Глава 11. Управление ЛИЗА

  

  

  

   Полковник Мурашко положил на стол распечатку донесения, которую принес ему офицер связи из шифровального отдела. Лондонский агент сообщал:

   ""Артуру". В рамках операции "Высокие горы Тибета". "Алиса" прибыла запасной аэродром. Негласно взята нами под наблюдение и прикрытие. Устроилась гостинице "Гусь и поросенок". По нашим предположениям, потом пойдет магазинам, тратить валюту. Жду дальнейших Ц У. "Чешир"".

   В кабинет, не постучавшись, вошел его зам - подполковник Горохов, и прямо с порога огорошил новостью:

   - Игорь Валерьянович, кажется, люди Рахметова что-то пронюхали.

   Мурашко убрал шифрограмму в папку, встал и отправил папку в сейф, запер дверцу, орудуя ключами с проворством вертухая. (Никакой электронике полковник не доверял. Только старые добрые ключи.) Опять уселся за стол, помолчал, набычившись. Наконец, поднял голову:

   - "Кажется" или точно пронюхали?

   - Точно. И теперь, кажется, готовят нам контру.

   - "Кажется" или готовят?

   - Точно готовят. Рахметов собирается прервать отпуск и вылететь в Москву. Собственно, уже вылетел. Но тут суббота-воскресенье, хочет догулять на даче, а уж с понедельничка... Как бы хвост нам не прищемил.

   Полковник отодвинул ворох служебных бумаг жестом отвращения.

   - С каких это пор Азиатский отдел ЛИЗА сует нос в дела Европейского отдела? Им что, нечем заняться?

   - Работы у них выше головы. Это точно, - согласился Горохов. - Ловить не переловить, чистить не перечистить.

   - Так какого хрена! Борьба за ассигнования? Так вроде прошли горбатые времена, когда вообще хотели обойтись без нашего Управления, без ЛИЗА...

   - Они каким-то образом узнали о вашей вербовке агента с азиатской внешностью, вот и решили, что мы что-то замышляем в их секторе.

   - Идиоты! - Мурашко встал из-за стола, прошелся по кабинету. - Мало что ли азиатов в Европе?..

   Он взглянул на стену, где висели портреты знаменитых террористов, которых уже зачистили. Почетное место занимал портрет Бен Ладена - тонкие черты, одухотворенное лицо поэта, харизма так и струилась по святой бороде. Усама - Меч Ислама. Ну, конечно, ничего человеческое ему не было чуждо. Любил, любил грешным делом звон стекла, водопады стекла...

   - Слушай, Горохов, - Мурашко крутнулся на каблуках. - Если они что-то раскопают по этому делу - нам хана. Пистолет с одним патроном каждому или ампула с ядом для всего отдела - вот такая у нас будет альтернатива после беседы с начальником управления.

   - Мне кажется, генерал нам тайно симпатизирует, - обнадежил коллегу подполковник.

   - Не обольщайся, Егор. Это он только делает вид, что ястреб, а на самом деле - голубь сизокрылый. Бабий подкаблучник.

   - Вот Берия был... - умилился Горохов. - Тот умел ставить баб в нужную позицию.

   Мурашко вспомнил, Лизу стоящую на ковре раком, и ему захотелось жить как никогда. Жаль, конечно, потерять такую девчонку, но работа есть работа. Секретность есть секретность. Бог разведки требует жертв. Иначе не будет удачи.

   Ах, подумал он с тоской, кого не хватает нам, так это товарища Сталина. Он не цацкался бы со всякими там олигархами. Троцкого в Мексике достал!

   Мурашко разразился жутким своим смехом.

   - Вот эта работа!

   Нахмурился, будто и не смеялся. "А мы до Лондона сколько лет не можем добраться. И это притом, что человек нашей закалки сидит в самом Кремле".

   - Вы про что? - нервно спросил зам, подозревая, что у шефа от перенапряга начала сдавать крыша.

   - Да так. Отца народов вспомнил.

   - А-а-а, - облегченно вздохнул Горохов. - Товарищ Сталин говорил: нет человека - нет проблемы. Хороший коммунист - мертвый коммунист. Мертвый друг - лучше живого врага.

   - Я вот ду...

   <...> [технический сбой в прослушке]

   ...кто-кто, но не Андропов. Бывало, звонит в Болгарию. "Слушай, Тодор, у нас тут в одном месте дождик пошел. Пришли-ка зонтик". Присылает.

   <...>

   ... делать с Рахметовым? - сказал Горохов. - Может отменить операцию?

   - Поздно, - хрустнул длинными пальцами Мурашко. - Агент прибыл на место. Операция "Высокие горы Тибета" началась.

   - Но он же, Рахметов, мать его, сложит два и два и поймет, постфактум, чьи уши торчат... Считать до пяти-то он умеет.

   - Я обычно считаю до трех.

   - А Луис вообще не считает, - Горохов то ли хохотнул, то ли пукнул. Или пукнул оттого, что хохотнул.

   - Мурашко пристально поглядел на зама, у того даже пальцы на ногах похолодели и <...> побежали по спине. Он знал, когда шеф смотрит леденящим взглядом, это означает, что он решился на что-то отчаянное.

   - Ладно. - Полковник опустил глаза и сел за стол. - Ты тут не рассусоливай, найди и пришли ко мне Испанца.

   - Вот это правильно. Вот это мудро. Давно пора на хрен!..

   - Ну-ну, язычок-то прикуси...

   Горохов вышел из кабинета. Мурашко подошел к шкафчику, достал оттуда бутылку минеральной воды, налил шипящего жидкого хрусталя. Цедя сквозь мелкие зубы, выпил. Отрыжка шибанула в нос. Полковник поставил стакан, подошел к доске с секретной схемой, раздвинул занавесочки из черного шелка, взял остро заточенную палочку мела и внес какие-то поправки.

   Если наглядно представить структурную схему деятельности ФСБ, как впрочем, и любой другой организации подобного типа, то вы увидите сложную, запутанную сеть дорог, которые здесь называются "направлениями". Дороги, трассы эти ветвятся, пересекаются, идут параллельно и во все стороны. Многорядные, многоэтажные, даже кольцеобразные, когда в Центр гонят туфту. И одновременно ведется строительство новых трасс, разборка старых, мелкий и капитальный ремонт. А также делаются подкопы, роются тоннели, шахты, шурфы, заклыдывают минные поля. Это не считая обычных служебных интриг, когда подсиживают, подглядывают, подслушивают и стучат...

   В дверь постучали, вошел Луис. На нем было любимое его длинное пальто до щиколоток. Полковник закрыл схему, поплевал на пальцы, вытер их платком, указал подчиненному:

   - Садись.

   - Спасибо, я постою.

   - Возникла проблема.

   Мурашко вернулся к рабочему месту, присел на край стола, помолчал, барабаня нервными пальцами по ореховой столешнице.

   - Большая проблема.

   - Унюхал уже, - выказал свою осведомленность Испанец. - Горохов забздел Рахметова.

   - Этот Рахметов у нас, как заноза в заднице, - сверкнув глазами из-под квадратного лба, прорычал полковник. - Сует свой нос, куда порядочная собака член не сует. Знаешь, что происходит, когда занозу вовремя не вытащить?

   - Загноится. Один раз папаша мой в Йошкар-Оле...

   - Во что может перерасти нагноение?

   - В гангрену. Папаша мой...

   - Что может спасти от гангрены?

   - Ампутация. С последующей реабилитацией.

   - За что я люблю тебя, Луис, так это за твою понятливость и преданность... То есть "люблю" - в смысле уважаю...

   "Вот же проклятые содомские времена пошли, - подумал полковник, - мужчина мужчине не может, как прежде, сказать "люблю", без того, чтобы его не поняли превратно".

   - Я тоже уважаю вас, шеф, в смысле люблю.

   Мурашко взял со стола пачку "Русская тройка", открыл - она оказалась пустой. Смял, выбросил в корзину для мусора. Луис протянул шефу свои - желтую пачку "Кэмел". Полковник зажег вражескую сигарету, потом, прищелкнув, погасил фронтовую зажигалку и вопросительно посмотрел на Луиса одним глазом, другой зажмурил от дыма.

   - У меня тут все готово, - сказал Луис, приоткрыв борт пальто, как это раньше делали спекулянты.

   Мурашко увидел, что у Луиса действительно все готово. Изнутри была пришита веревочная петля, в которую продета была длинная деревянная ручка альпенштока. Испанец шевельнулся - блеснула прочнейшая сталь ударных элементов.

   - Отличный ледоруб, - одобрил Мурашко, затянулся глубоко, выдохнул дым через нос. - И похвальная преемственность... Но ведь это варварство в наше время... а?

   - В наше время только так и можно закосить под сумасшедшего... в случае провала.

   - Псих-одиночка - это хорошо. Для официальной версии. А вот провала быть не должно.

   Когда за испанцем закрылась дверь, Мурашко слез со стола, подошел к окну и, отодвинув муаровый тюль занавески, с мрачностью Воланда долго разглядывал муравьиную суету улиц.

   "Что они знают о нас? Часть правды, насколько она доступна людям, либо, по крайней мере, какой-нибудь подхваченный или чаще всего ими самими выдуманный слух. Они ведь даже по-настоящему нас увидеть не могут. А все равно думают про нас, больше, чем нужно, но прямо рассказывать этого никто не станет. Касаться таких вещей они брезгуют. Даже если бы не было Сталина. Все равно они бы ненавидели нас, как ненавидят тех, которые любят их и защищают.

   Самые умные из них могут расшифровать аббревиатуру "ЛИЗА", как "ЛИквидация и ЗАчистка". И формально будут правы. Но им никогда не придет в голову, что для меня это означает "Любовь и Защита". Как говорится: "Любовь к родному пепелищу, любовь к отеческим гробам..."

   И все это мы должны защищать!"

  

  

  

  

   ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ