Глава 13. ПРОСНИТЕСЬ, ПОЛИЦИЯ!

  

  

  

   - Проснитесь, мисс!

   Чьи-то руки отнюдь не вежливо трясли Лизу. Она разлепила спаянные сном веки. Было совсем светло. Наклонясь над ней, стоял незнакомый человек, от которого пахло луком и который одет был как охранник или сторож. Выражение его отечного лица со склеротическими красными жилками было недовольное.

   - Просыпайтесь, мисс, как вы здесь оказались?

   Рядом стояли еще двое - несомненно, в форме полицейских. Лиза села, завернувшись в простыню. "В чем дело?" - машинально спросила она по-русски.

   - Вы вторглись в частное жилище, - сказал сторож, торчащие кучки бровей придавали ему сходство с разозлившимся терьером. - Мистер Ван ден Клоп - владелец баржи - находится в отъезде, и ничего мне не сказал относительно вас.

   - Я пришла сюда с другом. - Лиза переключилась на язык аборигенов. - Он меня пригласил... Где мой друг? Спросите его...

   - Никого, кроме вас здесь нет, мэм, - ответил первый констебль, у которого было геморроидальное выражение лица.

   Лиза спрыгнула с кровати и, прижимая простыню к груди, стала бегать в этом "сари" по каюте, осматривая углы.

   - А где мои вещи?

   - Наверное, там же, где и ваш друг, - ехидно сказал другой констебль. Он был молод и весел, его забавляла пикантная сцена.

   - Вы иностранка? У вас странный акцент. Вы японка? Как ваше имя? - принялся допрашивать первый бобби, имевший, судя по всему, старший чин.

   - Да, я японка, - разозлилась Лиза Нарамбекова, которая имела азиатские черты, поскольку отец у нее был казахом из Алма-Аты, а мать русская.

   Ей надоело попадать то в лапы маньяка, то в руки официальных властей.

   - Меня зовут Хотю Васю.

   - Госпожа Хотю Васю, - объявил полисмен, держа скипетр закона - дубинку, как эрегирующий член, - мы вынуждены вас задержать и препроводить в участок. Вас обвиняют в незаконном проникновении в частное жилище. Вы имеете право хранить молчание или кричать во весь голос. У вас есть также право на адвоката и право на один звонок.

   Лиза попросила всех стать лицом к стене, чтобы она смогла одеться. Пожилые джентльмены честно выполнили требования. Только молодой констебль слукавил. Он смотрел на Лизу через зеркало, висевшее на стене. На замечание ответил, что это мера предосторожности - мало ли что...

   Одетую Лизу вывели с баржи - свежий утренний ветерок, крик чаек - и посадили в черную полицейскую машину. На борту машины был нарисован длинный ряд мелких желтых шашечек. Такие же шашечки, только черно-белые, были на околышах полицейских фуражек. Однако было ясно, что к таксистам эта символика никакого отношения не имеет.

   Итак, подвела Лиза печальный итог своих странствий по Лондону. Она осталась без документов, без сувениров. У нее украли все вещи, что она купила (кроме плаща, который она повесила в шкаф, когда раздевалась; и на том спасибо); похитили оставшиеся фунты, забрали все деньги в евро. Кредитки тоже уперли вместе с пластиковой сумкой. При ней осталась маленькая сумочка с косметикой. И это все. Ай да Ахмед! Который, конечно, никакой не Ахмед, а Махмуд, наверное, или Мухтар... Ай да сукин сын! Вот тебе и надежный, как фунт стерлингов. Вот тебе и новый англичанин.

   Имела ли гид Нина причастность к воровству? Неизвестно. Может, это его самодеятельность.

  

  

  

   В участке, в суматохе рабочего утра, в маленьком закутке с претензией на отдельный кабинет, её допросил детектив. Лицо у него походило на ростбиф, с пухлыми, цвета ветчины, губами.

   Он только что съел сытный английский завтрак и благодушно приступил к работе. Поэтому допрос вел без того голодного пристрастия, характерного для следственных органов России, и где-то даже с пониманием. Лиза отдала должное полиции Её Величества. Воспитанными манерами они разительно отличались от брутальных ухваток российских ментов.

   Может быть, еще от осознания, что они - полиция Её Величества, а не какого-нибудь ленинского района. К ней обращались почтительно, называли госпожой, чуть ли не ручку целовали.

   Хотя не исключено, думала Лиза, в её лице почтительность высказывалась всей японской нации. Назвалась бы Лиза российской гражданкой, и её песенка была бы спета. О! Рашен! Братки! Русская мафия! Они же все нас ненавидят. Им только дай повод, такой скандал закатят! Как же, какая-то русская проститутка, со своим другом арабом - несомненно, негра превратят в араба-террориста - взломав дверь, залезли в апартаменты уважаемого жителя Англии голландского происхождения, господина Ван ден Клопа. Сей Клоп обязательно выставит счет за порчу и кражу его имущества - миллион фунтов, десять миллионов старыми гульденами...

   Тут придется, конечно, объяснять насчет наследства, про которое сама Лиза ровным счетом ничего не знает. Объяснять встречу с каким-то таинственным Посланником. В общем, полный шпионский набор. Вот МИ-5 (контрразведка) обрадуется. А может, и МИ-6 (внешняя разведка). (На курсах подготовки Лизу предупредили, кого она должна опасаться) Особенно, если ненароком вскроются какие-то прицелы в сторону опального олигарха, и вся эта дорожка выведет на ФСБ России. А там уж и до Кремля рукой подать...

   Ни хрена себе ситуация!

   Нет, уж лучше косить под японскую туристку. Тем более, что эту версию подбросили сами же полицейские. Если они в это охотно верят, было бы глупо их разубеждать. К тому же японцев в Лондоне, как самураев нехаракириных, едва ли не больше, чем фрицев и гастонов.

   Детектив предложил Лизе составить список пропавших у нее вещей. Она согласилась. Стала диктовать, детектив записывал. Когда лист был составлен, педантичный детектив спросил госпожу Хотю Васю, все ли вещи она указала?

   - Все, - ответила госпожа Хотю Васю.

   - Как же так? - удивился докучливый служитель закона, от возбуждения почесывая перепонку между пальцами. - А разве при вас не было видеокамеры, фотоаппарата или на худой конец - сотового телефона?

   Насчет сотового Лиза объяснила, что она не пользуется сотовым, так как боится вредного излучения, которое ПРОНИКАЕТ ПРЯМО В МОЗГ!

   Детектив с этим согласился. Но все равно он не мог представить себе японца или японку без видеотехники. И действительно, японец за границей без видеокамеры или фотоаппарата, это все равно, что американец без машины, англичанин без снобизма, француз без члена, русский без бутылки водки...

   Лиза открыла рот, быстро соображая. Быстро, потому что детектив смотрел на нее уже с подозрением.

   - Ну, конечно, - сказала она, - я совсем забыла. Аппарат был... такой... кино... видео... ну, я в них не очень... Что вы так смотрите, не все в Японии помешаны на технике. Да, я не такая как все. Моя профессия не связана с техникой. Я, собственно, гейша. Ну, знаете: философская беседа, сакэ... Не подумайте плохого. Гейша - это вам не вульгарная проститутка. Это образованная дама. У меня, например, медицинское образование. Мало ли, с клиентом случится сердечный приступ, сделаю искусственное дыхание рот в рот...

   Детектив сказал, что он знает, кто такие гейши, его интересует другое.

   - Аппарат-то вы где уронили? Если он не украден, значит, вы его потеряли, так?

   - Ну, да. Я его точно потеряла. Когда блевала... простите, когда меня вырвало... голова закружилась - мы стояли на парапете... там на набережной...

   - Вы забирались на парапет? - полицейский закрыл лицо руками, протер глаза. Вздохнул.

   - Ну да... вот камера и упала в воду, в эту вашу Темзу. Понимаете? Буль-буль - и на дно. Да черт с ней, с камерой. Тут уж я сама виновата, так что претензий насчет камеры к Ахмеду не имею...

   - Вы-то, может быть, и не имеете, - переглотнув, сказал детектив, - зато мы имеем к нему претензии. Разве вам не ясно, зачем я допытываюсь, где аппарат?

   - Понятия не имею... - развела руками Лиза.

   - А между тем, это так просто. Впрочем, вы же гейша, а не детектив, хотя и образованная.

   Лиза укол шпильки вытерпела.

   - Тогда объясню, - смилостивился следак. - Ведь вы, наверняка, снимали этой камерой своего друга, так? Это так же верно, как меня зовут Томми Уильямс. Вот мы и хотим, подняв со дна камеру, восстановить изображение. Я, думаю, это будет не трудно. Тогда мы будем иметь портрет преступника. Вам ясно?

   - Какие вы умные! - искренне восхитилась госпожа Хотю Васю, а вместе с ней и Лиза. - Я бы никогда не догадалась.

   - Ну, - надулся от гордости детектив. - Каждому свое. Кто-то держит в руках лупу, а кто-то...

   - За лупу вы соответственно и получаете, - ответила японка.

   - Не так уж много, смею вас уверить.

   - Каждому свое, как вы правильно заметили, - возвратила Лиза полицейскому его сентенцию.

   - Хорошо, все-таки припомните, в каком месте вы блева... то есть вас тошнило? Укажите место, где вы нарушили общественный порядок. Мы пошлем водолаза, и он достанет камеру.

   Лиза приставила указательный палец к виску, как будто хотела застрелиться из воображаемого пистолета.

   - Не могу вспомнить. Я была слишком пьяна. Где-то на набережной... Нет, конкретного места не помню.

   - Ладно, давайте запишем номера ваших кредитных карточек. Мы свяжемся с банками и они заморозят счета, чтобы преступник не смог снять с них деньги.

   - Ой, там такая мелочь, - Лиза вполне убедительно махнула рукой, - что не стоит беспокоиться.

   - Нельзя бросаться деньгами. Пенсы шиллинги берегут.

   Зазвонил телефон, детектив снял трубку: "Лейтенант Томми Уильямс... Нет, не видел... В управлении... Что?.. Слушай, Липски, свяжись с Брокманом, я сейчас занят... Почему грублю? я не грублю... почему хамлю? я не ха..."

   Лиза услышала, как там отсоединились. "Придурок", сказал детектив и, положив трубку, повернулся к задержанной.

   Лиза в это время достала из кармана плаща пачку сигарет и зажигалку. (Хорошо, что зажигалку она оставила в плаще, а не в сумочке, а то бы лишилась мурашкиного подарка.)

   - Простите, мисс, у нас не курят.

   - Ох, сикаку, я забыла, вы все тут очень бережете свое здоровье. - Лиза нервно постучала зажигалкой по столу, смяла сигарету и бросила их обратно в сумочку.

   - Европейский образ жизни - самый здоровый в мире образ жизни, - похвастался англичанин. - Так на чем мы?..

   - Лейтенант, я не имею претензий к вору. Сама виновата, сама и буду отвечать, - в голосе Лизы послышалось раздражение.

   - Как хотите... Все такие нервные стали... Тогда скажите, где вы остановились?

   - Нигде. Утром я прибыла в Лондон, ходила по магазинам. Потом познакомилась с Ахмедом...

   - Он араб?

   - Почему чуть что - сразу араб?.. Он негр из Сенегала.

   - Приметы?

   - Ну, негр и негр. Высокий, черный. Могучий.

   Детектив записал и сделал замечание Лизе:

   - Негра нельзя называть негром. Надо называть "черным" или афро-англичанином. Этого требует политкорректность.

   Лиза приняла замечание к сведению, и детектив возобновил допрос:

   - Где познакомились, на улице?

   - В автобусе...

   - Продолжайте.

   - Он пригласил меня на обед. Выпили. Поблевали. Пошли к его друзьям. Но никого не встретили. Тогда он позвал меня к еще одному другу - на баржу. Ну я и пошла. Вот и все.

   - Весьма легкомысленно вы поступили, мисс. А если бы он вас убил? У нас тут прокрусты гуляют на свободе...

   - Читала.

   - Тем более... Вы вступали с ним в интимную связь?

   - С кем, с Прокрустом?

   - С Ахмедом. Если бы с Прокрустом, мы бы с вами не беседовали.

   - Вступала естественно.

   - Сколько раз?

   - Четыре.

   - Вы не преувеличиваете?

   - Я не мужчина, чтобы преувеличивать в таком деле. И вообще, вы посягаете на мою личную жизнь.

   - Извините, мэм, но мы должны же знать о нем хоть что-нибудь, раз вы примет не даете.

   - Его особая примета - он мажет женщине макушку маслом или жиром...

   - Для чего?

   - Он так возбуждается.

   - Господи!.. - детектив откинулся на спинку стула, опять придвинулся: - Ладно, хоть головы не отрезает.

   - Слушайте, мистер Уильямс...

   - Лейтенант Уильямс.

   - Господин лейтенант, отпустите вы меня, пожалуйста. Я ничего не сделала. Ничего не крала у господина Ван дер... ден Клопа. Меня саму обокрали, кинули как последнюю лохню. Вот я сижу перед вами без ничего.

   - В чужой стране, мисс, надо себя контролировать.

   - Согласна.

   - Вы приехали с группой?

   - Одна.

   - Ну и куда вы пойдете одна... без ничего?

   - В Японию. На свой любимый остров Хонсю.

   - Пешком?

   - Самолетом. Свяжусь с японским посольством, мне одолжат денег на билет.

   - Это разумная мысль... Госпожа Хотю Васю, я тут подумал... У нас в соседнем участке работает детектив Накамура. Это ваш соотечественник. Он часто к нам заходит по делам. Или мы его вызовем. Поговорите с ним, он вам охотно поможет.

   - Ни с какой Накамурой я говорить не стану, - отрезала Лиза.

   - Это мужчина.

   - Тем более.

   - Почему? - удивился детектив.

   - Потому что у нас понятия о чести отличаются от европейских. Вам, может быть, безразлично, где служить, а нам - нет. Мы служим Отечеству и Императору!

   - Только, ради Бога, не кричите "банзай".

   - Я не стану кричать и не буду разговаривать с предателем, поменявшим Родину на английскую чечевичную похлебку. На его месте я вспорола бы себе живот.

   - Ох, уж эти... - вздохнул детектив, но вовремя прикусил язык.

   - Вы хотите сказать: "Ох, уж эти азиаты?"

   - Я сказал: "Ох, уж эти". И все! - отперся детектив.

   - Так я могу идти? - поднялась со стула Лиза.

   - К сожалению, мы вынуждены вас задержать до выяснения всех обстоятельств дела.

   - Вы посадите меня в тюрьму?

   - Ну, я думаю, до тюрьмы дело не дойдет... Если вы не виновны. А пока вы побудите здесь. У нас прекрасно оборудованные, даже комфортабельные камеры. Полагаю, не хуже, чем в Японии.

   - Не знаю, я там не была... ну, в смысле, в тюрьме.

   - Кстати, вы не использовали право на звонок.

   - Да кому же мне звонить?

   - Ну хотя бы японскому консулу.

   - Я не знаю номера...

   - Я соединю вас.

   Детектив пододвинул к себе клавиатуру компьютера и начал стучать по клавишам. Дисплей "Макинтоша" стал выдавать официальную информацию о посольских миссиях. Найдя соответствующий номер, лейтенант набрал цифры на своем телефоне и, когда раздались гудки вызова, передал трубку Лизе.

   Лжеяпонка приложила к уху трубку, едва удерживая её во влажной ладони. Она случайно знала по-японски только одно слово - "сабаку", что означало "пустыня". Этого, конечно, было явно недостаточно для разговора с посольством Японии.

   Мембрана зашелестела, и Лиза услышала голос маленькой девочки, лет пяти. Лиза сначала пришла в замешательство, но вовремя вспомнила, что у японцев, особенно японок, очень высокие голоса и что это, наверняка, говорит взрослая женщина. Скорее всего, служащая посольства, вернее, консульства.

   Между тем в трубке настойчиво повторяли:

   "Джапан миссион, хелло! Спик..."

   Лизу прорвало, и она заговорила по-казахски. Она говорила долго, прерываемая иногда восклицанием - "Ой-ё!", но трубку не бросали. Нет в мире вежливее народа, чем японцы. И, наверное, казахский язык был чем-то близок японскому.

   Наконец, там опомнились и стали робко возражать: "Дзаннэн-то... иу кото ва макото-ни дзаннэн дэс" (Я очень сожалею, что...) ............."Оссяру кото ва вакаримасэн" (я вас не понимаю)....... Сйцурэй-итасимасйта... (прошу прощения)......... О-ханаситю-дэ осорэиримас га (простите, я прерву вас...)

   Наконец Лиза сама положила трубку.

   - Ну как? - спросил детектив.

   - Я говорила с атташе по культуре, госпожой Яматой Наруками. Ямата-сан сказала, что консула сейчас нет. Он уехал в Тибетскую миссию, на прием к Далай-Ламе. Что-то обсудить насчет буддизма. Вице-консул болен. Но госпожа Ямата обещала, что они что-нибудь придумают. Скорее всего, к вечеру пришлют человека.

   - Ну и замечательно! - обрадовался лейтенант. - А до вечера вам все-таки придется у нас погостить... Скажите еще что-нибудь по-японски, такой забавный язык...

   Лиза улыбнулась и сказала по-русски:

   - Ты сука такая.

   - А как переводится?

   - "Рада вас видеть".

   - О! - покраснел детектив. - Обязательно как-нибудь скажу это Накамуре.

   - Боюсь, он поймет вас неправильно.

   - Почему?

   - Это выражение употребляется в интимном смысле.

   - О! - детектив покраснел еще гуще. - Понимаю... это я буду говорить только женщине.

   - Да, скажите это вашей жене.

  

  

  

   ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ