Ольков Сергей Леонидович: другие произведения.

Танюшкин дар

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Наука многого ещё не может объяснить

  Она слышала, как в коридоре затихли радостные голоса, хлопнула входная дверь и в доме всё стихло. Ушли последние пациенты, а их голоса словно продолжали звучать в комнате, наполняя её радостью. И неудивительно. Разве могли эти молодые родители неделю назад подумать, что их сынишка начнёт говорить после четырёх лет молчания?! Для них ещё долго будут чудом его первые слова в пять лет, которые он сделал, как первые шаги. Сколько за эти годы было поездок в разные города, клиники, институты! Везде одно и то же. Оплаченные счета и бессильное недоумение специалистов, тёплое сочувствие, от которого они устали. Но это свершилось. Они нашли спасение там, где не ждали. Их ребёнок обрёл дар речи, а они неожиданно для себя обрели крылья, веру в то, что есть ещё на Земле Добро, помогающее людям, когда никто не может помочь. Это открытие дорогого стоит, и сделавший такое открытие даже весь мир начинает воспринимать по-иному.
   В доме осталась одна хозяйка. Дом давно привык к непрерывному потоку гостей каждый день. Но для хозяйки дома это были не гости. Все они были её пациентами со своими проблемами, болезнями, невзгодами. Сколько их было за тридцать лет? Кто их считал? Ей это было не надо. Все годы она чувствовала, что дом её наполнен теплом благодарности всех этих людей за те Добрые Силы, что им помогают в этом доме.
  Хозяйка погасила свечи, догоравшие на чёрном подносе у стола, встала и прошла на кухню. Пора ужинать, но для неё наконец настало время обеда. Поставила кастрюлю на плиту, включила электрочайник, улыбнувшись своим мыслям. "Забавный этот Дениска. Сейчас у него всё пойдет на лад. Болтать будет без умолку. И родители у него славные. Особенно мама. Мама... ". От этого слова заныло сердце, как в детстве. Пройдёт ли когда-нибудь эта боль? У неё не было в детстве таких родителей. Осталась только память о маме, причиняющая боль.
   С какого возраста человек помнит себя? Наверное, каждый по-разному. Для неё в этом не было вопроса. Память жила в ней вместе с той болью, что поразила её сердце в пять лет. В тот год умерла её мама. С пяти лет началась жизнь в детском доме в соседнем селе. В пять лет человек ничего не умеет, но ребёнок уже понимает боль утраты. Эти ножницы тяжело ранят тех, кого горе застает в таком возрасте.
   В новом доме вокруг неё шумела ребятня и невозможно было найти уголок, где можно спрятаться и не видеть ничего, кроме маминых глаз. Единственным тихим местом был лазарет, где первые дни и лежала Танюшка, не в силах реагировать на окружающее, не замечая приносимой еды, которой её насильно кормили. На маленькой кроватке она напоминала неподвижный, скомканный в комок листочек, сорванный с дерева жизни ветром судьбы.
   После выхода из лазарета долгое время она не походила на шумных и бойких питомцев детского дома. Глаза мамы не отпускали её. Она видела их в окно по ночам в перемигивании звёзд. Днём она искала её лицо в небе среди облаков. Ей казалось, что там, из-за облаков, мама смотрит на неё. Надо только дождаться, когда облака разойдутся прочь. И она ждала, замерев и запрокинув голову вверх, а ветер шелестел листвой на деревьях, вселяя надежду. Она ещё помнила мамины песни, повторяла её слова.
  Детей каждую неделю водили в баню. Идти надо было по узеньким кривым мосткам без перил через речушку на другой берег. Весной она походила на речку, а летом напоминала широкий ручей. Ребятня выстраивались в цепочку и перебирались на другую сторону. Нет, ничего там сложного и опасного не было. Для Танюшки опасность была в другом. Уже на середине мостика она глянула вниз. Внизу журчала вода в своём течении меж берегов. Но зачем ей, Танюшке, на тот берег? Там нет мамы. К чему всё это? Она хочет к маме. Вместо того, чтобы шагать прямо, она ступила в сторону и полетела вниз. Вода сомкнулась над её головой. Она испытала облегчение. Она идёт к маме. Но вместе с лёгкостью она вдруг услышала божественную, неземную музыку, когда вокруг всё остальное для неё исчезло - и свет, и солнце, и звуки, и сама жизнь с суетой, с горем, с бедами. Ничего вокруг не существовало. Музыка заполнила её сознание и это было что-то, не похожее ни на какие другие земные звуки.
  Очнулась она опять в лазарете и помимо боли испытала новое для себя чувство. Всю жизнь это её потом удивляло. Она почувствовала ненависть к лицу, склонившемуся над ней. Зачем её спасли? Зачем жить? Мама ждёт её.
  - Очнулась? - обрадовалась воспитательница. - Как же ты так? Ни разу у нас такого не было, - покачала она головой и погладила Танюшку по волосам, разбросанным по подушке. Глаза Танюшки были закрыты. Она почувствовала на голове мамину руку. Мама успокаивала её. Незаметно для себя она уснула. Во сне снова звучала божественная музыка. Никто не говорил ей, что бывает такая музыка. Это она поняла гораздо позже, как можно назвать такую музыку, во взрослой жизни, когда дивные звуки возвращались к ней вновь и вновь.
  В лазарете дела у Танюшки на удивление всем быстро пошли на поправку. Все были заняты кутерьмой детдомовских дел, и никто бы и предположить не мог о возникновении не детских мыслей в детской головёнке, лежавшей на подушке. У Танюшки больше не было желания прыгнуть вниз. Её вернули к жизни. Она слышала музыку. Эта музыка вызывала в ней совсем другие мысли и желания. Танюшка, не мигая, смотрела в потолок и видела там один вопрос "Для чего я живу?". Откуда в голове пятилетнего такой вопрос? Она никому его не задавала, кроме себя. Все кругом были заняты ежедневными делами. Некогда было задумываться и отвечать на всякие вопросы. Такая была жизнь хлопотливая.
  С этим вопросом Танюшка вышла из лазарета. Он стоял перед ней всю последующую жизнь. Музыка, звучавшая по ночам, словно дразнила её, напоминая об этом вопросе и не давая забыть его. Так продолжалось долго, пока она не нашла своё предназначение и не ответила себе на этот вопрос.
  Вскоре после выхода из лазарета была ещё одна попытка сбежать прочь от действительности. Сбежать туда, где когда-то была мама. Детский дом стоял на краю села у самой дороги в её родную деревню, откуда её привезли. В один из летних дней она незаметно выбралась на дорогу и утопала в свою деревню за три километра. В пять лет никто не имеет понятия о каких-то километрах. Она шла в родную деревню, где был её дом. Она знала, что там нет мамы, но там остался брат. Она шагала по улице деревни и спрашивала про Безрукова у всех встречных. Она знала свою фамилию. Деревня была большой. Прохожие указали ей какой-то дом. Она вошла в калитку. По двору ходил безрукий старик, оторопевший при виде гостьи. Её, конечно, вернули в детдом.
  Неожиданно тишину кухни нарушил громкий звонок мобильного телефона. Ещё не успев ответить, она услышала встревоженный женский голос:
  - Алло! Татьяна Петровна! Извините за беспокойство! Мы вчера были у Вас, привозили сына. Ночью он наконец спал хорошо. Сегодня к вечеру опять начались осложнения. Я не знаю, что делать. Мы завтра не сможем приехать, а ему становится хуже, - но взволнованная речь была прервана:
  - Ты скинь мне его фотографию, - спокойным голосом проговорила хозяйка дома. - Я с ним сегодня поработаю перед сном. Не надо никуда ездить.
  - Правда?! Такое возможно?! Я немедленно скину Вам фото. Не знаю, как мы Вас будем благодарить! Не знаю, как всё это объяснить, но после ваших сеансов сын начал спокойно спать впервые за долгое время. Я уже забыла, что это такое - спать по ночам. Огромное Вам спасибо! - неслось из трубки. Голос затих.
   Татьяна Петровна отключила плиту, на которой стояла кастрюля, выключила электрочайник, не проявляя к ним интереса. В свои семьдесят лет она выглядела маленькой, даже миниатюрной, а тогда, в пять лет, среди своих одногодок казалась крошечной и по этой причине её первое время в детдоме не привлекали ни к каким работам. А работы там было великое множество для всех, и это не считая учёбы в школе. Хозяйство в детдоме было большое. Всё было на плечах ребятишек. Огород при детдоме, ферма. Сами садили картошку, сами помогали на ферме, сами заготовляли сено, дрова на зиму. Осенью всем детдомом собирали урожай своего огорода. Ей сейчас было трудно представить, чтобы в наше время дети имели представление о таком труде.
  А в то время Танюшка как-то незаметно сама нашла для себя работу, оказавшись первой помощницей бабы Шуры, старенькой нянечки, для которой детдом был родным домом, как и для всей детворы. Она давно жила при нём, оставшись одна. Обычно баба Шура помогала на кухне, но летом всё свободное время пропадала в полях, в лесу, заготовляя для детдома лечебные травы, всякие корешки, которыми была увешана её комната. Ни в одной другой комнате не было таких удивительных запахов. Так и бродили они везде вместе. Держась за руки, с мешками для трав и кореньев. Если кто-то попадал в лазарет, баба Шура неотлучно хлопотала вокруг больного, позабыв про все остальные дела. Тут уж в ход шли её настойки и отвары. Рядом всегда оказывалась Танюшка, помогая ухаживать за больным. Не было случая, чтобы в детдом пригласили деревенского фельдшера. Баба Шура всех поднимала на ноги. Частенько деревенские жители заходили к ней за помощью. Для всех у неё находилась нужная травка.
  Танюшка хвостиком ходила за бабой Шурой, а та рассказывала ей про все травы, как взрослой, и объясняла, как они применяются. Казалось бы баловство, игра. В те времена никто не задумывался о том, что в игре дети запоминают информацию лучше, чем при всех других методах обучения. Спустя годы Татьяна Петровна не раз удивлялась своим знаниям. Они оказывались на все случаи жизни. Что это было? Для неё самой это оставалось вопросом. Знания даёт учёба. Долгие годы учёбы. Только тогда врач может считать себя грамотным специалистом и помогать людям. У неё не было медицинской грамоты, но её знания помогали людям. Откуда они даны ей? Из далёкого детства?
  Если бы она всего лишь знала травы, если бы дело было только в этом, люди не ехали бы к ней со всех сторон. Но как она могла видеть все органы человека?! Увидеть очаг болезни и её причину?! Как? Для неё самой это было вопросом. Травы, знания о них, оказались началом того пути, о котором она не подозревала, долгие годы задавая себе вопрос "Зачем я живу?". Но первые шаги на тот путь были сделаны там, в далёком детстве. Рядом с бабой Шурой. Началось всё тогда. Спустя годы, она понимала это.
  Во дворе хлопнула калитка, знакомый стук в окно кухни, шаги в коридоре. Она уже знала, что пришла соседка Наташа, тридцатилетняя мать троих ребятишек, которая всё привыкла делать быстро - и говорить, и ходить, и управляться по дому.
  - Я чего забежала-то, - затараторила вошедшая молодая женщина в проёме кухонной двери. - Смотрю, у тебя все разъехались. Хватилась, лаврового листа нет суп заправить.
  - Да ты присядь хоть, отдышись от своих. Как они у тебя?
  - Да ничего, сопливят понемногу. В луже опять лазили, пока я в магазин бегала. Сидеть -то мне некогда, побегу я. Опять натворят чего.
  - Твой-то на вахте?
  - Да. Ещё два месяца ждать. Это уже скоро, - вздохнула Наташа. - Если бы не ты, то и некого было бы ждать нам. Думала, не вернётся с прошлой вахты, когда в больницу там попал. Хорошо хоть, что признался про болезнь. Ладно, что позвонил, проговорился. У меня и мысли не было к тебе обратиться, Татьяна Петровна. Все ведь болтают, что враньё это ваше леченье, чепуха. А Вы по фотографии подняли Толю на ноги. Если бы в разговоре тогда Вы не попросили у меня его фотографию, я бы и не подумала никогда про такое. Он ведь говорил мне, что его там не лечили вовсе. Витамины давали каждый день. Какое лечение, если кормить было нечем больных? В магазин бегали за продуктами! Знаю. Это Вы его вылечили. Пусть болтают, что хотят. Вы мне теперь как родная. Медики забили больницы аппаратами всякими и прячутся за ними от людей, от больных. Придёшь в больницу - кругом аппараты стоят, а лечить некому. Ой, заболталась я, побегу к своим гаврикам, - заторопилась она, так и не присев. - Спасибо большое за лаврушку, - уже на выходе из кухни не удержалась и обернулась. - А всё-таки это чудо какое-то. Как так можно лечить по фотографии? Не поверила бы никогда, если бы не Толя. Откуда это у Вас? Это дар какой-то? Но это здорово, что Вы есть. Спасибо, - кивнула она головой и её шаги уже затихли в сторону калитки. Она всё делала быстро.
  Нет, Наташа не ожидала ответа на свой вопрос. Ответа на него не было у самой Татьяны Петровны. Объяснить она это не могла. Разве может объяснить птица, как она летает или как поёт свои удивительные песни, издавая неповторимые звуки? Она просто поёт. Она просто летает. И это видят все. В отличие от лечения болезней. Это видят и чувствуют только те, кто избавляется от них вопреки бессилию врачей.
  После ухода соседки снова включила остывший электрочайник. Воспоминания, всколыхнувшие память, продолжали согревать душу и горячить голову. Наташа своим вопросом только усилила градус желания найти ответ на вопрос о её способностях. Откуда они? Что это такое? Но она знала другое, то, чего не могли знать остальные. Она знала, насколько это тяжело. Люди разных профессий считают свою работу самой трудной и физически тяжёлой. Шахтёр, лётчик, космонавт, подводник. Что может быть тяжелей? Кто с этим поспорит? Но пробовали они хоть раз пропустить через себя чужую болезнь? Болезнь, с её болями, приступами отупляющего бессилия, слабости, сжигающей температуры, разрывающего изнутри повышенного давления. Одно дело, когда надеваешь скафандр космонавта или гидрокостюм подводника, и совсем другое дело надевать на себя чужую болезнь. Кому это по силам и по желанию? Испытать ад чужих болезней. Она каждый раз проходит через это. Избавляет человека от болезни, пропуская его болезнь через свой организм. Кому такое по силам? А внешне всё выглядит просто и похоже на баловство. Она всего лишь сидит рядом с пациентом, разговаривает с ним и ничего при этом не происходит. Или держит фотографию перед собой. У любого может вызвать усмешку такое лечение. У любого, кроме тех, кто почувствовал избавление от своих болячек. После этого усмешек не бывает, остаётся только вопрос "Как такое возможно?", но его никто не задаёт. Чувство благодарности человека, ставшего здоровым, не оставляет никаких вопросов.
  А для неё всё началось там, в детском доме, с недетского вопроса. Вскоре у Танюшки появились подружки. Спали дети в больших комнатах по двадцать человек. Рядом с её кроватью была кровать её первой подружки Нины. Так здорово было шептаться с ней перед сном в темноте спальни, когда все вокруг тихо перешёптываются между собой. Это были приятные минуты, когда весь детский дом затихал. Две другие подружки, Валюшка и Полинка, были постарше и спали в другой спальне, со старшими.
   Большая заслуга директора детдома, Степана Леонтьевича, была в том, что дети никогда не ссорились и жили дружно. Всех называли по именам, без всяких кличек. Вечерами Степан Леонтьевич собирал всех после ужина в зале и играл на аккордеоне, а ребятишки пели песни. Навсегда она запомнила его слова, что о людях никогда не надо говорить плохо. Он учил их, несмышлёнышей, взрослой жизни среди хороших людей. Были в детдоме свои певцы и танцоры. Всегда на праздники приглашали выступать в деревенском клубе. Успевали и работать, и заниматься в кружках. Такая жизнь не могла не нравиться. Но вскоре всё изменилось.
  Когда Танюшка закончила пятый класс, их детский дом закрыли, а детей расселили по другим домам. Ей повезло. Вместе с подружками и бабой Шурой они оказались вместе в новом детском доме. Она снова могла помогать лечить больных. Не повезло с новым домом. Это был образцово-показательное учреждение области, где всё держалось на дисциплине. Дети там не столько жили, сколько выполняли бесконечные команды. Неисполнение или нарушение дисциплины наказывалось построением всех детей в коридоре, где они стояли долгими часами. Другая сторона такой жизни совсем не радовала. Дети дразнились всякими кличками, ябедничали, ссорились. Всё это было. Был и побег Танюшки, и заключение в карцер, куда баба Шура тайком носила ей гостинцы. Она никогда не жалела, что закончила школу и закончилась жизнь в детдоме.
  В городе их определили в училище с общежитием. Раньше, в разговорах с подружками она мечтала быть лётчиком, а если не лётчиком, то трактористом. В училище им дали строительную профессию штукатура. Пока учились, занимались в парашютном кружке от военкомата, даже прыгали с парашютом. Но в военкомате медкомиссия отказала в поступлении на лётные курсы. Нужны были здоровые парни, а она весила тогда сорок пять килограммов. Даже для парашютистов это критически маленький вес. Никто не принял всерьёз её желание.
  Вся страна в то время представляла большую стройку. После училища вместе со всеми поехала в Ташкент. Землетрясение превратило город в руины. За два года работы многие строители получили в Ташкенте квартиры, но она вернулась домой. Жизнь в городе не привлекала её душу. Вернулась в деревню, выучилась на тракториста, как хотела. Но недетский вопрос "Зачем я живу?" не покидал её все эти годы. Она не могла забыть небесную музыку, однажды заслонившую от неё всё живое. Это сидело в ней, несмотря на заботы и дела повседневности.
   Однажды, лёжа в больнице, в палате на десять человек, ей в руки попал потрёпанный журнал. Статью из этого журнала она помнит до сих пор. Какая-то, неизвестная тогда, целительница Джуна рассказывала о лечении человека по позвоночнику. На картинке нарисованы все позвонки с указанием про каждый из них. Как вправлять и что лечить этими позвонками. Тут же решила испробовать на соседках по палате. Казалось, её пальцы сами нащупывали нужные точки на позвоночнике. Пальцами она видела сами позвонки, наросты на них, утолщения хрящей между ними и пальцы сами знали, что надо делать. Да, она видела пальцами. Глазами это было невозможно увидеть. На следующий день у неё в палате все вокруг улыбались и удивлялись. Бабы - это сарафанное радио, а здесь оказалось больничное радио. Потянулись из соседних палат и уходили довольные.
   Теперь не было бабы Шуры, не было трав, но оставшееся с детства желание помочь больным и способности никуда не исчезли. Они всегда были с ней и ждали своего часа. Люди в своих попытках избавиться от мучительных болячек тянулись к ней, подгоняемые отсутствием надежды на помощь важных медиков. И тянулись в неожиданных количествах, каких она не могла ожидать. После больницы начали приезжать к ней из города. Находили её даже в поле, где она работала на тракторе. Её желание помочь людям, и их надежда на её помощь слились воедино, став ответом на недетский вопрос. Она больше не задавала его себе. Она помогала людям.
  Когда наступила "эпоха экстрасенсов", знахари и целители полезли из всех щелей. Они заполонили экраны телевизоров, клубы, кинотеатры, стадионы, демонстрируя свои способности, предлагая свои услуги. Однажды в клубе она вместе с другими добровольцами вышла на сцену к такому экстрасенсу для его "опытов". Но тот её прогнал прочь из зала со словами "Ты мешаешь мне работать".
  После этого невольно пришлось задуматься. Задуматься о тех силах, которые не дали ей утонуть, оставили жить на Земле. Значит, они что-то ждали от неё, оставив вместе с жизнью в её детской головке вопрос "Зачем я живу?". Она ничего не знала о существовании таких сил. Оставалось лишь предполагать, догадываться, что тогда, в детстве, из воды её вытащили совсем другой девочкой. Звуки музыки, зазвучавшие в ней под водой, которые слышала только она, могли быть подтверждением её догадок. Те силы, что спасли её, вместе с жизнью наделили её недетским вопросом. Теперь, с высоты прожитых лет, ей представилась ясная картина.
  Подобно тому, как сказочный Буратино был наделён Золотым Ключиком для потайной дверцы, этот вопрос "Зачем я живу?" был для неё "ключиком" к её дару лечить людей. Если бы она не задавала его себе, этот вопрос, забыв в сутолоке повседневных дел, то никогда бы не смогла открыть обретённый дар и даже не догадывалась о его существовании. Как и все вокруг. Работала бы себе на тракторе, пахала землю, пела песни в клубе, жила обычной жизнью. Но вопрос этот с малых лет не давал ей покоя в ожидании ответа. И ответ пришёл, а вместе с ним "открылся" тот "ларчик", где был спрятан её дар лечить людей.
  Сейчас, сидя в тишине кухни, забыв про остывший чайник, она была поражена своим открытием. Возможно, это открытие могло произойти и раньше. Всей своей жизнью она шла к нему. Ежедневный поток пациентов был тому доказательством. Ей просто некогда было задуматься над вопросом, который каждый раз она видела в глазах пациентов "Как такое может быть? Откуда такие способности?".
  Она встала. Снова включила чайник, окончательно освобождаясь от своих мыслей. Достала хлеб, масло, нарезала сыр. Положила в кружку варенье. Нет, она никому ничего не будет объяснять. Она открыла свой дар и отдаёт его людям. Кому он нужен, тем он поможет. Её дар стал обязанностью по жизни, и никто не знает, какая это ноша. Но она ничего не выбирала. Этот дар дан ей вместе с жизнью, а может быть, в наказание за то, что она пыталась самовольно с ней расстаться. Кто знает. Татьяна Петровна налила чай в кружку.
  Завтра будет новый день и новые пациенты. Тепло их благодарности каждый раз доказывает ей, что свой путь она выбрала правильно. Танюшкин дар из далёкого детства принадлежит не только ей. Он служит тем, кто нуждается в нём, но помогает только тому, кто светел душой и верит в Добрые Силы. Она никого не будет в этом убеждать.
  
   12. 2021
  
  
  
  
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"