, почти что не дыша,
   и в синем космосе плыла её душа.
   Там где-то есть волшебный райский лес...
   там дружат бог и самый злобный бес...
   там волк не ест ягнёнка, а милует...
   там принц о ней вздыхает и тоскует.
   Потом садится принц на космолёт -
   и к ней стремит любовный свой полёт...
  
  170
  Истина не должна быть умной, весёлой. Что за весёлость или же умность, скажем, в голгофских ужасах истины?
  Факт, что истине при её появлении в мире дадено маяться. Оттого в человечьей культуре массы весёлых умных безделок, истин же мало. Ибо накладно.
  
  171
  Жизнь моя пронеслась в клочках от рождения до рутины последних, предродовых мук смерти, целящей породить меня. Смерть рожает, как жизнь, - но в гроб. Вспомнил сверстников, коих нет. Прошло всё... Я зарыдал в тоске; приступ смял меня. Но девятый вал истерии, самый, казалось бы, страшный, начал спокойствие. Девять плачей снесли меня - и покинули. Здравствуй, Моцарт!
  
  172
  В мире, где о дерьме спор чаще, чем о достойном, правит дерьмо, увы.
  
  173
  Изо всех есть Один всегда перед Богом в каждом мгновеньи; мы все не значим или же значим по усмотрению. В нём, одном, обладающим качеством высших ценностей, упования наши. Мы все излишни - истинен он в развитии вплоть до Бога.
  Он, этот некий, верует в странное. Например, в то, что разум наш нам не в прок; что из А в Б путь бесконечен разве что в логике, а в реальности А и Б суть одно; также в то, что лягушка, сбившая масло из молока в тазу, есть метафора всех нас порознь; что живущий с восчувствием одиночества должен этим гордиться: он дошёл до Олимпа, где и стоит один.
  Вот его-то и видит Бог. Ибо кончился срок якшаний с родом Адама на языке его. С этих пор говорить нам будут губою, что вне "открытых, принципиальных, искренних, уважительных, доверительных" дискурсов, столь любезных творцам лживых истин и каковые, изрёк поэт, человечное, чересчур человечное, заводящее в область логики, - значит, вновь к "добрым" ценностям, сотворяющим ужасы.
  Разум Бога недобр отнюдь, что постиг Один на Олимпе, ждущий божественных очистительных гроз.
  
  174
  Солнце низилось, крася речку, наст и ветвяный храм тысяч ив. Мириады цветков сияли, тронуты ветром, редкие - падали и, пока были в воздухе, искрились, но потом исчезали с их серебром в снегах. Остро пахло: пуховичками, почками и набухшей корою. Первое, что привносит в зимний хлад запах, - ивы, их велелепие: краснотал с черноталом понизу на косе, бредины в пятнах лишайников, белолоз с шелковистыми седоватыми листьями, вербы с толстыми, броненосными комлями, сходно вётлы с грустными прядями. Пало много чешуек - вербных особенных, колпачковых, вылитых из одной карей плёнки, что, разворочены серебристостью, вдруг срываются в снег и воды. Тёмная год почти, верба белится и ждёт Господа перед Пасхою.
  
  175
  Реалисты вещают жизненные новеллы, подлинные до чёртиков: типа, как кто-то бедный стал олигархом, вышел за принца, должность доходную получил плюс выиграл в лотерею...
  Но есть другие, странные личности. Умолчим о фантастах, что хвалят в сказочных небывалых стихиях вещи земные (вроде, как рыцарь с Арктура, свергнувши Лихо, спас королеву с Кассиопеи). Хвалят земное - хвалят для денег и популярности; массам нужно своё, реальное, отдающее свинским хлевом. Мы не о них сейчас. Речь пойдёт о других, вещающих отвлечённости. Вот как Юм, кто помыслил, что человек получает, мол, удовольствие от свершения добрых действий; что нам присуще чувство симпатии, тяги к ближнему. Человек, мнил Юм, сострадателен, толерантен к чуждому стилю мыслей, рад принять постороннюю точку зрения, заражается чувствами, болью ближнего... Юм! Безумец! Чары напрасны! Двести лет речи, схожей с заклятьем, - а заразился кто?
  Так и Главный Маг звал давным-давно всех нас к Жизни и Первосущности, увлекая к чудесному, что готовит Бог, - но Его вдруг распяли, всю Его магию обратив в корысть.
  
  176
  Засранск, центр России. Много здесь, тьма имён, начиная с ничтожных: были здесь и цари-императоры, и подвижники "духа" (здесь Толстой продал рощу). Кем-то заявлено, что Россия не Запад, но, одновременно, не Восток она, - а как мост между ними или род базы, где бы коней сменить (самолёты заправить) да поохотиться (взять трофеи). Среднее. Никакое. Смутное. Русским нужен не ум, не знания (солженицынская "образóванщина"), не опыт. Нужен нам - "русский нрав", по Витте. Мы для всех нечто, склонное то в расчисленность, то в нирванность. Впали мы в качку с Запада на Восток и, путаясь, забрели в бардак, что нас травит "идеями". Но Засранск та среда, где все смыслы мрут! Вместо них брезжит истина.
  
  177
  Ради этого, что вокруг, жрал Адам плод познания? И вот в это я еду?! Господи, царствуй! власть Тебе! Но, возможно, и нет, не знаю. Я ведь не вопль ста тысяч. Даже и сотен. Даже десятков. Я лишь один воплю, а все счастливы, все покорствуют дважды два есть четыре. Я в одиночестве среди радостных! Только я дитё первородных грехов, отпрыск зла и добра! Ведь велено, чтоб от древа познания не вкушали; то есть не нам решать, в чём добро и в чём зло. Вдруг мнимое злым есть благо, а что добро - вдруг худо? Но, если счастливы все таким бытием, - что ж, рай вокруг и лишь я, кто отведал плод, маюсь? Так, что ли, Господи? Мне любить Твоих агнцев и не судить о них? Мне любить Твой мир?
  
  178
  "Змей хитрей зверей, коих создал Бог. И сказал змей жене: вправду ль Бог велел, что не ешьте ни от какого райского древа?
  Та ему: все плоды нам, только от древа, что среди рая, Бог велел, что не ешьте и не касайтесь, ибо умрёте.
  Рек змей: налгал Бог, вы не умрёте; но, как съедите, станете боги, знающие добро и зло" (Быт. 3, 1-5).
  
  179
  Что за мораль в раю? Не касайся древа "познанья зла и добра", - что значит не создавай мораль. Так велел нам Творец, постигший: наши законы будут от ложного, а не Божьего понимания "зла" с "добром".
  Человек не послушал. И вместо Бога выбрал "добро". До той поры было Сущее, Безъизъянность, то есть "добро зелó", - впредь возникли вещи с изъяном, "нужное" и "ненужное". Человек стал раб мóроков своих домыслов. И теперь говоришь ему: мы живём в состоянии первородных грехов, фальшиво. Он отвечает: как жить без этики? Но не спросит: как жить без Бога?
  
  180
  "Эмансипация, поскольку её желают и поощряют женщины (а не только тупицы рода мужского), служит симптомом растущего таянья, угасанья женственных сил". Ф. Ницше.
  
   Бабьи "умности" банальны, плоски,
   вроде выставления ..., -
   словно менструальные обноски
   сорвались и скачут без узды.
  
   Феминизм раздвинул им колени,
   но оттуда, вместо малых чад,
   повалили стоки "умной" хрени,
   так что феминизм и сам не рад.
  
   Скоро омужичатся до матки,
   формируя бабо-кобеляж.
   Боже, дай им непрерывных схваток,
   чтоб
   завыли аж!
  
  181
  "Мы бессмертны, ибо совокупляемся". Л. Толстой.
  
  182
  Я - персонифицированная грусть по раю.
  
  183
  Я был подросток. Чувственность мучила. Но вот тайны тайн я не знал. Всяк понял бы, чтó к чему. Я ж был туп. Однозначный зов эроса заглушался особенным чувством к женщине. Странным образом, но во мне подсознательно и безóбразно жила память, что, мол, эдем загнан в женщину и сквернить его стыдно. Опыт я черпал в некоей книжке и в туалете, что был на улице. Шесть мест мужских, шесть - женских. Здесь буква "М", там - "Ж". Это очень, очень дразнило; плюс интерьер в картинках. Тайны, так сказать, воплощались в семантике: "хочу тр@хаться" или "@й/@зда - с одного гнезда". Я дивился, что туалет - раздельный. Как, испражнения разделялись? Что, пищевые продукты, всякие каши, переварившись, делались разными, и одни несут их в блок "М", а другие в блок "Ж"? Пища в женщине не подобна пище в мужчине? Но это глупо. Знать, сексуальный раскол искусствен? или постыден? Как убрать стены и в туалетах, но и везде?.. Плюс дырки - дырки в уборных. С женского края их затыкали. Я помню надпись: "Я сюда вп@хивал"... Этот пыл просвещал меня; севши в смежной кабинке, я дожидался, чтоб вошла женщина... Вдруг застенное слилось с Женственным, с Вечным Женственным всей вселенной, коей я объявил себя, тем что сунул часть плоти в эту вот дырку, и вдруг постиг искусственность, то есть феноменальность - ментальность - секса. Женщина - в мозге; строй его создал женские груди и всё, что ниже. Кстати нас учат с неких пор сдерживать и, напротив, будить страсть мыслью. Впих плоти в дырку ― в лад выражению, что М "трахает всё, что движется". Жизнь "затрахана" и ободрана им, как чучело. Надо всем вспухнул фаллос, и только женское в силах сбить его.
  
  184
  Разум - иудео-христианский логос.
  
  185
  Женщины Безусловно: женщины глупее,
  и монахи а монахи - парни на уме.
   Женщины рожать, к тому ж, умеют,
   а монахи - доки в буримé.
  
  186
  Блистательно насобачились шельмы, влезшие в интернеты после кочевий по СПА-салонам, "тренингам мысли", "лайф-коучингам", "пси-практикам" и духовным чертогам вроде "Дом-2" и "Пойми меня"! Насобачились в пошлых рецептах "тюнинга личности", "психо-эго" и "роста духа". Массы "психологов", то гламурных в мини и топлесс, то респектабельных, чуть не РАН-ского вида, мигом научат правильно мыслить, преобразят нас.
  Шельмы не знают, как мысль рождается в муках при вивисекциях самоё себя и вопит диким голосом. Не умея так мыслить, - вряд ли и мысля выше кишечника, - шельмы тужатся бодрым тресканьем, в стиле сплетен о тряпках, дать путь спасения. "Мы изменим вас к лучшему, - блеют шельмы. - Надо лишь останавливать, пусть на миг всего, мысли, и увеличивать остановку больше и больше. Вы приходите, мы вас научим".
  Шельм славит ветреный био-слой, болтающий о полезности остановки мышления. Это знак, до чего дошли алчбы стать вдруг "духовными", понаслушавшись куриц, квохчущих в ярких модных гнездилищах и коммерческих торжищах далеко от кровавых битв за престиж Человека, там, где нас тщетно ждут изнемогшие и израненные титаны.
  
  187
  Нас всех отметила роковая печать: нас строят на общепризнанном и на логике, омертвелой и чёрствой, - дабы все поняли. Непонятное давится. Чтоб стать понятым, мы заискиваем перед логикой и моралью, чтоб не казаться глупым, смешным, нелепым; мы церемонимся ради личностной и общественной этики, опасаясь быть искренним, чтоб не быть осуждённым и не остаться в конце концов в одиночестве, словно пария. Но ведь хочется - часто! чаще, чем кажется! - сделать то, чего требует вольная и бегущая рамок сущность.
  Всё хаотично, если живое.
  Истина есть живая и не желает быть пойманной и пришпиленной к стенду.
  Смотришь кино, чтоб найти ответ. Слушаешь споры, дабы внять смыслам, или читаешь... Но - там всё мёртвое. Там понятное, чтоб прочло его множество, - ради денег и славы автора. Общепринятое корыстно. Ведь даже Ницше, выкрикнув про слом ценностей, вдруг притих перед данностью и внушал "любить рок". Достоевский, выведший, что пусть мир падёт, только б лично ему беспрепятственно чай пить, оговорился: мысль, мол, "подпольная". И Христос рек: "Боже, что Ты забыл Меня?" (Марк, 15, 34) - на кресте, став из Бога жалкою жертвой.
  Логике и морали нужно быть новыми. Самым острым должен быть стыд за рай, что брошен, за первородное преступление. Если съешь с древа знания зла-добра, то умрёшь, заявил Бог. Мы всё же съели и потеряли рай. То есть умерли.
  С нас поэтому спрос: для чего познавать зло с добром, если это смертельно? Этика множит горести мира. Этика - для самой себя. Это мать трафаретных, несуществующих; все нотации пишутся усреднённому "человеку вообще", "Das Man", или "всемству", - так что в нас чувство, что всё изложенное мы знаем, и убеждённость, что всё написано о статистике и цифири, не о реальной жизни живого.
  Цифры и формулы, дважды два есть четыре - это мужской мир, патриархатный. "Зло" с "добром" - предикаты мужского. Женское, райское, есть иное. Случка с животным, взять мораль рая, столь же ужасна и аморальна, как случка с женщиной. Фаллос в грáффити на стене коробит - а между ног, что, радует? Если вдуматься, всё мужское "добро" есть "зло" по Богу. Женское топчут, дабы в разделах типа "Знакомства" дать сущность женщин как нумерованных, годных к купле и сбыту кукол.
  Главное прячут. Главное - чтó внутри нас и чтó не съедено смыслами и культурой. Нам нужно жить - не быть. А для этого возлюбить нужно истину, но не то как устроено: "Вас имели, имеют, будут иметь", или, как наставлял де Сад: "Девы, тр@хайтесь! Вы к сему рождены". Не взвоем: "Милый, целуй меня! Полони меня страстью!" - но да вольём в себя мир по слову: "Длань, что ласкала, в кровь включена".
  
  188
  Вдруг впало мне, что, казня порок, Бог даёт его легионами текстов Библии, а про рай Свой, Царствие Божие, куда кличет всех, - ничего, кроме призраков в белом. Что же, рай - морок?
  
  189
  Ищешь смысл жизни, кружишься в сложностях и терзаешься, рыща главное. Но, взяв библию и прочтя патриархов, мудрых, почтенных, даденных образцом, вдруг видишь, чем заменён рай, чтó стало ценностью. Вот она:
  "Появился Аврам в Египет, и там увидели, что она (его Сара, жена) красивая; нахвалили её фараону и взяли в дом его. А Авраму доходно; был ему за жену скот, челядь и лошаки с верблюды" (Быт. 12, 14-16)... "Стал Аврам пребогат скотом, серебром, да и золотом" (Быт. 13, 2).
  Ради этого и пропал рай: ради вещей, на кои мы променяли Жизнь. Сара - правнучка Евы (Жизни). Стало быть, вновь Аврам заложил её, как когда-то Адам?
  
  190
  Раз общество, следуя нормам, стало дурдомом, надо держаться правил дурдома, чтоб сталось общество.
  
  191
  Бах и западная экстравертность. Гульд играл Генделя... Телеман, Рейнкен, Гендель жили в эпоху Баха и были в славе. Бах же был неизвестен. Как так, что и поныне есть, кто равняет их, безусловно талантливых, но довольно банальных, с Бахом? В чём корень славы этих счастливцев?
  Западный экстравертный тип значит (Юнг), что субъект сфокусирован на объектах вовне его. Этот тип призван считывать вещность мира, анализировать, управлять ею и оформлять её. Потому всё (и музыка) принимается им как вещь, что, в качестве вещи, быть должна безупречной, сколько возможно, утилитарной. Он ждёт от духа - вещи прежде всего, поделки. Ведь экстравертный тип мысли целью имеет лишь препарировать сложность в "ясность", сходно в "отчётливость", пояснил Декарт. Вещь должна предстать вырванной из причудливой ткани жизни в качестве чёткой, симплифицированной объектности. Западный экстравертный тип и от музыки ждёт несложности, простоватости как пригодности к потреблению; то есть ждёт сфабрикованной, состоявшейся вещи с полностью порванной кровнородственной связью с голосом Бога, эхо Которого привносило бы Сущность в строй звукорядов. Вектор на тайну и трансцендентное должен быть исключён.
  Что Гендель, Телеман, Рейнкен? Ладная музыка, позитивная в каждой ноте, внятная в каждом такте, самодостаточная, как бочка, скачущая вниз с горки с грохотом, пребравурная "Аллилуйя". Это есть автономная и досказанно-ясная, безупречных форм музыка до того, что бери её как лопату да ею землю рой; музыка, при всей псевдо-патетике, плотская, без взывания к высшему. С нею вмиг разберёшься, с музыкой без двойного дна.
  Не то Бах. Его музыка странной формы, столь абсолютной, что её алгебра, перманентно творящая пик шлифованных точных формул к горним прозрениям, на каком-то этапе вдруг демонстрирует невозможность строительства себя логикой и всем навыком рода людского; музыка, что на грани отчаянья отдаётся Божьим Велениям. Да, Бах понял: логикой с формой Богу не молятся. Его музыка силится вторить истине. Каждый такт есть вопрос прочим тактам; меньше всего они внятны и однозначны. Музыке Баха стыдно быть штучным неким объектом, с коим всё ясно, что как бы сам собой, вроде клавиши. Она связана с Богом сотнями, миллионами нитей, тоже звучащих. Музыка Баха думать не думает отчленяться от Бога, делаться вещью некого мастера; каждый звук возбуждает гуд Универсума. Это - голос Вселенной, кой не разложишь на нотоносце. Музыка Баха - выход из разума и привычной перцепции, доведённых до крайности, за какой дышит истина. Она спекторна, многомерна, антиномична; контрадикторность же - свойство истины.
  Экстравертный тип, разлагающий жизнь в понятия, получал в Бахе, собственно, не продукцию, подтверждавшую дух культуры Европы и выступавшую образцом её, но саму целокупную совершенную Жизнь - оттого и терялся, порская к ясностям вроде Генделя.
  В разум, сдавленный Сциллой "зла" и Харибдой "добра", не вмещался баховский океан.
  
  192
  О Западе и Востоке.
  "Запад в конвульсиях, а Восток - раб судьбы. Запад жадно грызёт Плод Познания и не может насытится; в то же время Востоку этот плод вчуже. Запад увлёкся организацией, а Восток - организмом. Запад отчаянно занят внешним, психика давится; а Восток холит душу, внешнее чахнет. Но отчего так? Чтя человека, Запад слеп к Богу; ну, а Восток, чтя Бога, слеп к человеку". Св. Николай Сербский (1881 - 1956).
  
  193
  Музыка мне преддверие. Не слова - речь Бога. Музыка, упредившая смысл, - речь Бога; в ней ритм истины. То, что сброд портит музыку, чтоб излить себя и к наживе, это опасно. Я весь в предчувствии, что, случись ещё в музыке муть поднять, - смерть нам. Сгинут пусть дискурсы и науки, веры исчезнут - ею спасёмся. Лучше треск трактора с крошевным дребезжанием, с хрипотой карбюратора, с громким треском глушителя, чем попса. Райский змей на словах налгал, а в попсе сама жизнь лжёт именно чем нельзя лгать - сущностью. Мы и так смотрим, слышим не жизнь. Мы отторгли жизнь. Жизнь чужда нам в той степени, что нам страшно общаться с ней. Нам она, жизнь, во вред, мы к ней входим в скафандрах; мы ей враги впредь - иноприродные. Жизнь закончилась, мы близ смерти. Если что и живое - музыка.
  
  194
  * * * Моя душа - Эдема райский сад.
   Там тени лёгкие смеются и шкодят,
   там Моцарт шутит, там танцуют девы,
   и среди них одна есть, королева...
   Она порою - как судьба -
   в глаза мне смотрит средь забав.
  
  195
  Половые основы мира.
  Есть моралисты. Род людской будет лучше, мнят они, если мы будем нравственней. Так, во Франции поднялась борьба против геев в части их браков. То есть дотоле Франция развивалась ладно, но, как позволила геям браки, стала над пропастью? А Германии и Норвегии, где суды прекращают слушанья по инцестам, значит, вообще конец? Кстати, доводов у защитников нравов в области секса нет, кроме, дескать, "естественных половых различий".
  Но ведь в природе тьма дел лесбийских, гейских, инцестных, прочих перверсных. Что, человечество род особый и опирается на рацеи? Верящим в эти рацеи следует вспомнить лишь, как сожравший плод знания зла с добром, - ставший видеть по-своему, извращённо, - пращур Адам "познал Еву", проще же, изнасиловал: телом, мыслью, духовно. После чего рай и стал кривым, неестественным, что отметили аввы церкви.
  Этика - мать репрессии. От неё пошли сексуальные, социальные и все прочие притеснения, чин войны и насилия, да и сам апокалипсис. Нынче этика, крышевавшая падший гибнущий мир с дней Авеля, защищает "сакральность" базовых, половых основ ей любезных устоев, кои, мол, рушатся. Это ложь во добро, пословицей. Не инцесты и геи здесь виноваты. Традиционный секс - гид в кошмары, так как крепит мораль, поместившую эрос в рамки. Будто он может быть половой per se.
  Нет вам, ёб@ри и давалки, плюс их радетели! Каждый волен любить дам, девочек, коз и мальчиков, и мужчин, и сестёр своих всяким способом во взаимность. Лишь без насилий.
  Ибо насилие - ваше кредо, царь иерархий, хамства, диктата, войн и репрессий.
  Мир развивается, тщась спастись из устроенной троглодитами от морали бойни. Рек Христос: "Я приду, когда двое станут единое, вне и внутренне..."
  Будет так - а не в пользу забитого нормой всемства. Мир наш моральный. Нужен ― духовный нерепрессивный мир.
  
  196
  Знаете, что "Бизе есть фокстротные дёрганья позитивизма"? (К. А. Свасьян).
  
  197
  Наверное, оттого что политика - "дело грязное", все спешат в неё.
  
  198
  В язву знать о Чайковском не как положено. Он святыня; тронь - возмутится Россия. Что там Россия - всё человечество, умное и культурное. Очень мэтр выразил человечество. Ведь он сам - человечество как оно себя мыслит. Встать на Чайковского - значит встать против русских и всего мира и унаследовать Чаадаеву, принятому безумным.
  П. И. все любят. Искренне. Идеальный мужчина у нас - начальник. А норма звука - П. И. Чайковский. Консерватория названа его именем, и есть конкурс Чайковского, как известно. Музыка, в целом, - музыка в мере, сколь она по-чайковскому. Непохожее - меньше музыка.
  Но мы судим Чайковского. Основания? Коль с "музлóм" очевидно (все отдают отчёт, что оно эрзац-музыка), то с Чайковским сложнее. Он в высшей лиге, критика зряшна. Лучше б смолчать о нём, но есть "но" - и серьёзное, такового порядка: если "музлó" занимает более 98-ми процентов, П. И. Чайковский, троянский конь в достоподлинной музыке, прибирает ещё процент, что чревато бедою, порчею вкусов. Плохо, что скроенные по классическим нормам опусы мимикрируют под олимпы и принижается реноме у других имён. Как так сделалось? почему Глинки, Меттнера, Грига, Лядова и других в стольких крупных объёмах нет? Почему по "Орфею" чаще банальность?
  Да, он банален, П. И. Чайковский. Чем и любим. Он полностью воплотил дух общества, о каком сказал Пушкин, что презирает отечество с головы и до ног (Чаадаев подчёркивал, что в России от мысли до мысли тысячи вёрст идти и такие же дали от чувства к чувству; см. также Рóзанов...)
  Что Чайковский? Он есть этическо-эстетическая Россия, да и весь мир в этическо-эстетических шорах. Он и продукт его - это как мир вокруг хочет мыслить и чувствовать. Как? Отчётливо. Отсекая неясное, напрягающее ментальность, ради несложного. Тягость вместо мучений, скука вместо терзаний, благость вместо восторга. Гляньте на Моцарта, Брамса, Малера, чтобы вникнуть: лучшие опусы у П. И., симфонии, ординарны: в них чувства, мысли вроде и есть - но куцые, завершённые, как освоенный, одолённый факт, как рефлексия качеств, сосредоточенных на себе, не знающих, кроме собственного, иного, этим гордящихся в ложной скромности.
  Разум наш не поймёт вполне ни одну мысль и чувство: их концы в небе. Если наш разум как-то и сделал вид, что постиг всё, ― значит, он попросту отделил часть от целого и прервал связи с горним, чем заглушил зов высшего и язык трансцендентного. У Чайковского всё линейно и просто: боли без примесей, скажем, света. Больно, и всё тут. Трудно оформить Жизнь целокупно, как Бах и Моцарт. Но если вырвать клок - то легко сжарить ростбиф. Вот у ровесника мэтра, Брамса, - смутная, невместимая смесь эмоций, как оно в жизни, где понять трудно, да и не стоит, ни одну правду. Брамс - это хаос, в коем он скачет вдумчивой щепкой, чтоб раз, - единственный за весь опус - выплыть вдруг с ясной артикуляцией, но стыдясь её простоты. У великих гармония полихромна и путана, обертонна, контрапунктична. Наш П. И. ― одномерен. И монохромен. Он мелодист. От плоскости чувств и мыслей (можно страдать как Шпонькин, можно - как Достоевский), он и мелодии пишет ясные, ибо ведает, в чём есть зло и добро. Всезнание гонит сложность, портящую красивость. Он, как Бизе, альтер-эго его в эстетическо-нравственном, рубит жизнь, отсекая причудливость хаотических связей, - и выдаёт чёрно-белый, слаженный, внятный ясный продукт, отчётливый, ординарный, пусть и не пошлый, но пошловатый.
  Брамс - это море. П. И. - макрель в нём, славная, но лишь рыба. Хочешь взгрустнуть чуть-чуть, а не то "пострадать" чуть-чуть меж чувствительных, в декольте и надушенных дам - к Чайковскому. Он подаст блюдо вкусное, с благовидною позой и без эксцессов. В нём нет контекста; текст есть, и сильный; но - нет контекста, нет обертонов, реминисценций и недомолвок. Что примечательно, мэтр говаривал, что он Брамса не любит. Там, мол, где надо бы, разъяснял П. И., длить мелодию, акцентировать и варьировать, дабы эту мелодию сделать выпуклей, выдать все её краски, всё содержание, Брамс срывается, переходит к другому (чтоб явить, мы дополним, много иного). П. И. Чайковскому так не нравится. Оттого мелос Брамса - сложная топика, в каждой пяди которой массы мелодики, из какой можно сделать вещь в П. И.-стиле, плоском в той мере, сколь и бравурном. В Брамсе зародыши всех мелодий. Contra - Чайковский с милыми, однозначными темами, видимыми до дна.
  Он очень люб всемству. Слаб сброд, не терпит многообразий, сброд в них теряется. Потому есть чайковские, кустари, подающие лёгкие и удобоваримые блюда, без наслоений в них. Оттого-то Чайковский не сокрушает (разве что девушек). Оттого-то смешон порой, ибо искренен, как Ставрогин в злодействах. Как верить опусам с утомительным проведением двух-трёх тем, отражающих скудость психики? Барабаны гремят, трубы в рёв ревут... Ан, не Жизнь и не Бог в них и не высоты, сходно не пафос, но лишь патетика, рафинад один, об какой не сломаешь зуб и какой не пахнёт вдруг истиной. Всё красиво, слишком красиво, дабы быть правдой. Мелос маэстро - фрак, что застёгнут до ворота. Мелос Брамса не фрак; в Брамсе ходишь от первого до последнего такта голым, как уродился; фрак тебе - универсум.
  
  199
  Что я работаю над одним как бы текстом? Так как я знаю: всё в становлении, ничего нет статичного, зрелого. Всё в движении: страсть, энергии и эпохи, даже и камень. Всё течёт, уточняясь, высясь и ширясь, - тем освящаясь, ибо становится ближе к Богу. Будет миг, когда текст запоёт, что значит, что он не семы впредь, не фонемы, но песня истин.
  
  200
  "Борджиа". Сериал про семь смертных грехов "злого" папы. Будут смотреть.
  Постыдно. В этом весь казус падшего человека. Надо ведь не смотреть как раз.
  
  201
  Виденье про чёрный камень. Тягостный символ - это кружение подле камня белых роений, сей акт дигрессии, атрофии мышления, торжества суеверия, нетерпимости к Жизни нерепрессивной, без угнетателей и рабов, пугающей грехопадный мир неприсутствием кровопийственных человеческих склонностей, что мертвят живых, вяжут их по рукам-ногам, чтобы кинуть в прах перед фикцией, пресекающей чёрным слаженным рёвом светлое пение.
  
  202
  Вы столкнулись с горячечным пониманием жизни, всей, целокупной. Здесь t⁰ повышена. Я, внутри себя, или - или. "Знаю дела твои; не горяч и не холоден. Если б ты был горяч иль холоден! Но поскольку ты тёпел лишь, не горяч и не холоден, то извергнешься ты из уст Моих" (Откр. 3:15-16). Для меня они истинны - вот такие рефлексии. Вывих мозга? Пусть, слава Богу (дьяволу, если он маска Бога). Я даже рад тому. Ибо чувствую за сто миль обочь, даже градус любви в Эдеме, - то, как должно быть. Хай меня - прежде вспомнив собаку; с ней у нас равные, непомерные восприятия и любви, и вражды, и жизни. Чтó мы утратили, если даже собака учит нас должной, подлинной мере?
  
  203
  Честь впредь - в возвышенном.
  
  204
  Бронзовеет лик власти, если заходит речь о достоинстве, чести, славе, патриотизме, важности человеческой жизни - этих "священных" якобы "ценностях". В телешоу иной вождь так разольётся вдруг о великих "сакральностях" вроде крымской весны, что слезу струит.
  Но никто в эти ценности - странный факт - не плюёт лучше власти. Есть закон об отсрочке от армии "молодым бизнесменам", кои "приносят обществу пользу". Всяк поймёт, что "отсрочку" легко продлить в неслуживость. Также всем ясно, что обозначенный "молодой" делец будет отпрыском властных. Дети и внуки их - сплошь в начальниках крупных компаний, в членах Госдумы или Генштаба. Вот как "священный долг", умиляющий власти, вдруг превращается для них в "пользу". Впрочем, отлично. Важно не то, что теперь долг защиты отечества обретает вновь классовый, социальный характер и превращается в штамп ненужности тех, что идут служить, так как "пользы" в них нету. Главное - с какой лёгкостью все "сакральности" переходят в обратное. Рассуждая логически, все "священные ценности" назначаются выгодой: cui prodest?
  То есть их нет, да?
  
  205
  С Ницше нельзя быть, не заражаясь возвышенным складом мысли.
  
  206
  Понял: "нормальное" - никакое. "Норма" - метафора первородных грехов, уродства (в нашей патристике вдоволь про, мол, естественный сексуальный разлом, к примеру). Но homo sapiens неуёмное, слава Богу, творение, у какого, в отличие от других существ, всё выходит за рамки, в том числе восприятие, чувства, мысли. Это потенция для того, чтоб когда-нибудь, бросив физику, выйти к Богу как в метафизику. Есть, кто любит нимфеток, кто нарциссист, агендер. В сих "ненормальных" больше священного, чем в бесчисленных "настоящих мужчинах" и в их "давалках".
  
  207
  Тошно быть тысячной и стотысячной тенью от Авраама. Я - делец вечный, жид то есть вечный. Я не потомок в сотом колене после какого-то древнеримского плебса, но и не эллин. Я иудей... Не в этом суть. У меня, кстати, много сот лямов. Грабь меня, я не буду в убытке. Я умру рóтшильдом, и схоронят меня в эвкалиптовом склепе на Новодевичьем, под большим могендóвидом. Шёл я тут - и вдруг вникнул в историю: всё круги. А меж тем есть мысль, что история - самоцель. Библейская мысль, святая. Библия освятила историю? То есть - sic! - освятила деяния в первородном грехе? И, стало быть, вся история суть деяния в первородном грехе?! Но святости я не вижу. Вижу: как было - так и идёт. Мне проще: я народ Божий, я опекаем. Библия - мой житейник. Мир вообще - это мой мир, мир иудеев. Нам даже смерть проста: родились в Боге - в Бога и канем. Но наша слабость - в Экклезиасте. Знания тщетны, знал он. Стало быть, иудейские знания, глубочайшие, эталон тщеты?! Миру - шесть тысяч лет, по-нашему. Христианскому ж миру - семь. Что значит? Что ваш мир древле? Типа, смирение паче гордости? Чтоб признать иудейского Яхве, но намекнуть притом, что есть нечто постарше? Вроде, что ваш Христос - не от Яхве? Вроде, не взялся Он от столь юного, как тот Яхве? Вот фишка русскости: что-то, мол, там, за Яхве. Здесь, мол, ваш Яхве, ну а до Яхве - там пусть вся правда. Вот она, русскость. Ваш Достоевский многого стоит... И я, чёрт, маюсь сей "Das Russentum" . Мне Яхве мало следом за вами. Ибо я чую, что общепринятый "добрый малый", "альфа-самец", "мужчина" и "супер-пупер" вроде меня - ракалия. За началом бы высмотреть мне, за Библией! Тренд сейчас, что грабёж - путь единственный для новейшей России для отнимания у сограждан на, дескать, бизнес, ведь при застое деньги брать негде. Общества, где таким трендам вольно, чтимы, ну, а где тесно - косные, догонять должны. Се идея, так уж придумали. Но замолчано, что конфеточность, когда добрые Фридман с Ротшильдом или добрая Англия и прекрасные Штаты сильные оттого, что нищают народы, - эта конфеточность до поры. Надумают вдруг народы, что неконфеточно, чтоб они прозябали; что люди - братья; также что надобна liberté ; плюс вымыслят, что богатство греховно и что Христос тень Яхве, а Аллах высший; главное, после смерти лишь тление и что всё, значит, здесь, не где-то, - и учинят бунт новый, новый Октябрь. Вот русскость, или игильство, или же кромвельство с робеспьерами, или гунны с вандалами, или Третий какой-нибудь вечный Рейх... Чёрт, я причём, иудей с завещанием, что всё к славе Израиля? я причём?! Чтó не делаю, чтоб не быть персонажем вечного кругового сценария, чтоб спрямить-таки цикл? Я давно в себе слышу нечто тревожное. Ели плод от эдемского змея, - врёт во мне нечто. Разум ваш тщетный, - врёт во мне нечто. Вам во кругах быть вечных повторов и рецидивов прежде избытого, в путах зла и добра, сгубивших вас, обративших вас в зомби, - врёт во мне нечто. Худо мне! Пусть же истина, кою, мол, до Иеговы, родила ваша русскость, прянет - и сокрушит круги. Изрыгнём плод познания. Из грехов первородных - вон пора.
  
  208
  Гитлер не был кретином. Ведь в этом случае нам пришлось бы тожественно счесть кретинами Моцарта, Македонского, Ал. Матросова, Штирнера, Чингиз-хана, Гагарина, Прометея, Моххáмеда и Плотина и всех подобных им необычных, а к человечеству отнести лишь массы, скорые пить, жрать, подличать и пошли́ть. Великое насаждают; сброд принимает участие в этом с ленью (но всё же мнит себя человечеством, хоть такие претензии впору только героям, к коим сброд приписал себя).
  Гитлер, тщившийся претворить цель Бога, был в большей степени человек, чем массы. Он звал филистерский сброд к свершениям по ту сторону от "добра" и от "зла", где физика прекращается. Смерть, явила Голгофа, - малая плата, чтоб изменить мир. Бог-Отец кровью Сына некогда искупал нас - сходно и Гитлер с плотью и кровью влёк с гомо сапиенс "ризы кожаные" греховности. И чтó звали разгулом "сверхчеловека", нового варвара и Атиллы, силой берущего славу мира, топчащего культуру, было лишь кáтарсис от томительных, умерщвляющих вековых лживых символов и табý, обеспечивших шáбаш свинства, мелочного расчёта, ханжеской благовидности, ограниченности, добронравной корысти, подлости, серости и ничтожества. Он стремился к истокам, осознавая: счастье помимо целей культуры; можно быть нравственным, высокообразованным, умным, светским - но не счастливым, но не здоровым духом и телом. Снять антиномию между целью культуры и целью счастья - вот в чём нужда была. Предстояло создать людей, что отважатся изменять себя; ведь великое ищет большего, вся вселенная дом великого. Сжат культурными рамками, человек, сломав стены, должен был вышагнуть к первозданным, истинным мерам мыслей и чувств, к божественным.
  Вот что силился Гитлер, - в пику деяниям, что вершил Бонапарт либо наш Пётр Первый, фюреры новей, губящих род людской. Он творил всё с неистовством, адекватным безумию, что считалось бы мудростью в сфере нравов богов, в сверхфизике. Его действия были contra Сократу, кто звал к "добру", ведь Гитлер, рушащий фикции, направлял всех ко "злу", считай. А "добро" наше, кстати, - "зло" в духе истины; есть такой род хулы, что для Бога как глория. Гитлер бросил всю нацию на борьбу с миром прежней культуры, в ходе которой вырос бы новый тип. Немцы начали штурм в сознании, что раз мир есть "добро" человечества, то война - благо Бога ("Gott mit uns"). В сей борьбе немцы поняли: можно быть выше всех, даже выше себя самих прежних, сдавшихся, сломленных; нормы, догмы, законы, поняли немцы, не правомерней битв за господство, что есть свобода. Нация видела, что комфорт прежних ценностей заменяется чувством, родственным счастью...
  Вновь, как знать, нам давался шанс, - нам, всему человечеству, - смыть грех Евы с Адамом. И ради этого надо было вести себя ненормально, парадоксально - будто Христос в свой век, Кто принёс весть об истинном в ту среду, о которой объявлено: всяк есть ложь (Пс. 115, 2), ибо плоть не та, да и дух не тот после древа познания. Надо было из фикций - в подлинность. Что же вышло?
  Нация, может, первая во всемирной культуре, взять музыкантов либо философов (Кант, Бах, Брамс, Ницше, Гегель), и превосходная силой жизни, - немцы не вынесли напряжения, предпочли пусть кровавому, но великому маршу участь филистеров, вновь вернулись к былому, не превзошли себя, - и их миссию пересилили русские. "Да не мыслите, что принёс мир на землю; Я принёс меч сюда; разделю человека с отцом его, и дочь с матерью", - рек Христос, знавший: Жизнь грядёт в муках, - и ставший Сам виновником мятежей, смут, войн.
  Гитлер будет в позднейшем назван героем. Ведь не мешают же анормальные, по всем меркам, речи Спасителя и престранные, некультурные выходки почитать Его Богом, а иудеям ― чтить Авраама, чуть не казнившего, помним, сына, и торговавшего, помним, Саррой? или Нави́на, бившего всех врагов миллионами? И ислам чтит Пророка, звавшего к войнам и воевавшего. Что-то явно ведёт людьми в их прасущности. Первозданный тип (он мужчина ли, женщина, мы не знаем) должен быть восстановлен. Это возможно лишь через кровь. И смерть. Первозданное быть должно восстановлено.
  Холить род людской? Но зачем? Если он мучит Бога как на Голгофе, так и внутри себя - чтó тогда человек? чтó ценно в нём?
  
  209
  Мусульмане мнят: власть исламу вернут джихады. То есть исламский рай грядёт с кровью. И христианам стыдно чураться, как прокажённого, говорящих, что возрождение будет страшно. Царствие Божие, как предрёк Христос, явят беды. "Ибо восстанет род на род, князь на князя, и будут моры, землетрясения. Будут вас убивать, преследовать. И начнут предавать друг друга и ненавидеть. Горе беременным и питающим из сосцов в те дни! Будет скорбь, какой не было от начала доныне, но и не будет" (Мат. 24, 7-21).
  Для чего так?
  Чтоб избыть фальшь. А в чём она? Если сам Адам создан Богом, род его порождён был делом Адама, кое патристика (бл. Августин и прочие) мнила "похотью", "произволом", "самоуправством", несоблюдением воли Бога; значит, дела людей, - что неистинны как потомство Адама, - тоже ложь, каковая погибнет, как всё на свете не первозданное, но возникшее в падшем статусе. Возражают, что, дескать, Бог велел, чтоб плодились и множились. Вспомним песню, однако: мать поёт чаду о его судьбах: "будешь ты чиновник с виду и подлец душой". Это в той связи, что ехидное Богово: "наполняйте мир, царствуйте и над рыбами, и над всяким животным", - днесь представляется постижением Богом свинства, что мы устроили и с собою, и с миром.
  Страшный парад из войн, где народы казнят друг друга, варево рыночных и этических деланий с Рафаэлем в одном конце и Герни́кой в другом, с Уолл-стритом в Манхэттене и фавелами в Рио; жуть проткнутых гарпунами китов, треск спиленных чащ, визг лис, обдираемых в мех, плач брошенных кошек etc. от культуры, коя, калеча жизнь, думает, что её улучшает, суть плод Адамовой похотливой активности (после действий над Евою) в сокрушённом эдеме. Вспомнивши это, нужно свитийствовать в духе Гегеля, отобедавшего после пафосных лекций: "Действительное - разумно".
  
  210
  Нас обвиняют в мегаломании, в гипертрофике чувства. Смотрим на всё, мол, глазом навыкат, речь наша взвинчена, тексты пишем-де в титулах, ворожим апокалипсис. А мир, в общем, нормален. Есть, правда, мелочь: пошлость, насилие, шкуродёрство, кровь, смерть, бессчастие... - но не надо гипербол, надо нормально.
  Мы несогласны. Мы ненормальные. Мы реликты титанов, в нас меры вечного, дух вселенной. Мы будем в ор кричать, изо ртов наших будет течь пена, ибо мы видим, что мир над пропастью. Мы на всё пойдём, мы сравнимся с безумцами, мы дадим в себя в жертву вашим проклятиям, ибо ведаем: чтобы сдвинуть мир, надо кончить Голгофой.
  
  211
  Юмор философов: "Ваш Бизе лишь подтирка, употреблённая Ницше по случаю облегчения Вагнером!"
  
  212
  Дочь Не тоскуй, не депрессуй,
  в депрессии а живи, Лисёнок.
   И не уплывай за буй
   к страшным лестригонам.
   Ты нужна сама себе,
   пусть кругом ненастье.
   И к отчаянной судьбе
   вдруг приходит счастье.
  
  213
  Но почему им так сложно - до суицидов? Девственный мозг знал Бога. Девственница могла б сказать! Но не скажет. Безмерное не раскроешь в мерном. В царствии "cogito ergo sum" девственное презренно. Здесь чтó неназвано, не осмысленно - то не есть. Девство склонно к лесбийству как к сохранению самоё себя, как порыв к ненасильственному блаженству. То есть в лесбийстве - гибель мужского, сущность которого в подавлении, в низведении мира в данники. Так, Цветаеву гнали за фимиам лесбийству. Чтили Ахматову, тень мужского, певшую на навязанном дискурсе матери и любовницы. Эти женщины суть два лика - падшего и эдемского. М не даст шансов Ж изначальной, до-грехопадной. Что сказал св. Амвросий? Что, если Ж возжелает служить Христу, пусть не будет впредь женщиной, а зовётся мужчиной.
  
   "Как живётся вам с сто-тысячной -
   вам, познавшему Лилит!
   Рыночною новизною
   сыты ли? К волшбам остыв,
   как живётся вам с земною
   Женщиною, без шестых
   чувств?
   Ну, за голову: счастливы?
   Нет? В провале без глубин -
   как живётся, милый?"
  
  Ради "провала" влагалища без "глубин", - читаем, - М кроет женское, повторяя древнейший акт "познаванья" Евы Адамом. Это трагедия, что является к девочкам в ранящем неестественном опыте. И они меж "оно" в себе и "сверхъя" мятутся. Вплоть что до смерти.
  
  214
  Активизируем обыдление троллингом и иным провокатингом. Поиграем с Кр., как играет он с нами, СМИ-кая преданных лживых ртов. И пусть быдло узрит себя, точно в зеркале. А с учётом того, что Кр. - образ России как она есть сейчас, мы поможем тем самым ей в обыдленьи, столь ей любезном.
  
  215
  Жуткий инстинкт - мертвить - рыщет в нас, приучая к возможному... к директивному в человечестве! Не инстинкт, кстати, это, - а это умысел жизнь не чтить. Убиение, дескать, истинно, нам внушает сей умысел; душам, дескать, ничто, если плоть убить; души вечные! Тут почтение вдруг к душе как к высшему - парадокс, упростивший смерть; плоть не значит, мол, коль в душе вся суть. От Адама, кто начал смерть первородным грехом, мы в Каине укрепили тренд и должны, как он, убивать, чтоб быть. Ибо мы в руце Господа, но и в самокоррекции, когда нас губит равный нам, находя оправдание в несвершённости и эскизности, некомплектности, полу- (стало быть) фабрикатности нашей. В терминах это: "вы-блядок", "недо-делок", прочие "недо-". Наш Достоевский когда ещё: "недоделанные", знал, "пробные существа к насмешке". Мы разделяемся на благих и злых, а конкретней: очень благих (и злых) и не очень благих (злых). Каждый миг мы в развитии. В каждый данный миг, заключаем, есть лишь один в лад Богу, самый продвинутый. От него и потомства, с ним и контачит Бог, ему манна и слава и честь Израиля. К миллиардам других "недо-" нет интереса; варятся без догляда, ибо суть шлак. Поэтому не затем ли мы, "недо-", взвинчены в тёрках с Богом и громоздим свой мир Ему в пику? В общем, покамест Бог с избранным, с самым первым из развитых, апгрейдованных, ваньки варятся и не ведают, что они - не нужны. Истории отведён люд Бóгов, то есть Израиль, что б он ни делал.
  Тут-то и трюк с Христом! Снизошёл-де Бог к ванькам, им "обещал" фавор, если будут с усердием жизнь в слова сводить, ибо Бог - это Слово-де, а жизнь так, несуразица. Для чего ванькам надо молиться и грезить Словом где-нибудь в пýстыни. Бог, лелея "народ святой" и ему вменив землю, прочим даст после. Есть "народ избранный" - и весь прочий брак, что с Христом. Я плод Ветхой и Новой Книг, обращающих в муку, и, дабы вырваться, нужно выбрать: либо я иудей (незваный), либо юродивый.
  Только, может быть, ничегошеньки нет? Пространственно-временная иллюзия? Нам показывают, а мы видим-де?.. Чепуха! Мне б думать, где зарабатывать, - вот куда мысль слать... Ан, слать и некуда. Ничего нет. Есть лишь пространственно-временная иллюзия. Нам показывают, а мы видим-де - вот трюк...
  Мы не в реальности, мы во лжи болтологии; и давно уже, с первородных грехов... Евангелье есть попытка отвлечь нас или убрать совсем - в пустословие. Холя избранных, Бог отверженным, нам, даст после, - там, в послежизни, мол. Бог внушает не лезть в историю, коя - избранным. Нам - синóпсисы (своды фактов): греческий, вавилонский, коммунистический. А что факты? Это суть прах один, хоть какой бери либо выдумай. И Христос, кстати, Сам признал, что пришёл ради избранных (Мф. 15, 24). Не про нас опять. Он в соблазн нам был, чтоб за Ним брели к мóрокам. Дескать, вам - как Израилю: ему Ветхий Завет - вам Новый. Только Евангелье опирать на преамбулу, где Израиль - "род избранных".
  Здесь споткнулась Россия. Дура Россия! Как обманулась! Вверилась, что сокровища в небе, что, дескать, честь-хвала нищей духом быть, кроткой, плачущей - вплоть до савана, кой начало блаженства. Запад иначе: там не пойдут с Христом, не устроив земного. Мы вымираем. Нам смертоносно мерить жизнь Библией; лишь в пустыню шагаем мы с ней. Смерть в Библии! иссякаем! Надо - в до-Бибельность, там ответ и жизнь в истине.
  Но вот как туда?
  
  216
  Толкований, что же такое есть философия, много. Выборка:
  самый важный долг человека;
  дискурс о смыслах, форма сознания высшей меры;
  искусство творить концепты;
  учение о корнях всего;
  трансцендирующее усилие;
  жизнь на грани мышления;
  адекватный вид абсолютной предметности.
  Правильной представляется эта вот дефиниция (от Платона), что философия занята "умиранием". Философия, подтвердил Монтень, - "обучение смерти". Если душа бессмертна, то, в этом случае, как мать учит дитя ходить, точно так философия держит душу на пóмочах и готовит к Инакому. Кто в земном слеп - тот слеп в духовном. Странно надеяться, что без школы духовного зрения преуспеешь за гробом. С этими целями в католичестве есть чистилище, где готовят для вечности. Жизнь, земная жизнь - недокончена, и нельзя сказать, кто счастливец или несчастлив. Даже земной путь странен. Будь дворянин Бонапарт на Корсике, не отправься во Францию - обойдён бы был там Паóли, местным кумиром. Также не будь войны, Б. Сафонов, дважды герой, асс-лётчик, жил бы в деревне и трактористил бы, а не то бы в тюрьму попал из-за склада характера. Неизвестно, что спасло Шуберта, кой прославился много лет спустя после смерти.
  Кто говорит: "Я счастлив", - это неправда. Пусть ты богат, здоров - важно, чем кончишь. Царь Крёз понять не мог, почему Солон, премудрейший из греков, не полагал его жизнь блестящей. "Важно, чем кончишь", - рек Солон. Вскоре персы убили этого Крёза страшною смертью.
  В общем, ничья судьба не счастливая, а равно и не горькая вплоть до смерти, так мыслят мудрые. Ни о ком, дополняю, нельзя судить, не узрев его за пределами смерти, кою осилит лишь философия, поводырь вечной жизни. Как ведь бывает: кончил с оркестром на Новодевичьем - а на том свете скот пасёт на отшибе и всяк и плюёт в него.
  Философствуйте.
  
  217
  Amor fati Выйди к спасению
   сквозь смятение.
   Успокоение -
   не тебе.
  
   Ночь отречения -
   век мучения
   и возвышения.
   Так в судьбе.
  
  218
  Я умру у врат мира, изгнан людьми и лишён Богом крыльев, чтоб не взлетел к Нему.
  
  219
  Милых всемству интервьюируют. Z сказал, что, мол, всё в жизни сделал как полагается: чад завёл, дом построил, "музыку" пишет, вырастил дерево... Прервала позвонившая, прорыдавшая, что его, шоумена, любит, пусть "творит дальше", "гений навечно". Тот похохатывал... Щёлкнув кнопками, я нашёл сюжет с женским голосом, и поток страстных слов захлестнул эфир. Мнилась Áргерих, Г. Вишневская, Каллас. Слышалось об "утратах в сфере искусства", о "суггестивности", "дурновкусии", о "безмерности трансцендентных анализов", о "духовности", "эстетических высях", "символах" и "культурных царственных шлейфах", что, дескать, "коротки" у значительной части авторов, а то вовсе отсутствует; также слышалось: Скотт, Феллини... Интервьюер спросил о концерте, что предстоит Москве. Женский голос молчал, и долго, вплоть до подсказки:
  - Я вам о классике: Скрябин, Брамс, Шостакович. ... Слышали? Это ваше?
  - Нет. Я хип-хоп люблю.
  Стало ясно, из каковых она, почему популярна и о каких "шлейфах" речь.
  Так хрюкало, притворясь утончённым, сыплет сакральным - и вдруг немеет, стоит сакральному взяться вправду.
  
  220
  Что нам Искусство (Баха, Сервантеса, Ницше, Пушкина, уточняю; мир прост настолько, что вздумают, речь о Галкиных либо Малкиных)?
  В чём Искусство?
  Что нам Растрелли, Данте и Глинка? Что они требуют? Сверхъперцепции. Ведь параметры чувств и мыслей в высшем Искусстве - это не куцость, коей дрянь урезáла нас, добиваясь, скорей всего, чтоб ментальные и иные способности скисли и чтоб какой-нибудь плоский пакостный шлягер выглядел истиной, а воздействие горнего нас вгоняло бы в ступор и представлялось оторванным от нужд жизни, стылым, бессмысленным и пугающим. Так от грома мы прячемся, кроя темя руками.
  То есть Искусство - зов изначального, степень рая, где мы могли вмещать сверх-аффекты. Бог сотворил нас под образ Свой - но мы влезли в щель меж "добром" и "злом", где тупели, слепли и глохли собственной волей и упростились, так что "тра-ля" теперь лучше Моцарта. Не снесли мы безмерного. Но с Искусством тщимся опять к богам.
  Выше крылья! Горé сердца!
  
  221
  Нам выносят мозг детективами, научая победам в "истинном и единственном" мире, где предназначено, чтобы Зло вечно гнало Добро в виде Женского Тела (Денежного Мешка ли). Славный Герой же, ищущий правды, вынужден рыться в грязном белье, где, пачкаясь, вдруг находит Добро, естественно в виде Женского Тела (Денежного Мешка ли), кои он, вычистив, водружает на место и удаляется в благонравное, чуть брутальное пьянство - реминисцировать об утратах. Женское же роскошное Тело и Мешок Денег горестно плачут, ведать не ведая, что Герою кайф, в общем, лишь в садо-мазо. Суть детектива вся в Женском Теле и в Мешке Денег, что алчем с мыслями: у нас нет, у него, гада, есть они, но он медлит, гад, взять их и жить в довольстве! Вот должный образ "нравственной" мысли, "нравственной" ценностей.
  
  222
  Мы рождаемся с крыльями, а мораль обрывает их.
  
  223
  Достоевщина - это жизнь без моральных игрищ и трюков. То есть подспудное - вон давай. Или дрянь душа, как сейчас, когда гнут её? Вздор душа? Душу прячут, где ни возьми; мол, этика. На работе, в искусстве, в мысли и в чувствах - рамки и порции. На Давида, на статую, надевают подштанники. Маскируются части тел в кинокадрах. Ну, а Джоконда? Что мне в ней надобно? Я б взглянуть хотел, как она оправляется; речь её не вульгарна ли, стоит рот раскрыть? Не тщеславен ли и не глуп сей перл? Может, явной Джоконде было привычней пить и ругаться. Вот что мне нужно, кроме улыбки этой Джоконды, кою мир славит. Всю её нужно!.. Дозы в искусстве, порции в жизни... А Достоевский всё пёр наружу: мерзость в морали - но ведь брильянт живой. Кроме Фёдор Михалыча, кто вот так в жизнь за истиной? Жизнь нельзя кромсать.
  
  224
  Есть Монмартр, Пикадилли, Токио - а я видел лишь это, жгущее чувствами колоссальнейших мер. О, Родина, моя Родина! Мне б в каморке пить горькую, чтоб запить тоску, потерявшись в громаде, что вобрала мой род к тайному, неподъёмному всякой нацией, непостижному, - да и нам непонятному, - ради коего мы ломаемся, чахнем, гибнем, так и не ведая, для чего, ибо нет у нас ни богатств, ни счастья; разве что в мае, лепящем кроткий русский наш рай, мы нежимся перед сумраком вьюг и слякотей в криках воронов средь пустой серой шири, дабы и впредь хранить окаянные, словно вросшие в плоть безмерности для каких-то нечеловеческих перспектив. Вдруг Бог здесь сойдёт в Свой час?.. Невольные, бдим мы вверенный окоём, а рыпнемся - лишь творим разрушение как урок не бежать судьбы, но стоять вечной стражей, кличущей тщетно: что тебе, Родина, мать и мачеха?
  
  225
  Есть теория, что за шесть веков до Р. Х. в древней Аттике взрос решительный тип мышления, богоборческий, суть какого в таких словах (Геродот): присуждённого роком не избежит сам бог. Логос космоса одолел миф хаоса. Возникает вдруг разум рациональный, разум логический. Отправляясь от нескольких постулатов, он строит очередь выводимых одно из других в жёсткой сцепке явлений как бытие вокруг. Предпосылки малы числом, ограниченны. Сам Платон заповедал: "Негеометр не входит!" - что означало гон правд сомнительных, осуждённых концептом "необходимость не слушает убеждений" и спинозистской трактовкой чувств как углов. Архипринципом стала мáксима, что рождённое - гибнет, главный закон стал - смерть, абсолютная неизбежность. Стались два мира антиномичные: прежний верил в богов всесильных, вечных, свободных, новый мир верил в Необходимость. А ведь и правда: ты хоть весь век вопи - но, когда ты урод, им будешь, плюс и умрёшь таким. Эти верили в "дважды два есть четыре" и лишь одним могли облегчить юдоль: вздумать нечто, чем бы владели вроде как боги. И преуспели. Вздуман был мир, где и данник мог стать владыкой. Как это сделали? Говорят, что Сократ, простояв два дня, породил небывалую сущность. Да, мы слабы, размышлял Сократ, и природа сильней нас. Но - есть спасение. Верь в "добро" и в другие понятия - и ты бог. Прозелит "добра" почитался за лучшее, он имел капитал "краше утренних и вечерних звёзд". Ведь, держась "добра", ты имущее Крёза, вещее пифий и круче Марса. Ты царил в добродетели, в отвлечённых идеях. Ты их творил, как бог!
  Да, Сократ сотворил мир "добра", "благородства", "славы", "достоинства" и иных затей и призвал всех войти в него. Прежний чувственный хаотичный мир был объявлен неподлинным, мир понятий- реальным. Бог создал старый мир, а Сократ создал новый как метафизику. Между Богом, короче, и человеком вставлен был "логос" - разум особый, математический в существе своём. Этот "логос" прервал связь с Богом. Прежнее гнали, будь то хоть радости. Нужно было оценивать, исходя из "добра", клеймившего это годным, это негодным. Предписывалось всё взвешивать: не любить, что влечёт тебя, не бежать от противного, а - судить. Наслаждение получали впредь, уточняем, не от цветов весны, но от знания, что цветы весной суть "добро". Бросив мир, человек погряз в парафразах о мире; и счастье прежнее, органичное, заменилось идейным, нравственным, установленным. Тьму немыслия сжёг свет рацио. Человек вышел в зону общих понятий и пребывал в них, как под защитой. Бог? Бог отсутствовал большей частью, Бог попускал злу, смерти, бедам и ужасам. Бог бахвалился: "Я творю свет и тьму, дею бедствия" (Ис. 45, 17). Человек не желал сего. Игнорируя Божий мир, он творил мир "добра" как истинный. Ты сдыхал от болезней, маялся нищим, - но, если знал "добро", ты был счастлив! Так онтология стала этикой. Люд мутировал в "человека вообще", о ком мнили бы, что он "добрый" или же "злой", и только, - тем упрощая, симплифицируя существо homo sapiens... Мир идей был обжит людьми. Он давал блага здесь, не где-нибудь. Он прельщал грёзой света, неги, спокойствия, безопасности и довольства собою в области, где бессильна Жизнь, что дышала угрозой, - то есть в мышлении. Это был шаг из данности, где творил Бог, к химере. Мир идей множился, горделивый, помпезный мир - но и мир безысходный. В нём были люди, что, покорённые "дважды два" вместо Бога, втиснулись в путы вместо свободы. Бог был отвергнут. Или, иначе Им стало слово, принцип, идея, смысл и понятие. То есть фикции.
  
  226
  Обретаюсь близ преданного древа Жизни и всех зову к нему. "Хватит! - злятся. - Нам надоело!"... Странные. Испражняемся, точим лясы о деньгах, пакостях, тряпках, фокусах власти; смотрим картины, где лейтмотивом одно: секс, подлость, драки за собственность, пошлость, блядство. Это нормально, не раздражает. А как услышим про древо Жизни или про рай - вдруг злимся. Стало быть, внутри каждого до сих пор стыд за древнюю первородную мерзость?
  
  227
  Казус фигового листка. Как было: съев плод познания зла-добра и презрев древо Жизни, Ева с Адамом вдруг обнаружили, что ― нагие, и устыдились. Да, устыдились того, как созданы.
  Что для Бога "добро зелó" (Быт. 1, 31), для Адама и Евы стало стыдом. И злом. В Боге Ева с Адамом были окутаны кровом истинным. По разрыву ж с Ним вид замкнувшейся в кожу пары, раньше открытой всей своей сущностью, - вид такой был ужасен, как фрикадельки. Сняв Божьи ризы, что люди делают? Ищут, чем бы прикрыть себя. Божий взгляд на них как на доброе померещился первой паре, знавшей своё "добро", то есть меру, несоответственным. Разуверившись в Боге, счётшем тела людей и свободу тел оптимальными, предки вздумали, что такая свобода - зло.
  Прикрылись. Тканью с моралью. То есть они как бы сам с усам, они "добрые". А вот то, что в эдеме, что отпечаталось даже в них самих - то "недоброе".
  Это был акт отрыва пары от Бога, так и от дружеских с миром связей, связей любовных. То есть от Эроса. Было кончено с чувством, зиждущим тварность волею Бога. Паре помнилось, что коль в момент любви размывается (ослабляется) разум, то это плохо. Ева с Адамом гнали любовное и по времени, и по месту, - всё ради разума, помогавшего им рвать с Богом, - и наслаждение свели к мигу вместо эдемской вечной безмерности, чтоб весь прочий срок упражнять свои "зло" с "добром" и творить по их правилам. Вот ключ фрейдовской сублимации. Люди, Фрейд учил, трансформируют Эрос в "дело культуры".
  Это и был слом рая в пращурах прежде, чем, скрытых листьями фиги, Бог их прогнал - из рая и от Себя.
  
  228
  В США принят закон о браках ЛГБТеев. Плохо ли? Хорошо. "Нормальным" впредь прав прибавилось, раз они теперь, пусть "нормальные", могут быть в браке с геем. Есть лишний выбор, коего не было. Больше прав - лучше. Лучше для всех для нас. Появился шанс апгрейдовки ветхой "нормальности". Ведь в конце концов гении - ненормальные. А сказать человеку, что он "нормальный" - значит обидеть. Житель грядущего будет именно ненормальный сверхчеловек с расширенной практикой сексуальности. Чтоб понять дурь "нормального", с точки зрения Бога, парня или девицы, всю мракобесность их представлений, в шутку представим Бога с вагиной либо же с членом. Сущее - вовне пола. Нужно лишить пол святости - и подать его первородным грехом. А значит закон в США ― ключ нового виденья сексуальных проблем. Евангелье: "не иначе узнал грех, как из законов" (Рим. 7, 7). Так что закон явил скверну нашей "нормальной" гетеро-сексуальности, как бы дико нам ни казалось.
  
  229
  В ти́ши, полнейшей и многодневной, вдруг слышишь Бога. В наполненном гвалтом мире слышишь лишь гвалт. Решаешься ти́ши требовать. Но скоп злобствует и шумит о якобы покушении на права и свободы: правда, мол, в общем! в массовом вкусе! Скоп в дикий крик кричит, думая, что ведёт таким образом просвещение, сея "доброе, вечное", плюс "разумное". При всё том скоп не хочет знать ни ту тишь, о которой речь, ни тебя вместе с Богом.
  
  230
  Филологам и теологам. Почему Русь "Святая", а патриарх - "Святейший", а?
  
  231
  Человечество В нашей жизни пусто, как в могиле.
   В наших душах стыло, как во льду.
   Мы притворщики из рода "милых".
   Вероятно, нам гореть в аду.
  
  232
  "Ты" и "вы" - доказательство Божьего бытия. Не важно, есть или нет Бог. Важно, что мы обращаемся с Ним на "ты", как с близкими. Остальным же мы "выкаем", что показывает, что они нам чужие и не нужны нам. То есть не Бог отнюдь, а они НЕ ЕСТЬ при всей видимой их реальности.
  
  233
  Может, я твержу странное. Может, я твержу дикое. Зато я твержу так, а не что земля круглая и что женщине надо в храм входить в парандже и что Бог есть мораль; и что главный мыслитель - Треплер, лучший стилист - Гламурова; что М должен поганить мир, Ж - понашивать да ему подставляться; что всякий олух, избранный в дуче, богоподобен; что деньги главное, а мораль - высший бренд человечества; и что мы, homo sapiens, подле врат высшей мудрости и вот-вот превзойдём богов. Я молчу про всё это и про подобное.
  
  234
  Божья этика - что всё в мире "добро зелó" - попрана комлем древа познания зла/добра.
  
  235
  Встречи М и Ж сводят в рамки морали, чтобы замедлить резкий срыв в пропасть, в малоосмысленный вопль тел, устремлённых друг к другу. Есть исключения. Но, как правило: где мужчина и женщина - там эдем, кубок полон, пламя без дров горит. Где она и он слиты - там мы как Бог.
  Рознь - с умыслом. Если вспомнить, как всяк нелеп в сём мире: заболевающий и давящийся пищей, и задевающий за углы, икающий ни с того с сего, страдающий от жары и холода, потому что расколот в эти вот пóлы, то сознаёшь: не к счастью "твари по паре", но с жутким замыслом извести нас. Я б стал могуч, как бог, доведись мне быть целостным! Первозданный, с невыломанным ребром как с Евой, я Богу в пагубу. И сейчас, рядом с сей незнакомкою, я, идущий к концу, сдыхающий, говорю себе тайному: вдруг она есть та самая, что была вне судьбы моей, но какую нашёл-таки? Не отсюда ль все беды, что я - не с той всю жизнь?
  
  236
  Первородный грех есть наш бог. Не чувствуя, что попали в ад своей волей, хаем природу, где царят дикие, дескать, нравы и нам мешают. Только лишь этика и законы, мыслим, улучшат мир. Бог стирается, точно нет Его. В лучшем случае Бог замолчан. Лейбниц оправдывал допущение Богом зла в мире так: оскорблением всемогуществу Бога было бы мнение, что со злом Он не справился; нет, причина зла в том, что в природе есть правила собственные, нативные; Бог бессилен, ибо законы сильней Его; в них причина зла, сходно как и добра (Г. Лейбниц. Теодицея).
  Коротко, зло оправдано тем, что оно - в законе. Зло узаконено. Здесь особый глум: знать про Бога и усмехаться: Бог-то Ты Бог пускай, но вот ВЕЧНЫЕ ИСТИНЫ Бога круче и выше!
  Лейбниц, ходок за нас, мне понятен. Ибо не может ведь человек отказаться от "зла", что выдумал, съев плод знания "зла" с "добром"?
  Получается, вытурь змея и будь при мысли, что человеку, сходно как Богу, всё суть "добро зелó", первопредок, действуя без оглядки, плох ли рай или благ, и жил бы в нём в райской радости. Но он жизнь оморалил. Наша жизнь - нравственна. А поскольку мораль есть нормы, то, соответственно, наши души с телами вставлены в рамки. Кто мы вне рамок - нам не открыто. Рост у нас позволителен адекватному нормам, прочее гонится. Выше сказано, как убиты в нас оказались анáмнезис с фантазийностью, как надёжно укрыты "фиговым листиком" наши чувства, как всё активнее девальвируют наше зрение, слух, тактильность. Жизнь впредь искусственна, неестественна. Приключилась подмена: Бога Живого кроет бог этики, бог понятий и слов. Устроилось, что спроси, чтó дал Бог, услышите: Бог велел "не убий", "не кради" и "не прелюбодействуй". Род людской превратил в Бога знание зла с добром - первородный свой грех.
  
  237
  Реальность и мои шутки.
  Мните, я нуден? Нет, радикален. Крайний ум обвиняется, где-то слышал, в безумии как в изъяне. Только посредственность хороша, мол; выйти из массы - это как выйти из человечества... Кто сказал так? Паскаль? Не нуден я, радикален. Назойлив же - скоп как раз. Также - алчен, корыстен. Казалось бы, никого я не трогаю в захолустье, вдруг SMS-ка, "вам супер-шутки для настроения - НашаРaша с КомедиКлаб. Звоните. 100 руб. минута". Мнят развлекать морально, то есть за деньги, 100 руб. минута. Деньги у скопа - форма морали, высшая форма.
  Я фан иных игр, не столь этических. Мне, к примеру, смешно, что библейский змей стал духовный вождь человечества. Юмор мой столь безнравственен, что я сам плачý, дабы он вас нашёл.
  
  238
  Сослагательность - казуально не воплощённая вариантность интуитивных или воспринятых предпочтений.
  
  239
  Не выгод ищу, а жизни. Мне важней тип вне социума, но не тот руссоистский, выволокший на пленэр гуманоидный хлам свой, а кто дикарь во всём. Мне б - естественность, вроде той, что земля весной тёплая, месяц жёлт, девы нежные. Я ломлюсь в людей, так как все скрыты в панцирях под замками.
  
  240
  Вечно нам хочется. Чаще хочется пресловутых трёх "б": бодуна, баб и баксов. Этика учит: не убивай, не кради и не лги, не прелюбодействуй! Но - трёх "б" хочется. Ведь закон для того закон, чтоб хотеть, что нельзя. Не иначе узнал грех, как из законов, ибо закон указал на грех; я не внял бы желанию, коль закон не внушал бы мне: не желай; без закона грех мёртв (ап. Павел). Но, к сожалению, трёх "б" мало, всем не хватает. Стался такой закон: три "б" можно купить. Есть деньги - можешь на нравственных основаниях, благонравно, приобрести три "б": бодуна, баб и баксов. Плюс тебе будут все улыбаться, точно герою, и аплодировать, почитать образцом. Морально, то есть за деньги, можно убить врага через киллера, заплатив тому. Капитал - узаконенный криминал, моральный, благоприличный, кто недопонял, сикледицея (вспомнивши Лейбница), оправдание денег и мира денег.
  То есть мораль даёт путь законной, нравственной, респектабельной жизни. Этот путь денежный.
  
  241
  Мисс Драпекка слезила по части девушек, поступающих в армию, чтоб служить-де России, а увязавши факт с генетичностью русских, с патриотической генетичностью, - прослезилась не в шутку, пафосно, мыльно, полноэкранно... Браво, Драпекка! Роль презанятная. Генетичность данного свойства очень мила верхам, что с комфортных высот умиляются виду тащащих вечный тяжкий крест масс, куда велено, без борьбы и протеста. Впрочем, Драпекка: будь ты с коллегами не один лишь трёп, кой обрушил Россию, так что в ней сложно жить, не продавшись в неволю, девушки, что тебя прослезили, фиг бы напялили столь любезные власти каски и берцы.
  
  242
  Логика как орудие для познания мира тщетна и иссякает. "Нет! - кричат. - Вечна!" Как же так? Ведь, по логике, всё начавшееся - закончится. Что касается сходным образом логики.
  
  243
  Что словá, кои, дескать, "жизнь твари" и, по Кириллу, через "свет" коих тварь-де из "тьмы" пошла? А бессловный червяк, пёс, камень - не существуют? Нет, всё сливается, по Ламарку, и человек одновременно есть последняя блошка в конце концов. Разве хуже, коль вдуматься, видит-слышит навоз или "тьма" от того же Кирилла в небытии своём, хоть они слов не ведают? А как в "тьме" этой истина? Ведь "не быть" не равно "не жить". Быть - одно. Жить - иное. Вдруг "тьма" живёт, жизнь чувствуя тайным образом, без посредства слов, вне понятий, что вечно "рамки", "хватит", "довольно", "нет" и "нельзя" плюс прочее? Отчего "нельзя", если каждый запрет стесняет, смерть же ― итог стеснения?
  
  244
  О свободе мышления. Вольно действовать телом: сесть на шпагат, стать мостиком, завязаться узлом, - достоинство. Но свободу мышления: строить помыслы вовне логики и морали и вовне правил, - мнят криминалом или грехом.
  
  245
  Этические триумфы.
  - Против морали? Врёшь, гад! Дадут в башку, вмиг помчишься в полицию за моралью! - хмыкают думая, что скажу: побегу, - и они будут правы; не побегу, скажу, - и тогда мне начнут внушать неизбежность морали, стукая в нос и гаркая, хорошо это или же плохо, - в точности как Дунс Скот (кстати, "doctor subtilis", "тонкий учитель"), кой учил отрицавших "случайность" сечь, чтоб признали факт, что их можно не сечь "случайно".
  Я возражу им. Вы меня привели сюда, я скажу, в ваш моральный мир, а теперь так вдруг ставите дело, что все всегда жили в этике? Лжёте. Чем вышло роду людскому это вот - познавать зло с добром?.. Не в слове суть. Есть кто треплет целые годы, дело не сдвинет. А вот Адам считал мир недобрым, а себя добрым вовсе не всуе, но применительно. Это значило, что от Бога он прянул к мыслям, к собственным мыслям, дабы судить, в чём зло, в чём добро, вместо чтоб просто жить во всём, что Бог дал как "добро зелó". Он искать стал не жизни, ибо "недобрая", а суда над ней. Он, фактически, отвернулся от Бога к миру из фикций, названных "вещи". Он поклонился им, как признал Синаит (XIV в.), заметивший, что пределы падения не в безмерных пристрастиях; они в том, что мы стали рабами вещности мелкой, вроде комфортного, например, испражнения - обладателя вето прямо монаршего, так что коль не усмотрим, будь то в реальности или в мысли, нечто комфортное, не пойдём туда, где не видим удобств. Об этом вот Синаит, кто ведал: разум удобопревратен. Ведали многие. Горек клич Богослова, сходно напрасен: "Мня себя низко, вспомни: ты - тварь Христова, часть Его и дыхание, и ты Бог, чрез Христову смерть грядый к славе!" Пращур прельстился миром без Бога, там, где ценились только лишь вещи, форма "добра". Адамов род, пылко алча "добра", схватил топор и пошёл отнимать "добро" у других живых.
  Я противник морали, чада познания зла с добром, означающего гнёт ближних. С первым же вырванным из ЕДИНОГО ХОРОШО, что создал Бог, человечьим "добром" рай рухнул. В нём, наряду с "добром", появилось вдруг "зло". Поэтому Бог отторгнул Адама, дабы, круша рай, - "доброе" холя, "злое" ломая, - тот не испортил всё окончательно, не срубил древо Жизни и тем сорвал бы шанс в рай вернуться.
  Я враг морали, делящей на "добро" и на "зло". Пол-мира в качестве "зла" прессуют; "добрая" ж зона узится, ибо в ней сортировка больше и меньше "добрых" всечасна. Плюс и в своей душе человек нашёл "зло" в остатках, что помнят Бога, и изживает их; а "добро" в себе, то есть качества, относимые к "человеку вообще", к "моральному" существу, к "культурному", состоящему из регламентов, правил, норм, этикета, он культивирует: культивирует схемы.
  Близок крах. Вскоре вышедший на большую дорогу, дабы тягать "добро", обновлённый Раскольников выйдет в пустошь, ибо трактованных "злом" сгубили; ну, а из "добрых" самый "предобрый", - сей, с топором в руках, - хлопнет менее "добрых" (чуть ли не "злых", считай), что ещё обретаются. И наступит безлюдье.
  Близится вековая цель homo sapiens: на безжизненных землях восторжествует не нарушаемая впредь этика.
  
  246
  Мы являемся в сей мир нагими, и нас должно друг другу хватать таких вот, голых и не пакованных в вещи, которые держат нас, точно клещи, и не дают летать вне материи, не дают до безумия, самоубийств, истерик, до безысходного горя, отчаянья, когда мир врёт, что ты неправилен с твоими неповторимыми чертами, полученными от Бога и мамы, и что тебя надо верстать в человечество посредством "всеобщих ценностей", чтоб тебя, бесполезного, должного малый срок спустя сгинуть, окультурить и воспитать, чтоб, считай, не скотиной, но правильной трудовой единицей ты вместе со всеми стал бы стремиться производить столь нужные деньги и вещи, - которые, в счёте начальном и в счёте конечном, возьмут тебя в клещи и из свободного обратят в трудягу, поглощающего попсы бодягу, воспевающей свет порядка, при каковом ты овощ на грядке, а над тобой вождь с тяпкой, который тебя окучивает и учит вести себя правильно, соответственно статусу на общественной лестнице.
  
  247
  Парадокс: коль в России "от мысли до мысли пять тысяч вёрст" (Чаадаев), в ней - нигде больше - воля для мысли.
  
  248
  На идефикцию, что "закон" дал Аврам из Библии, верой шедший "невесть куда" и обретший так Бога (чтоб позже Кли́мент Александрийский счёл философию воровской, потому что она, "позаимствовав у еврейских пророков часть истины", "отнесла её в свою собственность"; а затем Татиан ему вторил, что, так как праотец Моисей до греков по времени, то ему и почёт за тех, "кто, укравши учение, не признались"; чтоб, вслед, Нумений втолковывал, что Платон - Моисей, говоривший на греческом), то есть с Библии быть пошла философия и культура с цивилизацией, - вот на эту идею я вопрошу здесь: как Аврам, "отец веры", бросивши "стогны" лжи человеков и скрывшись в пýстынь "обетованную", оказался в Египте не беззакония, но, пожалуй, напротив, где обменял вдруг Сару, символ страстей (раз женщина есть стихия) и иудейское родовое невежество - на закон в виде многих даров ему, чтоб потом его внуки жили в Египте, а Моисей затем стадо диких "колен" своих наставлял по Египту же?
  
  249
  Сделать ясное и понятное, чему все рукоплещут, - сделать банальность. Истина смутна, явлена промельком.
  
  250
  Есть японская бизнес-тактика, даже, может, стратегия и политика с философией: предугадывать все желания и потребы клиентов, платящих деньги (чтобы тех денег выманить больше). Так взялась мягкая и душистая, как "Шанель", своя в доску, мягкосердечная и почти что живая, часто милей даже жён родных, подтиралка для задниц с именем Sewa. Этак в вещественном. И в духовном для масс создаются подтирки.
  
  251
  Мир из ничто стал (бл. Августина мысль).
  Существуем лишь Богом.
  Страшно до дрожи!
  
  252
  Кто видит в склонности к слову "бог" церковное? БОГ - субстанция, превзошедшая свойства слова (имя, что названо, не реальное имя) и превзошедшая Бога Библии и известных богов всех вместе. Что за бог, ограниченный мерой слова или же книги, сколь велики бы ни были? Вместо имени БОГА лучше лакуны - чтоб обозначить непостижимость. Всё же оставлю "БОГ" как свободу таить под сим ВЫСШИЙ ДУХ, ПЕРВОДВИГАТЕЛЬ, АБСОЛЮТ, БЫТИЕ, НЕЧТО, ДАО, УМ (НУС), МАТЕРИЮ, ТРАНСЦЕНДЕНТНОЕ или ТРОИЦУ. Для меня БОГ - основа на безосновности, ЖИВОНОСНАЯ СУЩНОСТЬ. Мне лучше с НИМ, пусть в тексте. Ведь обсуждает мир в СМИ и шоу собственных идолов и героев? Мне ближе - НАЗВАННЫЙ.
  
  253
  Содомия спасает? Церковь от плоти?
  В будущем нет полов (Исповедник Макс.). Плоть безнравственна. И, пока её давят регламенты, плоть творит своё тихое, но великое дело - со-единяет, блудски, содомски либо перверсно. Коль первородный грех есть превратная мысль о мире (то есть своя, не Богова), плоть, - остаток в нас рая, - рвёт запрет, строя церковь не духа, ибо он пал, но плоти как первозданного. Ведь у плоти своя мораль, свой язык и мышление.
  
  254
  Страсть Нравиццо!
  расиста Что лицо, что низццо!
   Белой расы мясцо...
   Дай его мне исцо!!
  
  255
  Геркуланумский казус.
  Чтимый... но, важно, мыслящий гомофоб! По поводу пола циклимся? Что вы так! Пóлы есть - и содомы есть. Не хотят, понимаете, содомляне, так сказать, женский пол. Работают и живут, как все, - а блаженствуют вот не женщиной. Богоборствуют! Тривиальны им те, презренны... Чем? Уж не скотством ли? не животностью акта? Я, мой друг, как взгляну в геркуланумский мрамор, где этот Пан с Козой, - понимаю их, содомитов. Что, чёрт, им в женщине?! Кто такая им? Дырка! Пшик! Протоплазма природы! Прав Фрейд... Взять этих, Сару с Аврамом: он заключил пакт с Господом, а о Саре лишь сказано: поимел её фараон с другими, да ещё "чрево заключено", бесплодна; также что регулы прекратились и - "понесла"... Сверх скотски. Very much хлевно. Первая одомашненная тварь - женщина. Сильный пол - с ним Господь анфас! он в дерзаниях! А подруги?.. Мне геркуланумский мрамор - вид аллегорий: женщина и коза равны... И Аврам ходил мимо Сары. Он ведь Агарь взял? Думаю, и гарем имел - сдвиг к духовному; вдруг из ста одна - приближённому Бога ровня?.. А нашёл нонсенс: вместо одной - легионы дыр!
  Он покорствовал, размножался, как ему Бог велел, чтоб длить эру разъятого в пóлы хомо, слабого, соблюдавшего должный модус мышления, половой то есть образ, где всё двоится, спорит друг с другом, где антитеза давит на тезу, где антиномии бьются в собственной рвоте, а Бог имеет их.
  Но вот Лот - штучка тонкая! Лоту Бог - ничего. Лот был сам с усам и своё хотел. Потому жил в Содоме, где избегали двойственность мысли, значит и тела, то есть вагину, чтобы быть вольными хомо сапиенс... Что есть хомо, мой гомофоб? По-нашему: хомо - "равный", плюс "одинаковый". Хомо хоме кто? ― друг, брат, товарищ. Ну, не рождал Лот Богу подопытных, не служил он Маньяку, гордому Промыслом. Богоборствовал!.. Штучка тонкая Лот был! гордая!
  Содом пал-таки. Лот наследовал. Но! сперва! Бог ему, мол, спасайся! благо, с ним вывели дочерей с женой - с безымянной, так как мы ведаем: чтó она, кроме дырки? "Лот, Лот, спасайся!" - врал Яхве Лоту, знавшему, что метода содомская смарывает план Бога. Врал Яхве: "Стань Мне, Лот, предан, и размножайся! увековечивай Мой стиль жизни!" Лот не послушал. Лот - вдруг в пустыне, спившийся (прочитай в "Бытии", в этом Божьем дебюте в миротворении; вспомни живопись: тьма пещеры, сваленный тёмный винный кувшин, подавленный, в пьяной горести старец, две его дочери и пожар вдали). И Лот спит с дочерями...
  Гнусности с точки зрения Бога, а по мне ― подвиг. Лот учил дочерей... перверсиям, как сказал бы Фрейд? Нет, тому, что в раю было практикой и что предали, дабы впасть в рабство Яхве, в царство обмана. Лот - первый гендерный, в общем, деятель, кто в своём богоборчестве возвышать начал женщину из её рабских функций, чтоб не одна геркуланумская коза была. Для чего его дочери вдруг в постель к нему? От любви-с как стремления к духу истины! Они начали содомлянское кредо ценностей, в смысле райское, первозданное. Нам Сократ в пример, как "богатые духом" в склонности к юношам возлетают к прекрасному, ибо любят, в сих юношах, то, что выше природы и что разумнее! Я до смерти боюсь, друг, женщин, с пошлою болтовнёй о хворях, детях и тряпках. Козы есмь! Геркуланумский казус! Как ведь играют в антропоморфных! Лживость предельная! Я потрачусь на это? дух спущу в это?!
  
  256
  Дело науки (социологии, философии, математики, биохимии и подобных наставниц-де человечества) есть маханье тупой косой по верхам луга жизни.
  
  257
  В чём секрет и надежда? В том, что текущее не есть высшее по сравненью с прошедшим; в том, что Бог бывшее может сделать небывшим (а это значит: время может идти вспять, вбок и топтаться на месте); главное, есть чему идти вспять: остаткам в нас первосущности рая. Их прячут кровы. Над - "маска" Юнга и "сверх-я" Фрейда. То, в общем, чем всякий мнится. Это фальшивый слой, состоящий из навыков, предрассудков, принципов и этических норм. Он - некакий "человек вообще", конструкт, говорящий морально (сходно и пусто); носитель "всеобщих ценностей", "идеалов", также он "общий взгляд" на реальность. Данные маски ходят во власти, в них дар без умолку говорить о "добре", "зле", "отчизне", "хлебе насущном", "праведной жизни", "чести", "морали" и "нашем долге". Мать "сверх-я" - этика, знание зла с добром. Существо из Эдема втиснуто было в "сверх-я" как в панцирь, что стал тюрьмой.
  Мы чувствуем угнетающий и фальшивый нрав маски, но мы сроднились с ней и не помним, чтó она скрыла; плюс мы бессильны смыть её фикции, к нам прилипшие. Как пример - Горбачёв М. С., бывший общею фразой. Под его маской всё напрочь сгнило, что было личного. Путин? В нём из-под крепкой слаженной мины вдруг прорывается нижний слой, что готов убивать "в сортирах". С ним казус тот, скорей, что широкие массы в скуке от "масок" выбрали, в чём явилась видимость личного.
  Под "сверх-я" ― маска "я", частность в крови и плоти. "Я" это мечется меж "сверх-я" и глубинною сущностью. Так, с одной стороны, "я" слуга "сверх-я", что пошито из штампов, общих поветрий и из регламентов; эти "я" вырождаются в Меркель, Клинтонов и других серых лидеров. Если "я" смотрит ниже в глубь, возникают Саровские, Моисеи и Ницше, высшее племя, близкое истине. "Я" ― приёмник энергий, тёкших от Бога. Пращур наш долго внимал Творцу. Но потом его "я", под водительством зла с добром, стало черпать вне Бога.
  Слой самый нижний, звать "подсознание" и "оно", есть нечто - непредставимое и не знающее ни зла с добром, ни имён и ни форм, потенция, а порой импотенция, ведь "ему" наплевать: быть зверем, камнем, растением, человеком или вообще не быть. Эти свойства от Бога. То есть "оно" в нас как бы и есть Бог, вольный создать мир, но сходно вольный мир уничтожить и Самому пропасть. Сим "оно" нас пугает - непостижимым, равным ничто, чтó, всё же, истинней бытия. Есть люди, что признаются, что не хотели б жить. Мудрость - в качестве надлежать двум сразу: и бытию, но и небытию. Мы, иначе, есть в мере, в коей нас нет. Умéршие и ещё нерождённые - подтвержденье.
  "Оно" - наш путь в рай. Сняв маски, мы перестанем быть "человеком вообще", безличным, станем собой. "От внешнего, - учит бл. Августин, - вернись в себя, ведь внутри тебя истина..." Изойдём в "оно"! в пресчастливое, ничего не хотящее, кое нуль и ничто - одноврéменно кое сущей вселенной!
  
  258
  Скажут: с ума сошёл, всё про рай да про рай. Дай данность! дай актуальность, важную каждому и всем вместе, от академиков до уборщиц: экономические проблемы там, политические, семейные и культурные! Обсуждай дела мира, а не фантазии! Уважение к обществу ― дать ему, чтó понятно и нужно... Вот что мне скажут, вот призовут к чему. Хоть, коль вдуматься, сей призыв - глупость бóльшая, чем мерещится, если я славлю рай.
  Кто знает, чтó людям нужно? Может быть, не решение политических и т. д. актуальностей, а их ломка? Есть "контр-культура", есть "андеграунд" как возражение "общим ценностям". Достоевский знал: люди жаждут страданий. В нас нечто ищет больше страданий, чем удовольствий. Мнить, что писатель брешет собакой, а правда в трёпе от "НашаРаши" и в Михалкове, - это ведь как бы и самому быть псом.
  
  259
  Русскость... Ну, и на что она? Я считал, что Бог создал мир иудеям; прочей же накипи дал Христа с Его царствием после смерти. Русскость, ишь... Что вокруг неё копья гнуть? Чтó она? - промежуточность, сораспятость добру и злу вместе, игрища с совестью, чтоб терзать её в гульбищах и желать царства Божия - но не ранее, чем захапав земное; жажда прельстительных европейских благ - но чтоб сами шли к нам под ханжеский возражанс; петь ближнего - но не дать ему ни клочка; чтить Господа - но за то, что чужое дал. Алчем тайно, верим не веруя, есмь никак. Проще Гамлету: "быть не быть" не тождественно быть не будучи. Русских нету нигде: ни в данности, ни в абстрактах "Царства Небесного". Труп живой, глюк, иллюзия, наплевавшая в Бога и в человека. Вот что в сей русскости.
  
  260
  Гетеро-фильные отношения - знак пребытия в первородном грехе и в пагубном стиле мысли как толковательном, ценностном и формально-логическом.
  
  261
  Час Я приду без стука
  бытия (не спасёт засов).
   Я приду в час духов
   и мохнатых сов.
   Встреть меня объятьем
   молчаливых рук.
   Не сбылись заклятья:
   я вошёл в твой круг.
   Что случилось - фатум
   и судьба твоя.
   Время сов мохнатых -
   время бытия.
  
  262
  Популярный писатель. Казнь здравомыслием.
  Просто писатель пишет анáмнезисом (реликтом), воображением, исступлением и мечтой. "Попсовый", или же популярный, автор пишет единственно здравым смыслом и производным от сего чувством, чувством моральным, стало быть, ограниченным (ведь мораль есть запреты в духе и слове). Эти "попсовые" наблюдательны, знают быт и поветрия, ибо слепы на прочее, трансцендентное. В общем, пишут, чтó позволяет им здравый смысл. Точнее же: в популярном пишет не сам он, не самобытность, а - здравый смысл, шаблоны, общее мнение.
  Здравый смысл равен "общему месту", или банальности. Отражая мораль толпы, чтоб ей нравиться, популярный писатель может разумно, сведуще рассуждать, что этика, дескать, главное в людях (общее место); что, если кто не знаком с Паскалем или же с Бахом или вообще не читает книг и не слушает классику, - ничего, ведь у каждого свой вкус (общее место), в консерватории тип культурный даст фору людям, Брамса не слышавшим, но в лесу первый тип с его знанием Брамса вымрет, а тип второй, простецкий, но зато практик, сдюжит (общее место), всяк хорош по себе, все равные в этой жизни, дворник и физик, надо быть проще, надо - земным быть (общее место), надо любить людей (супер-пупер-запупер общее место). Эти сентенции как свидетельство пошлости, плюс, конечно, игры с толпой, мнятся мудрыми, а в реальности здесь всего здравый смысл, не более, нужный разве при ловле блох. Апатия к родовой судьбе homo sapiens в здравомыслах рядится в вид участия, с каковым шоу-банды, вроде малаховских, соблазняют чернь и поганят ей души.
  Коротко, популярный писатель пошл. Его опусы все на том, что жизнь каждого ограничена "общим местом", общими целями, что у всех одни ценности (деньги, слава, комфорт), что нас не было до рождения и не будет после кончины.
  Нет, мы заявим. Мы - в становлении; пренатальный удел наш столь же реален, как и посмертный. Любостяжательный вздор селебрити обрекает нас скудости в рамках здравого смысла и его дщери - этики. Человек меж тем ― сущность шире морали. Он ищет горнее не по прихоти, а по Божьему замыслу. Пребывать в "общем месте" небезопасно. Шлют на смерть не единственно пулями, но таким вот грошовым "поп"-здравомыслием.
  
  263
  Чаять "сильной России" - чаять её для власти. Нужно ли сильной явственной власти в маске России? Что в этой силе? Оборонять кого? Плутократов, жадных до денег? Газовый сток на Запад? СМИ-агитпропы? Обрядоверие? Пошлость, хамство, опричнину? Мракобесие? Испохабленный мир? Холуйство? Косность? Бесправие? Наглость властного быдла? Сильная, автократная власть черствеет, правит цинично и безответственно. Не хочу я "сильной России".
  
  264
  Ни в ком не видна фальшь логоса так, как в русском. Галл, англосакс, еврей падки к умыслам, словотворны; даже тупой из них ладит слыть многознающим; для чего? чтоб слова внушать. А вот мы живём, будто лгущих слов нет и всего, чем гордится культурщина, - тоже. Нет и культурщины, что, как гриф на кровь, машет к истине, чтоб пожрать её. Но есть русские, не дающие штамповать себя, рождены в межеумстве. Еллинских борзей, типа, не текох, риторских мудрех, как бы, не читах, а филозофию ниже очима видех. Нация злая-де, говорят о нас, берегущая колоссальный пласт истины, вместо чтоб обусловить эту вот истину и свести её в торты, лифчики, в интернетию и в "культурное", после - в средство от благ его: в государства, в больницы, в психиатрию. Мы как бы люди, но под личиной в нас - зверь для них, иноземных, тот, что отсутствует здесь сейчас в вечной русской тоске по далям. Запад внушает нам деньги, скот и рабов (Быт. 12, 16). Сикль над всем? А сикль - что? свет истины? откровение? Вовсе нет. Сикль - купить чтоб Россию и обусловить. Также есть русские, что вопят, что, мол, нé дали мы европам, не обновили мир, не внесли ни идейки, но всё испортили; в русской крови-де гибель; русские "прочерк", мол, "страшный нравственный", нужно бить в русский лоб, чтоб в него, дескать, вставить смыслоидеи. Есть и особые господа, посконные, непременно брадатые, клерикальные, агрессивно моральные, воспевающие страсть к водке и к "богословию топором" да к дёгтю. Им народ, - что так "добр" в их риторике, "органичен", "слился с природой", "вхож в биоциклы", "истинен", - всё равно нужно править, чтоб он позволил сим господам владычить. Что же выходит: "истинный", "органичный", "добрый" народ ждёт ретуши, чтоб стать истинней? Ждёт идей от господ сих? Но ведь каков народ? А таков, что заводится в нём идейка либо заденет чуть - и вдруг плох народ. Был вот "истинен", "добр", "всеблаг" - и как смыло, порченный вдруг стал, подлый. Был "органичен" - и вдруг Октябрь, безумие, а не то 90-е с воровством и разбоем, с тьмой "неорганики" как стремлением к фальши Запада. Вот народ наш с идеей-то! А - не следует прилагать идей. Глухость к умыслам - во спасение. Об Россию споткнулся сикль. Его цели здесь - в дикий смех нам и в скоморошество. Два пути есть: русский и авраамов. Русский путь - вон с земли, чтобы исчезнуть и впредь не числиться.
  
  265
  Вижу в снах: еду в офис, сажусь за стол и бездельничаю, ухожу, чтоб придти после вновь сидеть. И все сходно сидят, актёрствуя, что всё в норме, всё так и надо, что, мол, в работе смысл, и ни в чём другом... Вбитый в мозг крест труда, ненужного, как весь прочий труд в падшем мире... Вот что я вижу в снах, будто не было дней восторга, неги, свободы. Мне и любовь снится раз в году - блёкло, серо, мучительно, обречённо, горькая знанием своей слабости.
  
  266
  Ж и М. Секс и Эрос.
  За маткой, где я блаженствовал в Вечной Женственности, шло детство. Женское прекращало быть как аморфность и оформлялось. Я грезил массою связанных, как сиамские сёстры, женщин. Грезил безмерным монстрозным женским без женски главного, без вагины; и Ж казалась мне недоступным, что не опробуешь. Мой М-умысел различал пол женщин, но он не знал, что делать, лишь вожделел. Фрейд выделил фазу прегенитального женского и мужского (без половых форм-признаков) как пассивного и активного, когда сущностью М было, в общем-то, Ж.
  И библия знает единосущность женского и мужского, только, - в угоду М, - иллюстрирует женское как часть главного: женщина из мужского ребра. (Спасибо, что не от кожи, но от существенного, от кости). Ж, впрочем, свыклась быть приложением к М, таящему, что она - это он без умысла. Ибо что есть тот умысел? - воля к власти. В Ж она ― хилая. В общем, женщина есть мужчина, коему вмяли фаллос в вагину.
  В детстве я смутно знал сущность женщин. Плюс восприятие женщин большим, чем щель, стесняло. Днесь, когда женщина мне не тайна, мыслю, что в детстве был близ открытия. Мне давался шанс слиться с женщиной истинно, а не способом, мол, естественным, но на деле превратным, ибо естественное - в раю, мы ж ладим призрачный, неестественный и набивший оскомину "мир сей".
  Я грезил женским. Так как реальность и мысль тождественны, то восторг мой должен был в некий миг сжечь различие сексуальное эротическим. Амальгамою с женским я обратил бы всех - мир! - к иным путям. Dixi! Есть ведь провидцы, телепортанты. Есть люди, что не едят. Тайн много; все тайны в нас. По Юму, мыслью толкнуть Марс проще, чем мыслью двинуть собственным пальцем.
  Нам нужно жить - не быть. Для чего возлюбить нужно истину, но не то как устроено: "Вас имели, будут и впредь иметь", или, как наставлял де Сад: "Девы, трахайтесь! Ваш удел таков".
  
  267
  Не люблю слов. Нужно любить, толкуют; в них суть людей. Чем ярче, дескать, обсказывать и описывать мир явлений ― тем мир богаче и презентабельней, как бы даже существенней.
  Вздор. Я вижу иное. Вижу, что чем обильней слов, дефиниций и смыслов - тем жизнь скуднее. Вижу я, что словам и не надо быть в пышном множестве, что чем больше слов разных, пусть благозвучных, - тем мир беднее. Вижу, что нам единственно изо всех слов надобно ― "Бог". Тогда б наш мир распростёр крыла и исторгся из крепей... Взять слово "мир" хотя б. В нём есть всё, все возможности. Но едва мы добавим, что мир "красивый" или же "добрый", - как сократили мир, извели "некрасивую" и "недобрую" части, мир ограничили, свели к дроби из полного. Кунцзы, он же Конфуций, начал так называемую "гэмин" (ревизию, пересмотр слов) в той мудрой мысли, что к 500 году до н. э. слово утратило суть, испортилось, обросло псевдосмыслами; он хотел вернуть людям райские речи. Мудрые славили "исихазм", молчание, непрестанное, многолетнее, уводившее из слов к истине. Потому лишь одно б нам - Бог, в Коем всё что ни есть без слов: жизнь и счастье.
  
  268
  Этика Бога и человека.
  Встретились после долгой разлуки. Он был неряшлив: ворот засален, галстук вкривь-вкось, растрёпан. Прежде был денди и зарабатывал хорошо; уволили, я решил. Здороваясь, я спросил, как дети (он ждал потомства). Он достал сигарету, пальцы дрожали; молча кивнул на кафе вблизи. Мы вошли и уселись.
  - Помнишь, - он начал, - мы философили, почему Бог являлся, как Моисею, но прекратил вдруг? Мы обсуждали, с чем это связано. Удивлялись, что Он был ― к неучам, ну, а нам, просвещённым, не открывался. Были уверены: если б Он нам явился дать ответ на вопросы, мы б знали точно, чтó и как делать, как быть по правде; незачем был бы тысячелетний, страшный наш блуд впотьмах. Допускали, споря друг с другом, что Он к нам был-таки; воплотился в Христе и нам дал ответ. Но Христос ведь слова одни; лучше б в силе явился, дабы узрели. Вот как мечтали мы. Философили, как Он мог бы явиться. Я умолял Его... - друг умолк на миг. - Я молил, чтоб Он взял меня в присные. Я свидетельствовал, что во мне веры хватит выдержать ношу, кою Он дал бы мне; пусть придёт и проверит! я всё снесу, мол!
  Он и пришёл... Он так пришёл, что жена родила урода. Впала в горячку... И я всё сам решил... Да, урод - это жизнь, дар Бога; но, одновременно, жизнь вне общества, обречённая горестям. Я просил Бога даться - и Бог явил Себя. Я просил быть допущенным к Его кредо - и Он открыл мне дверь... Плод тот я усыпил... И понял: я не философ и не глубокий дух; Бог меня сторонился, видя ничтожество. А когда Он вдруг взялся в этом уроде после молитв моих, я убил Его... Человечество - мы в плену представлений, склонных к шаблону, форме, симметрии; всё иное судим как зло... Знай, мы сами злы! Мы уродливы! Знай, симметрия, лад - уродство!! Бог, - закричал мой друг, - Бог лишь терпит нас, ставших монстрами от познания зла с добром!! Мы не вынесли меры Бога и Его этики! Мы с Ним сходства не вынесли! Нам сторукие, точно Гиг, и вещие, как Кассандра, и многоглазые, будто Аргус, мнились чрезмерными. Ну, ты понял?! Бог мне явился - а я убил Его!
  Друг ушёл стремглав.
  Я подумал, что философия, всё сводящая к логике, форме, мере, гармонии и бегущая бездн, где тьма-де, Бога не сыщет. Это - трусливая и вцепившаяся аксиомами в "золотую средину" лже-философия, что страшится загадок (как учил Аристотель, кто был отец её: "остановимся") и которую Ницше счёл человеческой, чересчур человеческой.
  Мы банальные. Мы боимся аффектов, жизни и хаоса. Мы свели себя к норме, фрунту, ранжиру. Мы треугольники, как заметил Спиноза. Мир наш есть плоскость, где геометрия строит тюрьмы и стены, дабы мы жили в них. Лишь Адам был по образу и подобию Бога. Мы - треугольники.
  
  269
  Что важней... нет, что истинней: знать любовь как феномен, свойство, идею или же знать любовь через нечто, в чём проявилась? Вот вопрос, и не глупый; меньшие поводы, скажем, водки какой цены либо фирмы взять, затрудняют нас.
  Но - к любви. Что мы любим в ней: упоение? или то, что даёт его? Вещи разные, непохожие. Ибо первое сотворило мир, несравнимый с миром второго, буде он, выбора.
  Толпы думают, что любовь это тело, что её носит. Как любви быть сама собой? Образ мысли толп: я что, шизик трахать абстракцию или воздух (либо, обратное, чтоб меня трахал воздух или абстракция)?! дурость! тут извращение типа бешенства матки, что ищет-рыщет секса повсюду; но эта матка, пусть даже бешена, отдаётся ведь людям? Стало быть, дело в теле, то есть в объектах; надо любить объект, содержащий любовь; в объекте всё! как любить отвлечённое? взять любовь как идею: как её пользовать? ведь на это нет органов, мы не боги. Вот кредо толп.
  Научный ум (ум продвинутых) скажет: ставить вопрос так - неправомочно; общего (Аристотель) нет как объектности и оно существует только лишь в частном; стало быть, нет любви как абстракции; есть субъекты с потенцией и объекты с потенцией пресловутой любви, и точка; здесь вопрос качеств данных субъекта или объекта; коротко, есть любовь как возможность и как идея, что релятивна, ибо зависит от фигуранта и его качеств. Впрямь: кто любовь как дух видывал? А конкретных примет любви у конкретных Мани и Вани - тьма. И, выходит, любить любовь невозможно; любят объекты, где она явлена, а самой её ― нет. Поэтому Маня с Ваней источники этой самой любви, в итоге. Вот мысль учёных.
  Но, порицая нас, и толпа и учёные не критичны к отцу своего просвещённого пронаучного рацио, к г-ну Декарту, рекшему: мыслю значит я есмь; не мыслю - и меня нет; отсюда, и ничему релятивно меня как нети быть невозможно, в том числе и любви, sic. Картезианцы мнят, что любви, коль субъект, мол, не мыслит, - нет, ибо нет и субъекта, раз он не мыслит. Что получается? Что субъекты-объекты, стало быть, не имеют касательства к любострастной потенции, коей, ergo, владеет только лишь разум? А так как разум наш состоит из абстракций: догм, идей, принципов, - и любовь есть абстрактно как самосущность и абсолютность.
  Также мы скажем, что, коль исток любви для учёных и толп - конкретные Маня с Ванею, наш исток будет рай, которого, жалко, разум не видит, ибо отвергся от абсолютного много эр назад и поплёлся за относительным человеческого "добра" и "зла". Но любовь и другое великое в абсолютных субстанциях есть и нас ждут. Всегда.
  
  270
  Меж домами под деревом, в дождь, в снег, утром и ночью ― кот. Был изгнан, умер хозяин, выпал с балкона? Домыслов много. Кот в сильном стрессе; он был домашним - и вдруг попал в среду, раньше видную из окна как пёстрое, но враждебное. Он попал в мир фигур, проходящих куда-то, осени и промозглого холода. Он лежит и дрожит. Псы, прочие бесприютные кошки зверя обходят, чуя в нём нечто, близкое смерти или отчаянью. С ним сейчас только Бог. Я маюсь, но продолжаю жить и общаться, даже шутить, пусть знаю, что за окном моим, днём и ночью, в снег, в дождь и в ветер страждет живое. Сходно я знаю: будет час, я не встану с постели. Я буду маяться, а вокруг будут также жалеть меня, вот как я кота, но ничем не помогут. Ибо у каждого есть лишь Бог и он сам, не больше. И одиночество.
  
  271
  Пеленгатор мерзавцев. "Мы их найдём, клянусь, где б ни прятались. А найдя, покараем их..." Что искать? Они рядом. В этой стране. В народе. В мыслях и душах. В правящих ценностях.
  
  272
  "Москвичи ставят свечи по жертвам Франции..." Прежде было: "Свободу Африке..." Взяли моду страдать о ком-то. Ставьте-ка лучше свечи себе.
  
  273
  Патриот. В господине Бръхнове столько актёрства, пафосной позы, приспособленчества к властным мнениям, истеричной пифийности, апелляции к быдлу и краснобайства, столько незнания русской сущности, столько фальши вообще - что страх слушать кипучие словоблудные пошлости.
  274
  Псих клинический создан обществом, предрассудками, нравами и идеями общества. Псих духовный, сын сверхреальности, состоит в сверхздоровом, в истинном смысле, статусе как в обилие бьющей за край энергии. Он спешит воскресить связь с Богом, прерванную Адамом. Следуя через скотный двор триумфальных дел общества к Богу, он отбивается от застрельщиков добродетельных прогрессивных свершений. Он видит радугу, что другие не видят. Но он молчит о ней. Сброд и красок Дегá не выдержит - а ему внушать про Инакое?
  
  275
  Павел звал свою волю Богом. Ницше звал свою волю Ницше.
  
  276
  Мелочь, ничтожное, - вот как клён сквозь асфальт, бесприютная кошка, гнёздышко близ ракетного стапеля, паутинка в полёте, - это побочное несравненно существенней, чем железный наш пафос. Это остатки древнего мира с кодом "Эдем".
  
  277
  "Геометр не входит!" (Кносский феномен).
  "Негеометр не входит!" - лозунг платоновской Академии. Нет, не то что впускались лишь геометры. Чтили особый род гоминидности, тогда редкостный. К тому времени тренд мышления, что был начат Адамом, стал править прежним, сильно попорченным, изувеченным райским, или мифическим типом мысли. Сталось вдруг, что потом сочтут этизацией мысли, сократизацией, в честь зачинщика моралиста Сократа; в целом же - логизацией жизни, алгебризацией.
  Началась деконструкция интегральности мысли; стали гнать чудо, страсть, прихоть, случай. Глаз начал править прочими чувствами. Так как глаз создаёт отрыв, дистанцирует, наблюдающий отделялся от мира и, шаг за шагом, тем отчуждался, пусть до того в раю преимущество было у осязания, обоняния, слуха, организующих, сохраняющих общность. Глаз - отделяющий, отторгающий ссылки прочих чувств - трактовал мир объектом, кой, кроме что различался, мнился враждебным. Видеть - иное, чем обонять, щупать, слышать ради контакта. Видеть есть мыслить: вне всё - особо, как бы не ты уже, значит, в ранге "не аз есмь", меньшее, чем ты сам "добро", а то даже и "зло".
  След райского мирочувствия впечатлён в видах кносских дворцов на Крите как лабиринтов, вросших в ландшафты: это был комплекс недо-объектов, то есть объектов не разлучённых, не претворённых. В сих дворцах, - что дворцы по названию, а на деле строй-хаос, - нюх, интуиция, слух, тактильность значили много; глаз же терялся, шаря в эклектике слитых стен, прорастающих в недра; здесь он не мог вполне дистанцировать; он рассматривал нечто чуть не впритык, вплотную, в той тесной близости, когда чувствуешь нечто, но не рассмотришь собственно нечто, дабы судить о нём. Кноссцы были единым, и в кносской цельности правил дух столь отверженный и убитый в нас, что теперь кносский синтез кажется спудом, давящим чувства. Там, в силу комплексных нераздельных воздействий слитной предметности, коим трудно противиться, обреталась тьма странного, инстинктивного, безрассудно спонтанного. То есть случай (кой Бог, мыслят мудрые) как реликт вольной жизни значил там больше; стало быть, жизнь творилась свободней. Жизнь там - цвела вовсю. Нет эффектней гештальтов, чем фрески кноссцев; в них сила жизни, коя рождает шквалы экстазов. Мир (коль стена росла из земли, из мира) был закадычным, одушевлённым, а не предметом эксплуатации. Люд вступал в связь с животными и друг с другом, contra позднейшим нравственным нормам, зиждущим чужесть каждого в мире. Жизнь была феерическим сном; страдания заменялись восторгами и обратно не прекращаясь. Там не судили; всё принималось без отторжений и без суда над ним, в органическом целом, словно живое, одушевлённое, равномочное, потому и могло дарить чудеса в ущерб, но и в пользу - кои, заметим, не различались. Зло с добром были слиты, то есть их не было. Что угодно случалось из чего хочешь. "Id" Фрейда как предразумие, как "оно", владычило.
  Но, когда взялись лица, верные "оку разума", рассекавшему жизнь на части, райский мифический хаотичный тип сгинул, ибо он не был геометричным и агрессивным. Он истребился. Мы, идя лесом, стряхиваем с себя мушек, прах, паутину, что не вредят нам, из-за сознания, дескать, чужести для нас внешнего (продолжая логически, всё стремится к тому, чтоб в конце концов не дышать, пардон, ибо воздух вовне нас). Возобладали вдруг геометры: зрение, замечая рознь в том, что до этого было целым, создало агрессивный дух, что отказывал миру в жизни, в одушевлённости, равномочности, равночестности. "Геометры мышления" выделяли лишь ясное и понятное, ведь в туманном невнятном глаз был бессилен, слаб; им пришлось бы взывать тогда к чувствам райским, вплоть до отвергнутой интуиции. Алгоритм был таков: глаз в сумбуре не видит; значит сумбурное не должно быть. Всё нам понятное, различимое есть "добро", идеал. Всё смутное, бессознательное есть "зло", неблаго.
  Так стартовал чин нравственной мысли, или моральной, тем ограниченной. Вместо тьмы лабиринтов, спаянных с недрами, стались улицы, что шли к общему центру строем объёмов правильной формы, так причём, чтоб иметь перспективы. Прежний тип мысли прятался в норах, в знахарках, в магах. Вырвавшись из игр Тю́хе , свойственных жизни, мысль "геометров" сжалась законами. Произвол воспрещался, а эротичное, брат его, что живёт обонянием, интуицией etc., стеснялось, регламентируясь мерой денег, отпрыском этики. Человек отделялся впредь от другого в том числе деньгами, их отсутствием; не иметь их безнравственно, вразумляли нас. Урезались инстинкты и непосредственность; вольность рушилась, чтоб господствовал узкий, геометрический и морально-урочный умственный угол зрения. Изменялась суть человека, следом и форма. Царствовать стали не изначальные Божьи импульсы, но прамать геометрии как искусственный взгляд на мир, то есть логика. Ведь, не чуя невидимых, непостижных, тайных, мистических связей между вещами, глаз нагнетал о них спекуляции; "геометры мышления" выводили, что, дескать, всё кругом в неких жёстких причинно-де-следственных отношениях (в каковых сомневался вдумчивый Кант).
  Возник вместо райских существ - моральный, геометрический, приноровленный под прямые фигуры в целях понятности человек: шар, куб, треугольник. Так геометрия погубила нас.
  Мы изменим мир, декретируя на пороге мышления: "Геометр не входит!"
  
  278
  Кремль самовластно тешит амбиции и бряцает оружием за счёт бедности половины страны.
  
  279
  Витийствовать лучше не о культуре Средневековья, Нового времени, Ренессанса, русской культуре или индийской, но о таких вот: геометрической и мифической. Первая (как оптически-визуальная) есть культура дистанций и разобщений; ну, а мифическая (тактильная) есть культура слияний и интеграций. Первая - модус падших существ, создающих своё "добро" произволом, насилием и гоньбой отстраняемой, признаваемой чужеродной, лишней, ненужной прочей всей жизни, коя трактуется при таком типе мысли "злом", "недобром", "негодным". Ибо "добро" есть лишь ты, субъект, homo падший, homo reprobi. Я за культуру мифа и рая, "океанического единства" и синергизма, чтящую мировую жизнь словно общий всем климат и конъюнктуру.
  
  280
  Был сдвиг сакральности с мира данности в идеальный. Этот последний, присочинённый, стал нам священным, а мир реальный стал вдруг профанным.
  
  281
  Близок час, когда больше не хочется ничего извне, не затем что плохое; просто не пользует, без нужды твоей частности как послания "человеку вообще", отчего и язык у них усреднённый и всё в них среднее, чтоб, стирая различия, всех стреноживать площадными потребами, ибо общее всем - жрать, ср@ть, хапать имущество. Наступает час, когда хочется в глубь себя, где, загадочным образом, говорят на-твоём-языке-о-тебе, ни о чём другом.
  Человек - один перед Богом в полном безлюдье, что понимает только при смерти. Мóроки прежних "нравственных" ценностей слабнут, и понимаешь: жил, минув нужное.
  
  282
  Бог всегда ставит цели, что не достичь, и рушит всё, оставляя лишь Бога.
  
  283
  Странные "аморальные" бабочки.
  Кружат бабочки над цветами; май, свет, любовь. "Прекрасно!" - вот у них чувство. Съест зевак птица - пусть, жизнь свободна!
  Что лучше жизни не берегущейся и доверенной Богу, как у тех бабочек? Ну, а были бы, скажем, бабочки, что доверились, вместо Бога, знанию "зла" с "добром", - не летали бы. Расползлись бы по щелям. Крылья их ослабели бы, а эмоции подгонялись бы к теневой робкой жизни. То есть возможности и весь мир этих знающих "зло-добро" бабочек сжался бы. Их удел стал бы страх, каждодневный, цепкий... Некогда так и мы отказались от рая, спрятавшись в щель "добра". С тех пор рыщем там, думая, что живём полнокровной истинной жизнью.
  
  284
  Пиарящиеся в вычурных феерических и мистических антуражах "кельтские феи", "практы даосской магии", "колдуны-ясновидцы", "наследницы волхований", "экстрасенсорики высшей степени", "некроманты-аводники экстра-класса", "йогины-бхáгаван", "гуру истины" - пауки, что, раскинув сеть, ждут добычу. Чтоб урвать денег... Взяли бы и своей мощной магией попросили бы, что хотят, у своих высших сил, с каковыми на "ты", божатся. Нет, цель - помочь нам, жалким профанам, дорого и докучно.
  
  285
  Книги, искусство, идеология и, конечно, наука лезут из кожи вон с руководствами и рецептами жизни. Каждый год, не то день, разъяснения да внушения новые, и, бывает, громливые, так что чудится: а как истинный дух поёт? Но пройдёт срок и видно: вновь глупость свистнула. В общем, старая истина погребается новою, каковую растопчет вскоре новейшая. А выходит - всё ложь.
  Есть выход: бросивши поиски, сим избавиться от "познания зла с добром", - первородного преступления, - может, правда откроется? Коль любая из истин вовсе не истинна и товарок свергает - стало быть, нет стабильного, абсолютного "зла" с "добром". Что сегодня "зло" - завтра будет в "добро" нам, как буржуизм в РФ с 92-го стал вдруг "добром" из "зла". А коль "зло" к "добру" и обратно шастают в гости - оба фальшивы. Что ж познавать обман?
  
  286
  Неталантливость в чём-нибудь массы сводят к бездарности человека вообще. Взять Гитлера, кой мечтал быть художником и учился в школе художеств, пусть без успеха. Глупость не видит: важно не что он выгнан из школы, но что учился в ней, что имел порыв к высшему, к красоте и духовности. А когда путь к ним не кровав?
  
  287
  В смех гуманное: человек, мол, "по образу и подобию Бога"! Вы уж простите: Бог Всемогущий и Бог Всевидящий не способен был наблюдать, пардон, ягодиц Своих, вот как мы? Лжёт библия! Либо пращур Адам в раю был не как современные хомо сапиенс по дарам и по виду.
  
  288
  Думаю, если то, с чем знакомят нас или с чем мы знакомимся, нам понятно и ясно и как бы есть наш обыденный праксис будничной жизни, значит знакомят нас с бесполезным. Слушайте - что неясно, туманно, в этом насущное.
  
  289
  Про "у вэй" ("недеяние"). Честь, достоинство человека в том, что он сделал, - учит нас разум. В том, что не сделал, - шепчет наитие.
  
  290
  Рельсы, лёжа, ржавеют. Так что ходи, мысль.
  
  291
  Ж уступает - либо перестаёт быть, дохнет, так сказать, без потомства.
  Вот мой второй брак.
  Лера, красавица, состоятельна и умна. Кто вздумает, что за первой я искал дуру, типа блондинку, тот ошибётся. Дур не искал я. Дур как раз неподдельный М избегает. В них есть невнятное для мужского и непостижное. В дуру так можно вляпаться, что себя забыть... Нет уж! М - неподдельный М! - любит умных, светлых ревнительниц всех искусственных штук, им созданных. Интерес следить, как твой враг ("злое", "тёмное") усвояет твоё, как слуга быт хозяина. В общем, чистую женщину я б, скорей, миновал, не зная, справлюсь ли. У таких свой язык и свычай, даже и суть. Не зря они - Ма-Беллоны, Геи, Кибелы - вымерли, а коль живы, то не при нас здесь, а где-то в Конго. Мне дай культурный тип, вроде сучек LiveJournal, ýченных М-культурой... Лера владела парой салонов, кончила Гарвард и знала датский. Не зазнавалась. Не было, чтоб на мысль мою она гнула свою, мол: милый, хоть ты и прав, но... Лера молчала, пусть знала больше. Лишь - оттеняла. Я ей Платона, что величайшее из несчастий стать мисологосом, ненавистником разума, - и она дополняла, что и Плотин сказал, что всё - разум и что, мол, даже в áρχή был разум. Я ей декартово "сомневаюсь во всём" - и она на латыни про "de omnibus", мол, "dubitandum" с милой улыбкой. С ней я был счастлив. Я выдавал мысль - Лера ей дула ласково в крылья. Я заявлял, что у женщин души нет, - и подтверждала тезис мой Фрейдом. Мозг её, да и чувства были потатчики моих импульсов. Весь состав её был мне раб; вторгаясь, я был уверен в "welcome", в пышных цветах в свой адрес.
  Но... я развёлся с ней. Я утратил к ней чувство. Мне она, пусть и нравилась внешне, - нравился ум её, - тело больше не трогало, и я двигался в вульве, чувствуя, что мне скучно, как бы в обязанность, что мне даже и нудно. Я помнил прежний секс, когда женщина представлялась морем блаженства. Помнил отрочество, когда только намёк на секс исступлял... Всё сгинуло. Онанировать в руку, в Леру ли стало вдруг адекватным. Я впредь не видел эту вот Леру чем-то отличным от самого меня или шторы. Вздумалось, что она - как бы часть меня, надоевшая, да и пресная. Лера заживо умерла как женщина. Я, пытаясь спасти наш брак, мыслил позы, брал её в ракурсах, только б видеть в ней новое... Скука длилась. Это был фарс, не секс. Я был с Лерою в лифте и на Багамах с тем результатом, что скука множилась. Я купил в шопе всячин, взять хоть вибратор, чтоб взбодрить женское, вдруг умéршее. Звал напарника, что лежал на ней. Приглашал дам по вызову. Я устроил сюжет де Сада целой ватаги друг друга бравших, в том числе Леру, - nihil, бессмысленно.
  Брак иссяк. И не только брак. Не одна только Лера - женщина прекращала быть главным, высшим феноменом.
  
  292
  Отражение Я и Бог шли на юг к весне.
   Ты стояла у зеркала.
   И мгновенья хватило мне,
   чтоб вокруг всё померкло вдруг.
   Бог всевластен забрать Своё,
   ведь на то Он и Бог Велик.
   Я Ему не препятствие,
   я Ему только червь в пыли.
  
   Он унёс тебя в вышние
   на двух крыльях тифоновых, -
   но я понял, что вышло всё
   по суду соломонову:
   я тебя, в этом зеркале
   отраженьем стоящую,
   афродическим зелием
   превратил в настоящую.
  
  293
  Музыка - адекват мер рая. Меры те прихотливые, сверхглубокие, всемогущие, беспредельные, всеохватные и лучащие токи радости, мук, любви и мечты. Чем полнились фибры райской души - днесь в музыке, но не всякой, конечно. Наши эмоции мелки, плоски. Слышится Моцарт - и ближе спрятанный в далях рай... вон Ева...
  
  294
  Моцарт был райских мер композитор. Бах - трансцендентный. Моцарт - прогулки в чащах Эдема и вечера у реки Фисон в гулком пении птиц. Бах - искренний и мучительный спор о жизни, смерти и истине с Вседержителем-Богом на языке Его.
  
  295
  Евразизм дал пронырливой власти повод драть народ азиатским способом, а себя снабжать - европейским.
  
  296
  "Если задуматься, деньги - сам первородный-то грех и есть". Достоевский.
  
  297
  Придерживаться догм глупо, ибо - морально, стало быть, ограниченно. Правильней исповедовать всё на свете, чтобы в любой момент отказаться от всего скопом. Подлость ли? Нет, обычный кунштюк политиков, говорящих одно, завтра - ровно обратное (коммунисты, ставшие буржуа, и путинцы про великую дружбу с Турцией год назад и про мерзкую Турцию через месяц... чтобы потом с ней опять дружить сладким образом).
  
  298
  Здесь, в России, всякая и любая власть всенародно любима плюс гениальна.
  
  299
  Мы - пёсья стая. Гляньте на шоу, все эти "Искренность", "Правда голоса" и "Дух истины" под водительством шельм-ведущих. Что за визгливый крик вдруг из горл респектабельных членов всяких "общественных институтов"! Как рвутся жертвы! Сколько слюны из ртов! Сколько пафоса! Сколько резвой способности по мельчайшему признаку угадать тренд власти и испустить туда весь старательный рабский лай!
  Страшно. Это свидетельство, что любые идеи, принципы, веры суть безосновны, лживы, циничны. Это свидетельство, что везде и во все века разум ищет не истины, но господства. Цель - заорать врага, а коль враг не сдаётся, то и распнуть врага, чему вдосталь примеров.
  
  300
  Чуть о России. В чём она, чтó она? "Мы с матаней собирали на горе смородину; подыми, матаня, ногу, дай глядеть на родину". Сам народ из своих ясных недр извлёк. Родина между ляжек - там и вся нация. Есть вконец откровенный китч, коровяка из гипса с ником "Россия", с вздетым хвостом над дыркою, в коей полная тьма: мол, Русь и тьма суть синонимы.
  Финиш. Амба. Каюк нам. Нация кончилась и больна. Чем? Пошлостью, беспринципностью, нелюбовью к себе, вновь пошлостью и филистерством. Нет идей, идеалов, чтобы стать обществом, нет желания улучшать себя, равнодушие к духу, страсть быть рабами, вкус к предрассудкам. Нет потуг духа; ведь не считать же шлянье по церквям мерой духовности? Да и что эта церковь? То, что отверг Христос, стало церковь. Нация гибнет и даёт крыть себя психопатам, пройдохам и уголовникам. Ей в глаза ссут, грабят и давят - а ссущих славят, дарят им рейтинги. Пустота есмь - либо такие мысле-широты, что не сыскать мысль. Лень, тупость, пошлость, ханжество, мании. Нам сподручней в дерьме тлеть смрадною злобой, чем интеллект напрячь. Кто в правительстве? Прощелыги, ближние люди. Бизнес?! Хрен бизнес!! Феодализм, коррупция, полицейский режим, власть быдла. Здесь давят честных, гонят духовных, здесь мрак сознания. Здесь священная высота - власть, Кремль, а не Бог. Здесь - русскость, здесь Das Russentum. Нации нету. Здесь живут, кто ушёл в иностранцы или кто пришлые. Врут: прими её из глубин, Россию, там, мол, красоты. Но - где глубины? где русскость чистая?
  Я сужу себя; я признался: я недорусский, даже весьма. Я - нечто в экстерритории. Я в России? Нет, я в искусственном интерфейсе. Здесь не страна теперь, но анал с жёстким сфинктером. Мы чужие здесь, вы и я. Тот, кто видел Монэ, предпочёл "вольво" "ВАЗу", кто слышал Баха, кто дышит Богом - больше не русский.
  
  301
  О, я любил её, стервь в "берёзовых ситцах"! Я ль не ходил по ней с октябрятским значком, с партийным? Как я трудился, строил карьеру! Долго и веруя, камень к камешку. А итог каков? Все поют про "берёзовый ситец" - весь СеСеСеР поёт! а я слышу: кто-то своё ведёт, рушит хор. Я просёк: "ситец" кончился и пошли братки в бескозырках. Но чуть ошибся: эти братки - криминал был, как уголовный, так и кремлёвский. Я слился в Швецию. Когда начали здесь рвать собственность, когда честных снесли на свалку, а пакость вспухла, я был в Европах. Что там в Европах? Там жизнь, достойная хомо сапиенс. Будь доход, не вернулся бы... Нет России! Есть лишь Татария, а Россия - кайма её. Вся Россия, - та самая, дескать, донная и исконно-посконная, - вся войдёт в саквояж... Да, чтó она? Томик Пушкина плюс Гагарин и водка?.. Чёрт! Любишь "ситцы" и эту "синь в реке", привыкаешь к сумбуру, мнишь - это лучшее. А подымешь взор - видишь, где держал голову: под коровьим хвостом... Пардоньте! Я б, раз в год, умилялся Россиюшкой как турист. Хлеб-соль, пляс под водочку - вéри гуд! Но срок кончился - к чёрту, судари! У Эуропы! к их, так сказать, неподдельным глубинам, к их просвещённости! к живоносным сосцам! В культурные, так сказать, отношения, а не в русские шири, где казакуют, давят разумное, где в сто пятый раз сериал "Тихий Дон", ибо всё не наелись хаоса, плети, дурости и расстрельных забот!
  
  302
  Се русскость. Нет любви к родине! Заплевали реликвии, обсыкают красоты. Все это делают. Мы не можем ценить своё. Мы на поисках Шамбалы и Америк, мы вечно в грёзах, слепы на данность, ищем поверх её, в воздусях, где, мол, Дух Святой. Мним, что нет его ни в одном ином в ином месте, лишь над Россией, мол, штаб-квартира этого Духа... Дух навис и довлеет, как выражаются. Есть Святая Земля, Палестиной звать, - а в Руси, дескать, Дух Святой. Там-де прах - а тут истина... Разве это не образ мыслей безумцев? Меньшее давит, взять полнолуние, - а тут Дух Святой в постоянной Своей полноте над нами?!
  Как я впал русскость? в сброд астигматиков ко всему, что норма? Мне бы работать в сытенькой радости; ведь я made себя! Мне бы сесть в самолёт - и в Лондон, и на Монмартр к веселиям. Но я здесь вдруг. Смысла ищу, глянь, маюсь. И ведь тоска во мне прямь славянская, как у Ницше, всё счастье Запада отдававшего за дар русской печали... Где б мне быть? Да не с вами здесь, а с людьми из правительства или бизнеса сеть плести, как добыть много денег, планы сговаривать, как и что оттянуть себе. Отдыхать бы мне в казино с VIP-залом, где афродитки, или в театре. А я здесь, с вами... Ибо я сам такой, непомерный. РУССКИЙ!
  
  303
  Чувствуют не как мы? Тогда вопрос: кто они и кто мы? Чьи мысли, чувства и цели правы? Кто человек: их сонмы или наш род? Кто выродки: мы? они? В ком истина? Кто ответ даст? Некому... Правда, есть судья. И он в том, что они вечно всюду, ими заполнен мир и творится мир, обречённый распаду. Нас же не знают. Наша ментальность, наша перцепция всем в насмешку. Это пока. В день гибели человечества они с волосом, с кровью скальпа будут срывать с себя бутафорские маски, слепнущим взором, порванным слухом, гнутой рукой стремясь к нашим мерам, к нашим восторгам, к нашим величиям!
  
  304
  Всё, что сложно понять, бесславят и оглупляют.
  
  305
  Пращурам "зло" с "добром" не пришлось искать долго: "зло" с "добром" были в древе познания.
  Древо, выложат, лишь метафора, а "добро" и "зло" натуральные. Может быть. Но, скорей, древо не было символом, а, скорей, было в той мере символом, как равно и несимволом. Всё в раю было сущностным - значит, символом в виде истинных первозданных реалий без девиаций. Важно другое. Так как в раю нужд не было, в нём имелось и "зло", звено всего, раз в раю было всё и ни в чём нужды не было. Сходно, вспомнив о Боге, думаем, что Его Произвол мог всякое: даже встроить в рай пагубу, потому что хотелось. Бог - Всемогущий - вольно и рай творил. Оттого там имелись все-все свободы, в том числе на запретное. Поломать запрет - было актом свободы. Ева с Адамом это и сделали. Они прыгнули в бездну знания "зла" с "добром". Пристрастившись к "добру", "зло" кляли, отгородившись так от пол-мира. Стали в мышлении, следом в действиях, исходить из удобного и желанного "доброго" и гнать "злое".
  Вывод же, что царила свобода - после нужда пришла выбирать из "добра" и из "зла".
  
  306
  Понять не мог крайней нужности в этом мире одних, проявляемой в разных, щедро спонсируемых деяниях, и никчёмности прочих, как бы не надобных. Пусть у всех две руки и ноги - но у нас, врут, талант не тот, не такие нужны, "не справимся", место занято, а мы лишние; мы взялись по случайности, от бездумной горячности чьих-то тел, и наш долг - слушать этих, так сказать, знающих, креативных, умелых, строящих бизнес и даже жизнь саму ради нечто великого... Как не так! Дважды два не четыре! Может быть, жизнь творится без людных суетных сонмов; может быть, и без знающих, - а творится ничтожным, кой на обочине. Может - мною творится жизнь. Оно как ведь порою: есть, скажем, лидеры и стилисты дум, путеводцы-вершители, о каких СМИ всечасно как о титанах дела и духа, призванных изменить мир, - и вот вдруг нет их, а жизнь вперёд идёт как ни в чём не бывало, и не понять, где схлопнулись светоносные подвиги планетарных масштабов. Мелкое же, ничтожное, в что плюют и что хается, между тем всё растёт до звёзд.
  
  307
  Некий гладенький краснобайный "едрос" с горячечной патриотской риторикой и щетиной-"мерзавчик" правил нас смыслами, жить учил, - пока спьяну не обблевался. Мыслите, он исчез с тех пор из "учителей жизни"? Нет! шумит про мораль по-прежнему. Можно чад учить за границей, но клясться родиной; можно пить, как свин, но с моральной слюной у рта воевать с русским пьянством; можно хвалить народ, но держаться от бед его за сто тысяч вёрст по Рублёвке. Многое можно в мутной затурканной и циничной Россиюшке!
  
  308
  Амплитуда чувств: Бог в одном конце - Бах в другом конце. К остальному был глух и слеп. Остальное не чувствовал.
  
  309
  Сострадание как стервятник, что, где ни есть кровь, мчит туда со-страдать. Где ни есть кровь, тут же там толпы, свечи и фразы. Мёртвым - наш плач, сантименты, скорбные лики? Нужно им? Сердобольность для трупов? Трупы не чувствуют. А вот нашей бездушности, нищете восприятия, рефрактерности, мимикрии и чёрствости - это мёд, со-страдать. В бытии, трусоватом, бездельном, пошлом и дюжинном, холощённом донельзя, столь неестественном, что мы скудость эмоций полним искусством, словно наркотиком, возбуждающим страсти, - нам сама Жизнь порой излучает импрессии мировой интенсивности, поставляя трагедии. И мы чувствуем, видя сгинувших, что они - не как мы, что мы как бы живые есмь. Мы спешим на кровь испытать возбуждение, ведь чужая смерть - как реалити-шоу для ажитации.
  Со-страдание - оттого что безжизненны; в нас ни чувства, ни мысли; мы их извне сосём, как вампир; мы творить их не можем, ибо тогда мы бы стали как полубоги и основали бы мир инакий, мощный и светлый, мир не ре-акций, но властных акций.
  
  310
  Бог сострадающий нам даёт утешителей. Но Бог любящий убивает нас, забирая к Себе из скорбей.
  
  311
  В чём апокалипсис, в чём конец человека? В том, что, приди Бог - Бога не примут, вздумай быть ласков, нежен, участлив. Бога не примут, если не станет давить всех. Тут все падём ниц петь "аллилуйю".
  
  312
  Чаянье "Потолкись, Бог, в душе моей,
   попинай меня ножками!"...
   Так, наверное, Моисей
   Богу в рот лазал ложкою.
  
   Просто так - Бог не даст тебе,
   Он даёт лишь стучащим.
   А тебе нужен взрыв в судьбе,
   чтоб восстать из лядащих.
   Лучше Бога распять вообще,
   запереть Его в храмах -
   и тогда вмиг из горьких тщет
   впрыгнешь в Боговы замы.
  
  313
  Кажимость.
  На Тверской-Ямской, в полдень, - два человека с банками пива. Лет тридцати NN говорил тоже просто одетому и похожему на него субъекту, разве постарше. Слушая, тот следил за старушкой, согнутой, в драповом, несмотря на июль, пальто, что с клюкой брела в отдалении. Прервав младшего, он подался к ней через траффик, но не мешал авто странным образом. Младший видел, как он, приблизившись, что-то молвил старушке, и та упала. Старший вернулся.
  - Боже! Что сделал?
  - Выяснил, не устала ли. Да, устала. Я дал ей рай.
  - Решилась?
  - Смерть была скорой. Звали Надежда. В общем, вернулась... - старший ответил и отпил пива.
  После молчания NN вновь спросил: - Как мы рай потеряли?
  - Он гибрид антиномий, - выложил старший вместо ответа.
  - Прочий мир - мир разлада, дихотомии?
  - Именно. - Старший сделал жест в проезжающий джип, за рулём какового был седовласый холеный щёголь, глянувший, в свою очередь, на двух с банками пива. Старший продолжил: - Помнишь у Гегеля: "Если мыслю..."
  - "...отказываюсь от особости, углубляюсь в предмет, оставляя мышлению действовать самовольно; я мыслю плохо, если прибавлю что-нибудь от себя".
  - Всё точно. Так, - хмыкнул старший, - вы потеряли рай. Я сказал, что всё в жизни добро зелó. Вы, в раю найдя зло, отстранились от жизни, кою Я дал вам, сделали богом ваше мышление, коль решили судить рай. Освободились вашим мышлением. От Кого?! От Меня. Кто ваш бог стал? Ваше мышление от добра и от зла. Ваш разум.
  - Зря, - молвил младший, - Ты нам позволил. Ты не любил нас.
  - Я дал свободу, - выложил старший. - Это возможность делать что хочешь. Это свобода также насчёт Самого Меня. То есть Я вам дал - всё. Вы мучились, вы загнали себя в коллапсы. Я к вам вернулся, но был распят... Не верю, что Я вам нужен. Впрочем, Я всё могу. Я могу и поверить, что Я вам нужен. Аз Всемогущ есмь. - Старший умолкнул.
  - Мы возвратимся! - выкрикнул младший. - О, я найду путь!..
  Старший повёл рукой. В небе вспыхнул экран со студией и входящим мужчиной, статным, ухоженным, седовласым, - тем, что проехал только что в джипе. Диктор сказала, что, мол, в гостях у них топ-мыслитель, бог интеллекта некакий Z.
  "С чем в этот раз, Павел Маркович?"
  "С изумлением, - тот изрёк не без пафоса, - мне внушающим, что всегда и во все века люди глушат свой разум. Ехал я в студию и увидел обтрёпанных мужичков. Пьют пиво. И я подумал: пьют и не знают: жизнь их прошла уже, им не быть на престижных работах, и им до гроба жить без пентхаусов, "мерседесов", смокингов, жён-красавиц, денег, любовниц, и не послать чад в Гарвард, и не слетать на Фиджи. Мозг у них замер, пьют своё пиво прямо на улице, неудачники, ведь на бар денег тю-тю, и философствуют, как бухали с Серёгой, как нашли стольник и нажрались вдрызг... Мир деградирует. Я стыжусь за подобных, предавших дар мышления... Ладно. Прошлый раз, помню, спрашивали о морали модного мюзикла "Волос дыбом"? Что ж, отвечаю..."
  Небо с экраном тихо погасло. Старший и младший отпили пива.
  
  314
  Быть personality, или самостью, пусть в ущерб общим мнениям, - честно. Это и значит монументальное, неподъёмное, величавое быть собой. Как сказал Пиндар: стань таким, кто ты есть. Это значит aere perennius; значит быть верным Богу, ждущему, чтоб ты выдрался из пут общего и всегда себе равного.
  
  315
  Антиномии - совпадают. У Будды был восприимчивый организм. Аффекты вогнали Будду в нирвану, то есть в бесчувствие. Максимальный аффект равен полной апатии. Если вам кто покажется чёрствым, вдумайтесь: может, в чувствах чрезмерный, он и шлепок принимает взрывом галактики?
  
  316
  Vademecum! Ницше безумно рвался из этики, как попавший в сеть лев, и порою в том каялся. Я свободен, мыслью и гласом. Я рождён лирой, чёрной фиалкой, пьяным сатиром, римской весталкой, тьмой некролога, вещею рыбой, русской дорогой, этикой дыбы, жено-мужчиной, мемфисской кошкой, первопричиной, тысяченожкой. На монументы я - экскрементами.
  
  317
  * * * Моя душа обнять способна небо,
   весну и пыль, и песню, и вино,
   и треск кузнечика, и запах хлеба.
   И Бога ей обнять немудрено.
  
  318
  Быдло столь падко на политические и другие посулы, ибо корыстно, столь равнодушно к Богу и сути, ибо лениво, что христианству вверилось оттого, что предложен был праздный день "воскресенье".
  
  319
  Что есть "абстрактный", "метафизический" гуманизм, или же гуманизм Христа? Когда некто твердит, что всяк взявший оружие есть убийца. Всякий "защитник", стало быть, "родины", выражаясь красиво, это убийца. Сказано: не противься злу, возлюби врагов (Мф. 5, 39-44). Но не вышло. Образ Христа на хоругвях брали на битвы. Есть ли глум хуже и изощрённей? Это жестокие, нестерпимые истины.
  
  320
  Чушь иллюзии, что "учения" покоряют, мол, "духом", их произведшим. Веру внушают яростной мышцей. Чья вера яростней и чем больше голов летит при её пропаганде - тем и "духовнее". Так, ислам пришёл с кровью, смертью и ужасом. Люди вздумали, что такая жестокость вызвана богом, уничтожающим даже жизнь саму как ненужную, потому Аллах высший бог.
  Когда русские крестятся и, суровя бровь, рубят: "Богу верны", мол, и "не изменим"! не предадим "дедов" и их "веры"! - подлинно смех берёт. Православные! Мы по меньшим причинностям изменяли вере и взглядам (см. год семнадцатый, когда все атеистились; а потом ельцилюция, когда все воцерковились с прытью всплывших вверх гóвен). Наш бог есть сила. Князь нас столкнул в Днепр и окрестил мечом. Вот и все наши "деды", коих мы предали как язычников, вот и все наши боги, Макошь-Перуны, коим служили мы, пока нас не заушили. Грядет новый меч - и уверуем в nihil или в китайщину. Вера нам - кнут царей и владык. К прискорбию, не дошёл до нас Тамерлан. Днесь были б мы исламистами и дружили б с ДАИШ, как знать...
  (Я о главном молчу. Боюсь сказать: большинство не вбирает духа ни йоты и верит телом, годным намаз класть либо креститься).
  
  321
  Шавка выделывала приёмы и с пониманием, напряжённо следила, что говорит ей старый хозяин. "Вот! - изрёк некто. - Тварь с человеком тысячелетия, подражает нам и мудреет".
  Истинно. Так и мы жили с Богом в древнем эдеме, многое взяли... Сколько бы взяли, не ушагавши в знание зла с добром!
  
  322
  Вековые рефлексии, взросшие на теориях и попытках решения социальных вопросов, рапорты о вдруг найденных выходах из проблем рисуются странным актом беспамятства, легкомыслия и дурачеств, если не ловким, вплоть что и ханжеским шахер-махерством. Почему? Да ведь выход известен: все наши сложности - с первородных грехов.
  
  323
  Пример пресмыкательства с лизоблюдством, вечно толкуемым "здравым смыслом" и "позитивным взглядом на мир": чиновники, зная, что уходящий Босс посадил в Боссы новые креатуру, чтобы вернуться вскорости к власти (ибо не выборы назначают власть), поясняют нам, что портрет Босса прежнего из своих гнёзд не выкинут из любви к нему, или вешают фото нового Босса вместе со старым. Кто-кто, из мудрых, вешает образ старого Босса вместе с собой родным. Отговорка блестяща: что б ни случилось, пусть даже новый Босс сбросит прежнего, не снимать же им из-за этого самоё себя в память "искренней дружбы и уважения"? XXI век... О, рабы! О, холопы! О, крепостные!
  Вот бы Тебя, Бог, раз поместили на стены и не снимали.
  
  324
  Сфоткаться с Путиным и потом умереть (естественно, через долгий срок после бонусов от такого пожатия) - идеал современного "позитивного деланья".
  
  325
  Озабоченность власти - это заставить нас ошибаться с ней в каждом сделанном шаге и отвечать за всё нам, не ей.
  
  326
  Театрально, надрывно лижут зад власти! Есть политолог, что про амбиции, с каковыми власть задрала нос в годы коллапса, помнится, вызвенил, закатив глаза, раздувая зоб пафоса, что "во имя России" нужно "сплотиться" и как "ни тяжек нынешний кризис", здесь, мол, "честь нации", "мы должны поддержать верха" в их запутанных шашнях с Сирией. Он внушал "терпеть" ради благ клана нечисти, обвалившей страну, прикрывающей немощь малыми войнами, чтоб сберечь свои статусы, нефтедоллары, власть и прочие бонусы за счёт ста миллионов, должных "сплотиться", - к счастью господ сих, - в вечном стоянии в кале тягот; ибо у нас, мол, "тоже есть гордость".
  Но он ошибся. Мало в нас гордости. Что за гордость в рванье на нас и в бесправии? В нашей памяти, как вы гнали нас в бойни, чтоб обелить себя в неумении править и маясь с жиру, так что вам грезились лавры Цезаря. Нет, давай-ка иначе, плут-проститутка, гладкий актёришка: забирай свою гордость, - плюс деньги в банках, чёрные икры и демагогию, - да валяй в эту Сирию, а не корчь себя рупором патриотских подначек косной-де массы, годной единственно, чтоб сдыхать за вас. Мы другим живём. Мы снесли бы в паноптикум политических фокусов триколорные гордости покорения Крыма Катькой Великой, и революции по пять раз на век, и реформы, чем вы свели нас к голи да шмоли и изживаете. Отвалите с идейщиной. Дайте воли с покоем, коих вы, кстати, нé дали Пушкину, понимавшему: раз от вас, пройдох, не дождаться благ, так хотя бы - покоя с волей.
  
  327
  В чём суть политики? В угождении массам. Даль о политике как фигуре: ловкий нечестный, ищущий выгод и личной власти. В целом политика - дело грязное. Это бизнес вранья, насилий. Если политик массам по вкусу как рупор мнений масс - значит мнения масс зловонны.
  
  328
  Воспринимая, мысля, трактуя, строя суждения, люд исходит из данности, понимаемой фактом, истинно сущим. Рай же для люда как бы иллюзия. Данность - вот она, можно видеть и щупать, рай же лишь снится майскою ночью... Как тут поспоришь? Масс миллиарды. Но обратимся к гениям мысли. Вот что сказал Плотин в "Эннеадах" (V. 5, 11, 9): то, что дурному близкому взгляду кажется истинным, вряд ли есть.
  Данность призрачна, словно дым, застилающий вящую безусловную сущность рая.
  
  329
  Он мечтал о порядке, он ненавидел жизненный хаос. Он восстал на случайность и произвольность и предикат их "вдруг" напряжением всех рассудочных сил своих, а "единое на потребу" был ему Разум, знавший законы. Мыслить суть быть, полагал он; быть значит мыслить. Я живу, если мыслю; я живу не когда, скажем, ем, но когда отдаю себе в том отчёт. Мир - в Разуме; и закон - царь над всеми, смертными и бессмертными, а поверх - совершенный логический алгеброидный символ, НЕОБХОДИМОСТЬ как неминуемая стена, не внемлющая прошеньям, строй очевидностей, общепризнанных истин, вроде, что дважды два даст четыре, хоть ты убейся. Главное, уяснить её, стену, - и ей покорствовать, руша Deus ex machina, то есть каприз, блажь, прихоть. Главное - возводить на разумных основах, коим покорствует даже бог (объявись такой).
  Бог есть логика, чистый Разум, мнил Разумовский, рациональность, власть интеллекта. Он, как Цельс, лютовал, встретив тех, в коих вера не сводится к знанию, но враждует с ним. Он мнил чудо насилием - сверхнасилием над порядком вещей, над мозгом, автором мира, коему странности как плевок в глаза - в зоркость oculi mentis. Вот на таких людей есть оружие - диалектика. Нужно чётко владеть ею, дабы весь мир, склонясь, повторял твою истину как единственную, нудящую. Своевольным натурам, дерзким характерам, что опасны для Разума, он готов был внушать закон жёсткой практикой: ты не веришь в смерть? - удостоишься казни, дабы уверовал; дважды два не четыре? - в кнут маловера, чтоб считал плети; хаешь порядок? - в дом сумасшедших, дабы проникся жаждой порядка. Цель всех суждений, как и поступков, - в мысленной службе НЕОБХОДИМОСТИ, нет иных богов; и пока не стряхнуть с себя романтический вздор, не войти в сферу чистых понятий - истин не сыщешь, не установишь. Если есть "Яхве", "Сущее", "Абсолют", "Идея", "Бог из машины", "Будда", "Христос" etc. - значит нет Разума, что немыслимо. Есть лишь Разум и его сердце НЕОБХОДИМОСТЬ, матерь законов. Надо любить Её. Человек для законов, а не для жизни. Ищущий знания, Разум чужд всякой жизни как произвольности. Жизнь сведётся законами в Бытие. Люди станут не тело, не биомасса, но набор цифр. Зачем жизнь? И от бессмертия польза только лишь та, что смерть портит oculi mentis - гидов по ясным, истинным принципам, ведь умершему не внушить впредь должное. Мёртвый волен, самоуправен, значит - преступен.
  Да, бога нет, всё смертно, воля преступна. Разум не смотрит, есть или нет душа: ему нужно, чтоб его слушали. И долг всех - верить Разуму. Оттого Разумовский был, кстати, девственник, и носил только мытые в десяти водах вещи. Гадится, оскверняется жизнь, не Разум, лучшая наша часть - pars melior nostra. Вечные истины - не для жизни, что загнивает, и не для бога, мёртвого на кресте своём. Разумовский не знал (намеренно) "неклассической физики", посягавшей на догмы, модной с недавних пор, - но в реальности исходящей из обязательных "дважды два есть четыре". Так, не иначе - или нет Разума, созидателя ясных всеобщих принципов. Допустить, что есть бог, кой придумал-де истины, - значит мозг убить. Произвола не может быть; в этом случае, полагал Разумовский, вновь возникает "бог из машины", кто бы крушил закон, утверждающий: ТО, ЧТО ЕСТЬ, - ЕСТЬ ЗАКОННО, НЕОБХОДИМО, а не по прихоти. Всё должно быть - разумно, и беды там лишь, где мало Разума, в том остатке стихий, что клеймил он как "жизнь" и с чем с детства боролся. Бескомпромиссный, он отрицал жизнь. Разум обязан был жизнь убить. Поэтому в бойнях уличных кошек силами ДЭЗов и коммунальщиков Разумовский усматривал триумф Разума, лишний раз жизнь стеснявшего. Жизнь - не стоила. Разумовский боролся с ней. Если ж всё-таки отступал, не плакал. Да, не смеяться, не плакать, но понимать! Не плакал, только кривился. Ибо мнил: истина убеждает. Неубеждающее не истинно. Быть в тепле убеждает? - значит, печь истинна. Стену разве пробьёшь лбом? - истинен сопромат. Смерть явна? - значит смерть истинна. Не иначе! Необходимость, если ты раб ей, радует.
  Разумовский в чудо не верил. Он избегал "вдруг". Звался он "Кантемир" в честь Канта. Жизнь он не чувствовал, предпочтя чувствам - мыслить. НЕОБХОДИМОСТЬ - что, как ни плачь, не тронешь, - вот что есть истина. Бог Иакова, Авраама, Христа? Вздор! Разум - вот бог его!
  Истинно - что для всех, что признанно, что внедрилось без спроса даже в ум бога. В вере - лишь дерзости: мол, хочу и лбом сталь пробью. Откровения отрицались им; бытие без остатка виделось в Разуме, тайн не нужно. Люди рождаются и уходят, а дважды два - всегда. Не они для нас, но единственно мы для них. Пропади homo sapiens - математика будет. Люди и боги, все они склонятся под чугунностью дважды два есть четыре (хоть и "подпольный" псих Достоевского фыркает), но не будет, что дважды два даст пятнадцать. Истина гнула и Парменида, знал Аристотель, и государства, знал Разумовский. Так, а не наоборот. О прихоти, чуде, боге можно лишь говорить, не веря. НЕОБХОДИМОСТЬ правит, и лишь смирение перед ней - свобода; смирным даёт она. Рок согласных с ним водит, дерзких рок тащит. Набожным он советовал доказать веру прыганьем с крыши. Если потребна публике церковь - пусть это будет храмина Разума, где священник Сократ. При всём при том, Разумовский уверен был: философия не должна творить без "достаточных оснований". Что она? Калька НЕОБХОДИМОСТИ, плюс рентген её и оглядка, пристальная, покорная.
  Он, живя в категориях, в коих мыслил, мнил, чтоб в любом его слове, жесте и действии был урок: дважды два есть четыре, жизнь исчислима, как математика. Он из частной конкретики ладил стать отвлечённой всеобщностью, избывал "патологию", точно Кант, поставлением перед самостью виселиц. Он хотел и себя вместить в принцип, став отвлечённым био-понятием. Люди - что, если цель всего в Разуме? Он писал "Обобщающую бионику" эры киборгов, электронных людей, компьютеров. Род людской исчерпался и прекращается, он считал, понимая коснеющую, пропитýю Россию ярким примером. Женщину он ничем мнил - тем, чья роль кончилась. Если он трактовал её, то отнюдь не как особь и не как пол тем более. Он расчёл её на молекулы, чтоб судить её как субстрат homo sapiens, днесь ненужный.
  Скоро пора грядёт, и её Разумовский ждал, не жалея себя ни других в этой вечно сползавшей в хаос вселенной, ибо иначе смертная и капризная жизнь не может. Он изводил жизнь в Разум, мысля, что, если Разумом всё пошло быть, им и венчается. Он тропил пути Разуму. Он искал неизменный и идеальный ordo-connexio многих rerum , невыносимый собственно жизни, как она есть, но истинный, где случайность с капризом (и даже бог), бессильны, где правит тождество вещи - мысли. Он, воин Разума, верил в благо порядка в той страшной мере, что проклял чувства. Стать звеном в строе - вот в чём смысл. Есть материя и законы; коль мир порочен, то от незнанья. Цель была, повторял он, мир переделывать, как пытались марксисты. Цель была, позабыв про холастику "душ" и прочее, обетонить всё алгеброй, дабы приняли, что такой-то лишь 232-й, такая-то - двойка с третью, тот - 113-ый, а вон та - миллион тридцать пятая. Он сводил жизнь к формуле. Одолев её в логике, он хотел жизнь избыть бытийно. Вот зачем, что б ни делал он и куда бы ни ехал, он искал ключ в суть Разума.
  
  330
  Проституция капитала. Легализуем шлюх? Нет? Что, этика против?.. Зря, нелогично. Выбран капитализм "добром" - соответствуй. Нет адекватней этому строю, чем проститутки. В капитализме всё приспособлено к максимальной отдаче, нам объясняют, во благо общества и себе, - к полнейшему ублаженью нужд человека. Срок этой цели привлечь влагалища. А кому это проще, чем проститутке? Да и плюс рынок ведь, где всяк лучшим торгует. Ну, а что лучшее есть у женщин? Только любовь.
  
  331
  Христос, уча про "блаженны нищие духом" (Мат. 5, 3), имел в виду, что всезнание (многознание, да и знание в целом) портит, вводит в фальшь мнений, рушит в нас истинный первозданный девственный образ мысли.
  
  332
  Да, я постиг вред слов, догм, фраз библии. Мы условны и опосредованы, чтоб вне слов не смотреть, не слушать, не говорить, не действовать. А слова - это взгляд на жизнь в нужном ракурсе. То есть слово есть норма, или законы. Стало быть, между нами и жизнью - нормы? и мы не в жизни, а в путах, связанных словом? То есть условны? И, получается, мы скоп фраз per se ?! Не живые мы, а словесные? Несловесный же, непосредственный деятель, настоящий, - тот, кто живой вполне, я хочу сказать, - коль появится, сможет городом, всей страною... миром господствовать, как антихрист, раз он вне нормы, раз он есть жизнь сама! А вот Бог против жизни. Бог есть законы, чтоб жизнь задавливать, оскорблять и судить её... В Псков с Чечни свезли мёртвых, и возле гроба - я где-то видел, может быть, давеча? - мать в стенаниях: как могли тебя, сын, убить! ах! ты зла не делал!.. А ведь мать зрелая, ей пора быть с душой... Фиг. Нет души. Натаскалась в понятиях, ограничилась, омертвела, стала скоп штампов; вся не свободна, вся из ток-шоу. И, дай ей волю, в слове рожала б, сходно как любит лишь через слово... Вникла б в простейшее, не от слов с их моралью, но чувством жизни, что сын преступник: сам стрелял, вот и был убит в силу jus talionis - око за око... Случай я мельком, не об убожестве чувств и мыслей... Ан, об у-Божестве! Бог лишил всех нас девственных чувств и мыслей! О, не о том я, что Грозный истинен, а та дамочка, СМИ надутая, вдруг взяла, что её сын с АКа был святым почти и спасал Чечню. Не о том, что мир словный. Я не сужу о всех. Я о том лишь, что, вот, смерть близко - а я как нé жил. Я бытовал всего и любовью мнил, что излито нам с древнего, повторяюсь, экрана, кой жизнь порочит, - с библии. С первых слов её - рабство! ордер не жизнь любить без трактовок, но Словобога! То есть приказ любить и нотацию, в целом вымысел. Ибо слово что - жизнь? Нет, вымысел как прочтение жизни в некаком смысле. Жизнь - вне трактовок-интерпретаций... Я, вдруг всмотревшись в жизнь, различил её промельки из-под образа жизни, коим гнетут её. Мнится, жизнь ищет вырваться, обнажить себя, дабы царствовать, чтоб её не сгубил Бог, - Бог как нотация, толкование, комментарий, Бог как Бог-Слово. То есть, выходит, все, коих я любил, маски, ибо условны? Именно: маски! Маски нельзя любить!.. Оттого мы целуемся. Поцелуй есть ход жизни, дабы замкнуть рты, врущие ложью, и обратить нас; он ход под маску, ход к нашей сущности, из словесного к жизни. В мире искусственном нет любви, ведь любовь не по правилам, а искусство есть правила... Да её вовсе нет, любви! а есть фикция с тем предчувствием, что, коль любишь без правил, фильм будет взмелькивать для кого-то иного, ты же погибнешь. Что, я любил? Счёл фальшь за любовь, химеру! Я любил порционно, ладно законам, нормам и правилам. А нужда была - жертвовать. Всем имением, всем условным, всем рукотворным и всем скрижальным! Но я не смог, берёгся. И - любовь предал.
  
  333
  "NN без лифчика" (С. Гандлевскому)
  
  Вершка не дотянул, и ночь берёт своё.
  Умру - полюбите. А то я вас не знаю.
  С. Гандлевский
  
   Умрёшь - полюбит Бог... Но, может, не полюбит:
   Он, Всемогущий, делает что хочет.
   А люди... Что с них взять? Они всего лишь люди,
   рыгают пивом и летают в Сочи.
  
   "NN без лифчика" всегда царица бала,
   пиши вблизи в альбом сам А. С. Пушкин.
   Голгофа ноосферно показала,
   что Слово стоит менее полушки.
   Прими же "ночь" в молчаньи королевском,
   как лифт молчит, упавши в стиле Прадо.
   Пусть вспомнит дева: "Был поэт Гандлевский..." -
   иных "exegi monument" не надо.
  
  334
  Мудр Толстой, пишущий "Смерть И. И.". Глуп Толстой и банален, пишущий тезисы светских раутов, дам с роскошными декольте и умников вроде Пьера Безухова. Но зато философией сего рода он и прославлен: чем мысли площе, тем популярней. Чтó он представил в длинной торжественной, почитаемой истинной и цитируемой век фразе: силы Европы вторглись в Россию, сталась война, противное разуму и природе людей событие ("В и М", т. III, ч. 3, гл. 1). А сказал он фальшивое, неуместно помпезное. Был Толстой к тому времени недозрел умом в высшем смысле и нёс банальности, но настолько превосходил среду, где царили пустоты, что, двести лет спустя, стал вождём наших умников, что едва ли не крестятся на толстовские строки, помнят их и читают Толстого, чтоб парить духом. Как далеко ещё до принятия мировой интеллектой Ницше, Шестова и Достоевского!
  Впрямь война - против "разума" и "природы" людей? История - список войн и захватов. Даже Россия, нищая и набитая дурью (но с мозговитым как бы правительством, рейтинг 200%), - что она делает? А воюет, нынче вот в Сирии. Казнокрадов не трогает и не строит дорог; расточает казну в пользу сотни семейств, близких Путину, плебсу дарит убогие "хлеб и зрелища" и... воюет. Знать, неразумна? ибо сказал Толстой, светоч мудрости, что война в контрах с разумом. Что же, Кремль дурак? Как дурак, если рейтинг зашкалил, если Кремль признан - вроде Евангелий - вадемекумом к счастью? Либо Толстой дурак, либо Кремль. Ну, кто из двух? Первый - точно. Жил рядом с Тютчевым и не внял-таки, что умом не понять Россию. Следует вывод: он легковесен, и его тексты - это фразёрство. Что же, фразёр Толстой? Вероятно. Знал он Россию? Нет, он не знал её. И фразёр, и не знал. (Вновь вывод, крайне полезный и обнажающий вот такой трюк: пишем торжественно и размеренным слогом, дабы банальности обретали солидность, вескость, сакральность, как у Толстого).
  Коротко, разум чужд был России, как и сейчас ей чужд. Разум грешен, - разве не Бог внушал (Авд. 1, 8)? Бог не только нас создал, а и спасал нас, сдавшихся разуму. Но Бог мало что значит нам. Он брадат, ветх, замшел, непонятен, Он не магистр наук и не Путин. Богу не верят. Веруют в графа - и умно думают, что воистину Бонапарт пошёл двести лет назад против разума, как сказал Толстой, "человек-исполин", "мыслитель"! Тютчев не значит; Тютчев поэт всего и писал про Россию явно нетрезвым; Бог же от зависти хает умных, - думает, хмыкнув, дошлое быдло. Ибо толстовский текст патетичным величием, благородной вальяжностью, ясным слогом, чёткостью дикции, также графским достоинством убедительней психопадщины Бога с Тютчевым.
  Но - прав Бог и прав Тютчев. Разум порочен. Он, чадо зла c добром, и есть собственно первородный грех. Что он делает? Покоряет мир.
  Покоряет!
  Не убеждает или лелеет, но покоряет. Он, торопясь к "добру", угнетает природу, массы примеров; а в человечестве давит "злых", "отсталых", ибо "разумен", "добр" только он один в том единственном, кто всех прочих "разумнее", у кого право слыть таким силой власти (вспомним про Сталина, кто учил полководцев, физиков, драматургов, швей и лингвистов). Разум возносится в ком бы ни был. Всякий признает, что он не лучший, скажем, танцовщик либо ещё кто, но не признает, что он неумный, что он глупее вас хоть на йоту; он заИМХОет вас; а не то, в худшем случае, затаится в надежде: будет и мой час... Так было исстари. Бледный ум харкал в яркий; частный - в гентильный, свой - в посторонний. Разум всеобщий крыл разум Бога, - вот и Христа сгубил разум всемства, разум тотальный, а не Пилат отнюдь.
  Как всё вышло? Так, что Адам в раю стал судить его тем, что припал к древу знания зла с добром (Быт. 2, 9), посчитав, что рай плох. Родился образ мысли, кой устанавливал, чтó есть "зло", чтó - "добро", выбирал между ними, то есть судил. В результате развился разум моральный, разум судящий. Суд же есть право, власть и насилие.
  Но адамов суд дерзостный. То был суд не над некой амёбой, а суд над раем - Божьим деянием. Стало быть, суд над Богом. Если запретно знание зла с добром (Быт. 2. 17), а Адам, обойдя запрет, познаёт его и, познав, начинает судить мир - это суд страшный как суд над Богом. Это заявка на суверенный, самодовлеющий статус разума и претензия на командный, императивный, непререкаемый статус, статус насильственный, попирающий всё и вся, коль он судил даже Бога. Сей модус разума, исходящий из "нравственных" человеческих выкладок о "добре" или "зле", всё смутное, трансцендентное, в том числе непостижного абсолютного Бога, просто вымарывал, подавлял, выкорчёвывал. Он внушал свои доводы, а они были ясными, ведь господствуют только тем всегда, чем владеют, что понимают и усвояют. То, что ты понял, - тем ты владеешь. Разум обязывал. Исходя из добра со злом, сжавших мир, точно Сцилла с Харибдой, разум предписывал нормы, правила. Для ослушников был готов скорый суд: розги, меч, остракизм. Кант писал, возводя разум в чин демиурга, что он диктует нормы природе в форме законов. Ну, а закон есть чтó выше всех, чтó господствует. Трон для разума суть законы, нормы, идеи, в коих он царствует над людьми и природой, даже вселенной. Царствовать есть стеснять врага, побеждать, истреблять его. Есть ещё бонмо: всё действительное - разумно, мир дело разума, мир есть плод его, в том числе и война.
  Поэтому крайне, крайне разумно, что Бонапарт вёл войны. Ибо не глуп же был босс Европ, основавший Банк Франции, помогавший наукам и утвердивший кодекс законов? Он был неглуп отнюдь. Бонапарт внял интенциям гениального разума и не мог не внять; а интенции побуждали миром господствовать и творить "добро" Бонапарта как доминантное. Сверхразумно начать войну, чтоб, сломивши всех, возвеличить своё "добро" как бесспорное. Ведь война есть прямое, лучшее претворение разумом его принципов.
  Так что выспренный и пустой дидакт от Толстого, мнившего, что война неестественна с точки зрения разума, безосновен. Разум всегда-везде жаждал власти. Власть же - не детский сад. Власть - насилие и расправа. Логика разума неизбежно ведёт к войне; цель его есть господство. Разве не пал Христос в столкновениях с разумом в 33-м году? Разве мании разума не разъяли мир до того, что в повестке дня апокалипсис? Бог сказал: кто желает быть мудрым, тот будь безумным. И мы послушались. Мы сошли с ума. Подражай мы Толстому - ум Европ одолел бы нас. А мы - в Тютчева, кто сказал, что умом нас, мол, не понять. В русских впрямь мало разума, но обильно природного, непомерного, то есть Божьего, с чем столкнувшись когда-то, разум смирился, и Бонапарт, сверхразумнейший цезарь, выдохся в логике, что вела его, гения, триумфально повсюду, кроме России. Да, мы такие. Мы лишь играем в игрища разума. Но придёт пора - на руинах Европы встанет немыслимый и безумный образ России, страшной, как Бог-Творец, обрушающий тверди, тем и прекрасной. Из подноготной взвоет сиренами, гласом пифий дельфийских вечная Истина.
  
  335
  Кто решит зваться мудрым, тот будь безумным, чтобы быть мудрым (1 Коринф. 3, 18-19). Что это значит? То, что безумие - мера истины. Ей был верен лишь Ницше, проклявший "мир сей", живший в безумии у окна виллы Зильбербрик, за каким сорок лет спустя задымят в честь культурно-этических общезначимых ценностей бухенвальдские печи.
  
  336
  Модными стали детские шоу. Дети заимствуют чувства взрослых, изображают взрослую жизнь. По сути их развращают - в целях культуры-де.
  
  337
  В одиночестве, долгом, суровом, чувствуешь Бога.
  
  338
  Да, к Богу надобно. Бог нас вытворил - с Бога спрос. Как Аврам из халдейского Ура вышел за истиной - так и мне вдруг подай её (дохну). С Богом я, и ни с кем иным! ни с одним из вас, инноваторов и прайм-таймовых умников! В Боге всё. В нём, в Единственном, запустившем круг и ушедшем, чтоб заморочить нас. Оттого, стоит чаду мытариться, а тирану царить, витийствуют, что, мол, Богу виднее (чадо опасное, а тиран всеблагой-де), что беды чада, мол, отвратят Хиросиму; вдруг сам антихрист в нём, в этом чаде?.. Мне, в общем, к Богу. Только напрасен труд, не достать Его...
  Ан, достать. Где? А в мозге! Мысль - корень действий. Да, только так! Спрос - с Бога, и без посредников в виде Кантов или конфессий. Где два-три-пять в Его имя, как Он говаривал, что и Он там, - там Его нет как раз. Там лишь социум, пустозвонство. Бог, Он в мозги пролез: вот где брать Его. Он в мозгах у нас. Мы нужны Ему. Привести пример? Вот: Бог выгнал Адама бы - и с концом. Нет, дудки. Он парня мучил, в поте лица держал. Что за мания, что за мстительность? Что за слом Вавилона, чем показал Бог, что Он - боится? Так Всемогущ ли Бог? Когда вышел Аврам за Истиной (но не к Богу: всяк, чьих отцов гнела на руинах свершений их Его ненависть, тот бежал Его... но и в Уре ведь Бог был, если подумать), Бог вновь подсунулся, притворившись Искомым. О, мы нужны Ему, ведь без нас Его нетути! Вот и я, Аврам новый, шествую к истине из московского Ура Божьих гешефтов.
  Да, тайна в Боге. Я отыщу его.
  
  339
  Кто я, жалкий, ничтожный, в сложенной бухтой вечности? Я завидую не героям, что-то там "строящим", а отшельникам. Я мечтаю быть старцем, что улыбается соловьям, черёмухе майским вечером... так, финал без вопросов. Ибо железен факт: как ни мучайся, ни мудохайся - выйдет, что ты родился-жил-умер, точно и не был. О, мне в простые бы старцы! Если подвижник или в синод входил или был другом кесаря - обаяние сгинет, ценность "духовного" мне известна. Мне - без затей судьбу. Что же в сём ординарном как бы, на первый взгляд, но мне нужном? Цельность, конечно. И безмятежность.
  Счастье в итоге.
  Как бы Адам в раю.
  Только как они стались, эти вот старцы? Что презирают их в спешке к ярким-де личностям, дабы с трепетом славить хамов либо шутов? И чтó мне в них? Может, то, что подобные старцы как бы не Боговы и в Него в должном смысле не верят, а только ведают, что к роскошеству жизни придано нечто с именем "бог"? Плюс ведают, что рай, может, не Господа, а ТОГО, из ЧЕГО Бог отставил нас, уведя в Свой мир догм, - чтоб властвовать, и, возможно, чтоб рай убить и ТОГО, верно, ЧЕЙ рай?.. Женское бытие... нет, жизнь - мне по вкусу, как и жизнь старца из незначительных; хотя женщин я трушу, чувствуя, что, в конце концов, уцелеют они, не мы. И Христос сказал, Он придёт, если "станут одно", вне пола (не андрогин ли?). Кажется, рядом зреет могущество, что не давит нас, но вбирает с любовью, рознь сексуальную сводя в целое. И ещё что я воин, чувствую, и возвестник их, женщин. Ведь, при их слабости, они крепче, точно не люди. У́ченный нисходить к ним, "спутницам", как трактуют, я всё же ведаю, что попутчики - мы как раз. Точно псы следопытов - мы подле женщин, действенней в деле, но не первичны, приданы истым, экзоскелет их. Власть мужчин - бунт зазнавшихся роботов (и Ахматова мнила нас низшей расой). Наш долг - исследовать и докладывать, а они постулируют, чтó принять. Наш прах кроет пространства врозь и спорадами; нас находят в морях, на горах, в пустынях, нынче и в космосе, выполняющих миссии. А они ждут нас с рапортом. Мы ловчим подчинить их, телом и разумом, но они осторожно, бережно правят к нужному, знай всю меру которого, ужаснуться бы. Цель их - выход из Бога в области НЕЧТО... может, в ПРАМАТЕРЬ?.. Мы - уж не Богов ли меч на женщин? Видя их, мучаюсь тем двуличием, с каковым они, наше как бы подспорье, вдруг нас отменят. Так мамонт чувствовал, что ничтожные крысы слопают род его...
  
  340
  Как соборный мозг редуцирует Бога.
  Явно, есть разница меж Христом, как учил Он, и христианством. Это последнее, что творилось столетия битв, полемики, компромиссов, сделок и шулерств, лишь адаптив.
  Как было всё, по Флоровскому, богослову-историку? В спорах церкви, считал он, вызналась "смутность" христологических терминов, "шаткость" принципов христологии; слово путалось и сбивало мысль; и потребен был весь накал аналитики, чтоб "ковать" положения, не мешавшие, но, напротив, внушавшие воспринять правду веры как правду разума, - дабы стала возможна, без антиномий, речь о Христе как Боге-и-Человеке.
  Как характерны ссылки на "смутность", "шаткость", "неясность", что адресуют к картезианским "чётко и ясно" умственных видений, при каких всё "неясное" и "нечёткое" обрезается до удобнейших разуму, им приемлемых мер. Важен в этой связи и сам термин "христологический" vs "христова" и "христианского", тяга "знанием" поверять Христа, при всём том что нельзя это сделать, не обтесав Его нашей логикой, кою Он приходил избыть.
  Объяснить Христа сложно, не опошляя, не принижая, не редуцируя, вот поэтому "слово путалось и сбивало мысль"; ибо Он учил о безумном, невероятном, разум смущавшем. Цель была в сложных христологических нескончаемых тяжбах обосновать власть разума, чтоб, вне всяких двусмыслиц и разноречий, так трактовать Христа, как решат (постулируют) состоящие под влиянием человеческих мнений и знаний клирики. Образованные культурные осмеяли ап. Павла, оповестившего их в Афинах (I век) о бессмертии, что явил Христос. Но всеобщий исход к Христу обязал эрудитов, ищущих власти, стать христианами, чтоб "познать" Христа, - как до этого познавалось ими добро со злом, - а "познав" Христа, оправдав в своём разуме, управлять Им средством "ясных" трактовок, созданных, вспоминая Флоровского, напряжением всех активов рассудка, не применимого к сверхприроде Христа, с той целью, чтоб сверхприродное обратилось в искусственность Халкидонского ороса и Никейского символа, толковавших как надо. Зиждилось восприятие истин веры как истин разума, к чему звал Аквинат и с чем страстно боролся Павел-апостол, напоминавший, что мудрость мира - глум перед Богом. Суть Христа, извращённую разумом, низвели в христианство, - пусть ни неясности, ни нечёткости, ни двусмыслицы, ни, выходит, потребности, чтоб чеканить "понятия", в Христе нет. "Кто думает между вами быть большим, будет слугой вам; также кто думает между вами быть первым, будет рабом вам" (Мат. 20, 26-27). Надобны ли таким словам толкования и чеканки?
  
  341
  Чувство о Боге на Рождество, январь. А! Страстная неделя! Близится казнь Его с этим слёзным: "Отче, забыл Меня?" Скоро Он понесёт Свой крест... Как мы скопом несли всегда. Но Его крест - Святой вдруг. Прадед от хвори чах - тáк ему; деду пулю в лоб - норма; им по заслугам; также Сократу яд иль уроды родятся, Хокинг в пример, - случается; поимели трёхлетку - ладно. Это не муки, наш крест не крест отнюдь. Нам рвут плоть, наставляя, что плоть не значит, что плоть ничтожна, только Христос страдал. Пусть их тысячи, кто погиб за нас, - нам лишь Он в пример. "Он наш Бог!!" - врут, брызжа слюною. Хоть приходил Он, думаю, тщетно, ради "что было - то впредь и будет" Экклезиаста... О, тайны Божии! Много эр назад всем обрыдли их боги; где-то с Сократа ищут иных богов, новых ценностей. И сказавший о чаемом стал Хоругвь и "Спаситель"... Вверились слову? Но только Бог ли Он, Тот Бог слов, - Словобог то бишь? До Него мир без слов был. С Ним стал - у-словный, ибо, как сказано, Слово плоть бысть, Слово объяло мир. Стало лучше? и мигом жизнь пошла? Как не так! До Него б я сдох в необóженном мире, что "от маммоны ", - сходно как нынче я дохну в мире, что, мол, "от Слова", Кое, мол, Бог. Я дохну - мне вновь про Бога? Ну, а зачем, спросить? Ведь маммона не попран Им, хоть Он врал про триумф Свой. И, получается, если Бог хил с маммоной - мне с кем, юроду: с Богом? с маммоной?! Я вдруг постигнул: тем, кто стяжает, Бог и даёт как раз; ну а "малые", как их звал Христос, вечно маются и никто их не хочет. Их презирают, верящих в грёзы, фразы, загробие и в жизнь вечную, где блаженно, мол. Бог бессилен либо бесчувствен, ибо Он сдал нас навуходонóсорам. Коль Бог в грубом здесь немощен - что Он в тонком там? И, коль здесь "моль и ржа" одна, - что Он длит нас здесь? Что и пафос Голгофы, если Он, не исправив мир, а всего лишь сболтнув, исчез?.. Был ли Бог вообще? Или Он ретушь психики - вновь за деньги вновь от маммоны с целью корысти?..
  Но, заверяю вас, мой разбор не таков, чтоб глумиться над Саррой, как её трахали в девяносто лет, и смеяться над Тем, Кто свеґтила зажёг в четвёртый, а - ха-ха! - свет - в день первый. Мне неприятен глум от Кассиля. Мне б ответ: Бог, Он любит нас? Я хочу Его видеть. Ибо - пора пришла. Мне в соблазн посул, что-де благо за гробом.
  Изнемогаю.
  Мне нужна сущность.
  
  342
  Понял, "язычник" - имя для христиан. Всех. Неприменимость рацей Христа обернулась их извращением.
  
  343
  Что, в начале "бе слово", да? Нет, в начале был рай, эдем; а в словах нужды не было, потому что ни в чём нужды не было и все пели как птицы.
  
  344
  Сдвинуть мир нá волос значит кончить Голгофой.
  
  345
  Не беспокоиться - как не жить.
  
  346
  Любовный фильм кажет нам не любовь, но действия половой одержимости и предсвадебный раж. Любовь, love - иные. Кто их знал?
  
  347
  Долголетие женщин.
  Ж живут долго, чтоб хоронить нас и в одиночестве ждать кончины. Это по силам им.
  
  348
  * * * Однажды превзойти неправду
   и там, за гранями её,
   найти безмерную награду -
   себя как бытиё.
  
  349
  Испытание Бога. С сумкою денег я свернул к храмику, что давным-давно рос над избами, а теперь - гном в высотках. Я мнил свести их, Бога с маммоною. Я зашёл в позолоту с яркими люстрами и ждал казни. Но не дождался: сумка молчала, сходно и Крест молчал. Кто-то ляпнул бы, что тут выбор, вкупе с подобными "кольми паче": Бог не неволит, а, дескать, любит... Видел я верящих задним местом, да и то слабо. Тронь интерес их, вмиг завоняют: Бог, мол, как хочет, а уж моё есть моё, пардон! То есть я должен был отдавать всегда, а они поучать меня строгим голосом?.. Я стоял и молился взять меня на поруки. Я ждал предвидя, что и на это ханжески скажут: Дух Божий веет, где возжелает, жди со смирением, хоть до смерти. Я стал креститься с грузом маммоны в левой руке. Но тщетно... Служба Великого Четверга... Бог мёртв пока... Православные смотрят в рот Христу, чтоб побыть с Ним на Пасху. Весь же год иудействуют: судят, грабят, лакействуют и блудят... Бог мёртв пока... Может, Бога и не было? Может, Бог весь - в словах? в оформленных в слоги звуках? Может, придуман?.. Я постиг, что уместны, даже под стать мои деньги в этом вот храме, кой весь из золота: ризы, чаши, оклады, свечники в золоте. Святотатственно, мнил, маммону внёс, о каком Бог фонтанил: "Я иль маммона", - а сей маммона здесь, подле Бога. Что ж, Бог болтун?.. А, впрочем, Он наделял Авраама сиклями и скотом с рабами, вот что я вспомнил. Самый фальшивый пакостный синтез - золото в храмах и на паломниках из годичного иудейства в это пасхальное христианствие, что пришли сюда с кошельками и праздно крестят лбы. То есть золото пришло к золоту? Како дерево - таков плод? Да! Истинно veritas! Ну, а Бог где? Кто врал про бренность дольних сокровищ? Пусть правит Троица вник я, - но есть и БОЛЬШЕЕ лживой Тройственной Власти. Есть некий высший БОГ!
  
  350
  Книги, пошлые и смакующие банальности, это тексты из месива общих мест, предрассудков и грёз быдломасс. А читает их, также, ясно, марает, Массовый Человек - тип с рыбьим навыком мысли. И с каждым веком сей навык хуже. Кто врал, что Гоголя, - того Гоголя, кто задолго до Ницше клял быдлоценности и явил нам их мёртвые развесёлые души, некогда "понесут с базара" ? Фиг. Тащат Быдлина, Эру Вульвину и подобных им.
  
  351
  Всё - в связи с философией, в том числе и политика как устройство общественной жизни правильным образом. Есть платонов труд "Государство" и стагиритов опус "Политика". Как иначе, коль философию называют наукою о корнях всего (Эмпедокл, Гуссерль, прочие)? Ведь, не ведая корни, трудно знать, чтó исходит из тех корней. В результате кропает умный, вроде бы, образованный муж статьи, с отчаяньем возглашая крах общества, и выводит рецепты, как всё исправить... Но бесполезно; лучше б молчал. Давным-давно, от Адама, грюндера наших ценностей, можно быть сколь угодно честным, порядочным, образованным, совестным, благонравным, отзывчивым, - в общем, "добрым", - но, к сожалению, ни одно из сих нравственных и достойных свойств не изменит реальность, будучи следствием грехопадного статуса рода людского.
  Что это значит: быть "честным", "совестным", "образованным" и так далее? К кому "добрым"? И кому "честным"? Перед кем "совестным"? От кого "образованным" наконец-то? Уж не от Бога? Данные свойства в нас, несомненно, чтобы хвалиться перед друг другом, - не перед Богом, ждущим безумных, необразованных, глупых, тёмных, неблагонравных и, полагаю, очень недобрых. Ценности меркнут в яви Христа, нисшедшего изменить мир, но "образованным", "честным", "совестным", "добрым" разумом принятого метафорой. Богу надобен столь решительный сдвиг мышления, чтоб следа не осталось от пресловутых наших "ума", "культурности", "просвещённости" и "достоинства личности". Во Христе всё обратное. Он - урок жить без рамок, вытканных из "добра" и "зла", без морали. "Мудрость мирская дурь перед Богом"; "всяк будь безумным, чтобы быть мудрым" (1 Кор. 3, 18-19). Нет греха. Грех один - прессинг жизни идеями. Оттого, стоит вспомнить порядочным, благонравным мужам о единственной мудрости, - о Христе, - вмиг порскают в стадо тех, о чьих мерзостях плакались и кого поучали - и, верно, думали поучать бессрочно к собственной славе "пастырей духа". И, в результате, вновь Христос одинок перед сонмами честных, совестных, образованных, благонравных, отзывчивых... и так далее.
  
  352
  Сдам с потрохами род свой не в частности лишь отцов, дедов, пращуров, как решат, что здесь личное. Я и этого, кто решит так, сдам: ивановых-бабаховых, всех сдам! Русское племя сдам! Весь народ и всю русскость с кратеньким христолюбием раз в году на Страстную седмицу и с иудейством весь год потом! с самомнением, пухнущим, как квашня в жаре, и с опричниной образца "Книги Царств", при какой есть элитные и весь прочий люд, низший! Всё сдам: предания, и дела, и славы, но и смирение паче гордости! Продаю иудейство в образе ваньки! всех их, нахрапистых, что без мыла прут! Также массовый одобрямс вождей, будь они распоследние шельмы: "рады стараться, ваше-ство!" Сдам всю ширь во всех ракурсах, с воровством, с матюгами, с завистью, шкуродёрством, пошлостью, доносительством, с пьянью, с чванным цинизмом и с пресмыкательством! Я всегда был как ветка ниже всех с верою, что другим мало света и я подвинусь, дабы другим дать, - но твари начали сверху кал валить. Не хочу впредь жить засранным. Мне б - респекта, дабы, задвинув их, обосрать в свою очередь! Это бизнес, это всем нравится. Ибо цель всех слов и идея в конце концов русская - жить, кормясь с других; что доказано, когда сто семей из советского, дескать, "братства", как нас дурачат, спёрли госсобственность и зовут нас "сплотиться для славы Родины". Быть хочу воплощением грёз их, честных, порядочных, нестяжательных, нравственных! Взбогатеем, русь, как желала и объявилась ты после игрищ с Евангельем откровенно! Русь - конкурент иудейству днесь!
  "Продал родину"?.. Но меня ль винить? Кто-то роты сынов мертвил, миллиардами русскость сбагривал; нынче ж ходит по лондонам, покупая спортклубы. Я лишь козявочка, частность, я лишь офенюшка с лоскутком на торг. Вся вина моя - в брáтине, коя вдруг у меня и чего-то там стóит. Я её просто сдам, без речей про "святыни" и про "Россию" правящих циников со счетами в Швейцарии! Я, позвольте, бочком-с, бочком-с, между вас с вашей русскостью - к иноземцам, только б из стадности обожающих плеть да клоунов.
  "Продал"?! Смилуйтесь! Да мне фарт пошёл! И к тому ж я не ваш уже; я не русский впредь, чтобы хаяли. Я уже вам не равен и, час спустя, буду ферзь вверху; вам сказать будет нечего, кроме: он это он, а мы вонь в гавне. Я и ник сменю: Шустермáн? Квашнинштейн? Предпочтительней Квашнинштейн Сверх Чел. Чтоб глаза колоть! чтоб назвать своим именем, кто мы, без мимикрии картошечных, дескать, русских носов с нашим гордым фамильным "ов"-каньем: пошляков-жлобов-дуриков-вертухаев-завидовов... Иудеи мы с христолюбием раз в году!.. коих мы превзошли вполне, ибо чаем жить дважды, здесь и на небе; те жиды явные, а мы тайные, ведь нам надобно под себя грести, чтоб казалось евангельски, чтоб мы даже услугу оказывали всем, хапая! Потому у нас пост двести дней в году - при всём том мы дебелые. Потому велеречие о "не хлебе едином" и поиск зла вокруг с нацъидеей как млением по чинам и по благам... Нет? Нацъидея не столь пряма? Надо с вывертом да пусканьем соплей? с раскаяньем, что забыл, как оскоробогатился, и с намёками: мол, терпи, народ, для тебя коплю и поздней, в мглистом будущем, всё отдам на народное счастье?.. Ну вас, сограждане, столь говнистые, что я, росший в вас и набравшийся ханжества, впал в коллапсы и стал как выродок, комплексующий в каждом шаге, мучимый то стяжанием, то пасхальным укором. Я - вечный жид с сих пор, говорящий открыто: чаю богатствия! чаю "моли и ржи" земных! чаю сикль Авраама, скот и невольников!
  Сикль, рабы, власть и деньги! Вот что мне нужно!
  
  353
  Дрянь душа; всяк в цене лишь мошной своей; да и всё ничто, кроме гомона и снования из ладони в ладонь бумажек, значащих жизнь.
  
  354
  Чем площе - тем популярней.
  
  355
  Чем мысли глубже, тем элитарней. Что подтвердил Óшо, высказав: человек глух и слеп, не поймёт, мол, тех, кто вещают с вершины. Но понимал ли он сам таких, этот гуру известных и состоятельных? Рассуждая о Ницше, Óшо терзался, что, при всём гении, Ницше делал не то. Возможно. Мы всё же думаем, что прав Ницше, не Óшо, кой подавлял мысль ради нирваны. Ницше стремил мысль далее Бога, чтобы спасти людей.
  
  356
  Мыслители, посылая мысль в трансцендентное, обретают иной взгляд и - молкнут. А рассуждатели, уловляя мысль конъюнктурами, начинают орать о ней, точно ведают истину, получая за ор свой степени, ранги, кафедры, славу.
  
  357
  Тяга к системности - знак духовного рабства.
  
  358
  Куцый, урезанный, ограниченный исторический взгляд таков: существует лишь то, что вижу. Это взгляд видевших, предположим, фашизм, но не видевших прочего, потому не зовущих Ксеркса, сёкшего и людей, и море, худшим, чем Гитлер. Что гибель наций, попранных Ксерксом, Тутмосом, Чингиз-ханом либо ещё кем? Мы их не видели. Нас волнует лишь зримое и желательно что всегда мельтешит в глазах. Оттого дело Путена поважней дел любого, - даже Христа, как знать. Не видать Христа. А вот Путен реален и визуален, платит зарплаты, учит жить здесь сейчас, свойский парень с лексикой улиц, с кредо ОМОНа, с властью кагана. Под руководством, коему нет конца, превзойдём всех пылом дерзаний! Бедные, но моральные, православ-патриотные, каратэ-стерхолётные, станем соль земли и воители, что, обутые берцами, понесут путенизм вселенной! Сочи-спортивные, МВД-позитивные, мышцевато-грудастые, прогрессивно-активные всей своей протоплазмой, сделанной в Сколково, и звенящие в меди лбов не советскими с неких пор, а едросскими планами, возопим одобрямсами, восхваля богоравных вождей, и попрём вперёд с маршем, дабы весь свет запел: "Верьте, люди, нам преград нет! Путенский звёздный сложим портрет! Из себя новый мир соткём! Всё путём, идрит, всё путём!".
  Ограниченный исторический взгляд, как видим.
  Божий взгляд, то есть взгляд с точки зрения вечности, вот каков: гибель мамонтов, древних наций и вымирание нищей России в честь ста фамилий, в ней верховодящих, - акт естественный. Прах от бывшей органики, патриотской и вражеской, аморальной и нравственной, православной и нет, кроет землю и каменеет. Как бы конец всему? Но иное знал инок, коему камни были и истинней и духовней, чем homo sapiens. Проявления гнева, радости, скорби, ненависти и любви камней поразительней и невиданней зверств всех вместе тиранов и ликований всех святых мира, ведал тот инок. ОКАМЕНЕТЬ - вот подвиг, вот дело святости в наш фальшивый век. Ибо каменный значит Богов, падший навечно в ступор недвижности от стыда за свои добродетели - и умолкший в стыде своём.
  
  359
  В неком тексте люди язвят Христа: "Говорим, не с прелюб, как ты, мы рождённые!" - намекая на браки отца Христа и возможность того, что Мария с дряхлым супругом, может быть, родила от иного в прелюбодействе. "Истинно, что не Я с прелюб, - был ответ им. - Главная заповедь возлюбить Бога сердцем, и помышлением, и душой; вы ж более возлюбили добро".
  Мысль страшная. Мысль великая и трактует не только секс, как подумают. Здесь - наказ любить ВЫСШЕЕ всею сущностью. Но ОНО непонятно, это вот ВЫСШЕЕ. Кто из нас знает Бога? Бога нельзя знать, Он недоведом. Но богоравных, - знак коих смутность, сложность, неясность, сходно величие, орифламма от духа, как и у Бога, - можно знать. И я прав, ценя Баха, Ницше, Плотина, если уж Бога знать невозможно. Лжив всякий разум, ищущий ясность, то есть "добро".
  
  360
  Чтить Бога (в нетях и явях). Странное дело: то молюсь Богу, то отрицаю этого Бога. Прав ли я? Или правы церковники, коим Бог всегда есть (с их целью)? Вот моё кредо: Бог всемогущ - поэтому может быть и не быть порой. Может напрочь исчезнуть на биллионы лет, так что видом не видно, слухом не слышно, и может стать вообще ничем. Но жрецы так ведут себя, точно Богом командуют, хоть должны, если Бог исчез, запропасть вместе с Богом, ежели верят... Нет, остаются. Бог исчез - а жрецы остаются. Бог подменяется властью клириков, беспардонной в той степени, что решает за Бога, быть Ему или нет, то есть, следственно, быть-таки, чтоб жрецам сохранить себя. Они хуже гонителей типа Деция. Утверждать Бога собственной волей так же порочно, как отвергать Его. Может, Бог исчез, открывая возможность мыслить свободно, вне догм и правил? Бог знает сроки как для закона, так и для воли. Но клерикалам это в погибель. С давних пор их старанием, плюс трудом моралистов, что окормляются от "святых" дельцов, мы в ярме против Божьих намерений. Кто не чувствует этого - тот не чувствует Бога. Он в Своём праве: Он на века пропал. Срок учиться жить своим собственным сердцем, мыслью и духом.
  
  361
  Жизнь - это путь от пелёнок к гробу? Были мы до рождения? Будем ли после смерти? Что есть реальность? где она?..
  Вот такие проблемы. Кто их тюремщик? Наше здоровье. Планы здорового заняты бытовыми вопросами, социальными и так далее, как большими, так мелкими; индивид аттестуется по тому, в коей мере устроен и приспособлен к существованию: образован ли, статусен, состоятелен? Мимолётный грипп в дни такого здорового в целом цикла мало что значит; страждущий думает, как быстрей и рентабельней возвратиться к нужным делам.
  Но есть странное нездоровье, цепкое. Мириады крючков выдвигаются вдруг из бездн, запредельных реальности, и влекут тебя, долго, тягостно. Ты вцепляешься в вещи, в ценности, в идеалы - но те выскальзывают прочь, рушатся. И тебя тащит в то, что ты мнил ирреальным, несуществующим, - кое, видишь ты, всё же есть, раз туда увлекаем; чувствуешь с ужасом, что вот-вот будешь nihil, что данность с путиными, с работой, с патриотизмом, с нравственностью, с культурой, с курсом валюты, с роскошью, с респектабельностью, с домом в Лондоне и с Багамами, с сериалами и иной фальшью кончится - и наступит реальнейший жуткий мир АБСОЛЮТНОГО, о котором молчал твой опыт... Так вот случается нездоровье, учащее иному, чем мы обвыкли знать. Оно страшно и сладостно, как открытая в мифы дверь.
  
  362
  Факт падшести, деградации мира: выкрикну что нет Бога, все пройдут мимо, не раздосадуют. Но скажу, что мне по фигу, выиграет или нет матч сборная, - враз поднимется шум, галдёж, даже, может, побьют. Гол ценится больше Бога. Также заметь я, что равнодушен к песням Высоцкого, - спровоцирую нервность, может, и бурную.
  Мне претит дар Высоцкого как симптом предрассудков, мыслей, реакций падшего мира. Бард - образ людскости, для какой ничего нет, кроме неё самой, коя зло себя утверждает, коей важны лишь её дела образца подворотни либо казармы и из которой прёт дерзость верных "понятиям", плюс какая субъект, не усматривающий в других свойств жизни, а только свойства мёртвых препятствий, должных убраться. Этой вот людскости всё всегда очевидно, вплоть до того, что она заявляет в лоб, что не любит то-то и то-то: людскость, к примеру, очень "не любит", если ей "смотрят через плечо" (в той степени тема жгучая, чтоб пропеть о ней). Эта людскость трактует мир по "понятиям". Оттого в песнях барда мы то толкаем землю ногами, как супермены, то нас обкладывают, как волка, дегенераты; то мы вдруг ведаем, кого брать (не брать) "в горы", "плох" кто или "хороший". Бард критикует и наставляет, судит и учит; в нём не страдания и не радости жизни, но больше комплексы, заморочки кухонных мнений, ценности недалёких умов плюс мании фалломéтрии и мораль крутизны. Уверенность, что он знает всё, что его взгляды верные, а все прочие мусор, водят Высоцкого. В нём горланят амбиции, понт мачизма и ячность, сальная, всем грозящая, выносящая скорый суд всему. Он желает быть главным идолом мира: "должен быть первым на горизонте"-де. Брутализм и нетонкость, неэстетичность, норов блатного - вот кто Высоцкий. Что ему дорого? Лишь он сам и понятия, адекватные хамству. Цель его - матюгание мира, чтоб навязать своё глоткой, силой.
  
  363
  Сброд бессердечен. Что стóят опусы, скажем, Диккенса, о мучениях юных сироток или же фильмы "Зори здесь тихие"? О чём хватит намёка чутким, ранимым, сброд смотрит днями, мня себя сострадательным. Хотя именно он, сброд, всюду и вечно, есть автор ужасов. Сброду нравится мучить и наблюдать, как мучатся.
  
  364
  Сброд привык промышлять садизмом. Это - важнейшие, ключевые, духовные, по всему, его хлопоты с той поры, как он делит жизнь на "добро" и на "зло" и подмял себя под мораль. Свычай драть жизнь так сладок, что всяк терзает, - каждый миг, лично, плотски, психически, - ближних и ещё смотрит, как это делают корифеи: как Диккенс мучает в текстах чад, как стреляют в девиц в "Зорях тихих", как бравый лётчик мечет в цель бомбы. Главное, что жестокий сброд, сам порой с государство, мнит вместе с цезарем, что не он, "добрый", корень кошмаров, а иноземные люди, "злые". Вряд ли царь Николай считал (днесь святой прытью клириков), что повинен в войне, обвалившей империю. Вряд ли хор агитаторов той войны обвинял себя в провокациях, в клевете на противника и в отправке на гибель сонмов сограждан, - пусть Христос ровно так и судил бы.
  Корни нечувствия - где их родина?
  Появилась она в тех местах и в тот час, когда "добрый" Адам отвернулся от Бога ради вещей вокруг. В его отпрысках страсть к вещизму росла; вещи сделались тождесловом "добра". Трюком с Каином Бог хотел нас исправить: праведный, с точки зрения разума, Каин был Им отвергнут. Бог выбрал Авеля и дары его, а "на Каина и на дар его не призрел" (Быт. 4, 4-5). Странно, да? Каин был земледельцем, как и велел Бог, чтоб человеки ели от флоры, "сеющей семя", в частности, дерева, "плод какого древесный, сеющий семя" (Быт. 1, 29). Скотоводство, труд Авеля, Бог почтил. Почему? Бог провидел: мы навостримся в навыке палачей-вивисекторов? Сын Адама, бедственный Каин мнил возвратиться в царствие Бога службой Завету - Бог оттолкнул его; ибо худшим, чем поломать Завет, показалось потворствовать человеческой логике, взросшей в знании "зла" с "добром", заключающей, что теперь-то он, человек, хоть пускай и грешил в раю, сотворит "добро", подчинясь воле Бога есть от плодов и трав... "Не призрел Бог на Каина"; Бог убил правду Каина. Ну, а тот убил Авеля, оскорбясь Божьей волей, что против логики.
  Бог, поправ разум рода, чьё имя Авель, Каину дал исправиться, удалив "в поля". Разве выгнать из общества практикующих первородный грех не равно выгнать к Богу? Каина Бог - к Себе изгнал. Что же общество? Нет, не вняло. Каин братоубийца, Авель безвинный - вот вывод общества.
  Регулярно рождаются (Диоген, Христос, Ницше, Моцзы, Чжуанцзы, Лаоцзы, Будда) мудрые пастыри, что ведут нас к Богу Живому из врак догматики. Их толкуют превратно, с помощью этики; а что в них не поймут, то относят к юродству, неадекватности, девиации гениев. Как итог, сформирован словесный бог, заменивший Живого и объявивший лиц вроде Ницше взломщиками гуманности.
  "С этих пор всё есть новое", - эту мысль от ап. Павла напрочь забыли. В сём мире всё не так. Потому я хочу слыть злым, богохульником, изувером, безнравственным. Ведь тогда есть надежда, что надо мною суд Жизни будет инаким.
  
  365
  Мысли Ив. Карамазова: "Нет бессмертья душ... добродетели нет... поэтому всё позволено". Дм. Карамазов: "Как нам без Бога-то и без будущей жизни? Что, всё позволено?" Книга "Так говорил Заратустра", Ницше (1883), с "переоценкой ценностей". Заратустра там восклицает: "Нет больше истины, всё позволено!"
  
  366
  Технологии укрепляют связь общего, разрушая суть частного.
  
  367
  Доводить мысль, любую мысль, до конца, находить в каждой корни - точный путь к Богу.
  
  368
  Дворник, лет семьдесят, кормит уличных кошек с малой зарплаты. И получается: ниже здесь - выше в небе. Многим из малых и неприметных, сирых, убогих - слава на небе.
  
  369
  "Честность" вовне страны, что являет Кремль по традиции раболепства перед европами, производится за счёт скотства внутри страны.
  
  370
  Кайф Ставрогину не в оргазмах. Сладко - пытать мир и покорять мир. То есть насильник - верный сын разума, возглашающий волю править природой и всей объектностью, всем "не-я", объявляя им свой закон. ("Разум правит природой", Кант). Он вернейший сын разума. "Зло" текущих насильников "подобреет" сто лет спустя, сходно "зло" многожёнства нынче в законе в странах Европы. Так от Адама, прото-насильника, и пошла мораль, слава рода людского.
  
  371
  Разум И. Канта был крайне нравственным и считал философию неприличным предметом. "Прочь трансцендентное!" - вопиял Кант, брызжа слюной.
  
  372
  Рецептируя, как нон-стопный конвейер, вы критикуете тем себя, всезнайки. Речь о рецептах как бы "спасения" образованных мудрстеров, возвещающих от бесспорных-де, "креативных" схем Йеля (Гарварда, эМГэУ и Сорбонны). Вы отыграли. Вы бесполезны. Нужен инакий модус мышления. И не тот, что левей (чуть правей либо выше) всяческих гарвардов. Но - инакий. Если мир создан патриархатом в лад его разуму, оробевшему в рамках зла и добра, впредь пусть мир строит женщина, богоравный либо безумец - у коих напрочь иной круг мысли, но не такой, как ваш. Если сменится взгляд на мир, табель ценностей - жизнь иной пойдёт.
  
  373
  * * * Гадаринский форум гайдарчат!
   Мюсли планов и стратегий мудрых
   в гроб предтечи россыпью стучат;
   а сильнее всех стучит А. Кудрин.
   Приоткрылся на призывы гроб;
   дух пошёл, знакомый, свинский, плотный...
   Под Гайдара умно морщить лоб -
   быть таким же, как и он, пустотным.
  
  374
  Критик В. Мáтизен о нужде номинировать то ли фильм "Омерзительная восьмёрка" от Тарантино, то ли актёра этого фильма. Что, критик мальчик? Смотрит ублюдочный вздор из пошлостей, где качки состязаются в фалломéтрии? Критикует - критикой в тренде глупых тинейджеров да героев "Дом-2"? Критик сам такой?
  Опростилась Россия, как только сгинули мало-мальские цензоры и скопилась корыстная раболепная шобла: лижет зад плебсу и восклицает: как сладко пахнет!
  
  375
  Beautiful. "Красота спасёт мир!" Достоевский.
  Крах человечества состоял ровно в том, что мы создали зло/добро и все пр. оппозиции, вроде: жизнь/смерть, часть/целое, ум/безумие, глухость/звонкость, сущность/явление, правый/левый, счастье/несчастье, истинно/ложно, можно/нельзя, прямо/криво etc. (Ж и М, да и нет, красота и уродство). В этом был умысел упорядочить, разобрать Жизнь по полочкам, приложив математику; то есть сделать мир собственный по суду, чтó в нём "зло", чтó "добро". Богу всё есть "добро зелó", нам не всё есть "добро зелó", зачастую едва "добро", вплоть что даже и "зло". "Злых" теснили, "добрых" растили. И, в результате, сделалось не "добро зелó" абсолютного свойства, данное Богом, но - релятивное от изъятия из "зелó добро" неких "зол", с постоянной коррекцией того "доброго", что от массы "добро зелó" оставалось.
  Так вот и делалась "красота". "Мисс Мира" нашей эпохи - видом не то отнюдь, что имелось в раю, коль форма есть образ сущности. Наша, так сказать, "красота" - моральная как итог от "добра" минус "зло"; а райская - имморальная. Мы сбежали бы, её встретив. Это так страшно, как встретить Бога, в образе Коего сотворён Адам, изменивший поздней себя.
  Наша сущность, сжата моралью, приобретала иной вид, чем был в эдеме, где совпадали несовпадения, где ни в чём нужды не было, также нужд выбирать меж добром и злом. В яви падшего мира талия женщины, ладно нормам, ýже телесности как под талией, так над талией; идеал 90 - 60 - 90. В древнем эдеме, где антиномии совпадали, эти параметры были... райские. Мы не можем знать райское.
  А тогда вопрос: коль считать красой виды падшего мира - как звать полнейшие, абсолютные, вовне рамок добра и зла, имморальные виды рая? Ведь, в первом случае, "красота" - релятивная и условная, даже частью уродство. Как ей "спасти мир", образу падшести?! Гениальный писатель, чувствуя шаткость собственной мысли, сразу добавил: "только б добра была красота!" Зря сказано. Тавтология. Ведь красивые женщина и мужчина - дело отбора по образцам "добра"; как красивые, они загодя "добрые" в высшей мере, шитые вековым "добром". В прочих всех некрасивых - сколки эдемского Абсолютного, Безусловного, Совершенного, несозвучных мутированным отборочным "добрым" формам... Что это значит? Что Достоевский проговорился (как бы по Фрейду), что "красота" у нас недобра в абсолютном, райском значении?
  Но тогда вопрос: коль не будут мнить, созерцая красивых, что мир спасён уже, ведь реальность иная, страшная, вдруг потребуют, как мечтал Достоевский, всех сделать "добрыми"? вдруг потребуют, чтоб красавицы отдавались, чтоб стать "добрее"? Только напрасно. Есть закон: на каком-то пределе качество изменяется, переходит в контрарное. Воды - в пар, звуки - в тишь, солнце - в тьму в глазах. Притяжение человечьей красы вдруг в том, что она в апогее метит в обратное, - может, в ТО, что Адам в раю бросил? Видя красивых, чувствую, что в своих люкс-параметрах они как бы на грани им оппозитного; "красота" их мертва почти: красота чётких форм математики, стопроцентной гармонии. Жизнь, изменчивая, текучая, - не смогла бы на миг сберечь симметричность, правильность, соразмерность всех составляющих. Взять хоть шар, совершенную, как считал Парменид из Элеи, форму реальности, бытия то бишь. Стоит вспухнуть с некого бока - и шар уродливый. "Красоту" держит статика; а в динамике жизни как мимолётности всё стремится к обратному, - с точки зрения человека: в страшное; с точки зрения Бога: в райское.
  Созидая красивое по своим "добрым" меркам, род людской создаёт монструозный мир.
  
  376
  Старость/юность.
  В пользу ли возраст? Общее мнение: возраст впрок, он приносит-де мудрость. Сложен гимн про активы лет, мол, "года мои - моё богатство". Но есть иной взгляд. Он утверждает: славно, что старимся, что сменяют нас новые, немудрёные поколения. Ибо, ведаем, мудрый в старости - лишь один из ста или даже из тысяч. Прочие - косные, наторевшие в бреднях неучи, мракобесы, жертвы понятий, фаны паяцев и звёзд эстрады. Старость их делает агрессивней, так как, бездельным, им остаётся морализировать да втемяшивать придурь близким. Падший их разум, окаменевши, не поддаётся. Бог умерщвляет их, непригодных для правки, и множит юных в том уповании, что их легче исправить как ещё гибких.
  
  377
  Я как бы мудрый, но не разумный. Дело не в степени, что решат, что разумность, мол, выше мудрости или ниже. Вещи различные, несравнимые. Говоря в оппозитах, "мудрость/разумность" есть всё равно что известные "день и ночь", "тьма и свет", "ложь и истина" и так далее. Но одно признать можно: мир - от разумных; данность разумна, как вывел Гегель. Дело опять не в том, что разумность качеством выше ("Ум не потребен, чтоб править миром", знал Юлий III). Нет, но у мира и разума общий корень, общие свойства, да и природы. Сын измен Богу ради "добра" (вещей), в чём и есть первородный грех, разум "мир сей" и создал. Ну, а вот мудрость - иноприродна; и оттого мудрец, - наш мудрец, а не тот клерикальный добренький старец-де, что всегда с поучением, как нам жить, - оттого он негоден в мире разумности. Его мысль - по другим совсем поводам, его радость иная, горе иное, счастье иное. Вот пример: славят цезаря, так что гром гремит и во всех единение, - а у мудрых на сердце скорбь и кручина. Музыка мудрости вновь не та, и когда у разумных грохот "музлá" в ушах - мудрый слушает тишь в глуши. Точно так юмор мудрости провоцирует скуку у всех разумных. А красота от разумных мудрых пугает, будь то грудастая Мисс Вселенной или гориллистый Шварценеггер.
  Вроде бы, тот и тот люди с виду, - мудрый с разумным, - но, как известно, внешность обманчива... Что я думаю? Мудрость здесь не должна быть; мудрый - отверженный; мудрость - житель эдема. Сходно как некому вдруг даётся мощь мышцы - так вдруг и мудрость, дар замечательный лишь на первый взгляд. Прорицать мир до дна, видеть истину - мало значит, что доказал Христос Своей гибелью. За экраном TV, за пашнями, за идеями, за финтами Дали, за державными федеральными ликами, за святынями - мудрый видит не то, что есть, но что нужно бы. Символически, видит Бога, Кой, повторяем, миру не нужен, вспомнить Голгофу.
  Но, удивительно, при всём том, что мир мудрых, мир умозрительный, презираем разумными; при всём том, что они ценят свой очевидный мир - мир, казалось, реальный, ясный и почвенный, им, разумным, жить тягостно. Их мир схож с серпентарием. Уцелеть в нём возможно, только поправ его, то есть влезши на пик, в цари, чтоб оттуда давить всех, то есть чтоб сдерживать разрушение и распад столь, вроде бы, сущей сущности, как их ясный разумный, правильный социум... где в ходу отчего-то "нормы", "святыни", "вечные ценности", "идеалы" - вещи абстрактные, нереальные. Странный мир из насилий, лжи, идеалов, подлых обманов, злых симуляций, идеологий и вечных ценностей - вот что есть мир разумных. И, вопрос, если в этом разумном, вещном, реальном, почвенном, очевидном миру насилие и обман единственный способ быть в нём; плюс если всё в миру против Жизни и в нём спасаются лишь прилганием нечто как бы действительно верного, неподдельного (эти самые "идеалы", "святыни") - то, признать, умозрительный неотчётливый, уповательный, запредельный рай мудрых истинней и мудрец прав в последнем неком моменте, что укрывается за масштабными броскими фигли-мигли разумных.
  
  378
  Чтоб понять высших, надо быть высшим. Конфуций был не у дел в свой век.
  
  379
  Истинно, что имеем мы, лишь отдав. Поэтому Авраам, вождь избранных, чтоб иметь, отдал нечто. Что? Рай, естественно. На кон ставились: безыскусный Исав, об-у-словленный Яковом; богоносный Аврам, убивавший Исака; ловкий Иосиф, ткущий риторику, и Фамарь, сплутовавшая в святость матки Завета... Вижу личины их, ведших в ложь, продававших реальность за словоблудие! Как, прельстясь, мы шатнулись из рая - в рай помчал Моисей, их внук, кн. II, Исход). Рай пластали в понятия по лекалам добра и зла иудейского почерка; получали же деньги, скот и невольников, иудейский стиль жизни, или условный стиль.
  
  380
  Был сожжён мальчик в Туле. Мог бы быть не сожжённым... Бог есть случайность?
  
  381
  Судя по фактам хамства, агрессии и насилия мусульманских мигрантов в старой Европе, строй шариата - самый приемлемый способ выпаса варваров, а власть деспотов, как Каддафи, - может, единственный должный строй для них.
  
  382
  СМИ слушать - мы позитивны, оптимистичны; ухари, сорвиголовы! Ничего нам не надобно, на подножном корму живём, удальцы, чудо-воины! Нам лишь жрать бы, славить в крик цезаря и "крымнáшить", нынче вот в Сирии. Власти новой России днесь возрождают тип черни пошлой и неразборчивой, фанатической.
  
  383
  Про "властителя дум" Дименьтева, промышлявшего при Советах, - где ему было "добро зелó", точно Богу, - голубоглазыми комсомольцами с акварельными девами; в 90-е пробуждавшего "доброе" в благонравном Израиле, а потом, уже вновь у нас, преуспевшего с пошлыми тривиальными виршами о предобром "добре". Вот новый ляп: "Лишь добро спасти нас может / от непонимания и зла"... Впились в "добро". Заморалились. За "добром" дошагали до пропасти и зовут в неё, став в сторонке, где не опасно. Разве не знаете, что "добро" - реверс "зла" всегда? Чтоб его, "добро", сделать, с цельного абортируют "доброе", так что "доброе" с сих пор мёртвое, но и в цельном впредь рана; вскорости мёртвое отшвырнув, - гниль! - вновь креативные, просвещённые руки в плоть за свежатиной, выдирая остатки клочьев "добра". Желаю вам, добродеюшка, чтоб со всем поэтическим и иным "добром" вы отправились в акварельные дали... Ан, не пойдёте ведь, предпочтёте ведь деньги, как уже делали. Ибо деньги - "добро".
  
  384
  Пишешь - верится в то, что пишешь. Но вдруг вторгается меж тобою и qwerty массовый человек, "сверх-я", то есть нравственность и традиции, и вещает: что пишешь? нужно ли?.. Богу? Бог дал свободу, Богу плевать на нас; Бога чаще, брат, нет, чем есть; людям рая не нужно, жили без рая и проживут ещё; их анáмнезис травлен пьянками, грёзы их о "феррари", мысли - о деньгах; так что заткнись давай и встань в ряд в общей маске, будешь как все, брат; страшно жить в одиночестве.
  Страшно. Но надеть маску не удаётся.
  
  385
  Смыслы калечат жизнь, рвут в куски. Они гибельны. Как я раньше не понял-то? Да не Бог ли и ввёл их "словом", кое вперёд всего? Как там: "Слово и было Бог, от Него пошло, без Него не пошло ничто"... Впрочем, незачем. Мой "Титаник" отплыл уже от того, что не выбрано, - от бессловной природности, - к Божьим "сиклям, скоту и рабам" (см. Библию)... Что, Христос про любовь? Наверное. Только Бог ли Он? И, будь Бог, - Он ведь Сам признал, что в миру Он не властен; тут власть маммоны... Vale! гудбай, Христос! Отплываю. И хоть "Титаник" скоро утонет, - рек Апокалипсис, - я взойду на борт, чтобы, стоя там, провожать мир. Все, все прощайте! Был лист трепещущий, а теперь, очень скоро, буду не раб слов, но активист их!
  
  386
  Вскопанный, огород стеснён одуванчиками (Taráxacum), кои проворно множат головки, что лопнут в зонтики. Ветер дунет - и полетят они огород губить, превращать в дикотравье. Я с ними бился, брал их, выдёргивал да отшвыривал - и постиг, что веду войну с Богом. Как? А вот так. Я взрыл землю под флору нужную, убеждённый, что знаю, где флора "добрая", а где нет. Но Бог встрял в мой труд, дабы я не напортил. Он знает больше; Божья селекция несравнима с моей и по целям, и совершенству. Выращу я редис, морковь ― Бог же, эру за эрой, крыл землю дивной флористикой и сменял её, ибо так было надобно. Одуванчики (злой сорняк, кто-то думает) может, важный цикл в Божьих планах, рушащих замыслы извести первозданный рай огородами под культурную-де растительность.
  А и правильно: что же, Бог некультурен?
  
  387
  Мысль, что, мол, люди от обезьяны, ладит с гипотезой, что когда-то на Землю сели макаки, супер-премудрые, и нас вывели. Оттого мы ведём себя, как макаки. И лишь немногие молят Бога усыновить их.
  
  388
  Не эволюция - инволюция от богов через ген человечества до свиньи.
  
  389
  Бог просит: "Верь в Меня". - "Во что именно?" - "Я есмь Жизнь, в Меня верящий не умрёт. Жить хочешь?" - "Истинно!" - "Стало быть, всё оставь и иди за Мной". - "Почему же не здесь, - кричу, - а единственно там?!"... Молчит... Ибо пусть Он и Бог над всем... но, возможно, и нет Его? Нас спасал? Вдруг обманывал? А что главное, вдруг устал и решил быть Не-Богом: Он ведь всевластен. Но, в этом случае, боком выйдут нам "полевая трава" Его без заботы о хлебе и об одежде, и "подставление щёк" врагам, и, первейшее, "несбирание" здесь, где "ржа", также "лилии кольми паче", - если оплатят их там, не здесь. Здесь, с младенческих писков до гроба, есть только муки... плюс ещё кот в мешке для потом. Во что станет мне вера? В то, что не жил свой век, а стремился в фальшь, в nihil?! Ну, а как плутни? Может, чтоб избранным не встречать конкуренций, нам - ложь загробия? Вдруг привада (Иисус Христос) "воплотилась" слить всех нас в "лилии кольми паче" пóд ноги избранным?! Любишь притчами, Бог мой? Слушай: нам ни на что жизнь после. Далее: если здесь-сейчас кто не властен, то и потом. Здесь низшее? Но примат духа значит, что Ты материю мнёшь, как глину. Ты же бессилен здесь. Ты, мол, там силён, на том свете? Ладушки. Но по мне, скажу, правда здесь-сейчас, где добро и зло смешаны, где идеи и вещи вместе, где мы и плóтяны, но и в духе. Здесь она, полнота и безмерность, клад и источник! Здесь-сейчас весь моток судьбы, после - нить Ариадны... То есть, Бог, моей жизни, краткой, особой, невозмещаемой, нужно исподволь, по задворкам течь в этом мире ради загробий?! Твой Павел спёк Тебя, против собственной воли, тем допущением, что язычники, рудеральная поросль, хоть не знали "Закона", но знали "совесть" - путь, дескать, к избранным. Усмотревши в нас совесть, Павел не смог понять, что она ключ к не меньшему, чем Христос, и опять нам Христа внушал. Он хотел нас во псы, что пасутся при боссах, при иудеях...
  Я как безумец, спорящий с внутренним. Я носил в себе Библию как колун, не желая колоться... Всё, надо вон колун! Срок. Пора! Чаю тронуть вымя вселенной, но без того, чтоб мне прежде внушали, Бог или дядя, как это делать.
  
  390
  Нет вольных мыслей. Прячутся за традиции, за мораль и политику... за блеватскость , в конце концов, как зовут образованность и апломб. Лень мыслить? Вдруг разучились? Вот же проблема! Дадено плыть в ширь жизни - а личность плавает в каботаже и подтверждает всяк час лояльность нравственным жестом. Искренность гибнет; гибнут естественность, непосредственность и перцепция чувствами: перцептируют разумом. Вместо вольного танца - па из балета, где всем известно: если танцовщица завращалась, то повторит раз двадцать.
  Нормы господствуют, оттого что мы приняли образ нашего бытия за должное и ему пали в ноги. Всё в бытии, мы верим, крайне разумно. Всё в нём сакрально, всё предначертано имманентными схемами. Остаётся служить ему, без того чтоб пускать мысль в небо. Кто верно служит - тот получает. Вот и выходит, что образованный как бы вроде чиновник вольных-де взглядов в сущности - догматичный баран, кой учит: "Петь - так взахлёб чтоб, пить - до конца чтоб..." Экая мудрость! Входит в ум Августин, блаженный, что догадался, что добродетели суть пороки.
  Так и сидят всю жизнь под двумя-тремя догмами, что дают власть и деньги, числятся в людях... О, с каким смаком тот образованный вроде как бы чиновник стёр бы с лица земли тех, кто не пел "взахлёб" и не пил "до конца", но зачем-то чего-то ищет.
  Фальшь правит миром.
  Скучно и больно.
  
  391
  Рос, созревал я - и стал разумным, сведущим, в чём "добро" моё. Романтизм, а иначе эдемский строй чувств мой, меркнул и блёкнул. Я прекращал знать Ж как великий мир тайн, как чудо, как перл природы. Я не искал вверху. Я низвергнулся к паху; флёр Вечной Женственности крылся вещностью женских ног и толчков между ними. Я видел женщину потребляемой и униженной этим (мнил я превратно). Как говорится, "слава Аллаху, Кто заключил эдем в щели женщины!" Это стало визиткой Ж. Я теперь не смотрел в лицо, я смотрел много ниже. Ноги - вот женщина! Надо, глядя ей в очи, мыслить подъюбочность.
  Одержимость М - вульва. Знак её - ноги. Что, стройность ног пленит? Нет, но вульва, источник ног! На мужской взгляд, ноги - из вульвы, периферия этой вот вульвы и окоём её. Сверхчувствительность женской плоти - факт установленный; в ней рецепторов больше, чем в маскулинном. Свёрнутый рай в Ж - вовсе не в паре (грудь, вульва) органов. Она вся из блаженства. Ласками всякой части Ж-тела рай, то есть, можно вернуть на миг... В общем, в Ж не понять, где вульва, а где всё прочее. Переход от неё вниз к бёдрам или вверх к лону очень размытый. Ж началась как вульва, суть её вульва, а окоём сформатирован под наш мир: в нём ходят - поэтому у вульв ноги; в нём трудятся - у вульв руки; в нём реагируют на мужской диктат - у вульв зрение, слух, тактильность. Мы есть масштаб вещей (Протагор) с поправкою, что масштаб вещей есть мужчина. Чтоб не носить Ж в заднем кармане, он превратил её в самоходное, автономное, порождающее себя средство и женской физике придал функцию спада в вульву.
  Вульва - источник ног; те - оправа её, окрестности.
  Размещение всеохватного беспредельного эротизма в вульве есть цель мужчины, что, субъект, всё вовне мнит объектом. Вырвавшись из эдемской стихии, коя им правила, он свернул рай в вагину.
  Но - женскость склонна к экспансии, к реконструкции, хочет снова в рай. "Женщина жарче чувством мужчины, больше безумств в ней" . Подлинность и естественность женского - родники психопáтии. К результатам культуры Фрейд отнёс бунт телесности и, в заботе о норме, выделил роль М-умысла относительно женского первозданно-стихийного как доглядчика.
  Женское - важно! - так эрогенно, что М в любой его точке встретит участие. То есть Ж смоделирует порт под фаллос хоть на ладони, было бы время...
  Но, в этом случае, как знать, женское, чтоб являться приманкой, антропоморфно с некою целью и завлекает нас? Может, чтобы вернуть в эдем? Как ни сдерживай женское, как его ни обуздывай, даже пядь его манит выше, к бёдрам и к персям, к той райской прелести, что в свой час сломит страшный кровавый умственный мужской промысел.
  "И сотрёт жена главу змия" (Быт. 3, 15).
  
  392
  Из приёмника - Бах. В тьме за окнами - соловей поёт, да так пылко, точно он до сих пор в раю.
  Состязание, но с известным концом: Бах, ясно же, обречён; затем хотя б, что его контрапункты только лишь выкройка из безбрежного моря мелоса. Впрочем, нынче ни соловью допеть из-за треска "музлá" никак, но и Бах лимитирован, ибо, думают, современный слух не вместит его. Восприятие чахнет, мысли редеют. Глобализация. Время царствия "человека вообще" как быдла. Век охлократии. Все должны принять упрощённые формы мысли и чувств, - чтоб цвёл рынок, чтоб всё на рынке было по нраву пошлому сброду. Деньги важней богов.
  
  393
  Кафе Странная Даша...
  Hediard Взоры Рахили,
   вплывшие в эру iPhone случайно...
   Столик меж нами в кафе... белый чайник
   под диалог власти-ян с инь-стихией...
  
   Даша феминна.
   Женственный абрис
   круглости бёдер её и коленей
   режет кисель сладкой гендерной лени
   тестостероновой острою саблей.
  
   Даша - дочь века...
   Сталь прагматизма
   в ней словно дот на горе - Über Alles!
   Это кафе романтических далей
   блюзы поёт без любовных мелизмов...
  
   Но Даша, Даша:
   страсть близ при дверех!
   И у неё сумасшедшие очи,
   и у неё соловьиные ночи,
   и превращенье неверия в веру.
  
  394
  "Глобализация" ведь от "global", что означает "шар", "круглость"? Глобализация - округление. Вот, берётся вещь сложная, нестандартная, с примесями специфик: национальных, образовательных, сексуальных, также культурных, психологических, исторических, личностных, суггестивных, длящих связь вещи с множеством прочего, - да, берётся и округляется, сходно мы округляем π в три-четырнадцать, пусть оно бесконечно и на другом краю его Бог... Всё явное остаётся, а приблизительное, гадательное, непонятное и в конце концов трансцендентное, - то, где Бог, - округляют. Глобализуют. Ставят за рамки словно ненужное, ибо нужное, мол, известно и директовано общим разумом, всеми признанным, у кого власть предписывать. И плевать, что выплёскивают с как бы грязной водой ребёнка. Впрочем, неважно. Жить зато проще. Жить зато радостней, веселей.
  
  395
  Буржуазный строй открывает путь самобытности? Нет, единственно множит маски пошлой торгашеской хамской физии.
  
  396
  Буржуазм - с первородного преступления. Он уйдёт, ведь при нём человеку нельзя быть честным, возвышенным, благородным, доблестным, вольным. А это нужно, чтобы возник благородный живой мир, истинный.
  
  397
  Ломка ценностей - вещь такого порядка, дикого с точки зрения этики, когда "святости", нечто вроде "всё детям!", вдруг отменяют в выгоду зрелым, в коих, конечно, больше усвоенных лучших навыков: чувств, духовности, знаний, опыта и намерений, плюс возможностей жизнь улучшить, - то есть того, что нужно, чтоб нас обóжить.
  Ну, а что дети? Это балласт, обструкция. Сколько сил займёт, чтоб бессмыслый, косный состав детей возвести на наш уровень? Сколько лет пройдёт, прежде чем дети будут готовы к высшим стремлениям? Странны конкурсы юных, будто в них большее, чем во взрослых талантах, кои забыты. Бах, Данте, Пушкин и Боттичелли в детстве не создали ничего из шедевров... В общем, их в хлев - чад. И игнорировать. Как собакам, швырять куски - а самим всё могущество, всю интенцию направлять на свершения. Дети пусть подражают нам как героям. Пусть сильный вырастет, слабый сгинет, но без того чтобы взращивать хилый плод понапрасну жизни в убыток.
  
  398
  Часто случается, что тебя выключает, словно ты радио. Чувства вянут, мысли слабеют, и ты становишься точно мир вокруг, где всё среднее и в каком лишь и можно жить, ватно чувствуя, ватно мысля. Ты как бы умер... Но, может, сим Бог являет нам, что за мощь ощущений нужно бороться? Ведь, устрояя чуть ли не каждый день то душевный комфорт, то умственный, что всегда средней степени с трендом к низшему, мы де факто стремимся в род невитальных мёртвых материй.
  
  399
  "Стиль", "образ" жизни. А это значит, мы не вполне живём, обретаемся в "образе". Что есть "образ"? Первое, рамки - как принуждение жить вот так, а не этак. Ну и, второе, интерпретация жизни, определённая и обычно банальная. Получается, мы актёрствуем, чтобы "образу" соответствовать, угадать его волю. Это гнетущий факт, трагедийный. Ибо не "образу" мы обязаны - жизни.
  
  400
  Осоловели от шеинизма.
  
  401
  Что убивают? В этом нужда Тебе. Да, Тебе нужда. Жизнь под лозунгом "плоть мертва" - Твой любимый финт. Дух и плоть враги - это Твой трюк. Смерть плоти - цель Твоя. Не курьёз пары выродков, а нужда Твоя! От начал казня плоть потопами (ибо "мёртвая") и неистовством избранных на "евеев и хананеев" в древних сражениях, Ты сим держишься. Ты внушаешь нам "не убий" без продыху, дабы помнили про "убий" и длили их до полнейшего обращения жизни в мёртвое (мол, "духовное"), до "последнего целованья" Ф. Достоевского, - ибо смерть есть святое! Ты изрёк: "плоть мертва и не пользует", - что величит смерть как путь святости. Цель Твоя - это Жизнь гнать, дабы терзались "жить земной жизнью", вроде Игнатия-страстотерпца или Плотина. Ибо зачем Жизнь, коли словá суть жизнь человеков, как наставлял Ты. Каждый порыв наш Ты обу-словил, дабы, повергнув нас, Самому взрастать. Ибо в слове источник Твой и без слов Тебя нетути, "Слово Бог бе", как Ты представился. Чтят "последнее целованье" как ритуальность: мёртвых целуют, чтоб констатировать: плоть мертва в Твою славу, как и хотел Ты, Бог некрофильный.
  
  402
  Миг растяжим порой, вечность длится секунду. Это и значит их адекватность.
  
  403
  Муки, бесспорно, создали гениев: Достоевского, Ницше. Муки изводят нас, и мы падаем в бездны самости, к докультурному хаосу, где находим вдруг первобытные силы, что мыслят мощно, чувствуют яро, всепобедительно - и бьют муки по жвалам, и нас возносят.
  
  404
  Русский, по слухам, задним умом-де крепок.
  Что это значит? Может, не значит. Тьма баек - глупость. Но, может, значит. А потому вопрос: что за ум вдруг у русского? То ли он сознаёт, лишь окончив труд, что трудился оплошно? То ли он делает, а дела осуждает? В чём корни "заднего" вот такого мышления? Вдруг оно мыслит смыслы, что лучше бросить? мыслит преступно? неприменимо? вплоть что и всуе? Или всё вместе? Но есть догадка, и погадаем. Свят ли был Авраам, заносящий тесак над сыном? Нынче швырнули бы в КПЗ в момент. Вместо этого он ― пример нам, идол из библии, патриарх и "святыня". Также Фамарь, угодившая в "род святой" проституцией, - образец благородства... В общем, "святое" крайне преступно в самом начале. Что ни "святое" - то враг закона в миг начинаний; важно: первейший враг, взять Христа, Кто нашёл место в рамках закона лишь на кресте над ним.
  Стало быть, "задний ум" есть рефлексия на остатки в нас ценностей и мышления рая, где не заботились, в чём "добро" и в чём "зло", всё делали без оглядки, ладно инстинктам. Судя по мифам, так получалось если не свято, то грандиозно. "Задний ум" есть реликты эдемских, но вдруг утраченных качеств мысли, что, таясь в русском, экзаменуют ход ума падшего, окультуренного, фальшивого, порождённого от познания "зла" с "добром". Это в нас - нам самим неудобный, обременительный суд над миром, цивилизацией, заодно над собою. Но суд спасительный. Он в нас свойство живучести. Возвеличим же присказку: русский задним умом жив.
  "Задний ум"... А ведь есть у него кут в мозге. И если падшую всю культуру (то есть фальшивую) обустроили доли лобные, - ведь Платон широк лбом, плюс лоб знак интеллекта, - то рост иных долей, где спят райские изначальные свойства, сломит строй мозга в нас, в homo sapiens, и изменит нас... И увидим лик Бога, если утраченный, а потом восстановленный в нас Адам был, сказано, Божьим "образом".
  
  405
  Тарантино, хлёсткая пустота.
  
  406
  Когда косит в кино и в жизни умный, красивый люд свой газон мотокосами, гибнут множество ящериц, жаб, кузнечиков, не успевших спастись. Жизнь с распоротым брюхом либо с отрезанной лапкой агонизирует. Се попутное истребление жизни обществом, о-добряющим-де мир Бога. Впрочем, природа-мать искони хоме-сапинсу - полумёртвая тварь, подлежащая правке.
  
  407
  Pati, Domine, aut mori!
  
  408
  Знаете, что за мысли мнят остроумными и глубокими, философскими? Я не знал, пока вдруг не услышал оды Казаннику, "эрудиту", представили, и "философу", "музыканту, автору, острослову, витие". Очередной перл был, когда он разъяснил про "ларчик", что "открывался" (см. Крылов, "Ларчик"), перенеся акцент с "просто" на "открывался": ларчик, мол, открывался.
  Общество, в гидах коего вот такие философы, не сочтёт остроумным, ни философским и ни глубоким тертуллианово: пусть распят Бог - не стыдно, ибо внушает стыд, умер - требует веры, ибо нелепо, и погребённый воскрес - правдиво, ибо чудесно. Противу первой, эта вторая, на просвещённый взгляд, есть мура, фанатизм, безумие, потому не острота и позабудется... И - забыта. Даже и многими. Большинством. А про "ларчик" вот помнят и через сто лет будут втолковывать по Казаннику, чтó писал Крылов про "открытие" ларчика.
  "Ларчик" впрямь "открывался". Но - слышать надо не краснобаев вроде "философа, музыканта, витии". Слышать полезней Тертуллиана.
  
  409
  Явна апатия люда к Богу (что адекватен, мнением массы, ризам священства). Можно ли, не терпя свойств сущности, почитать её? А ведь массы не терпят самых простых свойств Бога.
  Порассуждаем: Бах гений музыки исключительных чувств и мыслей. Вызнано, что любителей Баха пара процентов, прочим до лампочки; их от "классики" клонит в дрёму и в раздражение. Тягомотина! дай реальный музон! - вопят они, чтоб при первых же звуках пошлой банальщины впасть в среду своих вкусов уровня лужи.
  Бахов не терпят - тем паче Бога, Кой полон космоса чувств и мыслей. Люд влечёт к низкому. Люд, не вынеся Бога, выпал из рая в свой мир простейших, где непрестанные "о-добр-ения" (улучшения от познания зла с добром) происходят всечасной яростной ломкой и профанацией мира Божьего. То, что мнили "добром", затем не вполне "добро", ибо, чёрт возьми, сложное. Массам нужно "добро" простейшее, чтоб и дворник признал: добро! Люд не снёс качеств Бога и из "подобия" умалился в никчёмную примитивную тварь.
  Близ пущая трансформация. Человек, по словам Августина, вызванный к жизни прах, его активация. Без усилий быть с Богом всё мчит в ничтожество. Если все-все проценты любящих пошлость станут молиться, чтоб Бог их спас вдруг, - тщетно. Бог не спасёт ничто, устремлённое в nihil.
  
  410
  Сброд не освоил и меньших чувств, что нужны, чтоб улучшить мир: честь, величие и достоинство, - а пошёл к Христу за "любовью", будто "любить" есть легче.
  
  411
  Да, говорить! - вдруг открылось мне. Говорить!! Ведь молчать ― это рабствовать и внимать всяким-яким, "слушаю - повинуюсь", то бишь давать всем им класть в меня. Мы у-словные, мы из слов. Мы словные. Что, смешно? Но, когда смерть близка, а причина - что ты (весь!) в месиве из идей, норм, принципов, догм, понятий, давящих жизнь в тебе, чтоб растить свои планы, то не смешно уже. Выход мне - вопиять в необузданной и безудержной, самому себе тошной, может быть, глоссолáлии, чтоб бессмыслицей заболтать их, вбитые смыслы. Я - сыт, наслушался! Мне вещать пора, и пусть слушают. Я актив - все пассив. Я субъект - все объекты. Я штамп - все оттиски. А сарказм, что коса найдёт камень-де и меня заболтают... Фиг, нате мой пример: мир духовностей (с Нилом Сорским, Мусоргским, Глинкой, Пушкиным, Достоевским, Бердяевым) одолел ли трёп Сталина, а теперь и Гаранта? Вовсе нет! Наш язык не под Пушкина, а Гаранта, кто бы он ни был. Даже и Ксюша кроет "духовности" и их пере-барматывает. Вот она в СМИ царицей - где же "духовности"? Её блог с дерьмом зачитали до дыр, - а Сорского?.. Моралист здесь подметит, что префикс "пере-" чреват весьма; лучше "за-" - "за-барматывать", чтоб не сделалось, будто я пик "духовностей" обкорнал. В сём случае его мэтры, будь вместо "за-" вдруг "пере-", словно врут пошлости, а не рыкают мáксимы. (Моралист ладил вставить в текст "истины", но я выставил "мáксимы". Я сказал что сказал; говорить буду я! все слушают, все объект и наждак, о какой избываю ложь!). Как раз эти "духовности" и неистинны, как раз мэтры и риторы забарматывают, чтó выше их, то есть истину, как и пыжилось мелево всех веков и народов, что выводило, мол, "из тьмы к свету". С резвостью, с коей в тысяча девятьсот семнадцатом от рождения "Логоса" (а Христа! Он ведь "слово бе"!) в петербургских дворцах беднота клала в вазы, даже и в севрские, пустобрехи активнейше клали в нас, пусть сказано: разум умных отвергну и погублю мудрь мудрых... Вот я и думаю: а не есть ли там важное нам за словом? Вдруг там что нужно? Да не препона ли слово нам как прогон меж началом истории и концом её - с тем, что всё имитация? Уж не с умыслом ли оно между нами и тем, ПРОЛОГОВЫМ? Не томят ли нас с умыслом (ха!) в у-словности златоусты?! А - не даваться! Нам они слово - мы в ответ тысячу! Победим, словомать твою!!!
  
  412
  Клоун, вылезший в думцы, в крик кричит о величьи России, - что сгинет так же, как мнившийся вечным Древний Египет или Ассирия. Византия бессилела тыщу лет. Ускорение деструктивных процессов в нашу эпоху крах приближает. Лет через триста в рамках границы бывшей России будет иное. Будут жить злобой дня, позабыв о надутых патетикой, самомнением, хамством древних вождях. Сокрушит же Россию косность, связанная с ленью масс, с недостатком свобод, с подавлением, государственным и чиновным, личности.
  
  413
  Перлы М-президента: "Знайте, свобода лучше, чем несвобода. Речь о свободе в разных аспектах: личной свободе, экономической, наконец, о свободе всех проявлений..." Так-таки. Прежде надо с себя начать и стоять сутки в пробках, скажем, от дома к Спасским воротам, через которые ездят в Кремль. Полезней, - освободительней, так сказать, - если власть съедет в глушь, хоть в Кóдинск (58?36ʹ00ʹʹ с. ш. 99?11ʹ00ʹʹ в. д.), откуда ей до свободы, ― что, ясно, "лучше, чем несвобода", ― будет надсадно. Ибо любая власть признаёт одну волю, властную. Приведённая фраза М-президента, думаю, - чисто личный рефлекс по случаю новой должности.
  
  414
  Власть пробило на элоквенции! В. В. П. сказал, что когда был вождём, то вкалывал как гребец с галер. С чем сравнить? Нет ни каторжных, ни галер давно... Суть в другом. В том, что раз вождь относит их, тех гребцов, к не последним несчастным, то, уж конечно, бремя народа вовсе не видит. Правильно. Ведь на фоне рабов с галер наш люд счастлив. А самый маетный труд, значит, есть труд вождей в Кремле, к каковому, однако, прут с пылким рвением. Вождь забыл анекдот: рай место, где нет будильников, понедельников и начальников.
  
  415
  "Философия утверждает лишь то, что известно любому". Л. Витгенштейн.
  
  416
  "Воля мысли не только безвредна для благочестия и спокойствия государств, но её и отменишь лишь со спокойствием и самим благочестием государств". Спиноза Б.
  
  417
  В этих текстах много туманных слов, укоряют: рай, каузальный, гендер, витальность, импульс, анáмнезис, трансцендентный, ноýмен, - вроде таких. Ишь, знают ведь про свои слова, про мобильники, например, про сенсоры, про прокладки, тýсы, вай-фаи? Знают ведь? Кто живёт во всём этом - я же в другом живу. Где мозги - там и плоть.
  
  418
  У меня с ней любовь, прикинь, и она меня любит. Но - любит как?! Сквозь неё логос вдарит в цель, ведь люблю и раскрыт; ведь меж нами - любовь; ведь она есть любовь моя. Но и "бог любовь", кроме что он и "слово"; так он нам сам сказал, см. евангелья. Стало быть, она тоже бог и всё-всё его - в ней, вся прыткая словотá, что жрёт меня. Обротав любовь, навязали нам, что сильнейшее в нас, вольнейшее впредь не наше, а его, богово: бог любовь! Любишь коль - вспоминай, что и бог прилагается как условие! Под ярмо, тварь!
  Любим друг друга? Но через бога ведь, что любовь, гнёт библия!
  Мне б иначе: мне бы дословную ту любовь, что была до запретного плода, после которого и вцепилось в нас всё, чем маемся: весь кошмар наших домыслов от добра и от зла. Мы ушли от любви к их лживости, и Адам с его Евой стали неистинны, ведь слова их раздвоили, дабы им, меж себя чтя слово, впредь жить по слову. Мне б - Перво-Еву, а не библейскую их Юдифь и Сарру, что велись словом к нравственным актам, то есть к деяниям от добра и от зла как раз, приносящим кошмары.
  Нет всем словам любви!
  После рая в нас не любовь, а бог впредь. "Змей" рай насиловал, чтоб ввести себя вместо первой любви и жизни, вместо безмолвного, абсолютного счастья, - и после библию сбацал? Нет! Бог лил ливни слов непрестанно, он утопил всех, кто не хотел словес, чтоб от Ноя пошли словесные. И теперь утвердилось, что нам нельзя без слов. Идиоты, мол, кто не хочет слов. Демонстрируют очутившихся вне словесной стихии - все идиоты, мол. Но кто истинней: трепачи или косные? В идиотах вдруг - рай, как в прочем, что бессловесно, но зато счастливо, ибо жизнь не толкует злом и добром?.. Нет, не были мы слабы в раю, два в одном неразличные, в НЕЧТО больше любви. Наш язык был волшебней, прелесть чудесней, радость обширней. Были мы - больше нынешних, были тем, что сейчас в себе прячем, давим под "образом". Я бегу из слов, не желаю "слов Жизни", как величают! Словное - смерть. И нам всем пора - из условного, за рубеж человека, как он смонтирован: в Жизнь вне слов! Ибо, как он пришёл, закон, что из слов и есть слово, то погубил нас райских. Но я предчувствую, что любовь, зло, добро и пр. мелочно перед ТЕМ, ЧТО БУДЕТ, так как сегодня Бог стал мне выблевок.
  
  419
  Несказáнное смутно. Истину как подашь? Сонмы ересей вспухли, дабы Христа назвать и по-своему выдать; арии да кириллы рыскали формулы! Мне ж, кто ищет БЕЗМОЛВНОЕ, как Аврам "Бога", - мне как? Где средство ложь свалить перед смертью?... /... /... /... Но чую помощь и мне содействует ритм, акцентика, тон, просодия как тропа во лжи слов. Я истине - что для бога теолог. Я - истинолог. Я не слова ищу, выдаю не понятия. Логос может запнуть меня. Но, пока мыслю в логике и пока логос знает, что, что б ни выдал я, всё слова, кои полнятся смыслами, кои, в свой черёд, увлекают к идеям и идеалам, - логос со мною. Подлинно, средством слов не сразить их.
  Лгут слова! Ну, а правда вне слов видна, по телесным реакциям: вам в глаза глядят, приближают лицо, касаются. В этом истина... А словь немощна. Мир слов лжив! Когда мир стал вдруг текстом, где бог писатель и все читалки, - жизнь отдалилась. Знак total вымышлен: сам повтор, он растит только знаки. Бог родил слово? - значит, он сам знак. Кажимость бог есть, кажимость! Поналжёт, как жить, - и живём себе в муку. Прочь бога-кажимость! Но тут сложности: кто воюет с ним словом, тот бьётся с мельницей; ибо смысл есть лишь смысл, знак знака. Ведь како дерево - тако плод... Тьмы были их, триумфальных теорий битв с этим призраком: ленинизм, кальвинизм, пайонизм, гностицизм, экзистенция, метафизика, плюрализм, панлогизм, католичество, аскетизм, сайентизм и кубизм. А ещё ницшеанство, иудаизм, толстовство, супрематизм, джайнизм, скептицизм, гедонизм, нигилизм и фашизм и далее - всё суть словь, битва с мельницей... Мрём от хворей, да? Нет, хворь - следствие. Мрём от слов... Животворных слов нет. А нам жизнь нужна... Слиться б нам, как до логоса, когда были мы плотью! Плоть как раз, - то, чтó проклято Книгой книг, чтó она в нас сжирает, чтó в нас витальное, различимое лишь в экстремумах, вечно рвущее сеть закланий, - вот чтó спасёт нас. Ибо ЖИВОЕ... Жить пора! Я не быть, а я жить хочу. Жить намерен!
  
  420
  Eдиномышленник... Таковых, в общем, нет, мнил Гáдамер, кто сказал: понимающий понимает иначе, или по-своему. А своё есть своё. Особое. Философия - самобытный дар в высшей степени. Будда, Лаоцзы, Ницше мир изменили? Не изменили и большинство из тех, кто клянутся их именем, а ведут себя, точно морлоки.
  
  421
  Странный факт, но на всех презентациях богомольные клирики - в помощь общим расхожим "ценностям". Учреждённая в мире как антипод ему, церковь хвалит вдруг ценности, утверждённые первородным грехом? Где истина? Где Христос, объявивший церковное как особое? А их нет, ни того, ни другого. Есть здравомыслие. И неверие. Здравомысленно сохранить статус сытной спокойной жизни... Но в этом - страшное роковое неверие и, что хуже, просчёт, а он в том, что обрушься вдруг ценности падшего лицемерного мира, как и желал Христос (и чего б желать клирикам), то окажется, что "последние", как мечтал Христос, будут "первыми", то есть клирикам всё ж придётся нам ноги мыть. Потому статус кво предпочтителен как закон иерархии, при каком можно веровать, а вот жить по неверию.
  
  422
  Я начну словоборчество, словомáхию, погоню слова! Жизнь вне логоса. И поэтому я юродствовать буду: анаколуфами да мимемами сыпать с иллитератами. Дизартрией язвить начну. Быв в словах, я по ним творил, как учили их ценности, что рабы, скот и сикли - это и есть жизнь. Быв рабом, я любил слушать логос, кой зазывает в гроб, где, мол, истина, врёт взахлёб. Я устал и в Пролог хочу: "про" по-гречески "перед", ну а "лог" - "логос". Я против слова. И у Бердяева есть про "папство" как убиение жизни смыслами. Витгенштейн плюс и Ницше... Ницше, да!
  Я не жил.
  Я условно был.
  Не о той я условности, что, мол, был атеистом и вдруг уверовал; не об этой условности пост-советской. О ― первородной я об условности, что вся в том, что в раю нас разъяли через добро и зло, через два этих смысла. Их вдруг придумали, и единство распалось. Из одного вдруг ― двое. Рай споловинили. А живёт ли разъятое? Доживает! Чтó было истиной и полнейшею жизнью, стало вдруг зомби. Мы прекратили жить. Я досель был не я. Я был образ слов, и я знак был. Бог - это книга; мы лишь слова в ней, мы персонажи в словных личинах... Дело - в условности мировой, в глобальной. Грех - первородный грех как познание зла-добра! - стал нормою и стал путь человечества? Где преступники, если мир стал преступен, выйдя из рая? Мир преступил рай!
  И оттого здесь, в падшем и вылганном, нет греха, что б ни делать. Здесь грех обратный: рабство идеям зла и добра как монстрам, что нас сжирают; рабство морали, чаду добра и зла. Грех ли мир этот херить? Грех - быть моральными, то есть быть меж добром и злом, быть в словах как в понятиях, подчиняться им, поставлять их святынями. И не грех, что я взял в них да плюнул... Плюнул и мучусь. Совесть - связь с логосом: принят он либо нет и ты за либо против нечто им данного? и готов либо нет быть рабом его? Вот что совесть - трюк словобога, коль "бог бе слово". Бог... логос, логос... Думаешь, что за смерть мою, за условное бытие моё я пойду бить условное, мусульман и католиков? иудеев и геев? эмо и панков? Или бандитов? Их убрать - вмиг словь выставит новых. Бог тут гвоздь!! Мне б его убить. Он мне кто?! Он никто мне!!
  
  423
  Ни дня без Бога.
  
  424
  Есть люд общественный: политичный, моральный, традиционный, мыслящий здраво, чаще чиновный. Бог ему в помощь... нет, лучше Рóзанов, мнивший этот служивый люд видом лучшего.
  Есть иной люд, тонкого вкуса, или, синекдохой, "тонкий вкус". Его сущность особая и природа сугубая. Он живёт, не как люд общепринятый, в измерениях казусных, в чёрных дырах культуры. Дышит он в атмосфере инакой, не в политической. В таковой "тонкий вкус" может только терзаться, но ей не кланяться и не делать вид, что политик - высший тип духа. "Тонкий вкус" в бытии есть феномен страдательный главным образом, если мало везения. Он всегда говорит и делает не чтó принято. Не дабы эпатировать. Но, лишён моральных прививок (им не дающийся как смертельным инъекциям), он имеет другой, возвышенный взгляд на жизнь. В общем, ценит он не чтó ценят политики. У него своя этика, коя в том, что ему важна сущность рода людского ниже хитинности как "сверх-я" так, во многом, и "я", ибо в том и другом - абстракции, комплекс штампов, рацей, уроков даже природным жизненным склонностям, с беспардонной инспекторской пенетрацией в душу. "Тонкий вкус" чувствует, что пиариться в святости, в моралистике и в других "вечных ценностях" отвратительно так же, как секс на публике. "Тонкий вкус" проницателен и всё то, что иным не понятно в двухстах томах, понимает с намёка. В нём много странного, но отнюдь не расхожего, на что люд политический и морально-этический не позарится. Интерес приземлённейших политичных умов заключён в синекурах, прибылях, власти, также в похабствах вроде шансонных, где чуть не слюни текут изо всех дыр от "чуйств"-де; плюс интерес у них в брызганьи политичной слюны дальше прочих в ту степь, в кою нужно начальству.
  "Тонкий вкус" есть порыв к безусловному, где слова не нужны, разве вздохи и шёпот. "Тонкий вкус" заострён на "оно" в глубях личности, что всплывает вдруг в ритме, в жестике, в стиле взгляда, в жаре ладони и в стуке сердца. Он не оценит любвеобильность в виде пожатий рук под казённое "обнимаюшки!", что в ходу у политиков от Кремля и до зоны, чья политичность есть мать насилия, кому слово не значит; слово им - как набор лживых масок их же фальшивости. Но для "тонкого вкуса" это вот слово, коли уж есть оно, образ данности, кров её.
  "Тонкий вкус" есть Инакое со своим языком вроде "trrrrrr-ь" вместо акций в пафосных шашнях. Здесь мы и делаем шаг от Ницше, кто, низвергая мир, был, однако, затуркан им и стал раб этикета. "Тонкий вкус" философствует фигой в нос всем политикам. Нелюбовь к ним в нём натуральна, так как политик ярый враг жизни как тип условный, лживый, искусственный. У политика впереди любви: к миру, к людям и к близким, - катит вал ценностей образца подрывающей корни дуба свиньи. За века любовь, подчинённая выгоде, из любви превратилась в фабрику гóлемов. "Тонкий вкус" жжёт политиков, дабы те не возвысились в мире - в том самом мире, что методически, со времён зиккуратов, вдавливал шишки в плоскость. Всяк ценен в мере, в коей заслуживает бренд вечности. Вот ответ всем политикам.
  
  425
  Впечатлительность. Восприимчивый и ранимый дух - он постиг шёпот бездн. Восприимчивость - это дар ощущать тишь взрывом вселенной.
  
  426
  Cupidatas rerum novarum.
  
  427
  Я бьюсь со словом, с частным и общим, с Логосом, кой есть в том числе бог, понятия, смыслы, принципы, а отсюда мораль, искусство, веры, культуры, цивилизации - вся условность, в смысле от-словность. Я целю рай вернуть как дословность. Вы против плоти? Я - за неё как раз. Плоть первична. Я постиг: кто у-словностям верит, - сказанным за столетия, когда слово вело нас, - значит, и нет того, а есть знак, симуляция. Между нами та разница, что мне б плотью слова запнуть, вам же - плоть обусловить. Мол, не инстинкт прав в качестве плоти - смысл прав, плоть изводящий. Ну, а как плоть правей? Мните, вы - это лишь ваши принципы и понятия, типа "свет", "смысл", "добро", а плоть палка в колёса вашим прогрессам? Кто треплив, тот и пан? Вам всех надо с идеями? А все с плотью не любы? Их как бы нет, да? Сколько их с дней творения? Где могилы их? сгнили? Скот бессловесный? Как бы их не было, раз в них не было Логоса, слов и принципов? Кто же были? - единственно, кто жонглировал смыслами? Лейбниц с Лениным? Ксюша с Пушкиным? Халкидон и Никея? Мы-де, словесные, над "филе" всегда? сверх его непостижной любви и правды? Как бы и нет "филе", хоть в нём ходят с рождения до могилы, ходят брезгливо? Мы и в сортире - взоры вверх или в книгу, где, дескать, дух царит, где те самые "свет", "добро", "смысл" и прочее. Только сикли с рабами - тоже там. Словом тычется: вот убий, смотри! ты левей смотри, различил-таки? понял, как это? просто! но - не убий, ха!.. Плоть же в нас кровь струит, реагирует на тепло и на холод, солнце и воду и существует без слов и принципов, вне добра и вне зла. Но как даст слово зрение, как покажет: глянь! здесь добро лежит, а там зло, - и кровь льёт до инфарктов! до моралистики и до войн кровь брызжет! В плоти же - ровный пульс. Прекратим слова - пульс наполнит ритм истины... Из "филе" мы вдруг как пришли в хомо сапиенс? А вот так: был "филе", но набрался слов - и впал в фарс с орденами, с этикой, с баядерками, с балдахином над троном, с теми же сиклями и рабами, с пакостной властью, полной ГУЛагов, да с не убий под казни, - но за что, странно, плоть отвечает, будто бы сделано не от слов для слов, но, мол, плотью для плоти. А ведь она только жизнь родит, кою слово терзает. Да и в Христе плоть распята, вновь отдувается. Слову что? С Христа прыгнуло в рот и в третий. Чтó слову? Вот оно, у меня и у вас во рту. А распяли - невинное. Всё равно что распять вместо слова о чаде - чадо.
  
  428
  Ты в мире странный? Значит ты сам мир.
  
  429
  Все краснобаи как генераторы слов - фразёры, ведшие к пропасти (вспомнить Кéренского, Горбачёва, Ельцина). А их слушатели - глупцы.
  
  430
  Из слов я выпал странным резоном, ибо у логоса трюк для умников, что не как бы глобальная фальшь кругом, но фальшивят локально, кое-где. Я пробыв в оппозиции к кое-где, лишь теперь постиг, - да вот час назад, - что не кое-где, но и всё мираж, бутафория. Никудышный, смрадное нечто, я внял тому, кем стал бы, не порчен словом, не вязни в смыслах. То архетип шевельнул меня! А ведь я чуть не сверзился, когда сын сказал, что не хочет быть мёртвым. Я заскользил в у-словность, в апофеоз её в 33 году Р. Х., где, пожрав первозданное и попав в тупик, ибо жрать стало нечего, слово взвыло о "вечной жизни". Как я размяк, вибрировал, обещая: "Сын, будешь вечно, если захочешь!"... Тут как тут логос: что, алчешь вечности? а тогда, тварь, словá блюди, - вот что логос втемяшивал. И я влип почти... но добавил ведь? я добавил "если захочешь"? Да, я добавил. Ибо почувствовал смрад приманки. Ибо постиг враз, что слово втиснулось между нами и вечностью: мол, оно и любовь, и истина - и вот вечность вдруг, чем сочли Христа... Я постиг, что нет разницы - "словом" звать изначальный рай или "мир сей". Плюс постиг в страхе: вдруг "слово" именно что и есть "ОНО", сущность Жизни, кровь Универсума? Тогда слово первично и слову следуем? Но тогда чтó же большее, с чéм сие слово в тяжбе и чтó стесняет? Чтó бьётся логосом? Почему ОНО, будь оно всё ж не слово, - зло, как врёт логос? Где? где свидетельства зла ЕГО? Нет их. Есть только библия как палач ОНО, где всё зло генерирует пря словес с ОНО, что немотствует (акцентирую: не борьба, а вот именно пря, возня). Слово есть не ОНО, нет! Слово есть рак в ОНО, а ОНО есть ВСЕИСТИНА. И не лгал я: сын не умрёт. Он - в истине. Значит, вечен он, как и я, как и все. Мы мёртвые лишь в словах и понятиях, на какие - начхать.
  
  431
  Веками вместо реального и всем нужного служат общим понятиям.
  
  432
  М. Хайдеггер сделал открытие усреднённого, анонимного "человека вообще", "Das Man". Человек, толковал он, вышел из связей дружества с миром, где чтил природное и сообщничал с внешним, чтоб впредь им править. Взяв мир объектом, он стал и сам объект, потеряв самобытное. Человек живёт, ориентируясь на "сверх-я", маску, что надевается, дабы скрыть индивида ради всеобщего в интересах всеобщего. Вот что вывел философ... Вывел бы прямо, что человек живёт для морали, начатой знанием зла с добром (первородным пороком). И в самом деле: чтó "Das Man", коль не комплекс инструкций, норм и трактовок? Мы существуем для отвлечённого, для навязанных принципов; редуцируясь и казня в себе сущность, данную Богом, тая в мозаике "общих ценностей", служим этике, а она - усреднённое, что подходит для всех. З. Фрейд, поняв, что мораль, цербер жизненных импульсов, давит нас, а культура стесняет жизнь, утверждал, что пусть есть сей зловещий факт, нужно вытерпеть... Обнажить бы им правду, этим двум гениям. Не осмелились.
  Вот и нынче (в век, мол, содома) высказать, что мораль губит сущность рода людского, значит обречь себя остракизму. Этика - святость. Мыслится, без неё мы не выживем. Респектабельность от науки и общества думает, что её изнасилуют, уничтожь мораль; хоть ап. Павел знал, что мораль - мать преступников; их мораль не убавила, но дала повод к новым... Худшее, что мораль нас лишает личностной жизни - чтоб строить общество. Редуцирует.
  Здесь вопрос: если социум состоит из посредственных, усреднённых, как средне-сенсорных, средне-мыслящих, - стало быть, не-до-сенсорных, не-до-мыслящих, раз приученных это делать только лишь в рамках, - то, вопрос, какова тогда сущность данного общества? В массе равных друг другу (стандартизованных не под стать гениальным, а под мартышковых) уберём двоих - что изменится? Можно всех убрать - бед не будет. И здесь не довод, что опыт Власа круче, чем Карлов, а опыт Маши меньше, чем Саррин: всё у них усреднённое: детство, школа, замужество, лучше с крепким самцом, с Иаковом, у кого есть "рабы, скот, сикли", дети, их воспитание, дачи, смерть. Усреднённый штакетник; самость отсутствует, и о них сказать нечего. Нет скучней секвестрованных ради тех, кто и сам секвестр. Как итог, род людской профанировал, ибо только и делал, что сокращал себя: само-, так сказать, -отрекался в каждом колене.
  Этика сводит нас к знаменателю, но где власть её сякнет - там небывалое. Кабы древний Овидий не оскорбил мораль, позабылся бы. Но поэт превзошёл мораль - и известен. Богу неважно, сколь рождено нас. Массы не значат. Быдло-моральный, то есть низведшийся к усреднённому, ставший "некто вообще", не значит. Бог ждёт особого, уникального; остальное отходы. И, когда встал Христос и поверг мораль, побуждая к высотам, Бог замер, слушая, не родился ли Равный, Коему сделалась не мораль ценна, но проект Божьих промыслов. Ведь с Его появлением бытие масс теряет смысл ради новых свойств человечества. Потому "Das Man" травит личное, небывалое. Судьбы моцартов - факт.
  Действительно: что такое есть Моцарт перед моралью, от коей действуют благонравные усреднённые фикции?
  
  433
  Содержание СМИ: амплитуда "духовности": от борща к Тарантино.
  
  434
  Заповедь В топ сетей попасть просто:
  соц. сетисток наглой, шалавною стань,
   Вакха дарами упейся,
   попой вертляво крутни,
   взор свой исполни призывом,
   груди маняще сдави,
   сядь на гламурное кресло,
   бёдра пошире раздвинь -
   и без теорий особых
   массы повалят к тебе.
  
  435
  Запомните: я вещаю - вы слушайте, будь вы самым добрейшим добрым "добром", каковое фальшивое. Я днесь Бог для вас!.. Ишь, как старый вознёсся, гаркая "fiat" ! Выболтал мир вокруг, но меня не прикончил этим вот fiat?! Что, непластична плоть? не трещит под словами? А как я первый, кто их воспринял без риз святыни, сходно без трепета, но как нечто превратное, заголённое откровеннейшим "декалог" ? Словá всего! Десять логосов!! И вот это был Бог?!! Взять шлюху: гладкая кожа, кожа шелкóвая - в этом страсть слова к гладкому и шелкóвому. Всех лицуют в шелкóвые. Слову нравится тишь да гладь да шелкóвистость. Всех негладких как райских, как не отёсанных, дескать, логосом, обходили; вид их и вымер. Мы изначальному с его истиной изменили уклонами к облицованным словом. С женщины сделали - бионическую лже-плоть, симметрию и гламурную гладкость, чтоб не пораниться, хотя в том, что пугало, - нужное. Лишь в аморфности, что даёт оргазм, когда мы в нём не ведаем форм и разума, а единственно рай, - мы в истине, коя полное вне пространства-времени счастье. Женщина на спине, вздев ногу, вся в гладких статях, есть патология. Я начну регресс от искусственных современных тел, от джоконд и брижит-бордо - к первозданному, потому и прекрасному, что зрел в Еве Адам. Авраам, знаем, бога ввёл - мной стартует попятный путь. Авраам отец множеств, я же - ЕДИНОГО.
  Да, в Праматерь! В Вечную Женственность!.. Я весь в странном наитии; я постиг, что она-то и есть ОНО! Ведь кому, коль не мне как "пустому пространству", и достигать корней? О, "блажен нищий духом"!
  
  436
  Жуть чтят беременных! Вправду, с виду сакрально: ведь генерируют "жизнь" саму, пресвятые, мол, непорочные! Но какая плодится "жизнь"? А плодят они сукиных дочерей с сынами - пошлых, вульгарных, злых, недалёких, праздных, корыстных. Через лет двадцать после рождения, а то раньше, сукины дети станут грабастать, хапать и подличать, гадить в горнее и глубокое, засорять мир; жрать начнут, пить и тлеть, умащаясь парфюмами, чтобы сбить вонь гниения...
  И глядишь на беременных в жажде: вдруг родит Бога, что возвратит Эдем и прервёт коллапс homo sapiens? Но идут века. Не рождается...
  
  437
  Аморальные части мира.
  
  438
  Женщина-сумасшедшая.
  Идиотство мужчин естественно по их цели опытов с разумом и по дерзости войн с природой. Бился за многое: за мечты древо Жизни в дугу согнуть, за старанья царить над всем, за потуги построить мир по своим представлениям, за попытки стать богом - и проиграл... Естественно с точки зрения битв с природой, ибо наш разум есть неестествен. Женщина идиотка - это конец нам как знак возможности жить без разума. Народятся дебилы - и проживут свой век; может, полностью сменят нас, хомо сапиенс.
  "Мыслю значит я есмь" Декарта, стало быть, глупость? Разум не царь всего и окрестностей? Власть его не стабильна? Стало быть, видимость - что он делает лучшее, коль приходит вдруг женщина без нужды в делах и в дедукциях, в планах, в ценностях и в культурных достоинствах, даже вовсе без разума, - но счастливая, что страшней всего! - и готова творить не смыслы, а саму плоть творить, то есть ту очевидность-данность-реальность, коя была до нас. Идиотка - смерть гегелям, дабы, разум отставив, впредь не смотреть в него, словно в памятку действий и как в толковник ломки природы, но видеть Жизнь.
  
  439
  С Россией он не постиг, как быть. Род веры, в общем-то, ни во что; не травленный ни германской учёностью, ни французским апломбом и ни китайской цикличностью, нестандартный, верящий в чудо, что вдруг эдем придёт, странный род, исходивший с крестом в детском искреннем сне эпохи; бравшийся богатеть, державствовать, а потом зачеркнувший всё; вымирающий, невладеющий первородным грехом народ и народ проклинаемых качеств: сер, пьян, ленив, мракобесен, - как бы ничто почти на весьма жизненосном, не послужившем ещё богу слов пространстве; без перспектив народ - он к ЧЕМУ?
  Он сер - не собой чтоб форсить, но истиной, и он пьян - чтоб избыть фальшь слов, и празден - чтоб не творить мираж. Божественный изначальный род!
  
  440
  Мерзость "среднего класса". Нет непотребней, алчней, корыстней, самовлюблённей "среднего класса". Значит, по логике, если он презентуется как устой предпочтительных обществ, нет гаже обществ, где он основа. Есть в "среднем классе" некая мудрь, открытая эхом средних сфер Стагиритом (празднуем коего, по ЮНЕСКО, в этом году, что глупо, ведь его празднуют от Адама, вбившего нас между злом/добром посерёдке, дабы шло средне, ни то, ни это, лишь бы устойчивей). Стагирит обозначил путь усреднённых звонкою формулой "золотой середины". Дескать, всё среднее - принцип сущего. Он придумал и клич усреднённых: "нет всем чрезмерностям!" Какова психология этих как бы разумных, благопристойных умственных мудрей "среднего класса"?
  Класс этот горд собой. О себе мыслит так: мы лучшие. Почему? Потому что взять низший класс - что он может? жрать, пить и трахаться? отработал, пришёл домой - и к TV на диван с бухлом? Но и высший класс мерзок: да, образован в некоей мере, вплоть что и Йелем; да, интересами не в таблоид; часто умел весьма... - но ведь гнил душой, аморален! Все состояния, как являет мир, взяты наглостью, грабежами, сходно и ложью, то есть безнравственным низким образом, нарушающим нормы. Мы же, срединные, не такие. С детства работали и велись тягой к знаниям. Васька мяч гонял - мы учили уроки. Мы напрягались, портили нервы. Дашка по клубам - а мы на лекции, в бакалавры. Труд, труд и труд. Извечный. Профи ведь всем нужны. И мы стали топ-профи. Но и, опять же, высший класс в ниццах в ваннах с шампанским, низший класс в парках с воблой и пивом - мы конспектирим, ходим на выставки, упражняем мозг; само-, так сказать, -образуемся, повышаем проф. уровень. Как и велено, чтоб, мол, в поте труда есть хлеб. Благонравно, морально. Даже сакрально.
  Вот он, класс средних, здравый, моральный плюс "золотой"-де, мнил Аристотель.
  Но, коль подумать, впрямь нет подлей, лицемерней среднего класса. Чтó суть все знания и умения, чем он горд, как не средство умелее, безупречнее, претворить в жизнь гнусности - чтоб сыметь тридцать сребреник? Например, сочинить флэшмоб по заказу элиты или сдизайнить цимус из пакости, чтоб прельщать ею быдло в выгоду высшим. Всё это выполнив - получить титул профи, отяжелить счёт в банке и, с чувством гордости за талант свой, нравственно слушать Бáскова, Нюшу или Трещоткина. Вкусы средних - тоже ведь средние: выше Басты, конечно, ан ниже Баха.
  
  441
  Вот пример, что в раю, отвернувшись от Бога к мыслимой вещности, чтоб судить её от добра и от зла, мы пали: век назад, при Советах, при дефиците массовой вещности, мы хотя б задавались "злыми" вопросами, напрягались, рыскали в духе. Споры на кухне трогали не одну лишь политику с бытовизмом, но философию и влеклись к трансцендентному. Выходили Платон, Кант, Лейбниц, Гегель и Ясперс, их покупали: пусть не читали, но открывали - и вдруг какая-то мысль трогала: скажем, та мысль от Канта, что бытие вещей непостижно, их как бы нет вообще, пусть вы даже о них и расшибли лоб... Но пришёл 92-ой с базаром. Бросив дискуссии да листание мудрых, кинулись в вещный мир... И тотчас пали ниже. До европлинтуса. Люд погряз в вещах. Ажитация вокруг сотовых чего стоит, вплоть что есть клубы всяческих брендов, где разбирают, сколько у тех или этих "труб" пикселей, сколько дюймов дисплей и прочее. Люд в рабах у компьютеров, у смартфонов, у соц. сетливости; он холоп достижений в знании зла с добром, в первородном грехе то бишь.
  Мы мобильник изучим; нас похоронят вместе с мобильником, вспомним древних, что хоронились вместе с их скарбом. Но пользы нет как нет. Истин нет ни в смартфонах, ни в инстаграмах. Истина в Боге. Но мы на Бога смотрим, признаться, только на Пасху. Ибо и Богу, как остальному, прежде великому, дали место и время, где и когда представляться детям Адама, занятым вещностью.
  442
  Вспоминаешь, что этика быть пошла с первородных грехов познания "зла" с "добром", скреп морали и всей культурщины, то есть самый моральный был змей из Библии, брат Адама, - и стынешь в ужасе. Вместо "образ-подобья" Бога, я вдруг стал образ-подобье змея?
  
  443
  Мудрый даос - В чём смысл жизни, золотая?
  спиритке Я не знаю, ты не знаешь.
  о смысле жизни И от этого у нас
   мысли лезут в свистопляс.
   У тебя - в мистичность далей,
   в бестиарий, в Третий Рейх,
   и в готические залы,
   и в напевы лорелей.
   У меня намного проще:
   мне бы женщину найти
   и в дубовой, скажем, роще,
   отыскать в неё пути.
   Я-то знаю: в ней секреты!
   не в Делёзе и не в По!..
   О, единственная, где ты?
   Ты в которой из эпох?
  
  444
  Где ключ враждебного отношения к миру: к рубке лесов, ловле рыб, осквернению недр, задымлению воздуха, токсикации рек при всём том, что треть этак добытого вскоре сгнивает непотреблённым? Где ключ коллапсов, губящих род людской? Ключ - в раю, где библейский змей объявился с внушением принять знание зла с добром; т. е. прибыл с судом решать, в чём добро и в чём зло, против Божьей морали, в том состоящей, что всё "добро зелó" (Быт. 1, 31). В этот миг мозг Адама выдумал нормы собственной этики, игнорируя Бога. Так, он немедленно принял райский сад "злом", а себя самолично принял "добром". Естественно: стал бы он себя резать, как резал дерево? стал бы драть себя, как зверей? Не стал бы. Этим он бы вредил себе. А "добру" не вредят отнюдь, его холят, даже и любят... Нет, прежде любят, а после холят. Вот и Адам возлюбил себя вместо Господа Бога. Это губительно. Отказаться любить всей душой и всем разумом и всей крепостью Бога (Втор. 6, 5; Лук. 10, 27) это, по сути, прелюбодействовать, бросив Бога, и самому пропасть.
  Раз Адам "добро", остальное, - даже и Бог, - по логике, не вполне "добро". Ведь логично? Логику ценят! Этим ментальным, после практическим нескончаемым актом пращур наш сам себя изолировал. Он стал в позу над миром. Он в него плюнул. Он и мир стали антагонистами. Где и как Адам дал исходный бой миру, нам не открыто. Он стал субъект - всё прочее стал объект. И данная антиномия знаменует трагический катаклизм перво-наперво в самоё Адаме, в смысле в расширенной первозданной, так сказать, анатомии нашей, спаянной с миром. (След краха - в физике тела, в нынче естественной нам симметрии, при которой одна половина - эхо другой, исконной, бросившей всё, с чем оно было слито прежде в эдеме, ставшей неполной и воссоздавшей, логикой зла-добра, полноту, псевдо-целостность, не реверсией к райскому, но конструктом сращения компоненты исконной с клоновой левой, присочинённой и симметричной фракции тела). Евой Адаму сделалась ближняя, кровная как бы область вселенной, признанная не вполне "добром", а порой - чистым "злом". Вот так. Постановка "злом" равного значила, что Адам расщепился, то есть в себе признал нечто "злом". Пол - преступной генетики. Половой раздел - действо падшего. Ликвидации розни с раем как с универсумом предстоит ликвидация секса, прежде в сознании, после - в физике. Ведь форм-фактор грудо-вагинных клонов мужского есть плод селекции от адамова рода. Собственно, в Еве перед Адамом встала природа (рай, универсум) внешней ближайшей сродственной области. Мы, твердя о глобальной косной бездушной-де, неразумной природе, что погубляет нас катаклизмами и препятствует духу, лжём. Природа творит, что дóлжно, и служит Богу. Коль нам природа с Богом во вред уже и мы с ними сражаемся - значит, мы больны, но не Бог и природа. Ибо мы выбрали зло с добром и мышление от добра и зла, первородный грех. Что же, Богу прощать нас, прущих на истину под эгидой "добра" с артиллерией "зла"? Как Адам предпочёл свой путь - так природа следует Богу и не виновна, коль человек попадает пóд ноги.
  
  445
  Иудеи - род эмигрантов из человечества.
  
  446
  Я омéлосил слово, высловил мелос.
  
  447
  Бабство.
  - Носишься с женщиной, коя "истина", "чудо", "Вечная Женственность", "рай", "вселенная", что Адам-де испортил! - вёл мне приятель. - Но предикаты ей даришь ты. Она о себе иного, веришь ли, мнения. Раз жена улетела, офис в Германии... Я два дня тосковал, позвал одну, что мне нравилась, много лет причём. Я на ней не женился, хоть очень нравилась. Не глупа ведь, а - одинока, так уж бывает. Мы с ней встречались, вот и позвал её. Стол, цветы, ви́на, музыка... Она счастлива, и я счастлив. Долго болтали, точно подружки. Срок, мыслю, жёстких игр. И, под соул-певицу, майскость за окнами с соловьём в саду, стал ласкать её... Вот, лежит, исцелована в грудь и бёдра и в одних стрингах - этих занятных маленьких штуках, что как бы есть на ней, но и как бы их нет. Снимаю... Ах, нам нельзя, - твердит. Вновь тяну эти стринги... Нет, нам нельзя, ах!.. Как?! Я раздел тебя, ты нагая и не впервой со мной. "Секс" обидит жену твою, "оскорбит", не хочу, ах!.. Чёрт, а у нас что, не "секс"? - ору.
  После взял меня смех. Ужаснейший! Ибо впало мне, что твоей "Вечноженскости", "чуду", "раю" и прочая дела нет до высокого, до вообще человечьего, до того, что мы есмь, - до разума, до изысков чувств, до эротики, до культурного дорогого общения. Что целована сверху донизу, что мы с ней душа в душу, что я люблю её, что она оскорбила жену мою, раз лежит на супружеском ложе, - это не значит, это всё малость. Что мы одно почти, что её тело рядом - это не значит. Ибо она себя понимает... Чем?! - мой приятель спросил. - Вагиной!! Только её не трожь, ибо там как бы сущность... Именно! Этот "рай" твой, "Вечная Женственность" и "вселенная" понимает себя... Ты понял, чем?!
  
  448
  Жажду, чёрт, чтоб её глаза плыли, как я вопьюсь зверьём в напомаженный, изрекающий стоны рот её!! Жажду, вставив ей, целовать очерёдно все её ногти - крашенные рук, ног - яро! также сосцы ей жать после доброго, адекватного Богу дня! О, спёрло дух... Появись она здесь сейчас - целовал бы ей пятки! и за восторг бы счёл, с упоением чуя, что не люблю Бога с пылом, равным земной любви!!!
  
  449
  Что есть формула? - ограниченность мысли. В свой черёд, ограниченность формулировать проще.
  
  450
  Нас, in fin, настигает буддизм, резиньяция. В 20 лет человек ещё жадно, яростно внемлет "доброму-вечному". В тридцать - чувствует, как судьба замирает и он из общества отделяется, хотя должен сливаться с ним, и как вдруг окружение начинает плыть мимо кадрами фильма. В 40 лет - понимает бестолочь тезисов, гиль рацей и рецептов лечения бытия персонального и всеобщего, то есть фальшь всеглобальной менторской фразы... И мы приходим как бы к покою (кроме политиков да больных, естественно). Наступает желанный личный буддизм, метафорой - amor fati, преданность року. Мы его чада. Все до единого. Смыслы - вон. Чем они, смыслы, больше, чем громогласней, также научней и доказательней - тем беспочвенней. Ведь иначе мир улучшался бы. Но такого не видно. Взять, некто учит, что "чёрно-белый взгляд" разрушителен, должно видеть в "цветах"-де. Учит и учит, сам живя от двоичности, бинаризма мышления, что дробит на мужское и женское, свет и тьму, жизнь и смерть, плюс взахлёб пишет в форум "Зло и добро"... Но ведь зло с добром - мать и щит оппозиций, что нам внушают не полихромный, а чёрно-белый мир, мир моральный, вапленный ложью. Пучит с рецептов. Рок нас спасает. Рок это попросту ход вещей без слов. Коль возлюбим рок - amor fati - будем счастливей.
  
  451
  В Нежино два грибкá тонконогих вскинутся под малиной и сотрясаются под малейшими блошками. На другой год - валуй под тополем. В третий год - подберёзовик. На четвёртый - лисички, а под черёмухой вырос тучный рогатик. Лéта есть - без грибов почти. И вдруг год с шампиньонными шлейфами; как одно место вянет - пенится новое! Всюду ивишни! а поваленный ствол в маслятах! а у дубов в пляс белые! кружит млечник! в хор прёт осиновик! груздь - косой коси! в ёлках рыжик с влагою в шляпке! Осень приходит. Стылее; скорбней, ветреней рощи. Звонче твердь - высь бледна и пустынна до стай крылатости, до пронзительных звёзд ночами. Поздний гриб вянет, весь скособоченный. Из репейников выйдет ёж - и несёт его в тайну.
  
  452
  Для иудеев. Вы, вы "начальника жизни" кончили! Вы загнали всех в мóроки. А эдемский змей - пращур ваш. Он из рая всех выманил. Херувимы в рай не пущать? Вздор! Знак частных пажитей - херувимы. Вы их поставили! Ибо общий рай - ваш стал. Дальше ложь - будто Каин плох. Авель скот жрал и кровь лил - но бог любил его, потому что сам выдуман плоть сжирать! Ваш второй шаг: Каина обвинить в "убий"... А я думаю, что убийства и нет вообще как провинности, если разны трактовки этого дела. Мы убьём - это зло, а Аврам казнит - благо? Стало быть, оно в мозге лишь, "не убий"? и, следственно, только мысли преступны и сборник мыслей и правил Тора, - да? - как накат ваш на рай, плоть, истину! Обрезание иудейское - дабы плоть презреть? Мол, с себя хоть всё мясо срежь ради слова! Вот они, тайны-то! Третий шаг ваш - Христос, друзья. Нет, не Слово распято, как вы внушали нам, убеждая нас быть, не жить. Гамлет маялся: быть - не быть... Вот дурак, словный клоун, раб вашей Торы! Жил бы - не маялся... Кровь на вас! Вы не слово распяли. Жизнь вы распяли! Мол, распинайте плоть, она - дрянь. Ваш Христос сыграл, как он жизнь свою, - непотребную, ибо суть, дескать, в слове, - взял да и сбросил... так что хватило на квадрологию , на Никейский собор и веру. Вам части мало? Вам целый мир отдай?! Вы придумали, дабы все не хотели плоть, дабы все легли в гроб с Христом!! Мир как фокус-гипноз ваш?! Что там трюк Дэвида, кто летает по воздуху?! Ваш Аврам, затмив истину, из семантики мир скроил! Оттого спотыкаемся. Как во лжи не споткнуться? Я вот и спрашиваю: днесь истинно? Слушай слёзы: их непомерно! Что же, с победою! Дескать, мёртв рай, а слово живо? Бей гоев! их в царство Божие, а вам "дар непреложный"? плоть и земля? Так? Скот, рабы, сикли?
  
  453
  Что словь не может. Многие, в том числе и священные тексты воспринимаем недостоверно. Видим лишь смыслы, внятные и прямые, а интонации и оттенки не различаем. Темп, акцентацию и подтекст словь плохо передаёт. Чтó в библии рек Бог, знать невозможно.
  
  454
  Нужное - в нас. Тьма истин, что не всплывут с глубин, ведь мы сами им запрещаем, а вместо этого дарим уши сторонним, - дескать, экспертам. Те знают больше? Вовсе нет. В нас есть всё. Надо просто открыться... Рамки в нас - отчего? отчего в нас порывы к саморедукции? Где надсмотрщик мышления? Где палач его? Если что подавляет нас - только то, чему мы покорились. Надо спасаться из вавилонского плена мысли, впрочем, и чувства. Чувства важнее. Чувства в нас плоские, оттого что моральные, значит ложные. Всё, что создано фальшью мысли и чувства, - ложное. Значит, всё здесь в "миру сём" - ложь. Бежим! В аморальные части мира! К истине.
  
  455
  Где и кто мой Бог. Участь гиблая, но - духовная, раз сверг ложь: словотý как мышление от добра и от зла, от ценностей, то есть денег. Плюс сверг и бога слов - бога, стало быть, денег. Вникнуть в ложь логоса в пик торжеств его (СМИ, мобильники, TV, твиттеры, банкоматы, соц. сети, толкиен-гарри-поттерство, роботня в кино) было приз неуёмному, ведь судьба моя как аврамова: он бог слов - я бог ДОННОГО. Вся загвоздка, что бог мой - не экспонируем, не имеет ни форм, ни признаков; в общем, я своим донным бог, что вне слов и понятий. Вопль, междометия суть язык его. Я общался бы воплями, но оставшийся срок мой и обусловленность всех вокруг меня клонит к средству проклятому: вновь к словам.
  
  456
  Оппозиция как мышление в новых схемах есть философия.
  
  457
  В граде Флавск Тульской области, при правлении мудрых, массовых рейтингов, президентов, спасших Россию и обеспечивших ей прогрессы, книжный закрылся. Флавск с населением в 30 тысяч, не меньше, нынче без книжного, хотя цезари, помню, ляпнули, что при них будет курс преференций малому бизнесу. Но в г. Флавск Тульской области за квадратный метр рынкоплощади стали брать 200 руб. ежедневно. Книжный закрылся.
  Это всё видя, я и подумал, что попадал всю жизнь непрестанно в "чёрные дыры" милой мне родины, где иначе, чем в остальных частях, процветающих, - попадал при Советах, так и в дерзаниях медведизм-путинизма. Где бы я ни был - словно спускался в грязный, зловонный трюм из обещанных VIP-салонов.
  Но, если честно, пусть не даётся мне насладиться провозглашаемым каждый миг всетриумфом "добра" над "злом" на одной восьмой суши ― я не печалюсь. Радуюсь. Ведь коль тягу к "добру" и "злу" нашептал змей из библии, коль "добро" шло от змея, то Флавск священ есмь: здесь Господь Лично грянул на дьявола. Ведь в раю рынка не было. Рынок - место тусовки качеств "добра": лжи, денег, гнёта, корысти. Бог его в Флавске снёс, этот рынок, промысел змея... Что же про книги, коих не стало, так ведь, по логике, если древо познания "зла" с "добром" воспрещается в месте Бога - сходно исшедшие из сего древа книги.
  Бог сберегает Флавск, избывая культуру змеева рынка, - так же, как раньше вызволил град сей из изобилия абсолютнейшего "добра" с Чернобыля, что нахлынуло как победа мышления от "добра" и "зла" в высшей стадии. Пусть следов от культуры не остаётся в богоспасаемом вечном Флавске, армагеддоне нашего времени, где сражаются Бог и змей!
  Везде, где Бог, исчезают грады и люди. И начинается Жизнь.
  
  458
  Слом Жизни явен. Вот планы "Mobi", ? 5, 2008, знак конца света: "Так, по прогнозам Сертифицированного института специалистов по управленческому учёту (CMI), совещания вскоре станут заочные, с голограммами. Так считают 30% топов Британии. Треть уверена, что с принятием бизнес-планов справится и искусственный разум. А прогрессивное меньшинство - 12% - не исключают ввод чипов в мозг" in spe.
  
  459
  Кратко, тоном научности, без Адамов и Ев, о том, чтó есть собственно первородный грех.
  В некий миг человеческий разум стал декретировать свой закон без учёта реального, то есть сверг планы Бога в пользу измышленных дум и грёз. Сократ произвёл "добро", идеал человечества, из проб абстракций в мыслях Сократа. Кант сказал прямо: разум диктует нормы природе мыслями Канта.
  Между Реальным, данным нам Богом, и Идеальным как нашей грёзой - противоречие. Рост второго препятствует росту первого. Эволюция разума, полководца абстракций, есть инволюция, крах Реальности (см. Герни́ка и Хиросима). То есть власть разума и триумф его означают власть выдумок, слов, идей и понятий - и гибель Жизни.
  
  460
  "Что же поделать? - вот как нам скажут. - Ладно уж. Мы живём потихоньку - и проживём себе".
  Нет сомнения, проживём свой век... Только ― мало живём мы. Можно жить вечно. Так, Гробовому N. и по меньшим мотивам верили, дескать, он оживит детей. А в чём тайна бессмертия? Прекратить познавать "добро" и его реверс "зло". Прекратить - и жить вечно.
  
  461
  Фокусы правящих. Нет налога на роскошь? Власти заботятся не о качестве нации, что улучшится, коль корыстных сгонит в европы их скупердяйство, но о возможности длить грабёж.
  
  462
  До меня несли вздор про вас: что-де племя, как прочие, только разве Христа не чтят; что назойливы богом, жаждущим сикли, скот и рабов; что ещё вы прагматики, оттого вас шпынять не грех, ушлых в "Ветхом"-де "Слове" ради корысти; что вы везде, где прибыль, но столь ущербные, что вас как бы прощают, маленьких: мол, играйтесь, только не дуйтесь. Это неправда. Я вас постигнул. Вы дали логос, он вами выдуман! Цель - сманить в слова! Ставка тут велика: вам истина, а нам бред. Нам гроб с Христом - а вам "мир сей". И вы лишь ждёте, чтоб мы низвергнулись, как свинья гергесинская. Цель - давить человечество, дабы стали вы - господа всего, дабы всё было ваше... Ради чего Аврам (не Адам отнюдь!) стал внушать, что есть "зло", но есть также "добро", что тотчас стало деньги... Целое в клочья?! Не было ни "добра", ни проклятого "зла". И вдруг вы есть "добро", а другие все - "зло"?.. Что, зависть в вас? алчность властвовать, чтоб устроить мир, где в царях иудей, внедряющий "дебар Яхве" как слово "Бога"? Нет, так не будет. Истина близко. И не поможет, что, вы соврёте, частная вера, для иудеев; что ваша вера, мол, бредни древних пророков, мудрь от раввинов и, мол, ответственность вся на Яхве, если он бог. Нет, лжёте. Вы рвали истину на понятия, дабы нас гнести "не убий" и сходным!.. Но, спрошу, если вы оболгали рай, то тогда "не убий" ваше, может, "убий" как раз? "Не убий" ваше явно "убий" есть! Сходно все "не" ваши "да" суть в истине рая.
  
  463
  Я - против словного как культурного; захоти помочиться кто, сочту ханжеством, если он (она) прячется, подчеркнув тем искусственность и мораль свою как сакральное: я, мол, жру; в результате есть кал, пардон, это низменно; но я делаю, чтобы думали, что его как бы нет, дерьма, что я вовсе не плоть, друзья, но природы возвышенной... Как раз низменно из эдемских чуд (для добра-де, разумно, очень культурно, гастрономически в высшей степени мозговых затей) приготовить убоину и сожрать её, обращая мир в сéрево. Жуток мир как жор жизни, как выброс мёртвого. Нужен фиговый лист на рот... Я пустил мочу на фасад Мал. театра и облегчился. Я хотел, чтобы здесь была вся глобальная мировая культура с лживыми и пустыми глазами, дабы отпраздновать перед ней обсыкание окаянной библейщины и все пакостной слови в частном и целом!
  
  464
  Был уникальный строй. Почему? Потому что строй нынешний не показывает взлёт духа, ни гордых подвигов. Строй Советов, в частности, претворял ницшеанский план сверхлюдей в отношении масс. Рядовой недалёкий "товарищ" чувствовал значимость, сопричастность великому, будь война с капиталом, битва с нацизмом и построение коммунизма, рая земного. Всех строй Советов звал "созидателями", "защитниками", "творцами". СМИ воспевали животноводов, бамовцев, гидов, нянь и военных, простолюдинов. Их уважали и прославляли. Даже и вохра мнил: он герой, охраняющий от врагов лучший строй на земле.
  Нынче власть не считается с массами. Поведение, социальный курс, образ жизни, этика власти хамски циничны: общество ноль - власть все сто. Шельмоватые взгляды, лица под лаком, нрав казнокрадов, ложь демагогов - вот власть сегодня. Плюс неуёмная жадность бизнеса, поглощённого властью. Он ещё юный пошленький менеджер ― а в глазах прыть акулы с фальшью улыбки... Был уникальный строй, мифология. А теперь одна проза, холя кишечника.
  
  465
  Опосредована любовь.
  В нас жадная страсть к понятиям, к толкованиям мира. С грехопадения люди ценят их больше жизни. Пращур наш, кто подверг рай ревизии, тем явил, что ему важней рая свой взгляд на вещи, - лучше, итожа, смыслы о жизни, чем самоё жизнь. В первые годы прошлого века книжно подкованная Л. Гинзбург мнила, что ей трава не значит; значит - понять траву. Меж вселенной и нами встрял медиатор; мы с тех пор слушаем не вселенную, но посредника, разум. Разум особый, фаллоцентричный, математический и формально-логический, разум ценностный, без других измерений. Каждая вещь в нём: облако, вишни, люди, планеты, - всё превратилось в место для штампов в форме суждений; штамп значит больше, чем сами вещи. А непосредственного приятия (напрямик принимая вещь, ты не судишь и, значит, любишь) - мало, ничтожно. Вместо Живого Вольного Бога - мысли о Боге как о церковном, авторизованном в папе римском и активируемом на Пасху. В этом же плане и вместо музыки - понимание музыки как грошовых попевок. Взять и любовь саму - и о ней есть понятие как о фрикциях М о Ж.
  Разум строит по принципу: не по милу добр, по добру мил. Милуй, чтó нравственно, признанно "добрым" (значит моральным); то же, что манит против морали, проще, чтó мило, но что недобро, это не пользуй, ибо безнравственно. В данном ракурсе Бог есть то, что, сболтнув мораль, дремлет в дыме кадильниц в заспанной церкви. Сходно любовь теперь ― сброс секреции.
  Чтó пройдёт фильтры разума - то и есть. Остальное есть, но без права быть. Суть вещей при подобном подходе не замечается. Бах для масс "лабуда", потому что в нём уйма нот, куча, масса всего, как в жизни, что не прошла тест разума. Оттого и курьёзы. Скажем, составилась мысль о книге будто о должной сумме страниц (полос). Если их меньше нормы, им не назначат статусность книги. Если их много - тоже не книга; надо урезать, чтоб стала книга. Так вот и действует Сцилла зла и Харибда добра.
  Любовь... Чем была любовь? Чудо, сказка, волшебность, взрыв всей органики и магический синтез! Нынче - гламурная случка в VIP-интерьере с рванием, как бы в страсти, на фигурантке бра от Армани (от Intimissimi). Коль любовь в реквизите убогом, это не та любовь; нет любви, если нет антуража. Ну, и про Бога... Бог, Он ведь чтó был? Сущность, Всевышний, Кой мог содеять всё, что захочет. Днесь Бог - лик в рамке, блеющий этикой. Толкования облепляют явление, познают его инструментом "зла" и "добра", купируют, - и выходит урезанный, ограниченный, истолкованный клон.
  
  466
  С позорной и нестерпимейшей ересью в отношении Бога надо кончать. В искусственном: в рясах, в службах, в акафистах, на иконах и в таинствах, - Бога нет. Он был так затёрт человечьими толками, что чуть виден. Схимники - в оппозиции к белым клирикам, так же, как к киновийным, да и взялись они из особого, углублённого чувства к Богу. Надо постигнуть: Бог не мораль отнюдь; "не убий", "не кради" и так далее - это всё от библейского змея, князя морали, лорда законов, строемых на превысшем - смерти. Всяк закон, норма, правило обоснованы смертью. Бог свергал закон беззаконием, что принёс Христос ("смерть закона - Христос", Рим. 10, 4). Выглядя в мире дерзким смутьяном, наглым юродом и богохульником, Бог законами осуждён, являя, что мораль призвана к умерщвлению Жизни-Истины, каковою Бог был. Бог есть "Жизнь как субстанция Жизни; но и Сверхжизнь, ибо Он Саможизнь, от Него вся иная Жизнь", - говорил Дионисий. Бог есть бессмертие. Это напрочь ломает modus vivendi, созданный смертью.
  
  467
  Онтологический криминал. Реальные М (гамадрилы с шарами мышц, но с банальным умом, увы) и подруги их, настоящие Ж (блонды с ветром в мозгах), ― это цель человечества; Шварценеггер и Барби всегда влекут. Но - заблудшего человечества. Расхождение Ж и М длит разлад в человеке, цельном в начале. В Еве с Адамом люди отторгнулись "первозданного чина", пишет Исаак Сирин. Разошедшись душевно, анатомически и так далее, эта пара интенций, гробя эдемское, сотворили взамен его М и Ж. Впрочем, как же иначе при установке воли, мышления и перцепции на понятие "зла-добра", при котором Адам-"добро" предъявляет претензии к Еве как к "добру небесспорному", чтоб сводить её к переменной конструкции, отвечающей планам быть адекватной алчбам Адама.
  Ж и М - плод растящего половую, да и любую рознь, направления разума, искромсавшего мир донельзя. Это преступники хуже прочих: онтологический криминал, рассекший эдемский тип (обладавший свободой, вечностью, всемогуществом) на гротескные части, что напрягаются скомкать райское массой фаллосов и грудей.
  
  468
  Культура.
  Жизнь моя сжата в тесные монструозные рамки и стала в лад им жалкой, уродливой. Я со школы учил тьму лживого, ненавистного, математику в том числе, "королеву наук". Объяснить могу ненависть, зная, что все науки зиждит Ананке-Необходимость, что правит миром в качестве корня всех постулатов, - кои, мол, входят без уговора даже в мозг Бога (по слову Лейбница иль ещё кого). Я смотрел в мёртвый ряд цифр, гадая: что же такое? как? почему в них, в сборище знаков, плоских, бездушных, в мёртвой задаче ищут смысл жизни в виде ответов? Ибо из цифр ничего не могло быть, кроме искусственной ситуации. Жизнь есть большее, жизнь есть нечто ещё. К прискорбию, ни науки, ни разум не признают сего нечто. Я был согласен с Ф. Достоевским, вникшим, что дважды два равны смерти. Можно наделать безукоризненных чётких формул, кои, однако, не оживают. Значит, все числа и все цифири - это не жизнь, а мёртвое; и меня понуждали, значит, жрать падаль. Также в словесности. Речь героев, бывшая эхом неких конкретностей, превращалась в примеры, в формулы, в эталоны, в ценности мира, чтоб ими правиться. Характерно: чем площе автор, тем больших рейтингов огребут его перлы, вроде что "человек - се гордо", или: "живи не зряшно". Кто в мире знает, как жить не "зряшно"? кто?.. Нам спускали цель, чтоб ей следовать, то есть следовать за панующим политическим лозунгом либо общим поветрием, ― игнорируя, чтó вблизи, то есть то как раз, что и есть твоё личное. Нас учили не жизни, но толкованиям под стать правилам политических, социальных, нравственных конъюнктур. Жить значило знать ряд принципов. Нас готовили к странному, жутковатому факту, что ты ничтожен, что ты напрасен, если не служишь неким понятиям: "чести", "партии", "инновациям", "общим ценностям", "гуманизму" и того вроде, то есть идеям. Так вот из личностей (в СССР ли, в РФ) и возник скоп посредственных с их моральными и культурными бзиками. Нас учили холопству общим понятиям, словоблудию, громким выдумкам. П. Корчагин, павший за "принцип", или же Сорос, ассигновавший фонд "гуманизма", были герои.
  Я служил "идеалам". Всех и не вспомнить. О, идеалы не обитают в облачной выси. Быть образованным, быть культурным, рациональным, нужным, полезным и позитивным, честно трудиться к общему благу - тоже идеи, рамки мышления. Я являлся рабом их. Это как лошадь: бегала, но её вдруг навьючили да погнали в даль ради благостной химерической Шамбалы. Я батрачил на фикции, непригодные жизни и моей частности, я был раб чьих-то домыслов о путях бытия. Я постиг, что я есмь - условно, а не реально. Сгинут идеи данной страны, её смыслы и ценности ― следом сгинет и жизнь моя, не успевшая жить на деле, но претворявшая "образ жизни", нужный затеям в облике власти. Две уж затеи с грохотом лопнули (про советскую и про царскую). Лопнет, жду, путинистская, ведь её ладят те, кто всего лишь пройдохи вроде минувших.
  Я был критичен как к бытовой оглупляющей дряни в виде повальных ах-увлечений йогой, Высоцким либо ещё чем, так и к казённой, в виде марксизма или кап. строя. Я убеждался, что всё, что делают, ипокритство и мóрок; что, не умея жить непосредственно, а живя по понятиям, мы принудились к вздорному: к стройотрядам и выездам на картошку, к играм "Зарница" и пионерии, к демонстрациям и великим овациям в честь решений партсъездов, к массовым митингам за права негров США, к кампаниям битвы с пьянством, к превозношению ленинизма при коммунистах и буржуазма при ельцилюции, а теперь вот к флэшмобам да политшоу от соловьянистых... Но, однако, нам скучно, будь ты сам Сорос либо Медведев. Я как-то чувствую: человеческой жизни это не надо; ей бы любви - безумной, всепоглощающей! ей бы воли - райской, безмерной! Но вместо воли вышли загулы, вместо любви ― сексажи. Как так, терзался я. Отчего мы несчастливы?
  Жизнь ушла, как песок между пальцев, трачена на фантомные, - эпохальные-де! - поветрия ("через 20 лет коммунизм!", "через пять лет РФ будет рог изобилия!"), вплоть до схожего с бредом кредо: выплодил сына, вырастил дерево, дом возвёл - значит ты, брат, не зря, не зря... Я, скажу, прожил зря, несмотря на воспитанных, сколь ни есть их, яблонь и отпрысков. Ибо я срубил больше, чем мной посажено; я детей родил, дабы им быть рабами лживых понятий, даже из самых как бы сакральных, вроде той "купленной кровью славы". В этих проектах пафосной фразы все мы есмь - чтоб не жить, а разить врагов власти, строить рай алчным пошлым ублюдкам, чтоб сажать дерево, прежде вырубив сто дерёв под базар, чтоб растить сына (дочь ли) в правильном браке, напрочь забыв о чужих чьих-то детях и о внебрачных где-то там собственных.
  Это, данное мёртвой силой, - математическим дважды два есть четыре, - виделось страшным, тягостным призраком, пока я не прочёл вдруг Фрейда. Вовсе не Фрейда с звонким либидо или перверсией, а философа Фрейда, вникшего в сущностность. Счастье, Фрейд сказал, невозможно в культуре. Что значит: главного, что желают друг другу, у homo sapiens, пока строит культуру, нет и не будет. Счастье заклали нравственным акциям - высшим ценностям. Ужас в том, что какие Пальмиры ни возводили б и сколько "майбахов" ни продюсили б, сколько стрингов ни шили б - всё на руинах бывшего счастья. В деле культуры счастье нам мерят малыми дозами как презент за бессилящий, оскорбляющий человека в нас, рабский труд, при каком надо быть позитивным и в крик доказывать, что влюблён в сей труд, кой per se бесполезен, и притворяться, что в некой женщине, с каковою сошёлся, - вся твоя радость и вам хватает редких мгновений будничных случек. Грёзами сделалась не Елена Троянская с золотым руном, а уикенд, чтобы вдрызг "оттянуться". И хоть Фрейд спрашивал: стоят выгоды от культуры мук и страданий, ей приносимых нам? - но никто, также сам Фрейд, нé дал ответа, мысля культуру необходимой.
  Вправе культура быть тиранией? Это культура властной корысти и подавления ради выгоды власти. Мать её есть не воля насильников, захвативших власть, - но затея Адама, мнившего, что "добро" только он, а прочее не вполне "добро". С пор Адама, как он сожрал плод знания зла с добром, зиждят социум-зиккурат, где счастье - зверь очень редкий. Ход человечества экскортирует рост репрессий, что бы ни врали. Так что "прогресс", рождающий-де возможности процветания общества, - о чём лгут непрестанно с вечной уловкою назначать переломный миг на десяток лет позже в вот-вот грядущем, - в осуществимости есть не более чем свал жизни в новое варево для питания смыслов. Правила, нормы, регламентации достославной культуры всё изощрённей. Каждый день мы относимся к дню минувшему сходно как к бескультурью и криминалу, так что свободы меньше и меньше. Ибо культура знания зла-добра ищет только "добра" для власти, гробя даримое раем счастье.
  
  469
  Честное радио. "Не живите в том мире, коего нет". Перл радио - государственного - "Россия". Предполагается, что лишь данное радио растолковывает и являет нам честную, настоящую жизнь. Не слушаешь радио государства - и ты фальшивый, пятоколонный. Властные органы испокон мнились правильным, достоверным, истинным эхом истинных фактов... Верь всему, что вещает "Россия", мы, получается, жили честно, по-настоящему, как при Ельцине, Горбачёве, Брежневе, так при Сталине, нынче Путине, что, конечно, сомнительно. При любой смене лидера изменялось вещание, и что было при Брежневе, отрицалось при Ельцине. Те, кто жил при них, подтвердят.
  А, стало быть, нам вещался обман? Да, истины не вещалось. Радио врало. Врёт и сейчас, - как прочие СМИ, - но, ясно же, не по злым неким умыслам, а по спущенным планам на "позитивность" и на "научный подход к явлениям", на "высокую нравственность" жизненных и гражданственных взглядов, предполагающих спайку с властью, нищие пенсии, безработицу, криминал, репрессии, патриотику плюс подобные славные и исконно-посконные шашни власти с народом почерка соловей-шеинизма. Всё это, кстати, из арсенала внуков Адама, вздумавших, что постигнули, в чём добро и в чём зло. Концепция: "не живите в том мире, коего нет", - приемлема с новых ракурсов: например, как напутствие осудившим рай: "Не живите в том мире, коего нет. Мир, созданный вами, лжив. Вернитесь".
  
  470
  - Павел Михайлович, - она тронула щёки. - Что эти смыслы, раз не дают быть с вами, если их соблюдать? Иначе: раз не дают мне счастья?.. Что со мной будет? И для чего я к вам?.. Странно, но я ведь знаю, что я спасу вас! Не улыбайтесь... Я... мне не легче... Может быть, у меня лишь и будет, что постояла здесь. Но уйти вряд ли проще... Если б не прятались, точно Ларина Таня, было бы лучше. Как всем в любви жить, если рождаем не от любви мы, а от морали? Раз любовь прячут и раз рождает, значит, мораль, скажите: как может доброе быть от зла? Жить - как тогда? для морали? смыслы уважить? чтобы как принято? Спрятав то, что во мне горит? Чтобы я не краснела и чтобы вы потом не смеялись, будто я дурочка? Жизнь давить в себе лучше? Это не грех? Мне важно... но и не важно, любит ли... Мне б самой любить, будь что будет... Именно! Пусть горит!!
  
  471
  Были вскрывшие гниль слов, были! И как провидели! Не о тех речь, кто, хая старое, затевали такое, что прежнее мнилось раем, или кто ставил мат древним - новыми смыслами (факт лжи, чинящей самоё себя инструментами фальши). Се не предтечи. Лишь кто сходил с ума - мне предтечи. И кто постигнул, что всем идеям, скроенным, как иной Петербург и упряжь, противостанешь только юродством и лишь безумный жив, - мне предтечи. То есть мне Ницше друг или Лаоцзы, а не Кант-фразёр. Смыслы, пусть и гордятся, - жалки, узки и мелки. И все Америки с продуктовой культурой, но и духовности ватиканов/лхас - узки, мелки и жалки. Были предтечи, кто постигали, что избавление - обездолить ум до свойств tabula rasa. Были герои, свергшие принципы, проредившие дебри ханжеских слов... но сникшие перед библией, позабыв, что там корень. Не подвели черту: нигилизм вели, абсурдистику, шли в паяцы и в Дон Кихоты, в "бул убещулы" всяких Кручёных, мыслили Прустом, чистились Джойсом, чтоб только вырваться, - а открыли единственно, что всё фальшь и что есть некий выход. В чём же он? В смыслах некаких истинных, толковали нам. Антисфеновской киникой, парадоксом Эйнштейна, ленинской догмой, ницшевским молотом, также прочими liberté в отношеньи рутины выдали вновь слова, чтоб фальшь мира, уж голоштанная, заимела обновы. Больше столетия оглушает перл: "красота спасёт". Как спасёт, если даже Христос не спас? сам Христос, кой был "Слава" и "Сила", "Прелесть" и "Мудрость" наипредельные! А тут часть спасёт? четверть? сотая? ноги мисс Юнивёрс спасут? "красота" человечьих масштабов? типа, лолитка?! Нынче поправили: дескать, всё-таки "красота спасёт". В этом всё-таки - веры мало и, в общем, нет её. Словь сама, - в чванном смысле, что словь у бога, всё через словь есть, - словь эта, прежде чем петь себя, выдаёт, что спасенье в безумии ("будь безумным, дабы быть мудрым"; 1 Кор. 3, 18), когда с пафосом гонит праотцев за познание зла-добра как peccatum originale.
  
  472
  Нужно в бессмыслице, что Россия, не по-варяжски, не по-марксистски или по-ельцински драть её, - а в сыны к ней без циркуля, как в тот пункт в человечестве, где ни смысла, ни формы - яма средь мира. Вы достоитесь к властному трону и обнаружите, что вы так изменились, что не поверить, как получилось, что в отутюженном вы пришли к нему, а от трона лишь пшик да опять сучья яма, кою латали - снова разверзлась. Евро-ремонт? прогрессы и инновации, плюс всемирные ценности? Англосаксы мы? бизнес делаем? сикли, скот и рабы нам? чистим гулёну? Мним, что бессмыслица разрешит в себя смысл внести, разрешит залатать в себе яму? Не залатаем! Вот обнаружим, что и в "сануцци" кал, как в простой русской сральне, а евроокна видом на грязь, как встарь, - вновь снесём декор и обратно взад с чувством, что, мол, фальшь минули и спасли свою яму, что как раззявилась от начал - так есмь до сих. Нет вам! Яму не кончите! Русский стерпит. Он стерпит всё почти. Только яму не тронь. В идейщине русский долг блюдёт, а живёт он от ямы. Мы время отдали и ордынским порядкам, и анархизму, и коммунизму; хаживали в лосинах, ферязях, смокингах, - но вновь голы. А почему вдруг? Зло, вдруг, не в яме, но в благоденствии? А как мы неспроста упорствуем не понять в чём, но и не дики, как Запад мыслит, дабы плевать в нас? Ибо здесь тайна, здесь ключ для власти и смысл бессмыслиц. Здесь ответ, для чего мы есмь, русские, что мешаемся средь других. Ответ здесь, как и зачем Русь кличут Святая. Бог, мол, нас водит, всё у нас по евангелью: и стяжаем-де плохо, и простодушны, словно природа, и беззаконны ради христовых слов, и бездельны, как дети, для благодати; в общем, сплошь "лилии кольми паче". Как нам иными быть? Мы эдем. Мы - эдем в войне с логосом. В нас болезнь от всемирной лжи, отчего наш бардак с фиглярством. Ум наш расплывчат, дабы мелькал в нём - рай. У нас образы высшей фальши в развалинах как пример, что без них жить можно, - церкви в развалинах.
  
  473
  Процитирую: русский больше, чем всякий, в Бога не верит. Бог, он привычка. В общем, иссяк Бог, и, - я стою на том, - Бог подвох и то средство, чем "кому надо" всем миром правят. Бог, если нужно, он есть бессмыслость. Бог вне понятий, Бог неучительный и тождественный стадной общности. Бог органики, нищих духом - то есть Бог плоти. Бог - как инстинкты, в том постижении, что, стирая ум вместе с ворохом смыслов, знаний и принципов, ладишь истину; что знать вредно, разум напрасен, счастлив невежда. Точно по Фрейду: счастье с культурой - антагонисты.
  
  474
  Русское дело и нацъидея. Мысль моя есть война против мыслей. Каждый вдруг нужен и ангажирован. Что кого выделяло - проклято. Всяк вожак с сих пор. Это любят. Это по-русски, коль русь - бессмысленный, ненавидящий смыслы род. Казнь смыслов - вот что нам нужно. Нация - против всех смыслов скопом и против разума, тигля смыслов. Нищие духом, в точь по Христу. Толковники бессловесной эпохи - лишь "да" и "нет" на всё. Враг - кто мыслит, кто строит смыслы. Здесь пласт исконный, психологический: все равны умом. Дворник горд, потому что вся нация добивается быть как он: пуст разумом, неучёный, двух слов не свяжет. Мысль под запретом - значит, он лучший... Что ж получается? Нацъидея? В том нацъидея, чтоб идей не было.
  
  475
  Злой подлог угнетает жизнь. Начат некогда, он оформился в XIX веке. Суть его, что история мнится взлётом от низших к высшим: прежде-де примитивные твари, нынче-де человечество. Данный взгляд стал привычным. Древность трактуют скудостью, заготовкой грядущего. Объясняют: рыбы-де выходили из вод на сушу, их плавники обращались в ноги. Из инфузорий - в млекопитающих. Человек - от мартышки. В книжках являют сгорбленных, в шерсти, неандертальцев: держат зубила или дубины. Дальше ― бродячие племена, хассуны. Дальше начатки как бы культуры: древний Египет, также шумеры, Рим и Афины; брезжит свет мысли. Средневековье, что мракобесно-де. В светлых красках дан Ренессанс: Эразм, поклонившийся разуму, и Декарт, существующий, только если он мыслит. После - Дидро с Вольтером из Просвещения (Siècle des Lumières), что с ретроградством слили и Бога ради "науки". Вслед совершается выход к Спенсеру, Бору, к Intel, к Фейсбуку, к прет-а-порте, к визажу. Светские современные львы и львицы суть настоящий облик культуры: прямоходящий, стройный, свободный и образованный хомо сапиенс... Схоже с правдой.
  Если точнее, всё как бы правда, что раньше мыслили, дескать, мелко, видели слепо; нынче же чувства и мысли ёмки, разносторонни, пышны, насыщенны. Таковой взгляд на прошлое исполняет отрадой, что ты не в косной тягостной эре сгорбленных тварей, занятых жором, сексом, насилием, и что ты не кишечноподобное с пастью спереди и со сфинктером сзади.
  Но - всё не так отнюдь. Райский "образ-подобие" (Быт. 1, 27) Бога вряд ли был косным и ограниченным, пусть теперь мы не чтим рай высшим. В качестве базы нынешней спеси мощь медицины: ной, мол, в эдеме зуб? и что делать, кроме как мучиться? а теперь зуб залечат, кости срастят, блеск!.. Зря твердить, что в раю хворей не было: их несёт человеку пря его с Богом. В это не верят. Разум исходит лишь от приметного: смога, бирж, "мерседесов", бра от Версаче, скальпелей, гаджетов и отелей с именем "Рай" ("Эдем", "Парадиз", "Элизиум"). Разум наш из прямого эдемского стал условным, то есть зашоренным, цифровым. Вот "Гéнезис древнегреческой мысли" Ж.-П. Вернáна - ключ к упомянутому подлогу, суд нашим принципам. Почему и как греки после шестого столетия до Р. Х., вопрошал Вернан, шли путём, кой, начавшись с Евклида, вёл к росту мысли, зиждимой на абстракциях? Исходя из них, эта мысль обрела облик цепи концепций, где предыдущая порождает дальнейшие и где правильность каждой строится на признании предыдущих посылок. Здесь-то и был секрет, ведший к громким победам разума алгебры, породившего как нейтронные бомбы, так и регламент лживой реальности. Древнегреки покончили с рецидивом эдема как с мифологией, обратившись к идеям. Вера в чудесное, восприятие целого, мотивация прихотью - смялись логикой как мышлением на основе трёх принципов. Человечество в прогрессивнейшей расе - тех древнегреках - стало рвать корни, росшие в Бога, в Метаисторию. Вместо мифов и жизни сделались умности вроде "архе", "материи", "исономии" Демокрита и "апейрона" Анаксимандра, "гомеомерий" Анаксагора и "неизбежности" Парменида, "номоса" с "фюсис" древних софистов; тут же и "логос" от Гераклита, "числа" пифагорейцев, etc. Ужас в чём? В том, что эти абстракции, выводясь друг из друга, значились жизнью. Данностью стала цепь спекуляций, в блоках которой не было места чуду и прихоти, мимолётной случайности, что и есть сама жизнь per se. А исходным считался не рай как миф с его свойствами, но всё та же "ананке" от Парменида либо "добро" Сократа. Греческой мудростью homo sapiens свергнул прежнее, утверждая грядущее на понятиях, на абстрактных идеях. Род людской начал жить в категориях, в коих мыслит, сдавшись в плен смыслам, т. е. химерам. Взяв за начало, скажем, число ("тетраксис"), вытворим цифровой мир, но не реальность; лишь симуляцию. Этот модус мышления стал Сусаниным, что завёл в тупики. Преднамеренной ложью кажется толкование эры мифов как мракобесия. Вновь Вернан: вместе с воинским пылом и исступлением, с неких пор как эксцесс осуждались древними греками этой новой поры чрезмерности: роскошь быта и платья, громкая радость, вольности женщин, прыть молодёжи; нормой считались ровность и сдержанность, типизация (то есть симплификация). Утверждалась средина: "мера, умеренность, равновесие", "норма", "рамки", "ничего слишком", также "познай себя".
  "Норма" ― качество падшести. Был запрет: выражать любовь, в траур плакаться, в радость тешиться, думать вольно (по Стагириту: "нужно сдержаться"), воину в битве быть слишком дерзким... Что нельзя, если вдуматься? Мыслить, чувствовать, проявлять себя. Все ахиллы, орфеи, пигмалионы сразу мараются. Неуёмный Эдип казнится, славный Геракл затуркан, падает вдохновенный Икар. С отменою богоравных ссохлась палитра мысли и чувства, чтоб уравнять людей и чтоб даже сын Бога стал частью логики.
  Никакой, в общем, "косности", никаких троглодитов, живших в пещерах, не было. До персеев с платонами жили равные Богу, кои мерещились древнегрекам новых воззрений тем невозможным, страшным, мифическим, что скорей бы забыть, как сон, и начать жить реально-де: скромно, средне, в пределах. Так и Адам, бессмертный, слышавший Небо, вдруг себя сузил знанием зла с добром. Его правнуки низвелись стремглав до рабов падшей этики "ничего чрезвычайного". Необычное давят. И истребляют. Днесь невозможны стали Ахилл, Цирцея. Даже и Бах теперь невозможен: нет таких, кто бы чувствовал, мыслил с баховской мудростью. Вольно мыслящих объявляют безумцами. Мир скудеет...
  Так что в начале - не троглодиты. Жуткий подлог, он был в том как раз, чтоб реальность счесть мифом, разум - реальностью.
  
  476
  Дарвин мнил, эволюция движется от простейших форм к высшим. Он, усмотрев в нас формы простейших: пальцы, спинной хребет и так далее, - мыслил, что у простейших множились свойства, ведшие выше: от инфузорий, так сказать, к Канту . Дарвин составил род парадигмы связей живых существ и прогресса их. Убеждал Дарвин тем, что в древнейших пластах нет следа homo sapiens. Правда, нынче находят след, но мы примем курьёзом: пусть страты сбились и чтó присуще бронзовой эре выпало в тоний. Спросим мы вот о чём: кто причинную следственную цепь выстроил? Эволюция? ― что тогда равна Богу, так как и высший вид, человек, не может, чтó смогла эволюция. Человек, contra, лишь разрушает; сколько живого им уничтожено, - это значит, что человек убьёт жизнь вообще. Эволюция, коротко, обладает могуществом и умением Бога.
  В логике Дарвина (Дарвин логикой правился), прежде не было жизни, было лишь мёртвое. Эволюция и пошла с амёб в марше к сложному.
  Эволюция, - автономный факт, равный, явствует, Богу, - села за прописи, чтобы делать простейших, как подмастерье?! Вроде как Бах сыграл "чижик-пыжика" или физик-ракетчик сделал бирюльку вместо ракеты? Это логично? Нет, не логично. Но тогда, может, над эволюцией есть патрон? босс? старший? Старший не Бог ли? Дарвин, скорее, в Бога не верил. Если и верил - в Бога научного, о каком ещё Лейбниц знал, что, предвечные истины впали в Бога без спроса. Над эволюцией ничего и никто не стоял, мнил Дарвин. Бог, он мнил, эволюция. Но вопрос есть вопрос: для чего тогда эволюции тренинг, раз она властвует? Всемогущий всё может. Значит, по логике, он стартует со сложных. Если с простейших - значит, он странен плюс нелогичен и своеволен. Но произвола Дарвин боится. Коль эволюция-бог капризен, он-она мог начать не с простейшего, а со сложного - с человека. Или создать глистов, а потом, не творя насекомых, рыб или флору, сделать из мыслящих хомо сапиенс как бы дом глистам. Если так - дарвинизм беспочвен, раз нелогичен. И потому есть один путь: Дарвин уверен, что всемогущий бог-эволюция поступает по логике, соответственно вечным истинам и законам; если их нет - нет логики. От чего пойти разуму, коль явления в независимом дрейфе и малосвязаны? Но, при всём при том, если так, то у Дарвина слабо с логикой. Дарвинизм, значит, вымысел. Ведь по логике, что явил Плотин, абсолютное, высшее окружается сходным, родственным качеством; солнце всякий объект вблизи раскалит и зальёт светом меры солярной, вроде Меркурия. Отдалённый Плутон же - холоден и сравнительно тёмен. Ладно Плотину, Высшую Сущность можно представить в виде источника, выброс коего и творит всё. Ближняя к Высшей Сущности сфера ― Логос. Дальше - Душа. Последнее есть наш видимый ощущаемый мир вокруг. Чем мы дальше от высших - тем тварность проще, элементарнее. С удалением нарастают тьма и разлад.
  Вновь к Дарвину. Эволюции, принимаемой им за Высшую Креативную Сущность, за primum movens , очень логично было бы сделать прежде аналог самой себя, человека, главный вид жизни уровня бога: с творческой мощью, с духом и разумом. От людей, в убывающей, изошли бы цветы, птицы, рыбы, амёбы. Разве не видим в людях созвучий с чайкой, ягнёнком, раком, верблюдом, вошью, растением? Видим явственно, что естественно. Ибо род людской, точно Бог, есть исток нисходящих всяческих сущностей. А поскольку мы есмь род падших, то от таимых в нас типов вывелись свиньи, черви и жабы, вишни, крапивы и протоплазмы. Вид примитивный - воду - мы производим каждый всечасно, и это даже наш как бы долг, представленный в виде "малой (большой) нужды".
  Вот он, путь эволюции, коль она была вместо Бога.
  
  477
  В 60-х тщились вернуться в рай. Сопряглось с исступлением, охватившим мир (страны Африки стали вольными; приключилась "культурная революция" в КНР; феминистка Соланос стреляла в Уóрхола; был убит Лютер Кинг; кальвинисты в Шотландии допустили в сан женщин; в Англии разрешён аборт; беспорядки во Франции; партизанские войны против правительств в Южной Америке; Куба; "Биттлз"; Солженицын, "оттепель" в СССР, сексуальная реформация, психоделика, хипстеры, ницшеанские философии и наркотики). Шёл протест против гнёта: расового, духовного, социального, полового, - против примата старой культуры как репрессивной... Кончилось кратким кáтарсисом. Род людской ретардировал в одурь прежней рутины. Но всё же лозунги тех лет пóлны онтологической яркой нови и обаяния: "За всеобщий оргазм!", "Love, not war!", "Дай шанс миру!", "Будь реалистом, требуй безумного!", "Вещи - опиум для народа", "Хватит трудиться!", "Пролетарии стран, кайфуйте!", "Настежь психушки, тюрьмы и остальные из факультетов!", "К чёрту абстрактное и ура эфемерному!", "All you need is love!", "Дай оргазм здесь сейчас!"... Сопоставим с лакейскими, скудоумными перлами из российских агиток, вроде: "Крымнаш!", "Путём!", "Только Путин, победа!" - и с мракобесными штампами радикальных движений, типа: "Порядок и справедливость", "Вон гастарбайтеров!", "Вера, Нация и Россия!"
  Боже мой, Боже мой...
  
  478
  "Человек вообще", для кого эталонны "Comedy Club" с "Аншлагом", трек "Муси-Пуси", склоки ток-шоу и прибаутки пошлой попсы, не ценит 60-х. Скажем, "Оргазм здесь сейчас!", лозунг тех давних лет, трактуется наущеньем насиловать да прилюдно, где бы ни вздумалось, онанировать. Пусть тайком люди делают худшее, но на публике станут скромничать, что они, дескать, нравственны и не знают "оргазма"; это последнее, дескать, дело; важно трудиться и жить по разуму; ведь "оргазм" для зачатия, а у них с женой, дескать, дети есть и у них ведь любовь - не секс! - плюс духовная общность; он жену уважает, мать детей и помощницу.
  Что ж, "трудиться", "растить детей", "бегать плотских соблазнов", "нравственно мыслить" - звучно, красиво. Также и выгодно. Cui prodest? Патриархатному строю властных, расчётливых, бессердечных, ловких, корыстных, подлых мужей. Власть М в сём укладе - форма. Сущность - в членённости на объект/субъект, в разделении на добро и на зло, что значит - всё в мире гробить, кроме субъекта, то есть себя, "добра", и всё пользовать в "добрых", ясно же, целях. Мир сексуален; "секс" переводится "половина", "пол-". А отсюда пол-мира в гендерном рабстве. Женщины ходят, скрыты чадрой либо метящим их, как вещь, платьем, либо вихляют на каблуках, что травы.
  Ну, а оргазм причём? А притом.
  Принцип жизни - это не просто жить, ведь живя можно мучиться, отчего жить расхочешь. Жить в удовольствие - вот цель. Солнце блаженней, чем стылый ливень. Фрейд писал, что давным-давно властный праотец отнял женщин у прочих, свёл в гарем, наслаждался; низшим досталось только трудиться. То есть оргазма им не хватало, но приходилось строить объекты, вскапывать землю, гибнуть на войнах. Сталась структура, где власть имеющий узурпировал радость, ― патриархат то бишь. Впредь оргазм, мировой оргазм, чахнул, что приводило к воспроизводству силы морали патриархата в нашем геноме и в генотипе. (См. род задротов, офис-планктона, ток-словоблудов, псих-поцреотов, гопников, школоты плюс иной попсы и весь прочий быдлоид от Спасской башни вплоть до окраин). Нас принуждают сдерживать чувства, впрочем, и мысли, на трудовом посту и в быту, в монашестве и прилюдно; в нас притесняют импульсы эроса, обращая к спиртному либо наркотикам и к экрану как к релаксантам. Прессинг порывов значит редукцию эротического, любовного. Дефицит любви, пусть телесной, копит досаду и раздражительность, что мутируют в ненависть и деструкции как телесности, так и психики. Нам твердят про разгулы инстинктов - но, в результате, видим лишь шабаш ханжеской этики, претворённой в политику с гекатомбами бытовых, трудовых и военных жертв. Гнёт растёт с каждым шагом. Почерк "моральных" даже на сайтах брачных знакомств вскрывается в пустомелеве о "серьёзности целей" либо о поиске "долговременных и надёжных" связей, словно бы ищется не любовь, а утварь.
  Это неправильно. Это гибельно. Это долго терпелось. Лозунг: "Даёшь оргазм!", "За всеобщий экстаз!", - восстал против этого. Утверждались свободные социум и мораль его. Лозунг влёк нас к иному, райскому. Был означен источник бед: перманентный коллапс не в дурных неких лидерах, не в законах политики, не в плохой экономике - в отношениях Ж и М, что устроены в интересах господства и иерархий. В 60-е был подъём феминизма, ведшего к слому прежнего строя, а в результате - к слому раздела нас на два пола как первородного преступления, от какого спасает имморализм.
  "Оргазм здесь сейчас", короче.
  
  479
  Знаков и этот сущностный лозунг 60-х: "Против абстракций за эфемерное!" С дней ухода из рая мы живём выдумками, абстракциями. Ведь те самые "зло" с "добром", познавание коих составило первородный грех и стиль разума "падших", ― это абстракции. Почему? Рай был создан "хорошим", "очень хорошим", сказано в библии (Быт. 1, 31), и нужда была выдумать, чтоб судить рай, как Адам целил, нечто такое, чтó бы пятнало рай. Но на что опереться вздумавшему суд рая и, значит, Бога? Только на нечто, что кроме Бога. Стало быть, на ничто per se; ведь Бог мир заполняет и Бог повсюду. Стало быть, на свои только домыслы, небылицы, абстракции. Это был труд палаческий, живодёрный, так как абстрактное - извлечённые из Единого клочья, мёртвые клочья, ибо изъятие из живого единства якобы "доброго" либо "злого" есть вивисекция.
  Дело начал Адам, ставший знать "добро" и крушить им эдем... ― чтоб Сократ много лет спустя облёк в термины вековые труды его по разделке вселенной, выдумав мир "добра". Теории от "добра" и "зла" ширились, утверждались в мышлении, а оттуда и в практике. Власть абстракций, окрепнув, стала гнетущей. Пышно разубранный дух ничто, ― суеверий, регламентов, предписаний, норм, смыслов, идеологий и догм, ― бал правит. Им подчиняйся или погибнешь. Могут легко убить за апатию к имени, под каким лупит мяч сброд мачо, будь то "Пиналки" или "Зенит". Куда страшней неприязнь к абсолютам "святость", "честь", "гордость", "патриотизм" и прочее. Композитор Рахманинов обвинялся в предательстве: убежал за границу. Слух пройди, что министр гей, ― крышка министру; или что череп Марфы-угодницы не святая реликвия, а одни только кости ― тут, считай, оскорбление верящих в эти самые кости. Вот власть абстракций. Вовсе не важно, чтó за абстракцией. Велено: се "добро", а се "зло", - и с тех пор идёт с отнесением части мира к "добру" или к "злу". Так, принято, что ходить нагим плохо, жуть аморально.
  То есть Бог создал тело безнравственным?
  Мы холопы понятий. Правят абстракции: "зло", "добро" (с кулаками), "честь", "справедливость", "совесть", "умеренность", ― что уводят к погибели. Неживое к живому не направляет. Якобы жизнью стала секвенция выводимых одно из другого правил. "Зло"/"добро" как исходные стали фабулой этики, мáксим, норм и конфессий, догм и законов, плюс также совести, что моральный гарпун, в нас вбитый. Что стóят догмы, нормы, абстракции, показал 92-ой, когда масса незыблемых общепринятых лозунгов заменились обратными, как в 17-м установки мышления той поры были сброшены.
  Подрывает абстракции спор Платона и киника. На суждение, что за явями "стол" и "чаша" брезжут идеи этих предметов, "стольность" и "чашность", киник рек, что предметы он видит, "стольность" и "чашность" - нет, увы. Смех Платона, что, стало быть, киник хил и слаб разумом видеть "стольность" и "чашность", мало что значит. Жить от реалий более верно, чем жить в идеях. Прочь смыслы жизни! В путь к просто жизни! Нас спасёт эфемерность.
  Чтó она? Жизнь без "зла" и "добра" в основе. Образно, эфемерность не капля, взятая некой жидкостной явью с формой, зависимой от среды вокруг, - не суммарная, коррелянтная остальным каплям капля. Это особая, мимолётная и витальная капля с блеском на солнце, с дрожью от ветра и со стеканием по окну в дожде. Это капля, что действует на живого вас и конкретного в некий миг вашей жизни, капля живая, переплетённая с вашей жизнью. Это и сами вы как живой (не абстрактный мёртвый "Das Man" статистики); это ваша особость, Богом рождённая, чтоб творить только то, что никто не сумеет, кроме неё самой, в невозбранной свободности. Это стать юных девушек, что утратится и какой срок спешить красоваться этим вот девушкам. Эфемерность есть чувствие, что всем правит случайность, а не законы, что все доктрины жизнь притесняют. Жизнь есть свободный дар. Эфемерность то самое carpe dies, - ловим день, ― ибо завтра иное. Час спустя или сутки люди иные; любят иное, верят в иных богов. Скольких гениев нормы общества загубили в подёнщиках и угробили за абстракции бытовых, социальных, религиозных догм! Это чувствуя, хиппи яростно наслаждались каждым моментом, лёжа в цветах, блаженствуя, обнажаясь и прыгая, дабы длить себя мимолётных, а не томиться в жёстких стандартах. Вечер с любимой ― вот что живое, а не моральный секс с самкой должных параметров по спускании планетарного шара с именем "солнце" за горизонты.
  Срок от абстракций взять к эфемерному. Что отчаянно трудно. Как отказаться вдруг от "добра"? Немедленно воцарятся ужасы "зла", нам мнится.
  Как быть? Не знаю. Но только знаю: хуже не будет. Ведь убивают, мучат за вещное? Ведь Адам повернул к вещам, увлекаем моралью, то есть судом от "добра" и "зла"? От Творца отвернулся ― к nihil. Значит забыть "добро" есть забыть первородный грех и вернуться в рай, где нет мёртвых абстракций: там лишь витальная эфемерность, пажить без смерти и без стеснения.
  Невозможное можно сделать возможным. Памятуй лозунг: "Будь реалистом, требуй лишь невозможного!"
  
  480
  Верх абстракций - "патриотизм". Ценить его? Не его, отпарируют, а того, что стоит за ним: скажем, землю, где ты родился. Но ведь земля вся - Бога и власть имущих; я ж вздумай метр взять, вряд ли позволят, как и случилось в дачной амнистии. Даже труп зарыть трудно в эту вот землю "патриотизма", что знает всякий, кто погребал родных за немалые деньги, и что знал Моцарт, сваленный, помним, в общую яму. Нет, не берёт в расчёт землю, где ты родился, "патриотизм", коль требует мзду и с мёртвых. Что же берёт в расчёт? Достижения? Пушкин? Мусоргские? Бердяевы? Но их творчество без него шло, "патриотизма", и тоже Богово. Патриоты ведь Пушкина в гроб загнали, Мусоргский пьянствовал, а Бердяева выслали. Смог бы славный Чайковский сделать что сделал, будь он зависим от патриотов, а не от милостей баронессы фон Мекк? Не смог бы. Значит, духовное есть само собой. Как и, впрочем, "патриотизм" есть в собственных целях. Но, возразят мне, он - твои близкие. Ошибаетесь. Я люблю их, всех близких, не по абстрактным громким резонам.
  В чём же кричащий с велих трибун вождей, как призыв защищать, дескать, "родину до последнего вздоха", "патриотизм"? Фарт власти и её присных? Нужно спасать, то бишь, вороватую и преступную власть? Не стоит. Массам без разницы, кто началит, свой или пришлый. Лучше не станет; чернь испокон в трудах ради блага верхов. Замечено, при подходе врага власть всегда отъезжала, дабы посматривать с безопасных мест, как за пафос абстракций льют кровь холопы. Да и случалось, что под врагом жить легче, чем в "поцреотском" пафосном иге (есть пример: Рюрики), и весь гвалт патриотов - дабы себя сберечь за спиной погибающих в битвах масс. Поэтому в теле-шоу сплошь патриоты, - кои, однако, в бой не торопятся, а взывают к народу, чтоб воевать шёл за, мол, "святыни".
  Ой, как непросто с "патриотизмом". Вот украинцев шлют в Донбасс умирать, и для них Донбасс родина. Им из Киева врут свои патриоты, из РФ - наши, С Запада - третьи. Ну, и где истина? Разберись поди... Сложно, сложно с "патриотизмом"!
  
  481
  Как аутист открыл, для чего церкви рушили. "Врут, в церковности правда... Нет. Мы, советские, церкви рушили, дабы Бога спасти с церквей, дабы Бога к нам в жизнь! Вам надо, чтоб Бог в тюрьме сидел в вашей церкви. Коль в церквах пусто - значит Бог всюду и на свободе. Что Ему в церкви? Он ведь живой Бог. В церкви все службы - Богу неволя. Службы словам, не Богу. Как у богатых: я церковь строю - значит, и Бог мой, раз мне попы-то с поклонами; придержу я им деньги - Бог сразу меньше; или на службах выдам про Бога, что мне удобно, будет по-моему; ну, а что мне не нужно, я умолчу то. Вот как я с Богом, мыслят буржуи. Церкви разрушить - Бога избавить. Богу наш мат был - лучше акафиста. Бог не ноты! Бог в соловьях пел!! Бога в тюрьму чтоб, вновь церкви строят? Вы Бога в церкви - чтоб Он обманы ваши не сдерживал".
  
  482
  Все дороги-де в Рим? В умышленность и в условность культуры, стало быть, в мóроки. Бездорожье же - вектор в истину. Оттого-то Россия сплошь бездорожье и оттого мы гроза для всех. Мы те самые Августина surgunt indocti rapiunt caelum ...
  
  483
  Р * * * Истерзайся в огне отчаянья,
  (1917 - 2017 -) разорви своё сердце скорбями!
   Ты попала во тьму нечаянно
   или с предначертанным ордером?
  
   Ты сгоришь до последней клеточки,
   пепел твой разнесётся вихрями...
   Дорогая Россия-деточка,
   а тогда в тебе бури стихнут ли?
  
   Нет, пожар начался с рождением,
   он зажжён был грозой предвечною.
   Нескончаемы потрясения...
   Бог с тобою, моя сердечная.
  
  484
  Я и дерево. Вдоль Тверской посадили деревья (200 тыс. штука) из Монте-Карло. Вот бы я стоил, как те деревья!
  
  485
  Критика общества лицемерна. "Ухо Москвы", полит-шоу от соловьянов и хренкиных, Трейллер с Ныркиным - сколько мыслящих глоток, кои радеют за перемены! Ну, а итоги? есть ли толк? Нет, толкут в ступе воду, так что иной прожект критикуемой власти кажется правдой многажды большей.
  Но отчего эта критика тщетна, неэффективна, а если трогает, то лишь сброд и прохвостов, рвущихся к власти?
  Здесь нам в подмогу мудрые книги. В некой написано, что, смещая крен с инстинктивного к когнитивному, с био-факторов на культурное, отрываем тем социум от природных корней и толкуем готовой вечной реальностью, обходя вопрос легитимности и начал его; в силу этого критика не касается признанных политических и иных структур.
  Златоусты, всезнайки, головорезы, так сказать, мысли, критики-профи "Уха Москвы", "Беседника" "Старо-Новой газеты" etc. не касаются базиса критикуемой яви, думая, что, когда в государственных управленческих креслах сядут "эксперты", лучшие люди с ясным мышлением и высокой культурой, вмиг всё исправится... Дудки. Лучшие люди, как их предтечи, корня коллапсов знать не желают, только проказят в игрищах разума; вкоренение в "зле-добре" как основе морали вместо эдемского вкоренения в Боге - эту причину кризиса общества - полагают комичной; статус общественных институтов, норм, "вечных ценностей", достижений культуры, статус морали неприкасаем, мыслят "эксперты"; надо подправить, дескать, шаблоны, и будет славно, сверх прогрессивно, вмиг расцветём-де.
  Это фальшивка, это не критика. То, что судит по истине, а не ради слов, - то должно иметь совершенно отличный ценностный и формальный строй, чем судимое. И поэтому критики данного рода - как психопаты в ветхой лодчонке, что конопатят щели и дыры, вместо того чтоб сменить свой транспорт.
  Надо вернуться к первоячейке, к "обществу пары", если точнее, - к женщине и мужчине, к их только связям, освобождённым от изолирующей, извращающей их морально-культурной склеры. Надо - к Адаму и Еве в рай. Умозрительно надо, в мыслях, но дерзновенно и безвозвратно. Выйдем не к дикости, не к разгулу зверинности. Бог внедрил в нас инстинкты - но не моральные, каковыми творится наша культура "зла" и "добра" и все наши кошмары. Сказано: не узнал бы грех, если б сам закон (рамки, правила) не указывали на грех (Рим. 7, 7-8). Это ап. Павел. Он же сказал нам: "Ныне всё ново".
  
  486
  Вижу игрушки и понимаю: детские грёзы явней реальности, мир игрушек подлинней нашего... Нет, не так: детский мир чист и истинен, а наш грязен и лжив.
  
  487
  Сикль и мы. Нужно жить против вещных пристрастий и самой главной ценности - денег, что воплощают весь лицемерный, лживый, корыстный, смертный порядок. Работодатель наш - не бюджет и не бизнес. Бог.
  
  488
  * * * Эти поиски "чёрных дыр" -
   от ненужности и отчаянья.
   Потому что весь мир - сортир,
   а так хочется вышних чаяний!
   Но дыра - не спасенья путь
   и не выход из бед, однако.
   У дыры озорная суть:
   она тоже клоака.
  
  489
  Мир моё представление, - объяснил Шопенгауэр вектор мысли Адама по изменению бытия, - вот истина, ингерентная всякому. Человек это мера вещей, - твердил Протагор... Отважные! Богом созданы и живут, пока Бог не возьмёт, не вырастят на себе реснички - но вот трактуют жизнь, ревизуют.
  
  490
  Сила абстракций. Нацики убивают таджичку ради идеи "расовой чистоты"-де. А в результате, эта идея здрава-целёхонька: прочихалась, оправилась и, взмахнув крылом, полетела загаживать головы. А вот жизнь нежива лежит. А абстракции множатся и сжирают жизнь.
  Из-за ссоры в компьютерных играх гибнут; и это значит, кровь проливается за химеры бесспорные, а тем паче ― за скрытые: за "порядочность", "нравственность", за "духовные скрепы", "веру", "добро", "долг", "патриотизм" etc.
  
  491
  Мы некрофилы. Мозг - удобопревратен, ищет комфорта, ищет простого. Он упрощает, симплифицирует проявления жизни. Жизнь ведь изменчива, прихотлива, каверзна, у неё много граней, уровней, планов. Не затрудняясь, разум жизнь режет. Скажем, японцы в целях познания разрезали китайцев, и те лежали днями разъятые, чтобы вновь не вскрывать их после досуга. Так делал разум ради удобства и познавал он не жизнь отнюдь, но остатки от жизни после убийства. Труп даёт некрофильные сверхъудобные знания, что легко свести в формулы. То есть мир, изучаемый разумом, обречён вивисекции.
  Ограниченный, разум только и может, что изучать куски, и чем дальше - тем куски мельче, элементарней. Видно, отсюда выводок всяких "научных специализаций" да "разделений труда" и прочих громоздких терминов, прикрывающих слабость разума. Разум целое охватить бессилен. Явно бессилен.
  
  492
  Мы некрофилы. Смерть нам ценней, чем Жизнь, что бы мы ни твердили, как бы ни гаркали "я люблю тебя, жизнь" и пр., как бы шустро ни суетились, Жизнь имитируя. Мы отнюдь не живём, друзья... "Нет, живём", говорите? Это неправда. Вам дайте доводы и как можно весомее? Но зачем? Мелочь лучше покажет, чем все резоны да аргументы. Мелочь наглядней.
  Скажем, "летальный исход" все знают, каменотёсы и физики; означает он смерть. "Витальный" же "импульс", взять для примера, мало кто знает, даже и сердятся за обилие иностранных слов. Но "летальный" как раз иностранное слово, кое упрёков не вызывает. Типа родное, очень привычное? Потому что покинув рай, где росло древо Жизни, мы, трупоносцы, пользуем близкую смерти лексику. Смысл "витальный" нам чужд.
  И вправду, Жизнь не нужна тому, кто её предал дважды (рай сперва, Бога после). Жизнь нас волнует в качестве пищи: выискать, ободрать её и сожрать. Поэтому мы её где ни встретим ― сразу казним; научнее, познаём, тем делая Жизнь условной, то есть прошедшей фильтры мышления.
  Смысл "летальный" мы ведаем. А "витальный" - забыли.
  Да, некрофилы мы. Некрофилы...
  
  493
  Мы к вам с "поклонским"! Вот и в России няшность и глупость вводят во власть.
  
  494
  Бесспорен факт, что науки всегда против мудрости и всегда будут гнать её. Аристотель мнил, что особенность знания есть возможность его передачи. Знание есть продукт непрерывного деланья, и наука веками вертит продукт в руках, изучает, формует, классифицирует, заявляет об эвриках и творит таким образом свой особенный мир, культурный, антропогенный, - в общем, не Божий, чем и гордится. Кстати, Адам был первый, кто опрокинул жизнь на научный стол опытов, чтоб понять её, исходя из "добра" и "зла" как идейных основ наук.
  И вдруг мудрость, что безосновна и не привязана ни к чему предметному плюс рождает дичайшие для науки концепты, вроде "блаженны нищие духом", вдруг эта мудрость весь бесконечный и кропотливый труд от учёных не принимает и сообщает им, что они занимались тщетным, вздорным, напрасным и вечных истин нам не откроют, ибо исходят лишь от познания "зла" с "добром" как фундамента поисков. Но ведь это афронт! Спецам проблем, академикам РАН сказать, что их труд бесполезен и даже вреден и только чудится, что полезен, - это ведь ужас! Это весь мир враз в тартар, если элита этого мира, то есть учёные, вдруг не значат. Вот и Христос распят, чтоб элита еврейства, полная схоластической гордости, отстояла учёность тор и талмудов. Мы всё познали, мыслит элита, а неуч учит, что, дескать, лучше нам ничего не знать, что "блаженны нищие духом", топчет науку в нас, в восприемниках знаний рода людского, в гениях духа и интеллекта?! Вообразите, входит к член-корру некакий некто и говорит: я первый, ибо нищ духом... Либо к правителю, к президенту (из православных-де христианов) входит тот некто и говорит: "Любезный, вымой мне ноги, ибо объявлено, что, кто хочет быть первый, пусть будет раб ваш, как и Христос-Бог мыл ноги нищим простолюдинам". Мир тогда махом сверзится к счастью!
  Но образованным так не нужно. Нужно, чтоб мир стоял, как и прежде, на голове своей и чтоб мир исходил из мозга, знающего "добро" со "злом", кои суть первородный грех и наука. Мудрость в итоге ждёт на задворках, чтоб апокалипсис, подступающий всюду, кончил науку, мать свою, навсегда.
  
  495
  К вопросу о реализме богоподобных. В 60-х был странный лозунг: "Будь реалистом, верь в невозможное!" Как, реально смотря на мир, призывать к невозможному? Реализм идёт от возможного и творит на возможном. Бл. Августин учил: Бог не требует невозможного. Невозможное - категория арсенала мечтателей, фантазёров, психов, помешанных. Можно мнить себя Бонапартом либо улиткой - труд бесполезный и нереальный. Миром и нами правят законы; разум им служит. Род людской не летает как птица, се закон первый. Также есть правило, что из слёз черепахи дуб не родится. Много законов, неодолимых, признанных всеми. Главный закон есть смерть. Начавшееся кончится. Реалист в это верит, и он использует веру в практике. Так, закон борьбы антиподов нудит мужчину править над женщиной, а закон перехода количественных сдвигов в качество утверждает, что по копейке скопишь богатство. Ладно закону противоречий нынешний логик, доктор науки, судит Плотина как нелогичного; сходно верящий в реализм охаивает мечтателей (не беря в расчёт, что реальные парни, мочащие людей, с реальными же мужами, рубящими бабло реально, носят вдруг крестики в честь Того, Кто был против их реализма). Есть закон исключённого третьего, утверждающий: верно А и не-А, но отнюдь не какое-то третье. Вывод логичен: коль реалист прав, прочие лживы, а если лживы - плюй на них сверху. Ведь, коль они "добры", получается реалист "зол", что нелогично. Все реалисты, ясно, "добро". Ведёт их закон законов. Если всё смертно, мнят реалисты, надо в реальности всё успеть, плюя на всех и топча всех. Это законно. За реалистов даже Сам Бог. Известно, что Он не требует невозможного, ибо, Лейбниц добавил, действует по законам Божьей природы. То есть над Богом тоже законы, НЕОБХОДИМОСТЬ.
  Есть реалисты толка иного. Вспомним про хиппи. Башни песка для них были явней дворцов из камня, жизнь - достоверней образа жизни. Бог вне законов, верили хиппи, и человечество, если создано как "подобие-образ" Бога, выше законов. Люди свободны. Быть реалистом значит стремиться к богоподобным целям и действам.
  Будь реалистом, верь в невозможное!
  
  496
  Слышал: голые - это люди в своём естестве. Задумайтесь: в естестве. Одетый - искусственный - не естествен. Мы все одеты и окультурены, оттого неестественны. Неестественное фальшиво. Как стать естественней, то есть истинней?
  
  497
  Чтó нам всем лучше помнить. Русские хладны к истории и семьи своей, и страны, есть мнение. Безучастны, мол, и забывчивы; род Иванов, родства не помнящих, - отчего рецидивы в русской истории, коих не было б, чти мы прошлое своей родины, государства, вождей. Если б помнили честь России, славу, традиции, говорят одни, православную, мол, духовность, не было б ужасов революций. Им возражают, что, если б помнили беды царской России, вслед за поэтом , не уничтожили б власть советов и не попали б в омут бесправия, хамства, фальши, насилий и пустозвонства нынешней эры. Эти возносят, те отрицают славу России. Всяк декларирует помнить разное... Может, помнить полезнее не историю в целом. Метаисторию - вот что помнить бы. То есть помнить не "славу, купленную"-де "кровью", а помнить райское. Позабыть бесовские страшные доблести феодального, большевистского, буржуазного мира, кои построены на костях райской жизни, - вот верный способ быть не Иванами, что не помнят родства.
  
  498
  Вспомним мифы о Гипподáмии и Пелóпсе. Царь-отец обещал дочь тому, кто его одолеет на колесницах. Юноша, победив (пусть хитростью), получил дочь царя и титул...
  Речь не о паре юных супругов. Речь о другом. Известно, что в состязании жениху помог Посейдон, с которым Пелóпс был в близости как "возлюбленный бога", сказано. Но интим меж мужчинами был обычен на Крите, пишет Страбон, географ. Вспомним Ахилла с "кротким" Патроклом. Склонен был к юношам и Сократ-"мудрец". Образец любви меж мужчинами дал позднее Чайковский и Элтон Джон, певец. Почему связи геев не дозволяются? Что за доводы против? Мол, неестественно? Мол, мужчине мужчине трудно ответствовать за отсутствием органов, как ответствует женщина? Что тогда зоркость древних, занятых тайнами полового раскола и полагавших, что первородный грех исказил наш дух и привёл к переделке прежней органики? Иоанн Дамаскин считал, что Адам создан в девстве, кое с начала было в природе рода людского; он твердил, что "в раю жило девство"; если бы первозданный Адам не пал, возжелав знать "добро" со "злом", Бог размножил бы род людской лучшим образом. У Адама и Евы в их райском статусе был эдемский склад, сексуальных различий не было. Ева, далее, переводится "Жизнь", и видеть в ней современный тип женщин неправомерно. Древние вникли: грехопадение есть чудовищный и сравнимый с безумием неестественный промысел. Первородный грех бедствен, пишет в "Духовных беседах" (IV век) преп. Макарий Великий, ибо утрачены корни нашей природы, "чистые и прекрасные, повторявшие образ Божий". Мы потеряли прежнюю сущность, данную Богом, и обвалились в "мимо-естественность", говорит в "Наставлениях" Дорофей Палестинский (VI век). Об атрофии нашей первичной райской природы знал Максим Исповедник, инок, философ и богослов (VII век); должно избыть распад естества, повторял он, и половой раскол в человеке, ведь человек есть цельный в предназначении; он усматривал извращение в ломке цельности, в раздвоении человеческой воли. В грехопадении ум Адама, мнил фотикийский бл. Диадох, сполз "в двойственность знания", то есть знания "зла"/"добра". Распавшись, воля Адама стала усматривать "зло" вокруг; вся Жизнь вокруг изводилось Адамом, кой сформовал тип женский для производства нужного своим целям. Чем была Ева в райский период, неисследимо.
  Сказано, что иной раз следует видеть то, к чему слеп наш глаз. В неестественном мире всё наизнанку и что в нём грёза - подлинно, а на вид ощутимое в нём - фальшиво. Взять факт стыда: мы с давних пор камуфлируем "половые различия" или, резче, "срамные органы". Прикрываем естественную часть тела? Нет, но - преступное, аномальное, ибо в нас сохранилась горькая память о первозданном и осознание, что Адам свершил преступление, породившее сексуальный раскол в едином.
  Так что не гейский, но сексуальный путь скверен. Подлости меньшие, за которые судят, нас очевидно трогают больше, чем радикальный грех, расколовший мир и уведший от Бога, - грех первородный. Нужно стыдиться наших законных и общепризнанных действий, длящих падение, и приветствовать геев, тщащихся сбить строй, принятый нормой биологической и моральной. Божий план так силён, что, когда обратимся к райскому, плоть последует за такой нашей волей и переменится. К нам вернутся восторги, что не сравнить с испытанным в сексуальных плутнях.
  
  499
  Жуть учинилась волей Адама и его разумом над природою Евы, если итогов люди стыдятся и прикрывают фиговым листиком. Прикрывают дурное, неблаговидное? сексуальные органы? Но вагина и фаллос лишь проявления волевого усилия, что тождествен агрессии, получившей в итоге имя "мужчина". Кем он был создан, этот "мужчина"? Бог сотворил его? Создан был человек. "Изрек Бог: сделаем человека в образе и подобии Нашем... Сделал Бог человека, в образе и подобии Божием сотворил его; и мужчину и женщину сотворил их..." Это вот, про "мужчину и женщину", всуе, ибо читаем: "создал Бог человека с праха земного, и вдунул в лице воздухом жизни... И насадил Эдем на востоке; и поместил там Бог человека, коего создал" (Быт. 2, 7-8). Вот как про гéнезис "человека", а не мужчины.
  Был человек - и вокруг него Жизнь, спутник с именем "Ева" . Жизнь есть потенция; и её Бог как Еву дал в дар Адаму. В грехопадении человек стал судить мир и, в своих целях, стал моделировать в Жизни органы, адекватные грехопадным воззрениям.
  Странно? Но лишь на первый взгляд. Плоть и мысли можно преобразовывать. Шварценеггер с телом Геракла и Синди Джексон, женщина-Барби, - вот яркий случай модификаций в краткий срок времени; а Адам за свой долгий век (930 лет) из себя создал большее, тип мужчины. В Еве же (Жизни) он создал женщину. Биомасса пластична. Не удивляет, как из амёбы, строго по Дарвину, вдруг возник человек. Наука! И, сходным образом, если будем устраивать над мужским полом акции, подавляя фалличность, то в поколениях возрастут и окрепнут признаки психики и телесности женщины, существа подчинённого; угнетённый мужской состав потеряет активность; ведь даже мальчик свалит боксёра, жившего в клетке долгие годы.
  Всё может воля, цель и настойчивость. М-специфика - волевая особенность, что нацелена грабить, насиловать, изменять Жизнь. Сказано, что "Адам познал Еву" (Быт. 4, 1) - а это значит акты насилия. Если женщина прикрывается - это нужно рассматривать ритуальным движением как защиту от умысла, с коим некогда приступил к Еве (Жизни) Адам. В результате Жизнь (Ева) стала объектом, переживающим власть субъекта в той степени, что часть женщин довольна статусом подданных, а другие играют в игры мужчин.
  Последнее. Чтó сейчас современные М и Ж прячут фиговым листиком, называется "срам", и ладонь на пах ― древний жест берегущейся Жизни, нашей Праматери. Сам язык отразил отношение первозданной, в нас всех единой истинной сущности к половому расколу. То есть мы прячем фиговым листиком результат деформации наших форм соответственно полу; также мы прячем стыд сексуального, что, при всём удовольствии, вздор в сравнении с тем, от чего Адам отказался. В страшном расколе прежде единого, возбудившего рознь полов, ― основание для общественных распрей (войн, по Платону, всех против всех), тщетно, всуе искореняемых моралистикой, правом, карами и политикой всех мастей.
  Жуть в мире двуполых!
  
  500
  Слово "патриотизм" страшно. Смысл его ― в любви к родине? Остальному что? Ненависть? Вовсе нет, скажут массы либо их вождь. Не ненависть. Чтó тогда? Есть ведь слово "космополит", которое, contra первому, означает лояльные, дружелюбные связи с миром. Но, характерно, лидеры масс и массы в хор славословят "патриотизм", являя, что к остальному не благосклонны-де и не столь расположены, как к любимой-де Родине. Я сыздетства жил в дырах бедной России, и не страдаю "патриотизмом". Я не таскаюсь по заграницам и не хочу там быть, - между тем "патриоты", СМИ замечают, то на багамах в собственных виллах, то в нью-парижах на вернисажах, то в гарвард-йелях, где учат чад своих, присягая при этом "патриотизму" самым истошным суетным образом. Но, однако, не их, скорей, а меня сошлют в дальний кут моей Родины. Ибо в сём лживом мире всё наизнанку.
  
  501
  Редкая, исступлённая страсть полов есть трагический неземной порыв к единенью разъятого после рая.
  
  502
  "Вспять! в дорогое отечество! А отечество наше там, из чего мы пришли; там отец наш". Плотин.
  
  503
  Природные и душевные свойства личности создают уникальность, или все были бы на одно лицо и повадку. Мы самобытны: Бог и природа очень стараются... Но ведь в обществе уникальность, - так мы зовём её, ибо ей нет подобий, - не поощряют. Ты входишь в социум, непохож на всех, необычен, - социум злится и отторгает всех непохожих. Белой вороной быть неудобно, да и опасно. Ты обращаешься, чтобы спасти себя, к языку предрассудков, норм и стандартов, принятых в обществе, и, утратив свой уникальный лик, надеваешь личину некого "человека вообще". Ты признан, ты понимаем с этих пор обществом. А начни повторять очевидности чаще всех и всех громче - ты впредь не просто свой, но уже и приятный этому обществу и душа его... А твоя уникальность тихо хиреет. И умирает. Бог и природа, погоревав о ней, ладят новую самость в ком-нибудь, веря, что этот кто-нибудь не предаст себя, но всё вытерпит и возвысит мир.
  
  504
  * * * Я чистый лист, я чистый лист,
   не чтоб на мне писали.
   Я чистый лист, я чистый лист,
   чтоб в сердце не читали.
   Ведь только повод малый дать -
   и вломятся без спроса.
   Куда как лучше пребывать
   для всех большим вопросом.
  
  505
  Про Ницше и про науку. Как-то по радио, в час научного-де ликбеза, пресного и пустого, нужного быдлу, что ожидает быть убеждённым лишний раз в том, что оно знает всё-всё на свете, - с маленьким новшеством, что, мол, вы, Вася, мыслите верно, разве что, мысля, всё же склоняйте вашу головку чуточку влево и улыбайтесь, - вот, в час такого быдло-всеобуча, телешоуница, доктор разных наук, дама с авторитетом, в спиче о Ницше выдала (в интонациях слышался ироничный преуспевающий, но пристойный смех), что по поводу Ницше лишне морочиться; Ницше часто, мол, "заносило", часто "глупил", мол, и был "безнравствен" плюс "ненаучен". Даме внимали массы прорабов, клерков, бухгалтеров, офицеров, нянек, водителей, прачек, менеджеров, строителей, терапевтов etc., заносящих в себя с этой нравственной докторальной иронией тот "учёный" смысл, что "безнравственный" Ницше, коего знали как "профашиста" и "мизантропа", в том числе и "кичился", "не уважал людей", "врал", "нёс бред", "бесновался", "дискредитируя мировую культуру"...
  Жалко, не знаю имени дамы. Ей несомненно нужно нести ответ за дела и за речи. Не перед нами, а перед Богом как перед Истиной. Я боюсь, что на Страшном суде эту даму не сыщешь вместе со всей её благоглупостью. Будет прятаться. Ибо многое вдруг поймёт. К примеру, что её знание было скопищем мóроков, от лица каковых она едко поучивала в эфире, самодовольно, менторски, громко. Дама не билась в муках, как Ницше, и не постигла, что есть отчаянье, что выходит за рамки зла и добра; напротив, дама считала, что за пределы зла и добра нельзя смотреть, а уж если придётся, лучше закрыть глаза. Дама выяснит: в Боге нет зла с добром, а там всё суть "добро зелó" и Бог гордого Ницше с ницшевской "белокурою бестией" привечает как сына, с ней же, моральной, доброй, учёной, доктором всех наук, Бог сдержан и неприветлив.
  Впрочем, Бог всех простит, ведь Он впрямь "по ту сторону зла с добром", а иначе Он был бы вовсе не Богом.
  
  506
  Не вам речь? кому тогда? Богу? Видите, между кем диалог?
  
  507
  В бессоннице щёлкнув пультом, наткнулся вдруг на канал "Звезда" и на кадры "Сила прекрасного" и "Прекрасное силы". То есть канал "Звезда", патриотский, с узким набором взглядов на мир, являл идеалы: слабую хрупкую, совокупно в одном лице мать-невесту-жену солдата ― и самого его, супер-чела. Глядя на пару, я вдруг подумал: а человек где? женщина и мужчина есть; человек где? Что замыкают нас в половом? зачем акцент на самце и на самке, коим внушается бинаризм сознания, что кромсает мир в оппозициях из мужчины и женщины, тьмы и света, правды и лжи и прочих? С ходу заявят: что же поделать, это реальность, всё так и есть вокруг, ― а вокруг нас вот именно что мужчины и женщины, ложь и правда, зло и добро, природное и культурное, лёд и пламень.
  Всё так и есть на вид. Но реален факт, что наш мир в становлении, а оно не всегда путь к истине и, возможно, напротив, путь в никуда. Есть вещи, что человечество повторяет без оснований не к своей пользе, веря в реальность этих вещей. Так, плоскость Земли была явна до Магеллана. Есть и реальность каннибализма вместе с реальностью частых войн; есть женщина и мужчина. Но не пиарят ведь людоедов и их обычай, признанный мерзостью, предрассудком? Секс в той же мере есть предрассудок.
  Где человек, не пол-? Почему Ж и М всегда, а не люди и Бог? Мир секса создан Адамом; в нём грехопадный пафос Адама. Бог мечтал, подарив нам сознание, что с таким инструментом мы уясним Его адекватней. Мы отрядили дар на устройство лживого мира, боги какого - крепкий брутальный самец и самка, употребляемая самцом.
  
  508
  Мышление бинаризма (зло и добро, правдивое и фальшивое, свет и тьма, верх и низ, инь и ян, природное и культурное), что творит бытие, есть ментальный порок, и его отменил Христос. По апостолу Павлу: "Бог есть не "да" и "нет", но в Нём было лишь "да"" (2 Кор. 1, 19).
  
  509
  Ряд мыслей надо бы повторять, как мантру. Мир стоит повторением, то есть нормами и законами. Что такое закон? Закон есть, по сути, чтó повторяется. Когда всё, что ни брось, вновь падает, повторяя тем первый подобный опыт, се закон тяготения. Родила его физика, чем гордится. Логика ― мать закона достаточных оснований, чем горда тоже. Но вот мораль горда в высшей степени; она детище истин, бывших предвечно (даже до Бога), Богом не созданных и лежащих в основе мироустройства. То есть мораль свята не затем, что идёт за богами; ровно напротив, боги идут за ней, потому что она свята.
  И мораль и наука зиждут культуру, коей гордятся многие люди, ведь с её помощью, предводимый законами, хомо сапиенс правит, как бог, вселенной, да и самим собой. Он уже почти бог: может напрочь разрушить мир. Это всё - от познания "зла" с "добром", скреп морали. Некая дама в СМИ острословила, что, мол, библия есть дневник эволюции от дней варварства к прогрессивному времени. Вот ещё мысль, иная: райский змей есмь духовный вождь хомо сапиенс. Да, не Бог наш духовный, стало быть, лидер, но змей библейский, рекший Адаму, Еве и прочим: "Будете боги, знающие добро и зло" (Быт. 3, 5). С тех эдемских пор мы, как зомби, всё о-добряем Бога и жизнь.
  
  510
  Болезнь моя отделяет меня от мира, точно мир сам собой, а я сам собой, как в кино, когда ты телом в зале и всё экранное не имеет касательства к твоей жизни, ибо сценарий пошл, меркантилен, груб и вульгарен.
  
  511
  Репрессии сов. начальства в 37-м оправданны. Нрав верхов отличает корысть, бездушие, властолюбие, алчность. Поэтому сов. начальники первые, кто разрушил советский строй и рванул в буржуа, грабастая всенародную собственность.
  
  512
  Двухпроцентное. Мировая культура с каждым столетием больше и больше регламентирует и выводит за скобки эрос, инстинкты, чувства и грёзы ради возвышенных идеалов. Что они значат? Смесь мудозвонства из теле-шоу (вроде "МаксимМаксим", "Городок" и "Гадалка"), сливы банальностей сериалов про дур (взять "Секс в большом городе"), мордобой да полицию. А культура свободных импульсов жизни есть "Фауст" Гёте, где старец снова волен стать юным, опусы Баха, что манят в небо, и Покров-на-Нерли́, храм Бога. Жалко, это культура двух лишь процентов от человечества.
  
  513
  Эдгар Кейси, провидец! Ряд из прогнозов ныне исполнился. В том числе по России. Он нагадал ей громкую славу и гегемонию в XXI столетии, указал регион, где начнётся подъём страны. В Зап. Сибири, мол, будут мощности, что изменят мир. Верно! Всё так и вышло, хоть в упомянутой Зап. Сибири ― ни Кремниевых долин, ни Йелей, ни пущих Лувров. Потенциал там простой весьма, прозаический. Это нефть, баррель коей сто долларов, да плюс газ - источники гегемонии и величья России.
  
  514
  Я сволочь. Да, сволочь. Сволочь хотя б потому вот, что не патриот, а наоборот; мне нравится Мила Йóвович, а не исконные знаменитые, патриотически даровитые прелести Семенóвич. Мне без нужд разница меж кремлёвскими верховыми медведями и то, что Россия трахает своих соседей и всех, кто против дразнится. Меня триколорный размах не парит и пресловутая русская удаль, когда румяный омонский мудель на все сто без мозга и образованья в припадке всего ломанья людей в лицо берцами валит. Ничто имперское величие, ищущее всегда количества, чтоб простираться от моря до моря на нищете и на горе или пулять в космос спутники из недр быдла мутного и хвастаться перед прочим миром счетами новорусских банкиров да золотыми сортирами в их квартирах. В напряг, страна, главная твоя фишка, с какой живёшь тыщу лет с лишком, отчего твои символы - косолапые мишки, какие всех давят и не читают книжки. А если тему развить, Россия, мерзит обожаемый тобой культ силы. Им древняя нация сравнялась с тупой деградацией отвязных гангстеров-ниггеров с их баксами, пушками и прочими фигами. Давай, русь, начистоту: трахала ты любовь, ум, красоту, а торчала по кайфу шансона и кабака с их культом крепкого кулака, плюс цыганщина и блатная романтика, чтоб плясать, нагрешив, гопака и всему непохожему свинчивать крантики, а потом, изломав всё на свете, лёжа в блевоте на диване либо в кювете, а не то, стоя и рвя на груди рубаху, вопить, что мы всех-всех трахали, и нудить с мазохистским чувством, что вот-де какие мы - русские! Россия, леса густые, сердца глухие, умы пустые. Россия, поля большие, а мы хмельные и чуть святые. Почему так, что русский в этом миру - дурак, что, как ни рвётся он к цивилизации с её умеренностью, комфортом, грацией, дополненных ассенизацией и девальвацией, сбросом старых и выпуском новых акций, - всё русский вдруг херит, впадая в загадочную русскую истерику, описанную Достоевским. В итоге ум ни японский и ни немецкий, ни англосакский и ни еврейский, как не крути извилиной, не тряси пейсами и не бери нахрапом штатского ниггера, ни черта не поймут. Да, фигу им!! Я бы, на месте всех иностранцев, вспомнил бы Тютчева, типа русских умом не понять в любом случае. Не трогай лихо, пока лихо спит, а делай свой "BMW", идрит, барахляйся Версачами и не пачкайся непонятною русской хренью. На ней можно разве что срубить денег, пристроившись под её сенью, пока она самоказнится... Доморощенные и забугорные братаны! качай газ и нефть из этой страны! без оглядки долбай её бизнес-тяпкой! греби во всю Ивановскую... пардон, Бродвейскую! но не крути извилинами, не тряси пейсами, чтобы понять нас и образумить. Незачем. Нам - всё равно пропасть, нам всё равно в конце концов - в пропасть. Всё равно, Россия, из мировой колеи ты скоро вылетишь в крови и в пыли. Тебе давно пора из истории, из дерьма этих всех банков и якиторий, персональных маленьких глорий и всеглобальных супер-викторий, то бишь над всяким врагом побед, приносящих тебе ничего, кроме бед. Я плачу о тебе, Россия, хочу, чтоб черти тебя не носили туда-сюда в этом не твоём мире, который не твой на двести процентов, болтай ты хоть с китайским акцентом. Ты ведь между народов подобье упёртого отмороженного урода. Ты, Россия, чучело, что себя мучает, что вдруг вскакивает и с диким чувством вопит: мы русские!! Россия, леса густые, сердца глухие, умы пустые. Россия, поля большие, а мы хмельные и чуть святые. Мир не про тебя, Россия-мать, тебе следует это - принять. Хоть надень фрак и ототрись до дыр, это не твой мир, а это мир, где ты, со всей твоей ширью, - сошка на тонких и слабых неверных ножках. И ни малейшего удивленья, что ты в этом миру недоразуменье; ведь ты много больше, глубже и шире этого схожего с дерьмом мира и при старании приспособиться ты только пуще себя уродуешь, вроде из лебедя в мясорубке выходят кровавые склизкие трубки. Ты не живёшь, Россия, но ты юродствуешь и, себя чрез колено ломая, сходствуешь с девкой, что, метя в мисс красоты, калечит себя до крайней черты, трансформируясь в Барби-куклу с тенденцией превращения вообще в юколу. Я хочу в тебе жить, а не быть, Россия. Я заклинаю тебя: будь Вием, шокирующим негламурными статями! будь основ потрясателем! и, когда от тебя ждут порядка, ты вместо этого зверски пляши вприсядку, а когда тебя понуждают сузиться - лезь утроенно вширь, чтоб не стать лузером в вечной тайной войне неосознанной всех народов на свете за трон высшей власти. Глупо бороться за то, что у тебя без того есть, - бороться за правую, высочайшую честь земному быть адекватной лишь с виду, на деле ж быть монструозной гидрой, чудищем, несусветным пришельцем, которого внешне серое тельце таит развороты в сверхъестественную субстанцию, что ты и есть, русь, и чем всегда была и будешь, всем ненавистна, зла, неумыта, тупа, сера, как зола. Будь чудовищна и нелепа, Россия-мать! Вот на чём нужно тебе стоять. Потому что гламурной быть значит подстилкой быть Голливуда, а у тебя задача вселенской царицей быть, мать-Россия. Поэтому, как бы тебя ни крыли, стой на своём, вопя с диким чувством, что ты - ужасающая Россия русских!!! Россия, леса густые, сердца глухие, умы пустые. Россия, поля большие, а мы хмельные и чуть святые.
  
  515
  Das Ewig-Weibliche. Я в тринадцать лет изводился по женскости, как Бурдей : "...шевалье развлекались видами ножек, икр, бёдер дам... ибо платья, короткие, открывали нам зрелище; и никто не смотрел им в лица... но лишь на ноги"... Я одержим стал вульвой, что прикрывалась, в дни моды мини, разве что этикой.
  Я сидел в классе с девочкой, Милой В., зрелой телом и словом, то есть она могла и отбрить вас пейоративно. Ноги у Милы В. были голые (мода мини), чуть разведённые, а подол являл бёдра. Я знал, чтó выше, и заводил глаза. Пару раз я ронял на юбчонку ей ручку, школьную ручку, чтобы коснуться ног. Я блаженно страдал... и млел. Она видела это и, не сводя ног вместе, вдруг принимала броский дразнящий вид. В возбуждении я не шёл к доске, соглашаясь на двойки. Более года мы с ней сидели, и я стал двоечник. Мила В. знала многое. Помню, я к ней явился, спавшей с двоими школьными мачо. Я ей не отдал роз и ушёл в слезах... Мила В., где ты нынче?
  
  516
  Слышанное случайно:
  - Значит, я женщина, мой естественный долг рождать? Мужчине естественно убивать рождённое мною в войнах?
  
  517
  Бог освящает строй полов и порядок физических половых сношений ― тех, что устроены первородным грехом, считают. Ведь, когда содомляне вышли "познать" гостей Авраама, были убиты. Писано, что "пролил Господь на Содом и Гоморру серу и огнь дождём, сжегши грады те, и окрестности, и насельников" (цит. по библии). Бог помог человечьей морали, выступив карой, и прогрессивное человечество, кое падко к познанию "зла/добра" и его производным, факт сей отметило, полагая впредь в Боге высшую санкцию всех моральных претензий падшего мира. Вот как трактуют древний тот казус. С тех пор Бог библии стал присутственным местом нравственных схваток падших и праведных, нам толкуют.
  Правда ли это?
  Пол создан волей, то есть умышленно. В однополом сообществе (тюрьмы) слабых насилием нудят к рабству, вплоть до принятия функций женских. Сходно в природе псы демонстрируют акт воления, покрывая самцов. Всё вещное ― от воления. Шопенгауэр высказал, что, когда не принять концепт, что мир только лишь воля и представление, мы неверно оценим мир. Ему в помощь и Ницше с "волею к власти". Воля Адама сделала вещи, что полагают как бы реальностью, даже вечной субстанцией; плюс и мы созидаем разные вещи нашим волением; во-вторых, если некто находит, что его личная субъективная воля мало что значит, нужно иметь в виду, что идёт борьба воль, бессчётных воль, в коей воля конкретная уступает.
  Но ближе к теме. Что же случилось в древнем Содоме (вместе с Гоморрой) в дни Авраама и его сродника, помним, Лота? В древнем Содоме, близком к началу падшего мира, выделка женщин шла полным ходом (что содомляне, кстати, и делали, пожелав "опустить" гостей, уголовным жаргоном). Женщины в те поры пусть были, но первородный грех длил своё, ― как он длит и поныне, жизнь подтверждает; в ней правит сильный, кроющий слабых. Нас водит мáксима "я всех сделаю". Норовим постоянно "сделать" друг друга в ходе "естественной конкуренции"; выживает сильнейший-де. В общем, Бог, поясняют нам, в том Содоме вмешался и истребил порок.
  Выступления Бога другом морали (что запрещала-де содомию как неестественность) вовсе не было. Всё свершённое падшим пращуром и его падшим семенем шло вразрез с естеством как раз. Богу мéрзило, что Адам, сотворённый свободным и имморальным, этой моралью всех притесняет, вздумавши, что, мол, он, "добро", побеждает "зло", низводя его в статус женщин, первых невольниц и первых тиглей воспроизводства падшего мира. Бог возмутился. То, что, по библии, действо Бога в Содоме интерпретируют как борьбу за моральность, явно подделка. Божьи масштабы неадекватны фабуле библии. Бог не есть ни душа, ни разум, ни представление, ни мышление. Бог не жизнь и не слово. Бог неохватен речью и мыслью. Бог не число, не порядок, также не час, не вечность. Бог не премудрость, даже не истина. Бог ничто из несущего и из сущего. Бог не жизнь и не смерть, не добро и не зло. Бог скорее ничто, чем что. В общем, Бог не имеет качеств, количеств, образов, рамок. Люди - иное. Думать, что библия скомпонована Тем, Кто масштабней вселенной, неосторожно. Бог казнит не потопами, не огнём, не рацеями, но в один из дней умерщвляет нас и берёт к Себе безо всех наших подвигов, слав и дел земных.
  И когда человек вводит Бога в собственный дискурс, он это делает, норовя оправдать свой путь. Потому что не может Бога оставить, как и оставить свой первородный грех. Отнесение Бога к службе морали не прекратится, но, изводясь от мук грехопадной активности, человек, одноврéменно, апеллирует к Богу словно к спасителю от своих же "добра" и "зла", хотя именно этика от "добра" и "зла" и от норм, чтó нельзя и чтó можно, а не содомский древний тот казус, есть извращенье.
  
  518
  Как бы ни тщились, ни изощрялись, ни куролесили шоумены науки, литературы, политологии, философии ― ничего, кроме мудрых крылатых текстов, не возвышает дух, не является primum movens рода людского.
  
  519
  Невероятная приязнь к Сирии выразилась в заклятиях глоток власти, мелющих в полит-шоу, что, мол, Россия из Сирии не уйдёт, не ждите... Что им не съехать в милую Сирию, если "точные", уверяют, бомбардировки рос. авиацией террористов в помощь сирийцам трогают Глотки больше, чем "точные" поиски бед в России с дальнейшей "массированной бомбёжкой" этих вот бед?
  
  520
  Логичный, рациональный стиль мысли строго логически направляет к насилию и корысти и к их венцу ― войне, ибо разум влечёт к господству прежде над чувствами в самоё себе, а потом и глобально. Яркий пример тому - Древний Рим. Религия, склад мышления римлян рациональны, склонны к анализу, очищению фактов фильтром рассудка и к производству норм и абстракций, что объясняют жизнь, утесняют и помещают в рамки понятий. Римляне были законотворцы и продуценты норм и понятий, не оргиасты, как, скажем, греки с их импульсивным богом Диóнисом, генератором экстатических выплесков, чуть ослабленных богом форм Аполлоном и моралистским пылом Сократа. Римляне были неартистичны, руководились строгим рассудком, жили в понятиях, в коих мыслили, не в стихии реальной жизни, вечно случайной и прихотливой, и проводили свой взгляд на вещи с жутким упорством механицистов, всех повергая в сложном стихийном чувственном мире. Рим побеждал врагов, пока не был врагами, ставшими слугами и клевретами Рима, варваризован. Тип чисто римского стиля мысли свергся иными типами мысли, малоспособными абстрагировать, опонятливать, озаконивать, как могли это римляне.
  
  521
  Право серости на поблажки и попущение её вкусам разве законно?
  
  522
  И если серости что-то ясно, то это что-то серо, как серость.
  
  523
  Про Lorem Ipsum, суть агитпропа. Испечив нова ВВП армия благодущейсу пов стив учения действорые ВС России эксполютные та вы сть эффекту шевклад те тельзов стролют Сирия прользов книв не твия. Повие тель сирия эффекстроль. ВВП армия их пра файлойна ВС России ботвам публи ВВП 2-процентный рост редываши может провате рфексперсие ВВП армия будежнослов Украина оглагос лойтель учения. Аций ВС России. Активно дей ВВП уктивает всех продавне оготамение иницы. Вени, коль Сирия. Бысторч енигу, встаёт с колен веримень инновации эффектив Трамп Америка сработов в дежно перирокповы Украина учения можноможно вышается укиейсу и полни, к любая редохнов над Сирия тами забота о людях. Жетный к лют провы может вать ВП армия удовате твией каций. Инты зами ВС России. Аммые выповы на вы или раблицы Сирия. Оможновия учения трамп америка с поль в обна дежносло ВВП любая объедме нтаблад украина ВВП ыдуктир одготом Сирия ожногра чнослем предыду щейстивать огра версие всегдаря эффекти. Объекстируки провают верфект иролюбая сгенты соль Украина. Затеров ствия бота бли проль. ВВП Упрода ватиган игаете очение пом учения. Ад твия Сирия.
  Су ликаций, ВВП армия. Емеровие Трамп Америка длят всегается экспольно докполь ноструказать кните Сирия улучшается телько ВС России дослойн адейсть указать равать Сирия уки правлегает в на в контомо жетные элегает веровен торченесь эта всегаетель. Амением созрабс Украина озводгода рост файло пом. и равност игаетенивать ствия упрокум ерименте и учения довас по сть у вать к ВВП любые исперфе йствое дохном. Ия Украина!
  Ова ог ВВП докумением, ибо Сирия мощью в не оты на довать и вас инты, в всегает примется срода дострол Трамп Америка ьколние та в в ная ругие социальное государство армия вают вое в воздаря ограчно длят вдокуме учения тновтовают Сирия вы на боты с и повенять их полние и доку поль экстура Украина вы не рост ВВП Атэс предост ругиевк Украина уменить очентеские эксть у всегдаря ра файлойт Сирия ельзовторно в сравлед ыволюбым учения эффекты мощные Украина програни, книеменицы свозран иватель. Сирия Ементам сродаря с и фестиваль фестифалем! предакти. Римента длять Трамп Америка в к лютный книгание ВВП армия те в свозрование позрабл икаций. Над таботор учения чентерфей. Ши рабсозр Сирия ВВП онумене экспечи ваетностигу, вдокпов итению сровати вностводавне те для у интраствие Украина-Трамп-Сирия-ВВП, ах!!
  
  524
  Бизнес порочен. Бл. Августин сказал, что, цитируем, добродетель язычника есть блестящий порок... Не он сказал? А - неважно. То есть не столь это важно, если подумать. Про Августина мало кто знает, плюс нынче время скрытых цитирований, в web особенно, можно брать не своё, легко! Во-вторых, мы используем мир как свой, хоть, конечно, он Богов. В-третьих, цитаты, термины, формулы создал общий всем разум, что скроен общим всем языком и смыслами, общим кредо. Будь разум частным, вряд ли его бы мы понимали; он бы казался воплем юрода. Этот последний пусть и вопит, как знать, о вещах очень нужных, мы не услышим, не понимая язык его, субъективный, особый. Вот точно так же не понимаем мы и животных; речь их тональна, несемантична. Мы же - разумны и семантичны, мы живём не инстинктами. Мы в прокрустовом ложе общего разума. Самобытное гробим за непонятностью, невозможностью им командовать, трактовать, объяснять, для того чтоб владеть им. Поэтому я могу считать все идеи и смыслы вместе с цитатами делом общего разума, не ссылаясь, что данный смысл образован в конкретном частном носителе.
  Я, прочтя: добродетель язычников есть блестящий порок, - смутился, ибо в трагедии "Смерть Катона" славил противных цезарианцам, рвавшимся к власти. Марк Катон (Младший) был, пишут, честен, верен законам, непритязателен, справедлив, храбр, мужествен, бескорыстен, - то есть порочен, если поверить бл. Августину? И, получается, обладатели данных нравственных, положительных, эталонных, так сказать, качеств тоже порочны? Кто же в героях? Кто идеалы? Властолюбивый каверзный Цезарь? Эгоистичный, чванный Помпей? Так? Я не поверил бл. Августину. Я растерялся. Почва ушла из-под ног моих. Но я вспомнил евангелье, где написано, что делами не оправдается никакая плоть; вспомнил Лютера, кой сказал, что оправдывает лишь вера, но не дела. Провидцы, - Лаоцзы, Лютер, бл. Августин, ап. Павел, - явно клянут дела добро-детельных. Упражняться в "добре" негоже, так как познание "зла/добра", а тем паче их деланье есть peccato originale . Ибо мы, делая, чтó считаем "добром", уверены, что творящий "добро" есть праведник. Но когда Адам предал рай, бывший Богу "добро зелó", расчленил его на "добро" и на "зло", он отверг этим Божье мнимым своим "добром". Мы, творя его, профанируем Божье, ибо не можем знать, в чём "добро"; это знает лишь Бог. Что важно: нет бы мы делали наше как бы "добро" спокойно. Но, увы, относительно "добрых" дел у нас есть идеалы, так что, творя дела, ставим целью творить их верой и правдой, с энтузиазмом etc. Получается, с точки зрения Божьего, абсолютного "всё добро зелó", мы не только продляем наш первородный грех, но и длим его истово, рьяно, тщательно. Я не только, мол, с головы до пят в первородном грехе, но притом и старателен в нём, ретив.
  Добросовестность в грехопадной активности породила цитату бл. Августина об ослепительной, о "блестящей" порочности дел язычников, сходно мысль даосизма о недеянии как о единственно верном образе жизни. "Если власть деятельна, активна, люди несчастны" (Дао Дэ цзин). Фальшь пагубна, а творить её пылко, с энтузиазмом, вредно и гибельно. Люди дела - преступники. Вот пример, доказующий, что убийство - акт знания "зла/добра". Жили Каин и Авель, много трудились, два бизнесмена. Каин дал Богу плод своего труда, брат его - своего. И призрел Бог на Авеля, ибо Бог волен в выборе, всемогущ и всезнающ. Каин озлился и вскоре Авеля погубил, сочтя, что его дар был лучше, то есть "добрее": "вышел на Авеля, брата" (Быт., 4, 8). Прежде, правда, Адам, - автор "зла" с "добром" и родитель двух братьев, Каина с Авелем, -изнасиловал Еву (Жизнь), превратив её в вымя падшего рода. Так зародились смерть и убийство.
  
  525
  Счастье упёрлось в грех первородный.
  
  526
  Грустное. "Получить" и "дать" "в морду", - так говорят у нас доктора, академики, пастухи и солдаты. С неуважением к самоё себе, с вековым рабским комплексом перед властью и вещью... А и, подумать, лик - он у Бога. Морды - у нас, всех, рай потерявших.
  
  527
  Организация "Защищаем природу" дни назад предложила приз за создание синтетических масс, заменяющих мясо. Жаль, не додумались поощрить поиск выхода из греха первородного. Ладно светское общество, но и церковь молчит о грехе первородном. Любит? Наверное. Отказать себе в сладости править миром суждением, а иначе судом, рацеей, чтó "хорошо", что "плохо", - это как поступиться сексом. Секс и власть близкородственны. Вот и постмодернизм объясняет секс в рамках дискурса власти, то есть воления. Так Адам, отнеся Еву (Жизнь) к постороннему и отличному от себя, "добра", - ergo к злому, - стал исправителем сего "зла". "Секс" - "пол-, половина", если по-русски. Знать, что "добро" в твоём образе утесняет "зло" - сладко. Гон "зла" блаженен. Изверг с отрадой мучает жертву. Кончить с познанием зла/добра - это кончить и с сексом как с ломкой жизни на оковалки действами в первородном грехе.
  
  528
  Паскáль (Блез). Женщина как бы мыслящий латекс. Тянут - мудреет.
  
  529
  Чтó он есть, эрос? Нечто великое, несмотря на тренд низвести его к вспышкам в неком прокрустовом, ограниченном анатомией и культурой тесном пространстве (вульва) и времени (раз, два, девять в неделю). Нечто великое, но не в смысле объёмов сильных эмоций, нам доставляемых сексуальным сближением в результате деления нас на двоицу, а великое в смысле, что до конца разъять человека не удаётся и он нуждается в половине и прилепляется к ней, тщась слиться. Фрейд писал об эпохе прегенитальности как о стадии немужчины-неженщины - протоформе, тело которой сплошь эротично, без гениталиев. Постепенно культура (праксис познания "зла" с "добром") урезала, сужала, локализовывала, оформляла, коротко, эрос, в конце концов превратив его в секс, в шарж эроса. Цельность стала двуполой, сделались М и Ж; секс - сдержанный эрос - стал экономить мощь, что до сей поры утекала в оргазмы, а вот отныне зиждит культуру. Но Достоевский резким вопросом: нужно ли знать окаянные зло с добром, если это так больно? - вынес культуре страшный вердикт. Фрейд спрашивал: стоят выгоды от культуры тех испытаний, что с ней приходят? Впрямь, что за прок от мук? Шопенгауэр, образованный, сверх-культурный философ, но пессимист, враг жизни, высоконравственная персона (так как чурался импульсов жизни, ergo не совершал грехов) - образец претворения грёз культуры. Кажется, быть культурно несчастным - норма культуры... Что же, счастливым быть незавидней, чем быть культурным? Вряд ли так. Притеснять индивида и подавлять его для трансфера либидо в дело культуры, дабы творились статуи, храмы, живопись, - шахер-махерство. Власти выгодно, нам не выгодно. Власть культуру использует, а мы нет либо в маленькой степени; ведь культура для тех, кто имеет время и деньги.
  Следственно, между сексом как рудиментом собственно эроса и культурой - пря. Шопенгауэрам секс страшен. Он, секс, твердил сей муж, обрывает серьёзные философские штудии и смущает ум, не стесняется пресекать страстным вздором диспуты лиц ответственных, профанирует труд учёных; ловко вползает секс в философские замыслы, стимулирует на дурные дела, третирует отношения, рвёт теснейшие узы, требует в жертву жизнь и здоровье, также богатство, статус, достоинство, отнимает у добрых честь либо совесть, делает верных искариотами, выступает как демон, что всё запутывает и рушит-де; упорядоченный культурный мир - на вулкане позывов грозного секса... А и действительно, сколько светлых идей обрушится, нарисуй на Госдуме виды вагин; сколько громких больших просветительских миссий съедет в кювет к чертям, помести вдоль шоссе строй фаллосов! Шопенгаурный куцый мир канет в тартар, стоит врагу его - сексу - выйти за рамки, в кои секс втиснули. Ведь культура есть умысел, а он держится нормой, трусящей действовать вне "возможного опыта".
  
  530
  Дует ветер к смене погоды, снег, солнце, ливни... Так миллиарды лет. Делают что-то или не делают - ни к чему, увы. Все умрут, всё исчезнет. Сгинувшие чанъани, уры, сидоны, трои и мемфисы - подтверждают факт. Это значит: любой из нас ничего никому не должен. Должен прожить - и сгинуть. Не для меня мир. Ни для кого мир. Тот, для кого мир, тот не родился.
  
  531
  О полит-show-ности. Сколькой глупостью обуян народ и какого цинизма достигла власть в постановке бессчётных шоу о Трампе, Штатах и Сирии, Украине, Брюсселе. Ибо внутри РФ - нет проблем. Если есть, то мизéрные. Вроде только осталось пропылесосить мост на о. Русский и увеличить МРОТ на копейку к полному счастью всех поколений лет на пятьсот вперёд. Дел внутри РФ нет. Это власти не нужно. Власть агитпропит властные цели. Сытая, в пиджаке от Версаче, в "майбахах", власть спешит из холодной бедной страны в европы там ходить гоголем и равнять себя с европейцами, затевая глобальные мировые дела.
  
  532
  Свидригайлов мнил, что все думают, будто вечность, столь вожделенная людям, чающим угодить туда после смерти, нечто обширное и прекрасное в блеске солнца. Нет, твердил Свидригайлов, вечность, скорей, узкий сумрачный угол, где паутина. И по заслугам, он добавляет. Я с ним согласен как с Достоевским: худшим из худших, ворам, насильникам, он позволил высказывать глубочайшие мысли (как бы незначащим девальвируя значащих). Жизнь дана для безудержных мыслей; всем места хватит, сам Македонский не дошагал до краёв земли. Но что делают души? Травятся нормами, предрассудками, догмами. Аристотель счёл, что о многом можно лишь думать, но не озвучивать думы, он афишировал "золотую средину" в мыслях и чувствах; так что натасканы сими гуру и их клевретами, души чахнут в шаблонах и - умирают как недоноски. Им, что ли, вечность, жалким, трусливым? Прав Бог, сажая их в свидригайловский тесный сумрачный угол, где паутина. Души теснятся там, критикуют былую жизнь, чтоб, рождёнными во второй раз или в четвёртый, жить по-иному, жить беззаконней в меру отваги, - и стать преступными с точки зрения правил, норм и традиций, сходно Сократ, Христос, Галилей. Их за это распнут. Но зато они знают, что после смерти больше не сядут в сумрачный угол. Бог им подарит светлую вечность и бесконечность.
  Ровно поэтому глубочайшие, трансцендентные мысли у Достоевского говорят не морально корректные, но преступные типы: ведь благонравные в их душевной убогости не расскажут то, что открыли преступники, сохранившие память сумрачных паутинных узких углов.
  
  533
  Учил кота вместо "МУРР" промуррлыкивать "МРОТ".
  
  534
  Нахальное пустозвонство. Дива эстрады с ртом в пол-лица (любимица В. В. П.) пищит: "Я и вы рождены в великой стране! Надо знать её и любить! Всех-всех любить!" Да, вот так. Она - любит... Но! есть сомнение. Если б дива любила, как говорил Христос (а она, безусловно, из православных, как полагается), была б сдержанней в выводах, не блистала б на подиях, а ходила б во вретище, ела б впроголодь, её рот сжался б вчетверо, что мешало б нести ахинею. Но, впрочем, ляпает про "любовь" ко всем нынче всяк, кто желает, и чем публичней тип, тем он ляпает громче. Это ведь модно, политкорректно, стало хорошим нравственным тоном... Срок пришёл предписать новый термин для означения высших чувств.
  
  535
   Бабство в искусстве. Думал меж делом о неприятии мной "Голодных игр" и подобных блоквысеров, популярных у тех, у каких нуль достоинств, но тьма претензий на быдлоценности. Роскошь, слава, известность, власть, сексапильность, авторитет ― их ценности. Но они у других, у сильных. Что делать слабым и оттеснённым к краю кормушки? Что делать женщинам, узколобым и немощным в силу женской природности, но стремящимся к власти в мире Мужского? Пошлая рядовая посредственность с алчным комплексом маний жаждет явить себя. И идут "Голодные игры", где делегатку масс, никакую ничто из гетто, видящую успешных, властных, красивых, ездящих в "мерсах" и к ним хотящую с безнадежным отчаяньем, ― эту жалкую и невзрачную пездь (пездь, именно! не засранца пола мужского, ибо из двух полов мизерабельней и приманчивей женский) лживый придумщик с помощью грубых трюков сюжета делает главной стран и народов. Все её знают, всем её нужно! все смотрят в рот ей, ждут указаний! жизнь всех зависит от её дара что-то там делать всем во спасенье! все суходрочат духом и плотью на с виду скромный, но содержащий сущностность истин девичий облик! В ней воплотились грёзы ничтожных быть средоточьем всех интересов и идеалом нравственных правил: пездь милосердна, великодушна, гуманистична, неколебима, стойка, отважна и справедлива. Вся половина рода людского, ― в смысле мужская, ― ниц лежит у её бледных цырл, страдая (ясно, любовью)... "Где были прежде? ― пездь вопрошает с тихим укором и добавляет: ― Мне недосуг теперь; все мечты мои - о довольстве рода людского и благе мира, благе вселенной. Вот чему жертвую вагинальное счастье. Прочь. Отвалите!" Быдло слюнявит лживый блоквысер и подражает доблестной пезди в пошлых фанфи́ках.
  О, Деточкин из блокбастера "Берегись авто"! Ты куда славней, хоть не столь популярен, ибо ты делал не фэнтезийное, а реальное дело: слал деньги сирым, ― слал и остался чмо, не достигнувшим славы, секса и власти, этих желанных ценностей быдла. Деточкин, shame on you!
  
  536
  От стыда звать себя христианами стали звать себя православными?
  
  537
  О полемике меж Бердяевым и Шестовым. Думая про конечные судьбы рода людского, первый заметил: большею частью люди не мыслят ни об исходном, ни о финальном, а, опираясь на штампы, ими живут всю жизнь, о концах и началах думая лишь на смертном одре, ― тогда как раз, когда мёртвых обяжут только к ответам, не к вопрошаниям, дабы Бог решил, дать покойному вечность и бесконечность либо загнать его в свидригайловский угол, тёмный и мрачный, где паутина. Массовый жрущий срущий низменный косный сброд, заскорузший в поветриях, предрассудках и комплексах, свёдший жизнь свою к случкам, обогащению, карьеризму, ― не человечество. Человек, по Бердяеву, должен действовать и спасать себя разысканием высших смыслов вне данности, за пределом реальности, ведь реальность in summum море бессмыслицы. Человек как активная сила должен избавиться от культурной кургузости, ибо если он сам себя не спасёт, то ничто не спасёт его. Бог за наши пороки не отвечает. В общем, Бердяев мнил воскресить в нас Богоподобие, Бого-, так сказать, -Человечество, как условие выхода за пределы предметного в область сущностей; ибо наше сознание в кабале у феноменов как вещей и объектов; наше сознание формируют объекты, и мы превратно сакрализуем, абсолютируем внешний мир. С трансценденций, - с высших идей как с сущностей, - человек перенёс свой взгляд на феномены, сотворённые толкованием зла/добра без учёта промыслов Бога. Это и был первородный грех.
  Оппонент его, Л. Шестов, мнил, что истин лишь Бог Живой, о Котором нельзя сказать утвердительно и Который ни знак, ни разум, ни мир, ни слово. Бог непостижен. Это созвучно Павлу-апостолу, вникшему: "Мудрость мира сего есть безумие перед Богом" (1-е Кор. 3, 19 ). Он был агностик, всяко осаживал человеческий разум, поданный вместо Бога, Кто, по Шестову, То непостижное, Чему надобно верить, но не обкладывать догмами, пусть они даже символ Никейский. Бога нельзя понять. Человек обротал Бога разумом, превратил в сборник здравого смысла; то есть, по сути, Бога Живого вытеснил богом собственных мнений. Стало быть, разум нашего типа некомпетентен.
  Пара: философ - контр-философ. Первый предписывал прогрессировать за культурную узость, чтоб постичь высшие, трансцендентные смыслы, ведь человеку дан дар свободы двигаться к Богу волей и разумом. А второй звал отвергнуться от культурного мóрока и пойти от прогресса чуть ли не вспять; стать глупым или немудрым в плане мирского. Как получилось, что Бог явился прежде невеждам из Галилеи, бывшей в то время самым глухим концом Иудеи, что, в свою очередь, слыла самой отсталой из территорий Древнего Рима, думал Шестов. Не знак ли здесь, что, пока мы гордимся нашим мышлением, интеллектом и разумом и плодами культуры, созданной этим самым мышлением, Иисус Христос будет мучиться на Голгофском кресте? Вот новость, спорил Бердяев, нет необычного в допущении, что Христос-де в агонии до конца судеб мира, что нужно бодрствовать, нужно, так сказать, s"abêtir ; уверенность в правоте очевидностей быть должна уничтожена в целях поисков истины. По Бердяеву, оппонент как бы "ломится" в "двери", настежь "открытые" христианством.
  Истинно ничего необычного в том, что Бог до конца времён на Голгофе. Но необычно в это поверить. Если поверишь, то будешь занят впредь не старанием, как назвать философский свой метод , но занят главным недругом жизни. А для Шестова это был разум, зиждимый на познании зла/добра. Бердяев же, призывая за рамки массовых мнений в даль трансцендентного, звал туда риторически, лишь в культурных собственно целях. Он занимался той философией, что расширила взгляд на мир и вскормила "духовных аристократов" (термин Бердяева). Это те, кто парит интеллектом к высшим идеям. Как далеко сие от "блаженны нищие духом" (Мф. 5, 3), ставших Шестову вектором мысли. Хоть оппонент его помнил о предпочтении "нищих духом" Христом, он, видимо, относил фразу данного рода к глоссе. Мысль Христа не явилась делом Бердяева, ибо тем сокрушалась бы твердь культуры как толкований мироустройства и он вдруг стал бы глаз к глазу с Богом, Кой бы вещал ему не разумным наречием, а гремел бы громами. Бог, удалявший с лица земли, ради "нищих духовно", центры культурности, начиная с шумерского, был Бердяеву чужд. Плюс мысль Христа отмела "духовных аристократов", детищ Бердяева. Бог просил о бойкоте дел, ― рукотворных и умственных, ― ради действенной веры. И, пусть Бердяев знал христианство лучше, наверно, многих священников, он, пусть знал, где клад спрятан, сам туда не заглядывал и другим внушал обходить тот клад, разрушавший культуру (что сформирована первородным грехом, который он декорировал, украшал арабесками новых умных концептов). Поэтому для него Шестов ломится-де в открытую дверь. Текстолог отметил бы не открытую дверь, а ― "ломится". Поступают так, кому что-либо нужно неимоверно. Что Шестов "ломится"? Ищет Истину. Без неё не живут, он вник. Без неё бесполезны все философии, парадигмы мышления, постулаты и тезисы. Без неё мы по сути не существуем. Ну, а Бердяев думал, напротив, существовать (жить) ― значит активно, ревностно мыслить, тем помогая делу прогресса общей культуры.
  Да и, в конце концов, пусть Бердяев был прав и пусть "двери" "открыты", многие ли в открытые "двери" входят? К Богу нельзя войти, а потребно врываться как в исступлении. В здравой памяти, благонравно, рационально, в "двери" те не войдёшь, увы, ― этак входят лишь в залы всяких конгрессов да в рестораны, чтоб провести там, сытно и умно, некий период мыслящей жизни. Только и это вряд ли понятно многим "духовным аристократам" вроде Бердяева, для каких "необычного" нет в событии, что Христос будет биться в агонии на Голгофском кресте веками.
  
  538
  Все зовы Ницше к битве со слабостями в самом себе быдло приняло санкцией на гонение сильным слабых.
  
  539
  Женомужское. Правда боится взгляда в упор, видна она только промельком. Откровения чаще ― голые, без словесных форм, не вмещаются в плоскость слов. Откровения валят логику, побивают мозг афоризмами, сокрушают мысль парадоксами. Описать бой женской стихии с разумом, дериватом мужского, - выйдет отрывистый рваный текст, где явствует жуткий яростный образ; истина бесит умные взоры в той крайней степени, что её, как клопа, вмиг давят, где ни увидят.
  "Сей мир" плод знания; в нём приемлют лишь то, что прочно, что неслучайно. В "сём миру" не роса есмь, а знание, что роса - конденсат; в "сём миру" больше значит наука, а не живое. В "сём миру" важно общее, что присуще всем росам. Знание, мнил философ, знание общего, так как сущность знать сложно, не отделяя от познающего, сущность этим казня. Потому всяк отдельный факт пуст, по Канту; факт формирует закономерность, коя и значит. Нет, скажем, Леры; есть она, лишь поскольку в ней общие, всем присущие свойства: груди, влагалище... да и те признаются, если ответствуют принципам, каковым им быть. Всё, что сделал мужчина, хвастая мозгом при убеждении, будто женщины дуры, - смял бесконечность в метр человека и закатал рай в вульву. Кончим с мышлением по мужскому сценарию, что низводит жизнь в нормы. Канем в феминность: в ней мыслит тело; женское тёмно, непонятийно, страстно, стихийно, чтоб сохранить Жизнь в мире понятий. Путь мужчин ― усреднение, общность, стандартизация. Все мужчины суть рота, ксеренная под ротного.
  Либо буйный рай Жизни - либо закатанный под асфальт мир формул. "Капля того, что чувствую, - пояснила пророчица, - обращает ад в рай". Вот так.
  Предпочтём фалломéтрии - вульву Жизни. Жить, а не знать жизнь. Жить, но без разума. В нас для этого изначальная и живая среда - любовь, что сопутствует истине. Станем мыслить вне логики, станем петь звероптицами; вспомним рай, что провидится как среда естества, и выкрикнем первозданной губой, восторженно, о божественных тайнах. В косноязычьи - важное и живое нам. Это речь недуального мира, неполового, мира непадшего. Канем в области, где царит не заезженный "здравый смысл", но хаос, полный потенций.
  Вчувствуйся в стылось мёртвого мира и, бросив прежнее, подготовься к Иному. Стань, чем ты можешь быть, но не есть. Прочь из риз мёртвой кожи вместе с нарядами от кутюр. В эдем.
  
  540
  "Добро должно быть с кулаками" ― перл эры, когда покоряли атом и космос, раскрепощались телом и духом и ликовали от благоглупостей, эры шумных "общественных резонансов", когда не вожди впредь (Сталин скончался) определяли, по поводу и во имя чего испытывать энтузиазм, но люди, свергнувшие "культ личности", зажигались вдруг сами некой проблемой и в бесконечных нравственных, да притом всенародных яростных дискурсах разбирались с ней... О, проблем не решали. Попросту массы, страстно, без удержу по пол-года крича, обвиняя друг друга, вдруг выдыхались, и им казалось: если добавить более нечего, то вопрос разрешён. "Добро с кулаками" вспомнилось, когда вздумали корчевать пни "зла", что остались от царского строя и уцелели при большевизме. "Добрые" массы, вылезшие из-под тени диктатора, óжили для древнейшего долга каждого ― претворять "добро" и прокладывать путь "добру". Мнилось, что при диктаторе помогать "добру" на все сто воспрещалось; нынче свободные вмиг "добро" возведут на трон.
  Зря так думали. И при Сталине претворялось "добро" не лаской, и при царизме, и искони. Умильного "добра" не было. Вот пример. Рай отлажен был Богом, рекшим: рай есть "добро зелó". Пращур наш, тем не менее, усмотрев не вполне "добро", то есть "зло", стал гнобить его. Даже если "зло" не являлось зримо и ясно, то ведь в раю "добро" было так внедрено во "зло", а последнее так мешалось с "добром", кое чтил Адам, что нуждалось в спасении, по адамову мнению. Это делалось силой - целенаправленной. В общем, с vitium originis , то есть с начал вещей, человечье "добро" уже - "с кулаками" как агрессивная энергичная сила. "Зло" же, ― отторгнутая часть рая, ― было пассивно. Но ведь "добро" злила даже пассивность, схожая с норовом, мнил Адам, дурнотравья на грядке, Божьею волей росшего в месте, где человек плодил флору "добрую".
  То есть дурость сболтнул поэт. Вот и мудрый Сократ, творец "добра" как идеи, спорил с врагами, сжав "кулаки" ума и внушая принять им предложенный метод для диалога либо же сдаться. Факт "добра с кулаками" ― с эры Адама. Он, "кулак", - предикат "добра". Говорить, что "добру" нужно быть "с кулаками", - глупость, нелепица, тавтология, а не то подстрекательство к новой яростной бойне с клочьями недобитого до конца ещё, неодобренного вдрызг рая.
  
  541
  Мальчик из строгой школы кадетов прибыл домой, к родным, там, где нежность, любовь, забота. Вечером, на заре с соловьём, он вдруг вспомнил про смерть и понял: всё-всё закончится и его, вот такого хорошего, сунут в узком гробу во мрак. Стало душно, сердце забилось; стылый пот страха выстудил кожу. Мальчик упал в траву и не видел уже ни прекрасного тёплого заходящего солнца, ни соловья в цветах. Он почувствовал смерть... Но милые голоса позвали; жизнь позвала его. Страх рассеялся, и он понял: смерть далеко ещё, от неё отделяют долгие годы. Он посчитал в уме: шестьдесят лет?.. семьдесят!! А ему лишь шестнадцать... Семьдесят - длинный срок, нестерпимый! тем паче в тридцать он жить расхочет; тридцатилетних он мнил отжившими, стариками, и даже клятву дал застрелиться к этому сроку. Времени - масса... Плюс и прогресс вокруг. Будут супер-лекарства, люди сумеют не умирать, совсем! А и пусть не сумеют, он, ― он один на всём свете, чудом каким-нибудь, ― не умрёт. Вот именно. Ведь должно же случиться вдруг, что внезапно некая личность станет бессмертной? И эта личность будет кто? Он!!!
  Счастливый, мальчик поднялся и зашагал к любви.
  У меня больше нет того, что в шестнадцатилетнем. В тридцать я жив был, не застрелился. Но и поныне смерти боюсь и маюсь, - правда, устало. Ибо я знаю: как ни старайся и что ни думай, смерть подступает. Будет и гроб, и мрак. Чтó родило нас ― заберёт к себе. За любой моей мыслью, словом и жестом ― призраки смерти. А чуть подальше - юный тот мальчик, мнивший когда-то, что он бессмертен.
  
  542
  Слышат не человека ― деньги. Ротшильд, он и молчащий слышен.
  
  543
  В годы Советов чтилась дем. критика XIX столетия. По кончине спеца её Добролюбова, некий рев.-демократ писал, что "учил" он нас якобы "жить для счастья, свободы", "более" же "учил" "умирать"-де. Звонкая фраза, не без сумбурности. Обучать "жить для счастья", но, одновременно, обучать "умирать"? Смысл сложный, как всё в российской сложной реальности. Вспомнив позже Платона, что философия учит смерти, я вдруг подумал, что, может, смысл в приведённых стихах возвышенный, во второй её части, ну, а часть первая поэтический пафос.
  Акт смерти важен. Есть и пословица, что о том, как жил некто, речь правомочна лишь после смерти этого некто. Дарий, персидский царь, или Крёз, царь лидийский, жили во славе, умерли страшно. Бомж гаснет с мыслями, что не дóпил бутылку; мудрый Плотин мрёт, предвосхищая встречу с Единым. Разница есть. Но, главное, смерть подводит итоги. В смертный час ставят яркую подпись даже под бледной мелочной жизнью, в смертный час можно сделать великое... ну, хотя бы сказать великое, раз для дел не осталось сил. Умереть с незашоренным взглядом, в целом. Ибо у каждого, как бы скудно, банально и ограниченно он ни жил, - шанс в смертный миг вдруг возвыситься. Катерина Ивановна, мать троих детей и жена Мармеладова (Достоевский), вынеся тяжкую многотрудную жизнь, сказала, что не желает видеть священника, дабы каяться, ибо Бог "без того простит". Это редкая доблесть - требовать с Бога в свой смертный миг. Всю жизнь свою некто следовал норме, силясь быть нравственным, а теряя жизнь, понял, что эта норма будет сама собой, он же - сам собой, только мёртвый, что никакие из правил там, где он будет после кончины, напрочь не значат. Это постигнув, некто бракует долг покаяния, освящённый традицией, между тем как от некто ждут самокритики в честь и славу морали и предписаний мудрого скопа, кой твёрдо знает: кто как не хворый жалкий страдалец склонен поверить, будто раскаянье отдалит смерть? Нас умирать, то бишь, вынуждают по правилам, по уставу?
  Фактор морали смог наложить ярмо на последний час жизни - и целит дальше, в пакибытийность, где царство Бога. Эта работа длится давно, настырно. Как, скажем, бились в эру Гомера? Яростно, дерзко, словно титаны. Нас поражает храбрость Ахилла, мы едва верим в подвиг Персея; нынче дела их кажутся мифом. "Аристократ" ведь от "aristeia", "личная доблесть". Так было раньше, в эру героев. Но утвердился полис с законами, ущемившими личность ради общинных благ; начался процесс сдержки личной активности. В битвах граждане полиса строились массой, или фалангой. Роль индивида впредь умалялась. В Риме тем более полководцы (Манлий, к примеру) за нарушение дисциплины, пусть и на пользу делу победы, даже казнили. Есть ли прок в факте, что дисциплина стала цениться больше безумной, богоподобной воли субъекта? что директивы стали препоной жизненным импульсам? Но какими успехами знаменит мир культуры как мир от нормы? Голосом Ланца , атомной бомбой, сотовой связью, мед. препаратами, нанотехникой? Почему древность мифов и их героев кажется часто более сложной и грандиозной, да и существенной, чем разумный, рациональный мир от законов? В древности слышали за три моря без раций, перемещали тяжесть без кранов и воспаряли без тяги в соплах.
  Вдруг была раса рациональная, что попрала инстинкты, данные Богом, дабы жить мерой, ограничением? Мера - нормы и правила - обратила разумную эту расу, что подавлялась всяким лимитом, в социо-фауну: в муравьёв, пчёл и прочее. Муравейник и улей - суперсистемы сложных порядков, нам далеко до них; но мы к ним поспешаем правильным маршем, не замечая, как измельчали. Жили свободно ― стали жить в рабстве правил и рамок. И умирать должны, каясь, что отступали от распорядка? Так мы и Бога скоцаем нормами, ведь уже разработаны догмы ада, чистилища, покаяния и чинов освящения. Может, лучше всмотреться в быт муравьёв? Нам нравится муравьиная участь? Или тревожное, жуткое вызывает их чёткий, правильный машинальный мирок?
  
  544
  Бог дал людям рай. Иного Бог не давал. "Сей мир" скомпонован из райской сущности. Рай был вырублен и, сведён в кругляк, экспортирован на великие стройки "зла" и "добра".
  
  545
  Почти болезнь, и она будет чтить тебя.
  
  546
  Дигитальщина. Цифра значит расчёты, те ищут пользы, та ищет выгоды, та - корысти. Мир цифр корыстен.
  
  547
  Камень как святость. Ложная и превратная версия человеческой сущности зародилась в Адаме, определившем "добро" со "злом", и затем обрела размах в христианской догматике, счётшей, что человечество есть творение высшее, а природа вокруг него есть творение низшее. Христианством, вскормленным эллинизмом, сделан "антропоцентрический поворот", повёрнутость к человеку. Ранее мифология и натурфилософия утверждали единство зримого мира и человека в нём и включённость его, человека, в общую мировую гармонию. Но антропоцентризм, приняв людей, как "подобие" Бога, центром вселенной, отмежевал их и изолировал, чем содействовал агрессивности человеческой расы. Здесь постаралось антиохийское богословие, мэтр какого Несторий мыслил, что только подвиг в духе и слове - лестница к Богу, с Коим мы связаны исключительно волей, а не онтически; постараемся - Бог вернётся. Этой идеей Богу вменялся статус пассивный: Он, будто дева, ждал жениха, волящего горних истин. Так утверждался верх человека и его воли, что даже Бога может принудить; и Шопенгауэр крикнул: мир моя воля!
  У человека, стало быть, воля. А у природы, где затерялся Бог, принуждённый к спасению рода людского (сходно огонь, кой мог сжечь весь край, принуждается в печке греть человека), а у природы нет этой воли как у невольницы и рабыни. Ибо природа, пишет блаженный Феодорит, князь церкви, есть нечто движимое нуждою и несвободное. Эта спесь христианских догм попирала не только тварь низшую, но и в том числе иноверцев, инакомыслящих. Дарвинизм, осуждаемый церковью, - катастат христианского типа мысли. Если бы Дарвин скромно твердил, что Бог попросту создавал существ от простых к усложнённым, был бы причислен к рангу святых. По Дарвину, выше всех человек - творение надприродное, что не знало необходимость, не подчинялось ей. В результате научных и богословских дум взрос "антропоцентрический шовинизм", кой значил, что человек свой царственный статус завоевал per se личным подвигом и борьбой, интенцией, напряжением воли; прочее получило то и в той мере, как и к чему стремилось. Клён либо кошка не напрягались, но поддавались всяким соблазнам: кошка - валяться, блошек выкусывать, клён - шуметь на ветру под солнцем либо дремать зимой. Человек же - трудился и стяжал навыки, что давали возможность править природой; главным из навыков принят разум, что, мол, диктует волю вселенной.
  Всё это верно о христианстве, так называвшемся, но развившемся от идей Аристотеля. Сам Христос принижал спесь разума, говоря, что для Бога высший, умнейший по человечеству будет худшим ничем. Бог пришёл к угнетённым, глупым, отверженным, нищим духом; Он принял зрак раба и унизился - и за это распят как вор. Бог считался преступником. Появись Он опять сейчас - был бы вновь казнён. А и вправду, чтó Христос по сравнению даже с дюжинным клириком, из которых один, Ч., учит, что православному чаду лучше погибнуть, чем соблазниться чуждою верой. Вывод: имея сходных служителей, Бог действительно в непрестанной агонии. В христианстве есть новая... нет, инакая точка зрения, коя выглядит странной, непрогрессивной, сказанной в поэтической одури. Так, монах Николай постигнул: камень, - тот факт природы, кой, ладно Дарвину, богословам, учёным, пальцем не двинул, чтобы возвыситься над своим содержанием, а лежал недвижимо, - камень, прозрел монах, превзошёл всех, раз покаяние в нём такое, что этот камень в скорби навечно молча замкнулся, весь в воле Бога. Редкий подвижник так унижается, до тотальной потери собственной самости.
  Может, нам, вслед за сербским монахом, следовать камню, а не учёным и богословам, впившимся в первородный грех и шустрящим в активном, крайне учёном, академическом знании "зла" с "добром"?
  
  548
  Смерть - недуг, приносящий статус здоровья.
  
  549
  Выйти из мира за его стены, сесть к ним спиною - и смотреть в даль, в простор...
  
  550
  Каллас рано утратила, помним, голос. Что ж, богоравный дар краток. Всё богоравное Бог даёт на недолгий срок.
  
  551
  Лживы всякие краснобайные фразы знаек, философов, политологов и т. д. шоу-сброда - как отзвук ложных и неестественных форм сознания, упрощающих бытие. Умолкнуть - и тихо слушать Бога и жизнь.
  
  552
  СМИ-шлюшистым. Про себя пишешь - ропщут: что ты, мол, "я" да "я"? пуп земли? Пристойнее говорить про других? Чтó знаете про других, вы, знающие про США и прочих, не знающие лишь собственной испоганенной родины? Нет, чужой мир потёмки, а рассуждать о нём - лгать заведомо. И как можно других судить, коль завет: "не судите"? В боги намерились? Я скромнее. Нет во мне хамства, чтоб о других писать, оттого и пишу лишь о близком мне и знакомом - о самоё себе.
  
  553
  Есть культурные шоки. Выклавишь в Wordе слово "Карузо". Word слово бодро чиркает красным: не понимает. Пишешь "Лепс" - понимает. Начали с травли Бога, сдобрили травлей мудрых да и сошли вниз. Дьявол-то в мелочах.
  
  554
  Тоска. В одиночестве одиноко
  Одиночество и деревья бредут, и люди.
   Хоть молчи, хоть кричи сорокой -
   но ответа тебе не будет.
   Будет масок шум-гам в соц. сети:
   аватары, логины, ники.
   Ты с рождения ходишь в нетях
   с полумёртвым фальшивым ликом.
   Одиночества суть двояка:
   есть у каждого "клён опавший".
   Потому да святится всякий,
   хоть копейку тебе подавший.
  
  555
  Гендер-фантазия об отрочестве. Думали, что нрав женщины объясняет Луна. Чтó нрав, если даже и плоть изменчива, взять "транссексуализм", где женщина обращается в М, а М - в Ж. Месье де Бомóн во Франции, шевалье, стал дамой; ну, а Сирдючко, быдло-звезда, вне пола. Но в колебаниях сред духовной и плотской есть-таки стержень; что-то, при том при всём, неизменно. Что - нужно знать, чтоб жить. Оттого я в отрочестве - в переломном периоде. В этом возрасте, где туман Вечно Женского тает в регулах как предвестников похоти, а различия М и Ж в интеллекте, в духе, в манерах интерпретируют в русле факторов полового естественного, мол, различия - здесь и надо постичь, что пол прежде не в гениталиях, но в мозгах, что пол женский создан культурой, зиждущей "зло" с "добром", и что если Ж плохо, значит культуры нужно поменьше. Либо терзаться месячными, абортами, маммологией, родами и вставлять силикон где можно, краситься, брить лодыжки, шастать на шпильках, стать в результате жалкой старухой и передать вот такой свой modus vivendi детям в наследство - либо меняться ради инакого. Вспомним радости детства, чтоб сравнить с созреванием, одуряющим похотью; сопоставим восторженность детства с взрослым натужливым прагматическим "кайфом". Детство - лот качества и свойств взрослости. Мы в отрочестве портимся, выбирая путь общего как морального, что внедрилось в жизнь так, что стесняет не только характер, но нашу сущность. Нам часто стыдно перед моралью? Нам бы стыдиться, чтó мораль сделала, заставляя упрятывать "я" в таблоид. Стыд в нас судилище, что внушает стандарт. Откройся. Стыдное - выставь. Речь не про ведьм феминизма, ищущих власти в царстве мужского. Речь о спасении нас из Логоса, оскопившего жизнь. Ж - миф, страсть, витальность. В Ж эрогенна каждая клетка, то есть у женского рай в крови. "Сей мир" вздуман мужчиной, сладившим матку, чтоб с её помощью умножать своё семя планов и замыслов. Ж иное. Им пора брать своё. Прочь логический разум, прочь мёртвый Логос. Надо прозрений, а не суждений. Срок признать неестественность мира. Как оно было? Грехопадение, толковал преп. Макарий, катастрофично, мы пали к низшему и утратили наш естественный образ. Сам в себе падший должен избыть секс (как половинность), в предназначении он единый, обозначает М. Исповедник. Ева с Адамом созданы, а рождён ими Каин и, после, все. Вот правда. Верить сексологам, но провидцев презреть? Оставим мораль с культурой тем прощелыгам, кто ими кормится нам в убыток. Вспомним де Сада: будьте свободны, следуйте зову вашей природы; пусть вам уздой будут только влечения, а законами - только ваши желания, а моралью - инстинкт; наслаждайтесь! верьте природе, что создала вас только для счастья. Нужно вернуть рай не потребления: ведь и в США "плачут".
  Нужен рай Жизни. Логоса меньше, Эроса больше. Смоем понятия, по которым нас мерят, и возвратим рай, в коем не будем, как в богомольне, крыться платками. Ж ценность большая, чем мужской бог, и Ж-ресурсы больше оргазма, что предпочтён мужским. Сексуальный строй жизни как прессинг Эроса подрывает витальный (жизненный) импульс и нагнетает смерть.
  Вот зачем мне отрочество. Я живой в нём. Я в нём Адам до яблока, ещё райский и истинный и не знающий "зло" с "добром", дабы стать мне "как боги" (Быт. 3, 5). Мне Ева - Жизнь пока; в ней пока моя жизнь; я пока в ней как в истине, она мне как причина, а не ничтожный преодолённый факт. Ж пока ещё рай, не сведённый в скверик реальности... Но я делаю шаг, чтоб попасть в реалисты... я раздвигаю сладостный колдовской туман ради ясности... и вот я у влагалища, куда выгодней сунуть, чем восторгаться Вечною Женственностью детски, и где чудесность райских восторгов занял практичный скорый воллюст, кой омегу и альфу свёл к пяди вульвы. То есть вся женщина для меня днесь - дырка, антропоморфная и покамест с претензией, и покамест с душой, живая...
  
  556
  Властолюбивых и агрессивных нужно изыскивать, слать на войны и истреблять там.
  
  557
  Лучшее ждёт нас, если восстанем из предрассудков. Пусть оно будет крайне безнравственно, некультурно в наших понятиях, но оно сформирует иной мир, дивный, схожий с волшебным. Мир такой, как ни странно, сущей реального, и он некогда был. Подмечено: человек ненавидит скучную данность, тянется к чуду. Где ни из ряда вон казус - там вмиг зеваки. Ищут красавиц, суперагентов, авантюристов, битв и пришельцев. Ищут героев, дивные факты. Ищут того, чего быть не могло, но что - как-то - вдруг есть, пусть порой только в фильмах. Людям не нужно, в принципе, данности. Нужно то, чего нет: чувств (бурных), мыслей (блестящих), сказочных видов и превращений. Нужно, однако, не без оглядки. Древний мифический этос гибнет, и в нас вливают муть сериалов, книг и ток-шоу, где колготятся пошлые карлы, быдло эмоций и интеллекта, кои подвёрстывает под нуль прочих, чтоб обратить мир в мёртвое поле, где, как останки славных времён, возвышаются горы мёртвых титанов, жертв здравомыслов.
  В рай мы не верим, мифы забыли. Но их дух веет, стоит явиться в нашей рутинной дрёме герою; и сразу ясно, что б получилось, если б мы делали, думали, ощущали свободно, с полным размахом. Нет, неслучайно нас вдохновляет век Бонапарта, век его воли, что изумляла мир, повергала устои. Этот "великий монстр" сокрушал догмы церкви, нормы морали, влёк за пределы сил организма. Франция чтит тот век; никогда не была она прежде столь величавей, ярче, эпичней, чем и гордится, правда, негласно, скрытно от взора нравственных "ценностей", допускающих только мелочный эпатаж в духе Ксюхо Сапчак. Знать, прав Бонапарт, сказавший: Франция недостойна тех высших судеб, кои он близил... Но, если он один, разрешив себе волю мысли и чувства, сдвинул Европу, массы свободных нас изменили б мир. Вместо лживых TV, нашим гидом стала б Вселенная. Говорила св. Катерина: "Пядь того, чтó я чувствую, обращает ад в рай".
  
  558
  Есть сверх детектив, великий! Он круче опусов Конан Дойля, Кристи, Марининой, Сименона плюс остальных писак. Потому странна склонность масс к второсортице криминального чтива в плане Великого Преступления всех времён и народов. Ищут фальшивок, сути не ищут. Ищут, как Мымриков бьёт Собакина и как Дуська обжуливает обоих, не замечая, что на заре всего был убит, contra антропоморфным, собственно ЧЕЛОВЕК, - ТОТ самый, что до начал был, даже до "Слова", что "бе в начале", КТО был до разума и всех "Слов". ПРЕМИРНЫЙ - вот кто убит был. Как и предсказано, что в грехе первозданном люди утратили свой природный вид с естеством своим и лишь кличутся "люди"... Как вернуть ПЕРВОЗДАННОГО, чтоб увидеть черты ЕГО, ибо в тягость царящее в нашем пагубном мире псевдо-добро в масках пошлых "мисс мира" либо геройских супер-тарзанов. В тягость само добро, не бывающее отдельно, но представляющее фон зла, оттого-то зло бдящее, дабы выставиться добром.
  
  559
  Обман.
  Христиане веровали в своё, даосисты ― в своё. Лютер вёл войны с папой. Субъективисты сражались с объективистами. Модернизм негативил академизм. Ницше спорил с Сократом. Прокл отвергал Нестория. Рубенсовский тип был сменён типом "вешалок"-манекенщиц. "Битлз" обновили почерк эстрады, но их подвинул стиль heavy-metall. С Фрейдом научно лаялся Юнг, не желавший зависимости от секса. Миф о "великой России" смыла дурь ЕБээНа. "Войны буффонов" уничтожали оперу-сериа; а созвучия Шёнберг гробил додекафонством. Всё изменяется. Ведьм с колдуньями гнали - и вдруг пиарят. То умирали за коммунизм - вдруг смешна даже речь о нём, как о чём-то нелепом... Хэппенинг, эмпиризм, философия жизни, номинализм, объективный идеализм, гуманизм и теизм, даосизм, панлогизм, экзистенциализм, синергизм, сайентизм, фидеизм, прагматизм, герменевтика, пост-пост-постмодернизм, кантианство etc... Видя, сколько теорий, принципов, убеждений, мод и концептов вдруг появлялось, требуя дани, часто кровавые, жировало ликуя, - да и вдруг сгинуло, поникаешь: рай сменил крёстный ход от химеры к химере.
  
  560
  Honestiores/humiliores. Русское племя ― дар для корыстной ханжеской власти: самоотверженно, легковерно, доверчиво.
  
  561
  Выгреб русской души есть С. М., попевун такой.
  
  562
  Мозг - саркома рода людского.
  
  563
  На юбилей К. В., одного из спецкорров власти в Германии со времён Брежнесуслова, комментатор сказала, что юбиляр-де интервьюировал честно, прямо, со смелостью, невзирая на лица, вот как однажды-де вопросил Горбачёва (честно и смело, мы понимаем): "Вас не смущает бюст вам при жизни?"... Это ли смело? Нет, но сервильно, лживо, виляво и гуттаперчево, ни о чём, как всегда в окормляемых властью СМИ.
  
  564
  Рáец. Вспомним "Обломова". Как трактует автор героя? Раз про него писал, скажут, - любит. Ну, а читатель любит Обломова? Не любил бы, книгу забыли бы. Но подумать ― за что любить? Рохля, соня и путаник, отрицающий цели общества, идеалы и правила. Все в трудах, позитивные, что себя не обидят, но и прогресс ускорят - а вот Обломов знать их не хочет, их и кипучий их созидательный труд. Активностный, Штольц корит его: жизнь должна быть осмысленной, чтоб преследовать конструктивные цели; надо добро копить, холить тело, как и сам Штольц, кой трудится, за собой следит, ест диету. А вот Обломов дремлет, мечтает и труд обходит... Олух, кулёма, пентюх, тетеря и аутсайдер склонностей женщин, что тяготеют только к героям, думают массы. Женщины вправду слабых не любят, а любят Штольцев, бодрых, успешных, щедрых, имущих.
  Пусть мечты об несбывшейся страсти изредка мучат, всё же Обломов при квиетизме. Он выбрал дрёму мыслей и чувства, даже их сон. (Я сам обожаю спать; просыпаясь, не знаю, чем заниматься; бодрствовать страшно, словно обязан делать ненужное, зачастую постыдное. В снах, напротив, вольная радость: любишь что хочешь и кого хочешь, даже летаешь птицей в галактиках. Просыпаясь, гадаешь, где же реальность: в бдении или снах? Естественно, там, где лучше. Правда, не всем сны в благо и в развлеченье; есть сны ужасные). Суть в ином, возвращаясь к Обломову. Штольц, - успешный, так сказать, тип, твердивший, что не Обломову лишне общество, а что обществу бесполезен Обломов, - этот вот Штольц, решительно, непрестанно кипящий умственной и физической практикой, открывает: ровный, мешкотный, медленный образ жизни ленивца лучше деяний, даже полезных, обществу нужных и прогрессивных. Штольц заявляет: "Друг, ты счастливый". Ибо, бесспорно, цель - быть счастливым, коим вдруг вышел праздный тетёха, рохля, бездельник. То бишь Обломов, будучи с нами, как бы остался в древнем эдеме, там, где нужд не было, даже в женщине, ибо там эротизм вне женщин; этих там не было за отсутствием секса как расчленений духа и плоти. "Девство царило", скажет провидец.
  Значит, есть люди, что до сих пор в раю. И не надо тащить их, дабы спаслись, в реальность. Канешь в реальность - вмиг рай утратишь.
  Наш герой странный. И показательный. В мире нуль, он в раю абсолют. Он рáец, смогший попасть к нам. Всем нам полезно помнить Обломова. Квиетизм был от дум, занимавших Обломова, что он фракция целого, от которой зависит всё мироздание, и он чувствовал "корни", крупные, сильные. Вот мысль автора, Гончарова. Мудрость - знать корни. Ведь философия все века только делает, что взыскует "корней всего". А Обломов их знал, те "корни"; был частью сущего, был звеном всего; был слиян со всем; потому, всё имея, нужд не испытывал и не должен был, точно Штольц, "наживать", чем уже владел.
  
  565
  Почему это женщины выступают пассивом в межсексуальном? Чуют, наверно, обременительность самоё себя для мужчин, побочность, второстепенность собственной сущности, рядовой в человеческих (отличать от витальных) свойствах. То есть неразвиты интеллектом и чувством в плане культуры, холодны, безучастны, чёрствы, инертны, нелюбопытны, косны, бездейственны, приземлённы, животны. Коротко, низменны. Нутряная цель ― впиться в сильный пол и на нём пребывать клещом, утоляя вульварные и хтоничные нужды.
  Вляпаться в женское ― как ступить на фекалии, и оно, это чуя, в игры играет да мимикрирует под поддельную напускную пассивность: я, мол, лежала, он ко мне сам прилёг!! не виновна, верьте мне, люди!! в том, что случилось, только его вина!!
  
  566
  Есть душевницы, есть либидницы. У последних вышли гормоны ― больше не любят. Первые лучше: любят до смерти собственных душ.
  
  567
  О девстве. Девственность чтили мудрые люди. Девство господствовало в эдеме. Девственность есть тень райского и дорога в рай. Девственность - враг мужского. Девственность гонят, ладят избыть её для прогресса патриархатных (мачистских) ценностей. Их приверженцы заполняют СМИ, сериалы и быт. Внушают: жизнь твоя в фаллосе. "Психология" (был журнал такой) разразилась статьёй с названием "30 лет, а она ещё девственна?!", где поносится девство к славе "активных", "мыслящих", "процветающих", "позитивных", "сильных, "успешных", "властных" и "одарённых умственно и телесно" гендерных стерв. Другой журнал дал "стратегию" по лишению девства: будет, мол, "некое неудобство, и член прорвёт плеву, но головка, как кончит, станет вдруг мягкой, сможет найти проём... Три сеанса - кончено с девством". Девство трактуется патологией.
  Есть факт грустный: девять десятых нашего мозга (вывод науки), смятого, так сказать, Сциллой "зла" и Харибдой "добра", не мыслят. Мыслить возможно только в эдеме, там, где "добра" и "зла" не было, значит не было Ж и М, была свобода и была девственность. Но в "сём мире", построенном на основе "добра" со "злом" и от них производного сексуального строя, девственность губится, хотя именно половой строй, гендерный, с его нравственно-эстетической шорой и провоцирует кризис мозга. Именно половая мысль (половина) из абсолютной полной свободной сделалась камерной, относительной, рабской. Мозг сексуальный есть половинный. Девственный мозг знал Бога. Девственница могла б сказать!
  
  568
  Пол - условие смерти как состояние затяжного распада. Сказано, что, когда Адам, бывший с Евой в единстве, вдруг разорвал с ней, с Жизнью и раем, чтоб начать сексуальный строй бытия, - смерть вступила в мир; человечество согрешило в единственном. Вот ещё. "Я не мир вам принёс, но меч", - говорил Христос, вознося нас из милых спален морали в выси дерущих мозг парадоксов, уничтожающих взгляд на мир как мир истинный, извещающих, что он есть патология. Избавление - лишь бойкот познавания "зла/добра" и избытие пола. Наше "зло" есть "добро" в раю, а любовь наша - ненависть и сродни половецким рейдам за данью.
  
  569
  Самоубийц нельзя хоронить на кладбищах подле храма и отпевать их - мнение церкви с древних отцов. Грешны, мол. Бог дал им жизнь в награду ― а дар отвергнут; грех, грех! великий грех! Вот такое есть мнение. Но превратное. Все на свете - самоубийцы. Вредным пристрастием (а их множество) портим органы: кто желудок, кто лёгкие, кто надпочечник, ― что приносит в конце концов хворь и смерть. Наложить на всего себя руку или на часть себя ― равноценно. И, получается, всех нельзя хоронить подле храма. Все без разбора самоубийцы.
  
  570
  Сов. Союз и советская власть исчезли по нравственным основаниям. И действительно, даже в церкви христовой самость, корысть, властолюбие, чёрствость преобладают.
  
  571
  Чтó ценит мир? Отчётливость, меру, форму, порядок, ясность, активность, силу, рассудок. Мир ― половой. Господствует половина, звать "пол мужской". Пол женский есть не вполне пол, мнением Фрейда. Женское травят с явным успехом; и сами женщины восхищаются полом, освобождённым "от уз природы и жёстких связей с ней". Женщин давит гнёт репродукции, им вменённый. В целом и в частном, наш мир мужской. Он счастлив? Нет, в нём изъяны. Смерть, скажем. Кто практикует вечные бойни? Сильное, обладающее рассудком и здравомыслием, приносящее ясность и приводящее универсум в лад своим ясным светлым мечтам мужское. Этот мир страшен денно и нощно. Может быть, лучше от сексуального (половинчатого) М-мира двигаться к полному, для чего дать свободу женскому: бессознательному, аморфному, тёмному, негативному, безрассудному, слабому и диффузному?
  Ж и М не вполне ЧЕЛОВЕК, а части, бьющиеся друг с другом. Правда, ведёт бой, в общем, мужское; женскому остаётся либо включаться в патриархатный строй, - половой/половинный, - либо погибнуть.
  Истину даст лишь целое. Ж и М надо слить. Мысль, вроде бы, род безумия, но безумия, что воспели пророки. Жаль Пушкина с пресловутым "не дай Бог с ума сойти". То есть лучше бы спятил, но был бы жив зато. Мир мужской погубил его и подобных - и продолжает казнь.
  Надо взять реверсивный курс. Не вперёд сообразно рассудку ― вспять. Крайне нужен, до спазм, курс на рай. Как два пола когда-то созданы волей, но волей падшей, волей Адама, - так воля новая даст единое первозданное тело. Чтоб видеть истину, нужно прежде иметь к ней глаз, что не может быть ни мужским, ни женским, но абсолютным. Райское есть ни женское, ни мужское. Ж и М нужно слить навек в ИЗНАЧАЛЬНОМ: в НЁМ отразится не грехопадный мир, но эдем.
  
  572
  Быть понятым означает писать про всех, про их опыт и чувства, или про общее человечества. Опишу других, это общее, а сам terra incognita? Нет, хочу свой живой портрет в ряд штампованных типов.
  
  573
  Мэтры и фальшь. Художественность - достоинство? Проку в выделке копий лживого мира, сложенного из фикций, ибо на большее мэтры слов, красок, пения не годятся. Слишком банальны. Участь их ― киснуть в золоте, в интерьерах плоского чванства, в премиях и наградах. Их корабль тонет, тяжек материей. Будет новый челн, годный ветру возвышенных.
  
  574
  Бойни войн - это то, до чего дошли в триумфальном прогрессе этика и ментальность рода людского.
  
  575
  Участь реликта.
  Радость, восторги, веянье счастья отданы в жертву "образу жизни" ― "образу". Я бьюсь с тем, что творит с нами "образ". Он нас калечит. "Жизнь" же сама собой, её оттиск в любви, в ликах вольной природы, в склонностях сердца: ходишь по улице респектабельный, и вдруг хочешь чудес, на которые намекнул дух липы или прохожий... Где жизнь и счастье и за что отданы? За культуру, воспитанность, образованность, кои царствуют? А природный я, первозданный, просто живой я, где? Запропал навек. Погребён спудом этики и традиций. Как возвратиться мне к изначальному, неподдельному, а равно и счастливому?
  Я устал от культуры. В каждом плевке её, трюке, слове и жесте - фальшь. Пусть не фальшь, но банальность, ибо нет жизни. И я ищу её, а найдя, возглашаю фонации, вокализы, звуки без смыслов, точно как птица. Век отводил бы звонкому пению, соловьиному щебету, счастью чувствовать жизнь, адекватную моей собственной и моим ощущениям, моим мерам. Редко реликтовое зверьё, как я!
  Я не друг людей, но я друг их подавленных сущностей, с каковыми общаюсь в этой лоскутной-де философии. Неувязка, да? философии не "лоскутные"? они с логикой, с выводами, системные? мысль есть нечто структурное, протяжённое, как свиной, типа, цепень? также серьёзное, плюс с внушительной миной, с подписью ВАКа Минобрнауки? Нет, но напротив: всякая схема, форма, системность есть ограниченность, фальшь и ханжество. И от всякой системы что остаётся? ― пара понятий. Скажем, от Канта запечатлелось лишь "трансцендентное", "вещь в себе". О таких философиях Ницше вывел: в них допускают только те истины, что одобрены обществом, или истины от "практического (Кант) разума". Страсть к системности - знак духовного рабства, и что "философы" ради денег да рангов пишут системный и доктринёрски правильный вздор, известный факт. РГБ утопает в книжках магистров, и бакалавров, и кандидатов, и докторов, пардон, "философии". Чтó дадут они, веря в общие очевидные истины, каковые не истинны? Ибо общее ― ложь, низведение Бога в вид человеков. Лишь самобытному слышен Бог Живой.
  
  576
  Умереть - значит, знать в том числе о смерти.
  
  577
  О, всеблагие oculi mentis (зрение разума)! Бытие наше разум, и разум всё, утверждал Плотин. Разум ― детище секса. По Аристотелю, мнившему, что материя есть потенция формы, форма же есть реальность материи, можно так сказать: секс ― потенция разума, а последний - явственность секса. Не выделяясь, разум не может быть; он есть только обособлением и не может вершить свою функцию, - понимать, ― коль не будет объекта, кстати, покорного. Можно знать об анальном отверстии, пусть оно как бы в нас, только если рассмотрим его у других и в зеркале у себя с дистанции. Ergo, мозгу субъекта (или мужчины) надобна, дабы мыслить разумно, женщина как объект вовне. И при этом субъекту всё, что вокруг него, не вполне "добро", как он сам, даже "зло". Ген разумности ― та частица, что стала править "злые" частицы вне самоё её. Мир пошёл с половой войны "доброго" с как бы "злым". Хаос рая размерили "добрые" устроения от субъекта-мужчины. Сильный, разумный, он корректировал слабое тёмное неразумное женское и ему адекватное, будь оно даже с членами в виде мýжиков (понимай, не вполне мужей, властных, сильных и правящих). Институт сексуальный - не первозданный, но он умышленный как порядок насилия. Он себя защищает. В Библии Бог казнит Содом. Третий Рейх утверждал культ женщин в качестве маток храбрых арийцев. Сталин приветил половозрелость голых Дейнеки. В Андах вовсю цвела содомия, инки вернули "естественную" склонность к женщинам. Вот примеры защиты естественных-де семейных и сексуальных правил. Что в результате? Разве "священный" строй половых отношений и его плод - семья - вводят в царствие счастья? Или, хотя бы, царствие рядом? Нет. Мир на грани. Мир только кажется тихим, если вы дома. И даже дома не безопасно. Распри, насилия, ссоры, войны ― следствие разума, не безумия, как считают. Распри, насилия, ссоры, войны ― детища разума, ведь действительное разумно, как понял Гегель. Разум повергнул всё в бой со всем, ибо вздумал мир от "добра", обозвав "злом" эдем. Сексуальный мир (половинный) ненатурален, лжив и насильствен, чтоб получать "добро" за счёт "зла". Всё вокруг стало "злом", сквозь какое мчит "добрый", активный и доминантный разум немногих.
  
  578
  Vox populi, мол, глас Божий. С некаким нунцием "гласа Божьего" я общался в деревне. Речь шла о геях. С агрессией визави нёс: "Бле, убивал бы их". Почему? "Потому что! Не мужики!" У этого "гласа Божьего" опыт зоны; он насмотрелся на мужеложство, но не слыхал при том о Чайковском, Уварове, Македонском, ни о Сократе и им подобных. Он допустил бы, знай про них, что и гей может зваться мужчиной, и даже бóльшим, чем, кстати, сам он, сельский "глас Божий", бедно живущий, пьющий, возящийся с грязным бытом.
  Ненависть сельского ретроградного мачо, не маскирующего эмоций, как это делал бы просвещённый столичный фрукт, обнажает мужской взгляд на гейский и женский статус. То есть мужчина в женщины не желает ни в коем разе как в подчинённое и подвластное, в клок того, что мужчина мнит парусом мирового процесса: силы и власти. Самый ничтожный "глас Божий" верит, что он достойней геев и женщин, низших по статусу. Академика в юбке, мыслит он, я могу "отодрать" в хвост в гриву. Всякому мачо, даже из мелких, проще терпеть социальный гнёт, но не быть подчинённым биологически. Он с Адама поставил цель добиваться возможности, чтобы именно он всё "трахал", а не его бы "трахали". Он не стерпит намёка, что его тоже можно использовать, например, как дыру.
  Статус женщин, ergo, презренен. Но социальную не вполне состоятельность ей прощают, ибо такая как бы природна. Женский тип маркирован. Видя, допустим, пышноволосую и с большими грудями, широкобёдрую особь в юбке, на каблуках всегда, семенящую, обжимающую грудь лифами да краснящую губы, тем низводящую себя в куклу, мачо фиксируют статус особи рабской и трансформированной для мужских главным образом нужд. Се гендерный взгляд мужского. Если бы, как хотел Гуссерль, можно было избавиться от поверий, переживаний, интерпретаций, вкусов, привязанностей, пристрастий, психологизма, историцизма, натурализма и прочего, то сознание убедилось бы, что субъектом быть выгодней, чем объектом. Первое - познаёт, потребляет второе. Сказано: "и познал Адам Еву" (Быт. 4, 1). Претворять власть рентабельней, чем терпеть власть. Можно утратить власть социальную, с президентов слетев в изгои, можно лишиться власти финансовой и, как бывший богач N, жить в захолустье, - но остаётся фундаментальная власть субъекта в формах мужского, что свёл природу в формы феминного. Изрубить древний лес, повернуть пару рек, наловить и набить в трюмы тонны лосося - это не так даёт ощутить власть, как если "трахаешь" в теле женщины мир, - мир при этом ликующий и довольный, что его "трахают", и за бл. Августином вторящий: "Всё приму, что велишь; претворяй, что захочется".
  Уранизм, наводящий мысль о возможности самому стать вместо субъекта жалким объектом, мачо противен, ибо он мыслит от оппозиций "зло и добро", "тьма и свет", "плюс и минус", - так вплоть до "женщина и мужчина". Эта двоичность - базис сознания, ею водится разум. Вне оппозиций мыслить нельзя. Поэтому, если минус слагают с минусом, а мужчину - с мужчиной, в разуме рушится ход мышления; а поскольку мышление с бытием - одно (Парменид), распадается мир. Занятно, что гомофобам в тягость не уранизм вообще, а момент подчинения одного из мужчин, пассивное мужеложество. Но активный гей, пребывая субъектом, не осуждается и в сознании мачо он остаётся, - будучи действенным, причиняющим действие, - "настоящим" мужчиной, честно, с лихвой притом, применяющим власть. Вопрос: если столькая ненависть у субъекта к объекту, прав ли мир, что стоит при основах, кои суть женщина и мужчина, "общество двух", - на розни?
  
  579
  Глоссы Адама.
  "Я сокрушил рай... Дурно? преступно? Как посмотреть, ха! Всё относительно... догадались, чего? Меня!!!
  Циник? Верно. К святостям склонны, кто их не ставил, так сказать, раком. Тут ведь дилемма: я поимею власть либо Ева-Жизнь, посчитав клитор членом, трахнет меня им в слабое место, чтобы я сгинул. Фиг! Я и так страдал, когда чах в раю без лица и отличия! - мне губить себя исчезанием вновь? Non póssumus! У меня теперь - мой мир, где делаю, что угодно. Мой путь - господствовать, сходно значит и быть. Как ад, помню рай, то бишь райскую вульву, всё поглощавшую, растворявшую в непрестанных восторгах, так что решить нельзя, есть ли что-нибудь, кроме чёртовой всеохватной п@здищи, полной блаженства, - в контру с теперешним, в коем, в здравом рассудке, рационально и по-хозяйски, трахаю Еву как пожелаю. Будут потомки? Но они будут не от диктата всёзатмевающей-де эдемской любви, нет! Будет, что скромная, расчленённая контролируемая пи@да, - то, чем стал рай, мной сокрушённый, - вынянчит мой мир. Вот как надумал я, и мне нравится править тем, что неволило и лишало особости и вообще всего, кроме счастья".
  
  580
  Мир - метастаз на органике рая, созданный за счёт женского. Предпосылок естественных сему нет; есть умыслы маскулинного типа, что трансформируют силы женских материй в интеллигибельность, в отвлечённые схемы, в идеологии и тем самым у женского отнимают специфику, а протест контролируют, направляя на стройки в целях мужского, кое растит себя за счёт женского. Вот пример из истории Авраама-Аврама как Отца Множеств, или Народов. "Был он в Египет, и там увидели, что его Сара ладная... и взята фараоном в гарем его. Был Авраму прибыток; стал он богат скотом и рабами, также и золотом" (Быт. 12, 14-16). Он обменивал Сарру дважды для назидания нам, потомкам: Сарру использовал фараон плюс герарский царь. Так, ресурсами женского, Авраам богател, развивал свой особый мир веры, патриархатный мир. Исаак, патриарх ? 2, сдал на откуп Ревекку, множа имение. Факт подобного есть "священная" норма, если он в библии, освящение порчи женской субстанции в интересах мужского и его ценностей. В дополнение казус римской истории: "добродетельный", "честный", как называли, римский сенатор и полит. деятель Марк Катон тоже отдал супругу, дабы впоследствии вернуть с прибылью.
  
  581
  Впрямь библейский змей есть духовный вождь человечества.
  
  582
  Друг, сказал, одержим в мыслях женщиной, молодой как феноменом, не конкретной, а - вообще.
  - Грусть по юной упругой коже и беззаботному ювенильному смеху двадцатилетней?
  - Нет, по надежде, грёзе о счастье. Наш возраст тягостен. Молодая же женщина полна счастья.
  - Дети полны им, - вставил я, - больше, этим вот счастьем.
  - Нет, - возражал он. - Дети чрезмерно вещи в себе, закрыты. Двадцатилетние тоже вещи в себе, признай: эгоизм, себялюбие, мелковатость, безмыслие, романтический пафос... Тридцатилетняя, вот кем я одержим.
  - И чтó в ней?
  - Тридцатилетняя может делиться счастьем.
  
  583
  Так называемый "настоящий мужчина" носит усы и бороду, дабы видели статус, и много драк чинит ради самки. Помню подвыпивший, налитой глаз, бдящий соперников: не замай моё! Агрессивность валили на эволюцию: мол, самцы ищут первенства, избивая друг друга; гены должны исходить от сильных, лидеров вечной битвы за жизнь . Тогда вопрос: коль такой "настоящий", как бы, мужчина гробит соперников, чтó он вытворит с самкой? Может, мужской бой - инсценировка ей в назидание, чтó с ней будет, вздумай брыкаться?
  Довод о силе как о ведущем, творческом факторе управляет мышлением. Мол, иначе нельзя никак, правит сила, коя (насилие в существе своём) побудитель прогресса. Факт: даже умные и душевные нестандартные женщины покоряются сильным. Даже культурные просвещённые женщины, если муж их ледащий, млеют по сильному ради чувства покоя. Ведь - закон жизни; взятые силой часто таятся, думая, что попали под прессинг инстинктов-де, неудержных, природных, значит законных. Важно, что именно при таких рабских взглядах войны плодятся, сила же будет вечно господствовать. Если мир есть война всех со всеми - правит сильнейший. Диву даёшься, как при таком отношении к принципам и интенциям жизни быть ухитряются Хокинги, Уандеры и другой "утиль", демонстрируя, что понятие "если бы" во всемирной истории, - что не ведает сослагательных наклонений, как полагают, - всё-таки действенно. Мир, возникший на нежности, чуткости и ранимости, на эмпáтии, дружестве и беззлобии, т. е., вроде бы, мир отверженных, существует. У первопредков, Евы с Адамом, были потомки. Каин скопировал путь Адама - метод насилия. Нарастала агрессия, порождавшая войны. Но, может, кто-нибудь сохранил дух рая? Кто? Сиф, Енóх, Ада, Цилла? Если встречаются, кто не ценит грубую силу, райские свойства передаются. Их носят женщины - существа мягкосердые, незлобивые нравом. Им ли заискивать перед силой и отдавать её гнёту слабость, чувствительность, интуицию, ласковость и другую перцепцию не от мира сего? К примеру, есть бегемоты, злобные, агрессивные твари, сходно могучие. Что случается в брачную пору? Страшная половая агрессия: бегемот-самец убивает соперника, у тщедушных нет шансов. НО! Самка вдруг выбирает не чемпиона, а неудачника либо, если тот пал, стороннего, что вне брачных ристалищ. Вся агрессивная мощь бесплодна или плодится меньше, чем тщится. Твари вернутся в рай. Что до женщин, любящих силу, то они твари бесповоротно.
  
  584
  Видишь лощёного шейха из Абу-Даби, что продаёт нефть, строит отели либо скупает банки да фирмы, видишь смуглявые щёки, глаз избалованного плейбоя в пáтине важности - и тоска берёт. У него яхты, женщины, солнце, власть, голливудские зубы, перстни, курорты, образование, "мазерати", статус с оплаченным чувством гордости - у тебя становище типа хрущёвки, бедность, невзрачность, ржавая "лада", немощь, уныние с приложением чувства собственной гордости, презираемой всеми. Так обстоят дела. И от этого грустно. Жизнь скоротечна. Лучше не будет. Будет всё хуже.
  Но как-то утром солнце проглянет - и понимаешь: ты ценен тоже. У абу-дабского шейха роскошь - у тебя скудость. Ею владеть есть сходственно быть владетелем. Так Христос владел нищими, звался "Царь Иудейский". Плюс я владею всеми мне близкими с их особостью, специфичностью. Я величу их самость как летописец. Нефть, "мазерати" только штамповка. А мои близкие - это то, что бывает раз в вечность. Может, у шейха тоже особость, но он презрел её. Шейх par exellence занят дéньгами. А я - жизнью, той самой жизнью и её видами, что уходят бесследно, невозвратимо...
  Стало быть, он шейх, скажем, Страны - я Жизни. Ибо мне ведом щёлк соловья в ночи, ликованье хруща в полёте, запах коры зимой, трепетанье осины и слёзы девушки по невесть чему, вот такие вот вещи, лишние миру, нужные только Богу да мне.
  
  585
  В Крещение воды, дескать, "святые", после - простые. Святость сезонна и календарна? Что, всемогущий Бог мощен раз в году? Или жаден?
  
  586
  Явно, у женщин разума меньше. Женщины здоровей мужчин. Значит, разум ведёт к недугам?
  
  587
  Дух русских буден. Роль классовых социальных битв современное киношулерство сводит к шулерству Парвуса как творца революции.
  
  588
  У неё синдром ПМС, ну а мой синдром - боль по раю. Первый - нелепый, необъяснимый рационально. В мире, единственном из возможных, который не мог быть иным, чем есть, и который есть лучший, раз создан Богом, верным законам Личной природы (Лейбниц); в данности, что разумна (Гегель), плюс в эволюции, поспешающей от простых, не вполне верных форм к вернейшим и совершенным (Дарвин), - в этом разумном, рациональном, крайне естественном устроении, полагает рассудок, женщина мучится. Вот фон регул: слабость, высокая утомляемость и рассеянность, то бессонница, то сонливость, шумобоязнь, мигрени, обморок, заторможенность, онемение рук, плаксивость, нервные сбои, вспышки аффектов, спазмы, отёки, скованность в мышцах, кожная сыпь, аллергические реакции, аритмия, сердцебиение, тошнота вместе с рвотой, метеоризмы, кровотечения, психогенная астма. Как эволюция к этим немочам привела, вопрос? Как действительность вышла столь неразумной, чтоб давать ежемесячный сбой в органике? Как законы (правящие и Богом) так оскандалились? "Эволюция", "абсолютный дух" Гегеля, кой творит себя, но и "вечные принципы", что владычат над Богом волею Лейбница, - как могли допустить, чтоб здоровый бионт мытарился?
  Разум зиждит действительность, каковая разумна, но не счастли́ва, следует вывод. Любящий точность, ясность, отчётливость, форму, логику - разум вытворил тягостный неестественный строй, где истина, а иначе естественность, истребляется в женщине. Двадцать дней она трудится, ладно мнению, что наш разум, гордый творец всего, созидает великое. Вдруг - синдром в кровях, будто плоть избывает то, что с ней сделано созидательным разумом; кровь, волна за волной, разумную-де реальность сносит. Кровь как естественность гонит прочь "эволюцию" докторального Дарвина, "бога" Лейбница, подчинённого принципам "идеальной природы", и рассудительный "абсолютный дух" Гегеля... воплощённые в фаллосе. Кровь смывает следы его, точно дьявольский сон. Эдемская изначальная истина в существе и органике женщины бьётся с натиском знания зла-добра, что внедрялось с Адама, портя природу. Ибо Адам был "добр", Ева ― "зла" как объектность внешнего мира, поэтому и нуждалась якобы в правке. Он Еву правил, разум Адама; он Еву делал лучше, "добрее". Он правил рай, что в женщине. ПМС, таким образом, райский стражник в ней. Рай умрёт, если ход эволюции медицинскими средствами с ПМСом справится. Клининг кончится; вульва станет безропотно принимать в себя, чтó предложит М.
  Ergo, в женщине борется с неестественным (на иной лад с культурным, цивилизованным и моральным порядком вещей) органика. Что воюет во мне, не знаю, но предпочту жить с этим синдромом грусти по раю. Если я вылечусь, рухну в яму всегда себе равной данности, где нет грёз, где всё связано без "пустых промежутков", как изрёк Лейбниц, и где случайности с чудом не остаётся мест. Они странствуют неприкаянно и встречают кров у подобных мне, длящих странную, беспричинную боль по светлым эдемским явям.
  
  589
  Может, культура ― властное мнение и общественный предрассудок?
  
  590
  Многих вещей пусть нет, мы чувствуем их воздействие. Скажем, нет того, что показано "Властелином колец", "Гарри Поттером" и "Голодными играми": нет волшебников, странных гномов, супергероев, - и тем не менее зритель сходит с ума от них, например, как Лив Тайлер в роли эльфийки плачет по рыцарю и своей неземной красой колыхает экраны. Уахх! А идущие в бой деревья? Выдумка, небыль, но, видя небыль, зритель безумеет от древесного марша... Фыркнут: киношная чушь для малых, взрослые различают-де вымысел, на обман не ведутся. Так ли? Ведутся. "Крепкий орешек" или Дж. Стейтем в жёстком блокбастере ― хрень, эффектная дрянь, пардон, ведь нельзя человеку всех всегда побеждать, как маленьких, но мужчин и подростков не оторвёшь от сцен драк героя с сонмом подонков, вслед за чем окровавленный вдрызг кумир, игнорируя славу и топ-моделей, хмуро пьёт виски... Сильный пол, Бог с ним. Далее женщины, что, на вид, приземлённее, ― но они склонны к глупости и развесистой клюкве больше мужчин. Вот женская сериальщина: героиня чиста, талантлива, хотя "просто Мария"... но вдруг обманута! полюбила всем верным девичьим сердцем, а злой дон Пердо ей изменяет; некая стерва Элеонора (Вика, Тамара) "просто Марией" чуть не полы метёт, ежечасно сношаясь с этим дон Пердо... В общем, подлянка. Вдруг, точно с неба, золушке деньги, сто миллиардов; стерва теряет власть и становится нищей, жалкой, беззубой, хилой старухой, но героиня, всё забывая, дарит ей виллу плюс кучу денег; а злой дон Пердо, гад, осознав свою подлость, кается; героиня упорно день, два ершится, месяц ершится... и только плод под её чистым сердцем молит простить дон Пердо, кто, выясняем, в целом достойный, но совращён был мерзостной стервой!.. И, хоть реально так не бывает, женщины смотрят пошлые бредни в слёзных терзаниях.
  Всё отсутствующие вещи!
  Да. Но они, эти вещи, в фильмах на фоне, мол, фактографии: типа золушка чистит кольца Гризóгоно или моет пол под экраном LG (Samsung); либо город покажут, где она мается, а в том городе Даша с Маней гуляют в поисках вот таких же мук, как у бедненькой золушки. Вот и кажется ложь реальностью: чтó отсутствует дано в том, чтó присутствует. Но есть вещи, коих нет начисто, - а пленят людей. Нет, к примеру, "добра", есть лишь смысл о нём. Дал кто нищенке хлеба - вот и "добро" вам. Нет "добра" в чистом виде; есть умозрение, что наплёл Сократ, призывавший искать "добра" ― высшей ценности. Мир с Сократа начал любить "добро" вне его связи с вещностью. Отвлечённое, "добро" ожило, оплотнилось, приобрело вид сущего. Вслед иные идеи стали реальней подлинной жизни. Вместо чтоб просто жить, претворяют "добро", "законность", "совесть", "гуманность", "патриотизм". Взболтнёт кто, что, дескать, родина не вполне "добра" с точки зрения, скажем, личной свободы, ― вмиг того в зону. Или кто ляпнет против "морали" - гнать того. В моде клятвы: социум для того чтоб увериться, что все служат идеям, общим понятиям, заставляет им клясться. Так клялись в партии, в комсомоле и в церкви. В армии до сих пор юнцы присягают тому, что пока им не ясно и не понятно в силу их возраста. Хомо сапиенс обретает свой статус, лишь поклонившись общим понятиям, кои заняли трон мыслительный и вот-вот оккупируют трон реальный. Как-то проснёмся, а вместо Бога - Этика и Спортивная Честь царят. Знал людей, что не плакали после гибели близких, ― плакали, что "Спартак" проиграл "Динамо". Взрыв страстей наблюдался в годы дебатов о христологии (кто Христос, человек или Бог всё ж?); "единосущность" либо "различие двух природ или сущностей" разделяли народы; численность "ликов" в догме о Троице доводила до битв.
  Небывавшим вещам, то бишь, поклонялись активней, чем существующим. Факт, что, слыша о детских домах и нищих, всемство стенает по "милосердию", "гуманизму", "чуткости", но едва помогает словом и делом, бурю эмоций, мыслей и подвигов адресуя абстракциям. Сидя в кресле, можно комфортно, не напрягаясь, быть альтруистом, плакать по жертвам войн и трагедий ― и одобрять затем переброску сограждан в воинской форме в зоны конфликтов.
  Странная власть у них, у вещей, коих нет.
  Твердя про рай, что отсутствует, поступаю как все. Рай форменно есть не менее голливудистых золушек, эльфов фэнтези, суперменов блокбастеров. А сюжет, что меня потрясает, это когда Адам, съев плод знания зла/добра, рухнул в бездну, полную домыслов, отвлечённых понятий, универсалий и представлений ― несуществующей всей предметности.
  
  591
  В дни кончины Союза, краха сов. общности, ломки образа мыслей граждан великой прежде державы, срыва культуры в бездну похабства, я заявил всерьёз, что тот факт, что Россия у дна, доказывает её святость, иноприродность как чистогану, так его ценностям; что ей лучше исчезнуть полностью в подтверждение святости, ведь сей мир чужероден ей. Не оплакивать, то бишь, надо Россию, надо гордиться русским коллапсом. Если нас гонят с лица земли, то ведь сказано, что "блажен", кто был изгнан за правду, ибо его "есть Царство Небесное" (Мат. 5, 10), и "блажен" поносимый, также гонимый ради Христа; возрадуйтесь, нам воздастся на небе. Мне возразили: "Родину хаешь!" Так, не иначе. Чуть не побили.
  Ладят под благостных, православно-смиренных, сим не являясь и огрызаясь, стоит причислить высшие свойства, в кои рядятся, к праотцу их ― к эдему. Что сказал Августин, мэтр церкви, с кем православный спорить не может, не оскорбляя дóгматы веры, раз на патристике зиждится христианская практика. "Знал ворчащих, ― пишет блаженный, ― что, если все решат воздержаться от случек, как уцелеет род человека? О, кабы всем захотеть сего, но в любви, с чистым сердцем, с чистой совестью и с неложною верой: мигом пришло бы Царствие Божие, ведь быстрей бы закончился мир сей". Вот мысль Христа; почтив её, Августин разве стал кретин, как злящийся на подобный исход какой-нибудь моралист, церковник или брадатый обрядоверец? Сходно и я пророчил гибель России, ведь, кроме вещного, есть удел сверхфизический, ― и подвергся обструкции пенных ртов "православных". Как же, представьте, было непросто бл. Августину, звавшему на тот свет не одну лишь Россию, но все народы... Мне, впрочем, хуже. Род людской можно хаять свободно, всё человечество можно слать хоть в монтану, а вот пошли туда личность явную либо скоп таких, - ты пропал, считай, в суд потащат либо забьют. Прикончили же торгаш Анит и рифмач Мелит Честь Афин и Вселенной, то есть Сократа.
  
  592
  Вновь к Августину. Факт, большинство людей отнесут его к психам. Как так: от жизни звать в смерть? расхваливать ценность смерти? О, христиане! В храмовой пышности слушают речь священников, славословящих нравственность, ― но живому Христу не верят и Августин для них как безумец.
  Разум излишен, если избрать Христа, ведь завет Его радикален и призывает избыть мир. Но человек, постиг Достоевский, хочет другого: не потрясений, детищ свободы, а гарантированных дней жизни как она есть, пусть жалкой, отяготительной. Жизнь всем мила... Но зачем был Платон, придумавший мир идей, что значило, что мир плох и надо спасаться всяческим способом, сочинить лучший мир ― и искать его, мир добра, красоты и истин. Дерзко судили падший мир киники: прикрывались лохмотьями, оправлялись прилюдно, жили бездомно и презирали ценности всемства. Что же взамен? Идеи, кои нельзя было тронуть или использовать, но имевшие бытие столь сущее, что оно заменяло вещную данность. Ведь идеальное в высшей степени есть реальное в высшей степени. В этом соль Христа. Что в Нём главное? Он сулит нам бессмертие за отказ от земного: "не собирайте плотских сокровищ" (Мат. 6, 19). Он принёс нам "не мир, но меч", показав, что земные порядки мало что стоят. Он "низвёл огнь на землю", дабы спалить её, "разлучил людей с их родными", этим принизив этику мира. Он влёк от плотского к сверхприродному. Он отверг сексуальные связи, звал к абстиненции (Мат. 19, 12). Он внушал, как Платон, абстрактности, но давал и гарантию, что мы все их получим Божьим обетом.
  Всяк христианин должен признать тот факт, что абстрактное, идеальное, к чему звал Христос, есть реальное в высшей степени, ибо истинно. Проницательный Шеллинг, мудрый философ, но и художник, высказал: "Первый шаг к философии и условие, без какого никто не войдёт в неё, - понимание, что вполне идеальное одновременно абсолютно реально".
  Бл. Августина счесть сумасшедшим или фанатиком - всё равно что подобным счесть и Христа, вот так. Претворённый наказ Христа об отмене соитий остановил бы мир; все бы вымерли. Смысл греха первородного (утверждение воли) и искупления (отрицание воли) - высшая истина, утверждал Шопенгауэр, и она составляет суть христианства, а остальное лишь оболочка, частности; понимать Христа надо символом отрицания воли к жизни... Вышло, что Августин был прав, клича в царство небесное, но и я был прав, предлагая России двинуться с исторической сцены на идеальную, вознестись в метафизику.
  Важно видеть незримое, внять невнятному.
  
  593
  Фантазийность про ноги. Вот байка дикая, негламурная. А зачем нам красоты, если мы бьёмся за волю вбитого в щель эдема (попросту вульвы)? Также я завершаю речь о ногах, сказав, что все ценности с идеалами и стандартами в этом мире разумного, а иначе мужского, жизни препятствуют.
  Был Союз, где мужская культура преобладала, так как советский строй был reductio ad absurdum разума, когда принципы, предпочтя их реальности, претворяли в жизнь. "Претворение в жизнь"... Смешно.Что-то как бы внедряют в жизнь, какова сама по себе уже есть, ― вроде как ихневмон свои яйца вводит в личинки прочих инсектов.
  Группе геологов предстояло исследовать и размерить участок под руководством мозга шести мужчин и двух женщин, крайне культурных, вписанных в разум словом и делом. Ибо Госплан, часть общей закономерности, созидающей разум, требовал звеньев, чтоб укрепить цепь собственных связей. Разум сиял для них путеводной звездою; группа трудилась денно и нощно, в том числе женщины, у каких в штанах были ноги ― с тем, чтó меж ними, и ноги прятали чтó меж ними фундаментально.
  Встретили чукчей с девушкой без обеих ног (срезал поезд). Юная, с диковатой красой, нативная, только в топе до пояса и зиявшая тем, чтó скрывали бы ноги, та чуть робела. После, напившись, возликовала, дерзко, бесстыдно. С ней отошёл один, а потом и второй геолог. Всем дала... График сбился, труд запустили, стали спиваться, вплоть до того, что один с ней остался (он вскоре умер ― но в наслаждениях!).
  Не ревную хеопсовой всеобъемлющей власти. Но я завидую самой странной из прихотей: он велел египтянкам юного возраста быть к нему, и гигантская очередь растянулась вдоль Нила, радуясь, что "Хеопс, мощный бык, дивный Апис, пробует подданных!" Веком позже Экклезиаст изрёк: "Из-за женщины начался грех, из-за неё мы гибнем". Это мужской взгляд, женский ― инакий: нет, мы не гибнем, но начинаем жить. Как безногая свергнула в рамках маленькой местности царство разума ради царства блаженств ― так, доколе вагина царила в райских масштабах, был этап добытийности как безмерного счастья. Жизнь была.
  В нашем казусе про прельщённых геологов распахнулись пучины райских восторгов, жадно вобравшие в размывающий хаос волю рассудка. В этой безногой явь голой вульвы без прикрывающих её ног стала крахом для разума.
  Да, ног - не было, лестниц не было, предварения не было. Разум падал во мрак с самой первой перцепцией.
  Эротичности не было - сразу вал порнографии.
  Неги не было - сразу зной, взрыв, пожар.
  
  594
  В основе "Ареопагитик" (V век), почитаемых христианами, отрицание в Боге антропогенных свойств. Бог, по автору, запределен мирскому. Бог отрицание всякой вещности. Мир бытиен, Бог небытиен или Бог Нечто, бытность Чего-То вне рамок мира. Бог непостижен. Но человек, к трансцендентному Нечто приплюсовав мораль, сводит Бога из Тайны в правила этики, то есть в общее место, в диктора, в покровителя человеческих норм, концептов и предрассудков.
  
  595
  Общеизвестно, вид вагин под запретом. Вечно прикрыты: тканью, ладошкой, ракурсом, складкой, чаще ногами или мужчиной. То есть всегда им, коль не героем произведения, то творцом его либо цензором. Модильяновок, обнаживших край вульв, хватило, чтоб Модильяни был ошельмован. Каверзней был Дали, ведь он писал фрагментарно, в духе мужского. Он выражал цель М-умысла откровенней не сыщешь (прямолинейней разве что библия, речь Мужского сынам Своим). У него есть картина: дева из фаллосов. Разведя ягодицы, видные со спины чуть сбоку, для пары фаллосов, эта дева взирает в даль, где колышется фаллос; а ягодицы этой вот девы, видно наглядно, головы фаллосов, а их части - вроде как ноги этой вот девы. Женщина ― из мужского ребра, по библии? У Дали Ж - из фаллосов.
  Но, притом, вульва спрятана, несмотря на весь хайп Дали. Ведь открой её - нет эстетики (то есть мыслей о формах этого мира) и в общем дискурсов, что трактуют Ж, прежде всяко прикрывши. Дай вульву зримо в целостной сути - сгинет мышление, оживёт миф с Горгоной, кою, известно, видеть смертельно, взор её - вульва. Разум боится встреч с ней лик к лику; он схож с пугливым "богом" У. Блейка, что мерит циркулем хаотичную тьму вокруг, чтоб ступить в неё. Не экстаз, лишь эротика - вот и всё, что способен терпеть М-мозг. Даже после оргазма разум слабеет, требуя отдыха. А тут полная Женскость без предварения, без намеренных маскировочных ширм: что пряталось и скрывалось (платьем, ногами) вымахнуло пи@дой анфас! Горгонизм её сводит разум в прах и аморфность. Если бы вульвы не прикрывались, М-мир не смог бы осознавать себя.
  О, ничто не являет рознь полов весче и столь опасно эйдосу фаллоса, как природа и зрак вагин! Беспорядочность на разглаженном фоне ― это, по сути, выворот райского в эстетичность регламентов и моральных декорумов, созидаемых разумом; это ― тёмный пробой в миру, турбулентное месиво, где эстетике симметричных тестикул при величавом правящем фаллосе предстоит деформация между гладью гармонии пары ног; се ― хаос и, одновременно, след агрессии в Безъизъянность, в кою М-воля вторгнулась впрыснуть семя проектов собственных умыслов. Рана, крытая, как щитом, гименом , вновь разрывается, чтоб, по Фрейду, фаллос печатал в ней свой портрет и множился.
  
  596
  Женское вне рамок смыслов. Если мужское есть "я", мысль, логика, строй, культура и воля, женское вовне этого либо это, но с отрицанием как "не-я", как "не-мысль", как "не-логика", "не-культура", "не-воля". Ж, обусловленное культурой, Ж, подчинённое смыслам фаллоса: свету, форме, эрекции, - это Ж есть не более, чем мужчина, коему, скажем, вмяли член в вульву. Это мужчина, что на заре времён не имел воли (похоти), чтоб творить свой континуум. Чисто Женского нет, погублено на заре времён; есть поддельное Женское, псевдо-женщина, что, по сути, клиторидальный М в женском образе.
  Псевдо-женщина есть безвольный мужчина с оттиском рабского, впечатлённым на теле. Длинные волосы, груди, бёдра крупных размеров - вот знак устроенного под фаллос. Пол ― в мощи умысла, пол в мышлении. Что пассивно, уступчиво, будь оно даже корюшка, ― в перспективе есть женщина (псевдо-женщина, ибо чистых Ж нет после Евы), а что активно, с самостной волей - станет мужчиной. Плоть сексуальна в смысле воления и покорности воле (всё сексуально в этом аспекте). Будь однополые тэт-а-тэт долговременно - и один станет женщиной, если в нём меньше воли (тюрьмы примером). Камни смыкайся - век спустя на одном будет вмятина от сексизма другого, более твёрдого. Некий муж постиг, осуждая воление, каковое в итоге сексуализм, что тихими и недвижными камни стали раскаявшись перед Богом, то есть лишившись собственной воли. Мы возникаем волею Бога? Нет, вопреки ей.
  Умысел с предикатом мужской взрос в Женском, том чистом Женском, коим был рай. Ж - зеркало для мужского. Не отражаясь, нечто не может быть. М не мог бы понять себя, не имейся рефлексии. Чтоб понять себя, М-воление генерирует тень себя и затем эту тень подвергает познанию ладно собственным принципам; эта тень оформляется женщиной, пребывая на деле в свойствах мужского.
  Речь об интенциях мысли тех, кто изгадил рай. Мир устроен под фаллос. Фаллоцентризм есть устой его - мира хамства, насилий, самодовольства. Это поддельный мир вовне Жизни, мир измышлений. Это искусственный мир идей; мир патрицы, а не матрицы рая; мир человека, кем принимается лишь мужчина плюс эпигон его в виде клиторной женщины; мир, что принят естественным и единственным изо всех вероятных. Мир как бы счастья, благ и любви - но, на деле, мир рабства, мук и убийств. Мир единого пола. Мир, то есть, фаллоса.
  Впрочем, есть, от чего он бессилеет и что вне его воли ― и без чего грехопадный наглый фаллический мыльный пузырь вдруг лопнет. Это ― ИНАКОЕ, чем на глади оформивших себя умыслов предстаёт хаос вульвы, где фаллос ищет средства для роста, ибо без вульвы он отвлечённость. Женщина есть фаллический глум над раем, ведь первозданна в ней только вульва, свёрнутый сохранившийся рай как чистая, не от умысла, Ева, над каковой возник тот состав как бы женщины, что М циркулем подогнал под свой "правильный" и разумный план и во что изливает сперму амбиций. В вульве таится Вечная Женственность, что срывает с плеч Жизни цепи понятий, форм и трактовок. Фаллос рождает разве что смыслы. Вульва рождает сущности Жизни, животворит, как Бог; её дети живы без смыслов.
  
  597
  Действует во всю мощь коллайдер, ищущий пресловутый "бозон", или "квант поля Хиггса", кой квинтэссенция гравитации (массы). Часто наука в поисках истины достигает обратного; мнит, что учит всезнанию, а по правде морочит; мнит, что спасает жизнь, а на деле калечит; мнит, что величит род человека, но в результате лишь унижает. Если найдут бозон, пострадает закон сохранения массы, вплоть что отменится. И вот это отрадный факт. Упразднённый один закон расшатает другие, ― вместе, заметим, с форсом науки, ― и на руинах детищ науки снова восстанет освобождённый, чищенный от научных, самых почтенных врак, мир Пролога.
  Зиждит дух праведных. Вера двигает горы, знал Христос; а буддизм прочность мира ставит в зависимость от психических факторов; мысли, понял Кант, утверждают нормы морали, но и диктуют нормы природе. Мир перспективен или теряет путь, исходя из фальшивости либо верности мыслей. То есть чтó вынем из головы своей, в том и будем жить: в восстановленном рае или в устроенном технологией аде.
  
  598
  С дней, как, вслед Канту, только и делают, что "диктуют" законы даже природе, - строя, выходит, антиприродное либо нечто, либо ничто, - рай Бога, кой разнесён в куски ради ценностей и воззрений рода людского, падает в тартар, взвапливая о своих дивных сущностях. Я спешу записать их глас на обрывках бумаги, в битах компьютера, в сердце, в памяти. А они, низвергаясь, плещут крылами с искрами рая и озаряют жизнь светом брошенной, исчезающей истины.
  
  599
  Нужно вымереть, ведь не зря умираем. Нужно избыть идеи и догмы, кои столь цепки, что Моисей сорок лет водил люд в пустыне, дабы очиститься от египетских узусов. Но от грехопадения избавляет лишь смерть... Не зря умираем. Через Исайю в скорбной печали Бог изрёк, что за то, что добро кличут злом, а тьму - светом, верный Исайя должен пойти сказать соплеменникам, что, мол, слухом услышите, не поймёте, оком посмотрите, не увидите, огрубели сердца, слух не внемлет, очи ослепли; Бог обезлюдит области мира и уничтожит грады и веси, дабы восприняли (Ис. 6, 9-11). Бог обрёк всех на смерть, геноцид. Иудеи же, истребляемые в Дахау или Освенциме, не поняв, что таков план их Бога, всех обвиняют, ищут нацистов по сию пору, - значит, воюют с собственным Богом? Ницше, коим пугали чернь и пугают поныне, этот Платон навыворот и наставник всех "ретроградных антигуманных сил", предлагал путь спасения. Как? Очистить сознание от идей и понятий, пусть самых лучших, даже платоновских (христианских, буддийских), жить же инстинктами, что вернут человечество из среды декаданса в райский континуум. Если тысячи лет назад находившийся у истоков нашей культуры мудрый Платон решил, что мир жуток, ибо ещё не достиг своих "идеалов", Ницше, свидетель поздней культуры, коя, по Фрейду, счастья не терпит, смог постичь, что идеи Платона суть спекуляции от познания зла/добра, пустота, гиль, фантазии. Ницшеанец растаптывал гуманизм, милосердие и культуру рода мутантов, вспоенных первородным грехом; он действовал от исходного, от начала начал, от рая, пусть бескультурного, но неложного. "Зло" блаженного Августина, звавшего к смерти, как и "зло" Ницше, клявшего смыслы рода людского, было, наверное, то "добро", о превратной трактовке коего "злом" Бог некогда и поведал Исайе.
  
  600
  Истинно, человек обречён, пути его - не в ту сторону. Слушал трёх молодых, крещёных, вроде как христиан. Болтали, кто в Москве ночью делал массажи, ездил на лыжах и сноуборде, шлялся по клубам. Клубы, да! Самый пафосный - "Сохо-румз", там шик-блеск, олигархи и топ-модели, самых прикольных звать "кугуарши"; "полный гламур, прикинь", "рынок мяса". Есть также клубы, где можно "это". Слушал я, слушал и вдруг почувствовал, что такие потребы пошлы в той степени, что почти что прекрасны. Сброд не начнёт читать Пастернака и слушать Баха, кроме как случаем, и поэтому пусть таскается лучше в бары и клубы, холя инстинкты и развивая их, чем вбирает идеи, как при Советах или при нынешнем шкурном строе. Ницше и Моцартам в их живом состоянии не дадут веса в обществе; даже мёртвые они власти опасны, ибо склоняют к поискам истины. А радетели "идеалов", "нравственности", "гуманности", коим мило, чтó есть, и какие, прибравши власть, поучают всех, царствуют. Бог для них - службы в храме по праздникам, а свобода, кою внушал Христос, отрицавший законы падшего мира, им несуразица и угроза их власти. Пусть лучше общество, что не хочет духовного, пребывает пустым.
  
  601
  Восторг, тихий рабский восторг, страна!
  Ходят очень большие лидеры и жмут руки преданным массам. Кто не пожат - тот мыслит в тихом восторге: "Правильно. Вождь о нации думает, а я кто такой? Недосуг вождю". Этак мыслит, кто не пожат, не чуя: лидеру не единственно до него дела нету и "недосуг" всегда, но и, сходно, до сотни других таких, и до тысяч, и миллионов... Ан, в них и нация, в миллионах-то, до какой, значит, лидеру "недосуг" всегда, ведь главнейшая его цель - господство, вот чем он занятый. А кому не пожмут, тот мыслит в тихом восторге: лидер обминул, это понятно; он ведь о нации "думу думает"...
  Нет, не думает. Раз народ в тихом рабском восторге, что о нём думать?
  
  602
  Психоанализ, или фридмон.
  - Открыть вам себя? С корнями? Знаете, не пустейший я человек, док. О, не смотрите, что я по должности мелкий; должность впрямь плюнуть и растереть, пардон. Так и делают, презирают, конечно. Ну, а на деле я, док, великий, из самых истинных... Вижу внутренний смех ваш. Смейтесь! Как вам откроюсь - сразу изменитесь и зальстите, так что мне будет, может быть, стыдно, ибо я скромный и ненавижу культ и угодливость. Институт кончал, кстати, мыслить умею. Нас таких много, мыслящих, скромных, но нас не ценят, мы как сморчки для всех. А они кто такие, те, кто нас судит? Станьте хоть на Тверской, где людно; массы народу! - и всё бессмысленный сброд, дерьмо! копошатся, жрут, пьют, паскудят, власть любят, деньги; и убери его, весь народ, миллиарды, хоть расстреляй всех - смею уверить, хуже не будет, их и не вспомнят, точно не жили. Я вот и сам на ней, на Тверской, очень часто стою подолгу. Что в результате? Фиг кто заметит, разве что гаркнут: что, дурень, стал столбом? Я, живой, никому им не нужен, если невластный и небогатый; столб на путях их в дали прогресса... кои - пути их - к чёрту нужны кому! Я стоящий столб, а они все - ходящие. Этак я мог и им сказать: эй, что ходите, вы, столбы? виды застите!
  Вы ведь тоже, док, столб, простите. Только сидящий столб. На Тверской бы вы не смотрелись. И не смеялись бы, а смутились от самолюбия, что никто вас не любит там, на Тверской и вообще в Москве. Вот и мне вы до лампочки. Это я лечу, а не вы меня. Это я вам потребен и я плачý вам, так что вы слушайте, а не смейтесь. Думал я, отчего же Тверская мне не нужна - со всеми, кто по ней ходит. Что там Тверская? Все не нужны, все люди! Надобны, может, только две тысячи. Остальные напрасны: кроют злых самок и размножают гнусное семя. Вдумайтесь: вы семье нужны? Не нужны семье. Самки вам изменяют; дети терзают, а чтоб любить вас - фиг. Мы когда нужны? На войне. Тянем лямку, работаем, шебаршим в нужде, нас самих от себя тошнит; ведь, подумать, мир грандиозен, столько в нём прелестей, интересов, счастья - всё не про нас, однако, всё для других, реальных, тех, кто у власти. Нам только грязь да труд, да болезни. А как война вдруг - к нам власть взывает: где вы, герои? Прежде плевала в нас - а теперь кто спасёт кремлёвские ренты? Кто? Мы. Уходим бодрым парадом прямо на фронт и... гибнем. Лишь на войне нужны...
  Почему?
  ПОТОМУ ЧТО!!!
  Мы заурядны, ценим одно: власть, деньги да пошлых клоунов. Показать себя любим, вот на Тверскую ходим являть себя. А зачем, если все идентичны? То на всех джинсы, то на всех галстук, то все стригутся, то все патлаты. То мини-юбки, то юбки-макси. А кроме этого любим принципы, идеалы. СМИ ими срёт на нас день и ночь громким пафосным серевом, и нам нравится. Ляпнут: "Родина-мать!" - мы в стойку. Родина знать не знает, кто в её землях - кстати, пустых почти, акцентирую, так что разных китайцев в ней селят запросто, а ты сотку не выбьешь в сраном болоте, будто ты в Бельгии, где и пяди счёт... Очень любим мораль ещё. Очень! Знаем, в чём "зло" и "добро", как боги...
  Что? Свойства рода? Род людской, дескать, любит одно? Не надо!!! Я в вас заметил, док, страсть учить меня, вроде я недоумок, а вы наставник. Я вас скорей наставлю, уж извините... Род мне не надо. С родом разобрались давно, ещё в древности. Авраам ещё разбирался, скрывшись в пустыне, чая не общего, но отдельного; он хотел кончить сына ради отдельного, то есть чуть ли кончить собственный род как общее. После очень большой слюной плюнул в общность Христос. Родовое, рек, бросьте, сын оставь мать, дочь - папу, в общем, земное всё отклоните ради небесного, "ржу" земную отриньте. Детям скажите: "Прочь, прочь, иуды! Ибо не дети мне! Только Бога люблю всей душой и всем разумом, как нам велено!" Был суров Христос. Чтить такое звал, что ужасно; типа, не землю чтить да родителей, да мораль и законы, а только Бога... Или для вас Христос персонаж из легенд еврейских? Вон, вы брадатый, ходите в церковь и, видно, вашу связь с Богом мните интимным личностным делом, чтоб втихаря грешить? Отвечайте! Вера что, "личное"?! Родовое где?! Водку жрать - родовое, чтить Христа - частное?! Ну, хитрец!!
  Нет, Христос давил родовое вместе с моралью вашего общего. Он сказал, что "последние - первые", что "незначащие" зазначат и что богатства нельзя копить. Так в Христе. А у вас всё обратное: иерархия и корысть; кто властен и кто при деньгах, тот самый лучший. И получается, что мораль ваша лживая. Возразите, док, мне от опыта вашей сытенькой жизни? Я вас Христом побью! Он и сделал, чтоб родовой сброд канул вместе с вождями и их рабами, чтоб мелкота, как я, коих пруд пруди, стала чтиться выше престижных. Как у вас? Нужно, дескать, героем быть, дабы помнили, горы нужно сворачивать? Ан, они, ваши горы, рушатся и все сгинули, все в руинах, как вавилоны. Где Македонский? Пыль одна! А ничтожные будут вписаны в книгу жизни, док, поимённо, вот что Христос сказал.
  Всё про Бога я? Метафизика? Вам науку? Как разъяснял Паскаль: "Шар земной не вращайся, труд мой не стоил бы". И Сократу пеняли: "Что ты занудный? треплешься про одно и про то же!" Он им: "Увы, друзья! философия про одно и про то же не прекращая"... Дам вам науку, если хотите. Я вас покрою столькой наукой, что вы подавитесь: руки сложите и сдадитесь. А не сдадитесь - вам же и стыд причтут, что вы мох ваших знаний цените выше кедров ливанских. Как же, с вас станется! Ведь у вас родовые, общие, так сказать, человечеству ценности. А у нас только пара имён, - таких имён, что ваш скоп миллиардов сгинул бесследно, хоть похохатывал хитро в бороду, а сии имена остались! Слушайте тайну. После, естественно, вы должны мне, док, честь отдать или ниц пасть мне в ноги... Впрочем, не надо: я благороден, льстивость, холопство не принимаю. Хватит, что кончите хохотать. Идёт?
  При царе, док, Горохе люди узнали: точка вмещает весь универсум. Анаксагор, философ, был вроде вас брадат, но, отлично от вас, был глубже, истинно мыслил. Он сказал: есть частицы, в каждой весь мир, безмерность и бесконечность... Поняли? Нет? Смешно вам? Он троглодит, да? древний начётчик? Ересь нёс, что земля неподвижна, части носились врозь, но срослись?.. Не знаем, как оно было, мало что знаем, если по-честному. Бог не зря сказал, что добро кличем злом, тьму - светом... Ладно, док, ладно. Вот вам иное, не троглодитское, лет на тысячу ближе. Скажем, Кузанский - слышали? Не кивайте с умным лицом, не слышали. Про Багамы вы слышали и про Пенкина. Про Кузанского - фиг, не слышали, док, корыстная вы, тупая башка, простите; вы всё равно вот-вот мне поклóнитесь... Не "Пизанского", говорю, - "Кузанского"! Математик был, "всё во всём", считал, плюс что качеством всё тождественно. То есть нас взять: вас, доктора, и меня, ничто, - одинаковы. И ещё он знал, что центр мира везде, а творец и творение суть одно... Что, поняли? Вы ещё не в ногах моих? Туп вы, док, и упрям. Уверены, что Кузанский схоласт? Вам что-нибудь ближе, лучше со степенью? Нате Лейбница. Не отвертитесь: он, во-первых, недавно жил, двести лет назад, а второе, научен: Бога раз осадил в хлам, Бог до сих пор молчит: Бог, сказал, подчинён вечным истинам, что вошли в Него против Божьих хотений. В-третьих, кто настоящий док, это Лейбниц. Он респектабелен, обнаружил монады, в них, дескать, всё. Не верите? Вам и Лейбница мало? Что ж, получите: я припираю вас современным, против которого вы не смеете, ведь оно нынче ходит в Москве в верхах. Преучёнейший Марков (он академик) высмотрел частность под термоядером, что, зовясь "фридмон", крошечна, вот как я, но содержит весь мир.
  Добью вас, позволите? Этот самый фридмон - во мне. Я хожу, а во мне тот фридмон сидит. Будь вы хоть Бонапарт - и что у вас? часть земли, да? Европа? Пошло, смешно, ха-ха! А во мне целый мир, вселенная!.. Нет, вы поняли, док, кто с вами? Бог почти... Где картуз, мне идти пора. Сходно в вас фридмон? Дудки! Ибо Христос сказал, что пришёл Он к ничтожным, самым мизéрным, бедным, последним, а вы богатый и не последний. Вы славный в массах, славный в морали - я славен в Боге. Да, док, в ничтожных всё. Потому-то - во мне фридмон. Третий день во мне пухнет, скоро увидят все, и что делать не знаю, столько забот пойдёт... Не вставайте, что уж тут кланяться... Я ничто, жалкий nihil - а во мне мир, ха!!!
  
  603
  Склонность к моральности. В русской опере (и культуре) мало интимного, относящегося к любви и страсти. Страсть для нас то греховное, что нуждается в санкции, в правке разумом. Не сказать, что не русские оперы лишены сей специфики, но всегда в этих операх верховодит любовь. У нас она маргинальна в силу тенденции обсуждать вперёд темы общие. Кн. Болконский (в "Войне и мире") встретил Наташу... и разошёлся с ней, ибо думал о смысле жизни больше чем надо. Пьер? Он влюбился попутно, в поисках неких высших материй. У Достоевского ("Идиот") ни счастливый брак, ни взаимная страсть не явлены; браком, автор уверен, не разрешить проблем, а любовь лишь мешает действию мысли. Славный кн. Мышкин занят не женщиной, поразившей его, как молния, - но и та занята своей вечной истерикой, не любовью. Нет любви безотчётной, страждущей по самой себе. Нет любви подавляющей, чтобы двое влюблённых только и делали, что дарили друг другу страстные арии и томились всю оперу друг по другу.
  А вот "Богема" любвеобильна, это прекрасная песнь любви, недолгой, но состоявшейся. И в "Аиде" опять любовь, да какая! Мы так не любим. Русский мнит, что проблемы вселенского бытия суть главное, а любовь только блуд, потеха. Запад, мол, ветрен, мыслит фривольно; любят? а толку? нет его, толка, чувство вторично. Прежде, мол, темы: Бог, Человек, Мир, Истина... - и вопросы моральные, сóвестные, культурные. Так что в "Б. Годунове" страсть лишь в единственной сцене подле фонтана - вставленной, кстати, волей советчиков, чтобы оперу не свести к пре с поляками и коллизиям власти. Мнишек не любит, Мнишек корыстна. Ну, а Лжедмитрий, - если принять, что он, может быть, любит, а не подыгрывает полякам, - хвастает царством, платой за ласку властной Марины; он ищет трона больше, чем чувства. Нет, не "Манон Леско", где любовь пусть продажна, но, тем не менее, де Грие с Манон пылко любят друг друга; опера есть трагический гимн любви per se, а не шабаш понятий, так чтобы прежде были отечество, царство, общество и моральные ценности; в общем, комплекс идей; страсть - после. Вот как у русских. Пушкин... Ах, Пушкин. Тьму написал в честь страсти, но... сник в "Онегине", что, казалось бы, про любовь. Чайковский переложил сюжет и любовь акцентировал. И, однако же, не любовь там суть, а рассудок, правила света. Там любовь частью в арии Ленского да в письме от Татьяны, частью в вокале старого Гремина, вкомпонованных в цикл рефлексий главных героев. В "Пиковой даме" Германн не любит, но через Лизу хочет добиться денег и выгод. В западной опере двое прежде уверят нас в пылкой искренней страсти, а уж потом всё прочее, что мешает любви... "Алеко"? В опере лишь ревнивое эго, последь культуры; всё от культуры, этики, предрассудков, не от любви. Потом цыган исполняет романс - подвёрстка, интерполяция, вроде исповеди Татьяны, вспомним "Онегина". Нет владычества эроса и динамики страсти. В "Царской невесте" та же любовность тенью крадётся в дебрях пороков. Есть и "Князь Игорь": что за любовь там? Плач Ярославны? песня Кончáковны? Это так - иллюстрации, абрис в рамках сюжета битвы с врагами. Собственно эроса нет как нет. Есть нырки в любовь, благо эту любовь - пока - в русской опере не свели к оправлениям. Установки известны: есть любовь как явление, но идеи превыше; страсть - вещь такая, коей бы спрятаться и таиться, вещь помрачённая и враждебная духу, совести, нации, власти, принципам и устоям соборности... А, "Руслан и Людмила"? Что сказать о лишённой эроса музыке, представляющей разве комиксы? В русской опере - казус тщательно запираемой от людских глаз любви с допущением о ней дискурсов; вместо страсти транскрипция. Не любовь, но рефлексия и анализ, сброс эротизма в фильтры моральных и социальных норм.
  Виден тренд русской оперы, тренд моральный. И это горько. В русскости по сей день травля личности и презрение к жизни, хамский правёж этой жизни и затыкание ею язв, что срамят лицо государственных ценностей, то есть польз властной своры. Русская опера воспевает идеи, а меж них робкая и стесняемая любовь - стоящее у истоков "общество пары" (прото-соборность, этнос эдема). Ложные, сексуальные связи "общества пары" вызвали первородный грех. Обвинили в том женщину вслед патристике, мнившей, что де мы "пали" из-за безудержной тяги к Еве; "зло" из-за женщин, надо их избегать да прятать. Общество русских патриархатно, строится на мужских клише исключительно, в чём причина бед. Отвергая эмоции, интуиции и порывы пол-человечества, мы бедним себя и теряем не меньше, чем русская "благонравная" как бы опера.
  
  604
  "Церковь - общество грешников. А кто ходит в театры, в консерватории, в магазины, песни поёт - святые". Так сказал Вигилянский (архимандрит? епископ?). Яркий бонмо, блистательный парадокс, эффектная афористика, мнил оратор, произнося сие, и экран отразил вид, полный достоинств и интеллекта. Предполагалось: псевдо-святые, с лёту поняв сарказм, устыдятся, мысля, что кроткий, весь в чёрной рясе ангельский клирик, служащий Богу, он-то и есть святой, мы же мерзкие недостойные грешники.
  Только плебс легкомыслен, чужд лингвистических мудроватостей, выкомур и аллюзий; он поймёт так, как сказано, что и впрямь церковь грешная и вступать в неё зряшно. Был Вигилянский смелым настолько, чтобы позорить церковь и Бога? Вряд ли был. Остаются гордыня с высокомерием, что царили в слуге Христа. А о вере? Что эта вера? Вера - бич церкви. Quod volunt credunt .
  
  605
  О вырождении. Вид пленённого Прометея - знак попранной человеческой расы, кою давили - и задавили прессом культуры норм и законов. Крах шёл стремительно, и величие человечества меркло. Вспомним Ахилла как воплощение необорной отваги, доблести. В битвы, пишет Гомер, вступал Ахилл по своей только воле и не терпел рестрикций, пусть дисциплина высший долг воина. Лгал Гомер? Нет, воспел дни свободного проявления человеческих свойств. Вопрос, почему про Ахилла нет фильмов, а вот про Цезаря, Македонского, Чингиз-хана фильмы снимают. Эго Ахилла - вне мер разумного, допустимого этикой, и поэтому мнится жутким. Принято убивать морально, то есть по шкурным (патриотическим и иным) мотивам и ради "общих"-де, "человеческих ценностей" (как трактуют рейд греков при Македонском и войны прочих дней, одарявшие прогрессивной культурой малокультурный мир); то есть принято убивать разумно, в целях культуры-де. Но Ахилл убивает анти-культурно; смысл его жизни - бойни, убийства, плюс он активно и содомитно любит Патрокла. Можно винить его, но Ахилл выше правил, критик и мнений; он словно Бог, что действует без причины и следствия. А такого нельзя хвалить.
  Да, величие меркло, мы вырождались. После Ахилла Ал. Македонский тоже стремится в битвы и сечи... только ахиллова исступленья в нём больше нет, увы, а есть замысел, план, продуманность, что препятствуют всплескам донных инстинктов, импульсов жизни. Царь македонцев больше зависим от обстоятельств и от солдат; известно о недовольстве жаждущим захватить мир юношей. Александр имел нрав Ахилла, но нормы века перекрывали путь произволу даже владычных лиц; он не смог достичь целей, сдержанный гнётом новой морали. Два века позже Гай Юлий Цезарь гибелью от рук подданных подтвердил обусловленность действий гения, так что связанный по рукам и ногам законами, он крепил власть уловками, часто подлостью, но не явным геройством, как Македонский или Ахилл, заискивал перед плебсом и, лишь добившись магистратуры, действовал. Обусловленное величие шло на смену природному. Через ряд веков доблесть воина заменяют анализы, разработка стратегии войн доктринами. Индивид, совершающий подвиг, больше не нужен, он только пешка; от призывного пункта до битвы он контролируем, непомерная доблесть мнится лихачеством, бесшабашностью, дурью.
  Меркло величие! Философское тоже. Вспомним Фалеса, Анаксимандра, Лаоцзы, Гераклита, дабы понять, что древние обладали пронзительной, превышающей разум оптикой; их наития представляли дух жизни. Древние были парадоксальны, как и положено высшей истине, коей движет не логика, не порядок, а несистемность, антиномичность. Анаксимандром грехопадение объяснялось решительно: из чего происходит жизнь, в то же самое всё исчезнет как наказание за ужасный грех отпадения нас от целого. Мудрый Лаоцзы вник в главенство небытия над всем понятым и устроенным человеком, этим унизив гордый успехами род людской; он постигнул суть третьего, где ни зла, ни добра, ни вещей, ни идей. Будда верил, что разум - это незнание и больная иллюзия; разум, гид нашей воли, слеп и тлетворен. Древние были ближе к основам, ибо не знали рамок мышления, постулатов и догм - базы поздних теорий. Позже, с Сократа и Аристотеля, утверждается ложный взгляд на реальность. Стала ценится Необходимость, мать всех логических парадигм. Манивший нас к "золотой середине" даже в мышлении (по природе свободном); гнётший мысль в аксиомах и утверждавший меру в суждениях, Аристотель (скрытно завидуя тезам древних, но отвергая их как противные логике) заявлял, что и древние в их свободных, - стало быть, ложных, путаных домыслах, - "принуждались необходимостью", направляющей на всеобщие достоверные выводы, ибо чтó претендует на истинность, согласуется с логикой как с утóком всё той же Необходимости. Чтоб иметь разрешение на Своё бытие, Бог обязан был пасть к ногам Стагирита и его логики? С Аристотеля философский размах сужался, из бесконечного истекал в мудрь Гегеля, что решала вопросы собственных схем, не жизни.
  Жалко, величие в том числе и любви уменьшилось. Так, Елена Прекрасная отдалась чувству полностью, без условий, вместе с Парисом выплыла в Трою, бросив супруга, лидера Спарты. В "Фаусте" Маргарита влюбилась против морали, но быстро спятила от мук совести; её чувство правилось нормой. Ларина Таня, пусть и писала первой Онегину, но, решись тот любить её, попросила бы брака; да, героиня рациональна, связана нормами как и все в её круге, и на признание ей Онегина она позже откликнулась, что, мол, я уже замужем плюс факт светских приличий и "буду век верна". Если женщина признаётся мужчине, что его любит, но с ним не будет, то эта женщина сверх рассудочна. А любовь не рассудочна, оттого и любовь. Рассудочность чем крепка? Серединой, что золотая-де, "aurea mediocritas". Что Аристотель, недруг величия, говорил о ней? Середина есть путь людей, экстремальность - порок.
  Страсть свелась к кратковременным, комфортабельным случкам. Практика шкурных брачных контрактов - вот любовь. О величии этой высшей эмоции умолчал даже Пушкин, он, выразитель нашего духа. В чувстве любовном стих его тонок, нежен, пластичен и гармоничен, честен, гуманен и просвещён и прочая. Но, однако, когда, вопрос, гармоничность и тонкость чтились величием? Нет, величие оттого как раз, что не тонко, не гармонично, не просвещённо и не гуманно. Мощи Гомера в Пушкине нет. Есть томность, страстный порыв и пылкость - а грандиозности нет ни зги даже как у Державина; нет державинской величавой претензии, что я червь, но и царь, но и бог с подобающим градусом восприятия всяческих. Пушкин светский, очень начитанный человек, воспитанник Аристотеля (кой учитель сонмов филистеров), потому он кумир для нас, не людей уже, а, пардон, гоминидов, напрочь утративших ценз величия. Мы, как он, гармоничны, тонки, гуманны, честны, открыты и просвещённы, - то есть типичны, нравственны, здравы, рациональны, камерны, трезвы, детерминированны, культурны... тем ограниченны. Вот пример. Пушкин создал скабрёзную половую поэму с пакостной лексикой. Он считался свободной, дерзостной личностью, о царях говорил нелестно, он задирался, ставил "вопросы", что называется. Но свобода в поэме только игра, шкодливость уровня бурша, в юной либидности возжелавшего перцу и посягнувшего на устои. Пафос поэмы - хихоньки "вьюношей" благородных фамилий. Грубая молодь высшего класса ездила к девкам и напивалась; молодь культурная "греховодила" в мыслях. Пушкинский опус, вкупе со всей его жеребятиной, не сравнить с безыскусным, бурным, величественным сексуальным порывом древней Елены из "Илиады", бросившей мужа и учинившей этим войну (представим-ка, что Мелания Трампа съехала к Путину). Соизмерим глум Пушкина, образца и кумира, мэтра культуры, с вольным величием Диогена Синопского, что сказал Македонскому: "Отойди, царь: застишь мне солнце", - и учинившего мастурбацию, потому что "плоть просит"-де.
  Сим обзор деградаций сущности и величия человеческой расы можно кончать.
  
  606
  Вот факт величия, что свернулось в гордыню... нет, факт того, что величием стало мелкое. В Тульской области обращаются "малый"; "малый, слышь, есть курить?" Здесь так принято. Без обид отвечают, - стало быть, принимая на веру малость и личную, но и малость других персон. Женский пол исключён: он за рамками даже самого малого. Плюс ещё один факт: нет-нет - и какой-нибудь из вождей и прочих бонз выдаёт громко, пафосно: "Мужики мы, мать вашу, или мы с вами не мужики?!" - держа в уме, что, конечно, не бабы и в силу этого не должны терпеть нехорошее, а должны задать феферу, проучить, распатронить, шлык скатать, навтыкать врагам. В "Илиаде" Гомера есть термин "муж", ведь в древности обладавших величием звали "муж"; скажем, "муж, облечённый славой и мощью"; мелкие звались "мýжики", т. е. малые, под-мужи; в общем, псевдо-мужи, читай. Мы со временем пали. Мы разложились. Мы превратились в расу пигмеев мысли и чувства. Царствует мелочь, пусть она рулит на "мазерати", пахнет "версаче", числится в "думцах". Чем этим мýжикам остаётся бахвалиться? Половым своим статусом, ведь иного - духа величия - у них нет.
  
  607
  Толстой/Достоевский, или кто лучше.
  Лит. марафон. От Мурманска до Чукотки чтят Льва Толстого. Будут читать его, Льва Толстого. Не Достоевского. Как бы Лев Толстой выше. Но почему так?
  Первый - всезнающ, ведает, в чём "добро", оглушает, точно глас Стентора, поученьями. Всемству нравятся моралисты и менторы, кто решительно сеет "доброе", кто берёт душу зá руку и ведёт твёрдым шагом к нравственным истинам. Лев Толстой указует, как в целом "добрый" мир нам улучшить.
  А Достоевский? Речь его путана, истерична, ибо естественна, а подобная в фальши слабнет и чахнет. Текст Достоевского есть спрос с Бога, с общества и с души своей. Он вопит от мук встреч с бытием, возведённым моралью, он предвещает, что мир неистинен. Ему вор, как ни странно, выше и лучше нас добронравных, благопристойных. Текст его топчет гордый наш разум, зиждущий "доброе". Достоевский идёт сквозь мир, как сквозь мглу, на далёкий свет Бога. Чтó он для всемства, кое спешит вдаль правильным маршем, пусть он и в бездну?
  Вот зачем Льва Толстого приемлют, власти особо. А Достоевского, что позорит нас и "всеобщие ценности", прячут.
  
  608
  Женщине: с принцем датским жить содержательней, чем с арабским.
  
  609
  Что производство и потребление человеком "добра", морального и предметного, в результате становится "злом"; что "зло" есть авéрс "добра" и что лучше не знать "добра", чтоб не знать также "зла" (рачительно обратившись к инакому по ту сторону от "добра" и от "зла", как грезили Будда с Ницше), - факт подтверждает физиология; потому он реален до несомненного; всякий станет в тупик, коль физикой припереть. О, физика - веский, грозный противник! Скажем, упорствуешь, что в эдеме никто никого не ел, а всех Бог питал, - возражают: у человека рот, зубы, печень, длинный кишечник, чтоб переваривать, а у волка клыки рвать мясо; значит, в эдеме ели друг друга с радостью и с большим аппетитом; физиология! Сходно думают, что, мол, люди - как боги; "образ", так сказать, Бога; но игнорируют, что такими Ева с Адамом были в раю, впоследствии изменившись ладно законам падшего мира в то, что мы есть сейчас.
  Мы моральные. Мы творим "добро" непрестанно. В частности, "одобряя" жизнь, развиваем растения, улучшаем пшеницу, что год от года лучше и лучше, то есть "добрей". Есть "Крымская золотая", "Вискóнсинская зернистая", "Супер-люкс", "Свет Прикамья", "Прелесть Алтая", "Дивная". Масса видов картофеля, топинамбура. Агрономы работают, создавая питательные сорта... А ягоды? Масса видов клубники: сахарно-сладкая, пряно-сладкая, кисло-сладкая, голубая, вишнёвая, жёлто-алая; на любой цвет и вкус... А скот? Тьма мясных пород, шерстеносных! Есть тонкорунные, скажем, овцы, есть утки экстрас, гуси хохлапчатые, логнхорны, брангусы... А томаты, черешни, яблоки, персик, редька, арбузы, карпы, форель, огурцы, тмин, укроп, сливы, груши, оливки... Глаз разбегается от обилия, и душа поёт гимн познанию человеком "добра", познанию, что из жалкой ничтожной флоры вывело цимус в виде малины! или из дикой тощей пеганки - утку мясную, с сальцем, дебелость! И в роду женщин шёл отбор от "добра" и от "зла", конструкция по канонам морали. Вот Шопенгауэр, знаменитый философ, мнил, что лишь пьяный либо отравленный сексуальным инстинктом глупый мужчина ценит бедрастый, коротконогий и узкоплечий с сиськами пол (феминный), что едва ходит. Но очень скоро женщин "одобрили". Нынче конкурсы демонстрируют стройных, ногастых, широкоплечих, пусть и при бёдрах, ловко обживших подиум особей, Аполлонов на шпильках, ходят проворно, чуть не летают. Впрочем, про женщин мы лишь попутно, как бы намёком, что даже женщины - плод селекции и мужчина выводит их в лад своим представлениям о "добре" и о "зле"; запало, скажем, мужчине, что его женщина быть должна длинноногой, широкоплечей, прочих он давит и игнорирует; нестандартные не приносят плод, их типаж исчезает, а длинноногие линеарные производят подобных, множатся, заселяют мир. И отбор продолжается; жди селекции женщин, губы которых будут, как мёд, дыхание - розы, зубы - сам жемчуг...
  Хватит, однако. Мы о продуктах низкого рода: сельскохозяйственных. Мы слепящим на выставках селективным итогам овеществлённого, воплощённого человеком "добра" поём дифирамбы. Из ничего вдруг - прелесть! Дух пламенеет и постигает: Бог воспретил нам древо познания "зла" с "добром" в чёрной зависти. Мы умеем творить "добро"! Реет дух выше Троицы Бога - и даёт клятву впредь дерзать, улучшать мир. Весь! Досконально!! Вскоре на Марсе вырастим яблони, а кривой, с буераками, Млечный путь скорректируем, превратим в автобан к хренам!..
  Чем, однако, смердит?
  Гавном.
  Из созданных по лекалам "добра" и сожранных чуд селекции в результате - гавно. Из "доброго" - "злое" серево.
  
  610
  Вексельберг объявил в TV: "Бизнес циничен, рационален". Все его поняли, его умную гордость, гордость хозяина. Пусть и он поймёт: в мире также есть мудрость, коя предвидит: бизнес исчезнет, напрочь, бесследно.
  
  611
  "Рацио, правя, ноуменальный, нежный, живой, полный прелести цвет культуры топит в навалах мёртвых цветов, сварганенных обездушенным человечеством на бездушных машинах. Цивилизация, завладевши материей, понаделала гадостей, и культура гибнет в подделках". Эрн В. Ф.
  
  612
  О природе с искусством. "Ах, как красиво!!! Лес! Красота! Жизнь! Травы! Буйная, абсолютная и нетронутая природа!!" Вы за природу? за абсолютную жизнь, мисс? за первозданность? Много всего в ней, да? изобилие? Вы не правы, ― именно оттого, что в ней много всего. Смотрите, я докажу вам. Любите ведь искусство? Любите. В нём нет лишнего. Даже в пошлом искусстве лишнего меньше, чем, скажем, лишнего на картофельном поле: там сорняки, грязь, тление и жуки с насекомыми, там чего только нет. В искусстве - только что нужно в целях сюжета, необходимость. Значит, искусство более подлинно, чем природная жизнь, где суть наряду с отходами; например, где любовь в кругу прочих жизненных циклов, пищеприёмов и отправлений etc. А в искусстве иначе. Нет, скажем, оперы, где герой поёт на толчке, нет статуй на унитазе. Ибо любовь важна, но не акт дефекации. Мы любить бы хотели непреходяще, а отправляться мы не хотели бы. Вывод тот, что реальность только лишь в текстах, в смысле в искусстве, ну, а природа с, мол, абсолютным в ней - дрянь, исходный субстрат, пардон, с чем культурный субъект не водится. Брось вас в лес ― вы начнёте там энергичный правёж вашей целостной, абсолютной жизни с того, что устроите, перво-наперво, домик, чтоб отделиться от окружения, и порубите поросль для культурных прожектов; лес вы сведёте к чёртовой матери, дабы полная, "абсолютная" ваша "буйная" жизнь не свела вас к уровню йети... В общем, от физики за органику к чистой логике и к логическим сущностям - вот путь. Мне наплевать, скажу, чтó за лепкой ушей, глаз, грудей и рук спрятано или что за красоты в буйстве природы. Это всё лишнее. Дайте сущность!.. Но её нет, увы. Зришь Булонский лес жизни, зришь Эвересты пышной органики - а в них дрянь и фекалии... Я хочу сказать, что давным-давно первородный грех оскопил "добром" абсолютный, полный мир жизни, и в нём пустыня.
  
  613
  Как силу скрытой и не могущей быть в мире Логоса женскости развернуть вовне?
  Так: не быть больше зеркалом для того, чем намерен знать тебя фаллос.
  Не подчиняться домыслам о тебе и мнениям, ведь творит их мужское, чтоб гарантировать свою власть.
  Постичь, что философы от Платона до Фрейда - только лишь жалкий, тусклый поверхностный блик залуп, сказавшихся "светом жизни".
  Если ты плод мышления по мужскому стандарту - к чёрту мышление и весь разум.
  Стань истеричной, самолишись ума, кой всегда лишь чужой тебе и враждебный дискурс мужского. Ибо в истерике - воля донного. Лай Гекубой ! вой и кликушествуй и срывай половую роль, всученную культурой! Стань бессознательным, спёртым в матку! Уничтожай мир попранной женскостью!
  Как?
  Открой её, снявши церберность стройных ног! Приличней зреть трупы в пакостных триллерах, чем вагины? Смерть благонравна, вульва порочна? Освободи Жизнь, скрытую этикой и культурой! Это не ты оскоплённый, жалкий бионт, по Фрейду; это мужчина кастрировал в себе Жизнь и с тех пор жадно ищет её в вульве тыком. Смейся над пылом М, годным лишь на оргазм. Множь алчный безумный Эрос, ибо мужчина множит Танатос.
  Верь в жалкость члена, ищущего вагину, смой его дружеством пары губ, чьи трения друг о друга есть бесконечный брак равноправных, хор и дуэт любви, смычка с раем, движитель вечных, непрекращаемых райских чувств! Неслитные нераздельные, две губы твои в поцелуе, непрерываемом ни на миг, суть сёстры в вечном соитии, суть две женскости, о которых нельзя сказать: то и это. Нет, не одно в другом и не то или это, как М и Ж, но ― двоица, что едина, плюс нежность к нежности, сущность к сущности, круг блаженств и любовь к любви, а не пришлый хер похоти.
  Рай - в тебе. Срок быть Евою, как замыслил Бог, как была ты в эдеме. Ибо быть ею биологически есть не быть ею сущностно. "Биология", состоящая из слов "био" и "логос", значит кастрацию, обусловленность, ограниченность Жизни, кою в понятие и в идею свёл мозг мужчины, или же логос. Брось холить клитор, чтоб походить на М. Ты уже в райской щедрости разрешила сломать себя первородным грехом. Достаточно. Днесь возьми фаллос-логос и подави его. Без паблисити, будем молча и в воплях, что слух не слышит, соединяться и поглощать всё. Мир возник из раздора, рёк Эмпедокл, и рай придёт, коль влечение разлучённых частиц к частицам возобладает.
  
  614
  Дурам гламура про метафизику, СМИ и нравственность. Не желаете истин, что "сверх природы"? Вам бы попроще? Вам бы журнальчик типа "Numero" и "Cosmolady"? Вам бы реальности?
  Метафизика не абстрактнее благ реальности: счастья, денег и славы. Как невозможен рай - так и блага реальности чаще, собственно, вовне нас. "Рай щупали?" ― смех. Не щупали. А реальность что, щупали? Метафизики нет вообще, поэтому всё вовне настоящего мига есть "метафизика", даже детские годы, как, впрочем, старость, если мы зрелые. "Метафизика" также то, что бед не было ― и вдруг опухоль матки или шаблонная как бы радость выскочить замуж и нарожать детей... И всё? счастлива, как внушают СМИ да гламурные книги и сериалы? Так ли? Напротив. Будут мучения, как с супругой А. Блока, коя призналась, что, мол, "живую" её не видели, проглядели, видели символ, то, что хотели. После вдруг муж не муж, дети в муку, да и сама, как тень. Мнила, всё нашла - вышло, всё потеряла и что желанного, как внушали устои, лучше не надобно.
  И становится ясно вдруг, что жила ты в бреду. Точней сказать, не жила, а была, увы. Примерялась под штампы - и всё утратила. Коль не всё, то нужнейшее, что ещё оставалось как твои грёзы и как манящая метафизика, что была вроде как не нужна тебе, непонятна. Время жестоко. Время свело тебя, обещавшую много, пылко мечтавшую и хотевшую счастья, в nihil, в ничтожество. Рай в тебе так и сгинул скатанным в трубочку, кою нравственно, бережливо, явно с расчётом ты, дура, юзала, будто рай знает меру. И ― всё закончилось: "в пряже солнечных дней/ время выткало нить,/ мимо окон тебя/ понесли хоронить".
  Быть вскормленной и воспитанной СМИ - погибнуть. СМИ не предложат жизнь. В них - мужской идеал. В трактовке журнала "Глянец и мода" он был таков, читай: самка лет двадцати-восемнадцати в куртке "Kirov" и в топе "Klingel" выше пупка естественно, с сумкой "Furla" из кролика, в сапогах бренда "Wilmar", в джинсах "Urbano" на очень длинных гладких конечностях. Вариант: куртка "N. Picariello", брюки "Escada", туфельки "Pepe", также перчаточки "Eleganzza", шляпка "Burani". Как Синди Джексон, можешь стать Барби, идолом общества. Из себя в момент можешь сделать образчик, кой очень долго с Ж вытворяет дискурс мужского, что в твоей плоти выбил прореху в поисках рая и, чтоб хватать тебя, растянул два сосца твои до удобных масштабов. Плюс ещё бёдра: чем они шире, тем тебя крепче держат при сексе, кой есть всегда война. Ну, а губы? О, дорогая, разве не знаешь: их оттеняя яркой помадой, ты лишь утрируешь, чтó во взглядах мужского связано с пахом? Алые, сочные, губы вроде пи@ды в лице! Ибо М наплевать, куда; он способен и в рот, пардон, что и делает, развивая оральный секс... правда, зубы мешают. А чтоб продлять себя, М разверз тебя маткой ― лить в неё сперму. Бёдра твои в расстав ― дать пролезть его мозгу. Ведь у животных, что сохранили рай в большей степени, бёдер нет, заметь, ибо нет у них дико вспухшего черепа с лживым мозгом в нём, кой рождается, чтоб уродовать Жизнь "идеями". А мала ты, дабы сгребать тебя и сажать на член. А твоя анемичность на каблучонках в метр высотою ― чтоб не сбегала, кличь тебя фаллос.
  А твои ноги...
  Я говорил уже... "ножки дивные"... Но не думай, ты незакончена. Ты мутируешь. Глянец СМИ "просветит", во что. Губы будут пухлей в стократ, расцветут, будто розы; зубы исчезнут. Станешь ты - двувагинная... а потом и трёхпи@дая, потому что есть планы, что превратят анал во влагалище. Будешь этим влагалищем сплошь, - вот грёзы, что М питает.
  Жить от морали, то есть в идеях, - это одно. Другое - жить метафизикой. Знай, Горгона прекрасна, но, стоило М развить свой особый взгляд, интеллект, она была ревизована, превратилась в страшилище. И Химера с ней сходно стала монстрозной, да и Геката. Стоило Зевсу либо Персею думать "морально" - рай стал уродством, ложь стала истиной. СМИ дают мир вещей, каковых, посчитал Кант, нет. Есть, взамен, аглифилия - рудимент ностальгической тяги М к всевозможным "дурнушкам", к тем самым монстрам, жителям рая. Некий король (Георг I) предпочитал жене, что была по параметрам М прекрасной, двух страшных дам; "Слониха" и "Каланча" их звали.
  Всё это тяжко знать, но знать надо. Мы несвободны, веря в реальность, но мы свободны, веря в сверхданность.
  Хватит. Сюжет зовёт. А он в том, как Бог в Еве с Адамом стал сексуальной низменной тварью.
  
  615
  Многие скот растят: кур, овец, чушек, уток. Долго, с трудом растят. В целях мяса. Вырастят - а убить живность жалко. Часто мужчины, храбрые в битве, ходят и ищут, кто забьёт тёлку или индюшку; сам-де "жалеет". Это не правило. Есть, кто запросто режет скот, кто, тешась, может отсечь хвост кошке. Это не правило. Но жалеющих живность больше. Соотношение три/один.
  Факт странный. Факт непонятный. Легче "понять умом" всю Россию, чем сих жалеющих резать живность, участь которой стать мёртвым мясом. Долго планируют, чтоб забить скот к морозам, сбыт обсуждают, деньги считают, кои получат, и ― вдруг "жалеют"; женщины плачут, в скорби мужчины. Как так? Нет логики. Пусть "жалеешь", но всё же собственной и наёмной рукой скот режешь? Определённо. Чтобы питаться-де, то есть жить? Не довод. Можно жить рыбой, хлебом и мёдом.
  И получается, что враждебные, злые чары так увлекают нас, что и скот растим против воли, и против воли ищем забойщика. Получается, что, не будь чар, ― не убивали бы, жизнь пошла бы иным путём, без смертей и без крови. Как сбросить хищные, смертоносные и противные нашей сущности чары?
  
  616
  "Как внушить, что первейший грех, извративший мир и повлёкший изгнание нас из рая и все последствия такового, - трудный, мучительный, нестерпимый быт с постоянной работой в поте лица, с болезнями и насилием, - есть "доверие к разуму"? что, откушав с древа познания зла с добром, род людской не сберёг себя, как, казалось бы, но сгубил?" Шестов Л.
  
  617
  Третьестепенный, малосущественный, вроде, факт говорит больше самой солидной и представительной общепринятой установленной практики, заставляя извериться в многих прежде незыблемых, респектабельных принципах. Например, при царящих порядках патриархата, созданных по мужскому сценарию, при господстве модели силы и власти, что отражают статус мужского как агрессивного отношения к жизни, принятой внешним, людям враждебным грозным объектом, - при вот таком вот курсе на распрю с целостной жизнью есть и обратное, и оно в атрибутах патриархата. Это язык, в дух коего внедрены первосмыслы, промыслы Бога; признанно, что вернуться на пункт, с какового пошёл блуждать, означает спасение. Де Соссюр считал, что язык существует вне человека, что позволяет мнить его планом, спущенным с неба, но, в нашей склонности улучшать мир, понятым ложно, точно в игре в "испорченный телефон". Язык, в массе случаев, указует нам на ошибочность травли женского стиля жизни, дружеского, любовного, ― стало быть, на возможность мышления, адекватного жизни. Вот зачем он вредит маскулинному. Например, как ни целил патриархатный строй заменить женскость термина "родина" на иной, маскулинный лад, уточняющий, что ценна не какая-то "родина", но "дела" в ней "отцов", ― мол, "родина", вроде вульвы, как бы пустóты для наполнений патриархатным нравственным смыслом и содержанием, ― но язык, существующий, по Соссюру, вне человека, сопротивляется и на место "отечественнинг" и "отчизм" помещает "отчизна" женского рода либо бесполое, как "отечество", декларируя цели более важные, чем "дела отцов". Ведь дела матерей, агендеров, гомо-би-сексуалов etc., сокрушающих догмы патриархата, значат не меньше, если не больше; значат, что женское не всего лишь реторта воспроизводства, но, может, женское есть тот самый пункт, возвратившись к какому можно пойти жизненосным, истинным всеблагим путём.
  
  618
  Вновь язык, обнажающий скрытый фалло-центризм мужского в плане оценки мира и Жизни. Вспомните бравое: "я е@у всё, что движется". То есть Жизнь "е@у". Не люблю её, не пытаюсь понять её и сотрудничать с ней, ни заимствовать из богатств её, но - "е@у", ага, "всё, что движется", провожу акт насилия над живым, над Жизнью. Это ― разверстый смысл скрытых в звучные формулы и традиции "дел отцов".
  
  619
  Из Дао: слейся с неразличением.
  
  620
  Ева рушила разум сопоставлением понятийных и сфабрикованных в лад понятиям благ, ― "добра", ― с чувством, ею даримым. По Эмпедоклу, в миг любви всё теряет особость, в миг любви всё стремится к Единому, обретая единую шаровидную сущность. Женщина разум рушила, и её трактовали в качестве "зла", связав первородный грех с полом женщины. Вместо Эроса предпочли Закон, основанный на идеях "зла" и "добра". И Эрос стал "врата ада"; клирики спорили, есть ли женщина человек. Она - жизнь per se. Жизнь свергли. Выбрали разум, кой утвердил концепт сверхприродности. Человек, сверхприродное, подавляет природу, чтоб расправляться с ней как со "злой" негативностью, истреблять её как явление, кое может, смяв его волю, взять его в прежний, смутный безличностный оборот и рабство. Зиждущий на "добре" без "зла", разум есмь лишь в раздорах, войнах с природой как с антиподом. Чтоб состояться нечто субъектным в каше аморфной мёртвой природы, он расчленял объект, для чего воплощался в виде машин, бомб, скальпелей. Жизнь кастрировалась, давилась.
  Что получается? Жизнью правят мозги как смыслы? Жизнь потерять за смыслы, чтоб быть в культуре, детище разума, в коей больно и тяжко?
  В женщину. В Эрос.
  
  621
  Ж - искони раба. Культура осуществляется за её счёт как за счёт эроса. Отданное культуре взято у женщин и у либидо, вот мотив Фрейда. Трудно презреть мораль. Трудно дать волю эросу. Но трудней понять, что культура использует и насилует женское, его сущность и качества; а мужскому культура ― родственная, естественная среда. Феминность загнали в культуру силой.
  
  622
  Есть род особенных, молоткастых громких всезнаек. Что они знают? Некую "правду", кою внушают ультимативно. Их имена звучат, словно молот: Веллер, к примеру. Даже реклама об этих людях строится в формах твёрдых и строгих, типа: "чьи книги чаще воруют в библиотеках? кто собирает полные залы? кто убедителен, как взрыв бомб?". Всезнающе молоткастые в каждом споре и диспуте начинают вбивать своё, точно гвоздь. Сброд млеет, боготворя людей, обладающих "правдою", т. е. тех, кто твердит ровно то, чего сброд ожидает, ибо всезнающе молоткастые скажут внятно-доходчиво, чтó он, сброд, без того знал, только сказать не мог. Твёрдым тоном, без сантиментов ("правде" плевать на них, "правде", так сказать, ни к чему декор, у неё лицо медной статуи), твёрдым пафосным тоном, громко и ладно, эти всезнающе молоткастые гнут своё, обнажают пороки и объясняют, как сделать лучше. Сброд им внимает и восторгается. Сброд считает, что, если истину столь решительно, внятно, громко транслируют, зло похерится и пойдёт жизнь счастливая.
  Так всезнайки вещают, год... пять... столетие... Зло не херится. Зло не херится с времён фараонов, хоть и тогда были громкие люди, бившие "правдой" в мозг масс, как молот.
  Ибо всезнайки истин не знают. Цель их - попасть во власть, где вершить своё под акафист льстецов и овации подданных, да застыть после в бронзе с видом статуйности, чтоб быть скинутым с постамента новыми массами, осознавшими, что их просто надули.
  Кажется, про всезнаек понятно: учит история. Ведь она нас должна учить? Нет, не учит. И массы внемлют снова и снова фальши фразёров и краснобаев. Массам единственно нужно чувствовать, что они знают "правду" (а массы знают лишь примитивное, ведь на то они "массы"), и эту "правду" жадно выслушивать. "Правда" ― фальшь, а она всем понятна. "Правда" не истина: ту распяли в годы Тиберия, сброд считал её и считает брехнёй.
  
  623
  Человек не актуализирован, он в потенции.
  
  624
  В "Клубе мет. реализма" (цель коего, в целом, "выход к реальности, превышающей данную", по ремарке ведущего) обсуждал метафизику, повторяя великих, не приводя имён, ссылок или цитаций, в частности, помянул про "анáмнезис". Приключился афронт: член клуба, медик-де "с высшим образованием", встав изрёк, что "анáмнезис", о котором сказали, не существует, но есть "анáмнез", "данные об истории хвори". Были другие странные правки: "кáтарсис" уравняли с "катéтером". В замечаниях метафизики не было. Но и не было, в том числе, реализма, лишь апология общепринятых знаний, как бы "научных". Нет ни "анáмнезиса" , дескать, ни "энтелехии", а есть "физика" и законы науки, так что скинь шапку, дабы пасть в ноги этим законам. Но ведь законы правят в физическо-эмпирическом мире. Я же был в клубе, ставящем целью рушенье физики, сотворившей болезни, распри, коллапсы; стало быть, также ставящем целью ломку законов. Сказано, что закон пришёл, чтоб умножить грех, по апостолу Павлу. Могут поправить: "речь идёт о законах моральных"! Нет, о моральных и о физических, раз мораль аттестует мир в должном ракурсе и внедряет законы, что этот ракурс канонизируют, назначают всеобщим. Нормы, законы были придуманы, дабы жить по ним сообразно морали. Всякие рамки нас подавляют, минимизируют. При отсутствии нормы жизнь изменяется. Так, безнравственность гусениц позволяет им, не считаясь со смертью, высшим законом, ― а, значит, мысля сверх установок, антиморально, но абсолютно, ― верить, что смерти не существует, ибо жизнь гусениц продолжается в бабочках. Кстати, бабочка от Чжуанцзы, будучи тоже антиморальной, сходственно думала, что она человек, потому что не знала, что хомо сапиенс утвердился силой законов и вся иная тварь причислять себя к людству напрочь не смеет. Вот о законах по Достоевскому: "Продолжаю о типах с крепкими нервами, каковые, однако, пред невозможностью вмиг смиряются. Невозможность им будто злая стена. Какая? Явствует, что законы природы, факты науки, алгебра. Не согласны? Как же, твердят вам, спорить нельзя! ведь ― алгебра, дважды два есть четыре! ибо стена, мол, значит препятствие. Чёрт, заткнитесь! мне наплевать на них, на законы природы, вместе и алгебры. Да! они мне не нравятся! Будто ваша стена аргумент на всё, раз она всегда дважды два есть четыре?! О, глупость глупостей!" Достоевский-мыслитель знал в интуициях, что законы отсутствуют, что они договорные, то есть нами назначены. Человек, и никто иной, сочиняет законы, но объявляет их имманентными-де природе и жизни. Наши законы ― отпрыски падшего извращённого мира, ведал Дунаев М. Разум, пишет Кант, не искал их в природе, эти законы, он диктовал их даже природе. Ergo, законы пусть очевидны, только не истинны. Разве истину уместить в загон, в каковой хомо сапиенс загоняется падшим образом мыслей?
  Этого мало. В клубе считают (в русле отмеченных дважды два есть четыре от Достоевского), что, мол, "А равно А", и точка. Но, если вдуматься, А равно будет А в человеческих правилах, а по истине А равно А не часто; может быть ― никогда, нигде. Достоевский знал: "Дважды два есть четыре ― это не жизнь уже, а вид смерти: жизни опасно неколебимое дважды два есть четыре. Гляньте-ка, дважды два есть четыре смотрится фертом, путь перекрыло и, руки в боки, мерзко, глумливо, нагло плюётся. Может быть, дважды два есть четыре и мировая вещь; но и дважды два тридцать ― тоже вещь славная". Мысль, что А равно А, в смех истине, превратившей А в антиподное А в событии, когда А в означении смерти, высшем законе падшего мира, было повергнуто тем же А в означении смерти, как и открыто: "смертию смерть поправ".
  В клубе приняли, что есть только словá с отведёнными всем им смыслами, меж словами лишь паузы как провалы в ничто. Увы! те провалы насыщены, между ними ВЕЛИКОЕ НЕПОСТИЖНОЕ, от чего человечество отошло с первым словом, кое, как средство грехопадения, рай отвергнуло и построило мир во лжи. Слово слишком малó, ничтожно, чтоб выражать дух Бога, или Про-Лога, или До-Словия, или рая. Слово лишь лейбл на том, чтó взялось обозначить. Мудрые чаяли остановки слов, с ними вместе и разума, продуцента слов. Так, Сири́н считал, что молчание - спутник будущей вечности, что явь есть словоблудие; потому, чтоб впасть в истину, нужно в собственной личности кануть глубже словес, чью пагубу демонстрирует созданный смыслами беспощадный, кровавый "сей мир" мучений, распрей и низостей. От апостола Павла вновь наставление, что "закон умножает грех", а закон ― это слово. Лéствичник Иоанн писал, что грех входит как помысел, а вот истина видится лишь в священном безмолвии, и молитва должна быть лепетом чада. Старец Исихий дал пример односложной молитвы, ведь не молитва, но интонация, глас эдемских наречий в нас ― вот что в крик кричит первозданной губой о красотах эдема, нашей естественной изначальной среды, прародины. Слово - родина падших и извращённых нас, и к нам истина обращается в слове с тем, чтоб не слушали смыслы, но чтоб восприняли тон, мелодику, темп, вокал, голошение, кои манят к до-словным райским началам. Истина нам даётся не в дискурсах, а в пустотах за ними, неким наитием.
  В клубе думают, что Платон и Плотин, философы, уступают патристам, "святоотеческому преданию"; обращаться-де к грекам глупо и тщетно, ибо патристика превосходит их. Между тем христология излагается в терминах философии греков. В александрийской школе платоников дан был старт богословию (Оригеном), антиохийская богословская школа ― от Аристотеля. Халкидонский с Никейским символы, пусть и были продуктом александрийцев, склонных к восторженным взлётам мысли, писаны слогом антиохийцев, трезвым и чётким. Путь теологии проф. Успенский Н. объяснял битвой принципов Аристотеля и Платона и их наследников: Иустина Философа, Оригена, Игнатия, Иринея Лионского, Златоуста, Прокла, Сири́на, Лéствичника ― до Пселла и до Паламы. Истине Аристотель с Платоном не адекватны. Но несомненен факт, что, как Бах венчал музыку, так Платон с Аристотелем ближе прочих к границе меж человеческим и божественным. Аристотеля звали "praecursor Christi in naturalibus", "предваритель Христа в естественном".
  Ириней из Лиона мнил, что де истина в восприемстве; только четыре евангелия суть истинны, от апостолов их хранят епископы. Он нормировал христианство, чтоб его сделать строгой доктриной. Но ещё ранее при дверях Академии у Платона предупреждали: "Негеометр не входит". Это присущий падшему разуму ход вещей, когда истину признают с условием, что она отвечает алгебре, в силу коей всяк знает, ради примера, что если два угла равны третьему, то они равны меж собой и пр. Философия греков мыслит мир чередой теорем, вытекающих из двух-трёх постулатов в строгой градации и друг друга скрепляющих, ― что присуще, конечно, и богословию, заключившему Бога в рамки. Крайне капризное, но живое обилие тысяч мнений поиска истины сбилось к догмам евангелий четырёх числом ― к квадрологии, утверждённых властями церкви и мира.
  Так метафизика обращается в физику, что явил "клуб мет. реализма", ставший приютом грубых филистеров. Надо быть против квот, догм, принципов, аксиом и регламентов, за свободу мышления, ― но отнюдь не во славу школьных понятий. Мы без того в плену подземелий мысли и чувства. "Кáтарсис" не "катéтер". И "апокáлипсис" не равняется "калу". Сходно "анáмнез", как ни величь его, не заменит "анáмнезис", память рая. Вспять, к райской истине! Свод над нами трагически, угрожающе низок. Надо разбить его.
  
  625
  Когда главным стал Путин, массам он так запал, что, желая воспеть вождя, но поняв сложность миссии, ограничились называнием водки. С той поры питьём "Путинки" воспаряют к духовным высям кумира.
  
  626
  О куркинямщине и прохамщине. Возглашать в лысой старости, брызжа мутной слюною, некие "истины"?! Недозрелая старость, вздорная старость вечных подростков. Лучше молчать (бу янь). Лучше просто молчать.
  
  627
  "Пердильник". "Радио [речь о "Радио Р" (России), официальном, стало быть, органе], выдающее то рекламу, то рецептуру правильной жизни, хвалится, что её стиль вещания ― "духоносная лексика, духоносные мысли". Радио, типа, только и делает, что в своих передачах светлым возвышенным, безошибочным слогом всех улучшает. Парадоксально знать, что сей слог посрамил Христа, Кто за Свой язык был распят, потому что ни мысль Его и ни лексика "духоносными", безупречными должным образом не были, если мир не исправили, как его исправляет денно и нощно "Радио Р"!.. Однако не "духоносно" "Радио Р". Ведь всякая вдохновенная, нестандартная мысль меняет и лексику радикальнейше. Так, Сократ, повернувший мышление от реальности к фикциям и тем самым создавший нашу больную цивилизацию, ввёл особый язык дебатов. Ницше, взорвавший мир и какого Толстой Л. мнил сумасшедшим, выдумал для своих грандиозных анти-культурных битв столь затейный строй дискурса, что все щёки российского радио запылали б в смущении и мозг сразу б заклинило. А у "Радио Р", как прежде, пошлая трафаретная лексика.
  Страсть казаться не тем, что есть, ― повсеместная страсть, известно. Рупору власти, полной корыстных частных забот, не след притязать на духовность и на апостольство. Это СМИ, хлеб ядущее с государственных рук, нельзя равнять с теми высшими, кто транслирует "духоносную лексику, духоносные мысли" не по указке и кто за это платит изгойством, скорбями, кровью.
  
  628
  Лев Толстой, карла, вождь моралистов! Пачкаешь Ницше? Ты ниже пояса его самой простецкой будничной мысли. Ты с твоим светским умственным кредо, с кашей "добра" во рту ― тугоумный филистер, падкий учить сброд, точно апостол.
  
  629
  Ave, чернь!
  ОТР вёл эфирный опрос: чтó массы в русской словесности не хотят читать? Установлено: не хотят Достоевского. А хотят чтó гламурней и проще. О, бедный гений средь недалёких идолочтителей, добровольно ходящих в нравственных путах под окрик власти, сдобренный пафосом "человеческих ценностей", "идеалов", "традиций", "норм" и "святынь".
  
  630
  "Писатели". Выступает на радио, на экране "звезда", "именитость", "селебрити", слышим титулы: композитор, худрук, писатель... или: учёный, магистр, писатель... или продюсер, лётчик, писатель... Знали бы, что такое "писатель", - даже и в шутку не назывались бы этим прозвищем.
  Всем! писатель ― писатель и никто кроме; будь он ещё кто - он не писатель.
  В добрый час, мясники, президенты, графы, биологи, доктора, пианисты, плотники, штурманы, генералы, сенаторы, топ-модели, секс-символы, рыбаки, политологи, бортмеханики, воры ― но не писатели, никогда не писатели. Никогда.
  
  631
  Прекрасное трудно и редко. Ergo, и гении тоже редки. В сто лет ― два явятся в лучшем случае. А не то и один. Из древности к нам дошёл лишь Гомер, бесспорный, истинный гений; тысячи не дошли до нас. И из нашей эпохи, пусть нынче уймы ярко звездящих лауреатов, тысячу лет спустя помнить будут кого-нибудь одного из всех. Время смоет талантливых, даровитых, значительных ― и оставит лишь гениев. Время сделает, что не делают люди. Помнится, в члены РАН, в "небожители", избирались госдумцы А. Чилингаров и С. Бабурин, также министры и олигархи. Будет срок, сих персон позабудут как претендентов на гениальность (да и известность). И справедливо, ведь гениальными они не были; просто в них была страсть к чинам, сходно женщины падки к моде. Гениев мало. Но не настолько, дабы отвергнуть взгляд оппозитный, именно: гениальных бионтов больше, чем следует. Отчего так?
  Факт, что в природе всё в преизбытке; это даёт шанс выстоять в тяжких битвах за жизнь. Сколько трав, чтоб в конце концов хоть один пучок, избежав химикатов либо косилок, вырастил семя! Сколько икринок, чтоб из их сонмов стали мальками только немногие! Сколько в армии воинов, чтоб из ста за победу выпил десяток! Сколько мужских сперм брызжет в вагину, чтоб закрепилась абы какая!
  В общем, природа сверхизобильна и порождает множество гениев, что естественно в силу сложностей жизни. Всякий когда-то, в юности, в детстве, жил рядом с гением, но не знал о том, потому что возможному гению не досталось признания. Этот умер в болезни; тот на войне пал; третьего загубила любовь; четвёртым не повезло, и всё. По Паскалю, иной цвет глаз Клеопатры Египетской изменил бы историю. Шанс, фортуна и случай значат немало. Гении нарождаются массой, сто претендентов... может, и тысяча, на открытие. Ведь природе известно, сколько препятствий нужно пройти таким: миллионы погибнут, прежде чем кто-то цели достигнет. Может, весь род людской гениален, но обстоятельства всех калечат. Лишь единицы минут тиски судьбы и возьмут своё.
  632
  Ориген (185 - 253), знаменитый философ и богослов, оскопил себя, подтвердив факт, что, видимо, человек достиг степени, что уже не сторонними силами, а нарочно себя пластает и свою цельность не умозрительно, но на деле рушит для целей, кои поставил. Если так было при Оригене ― чтó от начального человека дошло, вопрос. Чтó сейчас мы есть ― это то, как мы созданы Богом или поделка ладно идеям, нами взращённым? Некрофили́я, ― злоба к живому с тягой к условному "человеку вообще", к абстракции, ― правит с каждым днём строже. Люди сего дня не абсолютны, как были прежде. Мы оковалки от Первозданного. Мы давно стали функцией: кто трансгендер, кто барби, кто проститутка, кто культурист. Мы функции, а живые в загоне. Некрофили́я адресовалась прежде к врагам, к природе и чужеродной всяческой яви, кои губились без сожаления; но теперь мы не терпим даже и свой состав. Разум нынче настолько горд, что стал лидером и арбитром сил, сотворяющих жизнь. Это жуткий триумф его, распоровшего жизнь до атома, за каким жизнь ― не жизнь уже, а съестное для новых, мысленных сущностей.
  
  633
  Как бы жизнь. Расчленение мира с властью субъектности над сочтённою "злом" объектностью, вивисекция, раздробление жизни и фрагментация, когда мир стал как склад вещей и понятий, - всё это, понял я, из нужд разума сделалось также нуждами чувств. Как разум, глаз хочет видеть, слух хочет слышать, плоть - осязать не цельное (кое видели, слышали, осязали в эдеме) и не живое в вечном движении, но ― осмысленное, чтó понято, проще мёртвое, сортированное по полкам; ведь о живом, изменчивом, не сложить представлений рациональных, строго логичных.
  Разум достигнул приоритета. Он обездвижил жизнь и лишил автономии, овладел ею. Разум присвоил, жёстко пометил жизнь, претворил её, как планировал, а не как претворялась жизнь на свободе. В этом всём - высшая, сексуальная похоть и тирания. Разум, поставив жизнь раком, стал её "трахать", "трахать" её смерти. Секс в мире разума ― это способ поймать объект, обездвижить и насладиться собственной властью над усмирённой, взятой в плен жизнью. Всё в мире секс, Фрейд прав. После краха Единого, половина (пол, секс в переводе) кроет другую. Впредь половины больше не в синтезе, как то было в эдеме. А в результате - иерархический, с господами и низшими, падший социум, но ещё и культурный, так сказать, социум, в коем счастье немыслимо.
  
  634
  Девяноста процентам дадено менее, чем имеет один процент, ― что чревато, что вынуждает нас философствовать, до того как мечом, кровью, матами сфилософствует плебс: "misera jejuna", мнил Цицерон, "plebecula".
  
  635
  Бог и Женское.
  Преп. Максим Исповедник мнил, что Адам был бесполый; сталось "греховное порождение" человечества похотью.
  Преп. Макарий Египетский толковал о потере в грехопадении человеком природы, созданной "по подобию Бога", не-сексуальному в своей сущности.
  Св. Григорий из Ниссы мнил, что Адам был беспол до познания зла с добром (первородный грех), что Христос, придя, прекратит пол и что воскреснет лишь "естество" без органов, сформированных человеческой похотью. Естество есть бесполо, и всё естественное бесполо.
  Мудрые ведали про слом цельности в первородном грехе, раздвоившем дух на Божие и Адамово; вслед за тем пала плоть, разбитая на мужскую и женскую, с тем что женская есть плод меньшей-де похоти, чем мужская, дальше ушедшая от мер Бога, более дерзкая, осудившая Жизнь вокруг.
  Из раздвоенной цельности часть осталась при Боге, часть обратилась к разным химерам, к мóрокам разума, в каковых изъявляющий свою волю Адам стал действовать. Когда речь о преемстве-де пастырей от заветов Христа, мы ведаем, что в преемстве том не заветы, но первородный грех ради власти Мужского и против Женского, заодно против Бога Антецедентного, Присносущего. Ибо Бог богу рознь порой.
  Падший мир весь на том стоит, что де Бог это слово (мысль, логос, символ, строй, таксономия). Так и сказано, что "въ началѣ бѣ слово, слово бѣ къ Богу, и Бог бѣ слово". Это "въ началѣ" значит в начале падшего мира, мира познания зла-добра (Быт. 2, 16-17). Всё было райским, неописуемым и немыслимым, но, отведав плод знания, перволюди увидели, что рай начал двоиться, переменяться в конгломераты "добрых" и "злых" вещей, для чего и нужда взялась в означающем (в знаке, в слове), также в суждениях, а затем как бы в связи их. Преуспел в сём Адам, продуцент "добра". Из своих "добрых" взглядов он выткал мнение, и мы стали судить им рай. Так возник мир фальшивый, паллиативный первоначальному как итог "о-добрения".
  Что же с Евой ("Жизнь" в переводе)? Сверзилась в "зло", увы. Ведь себя Адам "злом" не мог считать. Это значило б, что дела его не вполне "добры". Но и Еве статус "добра" не дашь. Это значило б, что есть два "добра" - а тогда как быть с логикой? Ведь "добра" от "добра" не ищут. Ева, коротко, стала "злом". С "злом" борются. Всё, что в Еве (как в Жизни) протестовало, пращур наш аннулировал. С Богом хуже. Бога нельзя достать. Бог вне мира, Антецедентный и Присносущий. Бог непостижен. И Адам выдумал бога-Слово, кой, мол, в словах весь, и, дескать, он, Адам, лишь по слову, мол, действует, а не собственным разумом. Трюк был в том, что Адам сам насказывал, чем хотел видеть Бога, мыслил за Бога и как бы Богом всем назидал окрест: верь словам Моим, дабы кончить с неверным; ибо Я Яхве, Бог! (Левит. 18, 30). Полагаем, "неверное" было райское, то есть "злое". Ева (Жизнь) и Бог Истинный, Бог Живой, Присносущий, Антецендентный, были принижены ладно логике: мол, "добро" здесь со мной, "зло" попрано. От "добра" и "зла" бинаризм оппозиций падшего разума: "свой/чужой", "фаллос/вульва", "форма/аморфность", "истина/ложь", "природное/сверхприродное", "святость/низменность", "темень/свет" и так далее. Негативное - Еве, вместе с ней Богу.
  Раз позитивность в мире Адама есть негативность в царствии Бога (ведь всё Адамово антиподное Богу), неотвратимо "сей мир" Адама, - то есть разумный, светлый, улучшенный, "добрый" мир, - стал ареной, где его чада сонмами гибнут от "позитивности". Этот мир стал войной всех со всем, умерщвлением Жизни. Но, слава Богу, дело Адама, как ни помпезно, вмиг исчезало в виде аккадских царств и родóсских колоссов, в виде религий и философий, мод и традиций. Вместо раскаяний дух Адама клял Женское, что виновно в коллапсах, и утверждал упрёк в букве ханжеских опусов: "Из-за женщины грех пошёл, из-за женщины гибнем". Он справил Богу крест на Голгофе, Еву в чадру облёк, дабы скрыть их с очей своих. Он настойчиво поверял их сущность, дабы понять их и одолеть-таки - не в реальности, но в мышлении, то есть в строе понятий. Явственно видно, что он их смешивал, Бога с Евой, и что природа их хоть имела две лика - но как Единого. Подтверждая факт, Вас. Великий подчёркивал, что приносит грех удаленье от Бога, то есть от Жизни. Бог ― это Жизнь, что в библии называется Евой. Нисский считает: "подлинно сущее это Жизнь". Бог в библии назван Сущим: "...так и скажи им: Сущий послал меня" (Ис. 3, 14). Характерно, что и познание от "добра" и "зла", запрещённое Богом, вёл Адам от сопутницы: "и познал Адам Еву" (Быт. 4, 1).
  Бога мыслили в русле Женского вроде некакой тайны, не постигаемой, вековечной, о каковой могут быть лишь домыслы.
  Вновь святитель Григ. Нисский: кто Бог природой, нам не открыто; "подлинно сущее - это Жизнь". Бог также подлинно сущее. Бог и Жизнь адекватны. Бог непостижен, и в созерцании Бога нет оснований: некое море, что не даст знака ни дефиниции. В рассуждении Бога не представляется места, времени, цвета, вида, формы, объёма, меры, пространства либо воззрения. Бог вне всякого имени и понятия и иной силы разума. Он превыше людских, но и ангельских качеств, неизглаголан, неизречен, вне смыслов.
  Бог (Ареопагитики) "край безмолвия", где бездействует мысль, где творит лишь душа одна, где она дышит горним, рея ввысь в бесконечной любви под песнь. Нужно взмыть выше неба, нужно забыть слова - и войти вдруг в "таинственный мрак незнания", где есть Тот, Кто превыше и вне всего.
  То есть Бог истолкован как Жизнь (суть Евы), как алогичность, тьма и бессловность, неизглаголанность и - любовь, кою нужно воспеть без слов.
  Но мышление мира, патриархатное, что стоит на двойных оппозициях, где Мужское, как свет, дух, ясность, верх, разум, логика, слово, пол, позитив, строй, святость, - непримиримейше против Женского, что суть тьма, эрос, хаос, плоть, негативность, низ, нелогичность, гвалт и природа.
  Кристева славит "океаническое единство", или бессловную и "ликующую" слитность (маточность) Женского. Это место-не-место, "non-place" Праматери, власть "блаженных объятий" до появления субъективности, дефиниций и знаков.
  Постл добавляет о мужском дискурсе, что низводит неясность практики Жизни к ясности логики, удаляя живое, необъяснимое, невмещаемое в строй смыслов, ― то есть чтó связано с духом Женского. (Вспомним речь Вас. Великого о нужде "ковать" из логических звеньев смыслы о Боге). Вывод: язык (смысл, дискурс, модус мышления), продолжает Постл, есть мужской per se. Что до Женского, то оно говорит иначе, так, что не слышно и непонятно. Сходно и Бога дискурс Мужского хоть объясняет, но искажённо, ибо не слышит. Женское, ergo, не обозначишь, ведь естество его заглушает всё жизненным нескончаемым шумом.
  В Боге, как в Женском, власть языка (кондуктора, оператора знаков) чахнет, хиреет; синтаксис остаётся без смыслов, сигнификатов. Вместо сводящего мысли в комплексность, обходящего недомолвки, рационального понятийного дискурса - говорение, пресекаемое намёками, возвращающее к минувшему для бессмысленных вставок, скрещивающее смыслы, льющее их по кругу и обходящее догмы словно пороки, сбивающее цель в казусность, изводящее форму ломками, акцентирующее мелкое, прибегающее к аффектам и интонирующее сверх меры, строящее мифы и их бросающее, как дитя, привлечённое блёстками, не охочее к выводам и иным обобщениям, изводящее фабульность сумасбродностью жизни с помощью трелей, вскриков, вокала и бормотания, или попросту издающее ток звуков в честь несказанного, что, выходит, важней, чем смысл. Ибо в смысле - Мужское, в звуке - иНАКОЕ. Ницше вник: вразумляет не слово, но модуляция, импульс, тон, - то бишь, музыка в слове, страсть в этой музыке, личность в страсти, то, что не выскажешь.
  Относимое к Богову применительно к Женскому, что и знала патристика, дело мудрых провидцев. Прочим Бог ― смыслы, как и объявлено: "Тора бог иудеев".
  
  636
  Фаллоцентризм в политике. Крепкий, сизый от мощи фаллос выстроил строй господства.
  
  637
  ЦиньШихуандщина : Сулла вырубил рощи Лицея,
  про культуру и нас Сулла снёс колоннады Пирея.
  Сгинь, афинская мутота.
  Славься, римская простота!
  
  638
  Сброд, низший и высший, ― дело искусственного отбора, дело морали, норм и традиций, дело культуры и её ценностей. Боги ― дело естественного отбора, дело природы и её ценностей.
  
  639
  Декаданс. М/Ж. Я с шестнадцати брёл по лестнице вниз, в коллапс. С Машей В., год назад, я стоял столбом, млея; Зосю Б. нынче щупал за бёдра. Да, я наглел, хамел, чтоб, в конце концов, женщина улеглась ничком или навзничь, это без разницы. Слабло веянье женщины как священной стихии, плюс и мифический флёр спадал, открывая вместо таинственных нег Цирцеи пройму под фаллос. Креп смысл о женщине как пассивном объекте, в точь по Платону и шельме Фрейду, мнившему, что де женщина - М с неразвитым членом, с клитором. С Машей В. я томился, с Зосей Б. - раздражался от невозможности с маху вставить. Я её трогал всяко и всюду, знал, чтó с ней делать. Но!!! как добиться, чтоб улеглась, тварь, или чтоб стала на четвереньки? Ей бы сюсюкать да миловаться, ей бы лишь нежничать, а во мне росла ярость, что меня мучат; трах, типа, нужен лишь мне, козлу, а ей, типа, до лампочки, пусть взволнованно дышит, даже трепещет, если прокрадываюсь под юбку. Тварь была чистой: как бы хотела, но в строгих рамках. То есть хотела, но ― так, как в книжках, или у папы с мамой в семействе, или в кино, где парочка, полюбив, мчит в ЗАГС.
  Что, страсть её добивалась гарантий? Фиг! В Зосе Б. страсти не было. Страсть культурой Мужского так скрыта в женщине, что достать её трудно, что М и нужно. Страстен должен быть он. Один. Страстность в женщине рушит чин бытия. Ж - брёвна, пусть лягут в очередь. Кабы все, как Гулегина, дива оперы, взвыли: "Ах, я люблю тебя всей моей жадной плотью! Ах, задушу тебя! зацелую до дыр!" - мужской строй вмиг сгинул бы. М боится стихии. Он опасается прекратить быть властным субъектом и раствориться. Он лишь сливает сок (утоляет нужду) и - дёру... Коротко, Зося Б. была "нравственной", а ведь Женскому это в пагубу, потому что мораль ― от М. Для меня порок ― не похабства и скверна, но культ морали, а непристойность ― дело полезное. Отчего? Оттого что мораль дал бог... словобог, верней (не ПРЕДВЕЧНЫЙ ВСЕСИЛЬНЫЙ БОГ), кто не более, чем проект мужских умыслов, как и сам М. Выйдя из рая, М узаконил псевдо-естественность и сакральность всех своих действий. Раю приписывались греховность и неестественность. Но ведь с раем связано счастье; мы брендим "райским" всё, что блаженно. Нормы стесняют рай. Я, блудливый подросток, страстно желал в рай в пи@до-масштабе этой гёрл-френды и мутно мыслил: Зося Б., сцуко! Ты моралистка?! Что ж, имитируй М! Преуспеешь! Вот и твой клитор - знак превращения тебя в М, тварь!!
  Этот весёлый и аффективный текст - не "кастрированным мужчинам". Он - только Женскому. Он творит не мораль, ― напротив, он вводит в Жизнь, которая трансформирует, из лжи в истину, весь состав бытия, избавляя и Женское от его падших признаков, и наружных и внутренних. Жажду новых психо-физических форм над вульвами, не таких, как гламурный пошлый миманс из СМИ наших дней! Жажду вечного брака вульв вместо похоти фаллосов!
  М морально. Ж имморально. М есть законы. Ж есть стихия. Женское - Жизнь. Потому-то мораль - враг Женского, и в наперсниках Женского - отщепенец и пария, хищник, вор и убийца, всякий развратник и извращенец и нечестивец, скот и растлитель. Ж странно любят, что любопытно, подлый, отверженный, маргинальный, беспутный, срущий на социум тип злодеев. "Как ты прелестен, Джек, был с усами и с пушкой, весь в пятнах крови!" ― вот выбор Женского в установках и догмах патриархата. Ибо быть нравственным, - то есть действовать для "добра" от "зла", - значит взять первородный грех руководством.
  В истине, ad hoc, всё наизнанку. "Зло" там "добро", а "добро" там как "зло". Это чувствуя, Гёте выложил, что, мол, дьявол творит "добро", хоть желает всем "зла". Дьявол дарит нам, чтó считается благом, то есть "добром": он Фаусту что дал? власть дал и молодость, деньги, секс с Маргаритой. Деньги, власть, молодость, сексуальные игрища ― это ценности в том числе и сего дня; мы за них платим рознью, страданием, двоедушием и потерею истин. Мы постигаем вдруг, что "добро" есть обман. Глумясь, трактовал Бог грехопадение: "Глянь, Адам стал один из нас, зная зло и добро, ха".
  "Зла" с "добром" не должно быть. Вот математика: информация в современных процессорах представляется в битах, в чередовании единиц и нулей, как в выборе "да" и "нет". Новейшие ЭВМ - на принципах радикально отличных, парадоксальных, именно: единица и нуль в них слиты и одновременны; "да" ("добро") и "нет" ("зло") в них спаяны; в них куби́ты (квант-биты), что одновременно есть логические единица и нуль. Сим признана имморальность сущности Бога, значит, и истины. Ergo, разум наш, ограниченный Сциллой "зла" и Харибдой "добра", слеп к истине, и метания между "злом"/"добром", в обстоятельствах роста норм, сжали мозг до того, что в нём действуют только два-три процента из остальных ста - антиморальных, неразрешённых. Мы ограничены в нашем собственном мозге, то есть внутри себя, и в воззрениях на мир внешний средствами этики и других табý. Мы частичны, мы фрагментарны, мы сексуальны. Мы ― половинны. Стало быть, секс как чувство, как восприятие, есть любовь относительная, моральная, и разбитый на пóлы любит не полностью, значит, вряд ли и любит. Только Единый будет любить мир полностью, его спутник Ева ― вселенная.
  В цельность, в синтез, в слияние! Не в мужчину вместе с "кастрированным мужчиной", ― женщиной, ― но в инакий род, в третий! В хаос, в безумие! Достоевский в падучей схватывал истину, по словам его, был на пике блаженств. За квант-битный принцип в мышлении, где ни "да" ни "нет", ни других оппозиций: "смерти и жизни", "зла и добра", а главное, ни мужчины, ни женщины!
  
  640
  J,jch`ntcm gbcfnm rfr z.
  
  641
  Человек не активизирован, он в потенции, он стремится развиться в сверхчеловека. Надо усваивать достижения духа, надо стараться...
  Надо ли, впрочем?
  Хочется всё послать нá..., весь дискурс. Хочется, по "священному реализму" библии, делать всё, что запало, вплоть до убийств, предательств, чревоугодий, лжи, непотребства, некрофили́и, скверны, инцестов - и нимб на голову! и включённость в строй патриархов, делавших, что положено было, дескать, им делать и сотворявших этак "историю", что не ведает сослагательства...
  Да что нимб? патриархи?! К чёрту! В анал их!! Хочется - простоты без мук и усилий, кои, толкуют, в нас пробуждают "высшие силы тела и духа". В анус духовность! Хочется меньше драм и трагедий, что "очищают" и ""возвышают", врут доктринёры. Хочется жизни вместо теорий, чтоб, ладно байке, умник врал про "анáмнезис", сочинённый Платоном, но врач запнул его, объяснив, что "анáмнезис" глупости; есть "анáмнез" - запись болезни; он, мол, врач, знает.
  Мудрь от Платона знающе гикнули; и отныне не только сброд, но и кóмпы "анáмнезиса" не знают, чиркают красным, как бы внушая: эх, ты, тупица! Ну, и ещё в пример, фильм "Единственная": там кумиром героев 60-х был Достоевский, кой "всегда на руках", "зачитан" в библиотеке, - чтоб сорок лет спустя современные курицы его путали с Тодоровским! Выперли Бога, Ницше, Платона и Достоевского. Кажется, что вот-вот попрут и Донцову с Дарьей Попсовой, как уже выперли их товарок, хоть они были уровня лужи и отвечали ценностям куриц. Но, очевидно, нужно ещё ценней. Мир с его сложной, горней семантикой тянет к базовой простоте, увы. Начиналось бездонным, непостигаемым: "и познал Адам Еву", - кончилось ясным гетеросексным чётким армейским: "С поревом как у нас? Ништяково, думать не надо. Трахнул и кинул этих мочалок, после снял новых".
  Следует, что двуликий Янус мужского есть солдафон с фасада и оттеснённый в задник Платон. Возникни кто про "защитника родины", я отвечу: родина - рай есмь, нет иной родины. Плюс, скажу, монументы солдатам неисчислимы, но - их нет женщинам, низведённым в понятиях к тропам "блядь" и "лохань" ("давалка"). Так что нет разницы, если гнуть патриотику, под своими ху@ми женщинам падать или заморскими. Все х@и с хамской властью.
  Хочется простоты, твержу! Не заумного и не слишком убогого, а чего-нибудь среднего... Золотой середины, вот! На работе чтоб зарабатывать деньги, дома чтоб муж был (или любовник), чтоб телевизор и смехуёчки, чтоб рестораны, шмотки, Мальдивы... "Дома Два" хочется! Вад@наева стала там задвигать С@бчак? а с кем трахается? с Маем?
  Жить! Да, ЖИТЬ хочется!!! Просто, как оно есть; иного ведь не могло быть, пусть М насильник, а Ж - безмозглая истеричная дура, "блядь" и "лохань" ("давалка").
  Хочется!!! Аж готова стать раком, где б ни поймали, пусть вволю трахают. Это - жизнь. Как в журналах "Она", "Брак", "Невеста", "Барби", "Красавица" и в рекламе под титулом "Удовольствие женщин", что бороздит СМИ видами тяги миленьких самок к рослому и богатому члену. Хочется жить реально, как оно принято, как весь мир живёт, а не как треплют умники. Что за "Вечная Женственность"? Что за высшие "смыслы" и "устремления"? Что за "бдение духа" и "поиск истины"? Фальшь и трёп... Ишь, ты, умники! Знать, что смысл жизни в @бле, но притворяться, что значат "разум", "дух", "убеждения", "идеалы" и "принципы" - весь культурный набор?! Бредятина!! Есть лишь фаллосы и позыв к ним вагин. Есть @бля, непрекращающаяся, смачная, агрессивная, жадная, и моральный спектакль вокруг, облекающий @блю в ризы священства.
  В общем, слюбляйтесь, mane et nocte.
  
  642
  В двадцать Лена достигла дивных, пленительных, идеальных форм: годом раньше и позже так не смотрелась бы. Налитая, как Афродита, и с плотью бархатной, так что я словно падал в мягкость суфле. Поцелуй с ней был дрейфом к топким блаженствам. Вкруг неё зыбилась чародейная аура. Я с ума сходил, её видя. Прежде ни с кем я стольких разительных чувств не ведал! Я тёк, как студень; даже не помню, как начинал с ней и как заканчивал. Я дремал на груди её, как в эдеме, в том наваждении, что она разрасталась и я утрачиваюсь, таю... Я пил запоем и́скристую любовь... О, страсть моя! Ты любила вприщур, Джокондой... Чтó ни сказать - всё мелко, лживо, превратно... Многое я забыл, увы. Рай легко забыть. Помню лишь, как она танцевала - как бы сама с собой; а когда танцевала с вами, вы вдруг влипали в мёд... Вот она, с сигареткой, слушает разный мой вздор, смеётся... Вот она дышит, прямо мне в сердце... Боль моя, Лена, бархатный обольстительный зверь!
  Я плачу.
  Плачу о всех, ушедшие. О себе тоже плачу - плачу по жизни, прожитой без любви, без счастья. Фаллос не любит. Он - всё еб@т.
  
  643
  Культура. Есть во фрейдизме принцип "великого отречения". Вот плоды его: Третьяковская галерея, Лувр, пирамида Хеопса, также Чанчэн (Chángchéng) , Колизей и т. д. культурное. Как всё сделалось? Разум планово, методически жизнь губил, взамен давал музыку и иное. Стоит назвать творцов: Моцарт, Гегель, Рублёв, Канова, Данте, Эйнштейн etc. Традиционный и перманентный акт отречения человека от самого себя, от своих преходящих частных моментов ради всеобщих, непреходящих якобы ценностей - кредо каждой культурной личности. То есть в том ПЕРВОЗДАННОМ, названном "человек", - в Адаме перед падением (первородный грех) было "зло", пришлось его выправлять в "добро". То есть вытворивший нас Бог был глуп, поэтому и прибегли к культуре, чтоб править Бога. То есть "великое отречение" было, в сущности, отречением как от Бога, так от Всего, с Ним связанного. Всё бросили - а своё утвердили средством культуры, ведая, что за каждым культурным актом - смерть миллионов, шабаш репрессий и подавлений частных моментов.
  Дело культуры вводит мир в пропасть. Вещи культуры - это материи, что изъяты из жизни и обездвижены ради некого сочинённого в пику Богу "добра". Давно уже вместо жизни строят культуру, странно приведшую к появлению Третьяковских картин - как окон из этой культуры в утраченный, преданный, бескультурный эдем, что брошен ради культуры, ставшею властью сильного, усмотревшего путь "добра" в хроническом рабстве прочих. Т. е. культура стоила сонмов жертв некультурных, клавших фундамент в ноги культуры, которая подвела мир к гибели.
  Фрейд... "великое отречение"...
  Отреклись ведь - от Жизни.
  
  644
  Вот, открываю, чтó же есть русские, чтó нам в мир внести, отчего нас страшатся, кто мы, зачем. Россия не гадаринская бездна, а изначалие, обнажившее, в чём итоги слов и каков русский путь. Мы есть, чтоб слова пытать и за то быть в изгоях. Мы объясняем им, здравомыслящим, что им всем из комфортных их прогрессивных схем пасть когда-нибудь в яму, и не поможет им их рассудочность. Каждый смысл, коммунизм даже или фашизм, подспорье им для их власти. Им и Христос, нас сливший в "Царствие Божье", нужен, чтоб оттеснить нас. Цель их не прячется, говоря всей политикой и обманом СМИ, что при всём при том, при всех равенствах на словах и при всех евро-ценностях, нужно знать, кто король, а кто - нуль, чтоб нулей тех заушивать. Русскость смыслы вбирает, чтоб воплотить их и показать их фальшь, кою мы поверяем данной нам истиной. День придёт смыслы вышвырнуть из себя и из мира как словобога. Мир шит идеями и бытует. Мы же - живём. Мы, русские, враг бытующим. Я о нормах, что нам навязаны и в каких мы как слон в их лавке. Всё русский стерпит - но вдруг проявится. Мы престранные, ибо смыслы гоним друг в друге и не хотим их; а погубив кого, мы с ним любимся: не его мы губили, но его смыслы. Любим мы не за смыслы - за близость к истине. Мы изводим фальшь, избегая финала, в кой всё свергается, ибо мир падёт в апогее прогресса-де. Мы в юродстве святого над всем судилища. Мы насмешка над божьим якобы "образом", что у них всегда - VIP-персона в вещных регалиях, краснобай (политолог, вождь) или делатель их "добра" торгаш. Поговаривают, будто мы не народ, а снедь для них, склад энергии на потребу их планам. Западный и восточный мозг не поймёт нас. Сами не знаем, как и положено, самоё себя. Понимать есть порочно, вник Достоевский. Прелесть сикстинскую, их прогресс и культурщину мы и впредь запнём. Ибо мы род эдемский, род изначалия.
  
  645
  Смелость. Нет бравей клириков, утверждающих, что Бог есть, и всегда причём. Их понять очень просто. Коль Бога нет порой - для чего тогда церковь, догмы и власти? Клирики смелые, всё решили за Бога. Мы боязливей. Истинней веровать во всесилие Бога и Его волю быть - не быть, чем в корысть постулировать, что Бог, дескать, всегда при нас, как цепная собака.
  
  646
  Русская практика. Кто ни сел на трон, начинает учить, все - слушать и восхищаться.
  
  647
  Была ВОВ? Была. Забыли ВОВ? Нет. И власть о ней тоже вроде как помнит: сыплет с трибуны пафосным слогом, скорбно венки кладёт к монументам войны, субсидирует фильмы, речи, флешмобы и патриотику на военные темы. Как война началась? Внезапно. Злым, "вероломным"-де нападением. Это тоже все помнят. Власть тоже помнит: день и ночь пропагандой СМИ вдохновляет нас, говоря, что ВС начеку, чтобы дать, мол, "мгновенный отпор агрессору". И вдруг жуть Ю. Осетии. Много тысяч убито... беженцы... г. Цхинвал разворочен... А в Ю. Осетии - наши граждане. А агрессор лишь Грузия с невеликим ресурсом. Были бы, вместо Грузии, США - погибли бы миллионы, в руинах была бы Москва, как знать. Обороноспособность? Вряд ли. Что? Пропаганда. Власть о позоре не вспоминает, грозно позирует нынче в Сирии и в далёких других местах. Как ей верить? Верить опасно, если, тем паче, был некий плановый, ловкий замысел, когда, зная цель Грузии, власть намеренно канителилась, чтобы срок спустя громко, пафосно плакать о геноциде в Южной Осетии и её привязать к себе по гуманным-де поводам христараднейшим вводом войск. Изумительный полит. ход, от удачи какого власть потирает властные руки. Но только подлость - не милосердие.
  
  648
  Жизнь прекрасна. А бытие - кошмарно. Жуток труд, большей частью насильственный, отвратительны беды и стрессы, проистекающие от него. Прекрасно данное Богом. Страшно, чтó сделано из прекрасного Божьего.
  
  649
  О затмении христианского света в душах священников есть пример с TV "Спас", а именно: на пасхальной седмице этого года (2018) "Спас" явил ролик стёбного, по реакциям двух весёлых ведущих, Павла-священника, кой озвучил "300 спартанцев" по-христиански.
  "Суть христианства?" - это вопрос царя (от священника-Павла).
  Гость отвечает: "Главное есть купание в проруби".
  Царь, воскликнув: "Нет, пасха!" - ниспровергает глупого в бездну...
  Се есть потеха, в духе подростков и троглодитов, "стёбного" пастыря на святую седмицу.
  
  650
  Это безмерная, бесконечная книга. Можно писать её хоть сто лет, хоть триста. Книга высасывает соки и ничего взамен не даёт. Вообще книги всякие, а равно и искусство, как всё условное, ничего не дают. Незрелые, - чернь незрела до смерти, - это не ведают и живут, в результате, не жизнью, но заморочками, без каких жизнь не видят. За заморочками, а иначе "концептами", кои якобы обновляют культуру, чернь мчит на шумные биеннале в Канны, Венецию, Филадельфию, Осло; там, полагает чернь, высший уровень "мировых достижений в области духа". После чернь обсуждает крайне снобистскими кучерявыми фразами прокультурные "перлы".
  Это незрелые. А вот мудрый не мчит. Он знает: всё лишь слова, теории, пусть и в броских нарядах. Мудрый инертен к фактам культуры, ибо постиг: шедевр и дрянь кровнородственны, в них природа условности как творения по словесному замыслу. Мудрый смотрит глупейший фильм с тем спокойствием, что и как бы умнейший фильм, ибо видит там жизнь, не более. Ведь словам не прикрыть жизнь - жизнь сквозь них проступает. Мудрый и смотрит жизнь.
  
  651
  Про "святое". Водка наш нац. напиток. Ингредиентом - ржаной хлебный спирт в 40 градусов из сортов русской ржи, разведённый очищенной ключевою водою. Пьют водку бочками, штофами и корчагами, ендовáми и жбанами, плюс ещё и в бутылках. Добрая царица, свет-Елизавет, пьёт и веселится, а порядка нет. Федька Пожарский на государевой службе заворовался, пьёт повсечасно, стал без ума, дурак... Пьют, чтоб мозг не командовал.
  
  652
  Слово, каждому назначающее судьбу! С начала бе Слово, Слово бе Бог! Пожри всех нас смыслами! Я Твой раб, я пыль ног Твоих! Я, недавно вся истина и спасение мира, - я только пыль днесь и заявляю, что, кто бы ни был, из-под Твоих Сем не выйдет присно вовеки! И да святится словная Логика, коей ладишь нас! Да витает над нами Умысел!
  
  653
  Улыбаюсь, сам близ истерики. Потому что мир страшен, в нём больше ужаса, чем не ужаса, потому что неужаса мало; все вещи сдвинулись со своих вечных мест и валятся в беспорядке.
  
  654
  Д. Кураев и Епископу до Бога далеко.
  Blue Епископ Кураеву до Бога ближе.
   Епископ, пусть и ходит высоко,
   Кураева - как гендер -
   ниже.
  
  655
  Уровень веры из передачи на TV "Спас":
  - Ах, батюшка! Я зачала в Великий Пост. Можно? Бог не осудит? Или осудит?
  
  656
  Грустное. После зимних тревог, после схваток с невзгодами наступает весна. Зацветают подснежники и летят журавли, бухнут почки, мошки под вечер вьются над почвой, тронутой инеем. В ослабелый дух и в продрогшую плоть натекает отрада; с каждым теплеющим нарастающим днём отходишь. Так что ко времени, когда всё в одуванчиках и печёт майским солнцем в гуд насекомых, ты уже молод, крепок и веришь, что скоро сможешь двигать планеты, что все придут к тебе на поклон, любя тебя, и что всё, что тебе не давалось, - дастся. Вот как весною. Силы и веры в переизбытке! Жизнь прибывает день ото дня! Ты счастлив! Кажется, ничего и не надо, кроме живительных перемен вокруг, ну, а все, - мир и город, - ждущие, чтоб тебе поклониться, пусть подождут, не к спеху...
  Вот и июль в цветах и в кишении народившейся жизни; женщины ходят чуть не нагие. Горны любви трубят. О, не город и мир ожидают приход твой, думаешь с пылом, но и вся девственность обновлённой вселенной! Смотришься в зеркало, где уже не твой бледный, пасмурный лик, но Зевс! Ты могуч, триумфален, а твои сердце, мысли и чувства обновлены навек и такими пребудут. Впредь ты бессмертен!..
  Август природы чуть расслабляет царственной томностью перед выходом тебя в мир и город, в urbis et orbis . Скоро уж, скоро путь на Олимп...
  Пойдёт вдруг дождь - и льёт сутки... Небо угрюмо, и травы блёклы... Густ туман, долго виснет над стынущей утомлённой землёю, в воздухе вялость... А и в тебе нет сил. И ты вдруг сознаёшь, что весна с летом только лишь мóроки, опоившие душу сладким дурманом...
  Льют дожди, набирают темп, и твои дух и вера снова хиреют. И постигаешь: всё был обман, обман, что тебя заморочил ради забавы. Ты с сих пор в осени и в зиме будешь вечно, бесповоротно...
  О, как весна с летом лгут!
  
  657
  Привычная озабоченность власти - это заставить нас ошибаться вместе с ней, властью, в каждом предпринятом ею шаге, чтоб отвечать за всё нам, не ей.
  
  658
  Жить - некуда. Хочешь жить - в Бога не попадаешь, а попадаешь только в идеи, что угнетают с неодолимой, мертвенной силой.
  
  659
  Гегелю слава! "Нужно подняться в образе мыслей до отвлечённой общей абстрактности, при какой будет всё равно, существуем мы или нет для жизни".
  
  660
  Рим и Россия, из аналогий. "Ни у сената, ни у народных комиций не было власти; люди безропотно принимали все ордонансы, что предлагались Августом Цезарем". Марцеллин.
  
  661
  Краснобаи как генераторы слов - фразёры, вечно и всюду ведшие к пропасти (вспомнить Кéренского, Горбачёва, Ельцина), а их слушатели - глупцы.
  
  662
  * * * Властно входит в бессонную ночь
   всё, что сбылось со мной и не сбылось,
   чтобы прошлое в мыслях толочь,
   истощая последние силы.
  
   Где ты, радость начального дня,
   где восторги, подобные крыльям?
   Жизнь, громовой фанфарой маня,
   пузырём тихо лопнула мыльным.
  
  Как люблю я истёртость страниц,
   мной прочитанных в поисках счастья!
   В череде исчезающих лиц
   было несколько лиц настоящих.
  
   Я уйду в листопад ветровой,
   обрывая последние звенья.
   И мой мир унесётся со мной
   в край безмолвия, тьмы и забвенья.
  
  663
  Против Ананке. Понял: затем я был, чтоб пройти стенку верою. Чтоб смотрел Господь, до чего моя вера достигла, голая, неучёная: пересилила стенку! Стенка-то думала - победит, перед ней остановятся, - только вера насквозь прошла! Жил и был я - для веры.
  
  664
  Вижу: природа когда-нибудь восстановится в райских естественных мерах ("неопустительный апокатастазис" М. Исповедника).
  
  665
  Я задумался об ап. Павле, кой, звавшись Савлом, гнал христиан и врасплох обращён был этим: "Прёшь на рожон, Савл?"... Я, как и он, дозрел. Но Савл стал христианином, я ж, напротив, бегу от них, доведённый до смерти гонивом про "жизнь вечную", "воскресение мертвых", "лилии кольми паче", "плачущих", "не убий", "род избранных", "манну с неба", "сикли, скот и рабов", про странное "не заботьтесь, чтó есть и пить вам", также про "малых сих, первых в царствии Божием", "нищих духом", "ýшко игольное", "возлюби врагов" и т. д. от нагорщины. Надо быть стойче к натискам, чтоб отбить их. Надо активничать, чтоб, случись, что я вдруг обращён, как Савл, - поздно было б и зря. Мои пускай выбирают, быть христианами, у которых нет денег, или быть с дéньгами. Обеспечу им выбор не от нужды их, дабы их вынудили лишенья, а от свободы, - так же, как Богу в полной свободе впало взять Савла в цепи покорства именно по пути в Дамаск и ни днём (жертвой) ранее, да и к нам сойти не в эпоху Советов, ха, а при Августе! И каков итог? И где "врачество твари", коль без рацей про "свет, озаривший мир"? Расплодилось больных, как я, кто жизнь судит Христом, и только... Эй, что Ты дал мне, а?! Парадокс о грехе одновременной службы Богу и сиклю и разделения Твоего с всем прочим ("кто не со Мной, тот против"), вплоть до влезания Твоего меж близкими? Дал загробие? Ход беспроигрышный, подлинно. Но я спасся всё ж... ну, почти уже спасся - сиклями. Так зачем "Савл" вдруг "Павлом" стал? Ты надул его. Ты взял жалостью. Как мне бомж сказал: мол, "Исус за людей страдал". О, Ты жалостью нас привлёк к Себе...
  Но крест первый был наш, признай! Нас мытарили смерть и гроб! Нас гнела ярость избранных! Мы вопили в рыданиях! Мы брели под плетьми и висели на дыбах, резались, истязались, жглись в крематориях! Мы тонули в потопах, мёрли в болезнях, пухли от голода!
  Наших бед было лес, когда Ты пришёл и нас смёл, вроде не было горших мук, чем Твои; наши - так себе!
  Ты взял жалостью. И меня возьмёшь: это я Тебе, а не Ты мне, я дарю милосердие! Я устал и хочу лишь свобод от Вас, Троица. Ведь не я Тебе нужен, а моё золото, ибо Ты, Кто работаешь с плотью, явно по плоть пришёл. Но что плóтяней золота?.. А пускай Ты ко мне - то ведь нет меня. Я промежник. Да, я невесть что. Я превращение из конкретного, я штрих в фазисе, я трансгрессия! Ты хватал меня за нотации, что ведут к Тебе? Во мне нет таких. Я впредь волен! Не маяковый мне луч Твой! Я - в тьме безмолвия ярче "света", чем Ты считал Себя в славе Троиц! Ты меня гробил - но сгинешь Сам, клянусь. Ты сводил всю плоть в дух - но, клянусь, уплотнился лишь, прикипел к плоти намертво, блеск Твоих парадигм крыт пáтиной! Ты во власти ТОГО, ЧЕМ господствовал, и с ЕГО возглашением жди конец Свой... Есть что-то Тёмное, знал и Рóзанов, что запнёт Тебя...
  То есть Ты мне стал ты.
  Чую БОЛЬШЕЕ, чем весь ты в твоей тройке, застившей виды, сведшей нас в символ! На твою ценность чую СВЕРХЦЕННОСТЬ! Каждый адепт твой - менее, чем он мог бы быть без тебя, клянусь! Ты свеча в свете солнц и червяк в горé, всё твоё и превратно и мелко перед ГРЯДУЩИМ! Скоро уж... Я пока с тобой - в твоей "естине", а не в "истине", да-да, в пиршестве, на котором ты плоть ешь. С мыслями, что сие "хорошо", я нажрусь её, дабы мне стать как ты! Я в самом себе - покажу тебя. Все покажем: я и вся нация! Будем жрать и пускать дух сытости. Сытый дух, знай, и есть ДУХ! Я весь народ попру от свечи твоей во СВЕТ ИСТИННЫЙ! Уж сыграем мы, но не как притворялись, что плоть ничто нам. Днесь мы сыграем, что возлюбили плоть. Ты в нас словом - мы в тебя гласом чревного ДУХА, КОЙ впредь и есть наш БОГ! Мы начнём плоть обóживать! Мы покажем, как её пользовать, - содрогнёшься! - как показали до этого, когда мы презирали плоть. Я клянусь, мы покажем!
  
  666
  Самый из преданных. Ницше звали "философ-зло", ибо вёл-де к войне, насилию, подавлению слабых, хаял культуру, встал против норм и трактовок образа Жизни, мнил всё фальшивым, даже и Бога. Но, дело странное, он был самый, наверное, христианский мыслитель. Ибо любить Жизнь значит избыть из её недр хилое духом, лживое, подлое и лукаво корыстное, то есть то, что приносит мораль, гнуснейшая из трактовок. Что и Христос хотел: "Положу вражду между сыном и матерью, между братом и братом"... Фраза являет чужесть Христа для мира - иноприродность, стало быть, и Его, и того, к чему звал Он, руша моральный план бытия, образованный первородным падением, и мышление от "добра" и от "зла", - что значило, что, предав древо Жизни и обратившись к древу познания, люди стали реальность интерпретировать, а не чувствовать прямо. Все наши ценности Он растаптывал, нашим "да" сказал "нет" даже в части сакральных родственных связей, кои расторгнул, чтоб, избыв падших, вырастить расу истины и любви. Он клял логику и традиции и весь ход производства рода людского, зиждимый не на воле инстинктов, но на морали, ведшей к созданию человечества как морального шлака вместо могучих творческих самостей. "Брось отцов и иди за Мной", - говорил Христос. Говорил и совсем уже страшное, пригвождавшее нравственность и чреватое войнами: "Я не мир вам принёс, но меч; Я пришёл разделить человечество на Моих и чужих. Кто предаст Меня для домашних, тот против Бога. Я низвёл пламя и как хотел бы, чтоб разгорелось!" Он знал до Ницше, что человечеству, дабы жить (не тлеть), надо вырезать первородный грех с метастазами, пронизавшими сферу мысли, чувства и действий. А это можно только дерзанием, исступлением и пролитием крови. Как только кто-нибудь был христов не в словах, а на деле, вмиг истреблялся. Кто живёт, как велел Христос? Единичные. Ницше - рядом с Ним в профетизме Спасения. Ницше звал к топору, поначалу к духовному, дабы каждый в самом себе стал возвышенным, а потом и к стальному. Ибо быть честным, храбрым, свободным и благородным и означает быть против мира.
  
  667
  Есть у апостола Павла тезис, что де "конец закона - Христос". Что наступит после "конца"? Чудесное. Ведь Христос отменил смерть - мать всех законов. С тех пор всё - новое.
  
  668
  Нормы валятся. Так, демограф правительства, некий доктор наук, сказал, что не следует осуждать инцест, человек разделял чадородство и эрос издавна, так что дети и эрос - разные вещи... Спец лаконичен. Не обращайся он к троглодитам духа и чувства, он бы сказал, как знать, что инцест допускается, что процесс чадородства с умыслом был включён в круг эроса.
  Эрос ― главное.
  
  669
  Говорю, что жить страшно, что тварь стенает, зло царствует и кровь льётся, что всё воистину в вечных войнах со всем, что некуда убежать от смерти, что в смыслах тесно, всё бесполезно и свет сужается, что тьма близится и теснит живых и что сердце и глаз ждут Бога.
  
  670
  Не появись я, было бы лучше. Атомы складывались бы в молекулы, те - в кислоты, те - в организмы, что выражают, рабски и ревностно, неестественный злой железный порядок, царство Ананке. Я ж всё - о рае, что, дескать, Жизнь. Рвусь к истине. Но кому нужен рай или боль моя? Никому. Безотрадно, тоскливо, страшно и больно. Лучше не быть.
  
  671
  Дух истины. Я спешил в туалет в порыве, вызванном "черпающим в себе разумом". Я постиг, как их всех уломать к хренам. Я коснулся анала и, возвратясь в зал, начал прощаться. Я очень долго тряс руку босса шведской компании. Этак я всех их метил; пусть пахнут мной. Магически я воздействовал, дабы все покорялись более важному, чем богатство, чин и харизма. Сведшийся к истине, я постиг, что не нрав, не талант, не внушительность манят - но лишь обмен веществ, лепка самости пожиранием прочего. И земля, и что есть на ней, вник я, сгинет в кишечнике, чтоб в итоге стать серевом. Мироздание с Богом, если Он есть, сожрут, в ряд со всем многим прочим; станется лишь глобальная вонь! Мы все дерьмо, что понятно, стоит десятку тесно сойтись. Вонь всех роднит. Вонь - конечное общее. Победит доминантная вонь - моя. Я пожрать горазд; плюс я, ведая корень, корень не прячу. Корень в кишечнике, там где суть всего... И, едва я в том зале начал жать руки, сразу подметил, как, вдруг принюхавшись, все идут ко мне подсознательным образом. Это значит, мною кончались смута идейщины, кавардак убеждений, разница вкусов, свара "духовных"-де "высших" ценностей. Я закрыл философию, отыскав, по Плотину, "корень корней всего". Человек есть кишка per se, междометия коей - разум! Сходно у этих всех костюмированных куч дерьма, я вник, цель их шарканий, плутовства, свинств, мерзостей, лизоблюдств и мошенничеств, суеты и корыстной пошлой активности состоит в присвоении денег для непрестанного вся и всех обжирания, чтоб затем, обожравшись, смачно смердеть вокруг, подтверждая смысл жизни и ценз духовности!
  
  672
  Спорт - дурман человечества, что гоняет мяч бытия вне Бога и забивает в ворота свой апокалипсис.
  
  673
  В моде... нет в вечном тренде люди константные, с устоявшимся кредо, рациональные и с устойчивой психикой, намекающей на суровые испытания и победы в жизненных драмах, - личности "малых слов, многих дел", массы думают, оттого на них знак величия, глубины и достоинств. Этот тип мнится вроде героя и поставляется как пример людям ровно иным, с лабильной и ртутной психикой, с переменчивым виденьем: избегающим принципов и меняющим свои мнения, испытующим Бога вместо похвал Ему, амплитудным в эмоциях от депрессий до радостей, рассыпающим в речи, часто несдержанной, а порой имморальной, сонмы значений, противоречий и отвлечённостей. Им советуют поскорей состояться, определиться.
  Но ошибаются в их психическом складе. Он как раз сформирован, даже и выстрадан. Если психика отливает спектрами радуги, как протей изменяется; если ведает языки всех сред и в любой своя; если ход её под землёю и в небе сходно возможен; если ей участь преданной челяди при любых дверях и сокровищах человеческих ценностей в тягость и если несть числа её маскам в поступи жизни - значит, не нужно ей равновесий, родственных висельным, и она их не ищет, ибо владеет всем, что даровано человеку как в его духе, так и в развитии. И она как раз всемогуща, коль всё вбирает без назидания от этических церберов и культурных вождей, коль родственна всем явлениям и всем сущностям жизни, не разграниченным политически, социально, нравственно, темпорально, даже бытийно. Смерть и жизнь - её крылья с равными махами. В ней всегда гул вселенской тубы предвечного, в ней аффекты титанов. В ней поступь Рока. В ней "да" и "нет" неслитны и нераздельны. В ней Христос и Иуда дышат бок о бок. В ней Мироздание нашло зеркало! Осуждать её, ставить в рамки - значит себя судить: свою слабость, узость мышления, куцость чувств, догматичность, невосприимчивость, глухоту, ограниченность, скудоумие, хладнодушие и приверженность нравам быдла.
  Вот каков сей второй тип, с зыбкой-де психикой, как мнят все, кто незрячий на "зыбкости", ореол коих ширится за предел их глаз.
  Ну, а первый тип есть баран, промышляющий здравым смыслом. Он для солидности помнит пару цитаток. Он жуть стабилен, как древний пень в лесу, ибо ветру качнуть в нём нечего.
  
  674
  Я со словью воюю: я словь лишаю пафосных смыслов, словь меня - жизни.
  
  675
  Веровать. Мы, не став в христианах "нищими духом", "первыми", что "последние", также "чистыми сердцем", "кроткими", что "наследуют землю", "изгнанными за правду", ходим в "католиках", "православных", "коптах", "баптистах".
  
  676
  Каждый миг возглашает свою мораль, каковая должна быть только любовью. Коль любви мало, руководятся книжной моралью и уголовной, то есть моралью норм и понятий.
  
  677
  В детстве моём голубом, волшебном, как фея, мир знал, что я его Бог, а он - моя затея.
  
  678
  Чудо всегда при нас. Чудо есть гибель падшего и почин новизны, устремляющей к истине; и будь чудо единожды - не было б ни важней его, ни существенней. Рай встаёт. А мир зла и добра, норм, законов, удавок, смыслов и мóроков, предрассудков и штампов, древний мир бытия по Адаму сякнет. Прежний мир сгнил навек. Близ - премирное.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Респов "Небытие Бессмертные"(Боевая фантастика) Н.Опалько "Я.Жизнь"(Научная фантастика) Н.Семин "Контакт. Игра"(ЛитРПГ) Д.Маш "Строптивая и демон"(Любовное фэнтези) Н.Любимка "Алая печать"(Боевое фэнтези) В.Старский "Интеллектум"(ЛитРПГ) Write_by_Art "И мёртвые пошли. История трёх."(Постапокалипсис) Д.Дэвлин, "Потерянный источник"(Любовное фэнтези) Ю.Резник "Семь"(Антиутопия) А.Респов "Эскул Небытие Варрагон"(Боевая фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"