Глава 5. Баскервиль-Холл

  

  

   Едва она переступила порог квартиры Петра, как сразу протрезвела. И тут же увидела, как в темноте прихожей горит уголек на корпусе подзарядного устройства. Ну, так и есть - мобильник Петра заряжался.

   Хозяин квартиры дернул за шнурок - зажегся свет. Гостья огляделась. Под ногами лежал зеленый коврик с золотой надписью "Добро пожаловать". Об этот коврик даже жалко было вытирать ноги, такой он был чистый. Стоя с краешку, гостья наклонилась (хозяин любезно её поддержал за талию), расстегнула молнии на своих сапожках, скинула их, остроносых, поставила аккуратно в уголок. Петр таким же галантным манером помог ей снять куртку и под локоток препроводил в комнаты.

   Собственно, была всего одна комната, но преогромная, а диагонально постланный ламинат, делал её еще просторнее. Беленые кирпичные стены в английском стиле. Модный стеллаж из натурального дерева, в меру уставленный книгами. Краснокожий с фиолетовым оттенком диван, с глубокими впадинами и кнопками молчаливо беседовал в компании пары кресел такой же упитанности. У эркерного окна - стол обтянутый все той же кожей. На столе стоял компьютер с плоским монитором. Одноногое, пятипалое рабочее кресло анатомической конструкции, казалось, ждало хозяина, любезно расставив мягкие подлокотники.

   Лайзе обстановка понравилась. Солидно, сдержано, стильно. Настоящий мужской интерьер. Петр ушел на кухню, очевидно, готовить кофе, а гостья продолжила осмотр мужского гнезда. Над диваном висела картина, писанная маслом, кажется, подлинник. На картине изображен был старинный паровоз с гигантской трубой, большими яйцеобразными фонарями и огромным скотоотбрасывателем. Паровоз увлекал фиолетовые вагоны в грозовую степную ночь, примешивая свой дым с проблесками искр к косматым тучам. Для Лайзы все эти фрейдистские мотивы были более чем понятны. Дымящийся фаллос - мечта мужчины. Она усмехнулась и перешла к другой стене. Там висела в роскошной раме олеография Ван Гога "Арлезианка". Ну, это уже банально.

   Лайза выглянула в окно. От горячего её дыхания холодное стекло запотело. И все же через этот флер было видно, как сквозь метель мчатся стада машин и как, рискуя жизнями, перебегают им дорогу люди.

   Возвращая внимание к комнате, взгляд Лайзы привлекла лежащая на столе записная книжка в черном переплете из искусственной кожи, с тисненым золотом логотипом фирмы "Блактон". Гостья испытала жгучий порыв заглянуть под обложку и увидеть на благородной голубизны бумаге мужественный почерк. Какие тайны доверял хозяин квартиры своему блокноту? Любовные похождения? Или гобсековские скучные подсчеты: приход-расход, дебит-кредит? А может, так: "Среда. Вчера замочил Косорылова. Это семнадцатая моя мишень. Завтра получу вторую половину гонорара и - на Багамы. Устал. Душа отдыха просит".

   Или еще более романтично. Он у приемника. Светится шкала. Звучит песня: "У синего, синего моря, где чайки летят над волною... та-та-та-та-та-та... поцелуй соленых губ". Песня обрывается и начинается диктовка пятизначных групп цифр: "Цвай, зекс, драй, нойн, айн... зибен, ахт, драй, фир, цвай...". Он быстро записывает, держа запасные карандаши в другой руке. Потом берет томик Гёте и расшифровывает запись. Прочитав, сжигает записку. От горящей записки прикуривает сигарету. Затягивается сладким дымом отечественных сигарет и, глядя прямо в камеру, говорит: ..."

   - Ёк твою мать! - под грохот на кухне выругался Петр.

   - Что случилось, Пётр? - крикнула Лайза из комнаты.

   - Да кастрюлю уронил...

   - Тебе помочь?

   - Не надо, я сам...

   "Ну, сам, так сам", - сказала себе гостья и подошла к стеллажу, взяла наугад книгу, каковой оказалась проза и стихи Набокова. Законным образом открыла обложку, прочла первую строчку стиха: "Уйдя на хутор бабочек ловить, / Вернулся в дикий Петроград...".

   Тут в комнату вошел Пётр, держа в руках поднос, на коем стоял паровозно дымящий зеркально-блестящий кофейник, чашечки тонкого фарфора, хрустальная вазочка с сахаром и прочая снедь.

   - Прошу, мадам, - сказал хозяин, гостеприимным жестом указывая гостье на столик и кресло. - Или, может быть, мисс?

   Гостья вздрогнула. Вот он - момент истины! Как он её подловил. Лайза впала в растерянность. А ведь именно к этому и готовилась. Что ответить? Правду или все-таки начать игру "хата джапан"?

   Пока она думала, Пётр уже разливал кофе. Что ж, решила она, будем играть по умолчанию. Каждый свою игру.

   - Хотите... - весело, как хвостом, взмахнула голосом Лайза, чтобы затушевать неловкое свое молчание, - ...угадаю, кем вы работаете?

   - Попробуйте, - в краткой своей манере ответил Пётр и лукаво улыбнулся.

   - Вы - частный детектив.

   - Мимо. - Отхлебнул кофе.

   Лайза надула губки. Но быстро опять воодушевилась.

   - Применим дедуктивный метод. Вы ведете записи... - Её взгляд прыгнул к столу. - Нет-нет, я не читала, просто увидела записную книжку и подумала... э-э-э... может быть, писатель, а?

   - В яблочко, - ответил Пётр, но не обрадовался, отставил чашку и почему-то нахмурился. Лайза усекла, что её новый знакомый, кажется, не любит слова "писатель". Но разговор надо было продолжать.

   - А в каком жанре вы работаете?

   На лице писателя мелькнула уже явная гримаса отвращения, однако он быстро справился с эмоциями, гордо поднял голову к потолку и пояснил:

   - Я концептуалист.

   - Ага, - глубокомысленно произнесла гостья. - Это, наверное, модно, да? Концептуализм там, постмодернизм...

   - Да как вам сказать... - Пётр неопределенно повел плечами. - Это, скорее, опасно, чем модно.

   - Понимаю. Конкуренция, издательская политика и все такое... Мне один такой постмодернист нравится...

   И Лайза завела никчемный разговор о шарлатанском романе одного популярного пройдохи. Лицо Пётра опять скривилось в гримасе отвращения.

   - Ох, извини, - спохватилась гостья, - я слышала, что вы, писатели... тьфу, черт... короче, творческие работники... на дух не переносите друг друга. Совсем как мы... Ух, ты! Х-ха! Я хочу сказать - как мы, женщины. Да. В каждой видим соперницу. Так бы и выцарапали глаза друг дружке! Уж такова наша природа... Прекрасный кофе.

   - Музыку, хотите, поставлю?

   - А у вас какая?

   - Всякая.

   Они встали с кресла и подошли к стеллажу, где на одной из полок громоздилась блестящими кубами музыкальная установка.

   - Вот здесь, - Пётр указал на ряды коробочек с дисками, - оцифрованный винил, музыка шестидесятых годов: "Дорз", "Роллинг Стоунз", "Бердз", "Дип Перпл", "Моуди Блюз", ну и в таком роде. Здесь, - Пётр перебросил руку на другую полку, - семидесятый год, там дальше - 80-е, ну, знаешь - "АББА", "Бони-эМ"... А тут - рок девяностых...

   - А современная? - спросила Лайза.

   - А разве есть современная музыка? - удивился Пётр и пояснил: - После 2000 года музыка выродилась... А здесь, - хозяин квартиры любовно погладил диски, - классика. Есть концерты и даже оперы. Хочешь послушать "Goetterdammerung"?

   - А что это такое?

   - "Сумерки богов". Вагнер.

   - Ох, это, наверное, слишком тяжело. Что-нибудь полегче поставь.

   - Как насчет "Волшебной флейты" Моцарта?

   - Слушай, ты можешь завести нормальную музыку, без всяких этих выгибонов? - уже раздражаясь, сказала Лайза.

   - Пожалуйста, выбирай сама.

  

   Пётр пропустил её к полкам и, стоя за спиной, давал пояснения. Лайза разглядывала диски, а третьим глазом, который, как известно, у женщин находится на затылке, определяла расстояние до объекта. Расстояние оказалось оптимальным. Петр находился близко. Прицелившись, Лайза наклонилась, как будто что-то разглядывая внизу стеллажа. Стыковка была удачной. Она безошибочно почувствовала его стержень. Теперь, если он нормальный мужик, инициатива должна была перейти к нему. По Лайзиному сценарию - он начинает напирать, она выпрямляется, он сзади берет её за груди. Они еще тесней сближаются. Потом она поворачивается к нему - и начинают раздевать друг друга.

  

   - У тебя есть Элвис Пресли, "Люби меня нежно"? - непривычно волнуясь, произнесла Лайза, при этом она все еще находилась в г-образной позиции и явственно ощущала, каким hard стал on. Ей даже послышалось металлическое звяканье. Вдруг стальной браслет сковал её запястье, а второй обвил железную стойку стеллажа и защелкнулся. Правая рука бедной Лизы оказалась прикованной к стеллажу. Лиза дернулась, стеллаж не шелохнулся, он хорошо крепился к полу и потолку. У неё похолодел живот, когда она осознала, что влипла в неприятную историю.

  

   Среди людей её профессии ходили страшные легенды, о том, как иногда проститутки попадали в лапы к садистам, маньякам и прочим выродкам. Это были жуткие истории. Рассказывали, что редко, очень редко кому-либо удавалось вырваться от психопата. Каждая девушка, слышавшая эти былички, думала про себя - конечно, это ужасно, это может случиться с каждой, но ведь не обязательно, чтобы это случилось со мной. Подсчитывали даже вероятность такого события. Оказывалось, что вероятность была небольшой, гораздо меньшей, чем оказаться под колесами сумасшедшего джипа. И все успокаивались, и шли на работу почти без страха.

  

   Между тем выродок нашел и включил заказанную гостьей песню. "Лав ми, лав ми..." - нежным голосом запел Элвис. А Лизе впору было кричать: "Хелп ми! Хелп ми!". Лиза заплакала. "Милый, милый Элвис, подумала она, где твой пистолет, которым ты расстреливал свои телевизоры, когда они тебя раздражали. Достань его - никелированный, длинноствольный, с огромным барабаном, большой-пребольшой револьвер - и застрели этого гада!"

  

   - Что вы собираетесь делать? - через плечо спросила Лиза. Она находилась в унизительной и совершенно беззащитной позе.

   - Ничего особенного, - ответил маньяк, - просто мы тебя трахнем, и все.

   - Зачем же меня приковывать наручниками?..

   - Потому что мой друг будет нервничать...

   - Какой еще друг?.. Такой же постмодернист?..

   - Ага. Можешь не волноваться, мы не причиним тебе вреда.

   - Так это игра? - с надеждой в голосе спросила Лайза.

   - Как тебе сказать, для него это все слишком серьезно.

  

   Господи, взмолилась жертва, она была согласна даже на друга. Хотя пизнес-леди не любят ситуации, когда тебя снимает один, а на хате оказываются еще и друг съемщика, а то и несколько жлобов, причем вставить норовят три члена, а оплатить за один.

   От слов Пётр перешел к делу. Он поднял подол лайзиного платья и забросил его ей на спину.

   - Тебе не жарко? - спросил Пётр, увидев подъюбочную женскую упаковку, и потянул вниз первый слой.

  

   Только теперь она вспомнила, что не успела снять шерстяные колготки. Обычно она зимой как делала? Если была у клиента, просилась сначала посетить ванную, там она снимала снизу все теплое, заворачивала и клала в пакет. И потом уже, в одних прозрачных колготках, приступала к любовным играм. Уходя, снова тепло одевалась. Она берегла свой рабочий орган. Не то, что некоторые молоденькие дурочки, которые из какой-то ложной стыдливости зимой работали в тонких трусиках. Хронический цистит (насморк письки) - это еще самое малое, что можно заполучить от такого форса. Вот и получали в скорости воспаление придатков и бесславно покидали проституционный фронт.

   - Жарковато, - призналась Лайза, послушно переставляя ноги, как распрягаемая конюхом кобыла.

   - О! А это что у нас? - спросил мучитель, разглядывая открывшиеся прозрачные колготки, которые Лайза надевала скорее не для красоты, а чтобы шерстяные не раздражали кожу.

   - Теперь снимем трусики, - комментировал свои действия насильник, стянув и отбросив второй, прозрачный, слой. - Замечательные трусики, с кружевами. У вас хороший вкус. - Этот подонок из уважения даже перешел на "вы". - Нет, эту последнюю деталь туалета я, пожалуй, оставлю. Пусть мой друг оценит и сам потрудится. Я, думаю, ему это доставит удовольствие. А теперь, если не возражаете, я заклею вам рот и, с вашего позволения, приглашу друга.

  

   Не дожидаясь, впрочем, возражений и позволения, Пётр заклеил липкой лентой рот жертве и позвал друга.

   И друг явился. Из кухни, клацая когтями по паркету, вышел огромный дог, с острыми ушами и большим членом. Настоящая собака Баскервилей, одно из воплощений женских кошмаров.

   Лиза замычала, забилась в истерике, боком прижалась к стеллажу.

   - Мой друг нуждается в случке, - спокойно сказал Пётр. - Но не каждая сучка ему подходит. Потом с владельцами весьма хлопотно договориться... Вы не представляете, как трудно собаке подобрать партнера.

   Лиза пыталась порвать цепь. Дог зарычал.

   - Вы раздражаете его, - пояснил владелец пса.

   Свободной рукой она хотела отклеить рот, но лента так прилипла, что рвала кожу.

   - Кричать не советую. Он этого не любит. И вообще, если будете вести себя как пугливая овца перед волком, он просто разорвет вас на куски. Так что примите позу покорности, закройте глаза и потерпите пять минут. Ему больше не надо.

  

   Видя, что Лиза приняла позу покорности, владелец дал команду своему кобелю:

   - Хамас, действуй.

   Хамас, роняя слюну, бросился к жертве. Оскалил пасть и цапнул девушку за мягкие ягодицы - не больно, только зацепил клыками за трусики и попятился, их снимая. Трусики затрещали, порвались, слетели с тела. К ногам пса упали. Дог наклонил голову, понюхал впитавшуюся в материал прокладки кровь. Его дико возбудила кровь человеческая. Он бросился к Лизе и, высунув огромный мокрый язык, с хлюпаньем стал слизывать кровь, сочащуюся из бедной Лизы. Свет померк перед глазами её. Она чувствовала, что сейчас умрет от ужаса и отвращения.

  

   В лихорадочных поисках чего-нибудь тяжелого, она схватилась за ручку одного из плоских ящиков, которые располагались в нижней тумбе стеллажа. Она выдернула ящик, оттуда посыпалась всякая всячина. Лиза действовала левой рукой, но, по счастью, она была левша. Когда кобель встал на задние лапы, а передними обхватил женщину за ребра (когти вошли под кожу), и что-то горячее и липкое прошлось по внутренней стороне бедер жертвы, Лиза с разворота двинула ящиком псу по морде. Пес взвизгнул, отлетел (наверное, сам отпрянул от боли в носу) на середину комнаты. За ним, кувыркаясь, полетел ящик, который Лиза не удержала.

  

   Быстрыми и нервными движениями, царапая паркет и извиваясь телом, пес начал подниматься для новой атаки. Лиза, ища другое орудие защиты, моментально припомнила, что когда из ящика сыпались бумаги и прочие предметы, один из таких предметов очень тяжело бухнул у её колена. Она взглянула себе под ноги и не поверила. На полу лежал блестящий, с длинным стволом и огромным барабаном револьвер "Смит энд Вессон", какой она и просила у Элвиса. Казалось, он услышал её молитвы и ниспослал оружие возмездия. Недаром, многие фанаты считают его богом.

  

   Лиза благодарно схватила "S&w" за ручку, он был тяжелым, пришлось под ствол подставить колено. Лиза не знала, заряжено оружие или нет, есть ли где-то предохранитель, нужно ли взводить курок? Ничего в этом она не понимала. Она просто нажала на спуск изо всей силы. Раздался оглушительный грохот. Пуля попала в раскрытую пасть атакующего пса, разнесла в осколки верхушку черепа, разбрызгав мозги по всей комнате. Мертвое тело собаки рухнуло к ногам взбунтовавшейся женщины.

   - Ах, ты тварь! - зверем взревел Пётр и бросился на Лизу.

   Револьвер грохнул еще раз.

   Бедная Лиза рухнула в черную пропасть обморока.

  

  

  

   ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ