Орлов Анатолий Юрьевич: другие произведения.

Ptitsa neschastiya

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Продавай произведения на
Peклaмa
 Ваша оценка:

  Анатолий Орлов
  
  Птица несчастья
  
  'Выживает не самый сильный вид, а тот, кто смог приспособиться'
   Чарльз Дарвин
  
  'В мире людей самое главное деньги, в них сила и преимущество,
  они определяют, кому стоять первыми, а кому последними,
  кто дурак, а кто поумней'.
  
   'Чтобы добраться до настоящих денег и при них оставаться долго
   - ум или хитрость не первые качества, главное - приспособляемость.
  Но приспособленцем быть не хочется,
   хочется слыть умным, на худой конец - хитрым'
  Из обывательского разговора
  
  C`est ici que l`on desespere de l`humanite
  Tardieu
  (Тардье: вот где приходиться разочаровываться в человечестве)
  
  Ара* и Мейн Кун*
  Попугай Ара* - самый крупный попугай, до 90 см в длину, природный ареал обитания - центральная и южная Америка, тропические леса, отдельные рощи, как правило, на берегу водоёмов. Существуют несколько подвидов, различаемых в основном по окрасу. Жёлто-синий, красный, синий, зелёный, очень яркий и насыщенный, перьёвой покров различных представителей подвидов и большие размеры выделяют этот вид среди остальных попугаев планеты. Это очень осторожная птица живущая парами в небольших группах. Стаи насчитывают по нескольку десятков птиц. Основной рацион - растительная пища(орехи, манго, кора деревьев и пр.) но иногда они включают в него и насекомых. Испытывают особую потребность в минералах, часто употребляют глинистую почву, заглатывая её, в т.ч. для дезинтоксикации(адсорбции и выведения токсинов) организма. Очень чистоплотные, любят принимать ванны, купаться, находясь под дождём, либо чистясь в природном водоёме.
  Мейн Кун* - домашняя кошка, из США, штата Мен, где жила на лесных фермах. Происхождение туманно, существует ряд версий, наиболее правдоподобной является, на мой взгляд, эта: помесь норвежского, лесного кота с обычной, домашней кошкой, прибывшего с викингами до открытия Колумбом Америки. Порода, совсем недавно завезённая в Россию, приобретает популярность, несмотря на высокую цену отдельных её представителей. Кошка имеет оригинальный внешний вид из-за формы головы, кисточек на крупных ушах и длинного, пушистого меха. Являясь самой крупной, домашней кошкой(до 15 кг некоторые экземпляры), она является прекрасным мышеловом с хорошим, уравновешенным характером и оригинально звучащим, приятным голосом.
  
   Проснувшееся раньше всех утреннее солнце ласково будило попугая-ару, настороженно сидевшего в тесной для него, куполообразной клетке на застеклённой веранде зимнего сада. Приятная истома и тишина подвисли в этом маленьком кусочке тропического леса - уютном мирке, созданном кем-то для кого-то индивидуально и продуманно.
   Заспанный Ара не спеша раскрыл глаза на этот мир, позволяя дозировано проникать свету внутрь себя. Солнце, бушуя внутри себя нескончаемыми атомами водорода, нещадно расщепляя их, превращая в нечто светящееся - настойчиво доставало птицу и всех, кто ему попадался, посланными оттуда лучами. Жуткое количество квантов света, раздаривало оно всем подряд, не прося ничего взамен. Каков пример бескорыстия и альтруизма с его стороны! И что оно так старается, пыжиться? К чему бы это? Поэкономней надо бы быть - подольше проживёшь! В этом же смысл жизни. Или не в этом смысл всего существования? Подольше, подольше продержаться, просуществовать, пробыть.
   Работая без устали, солнце щедро осыпало первыми отборными солнечными зайчиками ещё сонную птицу, её яркие крылья, всё прочее, сочно окрашенное оперение тропической пернатой экзотики - превращая в нечто совсем праздничное, по-бразильски - карнавальное.
   Главное светило, почти волшебным образом, заставляло оживать эти природные краски, такие диковинные для средней полосы России. Галки, да вороны; вездесущие воробьи с голубями - серость несусветная, привычная темнота с небольшими, позволительными, светлыми проблесками - вот обычная окраска птиц на фоне скромной природы. А тут вспышка: ярко-жёлтые перья попугая, контрастировавшие с ярчашими синими!
   Они вносили непривычный колорит в здешнюю серую жизнь, нездорово побуждая начать другую - буйную, повседневно праздничную, нетрадиционно раскрашенную. Может быть даже радужную. И уже через такую призму, вооружённым глазом посмотреть на мир. А что? Хватит широте душевной в серое рядиться! Прятаться там, скромничать! Хватит скучно привычным заниматься! Давай традиции окончательно рушить и унифицироваться под 'общечеловеческие' ценности. Пора как все, благо советчиков полно - только слушай! Хватит своими мозгами жить - пожалеть их, пусть отдыхают. За вас уже кто-то подумал и планирует это делать дальше. Хотелось бы надеяться, что для 'общего' блага. Но вериться трудновато - опять с Верой в Светлое проблема.
   Окрас попугая изумлял и озадачивал - зачем природе так выделять птицу? Выставить её напоказ? Затруднять ей тем самым жизнь? Если в джунглях, где б они ни были - 'законы джунглей' должны всё сразу расставить по своим местам! Если ты не ядовит, попробуй спрятаться от врагов в такой яркой раскраске?! Подкарауль самую простенькую, подслеповатую и нерасторопную дичь!? Даже если она зазевается от такого буйства красоты. Возможно это? Красота же - страшная сила! Страшнейшая. Если это возможно, то выглядит примерно так, как если б вышедший на охоту (за деньгами), итак ярко раскрашенный гаишник, спрятавшись в кустах, включил ещё и свою мигалку! А потом, недовольный уловом, ещё и сирену!
   Может этой птице по жизни прятаться не от кого? Не может быть! Всегда найдётся от кого. Хищники! Они везде. Желающие вмешаться в чужую жизнь, загрызть кого-нибудь, всегда были, есть. И, по всей видимости, всегда будут! В мире на этом всё построено - один съедает другого, добавляя что-то в себя и расчищая место для следующего съедаемого. Это изначально заложено в процессе 'эволюции' для лучшего его развития, прогрессивного поступательного движения, саморегуляции. Так надо, без этого никак! Должны же быть активаторы этого самого прогресса, создающие конфликтные ситуации, требующие умственного и физического напряжения для их разрешения? Для этого и объединяются, чтобы кого-то одолеть. Потом, как одолели, между собой разобраться - всё равно тесно под солнцем. Поэтому и существует единство и борьба противоположностей. Всё рождается в борьбе! Ею и заканчивается. Сама жизнь это борьба. Если кто этого не заметил, и никто этого вовремя не подсказал - плохо! Тот пребывает в полном неведении, в опасной для него, иллюзии. Возможно, его уже проглотили и переваривают. Хочешь, не хочешь, а кто-то, кого-то, должен уничтожать - расчищать тесное место под солнцем? А как ещё? Места-то этого не прибывает - земной шар не раздувается, земли не прирастает - всё остальное безжизненно. Что заселять, где плодиться? Жизненное пространство ограниченно. Может быть даже кем-то специально, кто за ним присматривает, наблюдает. Создал сначала всех и его, это пространство, ограниченно, чтоб слишком далеко не расползались - видны были как на ладони, и теперь наслаждается спектаклем. Вот вам это жизненное пространство и с него ни-ни! Там только действуйте, выказывайте себя. А оно, пространство, уже тесно для этого становиться, пора бы уже дополнительные филиалы его открывать.
   А как поддерживать на нём равновесие? Эту обязательную гармонию в природе? Как выбраковывать уже ненужное и стимулировать её очередной, фантастический виток?
   Как? Посредством таких вот деятельных, почти недремлющих, активаторов. Те, денно и нощно трудятся, подталкивают вожделенный прогресс. Толкают его, может даже и к пропасти! С тем, чтобы сделать новый его скачок неотвратимым.
  ***
   Попугай настороженно покрутил головой, нервно пройдя маленькими шажочками по своей жёрдочке, туда и обратно. Местные хищники? Какие они? Мягкие, пушистые? Или гладкие, склизкие с бородавками? Каких больше? Какие неприятнее? Так уж ли это важно? Конечно. Конечно, важно, кто тебя сожрёт - благородный пушистый лев, чувственно пережёвывая, насыщаясь плотью в промежутках между любовными отношениями с грациозными львицами или пучеглазая холодная рыбина, которую самою самое лучшее только раз в год, кое-как, механически - разрывая на крупные куски и бесчувственно проглатывая! Важно это: уродливый крокодил с зелёной, как броня, чешуёй или склизкий гибкий удав с красивым рисунком? Или червяк поменьше, бесцветный, противный как всякий глист, но целой компанией, привезённый из далёкой экзотической страны. Или вылезший откуда-то рядом, из местной уже 'шаурмы'.
   Но сейчас важно другое - может они уже поглядывают откуда-то жадными и завистливыми глазами, играют острыми коготками, облизываются, тихо подкрадываются, покрывшись ядовитой испариной. Может быть, жалостливо слезятся, сглатывая слюнки, пытаясь затаить зловонное дыхание из-за предыдущей, плохо переваренной жертвы, готовясь к решающему прыжку? А может им и смотреть-то нечем, просто лежат и ждут, чтобы их побыстрей съели, чтобы изнутри начать свою, всепожирающую деятельность. Всё может быть!
   И всё неожиданно. Внезапный рывок - и полетели из зазевавшейся, несовершенной природной модели, окровавленные пух, перья. Ещё что-то, теперь уже ненужное. Как из вспоротой подушки, в разные стороны! Оставляя в неестественной позе непрезентабельный трупик, в самом центре этой страшной, для простого обывателя, картины.
   Ужасно, трагично, но очередная ошибка природы исправлена! Очевидный финал - выбраковка произошла. Прогрессивно? Да, конечно же, но страшно. Страшно, очень страшно. Страшно подумать. А тем более признаться, что всё так и делается.
   Просто ужас, но что делать? Весь механизм прогресса таков! Так заведено. И не нами! Надо быть совершенной моделью - не глухой, не слепой, вовремя принимать всякие меры, перестраиваться, подстраиваться, окрас менять. Чуть что - там, где надо находиться, внешне полностью соответствуя.
   А такую вызывающую, сигнальную окраску, которую имел на себе проживающий в этом уютном местечке, ара, могло позволить себе не всякое существо! Далеко не всякое! Так обрядиться могло только существо, находящееся на самом верху пищевой пирамиды. Состоять в этой самой пищеварительной цепочке, но только в верхнем её звене. Стопроцентно защищенное. И успешно поражающее уже своих жертв! Существо, которое без обиняков может заявить: Смотри, мол, иду! Ярко, неотвратимо. Прячься, не прячься, беги, не беги - всё равно, тебе конец! А я неуязвим! Ха! Поэтому ещё издалека виден, подчёркиваю это! Ты лучше сразу, ко мне в лапы, сам прыгай - безболезненней будет. Или...
   Или такого окраса достоин явный мазохист - у явного доминанта в услужении. И, разумеется, под его авторитетным покровительством. Эдакий временный фаворит (постоянных-то не бывает, наскучивают) - неприкасаемый, без команды сверху.
   Ну, или признанный клоун - на потеху публике - яркие, его цвета. Остальным надо быть скромнее, пропорционально своим возможностям - серее.
   Совсем сирым, да убогим - только мышиный окрас! А то, неравён час, заметят! И не ожидай тогда ничего хорошего. Засмеют, затопчут, сожрут, даже, если невкусен и непривлекателен внутри! Уничтожат по каким-то другим причинам, мотивам - лишь бы не раздражал и перед глазами не маячил. Если ты клоп, блоха - сиди, не высовывайся! Тихо сопи, ничем другим, звуков не издавай и на глаза не попадайся.
   Крупному от природы, попугаю не повезло - внешне он был примерно таким - раздражающе ярким пятном в этом сероватом мирке. Слишком ярким, просто вызывающе. Да ещё тешил себя мыслью о своей великой, важной миссии. Думал о ней, напрягался. Хотя, это уже полдела, она ведь вот так возьмёт и нагрянет - закрутит в водоворот событий и непредсказуемо понесёт. Куда? В каком направлении? Да куда угодно. Может туда занести, что и предположить невозможно. И помыслить до этого нельзя было. Вдруг раз и окажешься там. А там, мать честная...
  ***
   Ара встрепенулся, попытался расправить крылья, но недостаточно просторная, окрашенная позолотой, клетка не смогла позволить птичьему гиганту, сделать это, по крайней мере, полноценно.
   Недовольно скривив свой внушительный клюв, он, озлобленно сверкнув глазками, ограничился комичным подёргиванием плеч и переступанием лапок по жёрдочке - на которой постоянно сидел, ввиду отсутствия иной альтернативы.
   Были ли готовы плечи к полёту? Неизвестно. Но колени, для привычных приседаний и хребет, для киваний, поклонов - да, в полном порядке. Что важней? Предположить можно, но с оговорками и поправками на ситуацию.
   'Ну и жизнь!' - сокрушённо подумал пернатый невольник, поглядывая вдаль, за пределы огромного окна, в сторону чернеющего на горизонте леса, - 'Не то, что полетать, крылья не дают, расправить! А так бы, взмахнул обоими крылами и полетел! Легко-легко. Ввысь, вдаль, к облакам! Под ними, за них. Посмотреть, кто там? Может там моё место? Может там уже ждут? Поджидают? Хорошо. Должно быть... И долго дожидаются? А я здесь. Я, рожденный для полёта, свободы передвижения по воздушному пространству без всяких границ и ограничений, вынужден влачить жалкое существование прикованного узника, пожизненно заключённого! В этой тесной тюрьме! Без полноценных движений и реализации своих возможностей. Потенциально огромных. Когда падут оковы и все получат, то, что заслуживают. А заслуживают они многого. Когда же воздастся по их делам и терпению? Или хотя бы одним по делам, другим по терпению. Тогда, кому больше?'.
   Ара заёрзал на жёрдочке в такт своим мыслям: 'Вонючая, ржавая клетка, чтоб ты провалилась! Вот так! Ни с того, ни с сего. Взяла б, да и провалилась! Куда-нибудь. Но без меня - я должен не пострадать. Я бы взмыл к небесам, плывущим вдаль, загадочным, белым облакам, к скрывающимся там, недостижимым, многообещающим вершинам! Блистал бы там, в свете мощных солнечных лучей, иных, чем здесь, ещё настоящих, не отфильтрованных, с полным спектром цветовых волн, перед тамошними местными жителями. По той радуге бы катался, туда-сюда! Там она шире, ярче. Настоящая радуга-дуга! По ней вверх-вниз, вниз-вверх, без всяких помех. Не опуская лап и крыльев, пребывал бы в сиянии небес! Парил бы над всеми. А ты, опостылевшая клетка, рассыпалась бы в прах! На самые мелкие составляющие. На такую мелкоту - на микрогорошины - на атомы всякие. На электроны, позитроны, прочие частички мелкие всякие. И далее, ещё и ещё мельче. Такие крохи, что и двуногие без крыльев, их, разумеется, небольшая, неокрылённая, учёная часть, никак ещё не откроет! Их тяжеленный каток бы по тебе проехал или что-то подобное, весом не меньше! С непьющим и добросовестным 'водилой'! Трудолюбивым таким, работающим не за страх потерять работу и деньги, а за совесть, свою профессиональную! Чтоб сказал: уж вкатаю, так вкатаю! И плющил бы тебя, и плющил! Без перерыва на обед, перекур и производственную гимнастику. После честно отработанных, двенадцати часов, ещё бы задержался. Измял бы, укатал всю! Окончательно уничтожил бы тебя и как предмет, и как символ. Символ несвободы! Клетка, всё небо от тебя в клеточку! Самым неестественным образом. По-другому уже и не представляется! Всю жизнь за решёткой! Вся жизнь так течёт и протекает! Вот так она и проходит! С таким орнаментом, с таким рисунком. Это мини-Бастилия, какая-то! Доколь её терпеть? Эта клетка - полный пережиток сегодня! Анахронизм. Есть же другие средства ограничения, какие-то ограничительные браслеты! Из гигиенического пластика, не из металла! Не наручники, не налапники! Но опять же, получается, не для всех. Долой клетку! Рушить её, ломать! Демонтировать немедля! Смелее надо - брать пример с французов, известных фрондёров и нераскаявшихся революционеров. Головорезов собственных королей! Как они в своё время!? А!? Решительно. Да и сейчас, только свежей крови, из Африки, подвезут! Разбавят уже хорошо намешенную, европейскую, но застоявшуюся. И тогда, всё забурлит. Появятся деятельные, пытливые 'философы', несостоявшиеся недоученные 'учёные'. Такие же поэты, художники - на стенах домов 'творчество' своё покажут и прочее! И начнётся, загорится, запылает пламя! По крайней мере, чьи-то автомобили погорят, стёкла витрин побьются. Чистые стены помолюются - вся правда жизни на них отразится! В рисунках, надписях, в отдельных словах и выражениях. Может, что и тихим бюргерам достанется? И поделом, сами этого хотели. Засиделись они в своём болотце, а процессы брожения, гниения просмотрели. А они там идут, метаном оттуда уже тянет. Побольше искр! Из искры возгорится пламя. А может и сразу шандорахнет. Бабах! Так что...
   А может и пронесёт. Но нет, если уж где заискрит, то так не пройдёт. Жди пожара! Если уж искры посыплются, из них что-то, да возгорится'.
  ***
   Попугай вдруг взъерошился и почесал лапкой свой массивный клюв, размышляя - туда ли повела его внезапная мысленная стихия: 'Что это я на французов? Они каким боком тут? Почему революционеров? А кто ж они? Если что-то горлопанят и чем-то постоянно недовольны! Сначала выберут себе главного, а потом - он им плох - не туда рулит, не те указы издаёт. Как их понять? Легкомысленный, неосновательный выбор. Куда раньше смотрели? Там же, если разобраться, уже на физиономии всё было написано! А что говорит - слушать не надо. Где искренности ожидали? Простачки какие-то! Но хорош был, с бешеным темпераментом - чуть ли не крушить всё! И всё по-французски! Какой пример! На все века! От своей Великой Французской Революции, до сих пор, не отреклись! Не охаяли, переворотом не обозвали! Видно вволю тогда, душу отвели. А сейчас празднуют, почитают. К своему кровавому, революционному гимну с уважением относятся - встают во время его исполнения, подтягивают - все слова выучили! Видно, что не просто рот открывают. Знают слова и не меняют по ситуации.
   Парижская коммуна, сколько людей порезала? Море. Крови!? Реки текли. Эшафот, гильотина. Всё французское, ими выдуманное. Гордо так для уха-то, благозвучно - так и хочется с высоты его на собравшийся народ посмотреть! Гордо ему что-то бросить. 'Взойти на эшафот' - как звучит! Чего ещё на пике своей карьеры желать? Какой финал может быть ярче? Как ещё ярко войти в Историю! Как? Только так. И народец собрался там решительный - например, короля своего, Людовика, подлинного, солидно пронумерованного, со всей семьёй - большим ножом по горлу и туда, на тот свет. Говорят, из-за супруги его, королевы, самых благородных германских кровей, Великой Римской Империи. Куда ещё величественнее? Кто мог, хотя бы рядом, постоять? Будто сказала она: 'У них нет хлеба? Так пусть едят пирожные!'. И всего-то? За такие слова - такой ответ! Тут вон что говорят и то ничего! А у этих французов - бедная женщина, что-то не особо подумав, брякнула и королевство рухнуло.
   А что с неё взять? Иностранка, австриячка. Может язык не до конца выучила, не так выразилась? Может совсем иной смысл вкладывала - мол, пора нам всем, вместо грубого чёрного хлеба, за вкусные и нежные пирожные взяться, дружно перейти на крем-брюле, эклеры и ромовые бабы? В кондитерских, магазинах, ресторанах и кафешантанах, они, наверное, есть? Есть же? Ну, так в чём же дело? Айда туда и кушайте!
   Но кто-то, что-то недопонял, а вся династия пострадала.
   А всё из-за этого Луи, пронумерованного цифрой аж со второго десятка! Зачем немку взял? Видишь, атмосфера накаляется, времена другие - потравь толпе, женись на ком-то из неё - на местной. Прежние Людовики, тоже иностранок брали, но тогда было всё проще - плевать на чернь! Вывел латников во главе с баронами, виконтами и графьями, шуганул этот народ, собравшийся не по делу, как следует и правь дальше. А тут его, народа этого, праздношатающегося, развелось много, да и мода на железные доспехи прошла! А без такой амуниции, у аристократии, дрожь в коленках стала появляться. Появилось какое-то чувство незащищённости. И разговор с низшим сословием плохо клеиться стал. Надо бы опять же перестраиваться, подстраиваться под новые времена. Популизмом бы как следует заняться - из самой гущи народа французского, жену бы взять. Какую-нибудь мадмуазель Пуассон. Или Помпадур. Мало у них Помпадур всяких! Всё равно ж на них тянет! А он - нет! Давай немчинку! И ведь ладно бы, все свои, что вокруг замков бродят, плохие были, корявые! Там такие, эти самые мадмуазели, попадаются! Да и мадамы ничего - неплохие, бывают. Что с тыла, что с фронта - со всех сторон. Таже Помпадур чего стоит! Такая она... помпадурина, такое вытворять может! И заметьте, всё по-французски! А красота-то, какая! Красота... Тоже французская, специфическая - нос и всё прочее. Что в анфас, что в профиль. Такая она помпадуристая, так бы её и...
   Все в округе Парижа и Версаля так считали. Вот и Луи, правда, предыдущий, '15', на такую запал. Хотя у того, эдаких - целый 'Олений замок' был. Влюбился он в эту Помпадур - всё с ней, да с ней. Но всё на благо Франции! Хотя какая она Помпадур, поначалу Пуассон была! Рыба рыбою! А он с ней, и так, и сяк - 'После нас, хоть потоп!'. - Во как жарил! А жениться - нет! Давай иностранную принцессу! Помпадур-то, Помпадуром, с ней только в Булонский лес скататься, воздухом свежим подышать. Если времени мало, то по Елисейским полям можно быстренько. С ветерком, по-французски! Зайчишек, кроликов елисейских погонять! Какой француз не любит такой-то быстрой езды? Раз-раз... А там, если разохочешься, то и в ближайшую посадку можно заехать. Где погуще зелёные насаждения - воздухом Парижа поглубже дыхнуть. А уж если и там его мало, то в пригород, в Версаль. Там весь парк для таких прогулок готов, этим и дышит.
   Король, последний из этой династии - французских Бурбонов, недальновидный оказался! Вопреки аристократическим толкам, женился бы на местной даме, опять же, на какой-нибудь Пуассон, простой из толпы, коренной француженке. Народ французский, может и оценил бы это. Не стал бы, так свирепствовать - все живы бы остались. Их королевский дом с лилиями, или ёще там с чем, процветал бы. А покатившиеся в перманентную революцию, французы, жили б смирно и покорно пред троном. Или под ним. Как тихие и полусонные англичане, при своей зажившейся, дряхлой монархии. И пели б совсем другие гимны.
   Вот ведь, венценосная молодёжь, любила на этих косноязычных немках жениться! Которые только троны раскачивают и перевёртывают! С их дворов, королевских, пусть иногда и сильно захудалых, с наследственными болезнями - опасных невест брать. Принцессы эти, всюду просачивались! На любой царский двор! За любого принца, королевича выдадут - только возьми! Если не возьмут, то куда их девать? А те? Те что-нибудь, да выкинут! Возьмут, привезут их, а они, поначалу жеманницы, скромно себя не ведут - сначала погрязнут в роскоши, а потом начинают активно действовать, интриговать! Плести эти самые интриги вовсю, до смертоубийств дело доходит. Так, что все остальные, вовлечённые, потом головами расплачивайся. Приедет такая дама - всё, жди переворота! Или бунта(благо повод появился) - революции, кровавой разумеется.
   Даже если красный, или какой другой бант на лацкан, дорогой аристократической одёжки, своевременно нацепишь. Даже если слово 'наш' хорошо освоишь - 'Я свой, я наш, нашенский! Нашист, можно сказать. Я с самым простым народом, неразрывно связан, исторически. Это же всё наше. Наша История и всё прочее. А поставлен над всеми вами, по мимо своей воли, исключительно сверху! Можно сказать, помазан и несу то, что на меня возложено, то что положили сверху'.
   Ну и что, что помазан? Сверху? Снизу тоже мазали? Точно? Не врёшь? Процедура с голосами была? Считали как надо? Складно получилось?
   Нет. Всё равно голова вниз покатится. А как иначе? Физические законы такие. Наверх само ничего не катится.
   Породистая голова, если она такова, правда, не совсем круглая - вытянутая, с боков приплюснутая. Поэтому и катится плохо. У неё лоб высокий, подбородок выраженный - округлостей мало - поступательного движения нет, большое сопротивление поверхности. Будь другая, по-проще, шарообразная - дальше б покатилась. Куда дальше! Если корзину убрать. А эта? Пару раз 'кантанётся', шлёпнется поудачней на бок и лежит. Молча, тихо. Только кровушка, оставшаяся, из неё вытекает. И не голубая, как заявлено, а тоже красная. Головушка скучно так лежит, о чём-то напоследок думает.
   А ведь недавно губами двигала! Рот открывала и закрывала - им приказы отдавала, мысли важные, на её взгляд, выражала. Громко вслух их высказывала, для всех, к обязательному исполнению. Окружающие, придворно-прикормленные, с видимой радостью, каждое слово ловили! Кто как. Кто рот приоткроет, от чего-то нового, для него. Кто глаза восторженные сделает, лучиться ими начинает. Некоторые даже записывали что-то, торопились! Аж, перо скрипело! Ломалось даже. Бегло что-то там чиркали. Все слушали внимательнейше, дух и прочие желания, с потребностями, затая. Сдерживали себя, как могли, терпели. И вот! Источник правильных мыслей лежит, пустыми глазами смотрит. Куда? В Прошлое ли, в Будущее ли? И куда мысли, которыми все восхищались, каким аплодировали, делись? Всё в тлен, духовный и физический, превращается. А всё это, кто делает? Революционеры - двигатели прогресса. И не как-нибудь там, плавненько, а сразу, скачками. Лучше большими, качественными. Резанул, рубанул с плеча - и дело пошло, покатилось. Вот они какие, решительные! Ничего их не сдерживает - 'наша Родина - Революция, ей единственной мы верны'.
  ***
   Говорящая птица, замурлыкав неразборчиво ещё и 'Марсельезу' вперемешку с чем-то там другим, попыталась вытянутой лапкой, пошатать прутья клетки, вытащить пару-тройку. Но клетка была сплетена на совесть - крепко, прутья держались друг за друга, как самые верные друзья, в былые, допродажные времена и только недовольно скрежетали. 'Ну что с вами делать?' - попугай в досаде, даже покусал их. Грыз, давил эти железяки своим массивным клювом, но безуспешно. У него, ничего не получилось - прутья нисколько не погнулись и зловредно проскрежетали что-то похожее на: 'давай-давай, не первый идиот тут клюв свой обломал'.
   Ара скороговоркой, в полголоса, произнёс:
   - А всегда ли это хорошо? Делать качественно, не по-китайски! Ненужно нам такое качество! Давай что-нибудь попроще, для народного потребления! С качеством для простого народа! Не там клетку купили, не оттого производителя!
   'Лучше меньше, да лучше!' - принцип, заявленный бывшим классиком якобы на вечные времена, таял безвозвратно. Как и образ того гения с высоким лбом, чьими книжками до последней революции, зачитывались все высшие начальники у себя в кабинетах, заставив ими все свободные полки, самой большой, сильной своей дружбой между народами, но внезапно развалившейся страны. Такой принцип и попугая явно не устраивал. 'Лучше больше, но хуже! Так лучше. По крайней мере, доступнее, и мне, и народу. Сделать качественный шаг вперёд и потом, сразу два шага назад. И успокоиться. Но вид делать и устроить такой промоушен...' - вывел он свою формулу, что впрочем, соответствовало современному уровню менеджмента, а заодно, если поднаврать, и маркетинга. 'Управление качеством' - оно должно быть достаточным и не более. Полностью соответствовать потребителю, его потребностям. Какой потребитель - такие и его потребности. А с ним работать надо, определённым образом, чтобы это качество постоянно его удовлетворяло и как можно чаще. Тогда весь огромный механизм работает, маховик раскручивается, круговорот действует - товар должен постоянно производиться. Например, новые клетки должны же покупаться, строиться? Возможно с применением уже нанотехнологий, прочих прогрессивных штучек. Кто-то же должен с этого оборота серьёзно, постоянно кормиться?
   Попугай зашагал по кругу, пробуя каждый крепко посаженный, качественный, подозрительно нержавеющий, стальной прут и объявляя:
   - Зачем такой материал на эту дрянь потратили? Что, некуда было его ещё применить? А работа? Кому нужна такая работа? У них ракеты постоянно падают, спутники, а они клетки так строят! Где пьянь, где гастарбайтеры? Что в дефиците стали? Надо же, рукастые собратья по разуму сделали! Где их взяли? Делали, так делали! Куда деваться? Не выберешься! Мон камарад, либерте! Либерте! И не только её! Давай Свободы, Равенства и Б...
   Дальше шло слово, которое планировалось по звучанию совсем другим - буква 'р' как-то не очень получалась и, предвидя переход её в следующем слове в мягкую буковку 'л', ара напрягся, сконцентрировался и, почти успешно, проглоссировал:
   - и бр- бр- бр-атства!
   Но дальше, мысли вслух, ара перестал развивать и чтобы не шокировать своим умом случайных окружающих, а также сократить время для борьбы с другими буквами, пустил мысленный процесс исключительно внутрь:
   'По какому праву заперт я здесь? Я, хорошо соображающее существо. Вообще, кто я есть? Я, свободолюбивая птица с интеллектом! Достаточным, чтобы его признать. Да что там - немалым, который надо ещё поискать! Во всём живом, в основном безмозглом, мире! Дидро, а может быть, даже, сам Жан Жак Руссо в перьях! Этот, двойной - Жан-Жак! Или как его там? Но неважно. Фактически - мудрейший философ, только от другого вида и поэтому в заточении! О какой толерантности мы говорим?! В злобном и завистливом окружении нахожусь! Видел бы меня ваш Талейран! Я здесь страдаю дискриминируемый по внешности и репрессирован, как несгибаемый интеллигент иной наружности, но интеллектуальной направленности! Мощный ум! И не там, видите ли, где надо! А где надо, там он есть? Там его нет! Традиционно и постоянно. И это двадцать первый век! К трону, председательскому креслу, руководящему сословию он не движется!'.
   Попугай подмигнул кому-то невидимому, глазом, полным ясности и заявил: 'Революций ожидаете? Вы их получите! Ярких, цветных. Раз 'правильно' развиваться не хотите'.
   Потом лапкой начал раскачивать свою кормушку и стучать ею, неразборчиво бормоча своим носом: 'Эй, вы там, наверху! В спальне! Дрыхнете? Подъём. Время течёт, а ничего не меняется! История вас ничему не учит'.
   Его стук, отдалённо похожий на азбуку Морзе, продолжался довольно-таки долго, с небольшими перерывами на отдых - нижние конечности затекали, приходилось их менять.
   Наконец устав это делать, Ара с тоской посмотрел вдаль, в сторону своей исторической Родины: 'Очень хочется тут 'свободы, равенства и этого, плохо выговаримаего... бл... бр... братства'. А его нет! Не дают! И не собираются давать! Это актуально, особенно сегодня, в юбилей официальной отмены крепостного права на Руси - сто пятьдесят лет прошло, а освобождены не все! Некоторые, опять закрепощаются, продаются, перепродаются, элементы рабства по-новому вводятся. Рынок во всём и везде! Сплошной Урюпинск! Не подтяжками знаменит! Поговаривают, раньше там людишками торговали, крепостными. Рынок не только для внутренних потребностей был, но и на экспорт товар шёл. Нравится же некоторым всё подряд продавать и продаваться'.
   Что-то, взвесив в уме, в самой его глубинной части, слегка помусолив в средней, попугай выдал на периферию коры, нечто:
   'Ну, с этим 'братством' пожалуй, можно не торопиться! Не всякого хочется в родственниках иметь. Что внешне, что внутренне - некоторые не соответствуют! Поэтому пусть сидят, там, где им положено. А остальное, остальным, давай! Где демократические преобразования? Где гуманизм? Хотя бы избирательный, учитываемый по размерам и форме клюва, выговариванию букв! А также отражению специфического ума в блеске глаз! Где права более-менее разумных существ, определённой категории, на свободу, неприкосновенность и передвижения туда-сюда? Особенно, если историческая родина не здесь. Пусть каждый из них гуляет, где захочет! Всё не для всех, а тем, кому положено. Давай всё в полной мере им, не ограничивай! Сейчас! Сию же минуту!'.
   Попугай перевёл дух, а то он круто было, взял. И это, даже, не генерируя звуковых волн.
   Он уже хотел успокоиться, но свободная и бесстрашная мысль сама понесла его ещё дальше:
   'Это что за принципы? Одним всё, другим, даже более умным и достойным, ничего! Ничего существенного! А отдельным представителям, ещё и бесправие, плен, рабство? Нет соответствующей, писаной бумажки с портретом?! Ещё чего-то? И ограничения во всём? Значит главное не само существо, а бумажка его сопровождающая? Как говорят, кто ты без неё? Какая-то 'букашка'! Что за 'букашка'? Что она собой представляет? Так себе, ползает, копошится, пока не прихлопнули. А будь охранная бумажка? Действенная, серьёзно запрещающая по чём-либо хлопать - да так, чтобы ни у кого рука не поднялась. То, что тогда? Ползай себе, где хочешь, залазь, куда и во что вздумается! Вообще, делай, что хочешь! Лишь бы соответствующий документ был! Чтобы всем объяснял, кто ты есть. Вот тебе и бумажка! Как она определяет! Какою ею оделят, такое и оно, это существо. И уже с написанным в ней, не поспоришь'.
   Попугай удивительным образом, грозно сдвинул брови и страшно заскрежетал массивным клювом, поцокивая им в такт мыслям:
   'А кто это всё определяет? Кто берётся вершить судьбами других, иногда более умных, чем он? Кто упивается своей властью? Кто? Кто? Какая-то слегка подросшая, двуногая мартышка с избыточно развитой мимикой! На не очень-то и красивой роже! К тому же, иногда, даже подкрашивает её. И даже, что-то туда вставляет! Думает, что она лучше своей солидной по возрасту, матери-природы знает, как ей свою физиономию 'правильнее' переделать? Желает всех обмануть, скрыть свою истинную сущность?'.
   Попугай, на всякий случай, взглянул на себя в зеркальце, удостоверился, что здесь-то всё не так, всё натуральное и щедро одарённое, без всякого обмана и отсебятины.
   Он два раза повертелся в профиль, с обеих сторон и остался доволен.
   Потом повернувшись анфас и ничего не видя перед собой, кроме массивного своего носа, продолжил думать в том же ключе:
   'А поглядите-ка на неё, на ту, из приматной компании, пусть самой верхней и её возглавляющей! Смотрите, как комично она надувает щёки, странно, хаотично жестикулирует верхними конечностями - явно без определённой мысленной направленности. Вроде, что-то ими сделать хочет? Ан нет, только излишне эмоционально проявляет себя. Переизбыток чего спрашивается у неё? Если страстей, желаний, то явно пагубных, явно ненормальных. Возможно, извращённых! Понятно же! Одно слово - при-ма-ты! При мате всегда! Там по своему развитию и находятся. А ещё всех матом кроют! Без развернутой мыслительной цепочки, обличённой в сложную словарную форму, а простенько так - матом. В доступном для них понимании. Что же тогда можно о них сказать? Единственная, спасительная для них, приемлемая форма общения - мат. Это надо признать, без него никуда. У некоторых и весь словарный запас - только мат, перемат и его ближайшие производные. Хочется им как-то, вдруг внезапно возникшую откуда-то мысль выразить, а без него никак! Не получается без него - стройно ничего не складывается. Глубина, ёмкость мысли не соответствует словарному запасу! И поэтому говорят на нём, и, разумеется, думают. А уж сильные ходы мысли, только с ним связаны. Он всю их сущность отражает - мечты лишь о том, с кем бы вступить в имитацию половой связи неприродным способом. Ну, так, получается. Если в смысл произносимого вдуматься - сплошные извращения. Кто их этому обучает? Кто толкает на это? Что за тёмные силы? Тоже непонятно. Вот такой полёт мысли! Вот так она у них 'летает'. Уж лучше б и не думали. Но ведутся на это, эволюционизируют массово. В этом направлении. Что их на это самое подбивает? Можно потом, что-то такому неподконтрольному себе, существу, доверять?'.
   Попугай, как хороший судья, выкатил грудь вперёд, забывая, что в клетке находится именно он и такая роль ему никак не подходит, беззвучно начал широко открывать клюв, имитируя назидательную речь, правящего существа:
   'Всё это недостойно мыслящего индивида! У того должно быть всё обдуманно, взвешенно - всё под контролем - все эмоции и желания. Всё направленно на созидательные процессы, установление гармонии и равновесия. В себе и в окружающем мире. А эта? Самосовершенствуется? Или общее благо у неё в голове? Нет, конечно. Плевала на всех! Творит, что хочет и что сама не хочет! Некрасиво и непотребно, за счёт других. Её надо бы изолировать, хотя бы в такую же клетку! Как вредное природе, опаснейшее существо. Эмоции гибельно хлещут в ней через край и ей управляют. Ответственность? Только рожи корчит. Да ещё какие! И не только мне!'.
   Оглядевшись на всякий случай, ара добавил:
   'Такие слова говорит! А за ними что? А ведь говорит. Когда надо и не надо. Иногда, уж совсем неприлично, неподобающе, но ярко его характеризующе. Слова, слова, слова... Произносит их очень естественно, чувствуется его стихия! Но смысл их утерял - что бормочет, иногда сам не поймёт. И часто обещает, что грубо вступит с кем-то в отношения сексуального характера, в самой, что ни наесть, разнузданной, неестественной форме. Явно врёт. Врёт и не думает об этом'.
   Опять, увидев себя в зеркале, ара вдруг что-то заметил общее - задумался, но ненадолго.
   И тут же выдал:
   'Большая, много на себя берущая, мартышка, хотя и очень далеко, эволюционно продвинутая! Взгляни на себя, что ты собой представляешь? Важности переполненная, а сама физически неполноценна! Ничего, как надо, у такой большой обезьянки, не работает! И стыдно сказать, она - без хвоста! Как такое возможно? Куда она, мартышка по сути, его подевала? Пусть даже в эволюционном процессе! Хвост, куда он, у тебя пропал? Этот важный элемент, компонент всеобщей схемы живых существ! Где он? Глянь, у льва есть - большой, с кисточкой. Сами его царём зверей признаёте! Без нажима и подтасовок. У других, авторитетных зверюг, тоже он - немаленький! Это естественный скипетр природной власти, символ солидности. А ты? Не можешь управлять, даже собственным хвостом? У тебя его, даже нет? Тогда о чём говорить?'.
   Попугаю показалось, что кто-то тихо, из каких-то мозговых дебрей, ему оппонирует - мол, не это главное, надо с другой стороны подойти, на другой конец смотреть! С другого конца позвоночного столба - там всё главное концентрируется и туда эволюционно это главное, сразу же перетекло. А там, куда ты смотришь, вообще ничего не было.
   Вроде бы веско, но философ в перьях, ему в ответ, громко и сильно, послал увесистый импульс:
   'Что? Такая создалась? Правда? Самым мудрым и вечным, без него, без хвоста, создавалась? Не может быть! Не таков он, он всё продумал, смыслом наполнил. Есть хотя бы маленький? Про хвост сейчас говорю. Наверняка он у тебя был! Запланирован у всех, поголовно. А у кого голов нет - поштучно! Как без него?'.
   Тут попугай что-то немного засомневался, но теоретические выкладки из разных источников, машинально стали приходить на помощь:
   'Ведь его всем - всем, ещё на заре этой самой эволюции, выдали! Нате, с ним и развивайтесь! Революционно смелая, хотя на первый взгляд, ненужная и бесполезная, идея была. Хвост! Что с ним делать? Прищемить, цапнуть за него, с дерева сдёрнуть, из норы вытащить? Можно же? Очень удобно - раз и подтягивай за него, тащи! А он ещё и за кусты цепляется, бежать мешает. Ни толком опереться на него, ни укрыться им - таскай только его постоянно, да корми. Так, помеха одна, функций мало - вреда много. Но выдали каждому, без исключения - на, носи! Ну, кроме самых примитивных и недоразвитых, одноклеточных. Но даже тем, в подобающее место, какой-то жгутик всунули - пусть им дрыгает, передвигается за счёт него, всячески путешествует - нечего просто так перекатываться. Всех осчастливили. Притча есть, когда Бог, по доброте своей, безграничной, хвосты раздавал - большая очередь выстроилась! Он самый заботливый и справедливый из существ, ничего, не от кого, не утаивал, дефицит не создавал, ничего такого, себе, не придерживал! Для любимчиков, и у него они наверняка были, под прилавок не припрятывал - давал всем, что есть. И все, всё получали! Сначала хорошие хвосты ушли, длинные, пушистые, соизмеримо владельцам! Потом покороче выдавать начал, не очень солидные внешне. Но и будущие хозяева их - так себе, соответственно. Далее куцые пошли, абы кому, кто с краю стоял, стеснялся, стоящее на себя, примерить. А может, кто хотел своевольничать, без них жить? Но и этим, оставшимся, тоже пришлось их к себе вешать - в строго назначенное свыше, место. Видное для всех. Чтобы определять - кто есть кто. Как документ, только умнее и издалека уже работает. Ну и, напоследок, мелочёвке, мелюзге всякой, что осталось - отростки, жгутики. Что и полноценными хвостами-то не назовёшь! Но их тоже роздали. Не досталось только единицам и только по их вине! Не пришли за раздачей! Где были? Чем занимались? Или всё-таки были, получили? Получить-то получили, но куда дели? Вопрос! Отгрыз кто? Или как-то добровольно от него избавились? Своевольно ампутировали? Променяли на что? Что взамен получили? Стоящее ли?'.
   В голове у попугая промелькнули альтернативные картинки, часть из которых, понравившихся, он притормозил и принялся анализировать:
   'Хищный ли враг поработал? Или вредительством, самообрезанием занялись? Посчитали хвостовой отросток, лишним? Отрезали? Мол, кто-то, не будем напрямую называть, неумно придумал, навешал лишнего! Обрезали его творчество, слегка обкорнали. Подумали - мы сами знаем, что и как, где, должно торчать! Сами, если надо, навтыкаем! И сейчас, от первых 'папуасов', до наших дней, в разные места, что только, куда только, не тыкают! Подаренная им концепция своего устройства сразу не понравилась? Сами, самим творцом, хоть немножко, побыть захотели? Ненужное, по их мнению, отсечь, а 'нужное', куда-нибудь вставить? По выдуманной ими моде, деталь не подходила? Очень самомнительно! Прямо-таки вызывающе для верхнего начальства! Но то, по доброте своей, сильно их не наказало. Разок потопом, слегка оледенением подморозило и пару раз, крупными небесными камнями в сердцах, наугад швырнуло. В основном, кому надо, все выжили. Больше существ, сам 'умелый' охотник поубивал. Тому, выдумщику, так, немного только разум помутило. Ну, а как ещё его действия расценивать? Почти каждый из них, возомнил себя главным, цель себе какую-то поставил, до конца несбыточную из-за своего несовершенства и краткости его жизненного пути, тут и понеслось'.
   Попугай на всякий случай, посмотрел вверх, вдаль и по сторонам - ничего не загремело. Всё было спокойно, и он продолжил наслаждаться стройным мыслительным процессом:
   'А дальше что? С пропавшим хвостом. Обменяли на что? Пропили? Ведь знаю - любят они это дело, отраву эту - этиловый спирт в разной концентрации употреблять. Как кот - валерьянку! Многие без него - просто жить не могут - душу, кому хочешь, за него, отдадут. Не то, что хвост. Тому, кто души их собирает, этим бы и воспользоваться. Знает ли он об этом, пользуется ли этим? А вот кот...'.
   Но про кота, попугай, лишний раз думать не стал - а то, накличешь его! Говорят, что у многих котов, большие телепатические возможности имеются - только о нём подумай и он тут! Не только к ночи, но и в любое время суток. Подкрадывается, урчит, лапки потирает.
   С минуту, дав отдохнуть мозгам, ара опять их включил на все сто процентов, для решения важной задачи:
   'Нет чёткого ответа на вопрос - где? Где важный для всякого живого существа, атрибут - хвост? Как проводить предварительно, ещё издалека, 'дифференсацию' в сообществе? Кто есть кто? Хвост - явный и удобный показатель! Кроме того, им можно всячески сигнализировать - распушить, махать и подмахивать, ставить в разные положения. По нему всё видно'.
   Обобщив что-то ещё, ранее увиденное, попугай пришёл к ясному пониманию, сделав окончательный вывод:
   'Он, можно сказать, самый устойчивый символ власти! Неслучайно - кортежи, свиты, иные, что хвостом за ней ходят, всегда при ней и его имитируют! Чем пышней присутствуют, тем власть авторитетнее! И вообще, хвостовые процессии о чём-то говорят?'.
   Это откровение, окончательно вывело птицу из себя, хотя, кроме повышенного блеска глаз, ара ничем себя не выдал:
   'А этот, младший родственник мартышки (появился же позже её), только покрупней, да поленивей, потерял? Эволюционно? Теперь уже сомнительно - возможно, самостоятельно от него отделался. Но неважно, факт потери важнейшего атрибута, налицо! Осознаем, что произошло - обезхвостился. Ну, так не лезь в лидеры! Скромно сиди, безхвостый. Какое право ты имеешь? У всех, нормальных существ - хвосты! Ими меряются, машут, показывают их друг другу в доказательство своих прав и амбиций. По длине пятой конечности и авторитет. А у тебя, где он? Торчит, хоть что-нибудь, висит? Что-то ничего невидно. А там, детальнее разобраться, что-то ещё, облысевшая родня мартышки, в процессе эволюции или как-то по-другому, растеряла?!'.
   Мыслить никто не мешал и ара, полноценно, с наслаждением, это делал:
   'Так ей вообще место в последних рядах, в нашей родной природе, в этом храме, в этом действующем амфитеатре, светит. Духовно и морально сильно она похрамывает. И физически она почти полностью деградировала. А хвалится своими спортивными достижениями! Олимпиады, спартакиады. Любого их лучшего представителя бери и пусть он соревнуется, в любой дисциплине спорта - беге, плавании, лазанье по лиане, по дереву, прыжках, в разных направлениях! Может, кто побороться хочет? Любым стилем! С тигром, леопардом или с медведем, хотя бы, с небольшим?'.
   Попугай задумался, но ненадолго, решение само пришло ему в голову:
   'К примеру, провести Всеобщие Супер-, Пара-, Мега-Олимпийские игры, по духу соответствующие, предельно честные, в какой-нибудь достойной этого, стране. Что летние, что зимние - никого не дискриминируя, между всеми видами живых существ, что боле-мене по размерам подходят. Что-нибудь, где-нибудь, этому примату светит? Медалька какая-то, хотя бы бронзовая? Нет? Даже спорить не надо? И пофантазировать не хочется? Так сиди тихо, смирно, умерь свой пыл или иди, тренируйся, эволюционизируй дальше'.
  ***
   Бывшая территория совхоза 'Светлый Путь', впитывая солнечный свет и частично отражая его от разбросанного там и сям, бытового мусора - упаковочной фольги, разных, сияющих этикеток, наполнялась повседневной жизнью. Оставшаяся адаптировавшаяся, мелкая дикая живность, выползая и лавируя между пустых разбросанных в живописном беспорядке бутылок из стекла и современных полимеров, спешила поделать свои повседневные дела. Самые многочисленные, серые её жители - мыши, заспешили на работу - искать пропитание на текущий день.
   Глянешь на них - жизнь кипит: снуют, шмыгают, носами везде водят в поисках съестного - что грызётся, всё пойдёт! Сойдёт любой эрзац! Лишь бы помаслянней, покалорийней. Печенье кто-то обронил, вафельку, обмазанную чем-то подозрительным, сухарик - похрустим, хрум-хрум - хрустим все, кто успел подобрать. Ага, а вон банка из-под тушёнки! Добрый человек тут её бросил - не всё сам сожрал - делится. Живей к ней! Кросс по сильно пересечённой местности. Быстро, зря ртом не щёлкать, растительную пищу можно и потом погрызть. Вон-вон ясная в ярких лучах солнца, банка с рогатым монстром на этикетке. Как приманивает! Что там? Сколько содержимого осталось - насколько добр был двуногий гуманоид, убивший это чудище и запрятавший его туда? Что? Что-то не так! Из этой ли зверюшки, то месиво сделано? Нет? Звери не пострадали? Растительное? Нос не врёт? Соя. И ещё что-то, что-то химическое. Зачем же тогда страшного бычка рисовать? О подвиге своём хвалиться. Но пойдёт! Остатки тут есть приличные! Люди же это жрут! А мыши? Подавно.
   Так бы по-хорошему им сказать - вы ж грызуны! Вы что на мясо рот разеваете? Для него есть специализированные потребители, под него приспособленные. А вы, марш на злаковые! На прочую растительность. Вас на что запрограммировали? А вы? Своевольничать?
   Такая вот мышиная жизнь. Всё бы им отожраться! Да как следует! И, по возможности, что-то 'закоробчить' на 'чёрный' день. На день грядущий! Вот и всё их природное счастье.
  ***
   Более беспечные, никому ненужные, а поэтому полностью и абсолютно свободные птицы - вороны и примкнувшие к ним, галки, летевшие со стороны старого, сельского кладбища, где находилось их уютное гнездование, рядом с разросшимся элитным пригородом, явно с удовольствием бомбили стоявшие внизу шикарные коттеджи ударников капиталистического труда. Особенно, наиболее отличившихся, что было заметно и выражалось в архитектуре, размерах выстроенных по их запросам и вкусам, зданий. Тут рост потребностей не отставал от вала денежных потоков. Молодцы, как работают, так и живут! Большие, судя по всему, труженики. А воронам завидно, хочется подгадить. Досадуете на несправедливость? А кто виноват? Проворонили - теперь вы в пролёте, по известному маршруту.
   Доставалось, естественно, и дорогим авто, не спрятанным в гаражи по разным причинам. А также надворным постройкам, ландшафтным украшениям с нездешними тематиками, призванным скрашивать серые будни местным, достойным аборигенам, вне их поездок по дальним зарубежьям.
   Вороны же были тоже исключительно местные, но не выездные, неперелётные. И если, где имели родственников за рубежом, то максимум, что дядьку в Киеве. Но даже с тем случились 'напряги' - возник языковый барьер, непонимание. Вроде почти те же звуки он издаёт, но вслушаешься - каркать он начал, на старости лет, как-то по-иному, по-своему, 'самостийно'. Без переводчика, почти ничего не поймёшь. В итоге, все остались в гордом одиночестве, с бузиной в огороде и чувством лёгкой досады, а также полнейшей свободы друг от друга.
   К экзотике непривычные, к тому же, сильно завистливые вороны и, опять же, примкнувшие к ним, галки, летали строго по маршруту: 'свалка - кладбище', с залётом на участки успешных устроителей новой жизни, поближе посмотреть, что, где и как у них блестит.
   За неимением чего-то более серьёзного, бомбить небесным птицам, приходилось своим ограниченным комплектом естественных экскрементов. Несмотря на это, они серьёзно и ответственно подходили к этому процессу - метко и шумно плюхая, чем бог послал. Но, иногда, это посланное, было столь ядовито, что разъедало краску у хорошо прокрашенных авто, проедая даже защитный лак, полироль и прочие защитные выдумки. Это очень расстраивало их владельцев и вызывало их справедливое негодование, которое они выражали вслух, громко и самыми непотребными словами.
   Обидно конечно, из-за какой-то вороны, портится дорогое авто. Кто такие эти вороны и зачем они нужны? Лучше их всех - перестрелять! Или каким-нибудь ультразвуком отпугивать - пусть с ума сходят и летят туда, где гадить не на кого. Не на кого стоящего.
   А пока, огромная стая летит - мрачно, неотвратимо, портя чудесный пейзаж и вид.
   Почти музыкально, по застеклённым крышам зимних садов, веранд, прочего обильного остекления, раздаётся, для кого-то приятное, а для кого-то нет, звучание барабанной дроби, напоминая отдалённо взвод старых пионерских, непрофессиональных инструментов. Покаркивание с небес, тоже не очень походит на классическое пение. Хотя многие летящие, явно старались - явно для некоторых, изысканных, проживающих там, ушей.
   Но, случалось и чудо - в сочетании с малиновым звоном соседней церквушки, звуки преображались и становились небесной симфонией, маршем летящих небесных созданий. Их голоса казались призывным гимном отринуть мирское, земное и взметнуться ввысь. В небо голубое и светлое, лететь налегке, ничего за собой не волоча. И не таща чего-то бренного.
   Хотя истинных ценителей, к сожалению, было мало. Гармония звуков доступна не всем и никто, за редким исключением, не выходил ей, этой небесной песне, навстречу.
   Низвергаемое сверху, вообще, у деловой части, мало лаская слух, вызывало сильное раздражение. Особенно тем, что высыхая, намертво приставало к любой поверхности надолго, само не исчезало и требовало дополнительных затрат на очистку. А в труднодоступных местах, держалось фактически, до очень мощного, очистительного ливня.
   Которого, судя по выразительным глазам, с особым нетерпением, ожидали, непонятно за что, прицельно-метко атакованные, садовые гномики с перемазанными лицами и нездешними колпаками. Они с мольбой, трогательно взирали вверх, взывая к милосердию и справедливости в распределении верхних благ, ожидая очищения небесной влагой. Кто бы, что-нибудь на них пролил! Многое согласны были принять за 'божью росу', лишь бы почиститься! Но вместо неё, пока низвергалось и плюхалось неизвестно что, но явно не 'божья роса', чудесным образом не омывающая и не очищающая. Лилось что-то дурно пахнущее, прилипающее и едко растекающееся по осенённым надеждой, лицам, маленьких, чудных нездешних, но хорошо вписавшихся в местный ландшафт, людишек.
   Гном с самой длинной бородой, насмотревшийся всякого, но не уставший ждать, даже показалось, вздохнул: 'Всё приходит сверху! Ждём'. Другие, менее опытные, судя по куцым бородам нездешних форм, смотрели с недоверием: 'Дождёмся ли?'.
   В ответ им, опытный гномик, распростёртой ручкой, как бы показывал: 'Маловерные, ждите! Не всё сразу! И не всем'.
   Но пока шло 'это', веры в их глазах, не прибавлялось.
  ***
   Ещё вредоносные птицы норовили, как можно громче, чем обычно, прокаркать, пошумливее пролететь, обратив на себя максимум внимания. Мол, мы здесь, мы есть - успешно существуем. Мы даже, в чём-то выше вас.
   Они стремились, как можно ярче проявить свой отвратительный характер: те, кто не успевал израсходовать с ходу весь свой 'боезапас', слегка притормаживали, круто снижаясь, как пикирующие бомбардировщики, чтобы лучше выбрать и обработать объект.
   Иные, кто особо плотно позавтракал и терпеливо припас заранее свой 'боекомплект', заходили на дополнительный вираж и шли по малой высоте. Уже на бреющем полёте, подлетая к выбранной, особо заветной цели, они снайперски точно поражали её. Затем пернатый ас, спокойно помахивая крыльями, взмывал вверх и вместе со всеми скрывался из вида, чтобы на долгожданной помойке подкрепиться и пополнить боекомплект на обратный путь.
   Эти попадания, прямо над клеткой попугая, возмущали его до глубины души:
   'Гады вы там, наверху! Что за привычка такая, как наверх забрался, так сразу оттуда, порядочным существам, на головы гадить! Прямо на самые лучшие! Что, нельзя по-другому и не туда? Можно же в другом месте, культурно как-то испражняться? Обязательно в воздухе и нам, ни в чём неповинным, на голову? Да ещё с таким криком, как будто вы уже войну выиграли! Рано, рано торжествуете! По серьёзному вами ещё никто не занимался! Руки до вас не дошли. Но дойдут! Довыёживаетесь! Придёт возмездие с ружьём и бензопилой! Лишитесь условий гнездования во всей ближайшей округе. Будет вам тут 'химкинский' лес! И прочие 'рекреативные зоны'. Нам такие соседи не нужны! Так что потише себя ведите! Не будите лихо, пока оно тихо! Пока оно отдыхает! Тут многие, кстати, только что, спать легли! После трудовой ночи! На 'золотой парашют' себе 'зарабатывают'. Ударники труда! Труда, который сейчас поощряется. Некоторые местно проживающие, только под утро заявляются! У них дел по горло, допоздна, а то и до утра, где-то экономику выправляют, в меру своего понимания. Там, где могут! Чтобы вам же, жрать, что было! На той самой свалке, куда вы летите! А представьте себе, прилетите, ан там ничего и нет? Не выбросили и чёрствой корки? Что делать будете? Здесь, в домах, подвалы большие - на полгода места хранения хватит! За это время, точно с голоду сдохнете. Эх вы, недальновидные, не понимаете возможных последствий. А слышали про отток капитала? Не боитесь, что он отсюда утечёт? А без капитала, какая еда? Откуда она возьмётся?'.
   Попугай как-то завистливо на них посмотрел и подумал:
   'Вы вот, регулярно летаете, бесплатно. С большим выбором и ассортиментом. Выбирай, не хочу! Не жрёте, что вам 'спонсоры' дадут, как я - у 'меценатов' на содержании за свою красоту не находитесь! Легко живёте! Плюёте на всех. Совсем обнаглели вороны - летите в сторону этой, достойными людьми организованной, сытно кормящей и вас, помойки и ещё каркаете! Во всё своё воронье горло. Я каркать, лучше вас умею, а не делаю этого! Сижу, почти молча - не обостряю ситуацию, не вношу социальную и межвидовую рознь, напряжённость. Эх, а как бы мог!'.
   Тут попугай не выдержал и по-человечьи, на местном языке, закричал:
   - Что, зажрались, сволочи? Большой 'шведский стол' не нравится?
   Но вовремя примолк, чтобы не привлекать зазря внимания, понимая, что его сейчас не оценят должным образом.
   Поелозив с досады на жёрдочке, сожалея, что не может всё высказать громко, как ворона, а надо бы, во всё большое попугайное горло, он подумал:
   'Одна вот так докаркалась - лишилась сыра! Дура. И вы, бездельники, доорётесь! Как нам с вами не повезло! Но ворон, галок не выбирают! А жаль. Им-то на всё наплевать. В прямом смысле - нас обгаживаете, кормильцев ваших! Ведь за нами всё доедаете, наши же объедки! И не какие-то там воробьиные крошки! Порядочно на свалку выбрасывается. А они? Вороны неблагодарные! Чего ещё надо? Галки к ним примкнули - орут и орут, да ещё как! У, вражьи подпевалы'.
   Попугай так искренне возмущался, что решение, минуя его мозг, в целях умственной спонсорской поддержки, кем-то было подкинуто сверху:
   'Вот вам невыездное, местное бескультурье! Не были они за границей, не видели, как там вороны живут! Свалок таких нет и соответственно, таких стай! А наши, почувствовали халяву, расплодились! Надоели, побыстрей пусть место освобождают! Завести бы импортных, робких и несмелых, чтоб не претендовали ни на что. Таких, но других, размером поменьше - хороших, малотребовательных, тихих и удобных, только друг с другом конкурирующих за маленькие - маленькие кусочки'.
   Попугай лапкой, примерно отметил, какие и продолжил:
   'А на вас, Человека с ружьём натравим! Он явиться, ещё явиться - злой, непреклонный, патронами обвешанный, лучший стрелок из программы 'Охота и рыбалка'. Тот, что чучела свои, трофейные показывал и про изощрённые убийства всякие увлечённо рассказывал. Хвалился не зря - покойников, набитых и аккуратно законсервированных, много показал! Смотрели они со стенки остекленевшими глазками, молча, тихо так, спокойно. Не видали? А зря!
   Тут домашний попугай спохватился:
   'Да откуда у вас телевизор? Тем более с полным пакетом программ! Хоть бы по-тихому в окошко подлетели и глянули, что в мире твориться, внутри этого аппарата - на что, кто способен! К примеру, кто, чем, долбануть может! Такие страшные штукенции показывают! И всё выдумывают и выдумывают, так изощрились, так разошлись в своих фантазиях убийств, что теперь остановиться не могут'.
   Над этим глубже задумался и сам попугай: 'Зачем такой перебор? Уж давно бы пора остановиться! Достаточно. Но прогресс не остановишь. Наверно, он это и есть! Суть его наконец-то приоткрылась!'.
   Но потом вернул ход мысли в конструктивное, практичное русло, рассуждая, как бы была эта проблема решена:
  'Местные владельцы солидных домов, либо сами за оружие возьмутся, либо наймут кого. За пару бутылок дорогого 'самогона', что некоторые к себе ящиками возят! Уж выделят на это, не сомневаюсь. Оторвут от себя, ради такого дела. Они же, иной раз, просто обжираются им! Тоже шумно, с дружками, подружками. Но не гадят так, сверху, не с... оттуда! И среди них, не все шумят, есть и культурные - втихаря пьют. Бутылки красивые, соблазнительные, с яркой этикеткой - желающие пташками руки замарать, за эти 'пузыри', найдутся! Здесь, в большинстве своём, любят это дело, давно заметил. И птиц стрелять любят, но только вольных, не домашних. Домашние могут спать спокойно, их, если что, по-другому умерщвляют. Стреляют только диких - уток, гусей. Да и всех прочих, но диковатых - самостоятельно проживающих, бесхозных. Эти все для стрельбы годятся. Все, кто под руку попадётся, тот и трофей. Традиция такая!'.
   От прилива эмоций, ара сильно закаркал, почти по-вороньи, копаясь в исторических справках:
  'Опустимся в исторический ракурс: сам царь, последний самодержец всероссийский, величайший своей драмой и трагизмом, Николай Второй, самолично ворон отстреливал. И потом, у себя в дневнике помечал, кого, когда и сколько. Фигура для России знаковая, у него последователи должны появиться, полетят пух и перья'.
   Дальше Ара перестал каркать, заговорил местно, по-поселковому. Он начал хаотично выкрикивать различные слова, иногда очень неприличные, опрометчиво перенятые в результате близкого контакта с людьми.
   Другие, используемые слова, в основном, были терпимые, заученные попугаем из говорящих приборов - радио и телевизора. Часть их, от шумливого, когда выпьет, хозяина. Говорил он также громко, как и хозяин в подпитии, чем разбудил спавшего в своём логове, огромного, полосатого кота.
  ***
   'Не буди лихо, пока оно тихо' - эту поговорку попугай уже не раз слышал от хозяйки, но не совсем её понимал. 'Что это за 'лихо'? Быстро, что ли? Или вот, это - 'лихоманка'? Баба малообразованная, то меня так назовёт, то попросит её, забрать меня. Прямо, так и говорит: лихоманка тебя забери! Не поймёшь её деревенской речи. А ещё, в высшее общество лезет! Говорит, что она - девушка из высшего общества! И вынуждена пребывать в одиночестве. Её предки из старинного боярского рода с примесью купеческого, из деревни Малые Васюки! Толи Свиньины, толи Галушкины? Достойная фамилия! Ровни в ближайшем её окружении, по знатности, ей нет. Как ей избежать одиночества? Только книжки читать в хорошей обёртке - вон батарея на полке стоит! Эту, как её, Дарью с казачьей, звонкой фамилией. Интересно потомственная она или удачно замуж вышла? Что её сподвигло, что она так плодотворно писать начала? Полное собрание её там стоит? Нет? Больше написала? Как она это делает? Когда только пишет? Читать за ней не успеешь! Так держать! А то люди совсем работать разучились. А эта молодчина, ударница! Тоже ударница труда, книжного, многотомного. Многокнижница-многостаночница! Да ещё на всех 'тусовках' успевать бывает! Хотя имя и фамилия, для 'светской львицы', немного, по-деревенски простовата - надо что-то понеобычнее. А может это, правда, баба какая-то деревенская? Но грамотная! Хотя, что там она, в таком случае, написать может? Сомнительный источник мудрости. Что ж моей хозяйке можно тогда посоветовать? Откуда ей ум черпать? Только компьютер остаётся, его осваивать - с нужного конца, залазить в него, сайты там, полезные для жизни, выуживать. А что же моя, 'придурошная' делает? Каких-то 'лихоманок' на свет божий вытаскивает. Кто такие Лихоманки? Кто сможет ответить на этот вопрос? Стоп, может это лихие обезьянки? Быстрые 'манки'. Эти манки, должен сказать, скачут очень лихо. Была тут одна, лихая, шустрая! Лихо манкировала. Значит, она меня к ней, этой дальней своей родственнице, посылает!? Либо родственное сходство у меня с ней находит? Но она-то ей родня, а я-то нет! Близко не стояли! С ними со всеми. Там млекопитающие приматы, молоко производящие, а тут мы, пернатые, без молока, но с крыльями - избранные для неба. Вот и пойми её, это сложномыслящее парадоксами, существо'.
   Попугай успевал всё - и правильно мыслить, если что, быстро выправляя кривизну этого процесса и орать, громко, задиристо, убедительно. Иногда вдогонку, иногда опережая, иногда в унисон. Иной раз, мысли бежали куда-то в бок, латерально, а слова продолжали лететь прямо, слегка искривляясь и сами по себе. Они плюхались, как бы не имея связи между собой, а на самом деле - удачно её пряча, вуалируя, оставляя возможность понять их смысл лишь самым проницательным и находчивым.
   Ара, параллельно думая, оперировал словами и устойчивыми выражениями очень ловко, прям, как легендарный Юлий Цезарь. Но тот ещё и третье успевал - писать, а для попугая, это недосягаемо. Повторить такую одарённую личность полностью, просто невозможно. Воистину, Цезарь! Антагонист всем демократам, их противоположность. Все цари от него пошли. Талантливый человек был, жаль, что зарезали, его же бывшие товарищи - демократы, подлинные и настоящие. Показалось им, что он, их идеалы предал, и тоталитаризм, жёсткую вертикаль, выстраивать хочет. Всё, не будет больше демократии в Риме, закончилась! Похороны её уже организуются. Особенно удивил его некий Брут, что при нём, в младших товарищах ходил - ни в чём ему не отказывал и заверял в вечной преданности и тёплых чувствах. Цезарь израненный, напоследок, даже удивился: 'И ты Брут? Ты-то здесь, какого х...? Среди этих разъе..., этих му...'. И испустил дух.
   Что его в нём так удивило? Он же самый верный своим убеждениям был. Скажи такому, что кто-то идеалы демократии предать хочет - на всё пойдёт, никого не пожалеет! Самим собой пожертвует за идею. Что ему карьера и богатство? Тьфу! Если самое важное - идеалы, предают. Вот такой он был - Брут-предатель, последователь Великой идеи Демократии.
  ***
   - За что? С... поганые! Вы ещё получите своё! Чтоб вы все передохли, объедков обожравшись! - хрипло и истерично заканчивал орать воронам, попугай, окончательно пробуждая кота, тихо лежавшего в большой, декоративной корзине, на мягкой, хорошо пропылесосенной, ворсистой подстилке, не желавший ещё вставать.
   Не обращая на него внимания, не замечая, что потенциальное лихо уже проснулось, оглядев, в очередной раз, в висящем перед ним, зеркальце, свой гордый профиль свободолюбивой птицы, ара про себя добавил:
   - Я достоин лучшей участи - сбоку, клювом, Наполеона напоминаю! Только сейчас заметил! В заточении так же, как он, пребываю. Но он-то, что-то там, в Европе натворил, что-то диктовал не так, мысль свою навязывал - о своём понимании свободы и равенства. Узурпатор прямо-таки. Обозлилась она вся - не так объединяешь! Говоришь об одном, а родню свою, дружков приближённых, на троны везде сажаешь! И вообще, что творишь?! А я? В отличие от него, что сделал? За что я, тут посажен? Срок имею? Имею. Пожизненный, как тот, с носом и в шляпе. Но тот, на отдельном острове, с хорошим климатом сидел - прогулки делал, на бескрайний океан глядел, в горизонт всматривался - ждал чего-то, надеялся, парус забелеет - за ним приплывут. 'Белеет парус одинокий, в тумане моря голубом, что ...' А что я? Какой парус мне ждать? Алый, белый? Кто за мной приплывёт? Пираты? Корсары? Посадят на плечо самому оголтелому из них и будут обделывать свои чёрные дела. А потом пойдём по делу, все вместе? За что? Пиратская птица! Член банды, приближенный к их предводителю, сидел у самого его уха и что-то ему туда нашёптывал. Что шептал? Понятно что - планы операций! Генштаб на плече! Дополнительный головной мозг разбойного гомосапиенса! Можно сажать уже по определению или для профилактики! Нет? Тогда за что? Матаю здесь срок за что? Как зек - отпетый рецидивист! Как кровавый серийный убийца, отвергнутый обществом, без права возврата в него! Общение с кем-то - через решётку! Синеву неба - только в клеточку! И без всякой надежды подняться в него. Где свобода - простор для полёта? Полёта мысли, в том числе. Для мозгов, это важнее, даже, чем для атрофирующихся крыльев. Развиваться, функционировать полноценно в таких замкнутых условиях, они не будут! Всё превратится в рудимент. Вон голуби за окном, да и прочая, воробьиная мелюзга - летают, где хотят! Скудоумие сплошное, головки маленькие - мозги спрятать негде! А развиваются, того и гляди вместилище ума вспухнет! Другое, более объёмистое, потребуется. А всё отчего? Простор, свобода, возможности! Носом по разным местам, в крошки тыкаются, головой долбятся - со стороны посмотришь - ну, придурки форменные. А вкушают свободу, всячески резвятся, конкурируют друг с дружкой и новое, кем-то недоеденное, постигают! А я? Тоже так хочу, тоже на это согласен. Пусть так, на крохи малые - лучше быть голодным, но свободным! Так, кажется, говорят, кто в сильный голод не впадал. А то, сижу здесь, сытый, однообразно перекормленный, но скованный, ограниченный, гиподинамией приговорённый к однобоким размышлениям. Вот так и сижу, да и не пойми с кем.
   Последние слова относились к пушистому коту, одним глазом недобро поглядывавшему из своего уютного лежбища на попугая. Такое вынужденное соседство, удручало птицу, развивало в ней меланхолию и вызывало периодически, острые депрессии.
   Многие пернатые коллеги терпят аналогичное соседство. В тех жутких домах терпимости, где присутствуют ещё и кошки, они получают неизлечимые стрессы - волнуются, вплоть до выпадения перьев в отдельных местах, потери функции воспроизводства и набора болезней, уже чисто человечьей патологии.
   Но у тех, хотя бы кошки, как кошки.
   'А этот? Отожрался на полпуда, а то и больше! Жрёт и жрёт почти без остановки. Жиреет день ото дня, переводит столько продуктов! Дорогих и доброкачественных - в основном, мясных. Просо, иную, низкокалорийную, плохопереваримую пищу, произрастающую растительным образом, не жрёт! Про просроченное или, тем более, отбросы и говорить нечего! Это бомжам, на помойку! А так бы, по-хорошему - его накормить! Пронесло бы его, как следует - с пользой! Может стройнее б стал! Скромнее бы вёл себя на продуктово-кулинарном поприще! Не на всё и на всех бы облизывался! А то, страдает избыточным весом и с аппетитом жрёт! И ещё прибавляет! Это же болезни всякие, трудноизлечимые, со сложными названиями. А раз так, недешёвые работники в белых халатах появятся - всё найдут, обозначат и подрядятся лечить, в зависимости от благодарной отдачи денежными средствами! Сейчас и на врачей придётся тратиться, на самых дорогих ветеринаров! На всякие оздоровительные, недешёвые процедуры записываться! Потом от них восстанавливаться, тоже не 'забесплатно'. А стоит ли? Стоит ли он того? Усыпить, усыпить лучше, да побыстрей. Или стоит держать таких?!'.
   Попугай серьёзно задумался:
   'Нет! Зачем? Гляньте на него: окрашен не эстетично, в неровную полоску, нисколько не гармонирует с интерьером - будто кто-то спьяну разрисовал! Наполовину гладкошерстный, наполовину длинношерстный. Какой в этом смысл? Что это за шуба такая, неравномерная? Да ещё ходит в прикольно широких, пушистых штанах! Круглый год! Это в комнатных-то условиях! Ему зачем, на заду, такой мех? На снегу сидеть? Всё безвкусно. Сейчас мода на поджарых, бесшерстных сфинксов, узко обтянутых и потенциально безопасных! Мы должны всему этому соответствовать. Не ко времени ты к нам припёрся. Не ко времени! Как если б древний викинг в теперешнюю выхолощенную Скандинавию - с кем подраться? Побузить, почудить. В кого, достойно сопротивляющегося, топор кинуть? А этот, каков? Угрожающе морду ещё 'кирпичом' делает! Делай её попроще, а то она сама сильно кирпича просит'.
   Ара объективно оценил кота, представив, как лапкой схватил бы любой попавшийся камень и метнул в него:
   'А эти кисточки на ушах? Что это? Пародия на рысь? Жаль, что она об этом не знает, и её здесь нет. А сообщить ей, некому - мол, завелась тут на тебя карикатура. Одним словом - ни то, ни сё, весёлая игра природы. Но заигралась она на этом коте, ой заигралась! Это уже не шутка, а горькая насмешка, издёвка над ней! И денег, незаслуженно отдали! Серьёзно! Вот за такого урода, дали больше, чем за меня! Спрашивается за что? За что тут платить?'.
   Попугай громко вздохнул:
   'Взаправду хозяин умом тронулся! Деградирует тихий пьяница! Это оттого, что чересчур коньяком злоупотреблять стал! Хорошо, хоть не греческой 'метаксой', как один тут, в своё время. Кодировать его надо, срочно! Иначе алкаш, как тот, за наши деньги, чертей ещё зелёных в дом притащит. Будет потом хвалиться, что самых дорогих завёл - элитных! Ни у кого таких нет! Только у него и у пары отставных олигархов. Да и кое у кого, в Кремле остались! Были, сейчас - не знаю, пьянка там из моды вроде вышла. А может быть, и есть, остались - бродят по ночам где-то по коридорам, подыскивают ещё себе что-то подходящее', - раздувая перья и блестя глазами, внутри себя бушевал попугай, птица, как узнаем далее, большого полёта.
   Кот тем временем, не вставая, сладко потянулся. Показав увесистые лапы с огромными, кривыми, как серпы, когтями, он мощно зевнул, широко раскрыв пасть, обнажая длинные, качественно белые клыки естественного, прирождённого убийцы, регулярно получающего все нужные элементы из своих жертв и уставился не мигая на птицу.
   Прошло всего несколько минут, но попугаю, они показались вечностью. Затем, спрятав весь свой кошмарный арсенал, Мейн Кун, опять превратился в симпатичного котика, несколько крупноватого, но такого же милого, как всё его пушистое семейство.
   Вдогонку, он даже неприятно душераздирающе мурлыкнул или это уже показалось впечатлительному попугаю, так как блеск идеальной эмали острых зубов, уже поверг ару в полный пессимизм и прострацию.
   Ничто больше не могло его отвлечь от грустных мыслей, он даже всхлипнул и заплакал:
   'Ну, что он так смотрит и зубы с когтями мне постоянно показывает? Что хочет этим сказать? Что вот так сомкнёт их на моей шее, хрустнет позвонками, зальёт всё безвинной, благородной кровью? И что тогда? Прощай этот мир, прощай пресловутое, попугайное долголетие!'.
   Мысль эта повергла птицу в полную депрессию, выключила мыслительный процесс напрочь. Скудные, автоматические импульсы, циркулирующие в перегруженных участках мозга, позволяли лишь машинально водить осоловелыми глазами, которые всё же сопровождали движения и действия кота, который, полный нерастраченного достоинства, потягиваясь и вытягиваясь, наконец-то направился позавтракать к своим законным чашкам с едой.
  ***
   Материальное благополучие избыточно пребывало в этом доме. Кот и хозяева были существа довольно-таки упитанные, хорошо округленные в талии, других местах, готовые, если что, к длительным, продуктовым невзгодам. И всё это благодаря правильному и обильному, раздельному питанию.
   Ели они много, из разной, многочисленной посуды - разные яства, не смешивая их в какой-либо одной бадье. Результат был на лицо, или на лицах - они луноподобно круглились, сияли и лоснились, придавая выражению на них уверенности в завтрашнем дне. У представителя животного мира, соответственно, круглой стала морда. Да и не только она, округлость в целом, мягко стирала различия в половой и видовой принадлежности, делала похожими их всех, друг на друга. И это дополнительно объединяло их в одну семью. Из-за своей комплекции все ходили, слегка вразвалочку, как бы копируя друг друга, и если брели вместе, стайкой - сразу возникало ощущение - милая семейка на прогулке.
   Что касается упитанного зверька, то у него этих мисок, стояло аж шесть. От сухого корма, до мяса разных сортов, разной категорийности, но в основном, высшей. Из аккуратно расставленной посуды выглядывали аппетитные останки домашних животных и птицы, а также подвяленный хвост обязательной в рационе рыбы.
   Иногда в дежурную миску подбрасывались и креветки - 'тигровые', от которых, даже полосы на шкуре ярче прорисовывались и Мейн Кун становился, на время, маленьким, чрезвычайно полосатым, тигром. Всё было прекрасно, аппетитно и подавалось строго отдельно - принцип раздельного питания был заложен во всём.
   Один раз были даже лягушачьи лапки, доставшиеся от Оси, который не стал их есть, хотя сам заказывал - настоящее традиционное блюдо французской кухни, с колоритом, присущим только ей. Получил, что и просил - супруга старалась, запекала их с картошкой, а он, впервые в жизни, отказался от её великолепной стряпни.
   Поначалу шло всё хорошо, название 'мясо по-французски', Осю сильно возбудило, он заёрзал своим столовым прибором, гоняя его в руке туда-сюда. Рюмка поданного охлаждённым, крепкого спиртного напитка, дополнительно разожгла страсть и просто волчий аппетит, готовый уничтожить любое блюдо на месте. Он готов был уже наброситься на него и полностью растворить в себе, но увидев 'это', эти торчащие из картошки, сдобренной майонезом, лапки... Они его как-то сразу утихомирили.
   Ося как-то вдруг заскучал, сник и сдавленно потребовал себе, чего-то другого, чего затруднялся точно сформулировать - только абстрактно мычал и разводил руками. Крохотные пальчики перед его глазами, напоминавшие человекоподобных существ, обрубили желание. Их есть, Ося не мог - он не ест себе подобных! Это окончательно и бесповоротно. Он не вурдалак какой-то, не людоед!
   Застывшие в нежном месиве, покрытые качественнейшим майонезом, конечности взывали о помощи и напоминали ручонки крохотных гномов зажаренных в картошке, украденных у Белоснежки или у кого-то ещё, их разводившего и откармливавшего для каких-то других целей!
   Ося никак не мог смириться с ролью пожирателя людей, поедающего их маленькие копии. Можно отнять и продать их домик, их инструменты, их одежку, наконец, их дурацкие колпаки - оставить голышом и выставить на улицу, но вот так, их самих, на сковородку, на огонь - это выше человеческого понимания!
   Супруга пыталась призвать его к решительным действиям, отрешиться от ненужных мыслей и отведать кушанье, заверяя, что есть надо всё, до чего дошло кулинарное искусство разных народов, культур. Это общее достояние цивилизации! Это, в конце, концов, обогащает общечеловеческую копилку. Где-то она про это несколько раз слышала и представляет теперь ввиде огромной глиняной свинки, хрюшки с весёлой, улыбающийся мордочкой. Такой милой, розовой, с большим пятачком и с довольно большой прорезью на спине, куда что-то кидают, все, а достаёт из потаённой боковой дверцы, кто-то один.
   Общечеловеческая копилка: ведь она где-то имеется? Общая? Так что Ося, смелее, приобщайся! Такой шаг делает её гораздо обширнее, вместительнее! А уж это блюдо тебе очень понравится, только попробуй!
   Но Ося стоял на своём, проявляя принципиальную твердость и опасаясь, что всё это, если запихнуть внутрь себя, каким-то образом оживёт и полезет обратно.
   Супруга негодовала - такое фиаско! Полное неприятие её таланта в этих французских штучках! Она - негодный кулинар, не сумевшая раскрыть парижских тайн, секретов?
   Она даже книгу с аналогичным названием прочитала, духом тем самым пропиталась и вот! Старалась, старалась, вывернула себя наизнанку, чистя эти противные зелёные шкурки! Соблюдала все температурные режимы, использовала только качественные продукты: картошка из Африки, лягушки импортные, из каких-то заморских болот, надеемся, что из настоящих, французских. А как подбирала специи! Ух, это надо нюхать, пробовать. Выложилась вся! Не блюдо - застывшая симфония Грига, Гайдна! Получилось красиво, правда, немного страшновато, с оттенком легкого ужаса, но шедевр! Композиторы тоже произведения не все весёлые писали! Взять того же Баха! Слушаешь его, и холодок по спине бегает! Или глянешь на произведения некоторых творческих коллег - художников, на того же Босха, тоже самое: страх, затем и ужас подкрадывается! А ведь это всё Великие! В этом вся сила искусства.
   Тут произведение кулинарное может быть и скромнее, но чувства, те же самые возникают. Даже два в одном. И все на одном блюде - как бы и Бах, и Босх, потрудились оба! Неужели Осе чуждо большое искусство?
   Это было похоже даже, чем-то на измену, духовную и физическую одновременно! Измену гнусную и отвратительную. Из-за какого-то страха! Нежелание собраться и преодолеть этот небольшой барьер внутри себя. Паническое трусливое предательство, страх перед какой-то лягушкой! Настоящий герой должен лопать всё, всё что движется! А этот? Вот так взять и отказаться от блюда, которое она, так старательно готовила! Долго выбирала объекты по-упитанее, возилась, разбиралась с этими маленькими, костистыми, противными существами! Для него! Вложила туда, в этот труд, частичку своей души! Возможно даже в ту, ближайшую, тянущуюся к нему, лапку! А он? Не стал, это есть! Это фантастическое блюдо, наполненное её душевной энергией. Как это неблагодарно с его стороны! Так мог поступить только...
   Но буря, после дегустации шедевра, в Маше быстро улеглась. Ей и самой не очень понравилось такое блюдо с непривычными костями и очень мелким на них, мясом, хотя и вроде неплохим, нежным. Но им, чтобы наесться - нужно много лапок обмусолить. Что с лягушки взять? Даже если она не одна? Скобли их десятками! Была б она, лягушка, хотя б как небольшая курица, перепёлка!
   Маня вдруг мечтательно задумалась:
   'Говорят, в Африке, откуда чистую картошку возят, в озере или водопаде, как клубнику ещё называют, живут такие огромные, гигантские! Некоторые, даже с индюка будут! Только их почему-то не разводят и не продают! Наверно, китайцы их ещё не видели, не добрались до них - у этих бы дело не застоялось. Так бы можно было парочку взять, попробовать. А Осе, даже бы не сказала. Лапы передние б отрезала и выбросила, а задние, за гусиные сошли бы! Такая лягушка, пошла бы, как дичь водоплавающая - большая, африканская утка. Только готовить её бы, стала 'по-Пекински'. С французской кухней, связываться больше не буду, не всем желудкам она идёт!'.
   Жалостливо посмотрев на мужа, который тихо страдал, ёрзая на стуле, и духовно, и физически, Маня поняла, что не каждый может питаться по-французски. Даже, если есть финансовая возможность.
   Видно французские вкусы не всём прививаются! И она, уже зная кому, любовно выловила лягушачьи лапки из прилипающей к ним, картошки, которую её кот принципиально не ел, ни в каком виде, ни под каким соусом.
   Маня, с надеждой и любовью во взгляде, положила ему эти маленькие, напоминающие человечьи, конечности, в отдельную миску. Кот, присутствовавший при всей этой драме, подозрительно понюхав, тоже не стал их жрать, хотя 'людоедом', немного, мог бы побыть. Хотя б ради успокоения любившей его, хозяйки.
   Это было уже выше её сил, и Маша, резко хлопнув дверью, отправилась к себе в спальню. И там, ещё раз сильно вдарив дверью, стала думать, как же ей успокоиться, пережить такое двойное предательство, неважное уже по каким мотивам. Достав нужное лекарство, удобно устроившись на кровати, она стала пить валерьянку на коньяке, как ей посоветовала одна знакомая знахарка.
   Кот учуяв, знакомый и приятный запах, быстро последовал на него, но вынужден был оставаться за дверью, напрасно царапая её, то жалобно, то раздражённо мяукая. Иногда, даже так, что становилось жутко. Но только не Маше.
   - Что мяучишь? Мур, да мур! Ля мур, амур. Я на это не поддамся. Нашёл тут дур! Хрен что больше получишь! - объяснила она ему через дверь.
   Но кот не верил этому и продолжал свои попытки проникнуть к ней и по-своему объясниться.
   Маша бессердечно не открывала. В полном расстройстве, чтобы как-то отвлечься, она включила телевизор и стала смотреть очередной, успокаивающий сериал, где кухонные страсти были не меньше и от серии к серии, накалялись ещё сильней и сильней. Просто захватывающе и улётно. Что будет дальше? Кто кого? Где и как? Кого и куда всё это понесёт? Выдержит ли кривая линия сюжета, такого накала? Лопнет? Частично распрямиться? Или совсем прямолинейной станет? Потом опять, как закрутится? И куда такая кривая выведет? Нет ответа. А поэтому будем смотреть! Только не говорите заранее, что там, за поворотом, а то неинтересно будет.
  ***
   Хозяйка, несмотря на такие редкие вспышки гнева, по-своему добрая и справедливая, отходчивая, всё же любила проживавшего с ней, кота, только с виду (как она считала), зверюгу. Любила она его за ласковость, чистоплотность и добросовестное отношение к труду, что вполне заслуженно. Он у неё был эдакий работяга, подвязавшийся на мышином поприще. Кот, как считала она, в этом плане, постоянный и хронический трудоголик, непримиримый боец, почти невидимого, крысиного фронта. Он также сдерживает мощный напор всевозможных внешних, не домашних, грызунов и их страстное желание овладеть её покоями, надругаться над ними и всё там изгадить. Их цель ясна - захват дома! И прежде всего кухни, столовой и кладовых. И не только для хранения продуктов, но и вещей, особенно шуб! Разумеется, натуральных, из которых, серым разбойникам хотелось навить себе гнёзд, выщипав их, издырявив до безобразия. Они день и ночь точили на то свои страшные зубы, готовясь пустить их в ход и выставить её плохо одетой на мороз.
   И сделали бы это, если б не Киса - только он серьёзный барьер для их проникновения! Первая и последняя надежда, молодец, герой! А кто ещё? Кто ещё разберётся с любой серой братвой? Состои она из крыс, мышей или все вместе, вперемежку. А то и комплексными бригадами с добавлением заморских специалистов, которых кот тоже иногда приносил в виде шиншилл, морских свинок и джунгарских хомяков. 'Легионеры и гастарбайтеры везде появились! Плодятся уже вокруг' - думала современно мыслящая женщина, выбрасывая трупик очередного грызуна в бытовые отходы.
   Вообще, кот никакому грызуну не даст в доме покрысятничать! Как ей хотелось верить - никому. Будь-то случайно забредший с полей, хомяк; прижившийся и пристроившийся при дворе, сурок; солидный, лесной бурундук, типа Чипа или Дейла, невесть, почему пришедший в ухоженный сад! Или та ещё, белка-воровка, облюбовавшая просторное дупло в старом дереве и таскающая в него, не для неё приготовленные, из большой вазы, заморские, уже очищенные, орехи, названия которых не сразу и запомнишь. Попугай учил их названия и никак! Никак у него это не получалось. А она, мошенница, этим голову и не забивала - таскала и всё! Попугай хоть пытался выговаривать, но неправильно - за что получал 'на орехи' и обижался. А что обижаться - ты оттуда, откуда эти орехи и должен их знать!
   Всей пушистой бригаде, что на частную территорию, через забор или под ним, без санкций, нелегально лезть пытается, с таким охранником как Киса, придёт каюк. Видите ли, им у себя жить стало, тошно, голодно и опасно, давай им тут убежище, пристанище, кормёжку. Причины конечно разные, но невыдуманные. Даже, из-за людей, с пневматическими ружьями, а то, и с настоящими. Летальный случай был и не один! А ранений сколько! За шкуры свои страшно стало? Отделятся от них, не хочется?
   Даже дикие утки, в отличие от домашних, не испытывавшие ранее любовь к поедающему их человеку, тоже к людскому жилью подались, в города - только там выживешь! Особенно где городская клоака - канализация течёт.
   А попробуй пожить в сельской местности! В лесу, на лугу, не дай бог, в поле? Враз на тебя охотник найдётся - прибежит, пристрелит - можешь не сомневаться. Люди они такие, хоть и не все. Инстинкты в них просыпаются быстро и руки сами к ружьям, камням, палкам тянутся - в живое или просто движущееся, попасть норовят. Природа их такова. Подавлять и властвовать, посредством различных средств, особенно технических. Для чего ж им оружие выдумывали - чтоб меж собой выяснить, кто 'круче' и зверей уничтожать, подчинять всю оставшуюся природу своим прихотям! На то они и люди, чтобы с ружьями ходить и всех стрелять! Человек с ружьём - как звучит! Гордо! Давно подмечено, ещё тем же классиком. И страшно. Это уже всеми, за кем, с ним приходили. А без него? Так себе. Ну и что? Что он собой представляет? Голая обезьянка в чужой шкуре, неловкая и неумелая - ни догонит, ни поймает! А если, вдруг догнала бы? Маленьких, понятно, кое-как массой бы своей задавила. Но значительно меньше себя! А то и с ними не справилась бы! Без колюще - режущих предметов. Вот такой он - человек!
   Так что в нём главное? Ясно - ружьё! Пороховое или пневматическое. Неважно. Что опаснее, неизвестно! Первое, пахнущее порохом - шумное. Грохнет, убьёт, покалечит. Одну зверушку подстрелит, остальные разбегутся, спрятаться успеют. А вот второе ружьё коварнее - оно тихушное. Хоть и не убьёт, а только ранит, но проблема серьёзная - лечащие 'Айболиты' в лесу, лугах, не водятся! Вот и ковыляй потом, да медленно, медленно так, помирай. Но это в природе. А в доме, во дворе, 'хозяйственного' субъекта? Там не постреляешь! Интерьер подпортишь, вымажешь, поломаешь что-то, приведёшь в негодность собственность. А это всё - деньги. Тут, без стрельбы, на помощь подручные его приходят - кошки с собаками. Те давно узнали, где сытней и безопасней, перебежали на сторону человека раньше всех и теперь работают на него.
   Сами их хозяева не так опасны, по крайней мере, многие из них. Они шумны, постоянно сильно пахнущей, спиртовой жидкостью заправляются, прокурятся и от них, за версту несёт, как бы сигналя: 'вот идём, наступаем, прячьтесь, кто может'. А сами ничего вокруг не чуют и не замечают. Только гадят. Да дрянь всякую вокруг разбрасывают. Уже горы мусора по лесу валяются, битого стекла сколько! Все лапы об него порежешь, сами-то они обутые ходят. Неловки без своих изуверских приспособлений, ни на что не годны. Спутники же их и подхалимы - собаки, те, да! В недавнем прошлом - профессиональные охотники. И ремесло своё не забыли, дают 'жару' местной, лесной и луговой братии. Так дают, что хотя бы волк, какой, с медведем, на защиту леса и его жителей встали, призвали бы их к ответу! Но некому. Вывели всех заступников. Где они теперь, серые санитары леса - волки? Где лесной прокурор - медведь? Дальше уж по пищевой цепочке и вспоминать некого! Окончательно забыты, всех давно утихомирили! Где справедливость вообще?
   Вот и приходится незаконно мигрировать, куда глаза глядят. А глядят они туда, где нос еду чует! Но там уже давно свои, одомашненные сидят, прирученные лизоблюды. Быстро сделались такими - места занятые, свято блюдут, ревностно, блюдца свои полизывая. До блеска! Какие перед ними поставили, такие они и лижут. Как этот, мохнатый и полосатый котяра, игрушку из себя пушистую перед людьми строя. Будто и не зверина он вовсе, а так, мягкий, пушистый, не пойми кто. А ведь это не так, страшнее кошки, зверя нет.
  ***
   Почтенная хозяйка, просыпаясь по утрам, спускалась вниз по широкой резной с нимфами, лесенке, с третьей и шестой, неприятно поскрипывающей, фактически сигнальной ступенькой, каждый раз наблюдала одну и туже, картину: перед входной дверью, со стороны внутреннего дворика, лежала симпатичная дохлая мышка.
   Маню даже охватывало чувство жалости к ней - ах, если бы не были они такими вредителями! Она доставала специально приготовленные щипцы, подхватывала ими маленького зверька, укладывала в специально приготовленную, картонную коробку из-под чего-то, ставила порядковый номер с отметкой в специальном журнале кошачьих побед и, упаковав ещё в целлофановый пакет, торжественно опускала в общий мусорный пакет, пустив одну или две слезинки.
   Но иногда, не часто, пугая неприятным внешним видом, на их месте лежала жестоко истерзанная крыса. Мёртвый оскал двух непропорционально длинных, желтоватых резцов домашнего нелегала, длинный, омерзительно голый хвост, вызывали у хозяйки брезгливые и сложные чувства. Ужас и отвращение одновременно вкрадывались, отбивая утренний аппетит и уничтожая иные желания, связанные с духовной и телесной составляющей. Но хорошо, что не надолго. Вслед за ними, всегда идущая волна благодарности пушистому спасителю, полностью накрывала хозяйку, и она торопливо начинала проверять кошачью посудку с едой, забывая вовремя убрать серое чудовище.
   Заполняя и пополняя свежей пищей миски для своего героя, ласково воркуя, она любовно приговаривала:
   - Киса мой, хороший! Труженик, стахановец наших дней! Витязь в кошачьей шкуре! Глеб Жиглов с большим и пушистым хвостом! Сколько уже этой нечисти ты переловил? Этих, серых разбойников, что лезут и лезут к нам. Зачем? Подбираются к нашим припасам! В наш дом, сарай, погреб нелегально проникают. Для чего? Для подпольной работы! Хотят там, в нашем подполе обосноваться, преступные гнёзда свить и оттуда делать набеги -воровать и портить продукты, заражать разными болезнями через них! Но, на их пути стоит преграда! Не даёт им, мой, исключительно мой, Киса, своей твёрдой лапой, криминальное подполье организовать! Денно и нощно трудится! Не то, что этот балбес - попугай! Тот, может быть даже, наоборот, из-за врождённой вредности своего характера, способствовал бы. И даже рад был бы новым, незваным переселенцам! Пособничал бы такому подполью грызунов, этим серым разбойникам! Наверняка! Ловить бы их точно не стал! Даже стучать на них, сдавать, тревогу поднимать! Если, только по дури своей, что-нибудь брякнул! Тогда что проку от него? Совсем нет, никакого! Только гадит и гадит, да болтает всякую чушь. Подленькая птичка, даром, что попугайно-ярко раскрашена.
  ***
   Только что отошедший от ночных сновидений, тематически приятных, в основном про деньги, кругленький супруг хозяйки дома, потирая свои бочки о лестничных нимф, спустился из спальни и теперь рассматривал, как его супруга аппетитно накладывает кошачью пищу. Уже собираясь что-то дельное в этом ей посоветовать, в плане оптимизации процесса, но сильно зазевался и был любовно схвачен, притянут, нагнут и развёрнут в сторону попугайной клетки.
   Супруга опершись на округлое, мягкое плечико подтянутого к ней мужа, так, что тот был вынужден, изо всех сил, поднатужиться и полностью напрячь все свои физические силы, до предела мобилизовав их, дабы не растерять мужского достоинства, легко пожурив за пухлую щёчку, с явной укоризной, упрекнула, свободной рукой тыкая в попугая:
   - Как же ты, его, по-идиотски, назвал! Ну, совсем по-идиотски и не к месту!
   Ося спросонья недоумевал и Маня продолжала:
   - Спикером!? И это глупого-то попугая!?
   Удивлённый супруг не знал, что ответить, он только ещё больше весь напрягся.
   Жена продолжала страстно, с нотками укоризны, говоря почти в самое ухо:
   - Ты о чём думал? Ты же бросил тень. И на кого? На уважаемого человека! Как ты мог?
   Ося искал подвох и не находил. Маня видела это и шла дальше:
   - Вот скажи: смог бы ты, теперь, глядеть ему в глаза, придя к нему на приём, решать какой-нибудь вопрос? Смог? Я, например, нет! Сгоришь от стыда за такое устно-народное творчество! Сколько раз я тебе говорила, в принципиальных вопросах, непременно посоветуйся со мной. А ты? Едва купив, где-то по дороге, принимаешь такие серьёзные, судьбоносные решения! Ведь и бумагу какую-то притащил с вписанным туда именем! А оно, этой дурной птице, не идёт. Совсем не идёт. Так её назвать, для неё слишком большая честь! И унижение для того, очень умного, образованного и учёного человека! Понимаешь ты это?
   Маня развернула мужа к себе лицом.
   Ося удивлённо глазел на ораторствующую супругу, ещё не совсем проснувшись, но понимая теперь щепетильность момента.
   Несмотря на умный, вдумчивый взгляд, он периодически зевал, на что супруга живо среагировала, нежно, но сильно ткнув в бок, отчего супруг окончательно пришёл в себя, и продолжила углубляться в данную тему, показав, всю ошибочность Осиной недальновидности:
   - Если ты не знаешь, ещё и изобретателя. Изобретателя чудесных фильтров и ещё, наверное, чего, чего мы не знаем, но в оборонной промышленности уже внедряемым! Узнаем только через тридцать лет, когда секретность с новых конструкторов начнут снимать! И то, наверное, частично! Помнишь, как с Королёвым и другими? А этот, как мне кажется, посерьёзней их будет!
   - Да брось, сейчас полная гласность! - наконец возразил Ося, веря, что всё изменилось коренным образом, - Всё всем известно, даже в ракетной области, про которую ты говоришь. Янгель там, Челомей, другие талантливые и ответственные товарищи.
   - А ракеты, которые не летят как надо? И падают, постоянно не там, где нужно, это что? Кто конструктор, объявили? Какой товарищ? Или господин? Всё строго засекречено! Но всё равно - разгильдяй! Возможно вороватый. Засекретили бракоделов? Какая же это гласность? Покажите их народу! Как они, к общенародным деньгам, относятся!? Может они разворовали там половину, а другую, на бракованные трубы пустили - кривые или б/у, как в Питере для ЖКХ, из них ракет налепили, руками гастарбайтеров. Глянь вокруг, кто, что делает! А эти почему по-другому себя вести будут - тоже же бизнесмены! Тяп-ляп - ракета! Внешне настоящую напоминает, посвежей покрасят и пойдёт! Комиссии, проверки сам знаешь теперь какие, да и расстреливать никто никого ни за что не будет! Даже лес пилить не заставят. Так, в браслетике сломанном немного походить при тихом домашнем аресте, в передвижении себя особо не ограничивая, пока процедуры все не уладят. Всё подписали, оформили, за деньги вроде отчитались - ракеты есть. Что ещё надо? А как из них, точно попасть? Это уже другой вопрос! Они ж не те, не как прежде, фактически не настоящие. На что рассчитывать? На то, что кто-то невидимый их подхватит и понесёт? А потом, как надо приземлит? Прилунит? Примарсит, привенерит? Или ещё что-то сложно математическое сделает? Ракета, она штука такая - неопределённая. Там топлива ещё наверняка не долили - часть его втихаря продали! Сейчас есть кому - ракеты многие запускают, кому надо и не надо. Кому не надо, особо этим озаботились, загорелись и попытки делают - серьёзными людьми прикидываться. Там бы покопаться, наверняка найдём тех, кто руководит, а в ракетах не особо разбирается! Зато спереть что-нибудь - момент, это их специализация. Их специально враги государства туда внедрили! А иначе ракеты бы так не падали - их уж, сколько лет запускают! А тут ракетопад какой-то начался.
   Вроде как научились, а тут опять, двадцать пять, как у Королёва в юные годы из водосточной трубы. Да и та точнее летала. Почти всегда, если только контролёр с ней из трамвая не высаживал! Тут уж извините, не тот настрой, да и пока до ближайшего пустыря дотащишь, не до всяких потом тонких расчётов будет. Бабахнул скорей и айда домой - танцы там или последний сеанс, девушки ждать не будут.
   Кто отвечает за такую работу, знаешь? Я тоже, что-то по новостям не слышала!
   - Ну, это совсем другое. На новых, пробившихся туда, учёных и менеджеров, тоже всё валить не следует, они лишь отчасти небольшой элемент вины несут, - объяснил Ося, позёвывая, - это объективные обстоятельства - потерянное поколение конструкторов в девяностых, потеря преемственности, утеря документации. Сейчас, практически всё заново изобретать приходится - проходить по-новому всё.
   Видя полное непонимание жены, продолжил:
   - Это падают старые по сути изделия, сконструированные теми же известными, покойными товарищами! Которые, возможно, какие-то секреты, нюансы, с собой, в могилы унесли. Новые товарищи или господа, сложно тут в них порой разобраться и грань провести, где один заканчивается, а другой начинается, в это особо не вникали. Они же не в вакууме находятся, на бизнесменов поглядывают, как те живут! Исключительно, за счёт своей мозговой деятельности! Видят их возможности и тоже умными себя считают! Что про них говорить - им бы тоже, где-нибудь денег срубить, а потом гульнуть. Понятно не в Куршавеле, в другой какой-нибудь деревне, поближе, но как следует.
   - А кто над чертежами сидеть будет? Ум в них свой направлять станет? Если он у них есть. Надеюсь, в дипломы их заглянули - кто они такие? Может это опять строитель или пожарник? Мы-то знаем, как один пьёт, другой спит. Что от такого ждать? А он залез туда и не своим делом занялся. Что за люди? У них в своих-то отраслях - ничего толкового нет, а они везде управлять лезут, - вдруг сложнодискуссионно спросила жена, сильно заблуждаясь, по-своему понимая производственные процессы, - Если это инженеры-конструкторы соответствующего профиля - корпеть до поздней ночи, обо всём забыв! Раз где-то чертежи растеряли!
   - Ах да, чертежи! - вспомнил Ося, главный компонент плана построения всего, более-менее сложного, - Чертежи где-то подпортились, протёрлись - ведь электронных, надёжных носителей тогда не было! А что бумага? Это только говорят, что она всё стерпит! Сколько она терпеть может? Раз-два селёдку завернул. И всё! Хватит. Чертежи эти, выцветают, вытираются, делаются неразборчивыми. Кое-кто, да и разольёт на них что-нибудь красное! Бордо какое-нибудь. Пятно будет, вот и догадывайся, что под ним. Отмечал что-то, вехи какие-то. Обмывал важное, прям тут же, ну и пролил или закуска шмякнулась! Может, даже, их мыши проели, они очень охочи до таких дел. Не у всех же эффективные коты есть, такой, как у нас с тобой! - предельно ясно разъяснил Ося.
   Маня была с этим полностью согласна, природа человеческая ясна - в ком потребность есть, тот и появляется. А от мышей серьёзная защита - только хороший кот! 'Кот из дома - мыши в пляс!' - как первый Президент новой страны сказал. Кого он имел ввиду? Не совсем понятно, но сказано точно - всё погрызут и растащат, разворуют последнее! Даже ракета от них, не полетит! И там что-нибудь поднадкусают.
   Но, про высоко изобретённые чудо - фильтры, она решила продолжить:
   - Ведь фильтры, какие! По этим самым..., по нанотехнологиям, он изобрёл! О них только заговорил, сам знаешь кто, а он, тоже знаешь кто, тут же их изобрёл! И это, несмотря, на всю его занятость в бумагообороте и бумаготворчестве!
   - Как же? Сам? Образования хватило? - съехидничал Ося, благо дома у себя, мог позволить себе многое.
   - Взял себе, во внеурочное время, какого-то подручного, психолога, - терпеливо разъясняла жена, не обращая внимания на тон, живо вспомнив портрет его 'научного' помощника и не стала заострять на нём внимание, напористо пошла к самой сути.
   Ося, открыв рот, пытался что-то возразить, но жена любовно закрыла его увесистой ладошкой, своим специфическим дискуссионным приёмом, продолжила:
   - Неважно какого, их, для таких дел, хватает! Для чёрных дел, работ, рутины, писанины, сойдёт и такой!
   Ося не возражал и супруга уверенно продолжала:
   - Объяснил ему, что к чему - пахнул на него своей харизмой ученого, разумеется. Рявкнул на всяких там академиков, вы чо, мол, там, в науке понимаете? Хвалите или помалкивайте! А то остарели, инновациями не занимаетесь - мы вами ещё займёмся. И вот результат.
   Ося вопросительно смотрел, да и жене Маше, этого показалось недостаточно, и она предположила, вполне реально и ожидаемо:
   - Может и по ночам, сам в пробирках, да бумажках повозился! Ты на вид-то его посмотри! Спит немного, трудится сутками - трудоголик, конченный. Так дело пойдёт, потеряем мы его.
   Тут Ося охотно согласился, мигнув глазами.
   И Маша довольная, восторжествовала:
   - Гениально, в самое кротчайшее время, почти волшебные фильтры создал. А ты? Додумался! Так назвать, дрянную, безмозглую птицу? Так назвать!? Кого? Попугая! Безвольного последователя чужой воли, пустую повторюшку!
   Чтобы это лучше дошло до Оси, она такими жестами стала иллюстрировать ситуацию, что после них, не должно быть уже никакой неясности:
   - Как уважаемого всеми человека, такого учёного, что вся Академия наук отдыхает по мозговой деятельности, с попугаем сравнить! Надо же так обидеть немногословного, не бросающего слов на ветер, человека. Типичного антипода этому крикливому, несдержанному существу, которого и кормить-то противно - вечно потом, чем-то непотребным изгадит, дурно пахнущим и плохо смываемым.
   Маня брезгливо посмотрела в сторону попугая, вспоминая некоторые его выходки, затем заменив выражение на лице, на подобающее, продолжила:
   - Тихого и на вид невзрачного, но внутренне переполняемого содержимым, борца с дискуссиями и прочей болтовней во вверенном ему госучреждении! Заслужил ли он это?
   Ося как-то растерялся, начал задумываться над этим вопросом и жена поняла, что тут нужна полная ясность, сделала решительное лицо и, сверкнув глазами, заявила:
   - Я думаю, нет! А вот кота нашего, так можно было бы назвать! Чем-то они даже похожи! Вон он как сидит, важно мордой водит, председательствует. И молчун, и труженик, и мышелов. И прочее, прочее, по всем грызунам. В самом широком смысле - грызолов! Гроза грызунов! Всех. Грызёт всех козлов - козлогрыз. Загрызает любого, кто высунулся, на раз, два! Да что там простые грызуны - мыши, крысы! Сурков, хомяков, даже носит. Правда, непонятно откуда. Вот вопрос? Уж не домашних ли он у кого таскает? Это может кому-то и воровством показаться! Некоторые, сдуру, их дома заводят! Разводят там, где им совсем не место, и торговать ими, пытаются - бизнес сейчас же везде. Думают, с них разбогатеют. На них, где сядешь, там и слезешь! Но ради наживы, на что только не идут! Не хватает им дома полевой живности? А с ними, туляремии, бруцеллеза, других инфекций, про какие мне знакомая врач-женщина в спа-салоне, под горячими камнями, рассказывала! Она и тем, и другим, сама болела. Всё на себе сначала испытает, потом всем рассказывает. Иногда такое, что и не вериться, как такая женщина, медицински грамотная, до такого додумалась. Неудобно говорить, но чего только тебе не скажешь - пьёт она периодически свою мочу! Тьфу! Якобы лечится. Посмотрела бы я, как она при этом морщится. На хр... нужно такое лечение! А она с довольным лицом: уринотерапия - панацея от всего. Поднимает этот, как его... Ну, что там, у тебя, тоже никак не поднимется? Поднимается уже? Да ладно! Даже дорогие лекарства не помогут - только народная медицина. Это вещь сложная, я про неё читала - если снизится, то всё, поднимать трудно. Как же он называется? Жизненный тонус? Нет. Слово ещё такое есть, депутатское. Они себе его приделали, чтобы спросу с них не было. Этот, зараза... Как же его? Вот навыдумывают, насобирают откуда-то понятий - иммунитет! Чтоб ему провалиться, а нам не болеть. Заразы сейчас и без него столько всякой ходит, а нам её всё везут и везут.
   Глядя на Машу, услышав о болезнях, слегка напрягшийся супруг благостно умилялся, источая искорки любви из прищуренных глаз, полностью соглашаясь с первой частью, но слегка картавя, с неким сомнением, протестуя против второй:
   - Нет, нет, ты не совсем права, Маня. Слабо ты разбираешься в этих нюансах. У всех своя миссия. В названии каждого, это обязательно должно отражаться - его основная, деловая активность. Ведь если глубоко задуматься, то функции, определённо должны разделяться: Каждому своё! Как где-то, в какой-то старой умной книжке, это было написано! А может быть, где-то на заборе, на воротах, сейчас уже не помню. Может быть в рекламном плакате, баннере, растяжке над входом. Но главное - какая мысль, как ёмко такое утверждение! Кому-то довольно только мышей ловить. Кто-то мог бы подключиться и к уничтожению других, более крупных, их родственников! А кто-то, всех подряд. Кому-то всё, а кому-то почти ничего. Скажи, что не актуально?!
   Жена, слушая это, вопросительно тыкала пальцем в скромно потупившегося попугая.
   Ося, уже конкретно переходя и к этой теме, пояснял:
   - А кому-то, наверху сидеть, говоруном быть! Речи толкать, 'спикером' значит по-английски. Я же не просто выбирал, я всё аналитически взвесил! Просчитал. И приобрёл очень умную, разговорчивую, чрезвычайно способную птицу! Она ещё своё слово скажет! Уже вон, сколько их знает, но всё учит и учит! И будет продолжать учить!
   - Ляпает только их не к месту. Да при посторонних, по-разному к нам настроенных! Уже сколько раз конфуз был? Чего ещё от него ждём? Чего дожидаемся? - приведя контраргумент птичьего ума, вспомнила супруга безобразнейшие выходки попугая, - Помнишь, как Маргариту он обозвал? Коровой бесформенной, деревенской! А она всё-таки из Питера. Я ему шепотом на это намекала. А он? Дурак, на особенностях фигуры её, заострял внимание, бестактнейшим образом! 'Вымя, вымя какое потасканное! Раздаивали плохо? Совсем специалистов на селе не стало?'. Какое вымя? Что он себе позволяет? У неё там новый силикон, последнего поколения! Только что вставленный! Всё сделано очень дорого и аккуратно. А он обратное орёт. В очень грубой форме! Дальше пошёл, ниже. Что значит 'лохудра толстожо...'? Как это понимать? И про мужа её, плёл такое! Что он, якобы..., из тех самых..., что у нас пока не в почёте. Скрытый, но уже не латентный, а скрывающийся. Но по нему видно - самый-самый, что, ни наесть! По этой линии и двигается. Как на лифте! Рост, карьера и всё прочее. Особенно про то, что он..., даже, говорить не хочу!
   - Да, нехорошо получилось. Хотя, между нами говоря, всё правда! - перебив, соглашался муж и тут же спохватившись, высказал твёрдую позицию для улаживания конфликта с нужными и важными людьми, - Но мы же ей всё объяснили - немотивированность его действий, спонтанность бессвязных речей, не направленных конкретно на кого-то. Это просто имитация звуков, их неосознанное повторение. Случайный набор слов! Разумеется, вырванных из контекста и неправильно сопоставленных! Это же птица, не человек, она просто звучит. Иногда неприятно. Кому-то даже покажется неприлично. Но у неё нет интеллекта, она не думает.
   - Так пусть лучше думает, что говорит! А то мы же виноваты будем! С чьих слов она так громко звучит? Чья это запись у неё в голове крутится? Воспроизводит её зычно, чётко, со знакомыми интонациями и выговором. Что никого она не напоминает? Всё сама, да сама? Ну, допустим, сама. А нам придётся за её слова отвечать! Доказывай потом, что не ты, дурного попугая, таким словам учил! - безаппеляционно заявила жена, предлагая окончательно решить проблему попугайной болтливости, - Продай ты её! Форменную гадину! Хоть в полцены, дураку какому-нибудь! У тебя что, знакомых нет, что на экзотику западают? Кто там, из твоих, хотел карликовую свинью, вислобрюхую, завести? Попугая им предложи - этот почище будет! Про чумазого поросёнка с ним забудут, точно. Придумай что-нибудь, медалей выставочных ему достань, грамот. Включи ему этот свой 'промоушен'. Накрути его как следует! Имидж дурной птице создай, позитивно - положительный! Творчески - креативно, как-нибудь! Пусть он будет у нас заслуженный орденоносец и победитель всяких конкурсов, герой выставок, слётов, лишь бы пошёл с глаз долой, да побыстрей!
   - Слушай, это всё хорошо, но затратно. Медали, грамоты, бумаги всякие, если они настоящие - они денег стоят! Надо что-то другое придумать, иное позиционирование товара, менее дорогое, но более эффективное. Мне нужно поработать с профессиональными справочниками, толстыми фолиантами, другой спецлитературой, начертить чертежи, схемы. Поднимусь к себе в кабинет, в библиотеку, там и поработаю. Где, кстати, 'Теория персональных продаж' и 'Личные продажи успешного менеджера'? - предложил тактический план, решив его детальнее разработать и вспомнив о нужных для этого книгах, спросил решительно настроенный Ося.
   - Те, похабные книжонки, что учат как клиента 'удоволетворять', все его осознанные и неосознанные 'потребности', как его выделить из общей массы и, извиняюсь, 'отсегментировать' по-полной, жёлтая и красная, лежат в верхнем туалете. Там, справа от унитаза! На толстенном синем талмуде, что 'Маркетингом' обзывается! - сразу указала их место, всезнающая в доме супруга Маша.
   Ося явно недовольный таким отношением к литературе, заметил:
   - Маня, прежде чем так рассуждать, нужно хотя бы заглянуть в них! А ты и авторов никогда не смотришь!
   - Неправда! Смотрю на них! По фотографии, если они есть, определяю, что это за фрукт. И выдержки оттуда читаю, из разных мест - всё банально у них и дураку понятно - и так, и сяк удовлетворять надо клиента. Поставить его в такое положение, чтобы он не знал, что делать и у тебя спрашивал. А ты ему в этот момент готовых решений - кучу, чтобы голова кругом пошла и среди них, самое нужное для тебя продвинь, пока он не очухался. Комплексом маркетинга его ошарашь, вдарь им по его куриным мозгам. Но прежде надо узнать: Платёжеспособен? А так - что бисер метать? Деньги есть? Клиент! Тогда тебе это и это надо. Нет денег? Взять неоткуда? Пошёл на х... Появились? Внимательно разберёмся со всеми твоими потребностями. Даже с теми, о каких ты ещё и не знаешь. Но они, потребности эти, несложны - примитивны, сплошная физиология, духовного ничего нет. Сводится всё к одному - дай денег, получи товар, услугу! Получил? Денег больше нет? Отвали. Чуток осталось? Погодь! Прихвати-ка ты ещё что-нибудь полезного! На весь остаток. Всё, больше нет? До следующего раза, пока деньги не появятся. Всё просто. Это не алгебра с логарифмами и не этот, как его..., сапро..., сапрофит.
   - Мат, - подсказал Ося, - сопромат.
   - Он, прости господи, такой-то мат - подтвердила Маня, всплеснув руками.
   Перекрестившись на образа, скромно примостившиеся в уголке, она категорично заявила:
   - Нечего было столько писать - и так понятно, как действовать надо, чтобы облапошить. А что дальше, когда к тебе придут? Потом. Что делать? Они не пишут, эти авторы?
   - То есть? - удивился Ося, прекрасно понимая ситуацию.
   - Потом, как продашь, эти их 'продукты', наверняка залежалые и недоброкачественные, если они с ними так долго возятся - целую книжку! Можно и на скандал нарваться, не все покладистые такие, что хочешь, то им и подсовывай!
   Комментировать и менять мировоззрение жены, Ося не видел смысла (раз человек не воспринимает философию маркетинга), но захотел поймать её интеллектуально и спросил:
   - Кто же написал, этот 'талмуд', группа авторов?
   - Нет, не группой они действовали! Автор один, он там написан - Филипп Котляр! - возмутилась Маня, - В одиночку писал! Много. Но думал мало. Так и хочется ему сказать: Филя, Филя, как ты умудряешься, такие толстые книжки пописывать? У нас их вон сколько! Почти все твои! Ося их всех коллекционирует! Котляр, уже сколько томов исписал про одно и то же? Ты ж ничего нового там не открыл! А ты, Осик, один том его читаешь, который год? И всё на двадцать первой странице. Как это понимать?
   Ося удивлённо смотрел на жену, пытаясь понять, как она догадалась.
   Маша почти телепатично это поняла и подсказала:
   - Там уголок загнут.
   Ося скромно потупился. Он любил книги, с почтением к ним относился, но постоянно слюнявил их пальцами и уголки безжалостно загибал. Откуда взялась у него эта привычка, он сам не знал. Помнил лишь, что приобрёл её в далёком детстве, читая книги Гайдара. Переживал он очень, за Мальчиша - Кибальчиша, досадуя на его, скрытого поначалу, врага - Плохиша. 'Всего лишь за бочку варения и банку печения предал! Наверняка ещё и не натурального, с ГМО и прочим гов... Идиот, дёшево же он продался! Совсем недорого обошёлся буржуинам! С них и больше содрать можно было! Гады, за 'копейки' Россию, тогдашний Советский Союз, купить хотели! За бочку варенья? А печенья? Ящик, коробку? Интересно, какой фирмы? Бренд известный? А то может быть вообще не стоило брать! Ловко они, скупидоны, задумали - выбрать слабое звено и только на него и потратиться! Ничего у них, поначалу, не выходило, пока этого пухлого поросёнка, себе не подготовили. Молодец Гайдар - верно подметил! Силой ничего не смогли сделать! И эти подлые людишки - стали себе подобных по сути, искать. Продажных до мозга костей! Как некоторые, теперешние чиновники. Ведь нашли же и тогда! Продал Плохиш страну! Учинил измену изнутри! И всех Мальчишей, вслед за их родителями, в расход! Гений же Гайдар!'.
   Ося ясными глазами, восторженно смотрел на супругу, которая внешне немного походила на внучка прозорливого писателя: 'Какой талант был этот Гайдар! Умница, проницательный. Хорошо знал природу человека, его возможности, смысл существования разных его вариантов'.
   Этот товарищ стойко пребывал в Осиной голове, а он всё думал, думал о нём.
   Видя такое 'пребывание' мужа в глубочайшем философском раздумье, с блуждающей, почти придурковатой, улыбкой, Маша опять взяла инициативу на себя:
   - Он сколько там ещё валятся будет? Тебя что на этой цифре заело? Или пишет скучно, нудно, малопонятно? Может число это на тебя магически действует?
   Видя, что её слова не совсем доходят до мужа, она физически вывела из того состояния, в котором её супруг счастливо пребывал. В глазах его появилось осмысление, и он готов был к восприятию человеческой речи.
   Маша тут же продолжила, вытерев вспотевшее лицо и машинально рот, откуда-то появившейся в руке салфеткой:
   - А конец, у той книжки, для тебя пугающе далёк? Боишься дойти до финала? И узнать чем дело кончится?
   Ося, как-то не совсем понял, о какой идёт речь и выжидал дальше.
   Супруга была вынуждена продолжить, теребя перед ним белым кусочком бумажки:
   - Поэтому, за другие, тонкие брошюрки, уселся? Их быстрей осилишь! А с Котляром, что делать? Убери его оттуда, не место ему в туалете, такому толстому. Там что? Бумаги не хватает?
   Но Ося проявил твёрдость духа и характера в отстаивании места для литературы в его жизни:
   - Я буду его читать! И там, ему, самое место! Я имею свою точку зрения, свою твёрдую позицию! Но мне важно и его знать. А там удобнее с его видением знакомиться. Где я могу ещё по-настоящему отвлечься и о серьёзных вещах поразмышлять? Ты мне даёшь? Не всегда и не везде. Где я могу сконцентрироваться на самых важных проблемах современности, чтобы ты, мне, не мешала?! Только там, уединившись. Лишь в шуме небольших водопадов и звуках естественных физиологических процессов, напоминающих о бренности бытия.
   Теперь Маша вопросительно посмотрела на мужа, и он вынужден был давать объяснения таким всплескам эмоций и откровений.
   - Там остаёшься один на один с вечностью! Она там сильнее напоминает о себе! Что наша жизнь? Совсем малый отрезок времени, такой маленький обрывочек в мощном, нескончаемом потоке - назад миллиарды лет, вперёд миллиарды. Маленькая вспышка - мелькнул, никто и не заметил. Какая там продолжительность? Так мотылёк - однодневка! Что ждать? Ждать нечего! Совсем ещё немного, и ты можешь, кануть в Лету, раствориться безвозвратно. Река судьбы подхватит тебя, закрутит в адский водоворот и выплеснет в трубу с неизвестным концом, - заверил муж, возложив одну руку себе на сердце, другую простёр вдаль, - лишь бы увидеть свет в конце этого смрадного тоннеля. Хотя бы отблеск его - луч надежды, что там, дальше, тоже жизнь. Кругом мрак и он, этот луч, пробивается к тебе, манит, ведёт за собой, приводит туда, где всё чистенько и к тебе справедливо.
   Жена, хотя должна бы разделить общую судьбу, благоговейно отшатнулась и ненароком осенила впопыхах крестным знаменем, и себя, и Осю. 'Что в него иногда вселяется?' - подумала она, - 'Непонятно'. И начала шепотком читать какую-то, заученную на такой случай, молитву.
   Того немного передёрнуло от проявления недавних суеверий, а может бес, некомфортно себя почувствовал и смылся из него восвояси. И Ося, уже один, изменившимся голосом философа Канта (Возможно состоявшего с ним в дальнем родстве - проживали же на территории одной, теперешней страны. А у деда Оси была похожая фамилия - Кантор. Ося, немного зная тот язык, даже по-своему её для себя перевёл - 'ворота Канта'. Смущали, правда, слова: кантора, кантата. Но их анализ он оставил напотом.), поведал:
   - Там всё для этого создано: мягкий свет, тихое журчание воды - это фактически романтический грот для философского уединения! Если бы было такое при античном греке Диогене, он наверняка бы оставил своё неудобное жилище и пребывал бы здесь! А его, напомню, сам Александр Македонский, из облюбованного им старого пифоса (глиняной бочки, по-нашему), вытащить не мог! Так дорог он ему был - дворцы, виллы не нужны! Которые он мог бы заполучить, запой он по-другому! Забыл бы он, что такое чечевичная похлёбка - только мысль в другую сторону направь! Или хотя бы язык. Но 'ума' ему тут явно не хватало. Ну, сиди тогда в бочке! Или как его там по-гречески и из глины - пифос. По всем Афинам его катал, когда жители ещё к войне с отцом Александра, Филиппом, готовились. 'Все делом занимаются и я!' - так любопытствующим Диоген отвечал. Иногда пафосно, иногда сопровождая неприличными жестами и манипуляциями. Чем совсем озадачивал добропорядочных граждан. И никто понять не мог, почему ему, этот пифос, так дорог? Чем ценен ему этот сосуд?! Философским наполнением? Но там, в это время, не было философа - он катал бочку, как простой, портовый грузчик! И этих пифосов, пустых и наполненных, в порту, на складах, полно! Ценности в них - немного. Если там, не известный философ сидит! С философом - да! Но пустой сосуд - ценность небольшая. Так чем же он ценен? Конечно же, ты не знаешь!
   Конечно же Маша не знала и Ося открыл ей тайну:
   - А я, могу сказать - уединением. Диогеновским уединением! Им и был сосуд наполнен. Если туда залезть - можно философом-киником стать и всё в этом мире понять. А где сейчас можно уединиться? Только в туалете, заперев дверь изнутри! Поэтому туалет - это любимейшее место философов, где им приходят в голову самые их лучшие мысли. Только они в этом не сознаются. Головной конец, их усиленно генерируя, от них высвобождается, как и противоположный - от ненужного. Для этого и было создано такое уединённое строение! А просто, отправлять физиологические потребности можно в любом месте, так даже удобнее и интереснее - быстрее и разнообразнее. Но для мыслей индивида, непродуктивно. Когда, позднее, в Древнем Риме, подобные заведения для думающей части общества, распространились по всей Империи, все умные и образованные люди, ринулись туда! Там велись споры, жаркие дискуссии, создавались партии патрициев и прочих граждан. Что лучше? Олигархия или охлотическая демократия? Конечно же демократия! Но аристократическая - власть лучших! Что ж тут непонятного? Кто при власти - тот и лучший! А может быть монархия? Власть одного, остальные так, при нём бегают. Тогда какая? Абсолютная или чем-то её ограничить? Сойдёт любой, лишь бы Имперский её вариант! Конгрессмены и сенаторы оттачивали свои пламенные речи там, ища поддержки окружающих, вокруг сидящих. 'А Карфаген должен быть разрушен! При любом раскладе!' и соответствующий звук - где впервые услышало свет? Там. Там, в повседневной возне готовились, обсуждались и продумывались законы. Тут же сталкиваясь с экспертной оценкой, рядом ожидавших своей очереди. Судя по многим законам, всё Римское право там зародилось и оттуда несёт свои истоки. А что? Нет? Докажите обратное.
   - Ося, ты ничего не путаешь? - беспокойно спросила жена, прикладывая ладошку ко лбу супруга и находя его, относительно холодным.
   - Я? Нисколько! - заверил Ося, гордо отстраняясь и приподнимаясь на цыпочки, почти на целую голову, прибавляя в росте, - Я же хорошо, в отличие от некоторых, знаю историю! Всё пошло с Капитолийского холма! Там стоял и теперь стоит, Капитолий. Его, потом, по всему миру, растиражировали - в нём законы принимали уже в окончательном варианте. А где вся, чёрная, предварительная работа шла? Где, я тебе уже сказал! Раскрываю все механизмы, скрытые от народа!
   Маша в ужасе смотрела на мужа и не могла поверить, что законотворчество идёт и выходит именно там, в совсем неподходящем, по её мнению, месте.
   - Ну, как? Какого? - торжествовал Ося, как победитель, - Шокирована неприглядной правдой жизни?
   В полной тишине, он добавил:
   - Поэтому о ней и не говорят!
   Маша была обескуражена, тихо поглядывала, не зная, чем возразить.
   Ося тем временем начал быстро перемещаться в пространстве, добрался до скрытой за дверью, комнаты, о истории которой шла речь и протянул обе руки к ней.
   - Да что там, вся Великая Империя, в какие бы времена она не существовала, зарождалась здесь! - Ося хлопнул пухленькой ладошкой по дверке, на которой красовались две латинские буквы 'WC', приводившие Маню в замешательство своей неинформативностью, - Сколько сенаторов, консулов, сколько патрициев, начинали свои великие дела отсюда и становились великими Императорами.
   Она пребывала в нерешительности. В её глазах читалось: 'Что же это такое?'.
   Тут Ося стал ещё донимать вопросами:
   - Теперь ты поняла, что это за место? Где рождаются все великие идеи? Где начало всех великих начал?
   'Неужто там?',- уже подумала Маша и засобиралась проверить это на себе, но не с Котлером, а с Флобером или Бодлером, которого ей насоветовала одна очень образованная дама, с которой она посещала более пристойное место - фитнес. Где разговаривать с людьми, пусть даже очень умными, о чём-то спорить, по её мнению, было куда приятнее.
   - Пойми меня правильно, - потребовал муж, думающий о большем, чем кажется на первый взгляд, сознаваясь, - там всё выходит. Свободно опустошаешься от ненужного. Обнажается твоя сущность, не надо ни перед кем прикидываться, соблюдать условности и приличия. Там, ты естественен - таков, как тебя задумала природа. Всё, для чего ты живёшь, раскрывается именно там!
   Маша, чтобы избавиться от нахлынувших ассоциаций, стала быстро вспоминать, куда сунула эти книжки, чтобы взять их с собой и проверить - так ли это на самом деле.
   А Ося продолжал самозабвенно рекламировать 'плодотворное' место мыслителя, образно пребывая там, в кругу, наиболее признанных философов:
   - Там, в соответствующей обстановке, беседуешь через время и пространства с разными, умнейшими людьми. Общаешься с риторами - признанными мастерами дискуссий, подлинными демагогами - словом овладевающих народными массами, их умами. Вот философы - какие умнейшие люди! И все перед тобой. Можно даже спорить с ними, что-то доказывать. Например, картавому Демосфену, нервно подёргивавшему плечом - вот тут, ты не прав! И здесь, и, пожалуй, там. И много, кажется, где поднаврал. А ещё философ считаешься, древнегреческий!
   Маша даже воочию увидела его перед собой. Вместо Оси, Ося где-то рядом потерялся. Тот напряжённо вглядывается в него и он, ещё сильнее картавить начинает, совсем уже не по-гречески и уже вторым плёчом дёргается.
   Мираж быстро рассеялся, оставив её опять один на один с супругом, прежнего, обычного вида.
   А Ося самозабвенно продолжает:
   - Повернёшься к другим, его коллегам, выхватишь за полы хитона из толпы таких же, похлопаешь по плечу и скажешь: 'Сократ, хоть ты мне друг, но истина дороже!'.
   Понятно, дороже. Хотя почём она конкретно? Не всегда понятно. Но пойманный и правду Сократом оказался, заискивающе так в глаза смотрит, как бы спрашивая: 'Что может быть дороже дружбы? Настоящей дружбы?'.
   'Истина!' - настаивал Ося, оборачиваясь уже к Платону, - Правда, её истинной стоимости я не знаю. Может, ты знаешь?
   Платон мялся с ответом, было понятно, что он тоже этого не знал.
   Ося с гордость закинул полу длинного, домашнего халата на своё плечо, чудесным образом превратив в одеяние древнего грека. Мешали только трусы не греческого покроя и рисунка. Их цветочный орнамент, антикризисного эконом класса, уводил мысли в другом направлении. Фигура, ноги, живот - тоже были далеки от древнегреческой классики, но верхняя часть лба - оттуда.
   Ося прочно вошёл в роль, морщил ту, сходную часть и гонял старых греков, мудрых для своего времени:
   - Платон, ты тоже, давай, выходи сюда! Крепок в плечах? Знатного происхождения говоришь? И по папе, и по маме? Ты что-то с идеальным государством напутал! Почему у тебя бесправные рабы в идеальном, то есть, правовом государстве, оказались? Это с чьих слов ты списал? Египетских жрецов? Масонов с циркулями и угольниками! Ты с чего голоса запел? Жалко, что ты не в Риме родился и до восстания Спартака не дожил, он бы тебе доходчиво объяснил о роли рабов в государстве. Историю эту знаешь? Кто тут у вас из историков? Один Геродот? И ты про Спартака не слышал?
   Ося вспомнил, что возможно супруга, не совсем осведомлена об упомянутых фигурантах, о мыслях и деяниях их, неинтересных для широкой публики, кроме последнего - судя по лозунгам, чемпиона, и спросил:
   - Знаешь Платона?
   - Еленина? - уточнила она.
   Ося задумался, не зная, что сказать.
   Не дожидаясь ответа, Маня дала, свой:
   - Слышала, соседствовал он тут, через пару домов, на соседней улице! Сбежал, благополучно, за границу! Сейчас в Лондоне живёт, там все такие собираются! Англия радушная страна, если клуб у неё футбольный купишь, предприятие, на ладан дышащее, домик, побольше, переделанный из крепости бывшего аристократа, в прах проигравшегося. Специфика такая у страны - всех самых 'умных', пронырливых, у себя, собирать! Те только там, иногда, между собой грызутся, судятся по местным законам. А они многих наших вещей не учитывают, так как давно устарели - некоторые по нескольку веков существуют! Ещё с тех времён, когда англичане опасных овец разводили. Очень опасных! Пасли их, сама не знаю как. Но очень их любили, содержали, несмотря, на людоедские замашки - помнишь, в школе учили: 'овцы съели людей'. Тоже ведь загадочна таинственная английская душа! Непонятна. Овцы их едят, а они на них глядят! Их пасут! Жуть! Ладно бы они овец, а то, взбесившиеся овцы - их! У них и коровье бешенство присутствует. Жутко как-то становится! Обычно, только дикие животные так себя ведут, а у них - домашние! Совсем другой мир!
   Ося смотрел Маше в рот, ожидая оттуда ещё подобных удивительных новостей.
   Та не заставила его ждать, продолжив:
   - Их мир перевернулся и застыл в своём развитии. Кто, как разбогател? Непонятно. Как, кто богатство обрёл, так в этом состоянии и пребывают. Ни тебе своих Абрамовичей, ни Биллов Гейтсов. Только импортируют их! Хотя Гейтс этот, самый богатый, к ним на ПМЖ, не смывается - где-то у себя живёт. Зато из России, валом валят, хоть в отличие от Гейтса, с языком местным, проблемы имеют. Как у некоторых восточных людей, ищущих, где бы получше пристроиться. У себя, зачем райский сад на земле строить? Лучше его где-нибудь найти! Готовым. И там, пристроиться.
   Это Осю почему-то совсем не удивило и Маша, видя, что не производит должного впечатления этим фактом, усилила тезис о перемещении и концентрации богатых людей, фактически подходя к научному открытию - закону перераспределения их в мировом пространстве. Мир развивается, динамично, неравномерно, иногда, драматично и кроваво. Особенно наш - где столько мультимиллионеров, миллиардеров в одночасье появляются! Здесь являются в этот мир в новом статусе и в соответствующие места перераспределяются - в одном месте богатства обрёл, в другое перетащил и ну и сам туда.
   У них, у англичан, бриттов и даже почему-то 'великих' бриттов с острова, иначе. Всё застыло, как их темперамент. А так же юмор, где надо тонко намекнув, знаком подавать - начинайте смеяться. Традиционный, тонкий юмор. Можно сказать - тончайший, неконцентрированный, с малым его содержанием. Ненаварист и предельно диетичен. Так, небольшой юморок на ровном месте. Уже можно, уже пора, но негромко, дозировано, сдержанно - не гоготать, не ржать как лошади. А то надорвётся, порвётся, пропадёт - предельно осторожно надо подходить. Он, даже называется так - тонкий английский юмор. То есть - не всякий и заметит - очень тонок, практически незаметен невооружённым глазом. Нужно время, специальная подготовка, традиции, выработка понимания.
   В деловой жизни также. По их английским законам, с их налогами, за ночь из грязи в князи не выберешься, не попадёшь, хоть объюмарись. Законодательная база мешает, их, устаревшая. Мешает и не меняется! Консерватизм тормозит их развитие вперёд, ещё дальше, в придуманный ими капитализм, в его недра. Английские и британские островитяне на отшибе Европы, даже ещё в монархическом режиме пребывают - нравится им там. Королеве кланяются, лорды, герцоги по улицам разъезжают, в своих палатах сидят! А кто-то даже ещё и на тюках шерсти, от тех злосчастных, кровожадных овец. Поэтому, и новых капиталистов у них, прибавляется, в основном, за счёт миграции. Особенно от нас - свежих, неокапиталистических поставляем, полностью упакованных. Им там простыми людьми побыть хочется, под королевой, лордами походить. К нам, нищие едут, а к ним уже, состоятельные! Потому как у нас, условия для обогащения лучше - если возможности есть, бери, что хочешь и сколько хочешь. Лучше, то лучше, но не для дальнейшего проживания в богатом состоянии - очень много бедных и завистливых. А у них, наверное, предпоследних - мало, а последних, вообще - нет?!
   Осю это сообщение удивило и порадовало, в таком случае, риэлтерский бизнес пошёл бы значительно лучше! Нет бедных! Нет бедных - у всех есть деньги на жильё! А это уже - бизнес для расторопных деловых людей - быстро что-то предложить! Надоели соседи, разругался с ними - есть возможность - поменяй их! Появляется желание часто их менять - это то, что надо! Острые, непримиримые конфликты между соседями - движущая сила риэлтерского бизнеса. И это нашло чёткое отражение в его вспыхнувшем взгляде. Его глаза загорелись внутренним огнём, внезапным пламенем, подобно процессу в топке старого паровоза, наполненного углём и желающего стартануть в гонку с электропоездами с отключенным электричеством.
   Маня, видя в глазах мужа страстное желание, переехать в страну, описываемую ею в платоно-еленинском духе, успокоительно погладила его пухлой, но крепкой и увесистой ладошкой по щеке, назидательно напоминая:
   - У нас для постоянного проживания ещё условий нет! Но власти стараются, многое уже делают, в том числе и в нашем посёлке - голодранцев уже не увидишь. Который день, а в нашей помойке, ещё никто не роется! Помнишь, сколько раньше было? Не успеют одни поковыряться, уже другие бредут! Проходной двор, к лицам не успеваешь привыкать! Попадались даже прилично одетые. Один с породистой собакой приходил - кормил её там. Отпустит её, а она в мусорном баке, сама копается, пакеты рвёт. Такой бедлам после неё, грязь, антисанитария. Его коллеги, ему, неоднократно, даже замечания делали. Причём, в самой грубой, доходчивой форме - трудно было не понять. Трое, даже избили его, вместе с его собакой. Потому как та, не давала им толком отсортировывать мусор, норовила в их работу, вносить хаос. А порядок должен быть везде! Тем более там. К тому же, его проныра, находила первой и съедала самое ценное - колбасно-мясное. Причём натуральное - соевое не жрала! И вот, что примечательно: колбаса, иногда самая дорогая попадалась. 'Вся в упаковке' - как деятели помоичного рынка утверждали. Громко так, выдавая за свои основные достижения. Я им, даже, замечание сделала: 'Граждане, постесняйтесь! Ну, нельзя же так шумно об этом орать. Понятно, что в прежние времена, никто бы вам, ничего подобного, на свалку не выкинул! Но радуйтесь поспокойнее, сдерживайте себя, свои эмоции - всё же для людей делается'. А они всё равно, как дети! Азартно так копошатся! Всё перероют и хоть бы раз, кто бутылку с водкой, или, чем другим, таким же, пусть похуже, выкинул! Никогда! Ни разу не находили, за их приличный стаж - всегда только пустые бутылки от неё! Хотя, ты сам знаешь, стоимость колбасы и водки не сопоставима! Но более дорогой продукт, в помойке, мы находим, а более дешёвый - нет. Парадокс! Будь у меня экономическое образования, я бы мимо такого факта не прошла - стала бы писать диссертацию об этих коллизиях!
   - О ком? - машинально спросил Ося.
   - О коллизиях, коллизеях. О коллизеях рынка! - пояснила Маня.
   И хотела, уже было пояснить, где она раздобыла таких слов. Но по супругу, по его живой мимике, стало видно, что его интересует другое.
   - Удивительная отрава, этот этиловый спирт! - вставил Ося, попытавшись понять, что стало с бедной собакой и её хозяином.
   Судьба человека и его четвероного друга его захватила больше:
   - А что с теми, двумя? Как всё обошлось?
   - Тех? Любителей беспорядка на помойке, антиобщественный элемент? Увезли. Толи в больницу, толи сразу, в морг. Но на разных машинах - их сортируют по разным ведомствам. А те, трое, что пытались их образумить, по-своему конечно, тоже, что-то пропали. Хотя, я считаю, что они правы - они устанавливали порядок! Порядок на той помойке. Он должен быть везде! Раз сказали, два сказали! Ну, сколько можно? Как говорят наши немецкие товарищи, которым мы газ, удачней всех продаём: Порядок должен быть! Как ты говоришь, это по-ихнему будет? Ор... Орд...
   Но тут Маша вспомнила, что далеко отклонилась от первоначальной темы, вспомнила о лежащих в туалете, книгах и поняла причину длительного пребывания в нём, Оси. Она-то списывала это всё на хронические запоры, из-за стрессовой и сидячей работы супруга, а всё оказалось гораздо сложней - плохо сложилось взаимопонимание с автором книги, его персонажами и он погряз там, в сплошных, может даже грязноватых, дискуссиях.
   - То-то ты, там, подолгу закрываешься! С этим самым Котляром! Никак с ним не договоришься, не наспоришься? И он тебе, дальше двадцать первой страницы, не даёт, идти! - озвучила мысли Маша, которые только что стали до неё доходить, - У меня тоже иногда так бывает - читаю, читаю, а смысл не доходит! Мысли где-то далеко блудят, не подтягиваются, хоть что делай.
   Но вдруг спохватилась, вспомнив две брошюрки, подлезшие под Котляра, как бы, невзначай, вынужденно. Прячутся под ним, сиротливо, краешки и уголки только показывают, подавляя в себе желание, вылезти и почудить. Так бы прямо и выскочили из-под него, из-под его авторитетного пресса и опёки. Дали бы тут жару, сенсаций, в той же самой науке, которую оседлал Котляр! А потом бы самим улегшись на него, давай, давить своим легковесным авторитетом, покрывая его объёмистую солидность, своей яркой и тощей броскостью. Жесткая диета, недокорм, против явного переедания. 'Капитал' Маркса, против его же брошюрки с призраками - 'Манифест коммунистической партии'. Тонкое и толстое - в неразрывной связи диалектического устройства мира, дуализм явлений на практике.
   - А книжонки эти, тощие, зачем туда приволок? Не похоже, что их мудрые философы писали! - заметила Маня, упоминая те, две брошюрки, не вдаваясь в текстовые подробности, но предполагая по 'обёрткам', что в них можно понаписать, - Солидные люди, так мало писать, не будут! Да и в мягкие обложки не полезут, не будут ими оборачиваться.
   Её муж, Ося, поднаторевший в риторике, неуступающий в ней, любому сенатору Древнего Рима, в любом, специализированном для этого, общественном месте, начал умственно уставать, непродуктивно истощаться.
   Уже начинала болеть голова, и он справедливо заметил:
   - Ты мне дашь сегодня поработать? Где угодно! На благо семьи, спокойно и плодотворно.
   - Дам, всегда, пожалуйста, - не стала больше возражать Маша, переключая супруга на конкретное, - иди, работай, разрабатывай план продаж попугая! Хоть по тем брошюркам! Которых, самих-то не продашь, разве что, через сетевой маркетинг с их брехунами! Или в электричке, как средство от чего-то, что тут же проверить нельзя! Действительно нужен план - готовь его тщательно! Людям миф, сказка нужна! Что он, склочный попугай, сказочно хорош, умён и кому-то, 'до-зарезу', нужен. Что эти качества, если кто-то и не заметит, то они у него постепенно раскрываться будут. Показываться время от времени, только ожидай! Главное - терпение к нему. И, эта самая, как её? Толерантность! Давай, действуй, от этого зависит наше спокойствие и благополучие.
   Воздев к потолку глаза и сложив молитвенно руки, она театрально, как лучшая провинциальная артистка, имеющая определённый вес за счёт местного, единодушно и принародно выбранного верховной волей, генерал-губернатора, почти пропела:
   - Прощай птичка, прощай! Мне кажется, что счастье только и ждёт, когда эта птица покинет наш дом. Оно тут же впорхнёт в него и поселится навсегда.
   - Я над этим подумаю, всё не так просто, - предусмотрительно начал соглашаться Ося, улавливая в голосе своей супруги приятные нотки меццо-сопрано и предчувствуя осложнения с попугаем.
   - Я тебя попрошу, думай только быстрее, - удовлетворённо вздохнула жена, не скрывая нахлынувших чувств, коварно подмигнув попугаю, синим глазом, намекая на прощальный вечер тет-а-тет.
   Сделав, наконец, очень довольное лицо, окрылённая мечтами, она упорхнула, слегка припадая на затёкшую ногу, искать интригующих и многообещающих Флобера и Бодлера, с большим внутренним содержанием, никак не меньшим, чем у 'Котлера'. 'Французы, чёрт их побери, посмотрим, на что они годны. Поглядим, что можно написать, устриц или лягушек в вине наевшись' - подумала Маня растворяясь в нахлынувших мечтах.
  ***
   Не очень азартно ткнувшись мордой, то в одну, то в другую, наполненную миску, усатый и полосатый любимец хозяйки, запив свежими сливками, съеденное, решил сделать необходимый променаж. Надо заботиться о здоровье и не терять форму! А то быстро так, окончательно разжиреешь, что физически будешь, ни на что, не годен.
   Кот, едва протиснувшись, в проделанный, специально для него, проём в двери, расширенный под его теперешние габариты, поводив ушами, носом, сразу направился вглубь территории, подведомственной только ему, походя размышляя:
   'Пройдусь по мышам, а заодно всё осмотрю, досконально. Вчера запах новый был, видимо кот какой-то объявился. Ходит тут, когда меня нет - пометил мою территорию. Как он посмел? Наглец! Проучить надо. А может и мышковать в мой сад пришёл!? Я ему тут устрою охоту! Отучу сразу, пол шкуры здесь оставит. Справедливо и по заслугам. Мне явно вызов бросил. Если он мне тут 'помогать' будет, мышей ловить, я что хозяйке, для отчёта, таскать буду?! Какие доказательства моих заслуг? На луг за мышами пойду? Или в лес попрусь, что за прудом и дальним оврагом? Или может соседских, ручных хомяков опять воровать начну? Тут одна, странная на вид, баба, опять завела - на этот раз, каких-то, очень мелких, чудных, джунгарских! Поверят ли, что такие, к нам в сад прибежали? А почему бы нет? Кто сейчас только по улицам не бегает! Кого только не встретишь и откуда! Проходной двор. И эти заразы, завелись целой бандой. Принесу их нескольких, если что, сойдут за одного, нормального. Да, пожалуй, прокатит, если их посильней разодрать! Но нет, хватит туда лазить! Что за острая необходимость? Итак, от мастиффа того, слюнявого, еле слинял! Хомяка добытого с трудом, того, настоящего, отожравшегося, чуть по дороге не потерял. Толстый он зараза, как депутат двух созывов! А волочил его, аж на дерево. Я что им, леопард? По деревьям, с добычей лазить! Те крупные долазились - по стране, на воле, всего двадцать штук осталось. Остальные импортные, помельче, по клеткам сидят. Хватит, хватит с меня! Надо иные пути искать. А этот кот, самозваный, пусть проваливает! 'Конкурент' мне нашёлся? Пусть только появится, самого на корм, крысам, пущу. По-идиотски раскрашенную, бестолковую птицу, 'двуногие', непонятно за что кормят. Голоса их бесталантно перевирает, коверкает, как может, а им это нравиться. Несёт такую околесицу, такую 'пургу'! Я так заливать не смогу, болтливости нет. У людей поговорка о бездельниках есть: 'мышей совсем не ловит'. Так это про него. Даже, если очень захочет, никогда их не поймает! Пригодности, пользы от него - никакой! А я? Я, совсем другое дело! Ловлю мышей. Постоянно! Ежедневно! Так что - мне, пожизненно, этих наглых, серых тварей ловить, а нет - на шапку! Вон, у хозяина - зимняя, точь-в-точь из моего зада сшита! И хвост полосатый, как у меня, был. Он всем талдычит: 'енот, енот'. Врёт! Врёт енот собачий! Из кота! Возможно из предшествующего. Краснеет, как рак варёный и всё равно врёт! Даже глазом не моргнув - хороший торгаш! Что есть, то есть! Обманывать продолжает при всех обстоятельствах, хоть к стенке припри. Заврался совсем, запутался, логику потерял, а всё на своём стоит. Даже жене, своей родной - такие сказки рассказывает! Вон про 'калину', какую заливает: 'Машина отличная, во всех отношениях, под наши условия приспособленная, максимально адаптированная! Пусть мама твоя, её, непременно себе, купит. Умная вещь, для умных людей! Кто в этом разбирается. Понимаешь?'. А сам? Сам только на дурных немецких и японских ездит, с коробкой - автоматом и климат - контролем, кнопками на руле и бешеным, большим мотором! Хорошо, что от массового покупателя, двойной ценой, пошлинами и прочими денежными барьерами, этих монстров, защищают. А я, на фоне этих дорогих вещей, кто? Жалкий, серый мышелов, замена простенького механического приспособления или химической отравы'.
   Так, упрощенно и примитивно, рассуждал необразованный кот, не зная своей стоимости в рублях и долларах, в живом, разумеется, виде. Пребывал он в полном неведении, полагая, что его ценность - в рабочих качествах, а не сам он по себе, благодаря своей породе и родословной. Да и откуда ему знать, что если он отдельно от шкурки, то шкурка, тьфу, копейки. Только на китайскую подделку, под их 'енота', сгодится. Мясо и того хуже - только на шаурму, в ларьке у метро! И по документам на неё, даже тушку, совсем другого зверька, нужно указывать.
   Без знаний рынка мехов, особенностей современного общепита, полагаясь лишь на здравый смысл, Мейн Кун, можно сказать, был в полном неведении о своей ценности. Да тут ещё, генетическая память подводила, твердя изнутри, для чего нужны были его предки, неискоренимые враги крыс и мышей. За что кошек кормили и держали люди при себе, допуская в свои дома, называя 'домашними'? Самые 'умные' существа на Земле, не доверяли создателю (хотя и не все) - меняли кошачий экстерьер, расцветку и длину шерсти, приноравливали на свой вкус, подстраивая под внутренний интерьер своих жилищ и свои капризы, видя в них только пушистую игрушку, способную ловить мелких, докучающих, серых вредителей.
  ***
   'Фу ты! Ушёл котяра и дышать, сразу, стало легче!', - аж присвистнув, выдохнул попугай и возобновил мыслительный процесс, - 'Сколько такой протянет? Ведь совсем молодой. Хоть говорят - 'кошачий век недолог', а ведь не дождёшься! Ждёшь, ждёшь и сам, если не от зубов, когтей такой зверюги, то от инфаркта, глядя на эту коварную рожу, загнёшься. Отравить бы! Только чем? И как? Вот, если бы хозяева, были благоразумнее и для охраны своей собственности, неприкосновенности жилья, собаку завели! Бойцовскую! С самой зубастой пастью, как у акулы или крокодила! Такого кота же, наверное, не всякая и возьмёт!? Как бы она, такого цапнула! Увижу ли? Нет, нет, не дождусь. Что остаётся? Бежать! Лес недалеко, а там пролететь немного, попархать с мотыльками, бабочками, глядишь и родные края, Чёрный, пречёрный континент (Наверное, чернозём вокруг?). До него рукой подать. Очевидно, сразу, за Чёрным морем. Неслучайно ж его так назвали! Те ещё летуны - утки, туда летают, отдыхать. Хотя плохо это делают. Да что там - совсем не умеют летать! Тела жирные - крылья маленькие! Мельтешат ими, чтобы в воздухе, хоть как-нибудь, удержаться. А туда же, на отдых, в Африку, давай летать. В год по два раза - туда и обратно. И ничего не боятся! Никто их не страшит. А там есть кому! Там бегемоты, крокодилы, самые крупные, сидят в реке и поджидают - антилопу, зебру в момент утащат. А уж мелочь всякую - один раз, пастью хлопнуть! А эти пасти их, как чемоданы у хозяйки. И всё равно, утки эти, их, не боятся! В Египет регулярно летают, по их, самой длинной реке, поплавать. Экстремальный туризм с крокодилами, бегемотами, испытать! Вот бы коту такой экстрим устроить! Побыл бы он таким туристом, в речке тоже поплавал. Или по бережку, поближе к водичке, погулял! Эх, утки, утки, кота бы к вам! А я что? Тоже, туда полечу. Я кто среди птиц? Внешне, хотя бы? Почти сокол! Только побольше и покрасивее. А сокола с утками, в полёте, не сравнить! Слетать туда, обратно, ему-то - тьфу! Как два пальца, об асфальт, обкатать! Хотя, обратно не полечу! Хватит, нажился тут в ваших, холодных краях! Блекло здесь, тускло. Всё буквально осточертело. Солнце по-хорошему и трёх месяцев в году не светит. Остальное время, так, иногда, только из-за туч, облаков, подмигивает. Почтил вас своим присутствием и хватит! Довольно. Живите с котом! Хотя кот тоже нездешний, из штата Мен порода. Из Америки заразу завезли! Всё оттуда! То жука колорадского, которого, ни одна порядочная птица не клюёт - с юго-запада Америки притащат. То кота бесполезного, урода гибридного - с северо-запада! Что-то там ещё - со среднего Запада, сейчас и не помню. Но, главное, ничего путного! Или путное, ещё в пути? Вряд ли. Всё хорошее вывели и по резервациям распихали, осталось одно непотребство. А вот его - ходом, на экспорт! Получается, вся напасть с Запада! Ничего полезного, оттуда не прибыло. Правду говорят - дикий Запад! Даже в Америке, если что хорошее и есть, то только на Востоке, где таких котов не разводили. Но, всё равно, животных в дикой природе, уничтожили. А вот, толи дело, Африка! Чудо! Она, как Ноев ковчег, переполненный милыми зверушками, слонами, жирафами, антилопами-гну, плывёт в будущее. И, в конце концов, приплывёт, всё вокруг, своим добром, заполонит. Все дети природы, все там как-то уживаются. Какое их многообразие! Одних мартышек, макак, гамадрилов и шимпанзе, сколько. Каждый на своей ветке, кто повыше, кто пониже сидит. Гориллы чего стоят! Огромные, как медведи, орут призывно, свободолюбиво по груди себе барабанят. Говорят, правда, что их, почти всех, люди местные поели. Но это всё, кажется, навет. Пустые домыслы. Какой человек, обезьян жрать будет? Это ж почти каннибализм! Друг дружку они, недолжны есть?! Да и вообще, им что, там, кушать нечего? Лето круглый год, всё растёт! Если выращивать что-то лень, залезь на пальму, да сорви! Чего там только нет?! Говорят, даже хлебное дерево произрастает, само по себе. Не удивлюсь, что и готовые булки на нём, всегда имеются, висят, только рви. А как по-другому, такое видовое многообразие, без соответствующей кормовой базы, объяснить? И что? Они, друг дружку, по 'пищевой цепочке', едят? Нет, такого не может быть! Иначе они бы все, давно, друг дружку, съели! А где разнообразный, животный мир, в своей полноте, ещё остался? Только в Африке! Так, что смело, к мартышкам! Пусть глаз радуют, весёлые, сытые, довольные. И смышлёные, как в 'Докторе Айболите'. Кстати, почему он доктор? Он же на животных специализировался! Значит - ветеринар! Ветеринар Айболит! Картину вижу: носятся макаки, мартышки везде снуют и норовят, непременно, что-то доброе и хорошее сделать. Поэтому я туда, к себе, на историческую родину, полечу. Где, судя по здешним, местным фильмам и мультфильмам, из нездешнего телевизора с чудным, 'сонным' названием - если без белого человека, пирата по своей сущности, то полная идиллия царит. Гармония процветает, как среди животных, так и среди местных, тёмных, но красочно раскрашенных людей. Те, там, увлечённо пляшут, поют под барабаны, потрясают копьями, иногда с воплями и криками, но незлобиво, больше для антуража. На самом деле всё чинно, мирно и только, символично. А вот, как белый появится, то всё - сливай воду. Тут уж пляска с автоматами начинается и прочей, далеко стреляющей, дребеденью. И она уже чёрному очень нравится, флаг себе придумывает и на нём 'стрелялку' рисует, хотя бы для того, чтобы соседей, не получивших ещё её, попугать. И уж такой соблазн её опробовать, охватывает, что и удержаться нельзя. Вместо мирно попыхивающего, вечернего костра - взрывы, паника, все дёру в разные стороны. Вот такой он, белый, что со своими 'подарками' приехал! С 'плодами цивилизации'! Ну, точно Бармалей. Местную идиллию тут же нарушит, подпортит, извратит. А потом уж она не воцаряется, процесс необратимый, не выздоравливается, даже, если всех белых выгнать или съесть. Самый сильный, деревенский колдун не поможет. Черный, однажды совращённый белым, в сторону от природы, уже как белый, по-ненормальному жить хочет. Все плохие повадки его копирует, перенимает. В основном, только плохие! Хорошие есть, но их немного, они скучны и неинтересны для него, а некоторые глупы и трудоёмки. А плохое, легко и приятно - быстро схватывается! Например: вместо того, чтобы камнями кидаться или палкой, бывший 'дикарь', из привезённого белым, ружья стреляет. Удобно? Для тех, кто стреляет - да. А для тех, в кого? Попробуй, спрячься! Или улети! Шанс велик? Ну и что это за жизнь? Будет, после этого многообразие в природе? Будет! Но такое же, как там, откуда такие 'учителя', с 'палками - стрелялками', прибыли. А вот привезённую, бесплатную еду, местный гомо сапиенс, не учится перед зверюшками раскладывать - сам лопает! А надо бы с меньшими братьями делиться, их численность поддерживать и тоже уже увеличивать. Сам-то размножается вон как! Надо и о других думать. Никак он этого не поймёт! Всех, кого не съест, вытесняет. Но места-то, нетронутые 'цивилизацией', наверно, ещё остались? Я туда! Да и кот пусть к себе проваливает! Возвращается на свою, историческую родину, к своим 'пенатам', к своей 'стене плача', к родному тотему. Каждого должно к родной земле тянуть! Связывать, привязывать к ней. Он что, 'космополит' безродный, без 'корней' совсем? Нужда тут в нём особая? Или местных, привычных котов здесь не хватает? Они тут вроде под местные условия созданы. Как к Родине относиться? Родина там, где сытно кормят? Где похалявней всё течёт - сметана, корма всякие? Здесь это всё в изобилии и всё в него! Это очень хорошо по нему видно, особенно, по морде! Прохвост ещё тот - приживалка настоящая! Работает он здесь! По крысам и прочей серости! Лезет он в сытые места и приживается там - приспособленец. На чистую воду его вывести и адью отсюда! Пари надо ему предложить: кто быстрей домой к себе доберётся? Пусть он пешком идёт, а через океан - вплавь. Пусть плывёт - коты умеют плавать, проверенно - так только прикидываются совсем сухопутными и воду вроде не любят, брезгуют. Жизнь заставит - поплывёшь! Только пожелаем ему: большому коту - большое плаванье! По большим водоёмам, таким, что и берегов не видно, конца и края им нет! Может, какая рыба зубастая, там её ещё много плавает, на него позарится? Куснёт? Или мимо проплывёт? В полном безразличии, даже от его противной, усатой физиономии, от этой шерсти под которой ничего вкусного нет. Ни для кого - иначе кто-нибудь их да ел. А их, никто не жрёт! Бегают они себе и бегают, везде. Собак, люди с узкими глазами, ловят и едят(особенно, говорят, чёрной масти любят). А на этих и не покушаются! Словите, хоть парочку котов, попробуйте, может понравиться? Специй побольше - может пойдёт? Всё этих мохнатых бездельников поменьше будет. Но с людьми всё-таки - кто его знает, а на рыбу океанскую, надежда есть! Куснёт, даже ради интереса - узнать, что это такое - не часто коты по океанам плавают! И всё по-справедливому. У меня, только одна дорога, хотя и лететь - вниз, а у него на выбор: хочешь направо, хочешь налево иди, но везде, через океан плыть придётся! А там, хочешь песни пой, хочешь сказки рассказывай, чудо-юдо, рыба-кит поджидать будет. Всё, почти как у земляка, стихотворца Пушкина А.С., только без золотых цепей на дубах. А там, кто его знает? Ведь какой гений был, как всё предвидел! Как жил, как творил! Великий, абиссинский поэт! - если верить части местной интеллигенции. А как предка его звали? - Ганнибал! Вот это имя было! Сколько народу от него в страхе тряслось! Наверно, тоже от предка досталось. От того, африканского, что на Рим покушался, два раза. И почти взял его, но слоны подвели, ненадёжные животные! И карфагенские власти, денег зажав. Тогда уже коррупция процветала - отката с первой компании не отдал и всё, больше ничего не получил! Ни тебе новых слонов, ни вооружения, ни провианта, ни новых рекрутов, которые без денег работать не будут, даже во имя Родины. А Ганнибал бросил вызов самой могучей империи того времени! Валить её! Она Империя Зла! Топтать её дрессированными слонами! Даёшь свободную торговлю по всему Средиземноморью! Не будем кормить римских бюрократов! Долой жестокость на аренах! Не допустим гибель наших редких африканских животных в римских цирках на потребу толпы бездельников и зажравшихся аристократов!
   Рим, конечно, не взял - но в историю вошёл. Слонами. Кто ещё такой переход по Альпам совершил? На слонах, да ещё африканских? Их сейчас-то в цирке не дрессируют, не могут - всё с индийскими, домашними и приручёнными, дела хотят иметь. А он из диких африканских степей - саван, в благоустроенную и культурную уже Европу, страшных, огромных чудищ приволок. Справился же с ними, сумел как-то выдрессировать! Провёл их через горы и ущелья, да к воротам Рима. Кто тут устоит? Сами ворота раскроют! Хотя бы на таких диковинных зверей - огромных слонов посмотреть! Прибывших, непосредственно с их родины. А то некоторые до сих пор дискутируют: где родина слонов? А тогда-то эта дискуссия в самом разгаре была - слоны всех интересовали - на них мир держался - большая черепаха плавала, не ныряя, в океане, на ней три слона, смирно, благопристойно стояли, на них огромный блин земли...
   И вот такого известного, породистого, потомка великого полководца, завёз толковый, местный царь - реформатор, не местной наружности, для улучшения породы приевшегося местного народонаселения. Добавления пестроты в серую, повседневную картину и цветового разнообразия скучных её жителей. Учёными - генетиками ещё и не пахло, а царь этот, местный - провидец оказался! Большой и долгий, можно сказать, затяжной эксперимент начал по гибридизации своего населения! Создание жителей новой страны - России! Бывшей Руси, с которой быстро разобрался - устарела, не нужна, давай другую, европодобную. Людей под себя делал, мешал всё воедино, перемещал и смешивал опять - на выходе должен был получиться - и придурок, и гений в одном лице, с благородными помыслами и холопскими наклонностями, пригодный для любых разовых работ. Чтобы был по экстерьеру пёстрый и разнообразный, нескучной внешности! И такой, и сякой, и разъедакий - чем чудней, тем лучше! Построение нового человека, нового общества, нового народа - старый его категорически не устраивал! И всё для России старался. Знал что ей надо! Нового человека! Его ей и делал. Потом, нехотя и другие подключились и так традиция пошла! Даже когда Романовых турнули, ну надоели, прогресса никакого, одна суета - одно только: 'Боже, царя храни!', а для чего, непонятно. Большевики пришли, первые коммунисты у власти на Земле Русской, традицию на создание нового человека продолжили им тоже что-то поновей, захотелось. Поначалу, даже очень рьяно - хотели хорошего красноармейца с обезьянкою скрестить! Додумались же! На югах, где партноменклатура отдыхать потом полюбила, специальный обезьянник оборудовали. Эх, Ивановы, нашли с кем связаться! Пока ими не были, такой тотем был не в почёте - медведь, волк, рысь - это понятно. А тут обезьянка появилась! И учёный Иванов. Смешаться бы с ней, раз уж она, роднёй оказалась, как Дарвин сказал. Может качества, какие её в новом человеке проявятся - человек-то несовершенен. Образ, подобие оказалось не то, что надо. Надо всё кардинально менять! А если этого мало - дополнительных приспособлений в него вживить и прочего, что в нормальную голову и не полезет. Ну, раз бог, совершенство нужное не создал, его модель подправить. Чуть-чуть или существенно, это другой вопрос. Что получилось, удачно, неудачно - сейчас видно. Наконец-то, этот народ раскрепощён и свободен - ходит, где хочет и куда хочет. Зато, я в клетке! Как в то время, полное деспотии и тоталитаризма, великий поэт, потомок Ганнибала, певец свободы! Он тоже был вынужден жить в 'клетке', только символичной - 'преступного царизма'. Ограничен был сильно в движениях, за границу 'ни-ни'. И томился, наверно, так же, как и я, по исторической родине предков, Африке. Интересно, хоть что-то он про неё, в ностальгических чувствах, написал? Про родные саванны, жирафов, слонов и гамадрилов? Про гиен и антилоп? Про зебр и носорогов? Хоть пару строк той местной свинье - бородавочнику, посвятил? Страусу? Группе сурикатов, земляной белке? Змеям, огромным лягушкам, что в водопадах живут? Не сохранилось? Царская цензура поработала! А кто ещё? Кто всё на корню душил? И, наверное, добрый был поэт, мухи не обидел. Ни палкой, ни камнем не запустил бы в живое существо, одно слово - гений! Ведь такие строчки оставил -' ... и братьев меньших, никогда не бил по голове'. О ком это он? Да о всех нас, представителях фауны! Кто на такое ещё способен? У кого рука так не поднимется? Он самый первый защитник природы. 'Гринписовец'. По крайней мере, их предтеча. Вот какие гуманисты из Африки появляются! А белые им ружья, пистолеты и всякую дрянь подсовывают! И этому, хотя и гению, пистолеты подсовывали - он с ними и доигрался! А могли бы ещё, что помощней, похуже, подсунуть! Так рвануло бы и костей не собрать, хоронить бы нечего было! Где взрывные устройства изобрели? В Африке? Нет. Чёрный таких вещей не изобретает, пользуется тем, что есть. А ему всё везут, везут, да нехорошим вещам подучивают!
  
  Люди, живущие рядом
   Очередным, серым для тропической души попугая, утром, заскрипели половицы деревянной лестницы, ведущей на второй этаж к многочисленным, в основном пустующим, спальням. Это спускалась, шаркая домашними тапками-шлёпками, дородная, объёмистая хозяйка дома, шумно зевая и потягиваясь. Попугай хорошо различал приближение хозяев уже по их шагам. Одни были скользяще - шаркающие, он определял - женские. Другие выдавали себя, как семенящее - притоптывающие - это были явно мужские. Так ходил мужик в доме, главный и единственный.
   Попугай хорошо знал - что услышишь, то и ожидай - соответствующую физиономию. Наоборот не бывает, по крайней мере, ни разу не случалось.
   Распахнув дверь, хозяйка неласково посмотрела на ару. Увидев раскрывающийся клюв, неважно для чего, она сразу же взяла в руку веник и привычно пригрозила им попугаю:
   - Ещё вякнешь, прибью! У, скотина, пернатая!
   В доказательство серьёзности своих намерений, женщина несильно, но уверенно резко хлыстнула по клетке устаревшим, но универсальным орудием труда для уборки мусора и воспитания потребности чистоты, в том числе и нравственной. Орудие это было поистине универсально и допускало самый широкий спектр применения, в том числе, как карающего за мелкие проступки - тут ему равных не было! Птица вздрогнула, встрепенулась и сразу сникла, втянув голову в плечи, не пытаясь протестовать и отстаивать свои попранные права на свободу слова и 'издавание' звуков.
   - Что там, Маня? - донёсся настороженный, слегка дрожащий по-утреннему, не совсем проснувшийся голос сверху, - Что происходит?
   Он принадлежал местному, домашнему лидеру, хозяину, своего рода невысокому альфа-самцу, здешнего места обитания, своим видом и манерами подтверждавшего сразу две народные пословицы: 'Мал золотник, да дорог' - выглядел, почти на миллион долларов и 'На безрыбье, рак тоже рыба'. Рыба хищная, зубастая. На последнюю, даже, если и не совсем похож, внешне, то всё равно сойдёт! Раз иного нет. Какая, никакая, пусть не самая большая, а 'акула бизнеса'! Из стаи, которая появилась уже два десятка лет легально - кружит, кружит вокруг своих жертв и госсобственности.
   - Ничего, Ося. Ничего особенного, - успокоила Маня, объяснив ситуацию, - попугай твой ведёт себя, уже с утра, отвратительно.
   Немного задумавшись, строя в голове какие-то планы, она ещё пару-тройку раз прошлась несильными ударами по завибрировавшей клетке, как бы пробуя её на прочность.
   - Попугая, твоего 'драгоценного', выкрасть хотели, - мечтая о том, громко пошутила женщина, грозя веником испуганной птице.
   Умный попугай знал, что сейчас нужно смолчать, иначе начнётся настоящая экзекуция, и никакая истерика не сможет помочь, остановить её.
   Как-то однажды Спикер вылетел из клетки, воспользовавшись незакрытой дверцей. Вдоволь налетавшись, он, естественно нагадил на благоухавшие цветки и растения, с любовью культивируемые хозяйкой дома в её любимом, зимнем саду, сбив баланс ароматов несколько в свою сторону. Казалось бы, ничего противоестественного он и не делал - миллионы лет птичьей практики, всё природно! В том числе и смесь запахов. Но внезапно, ничего не поняв, ара был метко сбит разъярённой женщиной и несмотря, на его вопли и крики, со словами 'ах ты гад какой', отхлёстан этим самым веником, которого теперь боялся, больше, чем подозрительно щурящегося, крупного кота.
   - А где же мой Киса? - совсем с другим выражением лица и трогательной мягкостью в голосе, выдававшие её сильные чувства, спросила женщина, осматривая помещение, переводя взгляд с пустой корзины на углы и закоулки зимнего сада, которые, если бы это было можно, наверняка, облюбовали бы все полевые и луговые мыши. Лезли бы по очереди и без неё, откуда, только могли бы. Это зверьё наглое, бессовестное - считают, что им везде рады, везде они нужны, без них, никак.
   Им только дай слабинку, организуют целое клановое поселение, плодятся тут же! Проберутся всего-то двое и уже где их только нет! Навьют себе гнёзд, из чего попало, и живут без прописки - ни тебе документов о родословной, ни отметок о прививках. Щурят глазки и таскают всё туда-сюда! Какую заразу с собой притащат? Неизвестно!
   'Сдох. Наконец-то сдох' - вырывалось у попугая, но не сорвалось, а как-то само трансформировалось на выходе в иное, и он ласково прокаркал:
   - Киса, хор-р-ро-оший! Хор-р-роший! Мышей ловит!
   - Это похоже на него! Правильно! Знаешь, что к чему, получишь жрать! Заслужил, хоть чем-то. А то, говорят, не думает он. Думает, да ещё как! - одобрила хозяйка выходку попугая и сунула в клетку горсть корма, - Так вот всех умников горлапанить приучают, иначе порядка от них не дождёшься.
   В распахнутую дверь вошёл хозяин и тут же, настороженно, пробегая глазками те же углы и закоулки, что ранее осматривала его жена, спросил:
   - С кем ты тут разговариваешь?
   - С твоим питомцем, - кивнув на запуганную птицу, ответила супруга, - с утра, что-то он не очень разговорчив.
   - А твой где? - поинтересовался супруг, шаря быстро бегающими, выпуклыми глазёнками по пустым углам, то приседая, то поднимаясь на цыпочки, высматривая объект за кадками непонятных 'фикусов', надеясь увидеть хотя бы фрагмент серой, малозаметной шкурки затаившегося охотника на грызунов.
   - Как доложили, ушёл делом заниматься - мышей ловить! - важно ответила жена и начала очередную, очернительную компанию по дискредитации яркой, броской и умной птицы, - Только твой бездельник, сидит тут и каркает! Да гадит на мои цветы! Вон Киса, какой аккуратный, чистюля, ни запаху, ни вони! И хоть бы раз, на ковре или другом, видном месте, себе что-то позволил! Ни разу! Не нагадил нигде! Никогда! Где-то ходит скрытно и умело закапывает, даже лотком с наполнителем не пользуется - экономит его. 'Издержки' по содержанию дома, как ты выражаешься, снижает, в установленные тобой, 'лимиты' - хорошо вписывается. Мне, на поездку, по твоей схеме, бонусы зарабатывает! Добытчик. А этот? В обратную сторону работает. Транжирит всё и разбазаривает. Да ещё, он него, задохнуться можно! Выделяет такое - ужас! Клетку хоть каждый день чисть! Средства разные изводи. За рамки запланированного выходит! И всё равно не продыхнёшь! И растения дорогие, заморские, от его запахов не спасают! А, наоборот, от запахов этого вредителя, подвядать, начали. Подгнивают у самых корней - не справляются с его напором нечистот и отрицательной энергетики. Он прямо фабрика их какая-то! А растения эти, ты знаешь, редкие и недешёвые. Вместе с тобой покупали - ты не верил, что они так стоять могут.
   Ося помнил эту историю - очень жалко было оплачивать торчащие зелёные листки с неровными краями, такими деньгами, если можно было купить ничуть не хуже, а на его взгляд, даже лучше и во много раз дешевле. Но жена стояла на своём - дай ей именно эти, приводя неубедительные доводы. Но, ради любви, пришлось согласиться и набрать дорогой зелени в кадках и горшках. Бесследно это, конечно, не прошло - сказалось на силе чувств, они слегка подверглись пересмотру.
   - Губительно этот попугай, недостойный представитель фауны, на нашу флору, действует, - рокотал голос жены, выводя Осю из задумчивости, - я его, нет, нет, да и дезодорантом абрикосовым прыскаю, что в туалете стоит и очень всем нравится. Расход его большой идет, флакон за флаконом, только в мусорку они и летят! А мне - 'бонусы' в минус - не 'оптимизировала' расход гигиенических средств, превысила лимит и нормы. А разве можно на гигиене и её средствах экономить? Но и средства эти не помогают - слишком стойкий запах! Все современные ухищрения, всё равно перебивает. Надо ещё больше такой химии закупать! А ты денег на неё урезаешь.
   - А как ты хотела? В кризисные-то времена! Экономят все, на всём! И прежде всего, на издержках - издержках содержания - снижая их. Чиновники по всему миру от доплат и премий отказались, зарплату себе урезали, на велосипеды пересаживаются, даже самые полноватые и чванливые.
   - Слуги народа? - зачем-то вставила жена.
   Но муж назидательно продолжал, не обращая внимания на неумный вопрос-уточнение.
   - Владельцы предприятий за символичную плату ими управляют, рассчитывая на крохи с акций и прибыли. И те и другие, в своих домах всё минимизировали, от энергоёмкого барахла избавились. Крыши, и те, солнечными батареями устелили. Вместо старинных, антикварных флюгеров, энерговырабатывающие ветряки поставили. К велотренажёрам динамо машины присобачили - дополнительный стимул их крутить! Женщин и остальных, с ними проживающих тоже делать это заставляют - строго по графику! Покрутил один, потом другой - лампочки горят! Потом сам сел, тоже покрутил - полезно с народом поработать, как на субботнике, раньше. Выживаемость руководящего состава повышается - их холестерин куда-то девается! Сердце, сосуды на общее благо, лучше заработают. Теперь находиться на своих местах ещё дольше будут. Каждый цент берегут! Где смогут.
   Маша молчала, но по глазам было видно, что она с этим категорически не согласна. Ей это совсем не нравилось и не верилось, что так могло быть. Это нарушало человеческую природу, сущность - зачем себя в чём-то ущемлять? Зачем себе в чём-то отказывать, или хотя бы ограничивать, если этого можно и не делать?
   Ося же был за некоторые ограничения и жёсткую экономию финансовых средств в плане трат и расходов - всё должно накапливаться и идти исключительно в дело. Крупно тратиться, конечно, приходиться, что делать! Но это необходимые имиджевые потери, которые нужно рассматривать тоже, как инвестиции в будущую прибыль. В остальном - режим экономии. Даже пытался приучить жену записывать хозяйственные траты в специальную тетрадь! Но напрасно. Пытался сам там что-то писать - тоже не получилось.
   Пришлось ему ограничиваться устными инструкциями и напутствиями по применению и расходу средств, постоянно упрекая:
   - А ты? Вредными лаками и дезодорантами всё прыскаешь, изводишь их безмерно! Дыру озоновую увеличиваешь!? Где социальная ответственность перед следующим поколением? Да и нашему, может не хватить - прорвутся лучи из космоса, радиация и всё прочее. Что будет? Конец! Ты ж преграду убрала перед ними.
   Супруга смотрела на него удивлённо, пытаясь связать эти два явления, морща нос и лоб одновременно, как бы анализирую всю гамму естественных запахов, без придуманных наукой имитаторов благовоний.
   - Пусть лучше пахнет натуральным, - беспокоился Ося, в том числе, и за общую экологию планеты.
   - Я? Дыру? - возмутилась Маша, - Да где я и где дыра? Как не доучившийся 'поцан' рассуждаешь! Как 'лох'! Но я тебе не 'поцанка' какая! И не 'лохушка'! Я что, не знаю, где она, дыра эта?
   Ося был осведомлён об этой проблеме достаточно, по крайней мере, как он считал, лучше жены - домохозяйки, знал он и примерный перевод любезно предоставленных, заимствованных слов, не очень хороших, из языка небольшой части граждан, относительно недавно связавших свою судьбу с большой северной страной.
   Снисходительно взглянув на Машу, он улыбнулся и, на всякий случай, машинально спросил:
   - Где же?
   - Она в южном полушарии! Дырка эта, приличных размеров! - выпалила Маня, не стройно чередуя вопросы с разъяснениями, - А где мы? Севернее, совсем на другом конце. Географию вспомни! Как глобус на столе стоял? Ты его вообще-то вертел? А теперь о его концах: мы совсем на другом сидим! И дыра-то там вообще-то снизу! Кто же её там расширяет? Мои флаконы и дезодоранты? Над кем она образуется? Кто под ней? Тот, кто под ней, тот её и делает!
   Ося задумался: 'Кто ж под ней? Кто так активно и безответственно испускает газы и её расширяет? Пингвины! А что, рыбы некачественной наедятся и дают жару. Но там только свежие морепродукты, а про запас они не откладывают. Кто же? Тюлени, моржи? Их там не особо. Белые медведи? Они туда не ходят. Кто ещё? Киты. Вполне возможно, эти туда заплывают. И такой один ухнет, так ухнет. А что на фреоновые холодильники грешат, это наврядли. Там, на полярных станциях их держать нет смысла - сплошной лёд везде, круглогодично. Полярники, сами, как в холодильнике живут'.
   Маня, видя на его лице сложно отражающийся, усиленный мозговой процесс, вдалась в науки:
   - Куда всё испаряется? Вверх или в бок? Не знаешь? А я знаю, мне тётка Роза, про твои ранние похождения рассказывала. Физику с химией надо было учить! А не членский билет под партой вертеть и радоваться! То чуть из ВУЗа не выпёрли, а то, почему-то, там же в партию приняли. Кто за тебя там взялся? Кто мешал учебному процессу и отвлекал от него партийным? Что из этого получилось? Какая это учёба? Какие будут знания? Просто штаны там протирал! Зачем спрашивается, их попусту изводил? Или не ёрзал, когда тебя, судя по всему, без знаний, к доске вызывали?
   - Причём здесь мои штаны и какое-то ёрзанье? - искренне недоумевал Ося, быстро переключаясь с одной проблемы на другую, не находя между ними, причинно-следственных связей.
   - А притом! - заявила жена без объяснений.
   - Какая связь между штанами и тем, что ты несёшь? - багровел Ося, переходя на звонкий крик, пытаясь пробраться к истине и установить её.
   - Как какая? - уже начинала выходить из себя и Маша, сталкиваясь с упорным непониманием очевидных, на её взгляд, вещей, - А кто тебе их зашивает? Почему они у тебя, постоянно лопаются, протираются в самом, неподходящем для общественного взгляда, месте? Общественное мнение, как после этого формируется? Мне-то, твоя глазастая тётка Роза, постоянно замечания делает: 'Почему на обозрение всему народу, у Осика штаны, в том месте, постоянно лопаются? Неужели сложно решить как-то эту проблему? Не надо же выставлять всё на показ! Чем хвалиться? Что люди подумают?'. Я что ей должна объяснять? На её крайне бестактные замечания. А ещё женщина-педагог! С огромным опытом и стажем, в том числе партийным, судя по всему - наследственным. Вроде как за умную сойти хочет, а понять простых вещей не может! С глупыми вопросами привязывается. А ты ей повод подаёшь, постоянно.
   Осю это тоже, несколько озадачило, и любящая жена, незамедлительно пришла ему на помощь:
   - Это всё от твоего ёрзанья! Спокойно ты не сидишь. Ровно, на том самом месте. Чуть, что, сразу ёрзать начинаешь! От чего бы это? Инициативный, но нереализованный?
   Потом, Маня, начала рассказывать нереальные вещи про шило в одном месте, анатомически сложно и неприятно совмещаемые.
   Впечатлительный Ося, как это услышал, при его живом воображении, громко и дико завизжал, закричал, сам не понимая чего, рефлекторно схватившись за проблемное место.
   Но жена, на удивление спокойно отреагировала:
   - Нервничаешь - выпей валерьянки! Там, у нас осталось полпузырька - пей, только котику немного оставь.
   Ося мгновенно добежал до аптечки, безошибочно схватил нужный пузырёк, открутил крышку и прямо их горлышка принял лекарство. Помогло и отлегло.
   Супруга это заметила и довольно напутствовала:
   - Валерьянка - хорошее средство! Так что в следующий раз, ты возьми её побольше -несколько упаковок. Если что, коту останется, он тоже её пьёт. Любит её. Готов за неё, на задних лапах ходить, пританцовывать! Порода импортная, как выяснилось - пьющая. Он тоже, хоть и заморский кот - пьяницей ещё тем оказался! Да ещё каким! Но, его работе, это не мешает! Претензий к нему нет! Обязанности свои полностью исполняет, поэтому Кису тоже поощрить надо. Он такой неразговорчивый, а после валерьянки на спирту, даже песни поёт! Громко, с душою. Иногда, даже заслушаюсь. На обоих вас, валерьянка благотворно, позитивно действует, но по-разному. Давай, я сама тебе ещё накапаю - кот всегда добавки просит. Всё-таки её по каплям пить надо, как прилагаемая инструкция говорит! И штаны целей будут. Сколько же их тебе в год надо? Не напасёшься! А если бы я их не зашивала? Кризис! Снижай издержки после этого! На пузырьках! Затратный ты, по штанам!
   Ося обескуражено посмотрел на супругу, окрасился в пунцовый цвет и, довольно амплитудно поводив крупными, оттопыренными ушами, которые успели покраснеть, затем своим внушительным, тоже успевшим насыщенно изменить цвет, мясистым носом, напоминая доброго и обиженного слоника. Покрутил, покрутил им и сник.
   Проведя несколько секунд в неловкой тишине, Ося вдруг нервно закашлял, но перестарался - стал задыхаться, побагровел весь и начал было, потихоньку приобретать синюшный оттенок, как у бомжей, что собираются у паперти, по большим службам.
   Но, слава богу, всё миновало. Несчастный кормилец, хотя и с трудом, откашлялся и как-то смущённо заметил:
   - Я ж бизнесмен. И не так себе, не последний! Я что, на штаны не зарабатываю? Или тебе - 'на то, на сё'.
   Тут супруга, набравшись здравого смысла, устыдившись, смолкла.
   И Ося, укоризненно посмотрев на неё, начал было развивать успех, показывая жестом на приобретённые недавно, по сходной цене, картины, как ему сказали - 'малых голландцев' - успешное и надёжное вложение денег в самые кризисные времена, заявил:
   - Я для кого тут стараюсь? С утра до ночи, по пятнадцать часов в день, почти без выходных, даже по субботам. А ты мне про штаны? Про какие-то штаны? Ты погляди, как люди живут, в отличие от тебя. И так по всей стране, если за МКАД подальше отъехать. Жёсткий реализм нашего времени! Картина маслом! Как эта - 'Едоки картофеля' называется, без норвежской селёдки и прочих излишних деликатесов. Вегетарианство в самом чистом виде! Из мясных продуктов - только с соевым наполнением, да и, то, только с геномодифицированным! И техническое 'пальмовое' масло, с широким набором разных Е, кроме одноимённого витамина.
   Ося потыкал в позднесредневековый сюжет на картинке со скудным продуктовым набором на столе. Это почему-то возымело действо на решительно агрессивный настрой жены, и та кардинально сменила тон.
   - Ося, Ося, ты не так меня понял. Штаны здесь не причём! Это так, к слову! - вдруг Маша ласково на него посмотрела и так же ласково сказала, - Дорогой, Киса, ты же не хочешь, чтобы твоя жена, жена солидного бизнесмена, была прачкой, кухаркой и уборщицей? 'Зачуханной', как на этой голландской картинке. Штопала б тебе носки, брюки, которые ты постоянно рвёшь, когда садишься? Что о тебе люди скажут? На ком женился? На прислуге? Это когда, в каком веке принято так было? Ты же принадлежишь к элитарному классу! Высшему сословию. Как можно? Нужно же думать о резонансе, последствиях. Твоя репутация должна быть очень высока.
   Ося как-то озадаченно задумался, скребя затылок, что надо признаться, помогало мыслительному процессу.
   Супруга продолжала в том же духе, но тоном ниже, доверительнее:
   - Нам надо кого-то нанять для таких дел. А я буду правильно ею управлять, оптимизировать её повсякому в процессе - как ты научно выражаешься. Следить буду за хозяйственными издержками, и поучать её, как правильно их делать. Посылать её буду куда подальше, где цены на моющие средства и прочее, дешевле. Нам надо брать служанку! Ты как-то орал кому-то по телефону, что создаёшь для страны рабочие места. Вот и создай ещё одно, сделай всем приятное - и мне, и стране, и человека осчастливь. Тем более, мы остро нуждаемся в работнице по дому!
   В Осины планы это не входило. Даже не потому, что было жалко денег на зарплату такой служанке, а в целях определённой безопасности - лишние глаза, уши. Зачем? Потом лишние проблемы, ведь люди такие завистливые и быстро хотят разбогатеть, видя, как другие разбогатели. Может начаться воровство, вредительство, а может, даже разбой! Пригласит каких-нибудь бандитов, запустит их в дом и будет потом в криминальной хронике фигурировать - 'жестокое убийство семьи предпринимателя'. Покажут трупы: он, жена, кот - все истерзанные, с проломленными головами. А попугай потом, крупным планом, будет ещё и интервью давать. И тут он уж деликатничать не станет, расскажет про всех в неприглядном свете. Нет, такой риск, совсем не оправдан!
   И Ося, посмотрев куда-то в сторону, вдаль, вернул разговор в нужное ему, русло:
   - Я же тебе только что, попытался всё объяснить с позиций экономики - общей и местной, её резко снижающихся трендов! А ты что? Сразу начинаешь, трындеть. Назойливо трындеть о своём! 'Служанку' ей! Экономические тренды, какие есть, все неблагоприятны. Да и какой век на дворе? Давай 'дворовых' ещё заведём! Тоже 'рабочие' места! Откуда такая тяга к эксплуатации человека человеком? Тяга к порабощению! Двести лет крепостного права Романовых не прошли даром? Импортные идеи западных коммунистов помогли - добавили? Троцкий мечтал о 'белых' рабах. Ты тоже? Одно крепостничество в голове! Хватит! Надо избавляться от наследия прошлого! Сейчас демократия - народ пришёл к власти. Простой человек в центре внимания, а ты его так откровенно эксплуатировать! Есть более важные вопросы, решение которых позволяет выработать стратегию поведения, от которой зависит будущее! В том числе и наше с тобой благосостояние в нём. Я же не случайно про чиновников и крупных бизнесменов заговорил, про прогрессивную направленность их действий. Если каждый из них будет дворню себе разводить, что люди скажут? Куда их выберут, назначат? А как ни крути - они слуги народа, для него трудятся, для него стараются. И так себя скомпрометируют! Покупать что-то у них или покупаться на них будут? Чтобы поддерживать их эксплуататорские замашки!? Там такие денежные мешки в рваных носках ходят - журналисты сразу это заметили - ни купить, ни зашить их, некому. Младенца в зарубежной королевской семье, которой нам, по всем основным каналам, все уши прожужжали - прогрессивнейшей во всём мире, монархии, сами пеленают и моют по очереди! Без нянек и гувернанток. Поговаривают, что хоть и не часто, но и саму бабку это делать заставляют. Та кряхтит, охает, а дело своё делает. Вот так: изучая различные тактики в кризисные времена, я понял - должна быть ощутимо видимая экономия на личных расходах. Чтобы все видели - страдает вместе с народом!
   Тут уж возмущённо взорвалась Маша:
   - Показная! Не думаю, чтобы той мадам, кто-то мог покомандовать. А любоваться на этих болтунов и прохвостов, что гребут только под себя и им верить? Они что, людей за идиотов считают? Довели экономику до такой х...! До этого, самого... До, прости господи, куда от этого слова денешься - дефолта! Слово, наверное, очень неприличное - скажу по-проще, как есть - до кризиса, а потом сладить с ним не могут! Жульё одно!
   - Маня, Маня, там полно и порядочных людей! Знаю лично, видел, встречался, - начал возражать Ося, попутно анализируя ситуацию, - не все же, кто с деньгами - жулики. Есть и порядочные, кто честно их заработал - трудился не покладая рук, что-то изобретал - схемы всякие выстраивал - раз, раз и на деньги вышел. Тут надо чёткую грань проводить - а то получится - снова хрень какую-то построили! Да ещё насквозь воровскую! Как допустили? Опять полудурки рулили? Или враги? Нет! В этот раз - нет. Результат на лицо - посмотри на лица, послушай, что они говорят. В результате: получили и прослойку положительных, социально ответственных бизнесменов! Хорошо обеспеченных, радеющих за страну, высших чиновников, которым больше ничего не надо - 'жила бы страна родная и нету других забот'. Но не всё от них зависит, есть некие объективные обстоятельства...
   Но Маша, видя, что он пытается бросать скудную тень на цветистый плетень, сразу вывела его на чистую воду:
   - Нет, всё! Всё зависит от тех, у кого руль в руках! Особенно экономический. Если криво рулишь и постоянно не туда, так как, сам по себе, раздолбай, то, что от такого руления ожидать?
   Это Осю сильно озадачило, потому как, не совсем понятно, о чём шла речь.
   И он указал на слабые места в её логике:
   - Как же может, как ты выражаешься, 'раздолбай' в руководители выбраться?
   - Неважно, механизмы, наверно имеются, раз видим такое часто и уже в готовом виде. За примерами ходить далеко не надо. Но не будем называть, не померли ещё и постов не лишились! Потом, пройдёмся по ним, как следует! - уверенно заявила Маша.
   В душе Ося был с этим согласен и не возражал.
   Машу это устраивало, и она сумбурно продолжила:
   - Что касается твоих 'экономных' бизнесменов и тем более чиновников, что там, где-то по 'европам' сидят, то мы в нормальной, в отличие от них, стране живём! И у нас эти ребята, за крохи, работать не будут! Ни ездить, абы на чём! Ни ущемлять себя в чём-либо! Не будут, ты уж мне поверь! Наоборот! Не для этого туда пробирались! Не дураки, найдут, где себя не обидеть! Да и ты прекрасно это знаешь! Их, на велосипед, так просто, не пересадишь! На этого друга экологии и здоровья, добром сесть, не заставишь! Так вихляться начнёт, впятером не удержишь! Тем более усадить на него постоянно? Разве что, седёлку снять? Да насадить, как на кол, по древней традиции от Ивана Грозного. Тут даже его бывшее окружение - опричники не помогут. Ты же знаешь, не слабонервные хлюпики к рулю крались! Как карабкались, на ответственные высоты лезли, всё вверх и вверх! Лезли, лезли и нате тебе: велосипед и голая за... зарплата! Причём только базовая ставка, без доплат и премий - их платить, если честно - не за что. Зачем спрашивается все старания? Жертвы? Подленькие технологии, где таким подлецом станешь! Всю душу при этом растеряешь! Сморщится она вся, посереет, перемажется крепко. Как потом её реабилитировать и с ней в рай идти? Хоть весь потом свечками обставься, а где чистоту взять? Хотя бы видимость её. Нет, всё не так - должна быть компенсация! И солидная. Тем более, наши смелые, отчаянные ребята ничего не боятся! Во всё дерьмо, за большие деньги и посты полезут. Это забугорные, куда хлипче и боязливее - на каждый чих оглядываются. К примеру, где-то в диссертации плагиат найдут - уже в отставку, сам бежит. Наш диплом 'лыковый' имеет, а уж про какие-то 'диссертации' и говорить нечего! Какие-то труды научные с ним пишет! И ничего, всё получается, всё выходит. Да ещё такие гонорары с этого имеет! Учёные обзавидуются! Особенно те, что что-то ему писали! 'Нашим' хоть в глаза, они тебе, всё равно скажут: 'божья роса'! Так что пусть с 'наших', отчаянных и неугомонных, пример берут! И учатся. А то - у забугорных учись!? Нет - у 'наших'! Есть чему. Согласен же? Кто, к примеру, самые дорогие 'домишки' у них покупает? Да хотя бы в той самой Англии.
   Ося мечтательно закатил глазки, даром, что риэлтор и знал в этом толк. Его б туда, он бы и там развернулся, замками, виллами торговать начал. С престарелым больным или склонным к пьянству, хозяином, подсказал бы кому разобраться! С местным участковым полицаем наладил бы контакты, паспортным столом, нотариусом, вошёл бы в доверие к 'деловым' людям, контролирующим данную территорию. Никто бы в обиде не оказался. И оборачиваемость жилплощади увеличилась бы. Пожил, дай другому! Другим людям тоже жить надо! И пошло бы, поехало. И там - рынок недвижимости бы ожил, кризисные и застойные явления в нём бы прекратились. Какая там стагнация?! Рост, неуклонный. Опять же этот ВВП на месте не стоит, потихоньку, а прибавляется. А двигатель его - он, Ося.
   Но супруга не дала ему помечтать сильно вглубь, толкнула в бок, монотонно бурча, продолжила:
   - Если хороших лидеров и, этих, как их? Альфа -, бета -, гамма - ... (тьфу ты, прям радиация, какая-то), да и прочих самцов, иметь хотят! Отъиметь бы их, по полной программе, а их, у них и нет! Развели те, у себя, однополый 'планктон'! Супруг или партнёр номер один, партнёр номер два и так далее. Кто есть кто? Как они говорят: ху есть ху? Кто с ху, а кто не с ху? - так что ли, Ося? Толи мужик, толи не мужик? Да ещё и между собою как-то женятся. Толи баба в штанах, толи мужчина в юбке, с дудкой? Толком то и не дудит, так, не пойми как и куда. И хотят ещё лидера какого-то в нём увидеть! Самца хотят - про альфу уже и не говорю, хотя бы какого убогого, задрипанного. Хоть с какой-нибудь крайней с заду, буковкой! А то, пусть и не природного, переделанного - хирурги за дорого, сейчас чего только не делают - режут, пришивают. Длинна, форма любая, силикону, пластмассы не жалко, только плати.
   Маня была переполнена гордостью за природных отечественных лидеров и полна патриотизма, сыпала им по-полной.
   Ося от неё заражался тем же, продолжая внимательно слушать её речь, достойную высоких трибун:
   - И нас всё заставляют на них смотреть, копировать! А смотреть на что? На кого? Где у них-то они? Что ихние, шикануть, так, как наши, умеют? Нет! Ни ума у них, ни фантазии, ни смелости для этого. Пусть они на своих 'ситро-ё-нах', да 'народных автомобилях' ездят! А наши будут на самом лучшем кататься! На самом лучшем, что у них придумают. 'Полюбить, так королеву, утащить, так миллион'. Ну, миллиона, конечно маловато. Даже поговорка устарела. Какой там миллион? Что на него купишь? Любви второсортной, затасканной? И той, ненадолго. Что ещё? Почитай гламурные журналы. Нужно больше. Чтоб на всё хватило! Чтоб усесться, так усесться! На всё сразу! А уж сидеть, так на хорошем, огромном, престижном! А не втискиваться в крохотный автомобильчик, который только с горки резво катится! Или пусть большой, но отечественный - плохо собранный и аляповатый на вид. Один чудак у нас, высокий такой, на букву Н., ты помнишь его, того тёмного, кучерявого? Ну, ещё, на этого похож, как его?
   - На кого? - уточнил Ося, перебирая в голове, американских артистов, с которыми обычно сравнивают разного сорта публичных деятелей.
   Образцы альфа-самцов и альфа-самок, как правило, специфически привлекательных и бесплодных, созданных по определённым лекалам, оттиражированы и пущены 'в народ'. Те прочно потеснили остальные образы и 'образцы', благодаря 'ихней', эффективной заокеанской киноиндустрии и дают понять, кто, каким должен быть. В головах всегда найдутся умело навязанные всем типажи, они уже ожидают, каждый в своей нише, готовые прейти тут же на помощь, как 'супермен', 'бетмен' и прочие 'мены' странной, на неискушённый взгляд, наружности. Они, как своеобразная оценочная шкала. Нашёлся, кстати и для Оси, он подходил под образ Дени Де Вито. Любой, независимо от роли, но слегка модернизированный, с некоторым увеличением отдельных частей тела - в частности - носа и обоих ушей. Получается какой-то небольшой слоник - индийский Ганеша. Может быть, посмотреть в 'Боливуде'? Там кто-то лучше подойдёт?
   Маша недолго копалась в закоулках своего мозга, быстро вспомнила краткое, модное слово и тут же выстрелила им:
   - На 'мачо'! На 'мачо' заморское похож. Ух, он! 'Мачо' такой, настоящий, натуральный! А если ещё в белых штанах! Среди наших скучных чиновничьих рож в тёмной и серой одёжке. Да ему там все завидовали, не давали работать. А он инициативный такой, лез с разными предложениями. Иногда уж слишком радикальными. Он наших, уважающих себя, руководителей на 'волги' пересадить хотел! Достойным - достойное? Их, опять на продукцию ГАЗа? Тут он конечно перестарался. Лисой им обещал, что та машина, только снаружи на неё будет похожа, вовнутрь всё импортное, дорогое напихают, от хороших производителей. Но раскусили его, вывели на чистую воду, указали на дверь! Ступай мол, свободен! Ишь ты, на что покусился! На самое дорогое - авторитет и престиж Родины. А его опускать, никто тебе не позволит! Ну, и где он теперь? А ведь в приемниках, любимчиках ходил! Автопром местный хотел, поиметь. То есть, поднимать. Поставить, как надо! В нужное положение, на все опорные точки. Но не с той стороны зашёл! А как начал? Не тем и не туда! - как один бывший премьер, политический тяжеловес, говорил. Одним словом: не так зашёл, не так уселся. И не там. Он, автопром этот, для кого должен работать? Прикинь! Для народа? Именно. А ты кого в него сажаешь? Вот теперь полезай в него сам. Не хочешь? Лезь, ты теперь народ! Общество, где нет диф..., диффер..., ферен...
   Машу притормозило мудрёное слово, которое она, непременно хотела выговорить вместе с услышанным где-то лозунгом и готова была бороться с ним до конца, но тут активно вмешался Ося.
  - Маня, что ты заводишься? Это я так, просто, опять же, к слову. Нужно же правильный алгоритм действий знать при экономическом спаде, - Осе надоело воевать, и он успокаивал супругу, видя, что она не на шутку заводится и начинает сжимать кулаки для защиты ущемлённых, патриотических чувств гордости за страну и готова уже была встать на её защиту. Без оглядки на статус, чины и должности покусившегося.
   Даже, на родственные связи. Громить, бить врага, кем бы он ни был - бабка её, парторг на железнодорожной станции, с мужем своим так поступила, нечаянно сломав ему руку и сознательно, за здоровую, отведя к прокурору, когда он железяку какую-то домой с работы приволок и что-то ей не так сказал.
   В наше время, с её задатками, из неё бы получился хороший 'амбуцмен', как в соседнем областном центре - весьма привлекательная, солидная дама, правильной партийной ориентации. Правильной во всём, несмотря, на формальную часть, иностранного происхождения - мен. Конечно же, она, никакой не мен. Смотрится очень хорошо, как роскошная вумен, хотя, формально числится - мен. По большому счёту, какая разница, как обозвали? 'Амбуц-мен', 'Амбуц-менша', 'Амбуц-вумен'? Главное должность! Нашим, в большинстве своём, всё равно не понять, что это такое! Пусть будет покороче - мен. А кто она на самом деле, спереди и сзади, да и со всех сторон, прекрасно видно! Менам мужского пола, если они традиционно сориентированы, сразу должно быть всё понятно, как произошло назначение. Другого кандидата на эту амбуцменскую должность и не выберешь.
  ***
   - Я тебе только про кота, как он хорош по отношению к дурной птице. А ты мне про что? Что начинаешь? Всё собрал! Политику не ту разводишь! - кипятилась, грозно прищурившись, Маня.
   Ося, молча и растерянно взирал на неё, зная взрывной её характер и легендарную историю с её дедом, пытаясь понять свой просчёт и не повторять ошибок прошлого. Маша этим пользовалась и не умолкала.
   - Государственные устои раскачивать? Подтачивать новые, ещё не устоявшиеся, основы? Опять цветные революции разводить? - тыкая пальцем в попугая, напомнила супруга, кто виновник накала страстей, подталкивая к срочному решению этой проблемы, желая даже физически разделаться с ним.
   Ося вовремя пришёл в себя, мягко, но решительно, как хороший дипломат, направил разговор в другое русло.
   - Кот, так кот! Он чистоплотен, за шкуркой своей сам ухаживает, - тут же справедливо отметил хозяин, - а попугая мыть надо, он у себя, на родине, тоже сам за чистотой следит - ванны всякие принимает. Постоянно и регулярно. Под дождиком там или в лужице, поверь мне, я об этом подробно читал.
   Немного подумав, Ося добавил:
   - У небольшого водоёма, в ручье очень любит купаться, если хищников вблизи нет - водолюбивая, чистоплотная птица, если дать ей возможность.
   - Ещё чего ему дать?! Что ж он тут-то, в гостях, неряха такой, вонючий? Запах свой распространяет, как специально! Или уважение к нам не надо проявлять? - негодуя, всплеснула руками, жена, - Кто ж ему тут, что, не даёт?
   Маня пристально посмотрела на мужа, как ответственного за поведение попугая, фактически, как на его руководителя и, тыкая в сторону, частого кошачьего местопребывания, заметила:
   - Вон кот, тоже порода заморская, нездешний, а как себя вылизывает и лапой шкурку наяривает! Чуть ли не до блеска её доводит! Того и гляди - засияет, искры посыплются. И ходить за ним не надо. И уговаривать. А если кто, вдруг, принудительно умыть его захочет - посмотрела б я на него! Потом! Живо умывальщика на место поставит когтями и зубами, Киса мой, хороший! Этого же чуду в перьях и мыть ещё надо! Я что ему, служанка? Банщица? Попугаемойка?
   - А что ты их, по имени, не зовёшь? С попугаем - ладно, любовь не состоялась, да и имя Спикер, тебя не устраивает. А кота? Киса, да киса, он и отзываться на неё будет. А это кот, настоящий, породистый самец из Америки, Шварценеггер - безжалостный терминатор! Терминатор мышей. Коммандос - жуткий убийца крыс. Их крадущийся ужас под покровом ночи! Что забыла как назвали? - наставительно изрёк хозяин, вспоминая наиболее запоминающиеся роли одноимённого актёра и переводя его повадки на кота.
   - Не выговоришь сразу! Слишком иностранно. К тому же неблагозвучно и неласково. Звучит как-то рычащее - кот даже пугается, прячется. Попроще назвать надо было! Покороче, поприятнее. Пока 'нашварцнеггеришься', выговоришь, кот уж за воротами! Убежал, и след простыл, - убедительно разъяснила супруга всю ошибочность выбранного имени.
   - Ну, раз ты такая, к языкам не склонная, зови укорочено - Шварц! Или Негер, - вскинув глаза к верху, что-то вспоминая, снисходительно разрешил муж и тут же добавил, спохватившись, - Хотя, Негер, пожалуй, не надо. Не политкорректно, нас не поймут. Зови, просто - Шварц.
   - Что? Ещё лучше придумал! Как мужа твоей сестры, Сары? Самца нашёл, породистого! Смех! Да и она, не обидится? Шварц - гроза мышей! Шварц - крысиный ужас! Неплохо? Тем более, сказать по правде, он очень похож внешне на крысиный ужас, да и 'скрысятьничать' легко сможет, - напомнила супруга, собиравшаяся на следующий год за границу, к этой Саре, в гости.
   Та обещала свозить её к Мёртвому морю, косметику которого, она, живя ещё здесь, в России, постоянно ей втюхивала и теперь желала, показать откуда её черпают.
   Маша мечтательно представляла себе идеалистичную картинку с сюжетов икон, настенной росписи в церквях, которые она, иногда посещала, отражающие библейские события. И у неё в голове возникали подобные образы (уже динамичные), смиренных, местных жителей, обёрнутых в простыни, столпившихся в пустыни, на берегу этого моря, в ожидании очередного чуда. Дополненные её воображением, баночки и ведёрки, ожидали своего наполнения, а потом и превращения в целительные средства. Какие-то рыбаки, побросав своё ремесло, катили бочку под быстрое обогащение, так как её содержимое должно вылиться в дорогие косметические препараты, в отличие от рыбы (в пересчёте на килограмм), стоящее немалых денег.
   Забытые, видавшие виды, рыбацкие снасти, за ненадобностью, тут же валялись на берегу, не пугая больше морских обитателей и не забирая у них, дани. Но пара крепких, китайских сетей, которые не гниют и не поддаются тлену времени, всё же, остались стоять в выгодном месте, перекрывая глупым рыбкам привычные пути и делая некоторых из них, умнее. А некоторых, навсегда избавляли от всяческих проблем, хлопот и тягот.
   Те несчастные пескарики, что слишком спешили, по разным причинам и застревали там, бессмысленно для человека умирали, не попадая ни к кому на стол. Несчастная, бесполезная смерть, не накормившая никого!
   Но доходное дело с бочкой не давало рыбакам вернуться к прежней профессии или хотя бы снять жестокое средство лова невинных созданий. Оно уже работало без человека, само по себе. Ах, это китайское качество!
   Вокруг, где только может охватить взгляд, непривычный, мертвый пейзаж рождал чувство лёгкого страха. Приятно пробегали мурашки и лёгкий, замогильный холодок, каким веяло при тщательном рассмотрении подобных картин, блуждал где-то внутри. Маша млела от такого чувства, но голос Оси возвращал её в действительность.
   - Ты же знаешь, она теперь в Израиле постоянно жить будет, с мужем, которого очень сильно любит. И он её также. Обратно она не поедет, даже родственников навестить, - не вызывая сомнения, заявил супруг, - так, что не услышит и не обидится.
   - Не зарекайся и этого бросит! Припрётся обратно, да ещё, поначалу, к нам! - резанула Маня.
   И что-то припомнив, кого-то пытаясь копировать, поведала:
   - И как лиса запоёт: 'Жизнь у меня с этим поддонком не удалась, обманул он мои надежды! Оказался не тем, кем я его, себе, представляла. Я ему доверилась, отдалась вся, без остатка. А он? Подло поступил со мной, нанёс мне такую, непоправимую травму! Можно я тут, у вас, немножко поживу? Не стесню вас? Я так и знала. Добрые вы, отзывчивые люди. Мне, сейчас, очень нужна, ваша моральная поддержка'.
   Ося раздосадовано и удивлённо смотрел на неё, живо представляя такую перспективу.
   - Помогать мне по дому не будет! И мне, ещё за ней, убирать придётся. Она, ты же знаешь, ничего не стесняется, ходит, чёрт знает, как, мослами своими сверкая. И не выпроводишь её, пока она себе, ничего подходящего не подберёт. Жди, пока на неё, худосочную, кто-то клюнет! А это, что рыбалка в безрыбном месте! На берегу, этого самого, Мёртвого моря, да ещё, на дохлого червя! В год по одному, случайно попавшемуся. Увидишь её ещё, не впервой. Бабе уж сколько? А она? Всё в поисках! - с прямолинейностью менталитета иной, всегда и всем дружественной, гостеприимной национальности, заявила супруга, травмируя тонкий душевный настрой Оси и частично руша его планы.
   - Не думаю! Своё счастье она уже нашла! Но даже, если тут, что-то случится, в жизни всё бывает, она женщина видная, умная - ты предвзято судишь, найдёт другого, там же. Или в США, или в Германии. Где-нибудь в западной Европе, там, где состоятельных людей больше, где они скапливаются из разных мест. Других вариантов нет!
   - Это что за места-то такие? Для беглых, но богатых женихов? - с напускной иронией, хорошо скрывавшей женское любопытство, спросила Маня, перебив мужа.
   Тот, самозабвенно продолжал ей доказывать, незыблемые истины.
   - Все с деньгами куда сматываются? В какие края на ПМЖ? У себя поднаворуют и туда! Их понять можно, бегут от нестабильности! Едут туда, где поспокойней и покультурней, подальше от обворованных 'собратьев'. А она что? Дура, что ли? Не знает тех мест? Не знает, куда такие косяки движутся, где они ходят? Напрасно ты её в плохом 'рыбацком' чутье обвиняешь! Так что, зови кота, Шварцем, - успокоил супруг.
   Попугай внимательно слушал, запоминая слова, но, особо не вникал в смысл сказанного. Звуки, они есть звуки! О чем только не звенят, и посолидней его! Вон телевизор, постоянно работает! Кто там только не появляется и никто ж, за сказанное, отвечать не заставляет. Прекрасно помнил он и этого Шварца, бывавшего у них в гостях - прилюдно учившего его говорить хорошие и умные слова, так, что все были довольны. Делал он это мило и не навязчиво. А когда, никто не видел, пичкал похабными - по инерции, попугай и эти запоминал. И непросто, абы как, что-нибудь да запомнить, а с утроенной энергией и энтузиазмом, Шварц трудился ударно 'по-стахановски', от души, по многу раз повторяя и прямо вдалбливая птице в голову. А та и рада стараться.
   Не придавая значению этих слов чего-то особенного, попугай торжественно и громогласно выдавал их в вперемежку с хорошими. Но это было уже спустя некоторое время, и создавалась правдоподобная иллюзия, что умная птица, сама, до всего дошла и не просто, механически повторяет, имитируя звуки, а выражает некие свои мысли. В узком кругу, это было, ещё 'ничего страшного', даже весело. Но в присутствии, многочисленных, собравшихся гостей, это было возмутительно. За что, впоследствии, попугай сильно расплачивался, получая веником от бессердечной хозяйки.
   А 'учитель' Шварц? 'Учитель' Шварц (в прошлом действительно учитель - учитель информатики и труда в школе) получал двойное удовольствие. И даже тройное - видя искренний, звонкий смех своей теперешней спутницы жизни и чувствуя себя, в её бездонно - чёрных очах восточной красавицы, 'шамаханской царицы', героем. Она изящно изгибала стан, как пантера, тянулась к уху, желая вцепиться в него беленькими, свежее вставленными зубками, слегка прикусывала и жарко шептала: 'Так мог сделать только ты! Никто б на такое не отважился!'.
   Шварц, в предвкушении дальнейшего, млел, на миг, забыв обо всём, даже о своих финансовых, но только не особо крупных, делах. Его начинало заводить, пробегала лёгкая дрожь по всему телу и отдельным членам, начинавшим жить отдельной жизнью. Давясь от желаний, он льнул к вожделённому объекту, но дама, с кошачьей грацией, его, как уже пойманного и привычно-наскучившего мышонка, слегка отталкивала от себя, чтобы потом, через какое-то время, опять подтянуть когтистой лапкой и вновь ненадолго отпустить. 'Дома, дома будет продолжение! Необычное! Долгое и захватывающее' - ласково, с хрипцой, нашёптывала она многообещающим голосом, отдаляясь, дополняя это ещё каким-то особым блеском глаз, быстрыми движениями, ярко накрашенных губ и шныряющим между ними, слегка раздвоенного, как у рептилии, языком.
   Ради этого Шварц был готов на всё, на новые выходки самого, что ни наесть авантюрного плана, крупные денежные траты, сдачу всех своих и чужих позиций, лишь бы попасть в эти ярко наманикюренные, длинные коготки, цепкие кошачьи лапки, почувствовать их на себе, сполна.
   Можно себе представить, как эти конечности существа, дарующего блаженство, превращаются в змей, жадных и голодных. Вот они уже движутся на встречу своей добычи, завораживают красотой движений, оплетают везде, обещая полностью подчинить себе, оставить полностью 'без свободы' и придушить. Сначала слегка, потом посильнее и далее как пойдёт, чего боятся буквально все, все, якобы, нормальные. Ничего они не понимают - как понять нужность того, что ты не терял? Возможность свободно дышать, например. Как ощутить эту потерю виртуально, не испытав на себе, как оценить её? Но он, выше этих, 'нормальных', ему нужно больше, идти дальше, за все эти грани. И то, и то - в полной мере, без ограничений. Ощутить и эти змеиные движения подкрадывающегося питона, попасть в его удушающие кольца, по уши окунуться в океан обещанного блаженства. В объятиях роковой женщины, от которой попахивает смертью. Боа-констриктор сдавливает со всех сторон, все члены, придушивает - не хватает кислорода. Выберешься оттуда или нет? Неважно. Анаконда захватила в свои кольца и потащила вглубь, в пучину, неизведанную бездну. Выныривать из такого глубокого омута и мысли нет, только раствориться в нём, полностью, до конца.
  ***
   Неприятное, попугайное дело произошло так: на небольшом, семейном торжестве, по случаю некруглой даты дня рождения главы семьи, домой, в узкий круг были приглашены близкие и не совсем близкие, но для жизни необходимые родственники. Весь вечер попугай-ара, названный когда-то Спикером, развлекал гостей. Он, своими речами и талантами имитатора, затмевал всех присутствующих, даже самых ярких представителей из человечьего сообщества. У некоторых из них, это даже вызывало зависть и раздражение. И вполне оправдано - для лиц со статусом, положением, внимание должно быть приковано к ним.
   Попугаю всё удавалось настолько хорошо, что даже хозяйка начинала немного ревновать и нервничать.
   Особенно это проявилось, когда гости стали делать больше комплиментов его, специфически созданному природой, оперению, не замечая её, специально сшитого для этого раута, шикарного платья, со вкусом отделанного, почти такими же перьями и также ярко. Ему всё - ей, почти ничего!
   Это, уже, ни в какие ворота не лезло! Спасал положение, как мог, усердно пытаясь помочь, указывая на обновку, только её родной брат, настоящий полковник, пытавшийся быть ещё и галантным.
   Он по-своему, по-военному прямо, ничего не кривя, акцентировал внимание окружающих:
   - Маша, ты в этом платье неотразима! Лучше всех! По крайней мере, здесь присутствующих. Оно так тебе идёт! Тебе кто его сшил? Ах, этот! Я так и подумал! Знаю его. Он и на армию шьёт! А там дураков держать не будут! И даже, вязаться с ними. Поэтому-то его и выбрали! Гениальный товарищ, как модельер, так и прочее! И шьёт то, что надо! На всю страну знаменит, заслуженно, хоть сам и не удался. Внешне я имею ввиду - мал, каржат, на вид неказист! Твой Ося и то крупней его! Намного, в обхвате. Зато, какие вещи выдумывает - какой умище в нём сидит. Как и у твоего, кстати. Правда, же говорят: 'Мал золотник..., а как блестит! А если их ещё два..., да в хороших руках... Золото только в таких бывает. Начал импровизировать полковник, прибавляя к народной мудрости, свою, но она плохо прилеплялась. Тут ещё выпитый алкоголь, вместо того, чтобы помогать творческому процессу, стал его притормаживать и упрощать.
   На помощь пришли, сидящие за столом, малопьющие старушки, громко зашушукавшись:
   - Куда тебя понесло? Закусывай, закусывай лучше! Про золото вспомнил! Молчанье - золото!
   - Я не про то, - возразил полковник, - я другое хотел сказать. Не то, что кто-то ростом мал и в конце шеренги должен стоять. И, кстати, должен вам гражданским пояснить - по команде 'ровняйсь', все на него в конечном счёте это делают, он можно сказать, ключевая фигура. А то, что 'золотник' не всем достаётся! И не во всяком его разглядывают! Поэтому и не всякому везёт с местом под солнцем! Кому-то достался, а кому-то и нет! Кто-то в золоте купается, а кто-то почти за так, ишачит на него! Один горбатится, а другой, на его горбу, в рай едет. Недвижимость там покупает, яхты и всё такое, - полез в какие-то дебри Бочкарёв, очевидно выражая обиду за своих предков, крепостных крестьян, отсылавших, тяжким трудом заработанные деньги, барину, в Париж.
   Но сейчас времена сильно изменились, нет такого, и Бочкарёва пристыдили - не считайте чужие деньги! Особенно Вы, полковник. Тут кому положено, и то этим не занимаются, без верхнего повеления. Раз перетекли деньги из общего кармана в личный, срок давности прошёл - это уже частая собственность. И давайте-ка её уважать.
   Полковник же, ещё пару раз, крепко высказался в адрес 'мировых кровопивцев', 'международных упырей', чем привлёк внимание и серьёзного бизнесмена Шварца, который, что-то, отнёс и на свой счёт.
   Тот поводил носом, как бы чуя крамолу, идеологический вред и фальшь, а также разжигание социальной вражды между отдельными общественными прослойками и решил положить этому конец.
   - У всех, изначально были равные условия! Всегда можно было в люди выбиться! При любых режимах. Если сам способный к верху подняться! И если захочешь, то сможешь. Примеров полно! Просто с деньгами надо уметь обращаться. И с людьми, они их любят. А вот деньги - не всех! И ведут себя соответственно, со всеми, по-разному. Дай пьянюшке, хоть сколько - с удовольствием возьмёт и в момент пропьёт! И покатится по наклонной плоскости. Деньги в этом ему только помогут. Другому, недостойному дай, тоже вмиг промотает, да они и сами от него убегут. Золото, деньги достойны, не всех, а только избранных, искренне их любящих. Они это чувствуют и фальши не терпят! Их не обманешь! Они предпочитают надёжных людей, к ним они прямо-таки льнут, липнут. Деньги сами определяют, кто их заслуживает! И выбирают среди всех, особых, внутренне к этому готовых. Только с ними прочный альянс затевают! Небольшая, приятная для них, кучка людей и почти все деньги при них. Это 'элита', 'золотой фонд' наций, магнит для золота - заявил бизнесмен Шварц, выдумывая свои законы притекания капитала и формулы успеха.
   - Нет такого, - возразил кто-то за столом, самый неуспешный в плане денег, - золото не магнитится!
   - Как намагничивать, - заметил другой голос, явно знатока местных, дополнительных законов физики, известных далеко не всем.
   Потом пошли и народные, многократно апробированные, формулы успеха, закреплённые в пословицах и поговорках, типа 'не подмажешь, не поедешь', особенно актуальные в наше время.
   Шварц, видя такое, тоже скатился до 'народного творчества', с ходу приводя старинные русские пословицы и поговорки, авторитетные, с которыми не поспоришь, типа: 'копейка рубль бережёт' и т.д. Но видя, что это слишком простовато и иногда уже неактуально, стал их модернизировать и дополнять наблюдениями из своей жизненной практики. Пытаясь, по-своему адаптировать и пополнять новым содержимым, как бы сказали их первоначальные создатели - 'ни к селу, ни к городу', но ещё и каламбуря, пытаясь занять нишу лидера, всё того же, альфы-самца.
   - Не знаете, Вы, любезный, народных поговорок и пословиц в их широте и глубине! Не чувствуете Вы их! - заметил прерванный оратор, - Это подозрительно! На каких ценностях, Вы воспитывались и где? Страшно далеки Вы от народа, нашего, от его устного, поистине народного, творчества. А в нём многовековая мудрость, нескончаемый кладезь ума, по которому жить бы надо. Черпаешь его там, черпаешь и никак не вычерпнешь! Неиссякаемый источник бьёт, из глубины веков, прямо в голову, в головной мозг и там где-то пропадает, растворяется. И всё это из жизненного опыта народов, издавна проживающих в мире и согласии на территории России. Вы из каких проживающих? Давних или недавних?
   - Как же? Из самых-самых, что ни наесть традиционных, конфессиональных представителей, конечно же издавна здесь чем-то, полезным для общества, промышлявшим, - пытался не отдать лидерства Шварц, слегка подрастерявшись, подстраиваясь под обозначенную линию, быстро копаясь в своих предках и культурном слое пословиц, - А вот эта: 'Мал клоп, да...
   - Да деньги всё исправят, - творчески увлёкся кто-то этой игрой, подтверждая это слегка заплетающимся голосом
   - Ну, уж эта совсем не годится! Правды в ней нет! По теперешним временам, совсем. Я надеюсь, здесь, какие-либо намёки, на ныне действующих, отсутствуют? Мало, кто, каким уродился! Нам, для армии, любой сгодится. Взять хотя бы этого, дорогущего портного, что платье, с перьями и хвостом сзади, на моей сестре, самое красивое, сшил, - не спускал и веско аргументировал, опытный в продвижении, хотя и не любивший воевать, военный, - для армии всё равно пригодился бы. Танкист из него бы мог получиться хороший. В танке такому - самое место. Разместить там его, ещё, таких же добавить, обучить, сделать их экипажем и на защиту Родины отправить. Этого, о ком говорю, сделать командиром танка! Ещё раз повторяю, как профессионал - ему там, самое место! В танке, за рычагами управления. Я туда, например, не влезу, при всём желании! А ему там? Было бы, даже, просторно. Косоглаз? Неважно, в танке его никто не увидит, а в перископ и одним глазом смотреть сможет! Другим, в это время, на приборы - датчик давления масла, температуры в двигателе, ну и на остальные, мельком. А можно и во флот, на подводную лодку! Там тоже перископы есть и места мало. Так что хорош и пригоден ко многому. Его и главком, и министр наш ценит. Форму у него, для всей армии заказывали - чтоб красивее, чем у наших противников была. Да и союзники, если будут таковые, пусть тоже, завидуют! Генералам, высшим чинам, всем нравится. Чинам пониже что-то пока не очень, но ничего, привыкнут. Пообвыкнутся в ней, послужат Родине - поймут, какой подарок она им сделала. У них и вкусы, пока пониже, и доходит понимание ситуации подольше. Что с них взять?! Эстетики, других всяких таких штучек, не набрались ещё! А она со сроком службы приходит, с выслугой лет! Так вот жизнь устроена. Тогда её понимать начинаешь, когда подольше послужишь, и звёзд на погонах прибавиться, потолще они станут, пожирнее. А пока не набрался знаний, опыта - слушай, что старшие по званию, говорят, усваивай, запоминай! Правда, им солдаты жалуются, что мёрзнут. Мерзлявые какие пошли! Мы раньше, в гораздо худших условиях, науку эту проходили!
   - Прогнивший, тоталитарный режим, защищая! - громко, с выраженными шипящими, змеиными нотками, злобно шептанул кто-то, судя по интонации, бывший не в ладах с предыдущей властью и натерпевшийся от неё.
   Но полковник, даже не обратил внимания на злобствующего и ущемлённого тоталитаризмом, скрытого врага, он громко откашлялся, вытер салфеткой натруженный пот и конструктивно продолжил, указывая на факты и делая из них выводы:
   - А эти? Мало о них заботятся? У нас такого не было! Им ещё караоке, да компьютер в казарму притащи! Один начальствующий 'пиджак' обещал им это. Но думаю это он так, для приманки - заманивал 'родине' служить. Для чего спрашивается, такое электронное устройство в казарме надо? В интернете баб голых разглядывать? Мужиков им в бане, раз в неделю, не хватает? На этих-то вообще чего смотреть? Так что их слушать? Одень их в 'версачи' и прочие 'кутюрье', теплее им будет? Практичнее? Сомневаюсь. Те, вообще, тебе нашьют разлагающие фасоны, снижающие возможность выполнения боевой задачи. Да и ориентация у них поговаривают, не совсем та! Ну, уж точно, не для нашей армии. А правильно сориентироваться - первое дело. Хотя у американцев, других их союзников по НАТО, с такой ориентацией, уже появились!
   - Правильно! Она прогрессивна и креативна! Отсутствует агрессивность, дисциплинированны. Многое что умеют, послушны, хорошо обучаемы - подхватил Шварц, - Служат и, говорят, неплохо! Боеспособность не падает, а даже поднимается! Вон они как по всему миру воевать начали, военные компании, одна за другой - Югославия, Ирак, Афганистан и прочие, не считая небольших военных операций.
   На что, Бочкарёв, тут же заметил:
   - У нас, хоть чего только в армии нет, но это характерно, пока, только для буржуазных стран. Мужеподобные бабы с винтовками, 'пидорасы' - это у них! У нас их, пока, не видно. Но приказ, есть приказ! Дадут - будут! Будь хоть мода, хоть что! Дадут - придётся выполнять! Вон раньше - гусары, в обтяжку, в белых колготках или как теперь говорят - 'лосинах', круглый год воевали и ничего. Сейчас, военного в них, трудно себе, даже представить! Зато, бабы на балах, на них, как зыркали! Млели, про все штучки из французских романов, мечтая! О них только и думали! Вот что гусарские лосины делали! Я думаю, что они ещё вернуться. Сначала Кремлёвский полк в них оденут, потом элитные части, ну, и всех остальных, кого надо.
   - А Вы знаете, почему они 'лосины' называются? Из какого, кстати, они материала шились? - вмешалась в разговор одна дама, бывший искусствовед, теперь, промышлявшая бизнесом, где-то рядом с искусством.
   Не выдержав вольных интерпретаций о моде, как она считала - неспециалиста, пытавшегося акцентироваться ещё и на каких-то второстепенных вещах, неумело манипулируя гендерной проблемой - она демонстративно возмутилась.
   Все, молча поддержав её, вопросительно уставились на полковника.
   'Дуратский вопрос!' - подумал военком, - 'Гусары здоровые все, как лоси, были! От них и пошло', но боясь не угадать с материей, полковник молчал, - 'Хрен её знает, какая тогда ткань, на них, шла? Что тогда знали? Шерсть, лён... Да ещё обтягивающая должна быть! Придумали же отцы-командиры! Смекалистые, уже тогда были'.
   Выдержав небольшую паузу и не получив ответа, эта дама, сенсационно для многих, продолжила:
   - Они из лосей делались.
   В это трудно было поверить. Хотя бы, потому, где, хотя бы на полк, набрать столько лосей? А их, этих полков, наверное, не один был.
   'Вид умный делает, под очками такую рожу корчит - мама моя, родная! А на простых вещах прокалывается. Да и с элементарной логикой не справляется. Теряется, как полоумная лосиха, в город, случайно забежавшая, в трёх чахлых кустах блудившая у памятника известному мыслителю с лысиной. Тот, лобастый, сразу бы её определил: дура, драть тебя не кому! Мозги твои куриные вправить! Сказала, хотя бы, из белых коров или лошадей. Додумалась штаны из лосей шить! Ты посмотри на 'лосины' и на лося! Куда б ты мехом не шила, вблизи, всё равно, тебя раскусят, в каких ты штанах! По морозу-то в меховых портках неплохо, а вот на балах весь взопреешь! Да и не обтянешься так!' - справедливо подумал полковник, но изрёк другое.
   Поднатужившись, дипломатично переработав, быстро родившиеся в голове тезисы, полковник, хотя и посмотрел на эту даму, как на полную дуру, спокойно и громогласно объявил:
   - Вот что плохо, в армейской реформе - бабы в армию лезут! Отовсюду проникать теперь смогут! Разбавят её, собою, до безобразия! А её понимать надо, прежде чем лезть туда. Армия - это тебе не частная картинная галерея! Мазня не всякая пройдёт!
   Дама эта почему-то расстроилась от такого заявления. И не находя прямой связи между сравниваемыми явлениями, в задумчивости, стала жадно хватать воздух ртом, как аквариумная рыба, принятая за промысловую и брошенная жестокой и бесцеремонной рукой на разделочную доску.
   А военспец продолжал, шуровать дальше, закрепляя успех:
   - Полные неспециалисты-дилетанты, со своими мыслишками, убогими и далёкими от реальностей армейской жизни. Нас бы хоть, профессионалов, спросили: нужны они там? И мы бы ответили: им там не место! Там всё по-серьёзному должно быть! Умно, логично. Вы где, мадам, с позволения сказать, белых лосей видели? В эротических снах, сказках?
   Народ заинтересовался больше и хотел деталей. Так, по крайней мере, можно было истолковать тишину и напряжённые взгляды, полные пытливого огня, не зависимо от возрастного и имущественного состояния.
   - Справку историческую до Вас довожу: анилиновых красителей и прочих, не изобрели ещё. Краски тогда такой не знали - химической промышленности и в помине не было. Наш Менделеев, да и прочие химики, поменьше, не трудились ещё. А математика уже была! И с ней дружить надо! С расчётами. Помните, как Ломоносов по ней прошёлся? Сказал про порядок, помните, что? Сугубо научный подход! Это вам не алхимик Нострадамус, надышавшись, не пойми чего, стишки пописывать, да на кофейной гуще гадать! Тут простая арифметика. Если бы Вы знали, сколько, только в одном полку, солдат, могли бы прикинуть, какое количество штанов им надо! И где столько лосей набрать? Представляете? Стада! А лось стадом не живёт, он не олень!
   Тут полковник руками изобразил ветвистые рога и пытался что-то похожее, имитировать лицом.
   - Кругозор свой расширять надо, углублять! Животным миром, интересоваться! Журнал 'Натуралист' пролистывать. Тогда бы правильно животное выбрали, а не по звуку и созвучию! - укорил полковник, дельно посоветовав, - Вы, понаблюдательнее будьте! Когда фильмы смотрите - глядите повнимательней. Какой век? Как прогресс движется? В чём ходят, как одеваются? Очки правильно подбирайте, протирайте, как следует, и не забывайте их вовремя одевать.
   - Ну, знаете ли! - обиделась дама, фыркнула, завертев головой в разные стороны, чуть не сбросив тем самым, очки в неподходящее место.
   Помог нос, своими размерами и формой - вовремя притормозив. Поймав их уже в полёте, доказав полковнику, что и без них видит превосходно, и с реакцией всё в порядке - схватывает предметы с лёгкостью, на лету, она покрутила их на ладошке и водрузила опять на положенное место.
   Немного успокоившись, собравшись с мыслями, эта, по всем параметрам, леди, слегка пригнувшись, наклоняя голову с прищуром, напоминая аспида, ехидно спросила:
   - А по какой причине, гусары так обтягивались? Что за специфика их нижнего убранства?
   - Вопрос несложен. Про нижнее убранство и про прочее. Странно слышать его от женщины. Тем более просвещённой, претендующей на элитность и полное гламурство. Уж кому-кому, как не ей, догадаться, - адресовал обратно полковник, делая широкий жест, в сторону дамы.
   Та была опять подавлена и тихо бормотала, что ничего не может понять, и хотела бы услышать его версию.
   - Ради престижа армии, - объявил её военком, делая игривые знаки глазами, дополняя не совсем непонятной жестикуляцией рук, напоминавшей символично подъём бревна через блок, - Вы-то, как женщина, должны это понимать! Ну, чисто по-женски.
   - В смысле? - недоумённо, задали вопрос сразу несколько человек, женщин, показав уровень своего развития. Почти хором, в этом поучаствовали и не только женщины, но и недогадливые существа другого пола, разумеется, штатские. Тихо, скромно, особо не выделяясь.
   - Престиж военного надо было поднимать, поддерживать! Царь не дурак был! Военные реформы он-то проводил, но они у него, только в лучшую сторону шли. Вот и военная комиссия, специально таких, ему, отбирала, - заявил полковник не раздумывая, но в голову ему закралась свежая мысль, своего рода, историческая сенсация.
  'Уж не императрица ли Екатерина такое выдумала? Она, говорят, любила с гвардейцами, в неформальной обстановке, разнообразно время проводить, штучки всякие изобретать, вёдра с водой, гири, другие тяжести подвешивать. Сама дородная, статная, выйдет перед строем, юбки пышные задерёт и голосом главнокомандующим как рявкнет: Кто свою Императрицу любит? Сильнее всех? Смотрю, буду выбирать для орденов'.
   Далее ход его мысли был прерван выкриком с мест.
   - Каких? - выразил кто-то коллективный вопрос, показывая, что мрак незнания для большинства из присутствующих, не рассеивается ни насколько.
   Бравый полковник, гордо, но недоумённо пробежав по всем тугодумам, своими зоркими глазами и ловя на себе их вопросительные, в основном, близорукие взгляды, про себя отметил:
   'Что ж так долго доходит? Плохой слух? Долгое соображение? Реакции не хватает? Пять раз в бою убьют, пока дойдёт. Анекдот им, про жирафа, рассказать что ли? Поймут? Дойдёт ли вообще? Может и дойдёт, но не сразу, разжевывать придётся. В казармах не жили! Гражданские. Что с них возьмёшь? Медкомиссий не проходят, только самостоятельно с болячками, по не тем врачам, шляются! А у кого надо, не проверяются! Слух, зрение, никудышние. Реакции нет, мозги медленные. Очки, вон свои, совсем случайно, поймала. Куда с такими? Вот так, попадёшь в боевую обстановку и что делать? Как такими командовать? Доходит, как до жирафов. Мартышка, утром им анекдоты рассказывает, а они, только на следующее, к вечеру, смеются'.
   Полковник, ощущал на себе всеобщее, давящее внимание. Даже примолкшего попугая! Все пристально смотрели на него.
   Видя, что остальные мучаются в догадках, никто, ничего, всё равно не поймёт, с досадой, как мог, разъяснил.
   Прямо-таки 'разжевал':
   - Ну, у кого 'хозяйство' большое. Что есть олицетворение мужского достоинства, его престижа? Чем обычно меряются?
   Опытный военный с большим воспитательным и педагогическим стажем сопровождал это ясной и красноречивой жестикуляцией, опять показывающей подъём бревна через блок, призванной максимально облегчить понимание. И оно, вроде бы начинало приходить.
   Судя по меняющимся выражениям лиц - это удавалось, и он, усиляя и укрепляя этим жестом достигнутое понимание, продолжал:
   - В армию раньше таких отбирали! Чтоб все видели, где настоящие мужики служат.
   До народа, наконец-то, стало 'доходить', он начал что-то понимать, ориентируясь на старательные жесты полковника, а грамотный военспец воодушевлённо продолжал:
   - А у штатского, что есть? На что смотреть? Чем похвалится? Где, что бугрится? Что-то незначительное да, висит, но это сами понимаете... Поэтому, на всех балах, где гусары были, им ничего не светило.
   Возразить, ни у кого, ничего, на это не было. По большому счёту и померяться было нечем.
   А полковник развивал успех:
   - С кем благородные дамы танцевали? К кому жались, липли? О ком вздыхали и чуть что, сразу в обморок падали, без чувств, чтобы их в опочивальню кто-то крепкий отнёс, ну и там, сами понимаете... Я, даже, про себя скажу. Ещё в курсантах, потом в лейтенантах, помните песню Аллегровой? Ну, ту, про младшего лейтенанта? Точно из моей жизни. Были случаи...
   - Вы, кажется, про другое рассказывали! Вы к гусарам, какое отношение имеете? Вы же не он! Вы закончите про уже начатое, - законно заметили дамы, заинтересовавшиеся другой темой, никак не связанной, по их мнению, с Бочкарёвым, даже, в молодости.
   Он спохватился и продолжил:
   - Ну, в будуарах всё было изысканно, по-французки. И не только - по-всякому было. Стоны, крики по всему флигелю. А что в кулуарах творилось!? Под лестницами! Такое бл... Такой шарман, мон шер, доложу я вам! И никакого шерше ля фам не надо - они сами слетаются, как мухи на мёд! Липнут, глазки строят - готовы на всё! Буквально. Прочие детали, при дамах, из-за галантности, рассказывать не буду. Хотя стоило бы. Ведь где полк гусарский расквартируется, знаете же, что происходило. Сплошная е...
   Тут, полковник осёкся, понимая, что не все поймут, прямую, военную речь. Что надо перейти на гражданскую, но её словарного запаса уже не хватило, она сама по себе бедна и не отражает всего, достаточно ёмко. Как назло и весь французский иссяк.
   Тогда он посетовал:
   - Даже гражданское слово трудно подобрать! Если только по-французски, как предки: сплошное 'комильфо' доложу я вам.
   Люди с пониманием это оценили, одобрили и сами догадались в рамках своих привычных слов, кто, каких.
   Получив определённый кредит доверия, военспец, продолжал разъяснительную работу прибегая к вдруг откуда-то появившемуся и французкому (как ни крути, а генетическая память существует, помогает в критических ситуациях):
   - Такой 'ля-мур' процветал, мартовские кошки отдыхают! Дамы от удовольствия, хлеще их мурлыкали! Про одного поручика, Ржевского, до сих пор, легенды ходят! Не на пустом же месте они возникли? Такое он вытворял! Два века прошло, а про него всё помнят! Поэтому престиж военных был высок, проблем с недобором, не было. Каждый хотел в гусары попасть. Десять, двадцать желающих на одно место! Кто не смог, по соответствующим параметрам, подойти - штанов белых, обтягивающих, недостоин! Тот в уланы, кирасиры, драгуны шёл. Тоже, вроде как на лошади ездишь! Но там уже не в том и не так! Ржевский из такого не получится. Ну, а самых инфантильных, кого и к самой спокойной кобыле, подпускать бесполезно - в инфантерию! Инфантерия всё стерпит. Инфантилизм отсюда пошёл. Ниже только чиновники, коллежские асессоры всякие и прочие гражданские, кто для баталий и парадов совсем непригодны. А уж купчишки... Про этих вообще нечего говорить - барышники! За грош удавятся. Торгаши - купи-продай! Благородство, элита - это военные! А самая престижная среди них профессия - гусар! Все туда стремились. Я надеюсь, теперь, понятно почему?
   Полковник удовлетворительно развёл руками, видя, что до всех, всё дошло, но аргументы его, ещё, не закончились и надо их выложить все:
   - А, потом, только у них, красавцев - усачей - врождённое чувство прекрасного. Театр и артистки - постоянное увлечение. Все, поголовно, поклонники этой самой... Мельпомены. После спектакля, оперы - с цветами, шампанским, сразу в гримёрку. И давай там обсуждать сюжет, игру, роли, другие действия на сцене. Далее в номера, там всё продолжить и не один раз! В разных ролях. А вы думали, откуда ролевые игры пошли?
   Дамам всё это было интересно и одна, начитанная даже заметила:
   - Вы, вообще в курсе, что весь Большой от Ржевского произошёл?
   Бочкарёв нашёлся сразу, рассказав трогательную историю театра:
   - Знаю, конечно. Он у себя в имении, под Рязанью, дворовый, крепостной театр развёл. Для приватных постановок, так сказать. Потом, где-то проигрался, прокутился, попал в долги, а для гусара - долг, это долг чести, не то, что по нынешним временам у торгашей и бизнесменов! И надо было его вернуть или застрелиться. Что оставалось ему, участнику и герою Отечественной войны двенадцатого года, делать? Он выбрал первое и продал своих крепостных артисток, которых крепко и часто любил, московским спонсорам и меценатам. По тысяче рублей за голову! Это тогда, большие деньги были! Огромнейшие.
   - Сколько же теперешними, примерно,? - поинтересовался Шварц, решив проверить экономическую подкованность полковника.
   Тётка Оси, Роза, биолог, видя смятение деловых людей, экономистов, финансистов и прочих, пришла на помощь:
   - Если говорить о животных, например о коровах, то это целое стадо. Большое стадо дойных коров.
   - Нет, тут надо конкретнее. Сколько стоило бы одно животное - не удовлетворялся кто-то.
   - Да какая разница! Речь идёт о театре, - заметила бывшая питерская дама, интересующаяся больше духовными потребностями, так как материальных хватало, в избытке, - о высоком искусстве. А вы, о коровах! Вам бы всё продавать, не важно, что. Откуда это неискоренимое торгашество в крови?
   Вопрос остался без ответа, но он, особо никого и не интересовал. Интересовал новый аспект жизни легендарного поручика. Ржевский и театр? Это что-то ново. Разумеется, он их посещал, тогда это было модно - так тусовались. В театрах и на балах, особенно губернаторских, те их пышней давали, так как возможностей больше. Но Ржевский - основоположник Большого театра!? Что за анекдот?!
   Верилось с трудом, и кто-то это озвучил, обращаясь к даме, поднявшей эту тему:
   - Не заливаете ли Вы, милейшая? Вкупе вот с ним. Я была там и неоднократно, и таблички на нём, такой, не видела.
   - Так я, вам и не дообъяснила. Вы мне не дали, - заметила дама, указывавшая на раскрасневшегося Бочкарёва, непонятно откуда, взявшего новые байки про всем известного поручика.
   - Ну, пожалуйста, 'дообъясните'! - настоятельно попросили заинтересованные лица, забыв уже о прежних калоритных рассказах полковника.
   Бочкарёв поэтому почувствовал себя ущемлённым и готовил в уме новую атаку. А пока, в пол уха слушал рассказ дамы, надеясь превратить это в очередной анекдот для своих коллег.
   Знающая о поручике Ржевском, больше всех, дама, заявила:
   - Проданные артистки действительно составили костяк Большого театра, заложили традиции и радовали уже гораздо больше зрителей, чем Ржевского с его друзьями. А баснословная цена, уплаченная за каждую, ещё долго обсуждалась в тогдашнем, культурном обществе и служило дополнительной рекламой к постановкам театра. По-моему, даже кто-то из классиков, в стихотворной форме про этот факт упоминал. Сейчас я вспомню и вам процитирую...
   - Не надо! Я сейчас всё дополню и закончу про гусар. Раз уж я про них начал! - вступил полковник, понимая, что дела нужно доводить до конца, - А эти знаменитые пьянки! Карты, гитара, шампанское рекой! Умные разговоры по-французски - кое-что я вам уже на этом языке говорил. Все языками владели, разными, по нескольку - но патриоты были, ещё те! Ни один на сторону врага не перебежал! Просто знали языки, всех, потенциальных противников. И если захваченного 'языка' им приводили - любой мог, его допросить. Что там ещё, для полного портрета настоящего гусара, не хватает? А, этих - дуэлей! Тут, вообще, история! Чуть, что не так, например, посмотрел криво, непочтительно - перчатку в рожу. Милостивый сударь, к барьеру! Мон шер ами, не соизволите, ли, принять моих секундантов. Выбор оружия исключительно на демократичных началах! Чем хочешь, чтоб тебя? Этим? Пожалуйста. А там, наглеца, либо саблей, либо из пистолета, крупнокалиберного. Наповал. Да и если, только, ранен, всё равно, к врачу не довезёшь. А если и довезёшь, что толку? Медицина в зачаточном состоянии - пиявки, да кровопускание. Ну, перевяжут тебя ещё раз. А что дальше? Вот жизнь была! А всё равно, кому пахать охота? Или сапоги, с утра до вечера, тачать? Шить что-то, скрючившись впотьмах? Электричества же не было! Горшки месить, бочки делать, не разгибаясь? А тут, выставил 'хозяйство' напоказ, если оно есть и вперёд! Да вы фильмы высокохудожественные, внимательней смотрите! Для кого режиссеры и продюсеры стараются, главные критерии показывают? Только одно я понять не могу, когда их, эти белые штаны в обтяжку, стирать успевали? Сколько ж надо было сменных, при себе, иметь? Что, на этот счёт, тогдашний устав говорил? Кто до этого додумался и почему мы его не знаем? Ясно одно, что военачальник, главком, был хороший! Думал, и как стратег, и как тактик, и моду правильно формировал, в нужном направлении. А вы говорите - лоси! Лоси тут не причём, связи с ними, нет. Есть армейская необходимость. Вот вам и удобное, вот вам и практичное, пригодное в любых, полевых условиях. То, что вышестоящий скажет, то и оно.
  ***
   Терпеть такого конкурента попугай больше не мог - люди весь интерес к нему потеряли, полковник перетянул его на свою сторону и не отпускал, удерживая, как мог.
   Но в борьбе за общественное внимание, ара был готов почти на всё. В очередной раз, он решил пойти на крайность - блеснуть феноменальной памятью! А так же исключительными ораторскими способностями (благо хозяин говорил всем о них и поэтому, баснословной стоимости приобретённой им птицы, увеличив реальную в десять раз).
   Ара, внезапно громко каркнул и по-человечески заговорил, да так хорошо и внятно, что сразу же привлёк внимание всех к себе:
   - Лёва, Лёвушка, - выставив массивный клюв, напоминавший по форме, нос своего хозяина, придававший некое сходство с ним, начал ласково попугай, подражая мужу сестры хозяина.
   И продолжая важным, доверительным голосом, но уже самого хозяина, раскрыл всем тайну, кто есть, этот Лёвушка, на самом деле:
   - Ё..ный п.....с, п..ор! Деньги! Деньги верни! Пиастры! Пиастры!
  ***
   Все беды от денег, от жалости к ним! Действительно, жалость к деньгам, незапланированная потеря их, к чему только не может привести?
   Конфуз был страшный, все оставили свои дела, бросили всё, забыли про гусар в 'лосинах', привлечённые таким сенсационным откровением птицы. Многие узнали, что такие 'товарищи' есть среди нас и порой, на приличном уровне.
   Полковник, прекратив свою, почти агитационную речь по набору в гусарское спецподразделение, онемел, стоя с открытым ртом и вытаращенными глазами, в которых читалось: 'Неужели это правда?'.
   И тут же, сам себе, отвечал: 'А зачем птице врать? Она же не человек! Ей смысла нет! Но поверить, всё равно, сложно. У нас, это же, только, в шоу-бизнесе, говорят, распространено. Неужели, и в такие эшелоны власти, они, уже заползают? Или всегда законсперированно сидели там? Очень скрытно. Получается, да! А откуда же всё идёт? Даже бизнесмены, в лице этого попугая, возмущены'.
   Бледный хозяин птицы, молча, втянув голову в плечи, изобразил этюд в багровых тонах, покрывшись красными пятнами, беззвучно шевеля губами - что, непонятно ничего, ибо не выдавал он себя и случайным звуком.
   Раскрасневшаяся от выпитого вина и рассказов полковника, хозяйка, наоборот, удивлённо побледнела вместе с другими, присутствовавшими, дружно красневшими, дамами.
   Только, сестра хозяина, Сара, теперь уже узаконенная - Шварц, громко прыснула со смеху. И уронив вилку в салатницу с мешаниной, как утверждала хозяйка, от французского кулинара Оливье, забрызгала его ингредиентами пару менее важных гостей. Что прошло практически незаметно и традиционный для российского застолья салат, бесследно поглотил тяжёлый, серебряный предмет, показывая - иметь с ним дела можно, всё будет 'шито - крыто'! Не то, что с ролами или бутербродной икрой, вроде бы, натуральной.
   - На что только не пойдёт Шварц, чтобы доставить своей, новой жене, удовольствие! - шепнул, наклонившись, высокий шатен, бывший партнёр Якова Шварца по алюминиевому бизнесу, своей соседке, - И в бизнесе он таков, двадцать четыре часа в сутки бдеть за ним надо! Изобретателен, как чёрт! И также непредсказуем! Что-то нашепчет общим партнёрам и вроде как, не причём! Глаз да глаз за ним необходим! Ни на минуту, из поля зрения, выпускать нельзя! Хоть 'памперсы' надевай! Только глаза сомкнул, вышел во время деловых переговоров, в другую комнату, в туалет, например - всё, ушла сделка! Кинул! Контракты пошли через неизвестные оффшоры! Сколько надо скинул, договорился, за счёт чужой доли и ещё в больших барышах! Но только он. И, с виду, расстроенный сидит! А через пару дней, очередной 'Майбах' или 'Бентли' купит. А ты по нулям или, ещё хуже, в непокрытых затратах, убытках. Вот такой, опасный игрок! Так, что хочешь, не хочешь, а сиди, смотри внимательно, терпи! Что хочешь, делай, но отвлекаться нельзя! А то плакали твои денежки, самыми горькими слезами.
   - Получается, деньги тоже плачут! Особенно у богатых! Как им там не сладко! - удивлённо воскликнула странноватая на ум, Осина родственница, тётка Роза, - Им хочется людям добро нести, а вынуждены, служить отдельным эгоистам. Вот говорят - эгоизм - двигатель прогресса. Неправда, об него самые чистые намерения разбиваются! Он всё только портит и совращает.
   Сухонькая старушка, какая-то тоже родственница, знающая всё, обо всех, звонким шепотком добавила:
   - Прохвост ещё тот. Говорят, Шварц, в деда-одессита, пламенного революционера, пошёл. Тот, поначалу, настолько ловок был, что подмётки на ходу резал. Как он это делал, ума не приложу! Просто не представляю. Но авторитетным был, в определённых кругах. Потом, почему-то в противоположном лагере оказался - в 'угро' работал, но недолго. Быстро смекнул, где перспектив больше - вступил в партию и по партийной линии в хозяйственники ушёл. А там, по той же линии, вообще высоко забрался, в ЦК. Ориентировался в партийных линиях и течениях превосходно, всё носом чуял! Что, куда подует, где, когда, с чем надо быть. Поэтому всё складывалось хорошо и резко вверх! Говорят, даже партийными деньгами заведовал, пока Сталин не репрессировал. Незаслуженно конечно, хоть и злые языки говорят - орудовал там, в партийном общаке, как хорь в курятнике! Но такой партийный чин, номенклатурный бонза, вряд ли что своровать мог. Из-за своего высокого положения и высокого доверия. Или продать врагу. Сам управляешь страной и у неё же воруешь!? Возможно такое? Наверное, нет. Хотя рефлексы, проклятые, могли всё же сработать. Самопроизвольно. Их искоренить нелегко - природа, против неё не попрёшь! Рефлексы, выработанные раз, управляют тобою всю жизнь. 'Бывших'-то не бывает, ни чекистов, ни воров, ни прочих, хорошо освоивших свою первую, настоящую и главную в своей жизни, профессию. А если её ещё природная склонность определила. Или совпало. То это всё, не искоренишь! Даже сильным, электрическим током. Даже положительными эмоциями с поглаживанием и обильной кормёжкой! Как говорят: 'сколько волка не корми, а он всё в лес смотрит!'. Поглядывает, о чём-то своём думает, мечтает. И, удивляйся потом, что он вроде подвывал правильно, подлаивать даже научился, команды внимательно слушал, а по ночам, всё равно, на луну, по-волчьи выл! Толи будка с цепью не та, толи не такого фасона ошейник!? Что не нравилось ему? Рацион был не тот? Хотя жрал с удовольствием, облизывался! Толи ещё что, о чём можно теперь, только предполагать, после того, как натворил дел серый, набезобразничал, погрыз, кого не надо было, да и сбежал. Сбежал от того, кто хотел быть ему хозяином, который кормил его, поил, заботился. И даже, объяснял, что всё, что его, это их, общее и он должен беречь это, не жалея своей шкуры.
   - А я думала, что только высокая любовь человека, на риск и подвиги толкает! Только из-за неё можно на всё пойти! - прервав цепочку рассуждений, разочаровано произнесла мечтательная дама, прекрасной, тонкой наружности, равнодушная к политике и трагедиям истории.
   - Прозаичней всё! Возвышенные мотивы используются только для прикрытия. Есть стимулы посильней: рефлексы, пагубные наклонности, неугомонный голос крови, деньги. Вот, пожалуй, и всё, - заметил её спутник, очищая с себя остатки хорошо названного салата.
   Рядом, очевидно её подруга, жена другого, делового человека сочувственно добавила:
   - Вот и мой тоже, трудится не покладая рук, иной раз, сутками. Не то, что 'трудоголик', а целый, далеко зашедший в своих стараниях, 'трудоман'. Причём неизлечимый! Позвонит откуда-то: 'Я там-то, работы по горло, работаю во всю, как раб на галерах!'. Будто цепями к ним прикован, не отпускают его и бичом хлыщут, погоняют. Но ему всё мало, ему давай ещё! Потом туда, потом сюда, носится, тыркается, тут же в командировку на два - три дня, срочно надо. А там и на неделю продлит. Как работа пойдёт. Пока её, там, лично, всю не переделает - не вернётся. Как белка мартовская, внезапно проснувшаяся и очумевшая, в колесе, крутится-вертится, носится, туда-сюда. Закрутился весь. Худеет даже, на пару-тройку килограммов, но потом, быстро их наверстывает. Иногда и прибавляет ещё, впрок, для непредвиденных случаев. Поэтому трудно ему уже двигаться, передвигаться, полежать бы где, чтоб его не трогали, а он, опять, вынужден куда-то, сам, в командировки, мчаться. На износ работа! Но что делать? 'По делам' смывается! Передовик капиталистического труда! Я его так и называю, - 'Передовик'.
   - Ясно всё! По каким-то передкам шурует! - бросил кто-то за столом.
   - Что значит 'по передкам'?! - возмутилась эта дама.
   - Хорошо, если только по ним! - интригующе зашептал кто-то, непонятно откуда, как чревовещатель, знакомо шипя.
   - А что ему, что-то не хватает? - возмущалась дама дальше, зная скромность и невзыскательность в некоторых вопросах, изученного вдоль и поперёк супруга, капиталиста-работягу, серьёзно задаваясь этим вопросом.
   - Нетрадиционности отношений, неестественности их отправлений, - продолжал верещать противный, утробный голос, оказавшийся изменённым женским и исходивший от симпатичной брюнетки с длинным носом, - проявления низменных страстей! Ваш супруг из той, немногочисленной породы, элитарного склада, кто, достигнув многого, хочет ещё большего! Идти дальше, экспериментировать, пробовать запретное для всех, остальных, перешагивать барьеры и стирать грани условностей.
   Ничего этим не сказав ясного и вразумительного, посеяв недоумение, она посмотрела откровенным взглядом вампира на растерявшуюся даму, которая, как заевшая пластинка, продолжала повторять:
   - Что? Что ему надо? Что ж ему надо?
   На помощь, с разъяснениями, более-менее внятными, поспешила, шустрая, благообразная женщина преклонных лет, очевидно, поднаторевшая в таких делах:
   - Я, я знаю! Тут практический опыт нужен, а я опытная в этих делах! Вот вам ответ: Переходящего, красного знамени! Некому ему дать, как следует! За такой труд! Морально его поощрить. Выделить. Из массы таких же трудящихся бизнесменов.
   Прозвучало это как-то злобно-ехидно, хотя и естественно. Пожилая женщина, сухонькая, желчная старушка, которую никак не вытурят, из-за склочности и пенсионного возраста, из престижного вуза, готова была, разъяснять и дальше.
   Выбить её из правильной жизненной колеи, задача действительно сложная, нереальная. Кто пробовал, получил достойный отпор. Крепко она там сидит - проверенно! Победила всех у себя на работе, победит и здесь. Работа и жизнь слились для неё воедино. Там она безраздельно царит в кулуарах, ссылаясь на пенсионные желания правительства, чтобы все укоренившиеся на своих постах, работали, как можно дольше - кто, где пристроился. Если и уходить с ответственной работы, так сразу в иной мир! Умереть на рабочем посту, в гроб там положить и траурную процессию оттуда начать! Венки, цветы, скорбные лица, на подушечках награды несут, под подмышками папки с грамотами, благодарственными письмами. Потом всё аккуратно в гроб сложить - впопыхах ничего не забыть, там может пригодиться. Если что, предъявить, документально обосновать в каком направлении душу отправлять! Велика потеря - все скорбят, никто не радуется. Ах, если бы ещё мемориальную табличку к стене прикрутить, да улицу назвать! Или, хотя бы, тупичок. То и сверху бы это заметили. А там, в ином мире, тоже иерархическое построение общества - зеркальное отражение земного. Глядишь, и земные заслуги пригодятся! Не с ноля начинать. Жизнь здесь удалась и там задел будет. Справедливость должна же быть? Тут общий язык со всеми нашла и там, понимающие существа проживают, к ним подходы должны быть. Почему та жизнь, должна отличаться от этой? Всё везде одинаково, несмотря на внешние различия.
   Вцепилась поэтому бабушка костистыми руками в должность на кафедре, а молодой аспирант ждёт, надеется. А что ждёт - рака-свистуна на горе? Пока он, на самую её макушку влезет и посвистит оттуда?
   Рак на горе, когда-нибудь, свистнет? Свистел он там хоть раз? Было такое? Старушка не пьёт, не курит, другими излишествами совсем не балуется, ничего не нарушает. Самый здоровый образ жизни ведёт. Чего после этого ждать? Науку? Подвигать её хочется, толком не освоив? У старушки этой не получилось, за всю её жизнь, только на научное звание, а он, молодой Иван-дурак, надеется! Науку двигать куда-то, совсем вдаль хочет, а тут бабка сидит - не сдвинешь! Как Кощеиха, уселась и смерть её непонятно где! Где припрятана? Никто не ведает.
   У неё, опыт выживания огромен, знания, такие же! Она постоянно в нужной партии, правящей правящей разумеется, какая б она не была! На любую демонстрацию - вовремя! Опять же с нужным портретом, с полной поддержкой того, кто на портрете сидит, его, всегда правильной, на данный момент, линии. И не путаются они у неё в голове, эти линии, хотя в разные стороны, вроде, разбегаются. Потому как всё просто - вьются они, вьются, переплетаются и, в конечном итоге, в одну, опять сливаются! Жирную такую линию - правильную, официальную. С ней, никогда не ошибёшься. Она озвучена, не для того, чтобы её критиковать, а полностью поддерживать! По ней жить и всем это показывать! Этого уже вполне достаточно. Это уже немало для выживаемости! А там ещё награды, грамоты, благодарности за безупречный, многолетний труд, общественную работу, к юбилеям и дням работника. За совокупные заслуги - ценный подарок с гравировкой и надписью. Она поддержка и опора, само олицетворение, правящей системы! Мобильная ячейка, гибкий залог её стабильности.
   Даже докторская диссертация имеется - несмываемый след в науке! На все времена, если с умом на неё посмотреть. В области диалектического материализма, на стыке двух наук - марксизма-ленинизма и сельского хозяйства, зрелого социализма - 'как повысить надои политпросветом'. Или более научно: 'Повышение лактации у коров после соответствующих лекций у доящего их персонала'. Действительно, в результате исследований, была установлена объективно причинно-следственная связь. И хотя времена меняются - связь остаётся. Немного, конечно видоизменяется, но остаётся - надои, урожайность всякую повышать-то надо, пусть нанотехнологически. Сельхозпроизводителя опять же поддерживать - сам он прочно на ногах-то не стоит. Сельское хозяйство - дело большое, путанное, но перспективное и сами сельхозработники с ним не справятся! Нужно подключать различных партработников, другими работниками, что в массы ходят, не брезговать и поднимать ими это самое хозяйство! А то все поля заросли и фермы развалились.
   Здорово эта научная деятельность помогает ответы на многие жизненные вопросы находить. Но что-то в ней не хватало! И тут старушка нашла - что. Настоящей Веры! Тоесть вера-то была, но не настоящая. А теперь она её обрела! И теперь, потихоньку переделывая научный труд всей своей жизни в модную теологическую тематику сегодняшнего дня, усиливая тем самым, духовную и идеологическую составляющую, укрепляет, цементирует связь времён. Всё органично перетекает, вписывается и кардинально ничего менять не надо, факторы друг друга нисколько не отрицают, а только гармонично дополняют. И уже вселенская гармония в них проглядывается! Действует, крайне благотворно, как на тех, кто доит, так и на тех, кто доится.
  ***
   В церковь 'докторша' наук стала ходить регулярно, оттуда всё и пошло. О душе своей, там заботилась (не равён час!), в активистки, в самую наиактивнейшую группу прихожан затесалась! Батюшка ею не нахвалится, добрый пастырь, если что, вступиться за божью овцу, помолится, подключит народ к этому.
   А уж как ей политэкономия бывшая помогает! Знания нетленного 'Капитала'! Читает сейчас она курс рыночной экономики, подрабатывая на масло к хлебу и чуть-чуть икорки, в соседнем 'колледже', для поваров-кондитеров. Там же, для товароведов и администраторов придорожных гостиниц, - 'конкурентная среда и ценообразование' - на модные современные обновки, ещё что-то добавляется. А больше и не надо. И всё это из великой, толстой книги черпается, что сильно бородатый пророк написал на вечные времена.
   Вечерами его теорию 'прибавочной стоимости' развивает - ещё один том готовит, продолжение старого 'Капитала', его развитие уже в современных условиях. Голую экономику, всесторонне духовностью наполняет, взрыв в науке готовит, секретно и на дому. Покажет всем, чего там не хватало! Это новый глобальный PR -проект будет - появится современный, модернизированный призрак, правнук того, о котором великий классик ещё в девятнадцатом веке писал, вызывая у обывателей мурашки: 'Призрак бродит по Европе, призрак коммунизма'. Это, конечно, будет новый, сильно видоизменённый призрак, с рыночной и мощной духовной составляющей - призрак двадцать первого века. А там, как знать, как он себя поведёт? Может ещё больше, чем его предшественник, дел натворит! Но будем надеяться, не сразу - туда, ближе к двадцать второму веку.
   Короче, ужас, что учёная бабка творит! Такой Франкенштейн готовится! Ужасен, но красив до жути. Страшен своей красотой, красив своим уродством! Как у французов (Додумаются же до такого! 'Прекрасное уродство'). Новый призрак бродит по Европе, призрак посткоммунистического неокапитализма! С соответствующим лицом! Можно его себе представить без какого-нибудь 'гения'? Нет, конечно! И он, где-то, над этим, работает. Вычислена и периодичность появления 'призрака', и ареал распространения, и целевая группа, в умах которой он поселится поначалу и куда переберётся потом. Всё-всё, до мельчайших деталей. Даже влияние его на демографические и прочие показатели, просчитаны.
   Он уже идёт твёрдой поступью, стучится. Его оценят, в него поверят и вереницами побредут за ним.
   А пытливой и неугомонной женщине-учёному, памятников настроят в разных частях света! Цветы к ним понесут, под ним в местные пионеры или бойскауты, принимать будут. 'За дело такой-то, бороться, будь готов! Всегда готов' и салют. С малых лет на их сознание воздействовать она будет, независимо от расовых особенностей и религиозных предпочтений. Она, своим учением, разных людей объединит, будет смешивать их в одну массу - практичную, серую. Чтобы не было, ни белых, ни чёрных, ни жёлтых и красных, а был один, какой получится - пусть даже непонятно какого цвета с разводам. Она нового, единообразного человека сформирует, без всяких там различий. Тот, кто их, таких неодинаковых, первоначально делал, не задумался: Зачем таких разных лепить? Чем это может кончиться? Раздорами? Поэтому надо ему помочь! Поправить, кое-что доделать, переделать правильнее! Раз уж он не досмотрел. В силу разных причин. Не надо было ему с таким разнообразием заморачиваться! От этого 'разнообразия' проблемы всякие! Должно быть единообразное единоверие! Новые всеобщие стандарты. А не у каждого - всяк по своему!
   Мир новую теорию своего развития получит! Он уже её ждёт! Увидев её, он, конечно же, ужаснётся, образумится и начнёт жить, как старушка предскажет - ясно и только в одну сторону. А не как говорят: 'бабушка надвое сказала'. Обобщит она только, из двух величайших книг, одну слепит, кое-что допишет, дополнит, сделает всех устраивающие выводы. Сверху её оценят, обласкают. И будет рай на земле - новый порядок, как на одной бумажке зелёненькой написано.
   В целом, старушка, правильно ориентируемая жизнью, всегда наплаву, при деньгах, небольших, но своих, заработанных, нашла и не теряет своё место в жизни. Служит она, кому надо, знает, все эти маркетинговые ходы-заходы - как удовлетворить клиента. А молодой аспирант, этого ещё ничего не знает и ждёт, отдыхает, лениво созерцая жизнь - неподвижно у компьютера. Тыкает туда пальцем, что-то там высматривает. Да ещё к пиву пристрастился, к этому, которое молодёжь выбирает, что в рекламе ему подсказали, для большей старушкиной пользы. Она даже, охотно, по утрам, на него спонсирует - пусть голову 'полечит'!
   И пусть подождёт. А пока в грузчики идёт, вон рынок-то рядом! С первой ступеньки начнёт, рыночную экономику постигать - на практике. А там как пойдёт. Способен, талантлив - выше поднимайся, нет - на этой топчись! Рынок всё расставит по своим местам! Всех. Он чему-то, на практике, да обучит - рыночным отношениям, его языку, возможностям. Даст почувствовать в себе рыночную потребность, сформирует мотивации и поведенческую реакцию. Переделает и фактически создаст нового человека с рыночным сознанием и рыночной душой. Рынок заменит всё, всё решит и всё отрегулирует - он универсальный регулятор. Чего-то нового, более эффективного, человечество не придумало, и думать над этим не хочет. А сверху и снизу, никто ему, ничего не подсказывает.
   Рынок, Его Величество, с больной буквы, ждёт! Церковь при нём построили, она тоже в него хорошо вписывается. Там можно, кем-то себя попробовать! В ней или через неё, до нужного тебе святого, по возможности, достучаться. А то и до Самого..., страшно даже подумать... Челобитную просьбу ему подсунуть. Хотя на прямую, боязно, не так обратишься или ещё ляпнешь не то. Лучше через кого-то, кто тамошние порядки знает, как адвокаты в суде - тонкости же везде есть! А уж тогда, с их помощью, всё пойдёт гораздо быстрее.
   Сетевой маркетинг, наконец, повсюду! Куда удивлённую физиономию не поверни, на каждом шагу, с распростёртыми объятиями, как голодный паук, кто-то, да поджидает. Работа - это не деньги, её всегда полно! По крайней мере, всегда найти можно, было бы желание, чем заняться. Торгуй, не хочу. Всем, чем захочешь! Кроме Родины! Её недрами! Тут связи нужны, немалые! Наверху, на самом.
  ***
   Учёная старушка, верующая теперь, бессменная докторша наук, подытожила:
   - Картина ясна, он Вам злостно, напропалую изменяет! Надо знать природу капитализма, чтобы понимать это. Для него, его природы, что характерно: безудержная, жесткая эксплуатация. Эксплуатация, именно человека, человеком. Я бы от себя добавила: эксплуатация подобного, подобным. А это самая сложная эксплуатация.
   Не только 'новые', 'молодые', ещё не в теме, разинули рты, но и опытные, в годах, для кого недавно это было прописной истиной, тоже.
   Удовлетворённо отметив возрождающийся интерес к учению К.Маркса (в Европе, после очередного кризиса, вновь на него пошла мода, книги его стали раскупаться), учёная - экономист, продолжила излагать его версию:
   - Сами капиталисты не работают - это закон. Даже по ночам, когда их никто не видит - только нещадно эксплуатируют других. Чем дольше он, Ваш супруг, на работе находится, тем больше людей он эксплуатирует, извлекая из них прибавочную стоимость. Выжать её хочет побольше. Это уже давно доказано, ещё в девятнадцатом веке, безработным экономистом, как бы там ни говорили его завистники, немецкого происхождения, Марксом и просто немцем, философом по жизни, его другом и соратником, капиталистом Энгельсом. В самих их фамилиях заложена сакральная сущность, доверенных лиц сверху. И получили они их не случайно! Один получил свою фамилию в честь евангелиста, святого Марка, другой в честь Ангела! Догадайтесь, посланного кем?
   В воцарившейся тишине, глаза всех, вслед за ораторствующей старушкой, взметнулись вверх, к потолку. Мимо слегка пыльной люстры, медленно, виражами пролетела тучная муха, невесть как, пробравшаяся на собрание столь уважаемых людей. Её фасеточные глаза, излишне совершенные для такого подлого, помоичного существа, охватили всех, разом. Удивившись вниманию столь высокоорганизованных существ к своей маленькой персоне, муха уселась на завитушку люстры и стала их внимательно разглядывать, потирая лапки, позабыв о конкретной, воровской цели своего визита.
   'Куда они все смотрят? Может быть не на неё? Выше?'. Но там белый, чистый потолок, не загаженный её собратьями и сёстрами. Мухе даже не надо задирать свою безмозглую головку и поднимать свои красивые глазки с почти круговым обзором, чтобы видеть это. 'Может, эти люди, видят что-то через перекрытие? В глазах их, мощный Рентген! Его лучами пронзают дальше, чем сознают. Сомнительно. Но куда-то они так уставились? Ведь смотрят внимательно, в большинстве своём, выпученные глазки, просто вылазят из орбит. Поразительный интерес! Что его так вызывает? Кто главный объект внимания, если больше никого нет? Неужели? Это даже льстит, приятно - неслучайно же так окрашена! Пусть скромно, неброско, но со вкусом. И этот неповторимый металлический отлив. Люди, наверно, любят цвет 'металлик'? Во всём'.
   Докладчица, видя концентрацию взглядов на посторонних вещах, вернула всех к своей теме, ткнув, вопреки ожиданий, указательным перстом мимо мухи:
   - Именно им! И тот и другой, Святой Марк и Ангел Божий, несли благую весть - один письменно, другой устно и избранным. Эти два друга, Карл и Фридрих, с глубоко христианскими фамилиями, в нашем, дословном переводе будет - Маркин и Ангелов, или Марков и Ангелин, продолжили их традицию, как письменно, так и устно. Поэтому, сущность и природа вещей, после них, ясна полностью. Раньше, об этом, только в Библии говорилось, но несколько туманно и нестройно, можно сказать - бессистемно. Они же творчески развили её учение. Сейчас, достойный их продолжатель из здесь присутствующих, работает над новым этапом развития их учения. И уже, кое-что, развил! Вот, оглянитесь вокруг - сплошной капитализм, который надо изучать, анализировать! Ставить ему диагноз, потом думать - лечить его или не лечить. А как же? Снова он на дворе. Куда от него деваться? Как сказал бы один пролетарский поэт: 'Явился грубо, зримо, как в наши дни водопровод, сработанный ещё рабами Рима'. Как вам? Не ждали? Как всё коммунальное хозяйство нашей огромной страны! Её общее национальное достояние, латанное, перелатанное. Это вам не газо- и нефтепроводы! Здесь всё куда сложнее! Как тут быть с реформами? Где искать ответ? Или вот: страна в руинах, заводы встали, попилены на металлолом, проданы конкурентам, кругом орудуют наймиты, иностранные агенты. Что делать? Как выходить из положения? Аллегорий здесь много, но я заострю ваше внимание на одной! Итак, пришёл капитализм! Ждали мы его или не ждали - он тут! Кругом, всё в нём! Опять вляпались. Специфический аромат! Все в нём, окутало целое облако новых запахов, оттенков. Задышалось сразу легко, но для некоторых. Другие пусть привыкают - деваться ж некуда! Но достижения есть: посмотрите, сколько капиталистов стало?! Один, на другом! И третьим погоняет! Иногда, толпы капиталистов вокруг ходят - где бы, что, приватизировать? Если и попадается нерасторопный некапиталист, то это индивид с желанием, мечтой, им стать! Особенно очень крупным - олигархом! Кто б только денег ему столько дал? Или хотя бы к ним подпустил и отвернулся! Получается он, капиталист - мечта и герой нашего времени. И мы должны его хорошо изучить, знать его повадки, сущность! Вообще, чего от него ожидать? В книгах, не во всех конечно, только в мудрых, проверенных временем (их, этих книг, всего-то пара), на это есть ответ.
   Дама, ради которой первоначально затевалась эта речевая тирада, теребила и измочалила уже третью салфетку, две первых она измельчила в мелкие клочки и скатала из них шарики, давая хоть какой-то выход своему нетерпению.
   Учёная это прекрасно видела и перешла конкретно на неё:
   - А раз мы знаем истинную природу Вашего мужа - капиталистическую, глядим в соответствующую книгу и видим... Всё там видим. Кто он и что! Как бы сказать помягче и за столом... Видим, на что он готов пойти ради прибыли! Ради 'золотого тельца', который ещё в Ветхом завете, был сильно раскритикован. В своё время, некие лица, алчущие 'хорошей' жизни, даже Бога своего, на этот подарок сатаны, променяли! Бога! Ничего святого, для таких вот, нет! А уж про людей и говорить нечего. Кто они для него? Пыль на ветру! Согласны?
   Сделав небольшую паузу, умная бабулька, прислушалась. Вокруг молчали и внемли все, кроме приглушённо жужжавшей недовольством, воровато залетевшей, мухи и случайно пробравшегося на собрание, упрямого сверчка, считавшего себя, нужным обществу 'скрипачом', который с дуру пиликал, не жалея своих 'смычков'.
   И на которого, уже задумывалось покушение, скорее всего, при помощи яда. Ося, владелец дома, прикидывал к кому лучше обратиться, для такого точечного и профессионального убийства. Киллер должен быть в высшей степени профессионален - не задеть жизнь и здоровье легальных обитателей его дома. А этого, подлого выскочку, надо убрать одного и по-тихому. В самом деле, не терпеть же у себя, на своей, документально зарегистрированной жилплощади, такие несанкционированные, 'музыкальные' выходки? Ладно бы в саду! Как это делают кузнечики в кустах, более скромная сверчковая родня. Родня-то, родня, а так не наглеют!
   За короткий миг, полно насладившись ожиданием слушателей, дальнейшей трактовки концептуальных для человечества книг, ожиданием от них практической пользы, пожилая докторша наук, продолжила:
   - Вот теперь, представьте, сколько людей от него, Вашего лукавого мужа, его бесовских 'игр', страдает. И Вы, в том числе. Вы тоже жертва той жесткой эксплуатации, что, постоянно, вытворяет Ваш муж. Что он сеет, поклонник 'золотого тельца', слуга сатаны и его скромное вместилище? Раздор? Конфликты? Какой губительный шлейф за ним тянется? Сколько несчастных жертв вопиют о справедливости в разные инстанции? В формальные и неформальные. А раз так - что-то доходит и у него очень плохая карма! Энергетическая аура с явным дефектом и неприемлема для целостного восприятия. Целостного нимба, уже не будет! А без него, в высший свет не явишься, только круто вниз, в преисподнюю. Туда, где черти кочерёжками на сковородках орудуют и в котлах что-то противное булькает. Со всех сторон - плохо! Куда ни кинь! Гляньте-ка, какая тяжёлая жизнь получается! Вокруг одни жертвы! Они его окружают, недобро на него поглядывают, руки почёсывают и он среди них, стоит потерянный, руки опустил, плачет. Но слёз нет, воды тоже. Пить не дают совсем. Везде его жертвы! Кругом. Как Ваш муж с ними, на том свете, общаться будет? Что они ему скажут или сделают? Не сложно догадаться - ни в деталях, ни в целом. Думаю, первым делом, совершат они с ним что-то непотребное. Или думаете, они, ему, всё простят? Грабил, грабил их, кому-то наверх откатывал с того - на обустройство там чего-то. Для виду покаялся, что-то пообещал и всё? Всё списано? Забыто? Сейчас, надейся! Встретят тебя радостные, довольные и будут по головке гладить? Погладят-погладят, а потом драть начнут. Потому, возникает вопрос: Где, у кого, спасенья искать?
   Несчастной даме стало, очень жаль своего мужа, желание как-то ему помочь, готово было уже вырваться наружу, когда, явно похожие на правду, слова, полетели в цель:
   - А он, между своими эксплуатациями, наверняка, Вам, ещё злостно и сознательно изменяет, прикрываясь всё той же, круглосуточной, вынужденной эксплуатацией человека человеком. Но это чушь! Не оправдание. Выглядит это, как шитое белыми нитками на чёрном платье. Со стороны это выглядит грязно, неприглядно, некрасиво. Что он там такое, только не вытворяет! Эксплуататор, он ведь так, по-скромному, ничего делать не будет! Природа такая!
   Видя в её глазах не только ужас, но и остатки недоверия, учёная старушка, убедительно воскликнула:
   - Маркс об этом говорит, авторитетно. Хотите подробно процитирую? Нет? Такая вот формула! По ней, вся система живёт и процветает отдельными местами и личностями. Он, этот Ваш, не зная того, и сам жертва этой системы! Погряз в грехах! Тяжелейших и тяжких. По уши! Не отмыть - мой, не мой. Ни прачечные, ни оффшоры не помогут. И порочный круг замыкается: Работать же он не может - эксплуататор, самостоятельно создавать прибавочную стоимость, понятно, нет - пусть другие на него горбатятся. Получается: бездельник он и паразит! Чем же ему тогда заняться? Тоже понятно чем!
   Понизив голос, она доверительно сообщила:
   - Погрязнуть в самых грязнейших пороках. Наигрязнейших. Жестоко эксплуатировать людей по-всякому. И не удивлюсь, если это будет каким-то неестественным способом. Явно не рабоче-крестьянским. А другим, каким сейчас модно в определённых богемно-гламурных и высших кругах, далёких от пролетариата. Такое вам у станка, в тракторе и в голову не придет! Этот образ уже кое-где рисуется, вырисовывается, но в широкие массы не идёт, там его не поймут! Революция в мозгах нужна, кординальнейшая. Но это уже к врачу-психиатру. Кстати, у меня есть знакомый. Видите, как недалеко всё от помешательства. Жалко мне Вас, Вы такая хорошая, наивная. Только заблудшая, как отбившаяся овца и заблуждающаяся на счёт своего мужа, судя по всему упрямого барана, с бесом спутавшегося и вступившего с ним в определённые сношения. В деталях, очень противные.
   Женщина с богатым воображением, живо себе это представила, но никак не могла всё это до конца переварить. И, не дожидаясь полного понимания, ориентируясь лишь на знакомые, ключевые слова, всплакнула. Потом, даже заревела, как в далёком детстве, лишившись любимой игрушки, нечаянно унесённой лучшей подругой, поиграть, на пару дней.
   - Не отчаивайтесь, мы можем порвать эту порочную связь! Я знаю, даже как. Я, только я знаю, что надо делать! - твёрдо, с особым блеском глаз, но иным, чем у красавицы с удлиненным носом, заявила верующая марксистка.
   Она движением своей руки, символично показала, как пастух, пристраивает блуждающую, не искушённую ещё жизнью, ярку в общее овечье стадо.
   - Что? - с надеждой обратила заплаканные глазки, начинающие ещё дальше выкатываться, как у очередной глупой овцы у нового, ещё непривычного, стойла, ещё очень привлекательная дамочка, готовая встать в строй и следовать за поводырём.
   - Остаётся один путь, - сделала очень таинственное лицо, почти масонское, старушка, верующий философ - материалист, пытаясь выразить на нём, всю твёрдость выбранного пути, - проторенный гениальными и светлыми, святыми людьми предыдущих столетий.
   Оглянувшись среди примолкшего окружения, воздев свою левую длань, к уже покинутой мухой, немного изгаженной за её время пребывания там, дорогой люстре, как это делал самый популярный памятник в стране, только правой, показывая в никуда, она изрекла:
   - Самый светлый путь! Просветления сознания! Путь в будущее - это путь к храму.
   Немного ещё, с сомнением подумала, она покопалась в уме над путавшимися первоисточниками, бабушка, деятельная и работающая пенсионерка, добавила:
   - Мы пойдём другим путём. Нас с него не собьёшь. Ничем. Наше дело правое, мы победим! Победа будет за нами! До здравствует товарищ...
   Вовремя остановившись, она подумала, что, в конце концов, все мудрые книжки написаны про одно и то же, а может, даже, одним и тем же (Кто, в конце концов, угостил плодом с древа познания?), вдохновившись, смело понесла:
   - Всё течёт, всё меняется. Свет - тьму, добродетель - порок, одно меняет другое и обратно. Куда ни кинь, везде клин! Ты посмотри - везде схожесть и аналогизмы, везде сплошная диалектика, дуализм явлений. Одно не может быть без другого. Без противоположного явления - не поймёшь, где, что. Где верх, где низ? Где мужское начало, а где женское? Где ты, а где тебя? Где право, а где лево? Что хорошо, а что плохо? Не согрешишь - не покаешься! А не покаешься - в рай не попадёшь! А хочется именно туда! В противоположное место - не хочу! Вот теперь и думай - как в него лучше попасть! Как готовиться? Как и что готовить? Тяжек мой крест, но надо его нести! Самой! Для этого и нанять некого! За любые деньги! И ведь обидно что: нет пророка в своём отечестве! Не заметят его, даже если он с ними, за одним столом, сидеть будет, вечереть, выпивать! Даже, если вино в воду превратит и обратно! Никто, ничего не почует! Не придаст значения, внимания не обратит. Но чудеса надо постоянно делать или хотя бы периодически. Да и доказывать, что их автор, именно ты.
   Теперь, буквально все недоумённо смотрели на нескромную пожилую женщину, но этого ей показалось мало и она, сенсационно заявила:
   - А кто знает, какую величайшую книгу сейчас пишу? Что в ней? Хотя бы слегка догадывается? Никто! Вижу по вашим пустым, бездуховным глазам. Кто оценит её и меня, достойно? При жизни? Никто! А потом? Все! Но надо ли мне будет это?
   Установилась тягучая, безответная тишина.
   Скорбно и тихо в ней раздался опять её голосок, но уже надтреснутый, с нотками глубокого сожаления:
   - Вот и нет пророков в своём отечестве! А почему? На всё их понимание, ограниченное время даётся: и бисер метать, и камни бросать. Желательно не очень метко, просто разбрасывать. Потом всё собирать, сортировать, отделять зёрна от плевел и на рынке продавать, уже как первый сорт, а не как пересортицу. Бросьте оттуда найденный, самый крупный камень в меня, если что-то не так! А хотите, сыпаните бисером, прямо горстью.
   - Что я-то делать теперь должна? - вопрошала растерянная женщина, отрешившись то всего вокруг, со всем, выше сказанным, соглашаясь, на всё готовая.
   - В субботу на службу пойдём, готовься. Вот это всё, не надевай! Скромнее будь, не красься - не ты там должна выделяться! Платок не забудь! - объявила грамотная старушка, соответственно жестикулируя, сразу провела инструктаж и ввела в курс дела, - Рядом с моим институтом, бывшим марксизма - ленинизма, на рынке, добрые люди, что с божьей помощью и попустительству убогих властей, богатства обрели, церковь восстановили, хорошую и там батюшка их, очень грамотный служит - отец Михаил. Немного на Горбачёва похож, но не таков, речи складно, грамотно говорит, без ошибок, с правильным ударением. С бородой и покрепче, посолидней, повнушительней всё у него. Глаза его, как угли, горят - верою! Ими как пыхнёт, пыхнёт, до самых внутренностей пробирает! Всё видит, насквозь! Эх, такого бы мне, в молодости! Повстречать бы! Увязаться с ним по жизни и не заниматься науками! Что толку от них? Вера есть - их и не надо! Если веришь - зачем знать? Одной только верой жила б. Для него бы! Что он ни скажет, то и сгодится - всему верить хочется. На всё ответ даёт. Придёшь в церковь, посмотришь, как там хорошо, спокойно, все ходят, верят, свечки ставят, грехи свои подчищают и на душе спокойней становиться, что всё изменить можно, в любую сторону. Если надо - всё простят.
   В разговор о бизнесменах, со своими рассуждениями, пропустив всё мимо ушей, занимаясь непривычными разносолами, определяя разновидности мидий и пробуя их разницу на вкус, своей, более авторитетной (доктор наук всё-таки) коллеги, вступила родная тётка хозяина дома, тоже педагог, но бывший, Роза Моисеевна:
   - А я своё мнение выскажу! Не всё от человека зависит, хоть и говорят, что он творец своего счастья и кто-то там, из потустороннего мира, если хорошо себя ведёшь, помогает. Больше зависит от обстоятельств - в какую струю попал и из чего она! Из чего - даже ещё важней! Потому как наглотаешься этого. Вот куда ты попал, туда тебя и понесло! И хорошо, что где-то целого вынесло. Пошёл в комсомольцы, партийные работники, искал, где, у кого, что мёдом намазано. Только нашёл, пристроился, а тебя внезапной струёй в бизнесмены, вроде как в капиталисты, смыло. А там? Что хочу - то и ворочу? От тебя всё зависит? Гнуться ни в какую сторону не надо? Наверно, надо, как бы не больше. А то какой же ты бизнесмен будешь? Так, уголовник. Хорошо ещё беглый, на свободе.
   Присутствующие бизнесмены и такие же вумены, удивлённо посмотрели на растрёпанную консультантшу по их удачно освоенной профессии. Внешне, особенно причёской, та слегка смахивала на известнейшего теоретического физика, знаменитого своей простенькой на вид, формулой и несложно звучащим названием теории. Почти такая же физиономия, но без усов.
   - Чтобы не говорили, сложно и тяжко быть бизнесменом! - уверенно заявила она, как бы со знанием дела, - Терпеть такие лишения и работать по двадцать четыре часа в сутки! А что на выходе? Признание твоего труда? Благодарность за общественно полезный труд на благо общества? Аплодисменты в свой адрес?
   От необычной постановки вопроса, бизнесмены и одна, такая же, вумен, несколько озадачились, непривычным ракурсом их дела, удивлённо слегка приоткрыв рты.
   - Нет, осуждение, подозрительность, косые взгляды! - выразительно махнула рукой, Роза Моисеевна, двумя пальцами показав их и ещё что-то, продолжая излагать, - Будто людям в карман залезли! Да не один, а по сотни, другой пробежались! А, то и больше, в зависимости от возможностей. Одно утешение - добытые там деньги! Неэквивалентная компенсация за моральный вред, душевные муки и духовное опустошение. Что значат добытые такой ценой деньги? Но это ещё даже не прибыль! С затратами и всякими другими тратами, всякими потерями нужно разобраться! Начнёшь с ними разбираться, так тут же очередь из них выстроиться - этому дай, тому дай, этого не забудь! Тому вроде бы дал, а ему ещё надо! Этому не додай, того кинь - а то вообще ничего не достанется. Я ведь тоже пыталась этим самым - бизнесом заниматься, когда Ельцин с Гайдаром пришли.
   Об этом не знали, даже самые близкие родственники. Считали, что Роза Моисеевна к нему, совсем не пригодна.
   Но оказывается не дооценили, все слушали, удивлённо раскрыв рты и она откровенничала дальше:
   - То участковый Слава подойдёт, то рэкетир Паша! Оба хороши! Но Паша всё-таки лучше, пообязательнее. Слава может и два раза подойти, память у него плохая на деньги, а тут выпьет ещё, переборщит, особенно, когда холодно. Паша, нет. Если один раз ему дашь, то он больше не подойдёт. Фамилия у него такая хорошая была - Корчагин, как у кумира нашей молодости! А он, книжку эту, даже не прочитал! Известную фамилию его, в кличку переделали, 'погоняло' по их - 'кочерга'. Гордился он ей страшно, важно так себя называл: Я мол, Кочерга. А Слава просто - мент, ментяра, тем и довольствовался. Ходили все порознь, и каждому дай! Дай по отдельности! И каждый говорит - это не мне, на 'общак'.
   Их спросишь, то одного, то другого:
   - А ты как же?
   Помнётся так, потупиться скромно и признаётся:
   - Мне так, кое-что оттуда перепадает.
   Роза Моисеевна смахнула старомодным платочком слезу, видно ей жалко стало, сбившихся с дороги, не окрепших разумом, молодых людей. Они ж не виноваты, в какие условия их поставили, в таких и стоят. Как в стойле. Не противоречат - права не качают, революций не устраивают. Хватит нам этих революций! Куда их запрягли, там они лямку и тянут.
   Высморкавшись на всякий случай и спрятав платок, напомнила она и о ситуации в стране, сложившейся на тот период:
   - Начальников, после последней революции, сразу много появилось - их всех кормить надо! Аппетиты у них ой-ёй-ёй, редко без пуза встретишь! Их аппараты внезапно раздулись, вспухли. Жиры в разных местах, на голодные дни, запасливо припасены - вдруг, что. А их пополнять надо! И какая прибыль, после них, будет? Получишь ты её, не получишь? Эту несчастную прибыль, ещё неизвестно, всё шатко и спорно! А людей уже обобрала. Денег у них увёла - у кого-то последние. Кого-то в долги загнала. И всё на твоей совести останется. 'Лежит на сердце, тяжкий груз' - как в песне поётся, хорошей такой, задушевной, трагической. Огромный стресс получен. А он, по организму бьёт, сильно, безжалостно.
   Группа бизнесменов руками потянулась к левому подреберью, что-то там нащупывая и проверяя.
   Тётка Роза, одобрительно кивнула и продолжила:
   - Вся жизнь в состоянии такого жуткого, жестокого и травмирующего стресса проходит как бы мимо. И быстро. Всё ведёт к скорому угасанию. Такой стресс - катастрофа для биологического организма, он с ним не справляется. Вот вам, потом, расшатанные нервы, а за ними язвы, инфаркты, инсульты. Да что там, в погоне за деньгами, с ума можно сойти, рассудка лишиться, последнего! И теории всякие, сумасшедшие выдумывать. На что тогда рассчитывать можно? Доиграться до шизофрении или ещё чего-то подобного!
   Это явно нагоняло страх в выделившуюся группу - речь шла, о прямой угрозе здоровью! Реально и объективно.
   Роза Моисеевна поняла, что дальше напирать в этом направлении, нет смысла - начнут падать тут же.
   И стала ставить вопрос в другом направлении:
   - Ради чего служить деньгам, прибыли? Ради денег? Которые тут же в высшую ценность превратятся и тобой управлять начнут. Да так, что даже не заметишь своего подчинения! Наступать из-за этого на горло другим? Это что - человеческие ценности высшего порядка? Достойно гуманизма, в котором человечество, уже третий век живёт? Это страшная болезнь - мания денег и фобия без них остаться! Никакие врачи, лечебницы, балеологические курорты не помогут! Даже самые дорогие! Всё безрезультатно будет! Как там, самыми дорогими, всеми сразу, факторами на организм ни воздействуй, ничего они уже не восстановят. Ничего, как надо, не заработает.
   У многих, ненароком, руки скользнули по себе ниже, машинально на ощупь проверить: Так ли?
   Вовремя одумавшись, многие не довели дело до конца, но некоторые успели проверить - частично работало, потери не были велики, как описывала тётка Роза.
   Роза Моисеевна взглядом их поддержала и также частично посочувствовала. Интеллигентно кивнув в сторону более учёной коллеге, заметила:
   - Тут вот дама, уважаемая, с учёной степенью, на измены намекает, но видно не биолог, не знает, что от такой жизни, стресса, потенция-то пропадает. Поэтому измену, физиологически трудно осуществить. Мужчины перестают интересоваться женщинами. И не из-за срочной работы, а просто они становятся им ни к чему. Если водка им не помогает, остаётся одна страсть - к путешествиям! Чтобы сбежать куда-нибудь из дома, куда угодно, только чтоб от жены, от мужских обязанностей своих. Некоторые, с дуру, на какие-то острова едут, за экзотикой, непонятные развлечения вкусить. Но это всё чревато и опасно. Особенно в Африке, родине СПИДа и прочих страшных инфекций. Оттуда везут местных червей-паразитов, глистов, неизвестных нашей обычной медицине и простому участковому врачу. Самое простое - амёбу дизентерийную, от которой потом не избавиться. Гадина такая - ты её лекарствами, а она вокруг себя капсулу защитную строит и сидит там. Мозгов совсем нет, а хитра!
   Это вызвало очередной приступ страха, бизнесмены засуетились, припоминая поездки и консультации у врачей.
   Тётка Роза посчитала своим долгом, частично разъяснить, углубиться в детали, не всегда видимой, но страшной опасности:
   - Одно название - простейшие, а никакими сложными веществами, таких простых не возьмёшь, не выведешь! Жрёт тебя изнутри, сколько захочет, себя не ограничивая и о тебе не думая! А чем ей думать и зачем? Тут тебе и стол, и дом. Одно слово - безмозглый паразит! В жизни, без мозгов, ещё лучше можно пристраиваться. Про тех же микробов, вирусов, я уже не говорю - те ещё проще устроены, а живётся им не хуже - процветают. Как подумаешь - жуть берёт. Например, геморрагические лихорадки. Была там лихорадка Эбола, есть и будет! Страшная болезнь! Но есть и хуже, и не одна.
   Народ, какой был, уже весь затаился, замедлив дыхание, слушал. Биения сердец участились, и было от чего! Все, кроме тётки Розы, где-то побывали, с кем-то пообщались, что-то там поели. И побывали неоднократно, и в разных местах. А она только мечтала, представляла. И была готова отражать инфекционную агрессию, одна только компетентно зная, какие в таком случае, мероприятия предпринимать.
   Со знание дела, Роза Моисеевна, обрисовывала ситуацию:
   - По берегам рек, в кустах, муха цеце свирепствует - переносчик 'сонной' болезни! Это не у нас, с женщинами у пруда, в зарослях, 'пообщаться'. Кроме, комаров, честных и чистых, от малярии свободных, там никого опасного нет! Да и те, только, слегка покусывают в незащищённые места. Местных малярийных плазмодий в них, уж давно и в помине, нет - санированы ещё при советской власти. Комариный укус больше для романтики - чувства обостряет. Сядет в момент соития на плохо доступную поверхность и азарту, сноровки, разнообразия требует, предаёт новый импульс любовной игре - вот что значит здешний, 'чистый' комар, пособник чувств, а не африканский, злостный враг, непонятно чем, переполненный! Это своего рода, крылатый Амурчик или Купидон со стрелой - легонько кольнёт и улетит.
   Ужас переполнял путешествавших по экзотике и уже жалеющих об этом. Не стоила поездка того!
   Тетка Роза видя это, стращала их ещё больше:
   - Там, на родине страшных инфекций, они тебе - враги, летающие шприцы с полным набором заразы в них! Чего только, в себе, не носят!
   - А что, что они в себе носят? - робко заголосили некоторые.
   - А что носят, всё передадут, сполна! Не жадничая! Паразиты в том, африканском комаре, как хорошо подготовленные десантники сидят - вооружённые и наготове! Нападают внезапно, как сомалийские пираты! Кровожадные, злые от безденежья и постоянного голода! Иногда и человечиной не брезгуют. Местная религия, их шаманы в этом потворствуют, особенно по их праздникам. Нарядятся пёстро, во что попало, накрасятся так, что стилист - парикмахер Зверьев отдыхает и ну у костра плясать, провоцировать! Женщины их, полные коварства, завлекают в самые колючие кусты, грабят и издеваются, как могут. Даже над местными мужиками такое вытворяют! Те вынуждены с палками, небольшими толпами ходить! Недавно сама, по телевизору видела - два чёрных мужика жалуются, что бабы местные, их подкараулили у дороги, затащили в кусты и давай там всячески сексуально издеваться. И уж не важно, что ты, от женщины такой получишь! Хватать будет всего с избытком, до недолгой смерти! Так что, после таких 'командировок', от таких командировавшихся 'мужиков', подальше надо держаться. Если он жив и что-то может, то внутри у него целый 'букет' инфекций сидит и ждёт своего распространения.
   Командировавшиеся и не раз, нервно заёрзали на стульях, явно желая срочно покинуть мероприятие и отправиться к врачу, сдавать анализы.
   Тётка Роза подумала: 'Хватит с них!' и подъитожила:
   - Что касается бизнесменов, то несчастные они люди! Этих, не богом, а природой обиженных людей в нравственных и душевных качествах, которые они переступили, идя к богатству, надо жалеть и сочувствовать им.
   - Что за бред Вы несёте? Может ещё им по рублю скинуться? Этот от жадности, из-за которого весь разговор начался, в сортир не пойдет, и жалей его?! Нюхай?! - кивнув в сторону, на вид очень порядочного бизнесмена, ранее поведавшего о тяготах переговорочных процессов, упитанная соседка слева, директор какого-то нужного госучреждения, слыша весь этот, малоприятный для неё, разговор, вспоминая бывшего, сбежавшего от неё, супруга.
   Она, конечно же, размышляла со своей колокольни, по-своему хорошо зная этот контингент, о котором шла речь, по её мнению, явно не нуждающийся, ни в помощи, ни в поддержке, которые, по будням роились вокруг неё за какими-то разрешениями.
   Кроме того, её бывший муж, был тоже из этих и бросил её, подлец, променяв на значительно молодую и современную модель, сразу же после покупки, новой, более дорогой, машины, на которую ушли деньги с одного, крупного 'отката' и, посчитав, что старая жена в ней явно смотреться не будет.
   Положив столовый прибор на стол, перед собой, вытерев рот салфеткой, другая, наверное, самая солидная и высоконравственная из-за своего положения присутствующая дама, тоже чрезвычайно нужная родственница, бесцеремонно указав на легкомысленно, публично высказавшегося о своих проблемах, бизнесмена, возмутилась:
   - Вот, до чего жадность доводит! Вот этот, в мокрых и грязных штанах сидеть будет, вонять для всех, а не уйдёт и денег не упустит.
   - Да вы знаете, что это за деньги? - уже громко, возмущённо, во всеуслышание, заявил компаньон Шварца, - Я думаю, каждый, за этим столом согласится не только...
   - Нет! - резко прервал командным голосом тучный военный, по погонам, настоящий полковник, а в душе выше, генерал, брат хозяйки дома, - Честь превыше! Превыше всего! Офицера не подкупишь! Защитники Родины не продаются, даже при рыночной экономике!
   Услышав этот 'абсурд', оживился сам долларовый миллионер Шварц, активно включившись в полемику добропорядочных родственников и близких:
   - Да будет Вам, господин военком, на рынке все продаются, включая политиков первой категории, за исключением залежалого, неликвидного товара. Только из-за ненадобности тот в позу становиться: 'не продаюсь, не подкупаюсь'. А предложи хорошую должность? Да повыше? А? Сразу договоримся? Как Клинтон с Моникой! Как её там...
   - Как бухгалтершу в нашем бывшем кооперативе - Левинскую! - выкрикнул кто-то, явно возмущённый таким её поступком, - Та тоже, с председателем уединялась в кабинете. В прямоугольном только, не в овальном. Но если рядом с дверью послушать, тоже не бумажками с ней занимались! Если только на них - хруст от них был. Но доминировали другие звуки, интенсивного, но не рабочего характера - толи ели чего-то, чавкали и как-то быстро - видно деликатес какой-то.
   - Да хватит вам на бухгалтеров поклёп наводить! - возмутилась экономист-бухгалтер, удачно вышедшая замуж за своего шефа и, теперь, имевшая возможность не работать.
   Тот, встретив в ней настоящую любовь и бросив бывшую, не совсем ещё старую жену с детьми, стал наконец-то счастлив, его карьерный рост пошёл ещё дальше, круто повернул вверх и сейчас он заведовал солидным ведомством по выдаче важных бумаг и разрешений. Как-то этому способствовала новая жена - толи как счастливый талисман, толи ещё как - толковали разное, люди разными местами, себе путь в жизни прокладывают.
   Завязалась небольшая локальная перепалка с намёками и инсинуациями на этот счёт.
   Но Шварц, не обращая на это внимание, продолжил:
   - А ещё выше? - настаивал он - Ещё. Дать ещё?
   - Куда же ещё? - встревал непонятно, в чей разговор в виде третей стороны, подвыпивший и раньше всех в этом опередивший, менее удачный чиновник.
   - Да я не про то! Не туда! - бросил в его сторону Шварц, ориентируя его движением глаз в другую сторону и оборачиваясь к полковнику, доверительно подмигнул и вкрадчиво произнёс, - На всё договоримся? Сговорчивыми будем? За внеочередное присвоение звания. За новое назначение на хорошее место. Ещё быстрей, чем с последней...
   - По себе судите! - прервал возмущённый полковник, прекрасно понимая с кем, пойдёт сравнение, - Не надо ко всем людям, со своими заокеанскими мерками подходить! Наших не купишь! Люди - не товар!
   - Так, так, вот это интересно. Со своими мерками, значит? Или заокеанскими? Доллары никому не нужны стали? - ещё больше оживился Шварц, азартно вторгаясь в сферу товарно-денежных отношений, где, по его мнению, человек всё же, разновидность товара, сам желающий побыстрее запродаться, как можно выше и дороже, определив себе лучшее место на самой видной товарной полке.
   Наверняка так! А если будешь где-то по подсобкам прятаться, в скромных уголках, ничего путного не получится - покроешься плесенью, испортишься, завоняешь. Наконец, придут мыши, изгрызут! За бесплатно. А если нет? Зажравшиеся складские мыши, крысы мимо пройдут? Тогда по запаху люди всё равно найдут, разочаруются и выкинут без сожаления на помойку. К бомжам. Те, брезговать не будут - сами попользуются, погрызут, оставшимися, давно не чищенными, редкими зубами. Либо своим, лишайным собакам отдадут. Остатки, опять же, мышам, крысам, но голодным, другим мелким паразитам, что жить тоже хотят. В природе ничего зря не исчезает и если, что-то, какую-то ценность имеет, то безвозвратно пропадает и бесследно растворяется.
   Ловко обойдя военного с фланга, зайдя ему в тыл, Шварц в упор поставил вопрос, указав на сомнительное обстоятельство, как на факт:
   - Вы что, на одну зарплату живёте?
   И как радивый или радеющий за правду, работник компетентных органов, он стал домахиваться до притихшего полковника, - На доступных народу, авто разъезжаете? 'Честный' человек, откуда у Вас, новый 'Мерседес', на котором сегодня прикатили?
   - Не новый, а двухлетний! - ловко парировал полковник, показывая, что 'наших', голыми руками не возьмёшь, с военной сноровкой, несмотря на бегающие глазки, он твёрдо констатировал уже факт, - Машина-то не новая. Модель старая, в этом году, другая выходит - уже народу объявили.
   - Вы я гляжу, следите за новинками? - зашёл с другой стороны Шварц.
   Бочкарёв польщено, но скромно сделал реверанс глазами и немного расслабился.
   Но назойливый бизнесмен, опять начал не с того конца:
   - А Вы знаете, что 'Мерседес' - это не патриотично? И компания не совсем надёжна - сдали их менеджеры наших чиновников, что их технику закупали! Якобы какие-то деньги перечисленные, обратно откатывали.
   На это никто не обращал внимания. Но тема не угасала, так как активизировались элементы, наиболее близкие к народу.
   - Да, да! Они такие. На нём фашисты ездили! Самые настоящие! - хором присоединились две старушки - преподавательницы в полном единодушии, - На нём Гитлера возили! Позор ему! Кто после него, на такую машину, сядет?
   Шварц слегка поморщился на недалёких бабок, плохо мониторивших современные события и дополнил их мысль:
   - Если Вы заметили, Правительство, Высшее Чиновничество, последнее время отказывается закупать эти автомобили.
   - Да! - опять присоединились эти старушки, показывая, что платформа у них одна, - Они Гитлера, собаку, не любят, который на нём катался! А люди, которые на 'фашисткой' машине ездят, тоже постепенно фашистами становятся и тайными поклонниками Гитлера.
   - Ну, хватит Вам, с этим Гитлером! - заметили дамы далеко послевоенного поколения, не имеющие к этому персонажу никакого отношения, - Давайте о чём-то более приятном.
   - О чём можно приятном говорить, как не об автомобилях? - сделал реверанс в их сторону Шварц.
   - Да, - подтвердили старушки, - тем более наше правительство на ЗИЛы пересаживаться хочет!
   - Опять? - воскликнул раньше всех и сильно подвыпивший, меньше всех удачливый, чиновник.
   - Снова, - поправили старушки, - чтобы продолжить добрые традиции. Гитлерам - мерседесы, 'опеля', а нам 'ЗИЛ' и 'Чайку'! Кому немного попроще - 'Волгу'. Ну, а дальше, простым, соответственно - 'жигули' пошли, с новыми названиями! Вот бы ещё 'москвич' и 'запорожец' возродить! Как раньше б. И с парторгом, Борисом Николаевичем, после собрания - на природу! Весело было, радостно.
   - Возродим сталинско-брежневские времена! - брякнул выпивоха и начал разливать водку, которая полилась во все стаканы, независимо от налитого там, - Они же всё в массы несли. При них же народ, наконец-то, массово выпивать стал. Забил на всё и запил.
   - А что Вы про Хрущёва забыли? - ратуя за полную хронологию и последовательность, знающий историю человек, не готовый абы за что, пить.
   - Это другое, это оттепель. Глоток чистого, свежего воздуха в затхлом месте, в сортире, если так можно, поэтически выразиться, - ориентируясь по тем недалёким мифам, запущенных прессой и парой престарелых 'диссидентов', заявил кто-то.
   - Нечего там дышать! Раз нечем там наслаждаться. Сделал быстро свои дела и айда оттуда, - заметила гражданка уже нескольких государств, брезгливо подёргав длинным, чувственным носиком.
   - Да все они были тираны и людоеды, навязывали свой тоталитарнейший режим, - непримиримо настаивал компаньон Шварца, потомок незаконно репрессированных оперативного работника НКВД и начальника лагеря.
   - Да что вы говорите, ей богу? - возмутились старушки, - Всё было хорошо! Дружно пели, в космос летали. По праздникам - немного позволяли себе, на седьмое ноября, первое мая, после демонстрации...
   Шварц, почувствовал себя отстранённым и активизировался с интересной темой, насторожив, опять полковника:
   - Хватит коммунистические и посткоммунистические бредни разводить! 'Мерседес' в политику приплели, автопром заидеологизировали! Всё это чушь! Везде действует простой прагматизм, расчёт и выгодное партнёрство. 'БМВ' закупают, 'АУДИ' и ещё кое-что по другой причине. Конечно, приятнее на престижном 'Мерседесе' ездить, но он ненадёжен!
   Автознатоки и несведущие, но слышавшие, почти народную мудрость 'есть автомобили, и есть Мерседес', удивлённо посмотрели на него, и Шварц был вынужден, тут же, уточнить:
   - В плане языка. Вы же знаете, как он американцам проболтался, что откаты давал, особенно тут, в Москве. В управлении делами...
   - Подлецы. Теперь из-за них, все будут думать, что все берут! - заметил полковник.
   - Берут, берут - только дай, - хором подтвердили старушки.
  - В том числе и тут сидящие,- возмутился полковник, показывая на кого-то рукой, так умело, что непонятно было на кого, - расстрелять бы гадов, за их змеиный язык. А если просто проболтались, сдали - болтун - находка для шпиона, вражеских спецслужб. Не умеешь работать честно - не лезь! Не смущай людей деньгами, змей-искуситель. Надо не давать взяток и не будет взяточников! Мудро сказал?
   - Не будет и дел! Не будет ничего! Не будет выделяться, закупаться, функционировать должным образом ничего. Кому будет интересно что-то делать? - опять влез компаньон Шварца, опытный в этих делах и знающий механизмы функционирования, которые надо обильно и постоянно смазывать.
   'Не подмажешь - не поедешь!' - не с потолка же взяли. Всё должно смазываться, оно только этого и ждёт! Без смазки, никуда.
   - А я настаиваю, что, прежде всего, надо наказывать тех, кто даёт эти самые 'откаты' - твёрдо заявил Бочкарёв и жестом, как бы передёрнул затвор известного автомата.
   - Вот его и наказали, больше у него не закупают, - пояснил информированный откуда-то Шварц.
   Бочкарёв несколько растерянно посмотрел на него:
   - Я что-то не понял...
   - Неудивительно, полковник. Поэтому Вы и покупаете опальную марку! - быстро нашёлся бизнесмен Шварц, - Все, включая вашего Главкома, думают, делают одно, а Вы, другое. Хотите выделиться?
   - Никак нет! - молниеносно вылетело из уст полковника, - Просто я не знал этих фактов, не обращал на них внимания.
   - Теперь знайте! Марку нужно сменить, - твердо, глядя в глаза, заявил Шварц и с интонацией следователя спросил, - Но откуда же он, у Вас? Как Вы, его, приобрели?
   Пробежав взглядом по всем сидящим за столом гражданам, видя их заинтересовавшиеся лица, как у присяжных заседателей при интересном деле, Бочкарёв, правдоподобно разъяснил:
   - Тёща, заслуженная пенсионерка, ветеран труда, помогла своими сбережениями. Продала теленка, поросёнка, индюка.
   Видя, что этого мало, добавил:
   - Кур, гусей! Двух уток. Даже, индоутка была. Настоящая, индийская. И с той пришлось распрощаться. Да-да. А хороша была - нянька для всех цыплят, утят, гусят, а то и поросят. Всех выводила: гуляла с ними, плавать учила - разными стилями. Всех, даже куриных деток. Всех водоплаванию выучивала. Куры по берегу бегают, нервничают, а та давай их тоже в пруд пихать. Те, хочешь - не хочешь, у неё, тоже в воду залазили, барахтаться пытались. Такой вот, талантливый инструктор, чётко военный принцип в жизнь претворяла: 'не знаешь - научим, не хочешь - заставим'. Как ни тяжело было, но пришлось и с ней расстаться! Только кот с собакой остались.
   Замечая в глазах людей, всё ещё недоверие, для пущей правдоподобности добавил ещё деталей:
   - Мурзик с Шариком. Они беспородные, их никто не возьмёт. А то ради любимого зятя и их бы отдала. Но в хорошие руки! Если кто желает...
   На машину 'Мерседес' явно не тянуло. Он напрягся и притянул увесистую, спасительную мысль, тут же озвучив её:
   - Если кто не знал, доложу: жена талантливо бизнес ведёт! Сетевым маркетингом занимается - самым новым и перспективным. Скоро все на него прейдут!
   - Слышали, слышали, - согласился Шварц, - самые прогрессивные технологии продаж! Требуют высокого мастерства. Многие за него берутся, но не у всех получается.
   Бочкарёв довольно засиял - конечно, не у всех. Тут ум нужен и добросовестное отношение к труду, настойчивость и непоколебимая вера в успех. Каждодневная кропотливая работа без выходных, допоздна. Тогда польза будет, и себе, и обществу.
   Бочкарёв думал над этим и сиял, радостно и лучезарно.
   Пока назойливый Осин родственник опять не спросил:
   - Бизнесвумен?
   - Он, - молниеносно среагировал на незнакомое слово полковник.
   - А как она это делает? - уточнял собеседник, - Нельзя ли поконкретнее?
   Тени сомнения чередой замелькали по круглому, упитанному лицу: 'Конкретнее? Что тебе надо? Чёрт, привязался! И так всё тебе сказал'.
   Но находчивый полковник, погоняв их, как следует, взял себя в руки и принял решение: 'Хочешь конкретнее? Фактов, деталей? Конкретики захотел? Сейчас ты её получишь! Грамотно тебе объясню!
   И без запинки доложил все технологии, как есть:
   - То одно, то другое тащит, подруг дома собирает и им, всё буквально, втюхивает. Разное идёт по-разному. Но всё расходится - жена всё умеет распространить, главное создать доверительную атмосферу. Поэтому и распространяет даже неликвидные остатки - бабкам у подъезда - подслеповатой бабке Дусе и Варёжке. Бабка Варя иногда потом мне жалуется, что обещанное так не действует. Так я ей объясняю: надо чётко следовать инструкции, она прилагается, вся исписана подробно, мелким шрифтом.
   От услышанного, Шварц пришёл в восторг, заёрзал на стуле и сосредоточенно выдвинул одно ухо вперёд.
   - Кур, иную живность, оставим в стороне, Бог с ней, и с тёщей - пенсионеркой, знаем, как их у нас любят! А вот Ваша жена - это открытие! - потёр он легонько руки, - Может, даже, открытие года.
   Бочкарёв с гордостью посмотрел на жену, которая притихла и покраснела, ощущая на себе множество испытующих глаз и побарывая неловкость от всеобщего внимания, пыталась хоть чем-то занять свои руки, которые предательски тряслись.
   - Значит она, доходным бизнесом занимается? - заинтересовался Шварц, его глазки заблестели, пристально уставившись на несчастную женщину, скромную, готовую провалиться или хотя бы спрятаться под стол.
   - Ещё как! - гордо заявил Бочкарёв, - Она у меня такая талантливая бизнесменша! Такая талантливая, что все соседи удивляются. Её размаху, подходу. Да и честно сказать, если б не я, она б, ещё больше зарабатывала. Я ей только мешаю, не даю на большее замахнуться. Ругаюсь с ней: прекращай эти посиделки, надоели, мне эти бабы здесь - половина из них - точно полоумные. А она мне: 'Если б не ты, я б такую тут сеть создала! Густую и частую. Дальше бы пошла: полрайона б вовлекла. Такой бизнес бы пошёл! Стала бы платиновой...'. Дальше слово какое-то сложно-мудрёное произносит, полгода его учила. И я запомнить никак не могу, одним словом - круче всех, кто всех делает.
   - Ну, такого бизнеса, на 'мерседесы', точно не хватит! - вдруг заявил Шварц, меняясь в лице.
   На его физиономии сложно отобразились какие-то воспоминания, суммировались и выдались в виде заключения:
   - Хм, бизнес! Какой это нах... бизнес? Знаю его, хорошо, изучил. Моя Сара, до замужества со мной, тоже этим занималась. Ввязывалась в такие гешефты! Вон её родственники могут подтвердить.
   Почти все из них, дружно переглянулись, как бы вспоминая что-то надоедливое и назойливое.
  - До 'мерседеса', пусть двухлетнего, - с иронией посмотрев на возлюбленную, уверенно сказал бизнесмен с большим и удачным стажем, - ей точно, с такими 'заработками', не добраться. А Сара, должен заметить, талантлива! Во многом. Очень энергична и хорезматична. Чем только она не занималась!? Если это все источники? То на такую машинку что-то совсем не тянет.
   - Тянет, тянет! Даже в другую сторону перевешивает! На КАСКО там, на сервис, на содержание, - почти заорал Бочкарёв, предотвращая дальнейшие вопросы, с азартным блеском, доставая главный козырь, предъявляя припрятанного в рукаве, крупного туза и подсчитав что-то в уме, заявил, - Муж моей сестры, Ося, добавил. Глянь на него! Сам видишь, как он тут, неплохо живёт! С дорогими попугаями, кошками! Ещё, кое-кто, недешёвый, до них водился. Для него это, тьфу! Как два пальца... Он это часто делает! Заметил? Зверюшек дорогих покупает, так, промежду прочим. Он-то уж серьёзный бизнесмен? Что хочешь выгодно продаст, в два счёта. Деньги к нему так и липнут. Липнут, скажу я тебе, что... Что для него 'Мерседес'? Ну, ты сам подумай! Всего-то два попугая и пол кота! Каких он завтра, пол дома, ещё себе наведёт!
   При этих словах, хозяин дома хотел что-то сказать и даже возразить, про пальцы. Что с ним, не было этого никогда. Но поперхнулся, подавившись не дожёванным ролом из красной, хорошо прокрашенной, рыбы.
   И только жена, как бдительный ангел-хранитель, ни секунды не раздумывая, решительным действием, спасла Осю от нелепой гибели за столом, в самом расцвете сил, умственных и физических. Хотя она, полностью погрузившись, с нескрываемым удивлением, слушала эту странную историю и никак не могла вспомнить, ни телёнка, ни поросёнка у инвалида второй группы, городской дамы, не отличавшей овцу от барана, оказалась на удивление бдительной. Маша вдруг нутром почувствовала что-то неладное и хорошим ударом руки по мягкой спине супруга, отправила застрявший поперёк Осиного горла, смертоносный кусок обратно наружу. Прямо мистика какая-то! Буд-то кто-то зловредный наколдовал: 'чтоб у тебя этот кусок, поперёк горла встал!'.
   Но Маша, без всякого колдовства, механически, защитила мужа - развеяла злые чары одним точным и сильным ударом.
   Всё зло сконцентрировалось в одном, не дожёванном куске! И тот, вылетев как из пращи, из Осиного рта, ударился о салатницу с утопленной там, вилкой, тут же, рикошетом, полетел в виновницу этого утопления, Сару.
   Не разминувшись с ней, хотя та и заметалась, он, со всей сконцентрированной в нём злобой, основательно вымазав ей платье, на самом видном месте, соскользнул вниз. И уже там, немного успокоившись на время, примостился где-то между её очень тонких, даже можно сказать, тощеватых, ног. Там смиренно затих. Но не будем обольщаться - так зло сразу не сдаётся, это только затишье перед новой порцией чёрных дел. Потенциал у него ещё оставался и весь какой-то очень негативный.
   Страшно дорогое платье, не то от французского, не то от итальянского Кутюрье, было прилюдно испорченно и теперь оно виновато висело на костлявых, но модных в некоторых кругах, плечах своей хозяйки и требовало к себе внимания, напрашиваясь на хорошую стирку.
   Это приводило Сару в бешенство. Почему это происходит именно с ней? Что, больше не с кем? Тут кандидатур мало? Достойных этого.
   Она не глядя, отшвырнула второй прибор, вскочила, выкатив ещё дальше из орбит, излишне выкатываемые, толи своей природой, толи заболеванием щитовидной железы, глаза, засучила тонкими ножками и, опрокинув стул, ринулась в ближайшую туалетную комнату.
   Потеряв по дороге злосчастный кусок, несчастная женщина на нём же и поскользнулась. Да с таким грохотом, вместе с крупной вазой, судя по рисунку, современного китайского фарфора (благо их было полно в доме, хозяйка испытывала к ним особую слабость) шлёпнулась на пол. Сосуд раскололся на множество осколков, не поранив, к счастью, никого, лишь, слегка припорошил беглянку.
   Черепки живописно рассыпались вокруг, рождая в головах, образ смуглой древней гречанки, долго томившейся в плену и поэтому недокормленной, излишне быстро поспешившей к живительному источнику с амфорой. И наказанной, поджидавшим там, кого-то, Зевсом - за излишнюю поспешность.
   Теперь она беззащитно лежала перед ним, Громовержцем, с задравшейся туникой, открывающей интимные подробности, для кого-то, может быть, привлекательные, а для кого-то, вовсе нет. А в те времена - мало для кого. Лишь для перебравших неразбавленного, кипрского вина.
   Здесь стоило задуматься, если имеешь классический античный вкус к женщинам - Что делать? И, Зевс, наверно, так же, пребывал в раздумье, жалея за явный недокорм и худобу данной персоны - полубогов ей, явно не рожать. По крайней мере, не спешил снизойти на неё, ни золотым дождём, ни быком, ни лебедем.
   Сара испытывала от всего этого, такой конфуз, что он не давал ей, нормально двигаться. С трудом, постепенно избавившись от его последствий, её посетило чувство гнева, досады на чёрствых, невоспитанных людей - сразу на всех, за их нежелание, хоть как-то, ей помочь и вслух посочувствовать: Ну что это, трудно сделать? Дать немного теплоты поверженному человеку, оступившейся женщине. Что, вам жалко, даже ничего не стоящей, 'теплоты'? Куда катится мир? За чем? За кем? Эмоционально слепые, бездушные животные, не готовые к состраданию!
   Сара готова была дико орать, но что-то удерживало её пока от таких проявлений эмоций. И, не дождавшись ничьей помощи, в полной тишине, она сама поднялась и самостоятельно продолжила намеченный путь, ковыляя и прихрамывая, подтягивая травмированную ногу.
   Уже добравшись до спасительной двери туалета, несчастная, очень стройная, как обнажённое пугало, женщина, с растрёпанной, всклоченной причёской, содержавшей мелкие осколки вазы, не растеряв ещё остатки внутреннего яда, громко прошипела: 'Что за люди! Вы звери! Хуже'.
   Позади, стояла мёртвая тишина, все ждали развития каких-то событий, но не было инициатора. А сами по себе, они не происходили, не наступали, как бы их не ожидали. Всё было подёрнуто полной неопределённостью. Нужен был кто-то, кто должен всё накопившееся горючее подпалить - выступить в роли запала, искры, из которой возгорится пламя. Которое всё поглотит и спалит - все огрехи и ошибки человеческих отношений, последствия их необдуманных деяний.
   - Чёрт бы вас, всех, побрал! - вдруг громко и истерично заорала Сара, призывая опасное существо, от которого, при всех обстоятельствах, надо было бы держаться подальше.
   Все застыли в ужасе, будто, кто-то с рожками и хвостом, уже заспешил к ним и вот-вот, страшный, тоже всклоченный, водя носом-пятачком, скаля плотоядные клыки-зубки, должен уже появиться. Появиться и задавать неприятные вопросы, грозя вилами или прихваченной кочергой для помешивания сухого топлива под котлом - места пребывания грешников.
   А о грехах вдруг вспомнилось всем. Знает ли о них этот вечный, бессмертный прокурор?
   У кого есть, против такого, достойный защитник? Вопрос! Будет ли он за него встревать? Тоже, вопрос. И, как всегда, финальный вопрос: Что делать?
   Некоторые могли бы дать ответ, традиционно сострив: 'заголять и бегать', но в данном случае, все видели, это уже не работало - заголить-то можно, но от такого долго не побегаешь.
   - Чтоб вам... Ах, как подло! Ещё и туалет заперли, - озвучивала далее пострадавшая женщина искренние свои пожелания в борьбе с дверной ручкой, неподдающейся, в противоестественную для неё сторону.
   Сара, что было сил, напрягалась и надавливала на дверь, но по злой случайности, в противоположную сторону её открывания.
   Два в одном: две случайности, два несчастья. Чтоб им, хотя бы поодиночке! А поодиночке, они не ходят, видно скучно им. Поэтому получать приходиться всё в одном флаконе. И это далеко не новость - можно уже воспринимать это как закон бытия.
  ***
   Шварц, глядя на всё это, пребывал в каком-то странном состоянии, которое он бы сам охарактеризовал мудрёным словом (прости Господи за такие выражения)- 'прос(т)рация'. Он растерялся и не знал, что делать. Не готовый к динамике таких событий, он временно потерял связь с любимым человеком и лишь сожалея, смотрел Саре в след, то отрываясь от стула, то опускаясь обратно, на него же.
   Делал он это, почти механически, тихо и неосознанно, как хорошо смазанный робот, функциональный, но со сбившейся программой. Любовь, поначалу застряв, зацепившись за что-то, вдруг вихрем мелькнула и пронеслась у него перед глазами, претерпевая метаморфозы и теперь ковыляя, удалялась.
  ***
   - Не торопись Киса, будь осторожней! Тише едешь - дальше будешь! Не гони, - проворковала хозяйка дома (толи мужу, толи Шварцу, толи Саре, но наверно, скорее всего мужу), надеясь, что теперь лучшее платье только у неё.
   Видя неловкую тишину за столом, она громко, почти радостно, не обращая внимания на разбитую вазу, поддержала брата, указывая на мужние достоинства:
   - Вот такой он у меня, добрый, отзывчивый. Готов дать денег и не маленьких, на достойное транспортное средство. Поддержать наши вооружённые силы, чтоб они достойно выглядели. Такое большое сердце льва у моего маленького, пухленького 'кисёнка'! Доброта и сочувствие, так нехарактерные для современного общества, особенно для мира бизнеса, присущи ему. Мой Киса, готов всем помочь - открыт душой для добрых дел.
   С этими словами, Маша любовно потрепала рукой за ушами супруга, как она это делает, обычно, со своим любимым котом.
  ***
   'И меня так стала называть. Далась ей эта 'киса'! Огромного катяру - 'киса'! Нормального мужика - 'киса'. Киса, да киса. Окисимся, деградируем! Но, что за бред несёт её брат? Про какие деньги он говорит? Послал же бог родственников! Пользы на полушку, расходов на рубль. Эдак, он и в налоговой заявлять будет!? А ведь надо, с таких вот, спрашивать! Обнаглели совсем! Зарплаты одни, расходы другие! Уселись на 'мерседесы' и 'лексусы'. А загляни в доходы - рвань, рванью. Ничего не бьётся, разница несусветная! Налоги не платят, с наворованного. Расплодилось сколько таких? Ну не два же, не три же - в каждом доходном заведении сидят! Когорта, легион! Целая кадровая политика! Условия создали - никто не спрашивает: что, откуда? Наплодили жуликов и воров! Бизнесменом не надо быть - быстрей обогатишься! Рассадили их по хорошим, доходным местам. И что вот теперь с ними делать?' - думал Ося, присматриваясь к своему, относительно близкому, родственнику, - 'Этот заливает как-то простенько, без фантазии. Ну, да ладно, ври дальше!'.
   Но тут другая, более существенная, проблема выглянула - деньги: когда, сколько, на кой хрен?
   'Когда я ему денег давал? Зачем же? Судя по всему, серьёзно помог! Дал не маленьких! А я, что-то не припомню. Может жена, что дала? Не посоветовавшись? А у неё откуда? Как бы то ни было, а их, нужно возвращать!', - быстро, веером, полетели мысли дальше анализировать текущую финансовую ситуацию разных статей домашнего бюджета, из которых могла бы произойти такая солидная утечка.
   Ося как-то нервно почесался, математически не найдя таких возможностей и вопросительно взглянул на родственника: 'Откуда же? Может, пользуясь, случаем, при всех, спросить срок возврата и сумму? И, разумеется, с включёнными процентами! Что ссудные деньги без них? Инфляция нещадно их сжирает, не щадит! То да сё - они тают, если не размножаются. Лежачие деньги - мёртвые деньги, они должны быть постоянно в деле! Быть живыми, живёхонько бегать туда, сюда и обязательно возвращаться! С прибылью! Непременно. А для этого, быть постоянно в хорошей спортивной форме, как китайский спортсмен! Также и плодиться. Деньгам работать и работать надо, размножаться, а не лежать мертвым грузом. Что такое деньги, выключенные из оборота? ЧП, катастрофа. Они сразу теряют своё главное свойство - плодить себе подобных. Особенно, если они американские, они должны наполнять собою весь мир и везде куда-то пролазить, что-то там делать - их плодовитость самая высокая. Весь смысл: деньги должны приносить деньги! Ну, разумеется настоящие, а не тугрики какие-нибудь'.
   Ося детальнее всматривался в своего 'должника': 'А дай этому? Размножатся у него? Нет! Он и не знает, как это делается. Только потратит! Тут же и быстро. Купит на них, что-то никчёмное, рекламой, для такой пустой головы, продвинутое. Там, для таких, умеют её готовить! Поделят болванчиков на фокус-группы, ещё как-нибудь 'отсигментят' и давай их по-полной. А им иллюзию создадут. 'Пиарят' их, по-всякому! Со всех сторон. Найдут, какую-нибудь послабей и давай туда! Да ладно, как-нибудь культурно, высокохудожественно, а то непонятно чем и на чём замешено. Явно на чём-то недоброкачественном, хотя возможно и на естественном, отработанном'.
   Ося осмотрел соседские лица и его взгляд остановился на одном: 'Приоткроют такую головёнку и давай туда свои помои лить! Промоют ими мозги - глядишь - понесли деньги. Пошли продажи! А надо это им, не надо и не думают. Всё, загорелось - давай купим! Так деньги и проматывают, надеясь, что завтра им их, ещё кто-то даст - к кому-то устроятся, на время продадутся. Само-собой, желательно подороже. Чтобы тоже на время кого-то снять - почувствовать себя хозяином, немного комплексы неполноценности свои унять. Этим они от настоящего хозяина отличаются. Что у такого есть? Да ничего! Ничего существенного. Проржавеет этот 'мерин' или спьяну разобьёт. Что будет? Металлолом. Сколько он тогда будет стоить? Почем тонна металла? Я думаю, много за него не выручишь! Что-то у него, на прибыль работает? Ничего. Задумывается над этим? Нет. И в уме не держит такого! Только тратить! Негодный 'деньгодержатель', непригодный к 'деньговладению'! Ещё и 'мерседесы' покупает! На последние. А может не на последние? Может где-то стабильный, неиссякаемый, почти волшебный, источник у него имеется? А я про него не знаю. Может правда его жена такая талантливая, как жёны мэров и губернаторов? Прочих глав администраций? Нет, такие только им попадаются. Как он говорит, 'бизнесменша'? Может 'вуменша'? Не суть важно. Не похоже, видок не тот - простовата с виду. Хотя у одного, бывшего, но очень крупного в объёмах, мера, тоже, жена совсем не подумаешь и, по виду, и по разговору - нипочём не догадаешься о её финансовой гениальности. А ворочает такими деньжищами! Муж её тоже говорит, что он ей, в бизнесе, только помеха. Да, всё сама, сама! Говорят же агностики: 'Кто его знает?'. Где, что теплится? Не узнаешь, пока партнёр по браку, важный пост не обретёт'.
   Ося задумался, как философ, не как киник, разумеется, не Диогеновской школы:
   'Но, как же разобраться в природе таких вещей? Если просто врёт и ничего он, от меня, не получал? Тогда это его проблемы. Деньги же на такую машину нашёл! Значит они, откуда-то прибывают. Пусть ещё поищет, там же. Зачем людей вводить в заблуждение, заставлять их нервничать при слове 'деньги'? Должен компенсировать серьёзный, моральный ущерб! Тем более, чуть из-за него не подавился! Преждевременно в вечность не канул! А ведь столько ещё нужных дел впереди! И мне, и обществу. Я ведь полезный для него член. Пусть небольшой, но полезный - помогаю в силу своих возможностей, распределять производимые в нём блага, продукты. Может быть, сам когда-нибудь начну их создавать. Построю в будущем, тут где-нибудь недалеко - 'кластер'. Всему своё время. Каждому своё. А пока только делаю услуги. Но и они в ВВП (внутренний валовой продукт), наравне с произведённым продуктом входят! А что там Президент про ВВП говорил? Насколько его повышать надо? Со своей стороны, по-моему, я его уже перевыполнил! Фактически я герой труда - ударник. Пусть отметят - нагрудным знаком ли, переходящим знаменем, грамотой, присовокупив что-то и посущественней! Когда же такое звание введут? Давно пора. И чествовать соответственно. Письма в Правительство пишут на этот счёт или нет? Сочетать надо материальные стимулы с моральными. Про мораль не надо забывать!'.
   Материальная основа в данном случае базисно перевешивала и радушный хозяин, оценив возможность и тут 'заработать' денег, торжественно выступил:
   - Как на такого 'мерина' не дать было?! Поощрить его многолетний, добросовестный труд на благо... Тем более, я считаю моего шурина исключительно порядочным человеком. Надеюсь, он таким и останется! Деньги вовремя возвратит, я в него верю! Сколько, кстати, брал-то и когда отдашь? Я тут проект новый затеваю, нужно дополнительное финансирование.
   - Ты ж давал - ты знаешь! Не волнуйся. Всё, всё вовремя будет, никаких графиков не нарушим, - поспешно заверил полковник, как-то смущаясь и дополнительно краснея, переходя лицом в насыщенный, малиновый цвет.
   - То есть, инвестиционный план ты мне не завалишь? Я правильно тебя понял? - назойливо уточнял Ося, производя своими ручками какие-то суетливые движения.
   Полковник уверенно, но сконфуженно кивал.
   - А раз так, то такого крупного и важного офицера не в 'калину' же сажать или другие 'жигули'? Должен же он престижно ездить. Имидж, репутация - важны. За них надо, - красноречиво посмотрев на последней фразе на полковника, Ося выдохнул, - платить! Не жадничать, не скупердяйничать! Ждём конкретного ответа, дорогой полковник.
   Радушный хозяин, почти оправившись от убийственного рола, мог теперь свободно говорить, дышать и радоваться жизни, но всё же, оставался недоволен, не слыша конкретного ответа, на важный и болезненный вопрос. Он ждал, нервничал, надеялся услышать ещё что-то об этих, неожиданно заявленных деньгах.
   Пробежав вопросительно взглядом, а затем, проведя широким жестом руки по собравшимся за столом, Ося торжественно заверил:
   - У нас секретов от людей нет! Мы любим их и доверяем им, они нам все, как родные. Менталитет у нас такой! Мы русские, у нас всё по правде и по совести, нам нечего скрывать!
   - Новые русские! - поправил Шварц, посчитав, что тут нужна некоторая коррекция.
   - Какие? Как вы их назвали? - уточнил кто-то, подхихиковыя.
   - Русские, - твёрдо заявил Шварц, - Русские, но новые. Не те! Другие. Более продвинутые, за ними ближайшее будущее.
   - А старым куда? - настороженно спросил кто-то уже пенсионного возраста.
   - У кого есть хотя бы миллион, долларов, разумеется, должны перестроиться и адаптироваться к новым ценностям. Остальные пошли на...
   - А я, нет! - выкрикнула с места тётка Роза, не желая конъюнктурно предавать выбранные однажды идеалы, - Была, есть и буду - советская! И пусть никто меня в иные общности не записывает. Я какой родилась, такой и останусь. В предатели не пойду - я воспитывалась на книгах Гайдара, 'Как закалялась сталь' Островского и пьесе 'Премия', не помню сейчас кого, где люди отказывались получать незаработанные деньги, были порядочны, скромны и самоотверженны. Советские люди - это строители светлого будущего, им не присуще какое-либо предательство, эгоизм, стяжательство. Это герои трудовых будней и верные сыны своего Отечества, готовые отдать себя на благо всего прогрессивного человечества! Они без национальных и расовых предрассудков, для них все угнетённые и обиженные - братья. Неважен цвет их кожи, формы носов, ушей, черепов! Неважны и их религиозные предрассудки - всё это искоренимо. Для них нет никакой разницы - русский, чуваш, якут или какая-то там народность в Эфиопии. Или небезызвестная вам народность юристов, артистов, дантистов, пламенных революционеров и талантливых банкиров, а теперь ещё и олигархов. Для них важно, чтобы это был человек труда - трудился на общее благо! А эгоисты и 'собственники' с непомерным аппетитом, расхитители общенародного добра, должны постепенно изживаться из общества. Каждый должен что-то вносить в его копилку. И скромно, но достаточно, не наглея, получать из неё.
   За столом загудели, как в потревоженном улье, пытаясь идентифицироваться в том, или ином сообществе, но с трудом, иногда и безуспешно.
   Кто я такой? Какого рода, племени, сословия? К какой нации я принадлежу? Может вообще ни к какой? Что во мне намешано? Кто по жизни оказался? Не тот и не этот - какой-то непонятный тип с разными признаками. Может опять на татар списать, на их иго проклятое? Гадать сложно, а наука молчит - кто я, хоть в процентном соотношении. Как хорошо было - советский и всё тут! Этим было хоть мартын с хвостом - его отломил, коммунистические идеалы принял, идею социализма поддерживаешь и уже достойный член их общества. Все равны, без всяких там закидонов. А сейчас? Расслоение, отчуждение, не знаешь в какую группу включаться, с кем объединяться.
   Кто же я? Непонятно. Может на такой вопрос, и отвечать не надо? Так живи и живи, плыви и плыви по течению. Вниз, разумеется, куда всё стекает. Иногда против попробуй, течение всё равно в нужную сторону выправит. А нет, с головой накроет, волной - вроде, как и не было никого.
   Поэтому лучше на гребне самой большой волны путешествовать и не зевать, вовремя на другую перескакивать! Сёрфинг!
   Взглянув на Розу Моисеевну с негодованием и в её лице, на совсем недавнее прошлое, все дружно перешли к внешним нападкам на Советский строй:
   - При вас колбаса была по талонам! И из туалетной бумаги! Вкуса от неё, совсем не было, а приходилось есть, да ещё и в очередях стоять.
   - Куры были синие, тощи. Точно - и синюшные, как алкоголики! А то и как покойники в морге! Возьмёшь такую, её бы похоронить и или просто выбросить, а ты из неё лапшу варишь.
   - Да, народ спаивали! 'Червивкой', портвейном поддельным травили! 'Солнцедар', '777'. Помните? 'Южное' по рублю семнадцать копеек продавали, а в нём винограда совсем не было!
   - Экономику организовать не могли. Люди в очередях гибли! Давились, без сознания и от инфарктов падали!
   - Так бы и продолжалось, если бы Ельцин в общественном транспорте не начал ездить и ребят молодых, чуть ли не оттуда, откуда-то не набрал! Пронырливые они такие, но народ одобрил, поддержал его. И тех ребят. А они, в долгу не остались. И понеслось. Всё то, что мы имеем, их заслуга.
   - А раньше что? Одни демонстрации - повысить, улучшить, выполнить. А то и перевыполнить. Чего, для чего? Что от этого на прилавках изменится? Слова и пустая болтовня.
   - На демонстрации эти принуждали ходить. Прямо-таки заставляли! Неси флаг определённой расцветки или врученный тебе транспарант, портрет чей-то, кому в рожу плюнуть хочется! Хочешь, не хочешь, а идти, радуйся празднику трудящихся! 'Пролетарии всех стран, соединяйтесь!'. А если я не хочу этого делать? В 'интернационализме' этом вашем участвовать! Всё равно соединяйтесь? Непонятно с кем! И что получится? Знаете, к чему такие неразборчивые связи приводят? А уж если взять мою соседку - дурочку, что со всеми приезжими крутила, так её и замуж потом, так никто и не взял! Родила, как в том 'Цирке'. И что? Что получила? Ничего. И на алименты не на кого подать! Ищи его в Африке! Хотя бы связку бананов прислал, фотографию с пальмой. А государство - эксперименты по скрещиванию ставит - рожайте хоть каких! Ему какая разница - поголовье-то падает. А что оно реально дало?
   - Дискуссии в обществе не разрешали устраивать! А уж если острые вопросы задавать начнёшь: Где джинсы, жвачка? Почему этого, очень умного, там-то не напечатали? Художника непонятного, на общее обозрение, не выставили! Тому самобытному музыканту, вообще петь не дают! Можно же из той красивой банки, что в зарубежном кино видел, попробовать, что империалисты туда налили? Почему у некоторых привилегии есть, а у некоторых нет? Кому 'Берёзки', а кому сельмаги с универмагами. А где супермаркеты? Бутики? Для всех! Начни об этом где-то кричать, да ещё на самодельном транспаранте напиши - то сразу - ненормальный, пожалуйте в психушку. Как только людей за инакомыслие не изводили! Кто ответит за такие зверства тоталитарного режима?
   - А за происки этих самых 'интернационалистов'? Доброхотов за нас счёт? Кормили полмира! А что толку? Какая отдача? Где бывшие 'друзья'?
   - В Африку что-то слали, ещё куда-то, куда подальше! А как у нас, тут, генсек Горбачёв всё развалил - и жрать стало нечего - магазины пустые, стыдно сказать, в такой богатой ресурсами, стране, талоны ввели, доуправлялись - никто обратно ничего не прислал! Ни банана, ни кокоса!
   - Может, ещё ананасов хотите? Дадим, но только за деньги и притом, американские! Хотя, должны по сей день - втихаря списываю и никак не спишут! А народ с этим не согласен! Он правды, гласности хочет! Кто, кому, что дал и как возвратил! А если никак? Значит кто это?
   - Вот такие 'дружки' оказались! С такими вот 'дружили'. От нас добро с удовольствием получали, а нам, даже г... не прислали!
   - Я была из-за копеечной недостачи, путёвки профсоюзной лишена, в Крым! Он тогда наш был, его кто-то из прошлых царей отвоёвывал. Потом, как водится, партаппаратчики пропили - толи Хрущёв, толи Ельцин. Так вот, любовница директора по этой путёвке поехала! А ей, что там лечить было? Нервы свои? Так она их и не тратила! Отдохнуть? Так она и тут не перерабатывала, разве что тем самым местом. А оно, судя по всему, в отдыхе не нуждалось - по комсомольской или партийной линии подмахнёт - поедет. Подмахнёт ещё - премию дадут! Грамоту! За добросовестный труд.
   - Так её, ещё и на доску почёта вешали, постоянно. Каково нам, трудящимся людям, было на это смотреть? И ведь висела эта пучеглазая мымра, пока директор себе другую не завёл. И что вы думаете, она? Так она, гадина, под трижды женатого парторга подлезла! И опять на доске висит. Негодяйка, вот как ей доска эта, мила была! На всё согласна, лишь повесь туда! А Вы Левинскую свою вспомнили! И это ещё когда секса в стране не было! А был бы он, чтоб она тогда вытворяла? Срам, даже представить! Подумать-то неприлично.
   Почти хором неслось отовсюду, объединяя, разношёрстный народ, собранный в этом замкнутом пространстве в некое единое целое с общенаправленным вектором движения и, даже, напором. Объединяющая идея, благодаря несдержанности тётки Розы, была найдена!
   Но Осю это не совсем устраивало, тётка Роза и вереница потянувшихся за ней, общесоюзных грешков, его интересовала мало, и он заговорил о главном, пытаясь изменить настрой толпы в более привлекательное направление:
   - Полковник, сохраняй честь офицера, говори смелее, открытее народу - сколько и когда будешь возвращать? Скажи сейчас, при всех! Ну же, страна в лице всех нас, тут собравшихся, ждёт. Ваше слово, полковник!
   Красно-малиновый от выпитой водки и нахлынувших эмоций, бедолага в этом чине, только вращал расширившимися глазами. Буравя ими и делая какие-то непонятные свояку, знаки, бессловесно отвечая красноречивой мимикой, которой позавидовал бы цирковой шимпанзе и два клоуна с ним, которых Ося видел последний раз на частном приёме у одного высокопоставленного лица в детстве недопосещавшего таких представлений. Такие они там корчили рожи, такие рожи, все просто валялись. Но родственник тоже оказался не промах! Не всё в цирке выучить можно, от природы даваться должно. Вот тебе и мимика!
   Но с неё, ничего, ни дать, ни взять! Она даже не занимает, когда уплывают денежки.
   Приковав этим внимание всех гостей, полковник вдруг заговорил, почему-то совсем на другую тему:
   - Мы, Бочкарёвы, всегда честно служили России, испокон веков, независимо от политических режимов, и всякой там конъюнктуры. Не правителям служим - стране, отечеству! На тех нам...
   Вовремя опомнившись, он быстро откорректировал свою позицию:
   - Смотреть и равняться! Присягу стране дадим и ей следуем.
   На что Шварц коварно заметил:
   - Последнюю, кому давали? СССР? Как его защищали? Как прошло? Где он?
   - Наше дело внешнее, мы во внутренние дела не вмешиваемся! Мы подчиняемся главнокомандующему, кто на данный момент, есть! - четко доложил полковник Бочкарёв, - Если б было всё по-другому, и года б никто там не сидел! Знаете ж, зачем туда лезут.
   - Ну, а как же Долг Родине, Честь? Можно же на такого главнокомандующего нарваться, что и внешнего врага не надо! Кому проще страну развалить? Кого можно настоящими деньгами, международными премиями, званиями, подкупить? В закрытые клубы, в хорошую масонскую компанию, к уважаемым в определённых кругах, людям, принять?- не унимался дотошный Шварц с какими-то недобрыми вопросами.
   Но был решительно прерван бравым полковником, посчитавшим, что нужно защитить, прежде всего, вышестоящее начальство:
   - Это всё неподтверждённые домыслы! Первое лицо и все, кто рядом с ним, на это никогда не пойдут! Их не завербовать и не подкупить! Хоть сколько тет-а-тет с даже с самым главным американцем или их союзником по НАТО не общайся! Хоть что им обещай, хоть миллион долларов, хоть два. Это можно только на низах или, в крайнем случае, в среднем звене. Но на это спецслужбы есть. До высокопоставленных, вражьей руке не добраться. На то они и высокопоставленные. А мы, потомственные офицеры, всегда, во всём, их будем поддерживать! Если надо - отдадим жизнь, всю, до последней капли крови! На нас всё держится - мы самая боеспособная основа власти! Для нас долг Родине и честь - превыше всего! Предки сейчас, любого бы на дуэль вызвали, за неуважение к мундиру. Это сейчас государство распустило...
   - Оно само, самостоятельно, без его руководителей? Так бывает? Если нет, то сейчас это Вы про кого? Про Президента, Главнокомандующего? Что он распустил, кого он распустил? - воспользовавшись небольшой паузой, допущенной полковником для сбора мыслей, тут же ехидно - елейно опять включился Шварц, видя, что полковника сейчас понесёт в полную 'демагогию', не имеющую ничего общего с истинным положением дел.
   Что тот, будет подсовывать пустые, вместо денег, ценности, механически вбитые в своё время, военному в голову. И как спам, транслируемые теперь дальше, загрязняя эфир, ища каких-нибудь дурачков, в чьих мозгах можно бы ещё примоститься и как можно надольше там поселиться. Но тут таковых, почти не было.
   Шварц, как давно сложившийся, матёрый бизнесменище, хорошо знавший людей, особенно, такого сорта, видел, что человек самозабвенно врёт. Хотя, достаточно хорошо - чувствовался профессиональный стаж. Что Бочкарёв, крайне добросовестно пытается убедить не только окружающих, но и самого себя, в своих словах и порядочности.
   И он со всей прямотой, независящей порой от национальной и конфессиональной принадлежности, сказал ему:
   - Позвольте, разве фамилия Бочкарёв не говорит о профессиональном статусе Ваших предков? Бочкарёвы, бондаревы, бондарчуки, бондаренки - по профессии были бочкари, бондари - бондарным делом кормились. То есть, бочки делали. А вы себя, что же, благородным рыцарем, графом, маркизом или каким иным дворянином почувствовали? Уж не из герцогов ли? Вы на основании чего о себе возомнили? Фамилия у Вас красноречива - у них, у тех сословий, фамилии другие. И с ними всё ясно - владельцы чего-то серьёзного, у них земли были, поместья, крестьяне крепостные, в том числе и бочки делающие. Им действительно было, за что царю службу нести и владенья свои защищать! Их чем-то оделили они и служат. А Вы? Вам кто-то, что-то дал? Вы что к ним примазываетесь? Они, дворяне! И этих, ваших-то, бочкоделающих, бочковых дел мастеров, плетью в строй загоняли. Если, конечно, в них надобность была! Как в пушечном мясе. И правы были, вашим-то какая разница при ком бочки делать. Бочки всегда были нужны. Сделал, продал и неважно кому - кто заплатит. Деньги получил, на них живи, дальше бочки делай, ещё лучше за границу их продавай, за валюту. А у них земля, собственность! Её защищать надо! Желающие на неё всегда будут, с избытком, - уже не отдавая инициативы, продолжал Шварц.
   Он связывал напрямую человеческие возможности с его династической профпренадлежностью:
   - Вам-то может нужно опуститься к корням? И понять менталитет своего прародителя. С тем, чтобы уяснить переданный генетический код потомку и кем тот, благодарный ему за появление на свет, под его фамилией, продолжая традицию, должен быть! По жизни. Знаете, это как у индусов: кшатрий должен быть кшатрием, шудра - шудрой и так далее. Иначе нарушится порядок мироздания, гармония. Структура, определённая своей функцией, распадётся - ноги перестанут быть ногами, руки - руками, голова - головой! Желудок заменит мозг, а мозг станет кишечником или всей выделительной системой сразу! Можно себе такое представить? Наступит полный раздрай - организационный кошмар, несусветная глупость. Поэтому, каждый должен выполнять то, то, что должен. То, что в нём, во многих поколениях, генетически накапливалось, закладывалось. А надо это всё отметать? Плевать на долгий и упорный труд своих предков?
   Сказанное лишь частично переваренное, поставило в логический тупик военкома. Но он, человек действия, недолюбливающий дискуссии и пустые измышления, а также неподкреплённую приказом, логику, всегда избегавший её там, где мог, тут же нашёлся.
   Собрав и сдвинув брови поплотнее, полковник выдал дежурное, заготовленное про запас, решение, хотя опять и не по теме:
   - А знаете, как трудно служить Родине и выполнять план по призыву? Не всякий с этим справиться! Попробуй набрать призывников добровольно! Вряд ли у тебя получится. Тут особый профессионализм нужен! Мои 'клиенты' прячутся и прячутся, как тараканы по щелям. Родине служить не желают! Нас с Вами, других, таких же достойных людей, защищать не хотят! Попробуй их отловить! Сможешь?! Сразу скажу - нет! Даже не пытайся, не сможешь! А я эти вопросы решаю. Кто я после этого?
   На что Шварц заметил:
   - Вы путаете понятия. Это товар, а не клиенты. Клиент это тот, кто платит, за чьи деньги идёт борьба. Не они же вам заказ делают! Не они же его оплачивают! Вам платят за их плановый отлов - это Ваша работа - обеспечить должное количество, хотя бы при минимальном качестве.
   - Они, долг свой должны платить, сполна! Отдай, а потом гуляй! - заявил Бочкарёв.
   - За что? - поинтересовался Шварц.
   Полковник немного растерялся, так вопрос ещё никто перед ним не ставил. Долг он и есть долг! Что его обсуждать? Он был должен, перед ним, вечные должники были и в будущем они должны быть. А как же? Откуда тогда солдат брать? Кто пойдёт добровольно, чужое защищать? И неважно что, кто, у кого взял и кому дал! Должны и всё! Всё, всё равно не подочтёшь! Ни по-мелкому, ни по-крупному.
   Но быстро прикинув, почти с ходу назвал:
   - Бесплатно в школе учили?
   - Частично, - возразил Шварц, - деньги, на то, на сё, постоянно собирали. То на ремонт, то на пластиковые окна, то на подарки учителям, директору. Деньги сейчас тянут буквально везде, с детского сада и яслей. Или даже, раньше - ещё в роддоме начинают! Пока до призывного возраста дотянут - потянут с них хорошо. Хорошо ещё у кого родители в состоянии раскошелиться и не прижимистые, а то будет парню жизнь! Чтобы другие с деньгами легче расставались, показательно будут действовать. Представляете, что в их головах твориться будет? А Вы их бесплатно и насильно забирать! Наверно, ещё и статьями из уголовного кодекса пугаете?
   - А как хотели? Это тоже школа, её проходить надо! 'Школа' жизни - учиться, как по жизни идти. Где-то и деньги с подчинённых собрать, где-то и под статьёй походить, - вырвалось у полковника, - своего рода стажировка. Им что и за стажировку, учёбу как жить, ещё и деньги платить? Достойную стипендию? По-моему - нелогично, раз ты учишься, тебя учат - ты и плати. Хочешь или не хочешь, заплати сполна и гуляй потом!
   Но он не стал развивать эту мысль дальше, а перешёл к другой:
   - А здравоохранение? Оно дороже, чем учёба! Кого в жизни уже прихватывало, почувствовали уже на себе? Сколько стоит доктор, знаете? Он что, резать просто так будет? Без достойной зарплаты? А прочие из его коллеги? Что, про клятву ему какую-то напомните, какую он и не давал?! Бесплатная медицина - затраты на неё огромны! А лечили-то бесплатно?
   - И где Вы это видели? - возмутились уже все собравшееся, - В телевизоре? Оттуда сбрехнули? Так это для...
   Полковник сник, он понял, что 'народ' не с ним, а против него. Так просто уже не попрёшь, нужна серьёзная поддержка сверху.
   И одна дама, от лица собравшихся, подвела итог:
   - Случайно оказавшийся на таком ответственном посту, человек! Явно непрофессионал. Поэтому-то и реформы из-за таких вот, тормозятся. Надо туда молодых, профессиональных управленцев и им всё поручить.
   Пожилая её, подружка, удачно пребывающая ещё в 'бальзаковском' возрасте, имевшая какую-то связь с медициной, сильно возмутилась:
   - Как легко рассуждает о клятвах и присягах! Как так можно офицеру? Он сам клялся, знает как это серьёзно. Это же честь! А доктора уже, сколько тысяч лет так присягают! С Гиппократа всё пошло, их предка и прародителя. Я сама давала...
   - Давала, но не так! Не совсем так, - едко вставил Шварц, - медики, получившие высшее образование, давали 'клятву Советского врача'. Судя по Вам, Вы могли давать только её. Конечно, могли дать и Гиппократу, но только неофициально, в индивидуальном порядке. Сейчас не знаю, какую дают, но от прежней, я думаю, те врачи, уже свободны. В природе ничего 'советского' уже не существует. А если и существует, то в пустых головах, вместе с самой последней, выдуманной общностью - 'советский народ'. Доблестный 'советский офицер' и прочее, 'советское', надуманное, что не выдержало испытаний и небольшим промежутком времени - там же. Кто теперь признается, что он такой-то? Выйди и скажи своему начальнику, что партийно за правильные выборы отвечает или выше, погляди за его реакцией! И затем добавь: согласно клятвам и ранее принятым, обязательствам, буду всячески защищать эти неизменные ценности, несмотря, на все ваши выдумки. Не пожалею ни живота своего, ни головы, ни вас, переменчивых таких! Давайте реально представим себе эту картину: сколько в такую когорту наберётся? Валом повалят или, хотя бы единицы скромно протиснутся? Тогда где их клятвы, заверенья? Время всегда показывает, кто прав! Прав безаппеляционно - но в данный промежуток времени. Чуть он сдвинулся - точка зрения может измениться, поменяться на противоположную. Так кто же всё-таки, в конце концов, прав? Прав тот, кто на данный момент выжил и теперь другие мифы и легенды рассказывает - пусть врёт, но на данный момент, это 'правда'.
   Бизнесмен, проверенный небольшим временем, закончил, сделав рукой выразительный жест. Театр, да и только. Везде, в жизни - билетов покупать не надо. Кто-то хотел даже поаплодировать.
   Его теперешняя супруга, решив тоже блеснуть знаниями, всё про того же Гиппократа, решительно, тут же вступила в полемику. Жажда славы умного человека, женской направленности, но только с лёгким 'гендерным' оттенком, не давала ей сидеть спокойно:
   - Знали бы вы, что означает имя, вашего 'первого' врача! На греческом, древнем, разумеется - Властитель над лошадьми! Вот так, вот такой 'кратос'! Над кобылами, конями, меринами, муллами, может и над ослами. Что уж он с ними делал!? Почти ничего неизвестно. На ипподроме или где? Тоже тайна! Дрессировал, лечил ли - сейчас уже не докопаешься - мрак веков и тысячелетий скрывает! Всё покрыл! Бедные животные, тоже ничего не скажут - как он властвовал над ними? Как он вёл себя с ними? Был ли с ними жесток, или наоборот, слишком мягок - признавали ли они его власть или не очень - требовали шенкелей, кнута, розг. Но вдруг перешёл на людей - можно только предположить почему - с ними, наверное, подоходнее возиться. Но имя уже не сменил, оно звучное, хорошее - зачем, как коней, на переправе, менять? Гиппократ. Сейчас оно часто употребляемо в применении к бесплатной медицине, ну, по крайней мере, некоммерческой её части: ты клятву давал - лечи! Давай, лечи - клятва Гиппократа должна же работать! Заставлять выполнять свой врачебный долг! Именем Гиппократа заклинаю! Клятва Гиппократа будет работать хорошо, если не всё понятно? А знаете, если его перевести на общедоступный здесь, язык, оно будет примерно означать - 'Коновал' или как-то в этом роде, с окончанием '-ский', '-ов', '-цев'. Вот так! Так бы и надо, для общей доступности и называть вашу клятву - чья это клятва. Почему без перевода? Как одна тут, по мужу, Кремер, с гордостью так представляется. А на самом деле, знает она, как переводиться?
   Считая своим долгом кое-что разъяснить, она хотела поделиться своим собственным опытом, но другая дама опередила её.
   - Пожалуйста, ближе к теме! Проезжала я тут мимо военкомата, видела этих призывников! Что должна сказать? Плохая работа! - тут же бестактно влезла в разговор симпатичная, если бы не её длинный нос, который нужно бы подрезать у соответствующего хирурга, аккуратно, за хорошие деньги.
   Эта брюнетка, какая-то двоюродная родственница Шварца, непонятного возраста, приехавшая на ярко красной, спортивной машине, возмущённо начала делиться своими впечатлениями.
   - Тощие, как модели подиумные! Ну, прямо-таки вешалки для белья! Им что, там у вас, дефиле в платьях от Юдашкина, делать? Или воевать, носиться обвешанными большими патронами и тяжёлыми гранатами? С огромной такой трубой или длинным пулемётом. Чтобы бежал со всем этим, успевали стрелять со всех рук и все падали. Солдат крепок должен быть, мускулист, росту приличного - чтобы страх, трепет внушал и определённые желания.
   Ярко-красная помада на губах блестела как свежая кровь, губы плотоядно кривились в улыбке, показав острый и длиннющий, как жало, язычок, который пройдя по ряду верхних, совсем видно новых зубов, скрылся, уступив, после короткой паузы, место словам:
   - А тут? Хлипкие мальчики, у которых росто-весовые коэффициенты явно до нормы не дотягивают. Бояться, любить таких? Увольте. Что-то кроме жалости шелохнётся к ним? Нам какие нужны в защитниках? Такие? А где крупные, крепкие парни? Нужны перекаченные биороботы-терминаторы, машины, рушащие перед собой всё. А вы что подсовываете? Кого хотите обмануть? Нужны такие, чтобы враг посмотрел, обомлел и ему, всё ясно стало - кто, кого сейчас иметь будет. Иметь по-полной, во всех вариантах. Особенно из этой толстой трубы. Как она с пламенем жахнет, аж всё вверх подлетает и переворачивается! А эти, заморыши, как такую трубу потащат?
   Бочкарёв уставился на даму с нескрываемым возмущением, думая: 'Труба? Где ты её увидала-то? Сама ты труба, с обоих концов не заткнутая!' и что-то пытался, сказать, уже раскрыл рот, но звуки пока не вылетали, по крайней мере, членораздельные. Лишь лёгкие мычащие гласные прорывались и создавали определённый фон, очевидно имитируя последствия действий этой самой 'трубы'.
   Та же продолжала очень настойчиво, будто чувствуя всеми 'фибрами' души, свою правоту и непременно желала её донести до других:
   - А тут, перед собой, что враг видит? Грозного противника, которого еле сдерживают, чтобы он всех не порвал? Всех, в том числе и держащих. Рассвирепевшую, откормленную 'московскую сторожевую'? Огромного 'чёрного терьера' директора мясокомбината? Где они? Всех вывели? Может всяких там 'питбулей'? Пусть короткое, но накаченное мышцами, чудовище, монстра, для которого бой - это стихия, для которой он рождён? Глаза светятся, сверлят испепеляющим взглядом - сейчас просто взорвутся или порвут противника на клочки! А эти недокормленные 'уипеты'? Бойцы? Нет, увы, нет. Враги видят, наоборот - робкое, излишне стройное существо, с поджатым, тонким хвостиком. И его страх в бегающих глазках! Ой, куда бы их направить, только бы его не тронули. Страх. Он излучает его уже издалека. Ближе мы отчётливее видим его в глазах нерадостных призывников. Что дальше? Как всё пойдёт? Что делать, если что? Заглянем дальше - что же мы там увидим? Равнодушное желание подчиняться, выполнять даже самые унизительные приказания - помой, подотри, убери! Да и поиздевайся! Не бойся, адекватного ответа не будет! И этот 'воин' уже подготовлен, морально сломлен. Хотя зачем им мораль? Подчиняйся и не рассуждай! В боевой обстановке это ни к чему! За тебя уже подумали. Вроде всё правильно. Но что может родиться из доминирующего чувства страха? Только заискивание перед сильным, вышестоящим, который обязательно должен его под себя подминать. Это, конечно, хорошо. Но не всегда и не везде. Бывают случаи, когда надо противоположные качества проявить. А их уже нет, давно нет и в помине. В свои силы, такой уж сто раз подмятый, никогда не поверит. У него будет сформирована неосознанная потребность в доминантном самце. А потенциальному врагу, увидев такого? Что ему будет приходить в голову? Какие желания? Обидеть, поиздеваться над таким бедолагой! Даже если он первоначально и не хотел этого, даже побаивался.
   Все, судя по лицам, были с этими очень спорными доводами, согласны. И дама, заручаясь молчаливой поддержкой окружающих, прямо спросила полковника:
   - Как такой доходяга, нашу страну, а точнее, наше государство, защищать будет? Какой из него воин? Так, что-то там на побегушках - в услужении, в денщиках. Мы дождёмся, что нас защищать некем будет!
   Бочкарёв просто развёл руками, а назойливая баба, продолжала наседать:
   - Что, разве нельзя поприличней набрать? Хотя бы внешне грозных, с неукротимым характером! И не пытаться делать из них угодливых лакеев, убогих уборщиков и подметалок! Потому как, это себе дороже может выйти! А таких, что чуть что, сразу за тряпку хватаются, да давай быстрее полы за всех натирать - в защитниках сложно представить. Себя-то, своё достоинство защитить не может. В плен возьмут, он и рад - все профессии, какие там пригодятся, уже освоил, знает! Используйте господа, он готов. Дачи строил, мусор разгребал, подносил что-то, за кем-то убирал. Заставь настоящего воина такими вещами заниматься, куда он пошлёт? Хорошо ещё словами!
   Полковник несколько подрастерялся от такой глупости и непонимания воинских будней. Он думал и пока не находил достаточно понятной такому ограниченному в уме контингенту, контраргументации.
   Дама этим пользовалась и делала свои спорные выводы:
   - Нужны другие кандидатуры - попривлекательней. Для нас, но не для врага! Где ребята с плакатов, что видела на общественном транспорте? Эти красавцы - атлеты, что должны же там ездить и на эту рекламу вестись. Она сделана неплохо, профессионально - кто-то должен на неё клюнуть! Но среди ваших-то, я, ни одного такого не заметила. По виду, стоящие там, у призывного пункта - сплошь больные! И духовно, судя по выражению лиц и физически - по фигурам! С явной неохотой идут, чувствуют, не их это! Как бы из-под палки их гонят. Добровольности не ощущается - так бы и разбежались сейчас по домам. Хотя и там видно их кормят не очень - чипсами, в лучшем случае. И жидкими чернилами с ортофосфорной кислотой, со всякой дрянью, здоровья не прибавляющей. О спортивности их и говорить нечего - хотя в спортивной державе живут! Разные высокопоставленные, очень авторитетные, люди это утверждают, а им хоть бы что. Везде об этом говорят - реклама крупными буквами им сигнализирует. Плати деньги и занимайся! Любым спортом! Даже если ты инвалид и спорт тебе противопоказан. Эти же, собравшиеся там - нет, жлобятся. Деньги на спорте экономят! Не хватает их? Прекращай пить, курить, наркоманией заниматься - это же твой выбор! Вот тебе и деньги на спорт. По злачным местам не ходи, хоть их и расплодили на каждом шагу. Но это не для этого - свобода выбора, должна же быть! Считай, что это не для тебя, проходи мимо. Они сами позакрываюся! Рынок очень легко это регулирует. И не репрессиями, а сами по себе - если деньги туда не понесут! Всё должно быть добровольно, не по принуждению. Много наркоманов? Окажите им помощь, вылечите их - спрос на наркотики пропадёт. Их дилеры разорятся и пойдут пирожками торговать, чтобы выжить. Так, судя по всему, и наверху считают, в новостях сама слышала - с предложением вышли - всех лечить! Действительно, зачем границу в наше время обустраивать, кучу пограничников держать, ловить кого-то и перекрывать каналы? Репрессии против наркокурьеров и наркодилеров устраивать, выявлять вертикали куда ведут, с теми ссориться. А там неизвестно на кого выйдешь! Можно поступить мудрее - лечить! Как просто! Наверно, какую-то новую эффективную методику открыли! Раз и вылечили, раз и уже не наркоман. И употреблять эту гадость больше не заставишь! А Вы бы, полковник, если бы ещё предложили и достойно их реабилитировать, анаболиками накачать и из них настоящих солдат сделать, то были бы крайне полезны обществу и наверху бы Вас заметили! Оценили по достоинству, судя по другим. Креативный ум в Армии не должен пропадать - сделали бы Вас генералом, а то и выше - старшим генералом, а может быть и маршалом. Генералов-то полно, а вот маршалов маловато. Маршалом хотите?
   Маршалом хотелось. 'Но ладно маршалом, каким-нибудь генералом хотя бы. Можно и старшим. Жаль, такого звания нет. А там кто знает? Идут реформы, полным ходом, может быть, и введут - гражданские за них взялись, у них ума хватит! Там таких дамочек полно и им и не то ещё на ум придёт!' - замечтался Бочкарёв, а дама, полная своих креативных мыслей, всё выдавала их и выдавала:
   - Кроме того, надо больше рекламы, в том числе и социальной! В ней, пусть не подробно, но доходчиво всё объяснить людям - ей же, у нас ещё верят. Если у вас появились деньги - несите их в спортзалы, поощряйте бизнесменов от спорта, а не алкогольных и табачных. С деньгами в спортзал - там всё и расцветёт. Это к вопросу: Кто виноват? И роли денег в свободном обществе с подлинной демократией - ими за то или иное голосовать надо. Сами виноваты, если против здоровья голосуете. Каждому предоставлен выбор!
   Маятник общественного мнения вдруг качнулся в обратную сторону, и кто-то нестройно крикнул в два голоса с подвязавшимся третьим:
   - Утопия, абсурд. Свинья грязь искать будет и обязательно её найдёт. Особенно, если ей денег дать.
   - Не давать ей денег! - спьяну выкрикнул кто-то, пытаясь возразить кому-то, но непонятно кому, - Пусть работает, а денег ей не давать! Особо много. Чтобы грязи не искала.
   - Может грязь не надо разводить? - орали одни.
   - Грязь нужна, чтобы выбор был! Просто её подороже надо сделать! Выбор всегда должен быть! - возражали другие.
   - Но это же грязь! - настаивала какая-то дама, судя по всему, отпетая чистоплюйка, - Какой тут может быть выбор?
   - Она может и лечебной оказаться, - напоминала опытная, пожилая женщина, слегка ностальгируя, - Раньше, специально на грязи ездили. Это теперь, только к морю - куда-нибудь в тропики! Не понимают, что лучше лечит и восстанавливает. Да просто не знают, что лучшее средство - это грязь, грязевые ванны. В неё погружаешься...
   - По уши, - начал острить кто-то, непонимающий этих процедур, - потом не отмоешься и ещё пахнешь. Запах сероводорода. Так, поговаривают, от дьявола пахнет.
   - Но можно и радоновые ванны принимать, - посоветовала знающая дама, - радоном, наверное, от него не пахнет, только серой.
   Ораторствующая дама поняла, что теряет контроль над общественным мнением, быстро сориентировавшись, вернулась к теме худых и робких призывников, их комплексам и проблемам:
   - В лазарет сразу надо везти и откармливать. Жалко их, очень! Убожество там одно собралось, что просматривалось - ветер колышет. Да ещё с сигаретками, последнее здоровье отравляют, пьяненькие. Перед входом на призывной пункт, толи от страха, толи по привычке, напиваются! Многие, надо думать, уже алкоголики! А их всё равно берут! Врач - нарколог, там, о чём думает? Он что, не видит кто перед ним? Да ещё, потом, такому юному алкашу, а может, даже, и наркоману, автомат дадут! С патронами! Не холостыми, настоящими. Как? Я Вас спрашиваю: Как такие, язык не поворачивается, сказать, 'солдаты' нашу собственность защищать смогут? Своей-то, по всей видимости, у них - нет! Голова, ни о чём не болит! Ещё родители их, всё пропили! Даже ваучер, который им шанс давал. А это был новый автомобиль, среднего класса, или даже два, как один достойный человек сказал! А он врать не будет, его постоянно на высоких руководящих постах держат! Вот их собственность и уплыла. Но, если, у кого её нет, это не значит, что собственность других, защищать не надо! Надо. И более ответственно! Да ещё от них же. Пить, колоться не на что будет - куда они полезут? Поэтому нам, ответственные и физически крепкие парни нужны - защитники. А не 'поцаны'. И лучше - из других мест! Эти нас не любят. Наверно, считают, что кто-то им, что-то не додал, может что-то у них украл, чего и не было - не так приватизировал. Надо других, не имеющих ко всему этому, никакого отношения. Как при Ленине и Троцком - красных латышских стрелков и китайцев. Может кто-то из их потомков согласиться продолжить традиции? И чтоб за нас - в огонь, в воду! Верно служить! А где они? Это что за кастинг такой, Вы, проводите? Что за рекрутинг? Полный провал и полный отстой! Хал-ту-ра! Если б я так работала, давно б разорилась! Да я ладно - не для этого набираю!
   Публика насторожилась. Интрига пошла было в массы - для чего же? Но ловкая дама быстро, что называется на новом жаргоне 'деловых' людей, 'перевела стрелки':
   - Для других дел. А Вы? Вы что делаете? Что творите? Набираете так безответственно, страну защищать! Кем защищать? Посмотрите на них и на себя в зеркале. Если что-то среднее из Вас с ними сделать, то ещё пойдёт! Но так в жизни не бывает! Если брюхо у кого-то висит, то к другому оно не плюсуется, даже по половинке. Это как статистика со средней зарплатой, с метрами, на душу населения - никто, никого на свои, пусть даже, огромные метры, просто так, пускать не будет! Доходами своими - тоже, не поделится! Хватит пустоту для идиотов выдумывать! Может, нам ещё банковские счета усреднить и на все души поделить? Кого мы этим обманываем? Себя? Польза от этого кому? Тому, у кого этого всего нет, и он будет на средние цифры радоваться? Может на них жить начнёт?
   Бочкарёв пребывал в растерянности, взглядом обращаясь к окружающим за помощью дать отпор злостным нападкам. Должны же остаться патриоты и встать грудью за правду, правильно понимаемую, из правильного источника. Но народ безмолвствовал, нечего было возразить, хотя некоторым старушкам, бедного военного уже хотелось пожалеть и встать на защиту упитанного полковника, надёжного защитника, но только в военное время.
   Дама и сама уже, видя, что негоже только критиковать, и как настоящая гражданка этого общества, подсказала, как ей казалось, выход из серьёзной и запущенной проблемы:
   - Здесь не можете набрать - завезите откуда-нибудь! Завозят же футболистов, раз своих выращивать не из кого! На предприятия, стройки, везут же, массово, из разных мест. Из Средней Азии уже сколько завезли. Из других, более отдалённых регионов, везут. Вавилон, Рим, Византия, когда строились, разрастались - так поступали, когда свои крестьяне закончились, обленились и непригодны стали. А эти? Раз пьют, колются - кому они нужны? Нам они - не нужны! Они свой выбор сами сделали. Теперь мы свой должны, делать.
   - Для решения этой проблемы хорошие управленцы нужны, руководители - менеджеры, - вставил Шварц, видя, что надо обобщить и дать развитие проблеме, - только они смогут ситуацию из тупика вывести. Ты очень хороший пример с футболом привела. Надо и сюда Гусов и Диков Адвокатов пригласить! А те, легионеров, каких надо, подтянут. На самые разные уровни высшего и среднего менеджмента. Потом можно и ниже идти. Они организуют хорошо профессиональную армию. Пётр Первый так же делал! Со всей Европы их собирал! Мы можем сейчас расширить эту базу, весь мир в нашем распоряжении. Деньги, в принципе есть - на это уж можно найти. Но вернёмся к опыту Петра! После него, последователи его, тоже свою лепту внесли, специалистов и начальников заморских, местным привить. Особенно, сама нездешняя, Екатерина, под номером два, как она под подарком, покойному реформатору подписалась: 'Такому-то Первому, от такой-то Второй'. После них, заморские умы везде уселись, науки всякие продвигать начали. Бояр старых отменили, дворян новых назначили, на европейский манер - граф, маркиз. Взяли ещё не самых лучших, а тех, кто согласился в 'дикую' северную страну ехать. Да ещё там кое-кого поднабрали по принципу: Кто был никем, тот станет всем! И пошло, поехало - всё буйным цветом цвести, в огромных масштабах. Бюджет дефицитный первый раз появился! Ну и понятно, не из-за социальных трат! Узнали хоть что это такое! А то всё просто - казна пуста! Ну, пуста. Теперь, что же, тратиться на себя нельзя? Бывает, оказывается и отрицательное значение у этой пустоты! Огромная дыра, а заделывать её необязательно. С ней можно жить и неплохо, потомкам передавать, а самим не бедствовать, в балах, тратах не ограничивать себя. Ещё ряд успехов, неплохих, показательных имеется - формирование олигархического капитала - этому дать, этому не дать - вчера, ночью плохо поработал. Историю народу хоть написали правильно, как он и заслуживает! Объяснили в ней, кто государство им, местным, устроил. Кто они такие, до этого были и кто они есть. Признаки культуры появились, современная, по тем временам, музыка, искусство, живопись. А то, всё на дудках и в гусли, да топором по дереву, а вместо картин и портретов - иконы рисовали.
   - Но если их это устраивало... - скромно заметил кто-то.
   - Их-то, да. Но прогрессивное человечество - нет! И небольшую часть продвинутых здесь... - начала дама смутными намёками на какие-то внешние силы и их отдельных представителей на местах, но была оттеснена Шварцем.
   - Да мало ли что их устраивало! - возразил он и продолжил дельные размышления, - В дикости пребывать, в застое. Нужна перестройка! Новое мышление, перезагрузка. А для этого требуются 'культуртрегеры' с толерантностью и соответствующей ориентацией - активные и пассивные носители Западной культуры, которые могли бы донести её в самую запущенную гущу масс. Объяснить этой массе, как надо правильно, цивилизованно... любить ближнего. Что по обоюдному согласию, можно всё.
   В его словах сливались многолетние традиции прогрессивных, пришлых и образумленных ими, местных людей, склонных к разного рода революциям и перестройкам, на благо общему прогрессу во всём мире.
   - Регулярная армия - вместо стрельцов, с их, якобы практичной одёжкой! Нужны солдаты! Должного покроя кафтан, с широко распахивающимися фалдами сзади, большие обшлага, куда депешу, а то и презент для подачи вышестоящему начальнику сунуть можно. Обязательно, укороченные облегающие штаны - рейтузы - рейтарам. Всем белые чулки, парик, букли. Стройные ряды во фрунт, всё по команде, без команды, ни-ни. Даже нос почесать! Солдат дисциплинированный должен быть, не рассуждать, делать всё только по приказу вышестоящего, - взялся за тогдашнею, военную реформу, Шварц, - А это уже как звучит! Солдат! От немецкого 'Зольдат'. А к тем, из итальянского пришло - 'сольдо', мелкая, разменная монета. Местные Горшечников, Кожемякин или Бочкарёв об этом и понятия не имели! Откуда им это знать? Только на это 'сольдо' и годились.
   Потомок Бочкарёвых, набычась, смотрел на оратора, захватившего сознание масс. Который, подобно пламенным своим предкам, забывшись, как бы находясь на броневике, в окружении надёжной, инородной вооружённой охраны, продолжал:
   - И сейчас нужна перестройка в армии! Полностью изменить её, чтобы она соответствовала духу времени и тем, кто её создаёт. Реформы, и ещё раз, реформы! А этот, потомственный производитель бочек, это сделать сможет? Сам? Вряд ли. Это тебе ни бочки, жильё для Диогенов, кадушки для фикусов и прочий, мебельно-деревянный арсенал продавать!
   Как-то неловко воцарилась тишина. Ни примкнувших, ни возражающих - все по разным причинам. Хотя, многие были согласны - давайте приглашать - толерантности всем было не занимать (лишь бы дело шло на благо, хотя бы чьё-то), но предпочли смолчать.
   Видя, что все повержены, полковник всё молчит, дама, благодарная 'помощи' Шварца, решила пойти ещё дальше и закрепить успех окончательно.
   Она, плотоядно облизнув ярко и качественно накрашенные губы, поделилась планами на будущее:
   - Надо заменить всех! Весь армейский топ-менеджмент! И этого, как Вы его называете, Главкома. Главного, командующего! Его, знаете ли, в самую первую очередь. Рыба, сами знаете, откуда...
   - Вы, конечно, имеете в виду - министра? - поспешил кто-то с места.
   - Его конечно. Не дальше, не волнуйтесь. Ну, какой он военный? Не настоящий. По фигуре, по манере одеваться. Видно же. Нужен в хорошей форме, подтянутый, стройный, высокий брюнет с шикарной причёской, выправкой. Может, даже дама! Типа...
   - Какого типа? Это же армия! Защитники - брюнеты! Вы что всё на внешность, свою, специфическую, сводите? - наконец-то отозвалась женщина в солидных годах, очках и высокой, старомодной причёске, - Ехали бы Вы в эту, как её... Бразилию, карнавалы свои устраивать, ламбады танцевать, и не путали бы нас, окончательно. Сами разберёмся!
   - Без нас? Не думаю! - не сдаваясь, возразила стройная, жгучая брюнетка, - Смотрите, ничего, пока у вас не получается! Всегда, когда трудно, требуются реформы - нас приглашаете! Так было и так есть! И будет также, пока вы сами есть. Смотрите: В спорте, большом - тренеров приглашаете? Выше упомянутых: Гуса, Адвоката, других, менее в прессе упоминаемых? Тащат, вытаскивают запущенный местными пьянюшками, спорт, кто? Они? Они! Не местные. Те, только слова по-английски путать, щёки надувать! А если б и министра пригласить? Дела бы хуже пошли? Куда бы спорт двинулся?
   Возражений у народа не было, и умная дама продолжила в том же духе:
   - У гигантов отечественного автопрома, неконкурентов и последнему индийскому жестянщику, китайцу с бывшей швейной фабрики, кто последняя надежда? Кого из-за границы выписали, пока автозаводы совсем не издохли? Где 'Москвич', 'Волга'? 'ЗИЛ'? Поняли, наконец, кого в начальники ставить надо? Явная тенденция прослеживается. Но поздно! Я же предлагаю идти быстрее, дальше и выше. Как при Петре Первом, Екатерине Второй, смелее назначать на высокие посты людей неместных, как можно выше в управление государством, наукой, экономикой. Как раньше, помните, этот Ломоносов ещё возмущался! Его бы спросить, а кого ещё назначить? И даже сам, он - почему на немке женился? Кто лучше супружеские и хозяйственные обязанности выполняет? Нам надо в корне пересмотреть кадровую политику, чтобы порушить коррупционную вертикаль, выстроенную кем-то, профессионально не особо подготовленным. У вас же всегда воруют! Это даже руководство признаёт и в своём бессилии признаётся. Помните Черномырдина? Тот частенько, как скажет, как ляпнет, хоть стой, хоть падай! И держали его, позволяли рулить. До дефолта дорулился, спрятался вдруг, мальчонку какого-то вместо себя посадил. Вот он, смотрите, это всё он! Ну, разве менеджер так поступает? Он берёт всю ответственность на себя. Хотя, на фоне, вечно пьяного...
   Тут прорвало полковника, задев за что-то, совсем, святое. Копилось, копилось, да и вырвалось наружу:
   - Отставить! Слушай меня! На хрен нам все эти менеджеры нужны! Что за зараза всегда к нам липнет? Лезет и не спрашивает: нужны ли они? Одни уж наменеджерили! Хватит нам борьбы с тем-то и с тем-то! Хватит нам реформ, перестроек, революций! Неважно каких: мягких или жестких; цветных или бесцветных, с белыми презервативами или как пойдёт! Хватит нам революций роз, других цветов, не хватало нам тут ещё кактусов и прочей заморской растительности! Дайте спокойно пожить! Вы, дамочка, если не разбираетесь в нашем устройстве, не встревайте! От таких, как вы - сплошные неприятности в виде этих самых революций! Вам всё не так, не тех, не туда, не эдак! Как с Вами муж живёт?
   Поняв, что тут он промахнулся - явно у неё, он был уже не один и будет не последний, все разные, по своему интересные, разнообразные, полковник Бочкарёв, вернулся к изначально правильно выбранной теме, продолжая иносказательную тематику:
   - Хватит нам красных цветов, других, пёстрых всяких, из-под них всегда, хорошо подготовленный, чёрный импортный фашист вылазит. Прёт такая, нетипичная для нашей души, чернота, и конца и краю её не видно!
   - Правильно! - поддержали Бочкарёва влиятельные старушки, все кроме тётки Розы,- Лезут к нам, будто для них тут всё мёдом намазано, готовы всё лизать! Лишь бы к нашему добру подобраться. У Гитлера силой, напролом, ничего не получилось, они теперь по-другому, хитро, тихой сапой из всех щелей, лезут. Прикидываются овцами, а под их шкурой - фашист, фашистом. Тьфу, слово, какое поганое, нерусское, импортировали и его. А всё это Гитлер нам его принёс.
   - Причём здесь Гитлер, - возмутился Шварц.
   - Да. Он же национал - социалист был из рабочей партии,- высказался образованный его компаньон и тут же пожалел, получив красивым импортным яблоком в лоб, слегка потеряв сознание и забыв сказанное.
   Не выдержала одна из женщин в возрасте, не допуская таких вольных интерпретаций и мараний светлых рабочих и социалистических образов. Говорили же, кто он есть, этот людоед и вся его немногочисленная клика, ненавидимая простым немецким народом. А этот, поживившийся за счёт народа, его в социалистическую рабочую партию записывает, пусть и с национальным уклоном. Не место там ему, пусть в свою фашисткую проваливает!
   - Он самый первый и ненавистный фашист был, - бойко заявила ответственная старушка, слегка запенсионного возраста, работающая на относительно ответственном посту и желающая на нём подольше задержаться, - который коварно, вероломно на нас напал. Хотел нашу страну ограбить и расчленить. Украину отделить хотел! Ещё что-то. Надо, такое в голову ему пришло! Снизить уровень образования, сделать алкоголь доступным. Курение широко в массы распространить. Пусть женщины, девушки курят, а так же подростки! Негодяй был! Полный. Даром, что мясо не жрал - крыша у него съехала.
   - Самым настоящим фашистом был! - заверила другая, такая же, просвещая более молодых и менее информированных в данных понятиях, - Убить хотел всех, кроме своих, фашиствующих. Нас бы всех, сидящих здесь - всех бы уничтожил. Для своих - всё, врагам - закон. Если ты свой - что хочешь, делай! Расхищай всё, безобразничай - закон в твою сторону смотреть не будет! Но уж если ты враг, то весь он тут! Со всеми вытекающими последствиями. Даже если и сделать ничего толком не успел, параграф уже готов. Такой вот принцип придумал, типично фашистский. Вот такой он, этот Гитлер. И скажи после этого, что он не настоящий фашист!
   Третья, понимая, что подошло её время высказаться, добавила картину:
   - Хотя сам и из небольших чинов был, но сразу смекнул и недолго думая, целую партию себе фашистскую создал, чтобы диктаторски править и чьи-то узкие интересы продвигать. Мы ведь всё раньше по истории учили, не как сейчас. Пока мы тут, у себя, социализм для всех трудящихся, строили, он у себя - оголтелый фашизм и только для своих.
   - Видите, мы и раньше не сидели, сложа руки! Всё чего-то строили! - присоединился Бочкарёв, - С большим воодушевлением, всем селом или заводом в Амию провожали, с цветами, песнями. Чемодан или вещмешок тогдашнее руководство дарило, общественность морально поддерживала. А уж девушки, если в Армию не сходил, ни то, что жениться, а так, разок встретиться не позволяли. Военная служба - это как стандарт качества рассматривался. Прошёл её - годен! Девчонка уже ждёт, поджидает - никакая с изъянами жениха брать не будет. Не служил? Не взяли на службу? Проходи мимо! Были же позитивные моменты - История, она ведь не дышло, куда повернёшь, туда и вышло! Это только законы вертеть можно.
   Всеми это было понято и принято.
   Военком развёл руками достаточно широко, чтобы показать масштабы проблемы:
   - А сейчас? Где патриотизм? Кто готов под знамя наших отцов, дедов встать? 'Мы Красна кавалерия и наш поход...'.
   Полковник было запел, но осёкся и обвёл всех забегавшими глазками, боясь неправильного истолкования своих слов - цвета флага опять же поменялись, но встретил одобрительные взгляды более шестидесяти процентов, регулярно ходивших на выборы, правильно голосующих граждан, молча сидящих за столом.
   Почуяв нутром их поддержку, он продолжил:
   - Служить должны граждане РФ, все, за небольшим, неполноценным исключением. Плоскостопы и прочие уклонисты тоже. Неправильно верующие также пусть не прикидываются. То есть все, кроме придурков, или как их сейчас называют - с особенностями развития. Хотя их процент большой, эти особенные, пусть дома остаются, всё-таки с оружием дело имеем. Остальные -Родину любить и долг ей отдавать! Присягу под знаменем, какое будет, опять же давать! Торжественно, радостно. Целовать его, клясться ему, что буду защищать его до последней капли крови. Всё как обычно, в соответствующей торжественной обстановке. Особенно командный состав, пусть даже дополнительно присягает! Как раньше - император умрёт - сразу же новому царю-батюшке, по-новой. Чтобы путаницы не было - кому давал. И платить надо, не хуже, чем Гусам и Адвокам! Нам не нужны никакие легионеры! Они наши ценности непоймут. Громили мы их легионы и полчища и, если надо, опять будем громить. Своими полками, дивизиями, пусть недоукомплектованными, недофомированными, но горячо желающими защищать своё, что у нас есть, осталось - свою Родину. Чужие её так любить не будут, если им гражданства не дать! Если дать - то полюбят, на свою - плюнут, а новую полюбят! Тогда им можно довериться. А если и вашим и нашим - тут один паспорт, там другой, могу туда, могу сюда - что ожидать от такого? Дать один 'наш' и хватит! Своему и платить. А что сегодня видим: чужим платят, а своим нет! Дурная традиция! Кто не хочет кормить свою армию, будет кормить чужую! И надо же, чужаков нанимаем и хорошо кормим! Умно? Что там за стратег такой уселся?!
   'Смело!' - подумал он, - 'Не перебрал ли?'. По глазам видя, что нет, примирительно добавил:
   - А уж в платьях от Юдашкина, не от Юдашкина, не нашего ума дело. Там, вверху, пограмотней нас собрались - они лучше в моде разберутся - за границами часто бывают, всё там видят, 'моду' эту перенимают. Что надо, что не надо. Что дадут, то и наденут! И как ходить, или как Вы выражаетесь, 'дефиле' делать, научат. У нас вон, в Кремлёвском полку, ногу выше всех задирают! Все красавцы, как на подбор! Хотя и не жгучие брюнеты.
   - Это пока! Наверху опять заговорили о желательности смешанных браков - кровь надо менять, с ней менталитет. Внешность тоже. Хватит выделяться! Высоким светлым стройным быть? Почему-то одни могут такими быть, а другие нет? Это несправедливо и обидно. Всё унифицировать, хватит нам этих природой окрашенных нордических типов! Анекдот про блондинку хотите? Вы же знаете, какие они ограниченные умом! Но некоторым, всё равно хочется ими быть. Мечтают в тайне, но вслух никогда не признаются. Комплексы, опять эти комплексы... Если хочешь какое-то время ею побыть - это очень легко, есть же контактные линзы, краска, - пыталась опять влезь упорная дама.
   Но получила отпор.
   Полковник не сдавал позиций:
   - И заметьте - все наши! Не приезжие. Попробуй таких в, насквозь перемешанной, американской армии найти! Или в какой другой! Хоть, судя по вам, даже дружественной, израильской! Там полно наших бывших соотечественников - в тайне, родину свою бывшую, любят, поди? Берёзки там, грибки под ними, сыроежки, маслята, прочее. А сбежали отсюда по недомыслию и усиленной агитации. Туда, где и баб поголовно призывают! Только не ноги задирать в парадном полку, а с автоматом, в реальных условиях бегать! Вот попробовали бы вы так, на себе? В армии той, послужить и в настоящих боевых действиях поучаствовать, с хорошо вооружёнными бородатыми мужиками повоевать. Сразу по-другому бы запели! И на другую, 'историческую' родину метнулись б. Смотались бы в два счёта, - вскипел военком, выведенный вроде недалёкой, но успешной брюнеткой, окончательно из себя, - Выбирать не из кого, кто есть - тот и наш, любой! Тот и будет страну защищать! Кого схватили, того забрили! А там Армия сформирует, перевоспитает, обучит! Научим и 'толерантно' Родину любить, и 'дефиле' с Юдашкиным делать! И чем другим, не дай бог, если надо, заниматься! Мы для этого поставлены! Мы там не возимся, как куры в сору, подойдёт, не подойдёт - любой сгодится. Что есть, с тем и работаем! Этих-то не выловишь.
   Кто-то привёл, среагировав на последнее слова, не совсем понятную в смысловом значении, поговорку:
   - На ловца и зверь бежит.
   'Какой зверь, на какого ловца? Кто за кем должен бегать? Добыча за охотником или охотник за добычей?' - подумал полковник, - 'Лишь бы брякнуть что-нибудь!'.
   Отпив что-то из стакана, чтобы смочить пересохшее от работы, горло, он вслух отметил:
   - Совершенно верно. А кого хотелось бы, да по полной программе, - по заграницам разъехались! Якобы на 'учёбу'. Если тут его, дурака, не выучишь, то что туда возить? Там, что профессора шибко умные? Ему и наших хватит! Тем более те, на иностранных языках говорят! Он и половины не поймёт, о чём. Так зачем его возить? Пусть тут действительность постигает, ему ей и управлять, потом. Папа под ж... протолкнёт, а он её и не знает! А в Армии - школа жизни, настоящей! Там всё досконально объяснят, самым доходчивым образом. Кто её прошёл - всё знает! А они, от неё, за папиками своими, высокопоставленными, 'умными' брюнетами, попрятались! Да купленными справками от неё обложились!
   - А что, напрямую не несут? - уверенно вступился за родственницу, готовый к разным поворотам дискуссии, Шварц.
   - Нет! Не беру! Они плохо пахнут! И в отличие от вас, бизнесменов и прочих банкиров, я обгаживаться за деньги, не собираюсь! И никогда не буду! - теряя над собой контроль, орал толстяк Бочкарёв, утвердительно тряся пузом, ударяя по нему обеими руками.
   - Ну, ну, господин полковник, так ли это? Вы другим миром мазаны? Менее пахучим? У нас везде мир денег. Мир денег, для мира людей! Они в нём купаются, с удовольствием, желают погружаться в него, занырнуть поглубже. Значит мы, все, в дерьме барахтаемся, с ног до головы перемазались, а Вы? В белом кителе? Скобелев, среди нас, таких-то, вдруг появился?! И как же так ничего к Вам не пристало? Совсем ничего от нас не передалось? - спокойно улыбаясь, подводил к финалу, акула бизнеса, Шварц, - А Вы знаете, должен Вам сказать, белый цвет не для всякого годиться! И вот почему - на белом всё лучше видно. Ещё издалека! Особенно человеческое. Поэтому определяется быстрей. Даже если запах, ветром, в другую сторону сносит!
  ***
   - Господа, господа, прекратите! Вы же, в гостях! В порядочном обществе и за обеденным столом! А не в парадной или курилке! - с петербуржской чопорностью, громко сморкаясь в салфетку, строго заявила тучная женщина, тоже жгучая брюнетка, привычно блистая своим умом и бриллиантами.
   Она, густо усыпанная золотом хорошего качества и разными, довольно крупными, прозрачными каменьями, настоящими, привезённая казённым шофёром, значит особо ценимая государством(А куда деваться? - И всеми остальными, его составляющими.), до этого не вникая в суть дискуссии, постоянно болтала с кем-то по мобильному телефону и отдавала важные распоряжения. Теперь, решила навести порядок и здесь. Дама, понимая, что должна срочно вмешаться, твёрдо взялась за дело - образумить добропорядочных, но распоясавшихся членов общества.
   Немного задумавшись над своей тактикой, она, положив свой дорогой телефонный аппарат с бриллиантами, перед собой, на видное для всех место, продолжила:
   - Мой Лёва, тоже бизнесмен, вы знаете! И покруче сидящих здесь. Но, никогда, на это не пойдёт. Хорошо, что его тут нет - государственные дела не пустили. А то пришлось бы вам, потом, сильно, очень сильно жалеть! Раскаиваться! За свои языки и несдержанность. Бизнес и карьера, а это одно и то же, для кого-то, могли бы закончиться. Раз и навсегда покатитесь вниз. Вот тогда и торгуйте, чем хотите! Много наторгуете? А там и ещё и контролирующие органы пойдут. Вы же знаете, зачем они ходят! Напомнить, где вы живёте? И чем, и как, и от кого зависите.
   - Маргарита Матвеевна, а что Лев Адамыч уже покинул государственную службу? Что случилось? - искусно изменённым, елейным, как у Шварца, голосом, спросил кто-то из-за стола, успокоенный отсутствием столь влиятельного товарища, - Что это он вдруг, сделался частным предпринимателем? Что значит бизнесмен?
   - Он бизнесмен от государства! - поспешила определить позиции супруга, решительная женщина.
   Немота поразила всех сидящих за столом.
   Поняв неудачность своего заявления Маргарита, ловко стала уходить в сторону, сверля глазами спросившего:
   - То есть государственный бизнесмен, то есть государственный деловой человек.
   Понимая, что это всё не то, она, наконец, нащупала правильную логическую цепочку:
   - Напомню малограмотным и просто, недоумкам - бизнесмен, в прямом переводе, означает человек, занимающийся делом. Так вот, дело, для Льва Адамыча, прежде всего! Он человек дела! Большого дела! Или иначе - деловой человек. Вот это, я и хотела, сказать!
   'Брава' - хотелось заорать некоторым чиновницам и захлопать в ладошки, но прорвало только Шварца, разумеется, из-за этих проклятых денег. Накопленное, как гнойник, лопнуло и полило содержимым наружу.
   - 'Деловой' точно! Деловей нет! На 'зоне' ему б так обещать! Обнадёжил мне квоты, дополнительные, сделать, денег взял немеренно, бесконечными 'траншами' и до сих пор делает! - уже в сердцах брякнул Шварц, как будто речь шла о каком-то простом деле и простом бизнесмене, - Подвесить бы такого за...
   Почуяв, что его понесло не туда, он быстро осёкся и замер. Поняв, что ляпнул при всех что-то слишком недозволительное, Шварц сник, втянул голову в плечи, как обучаемый им втихаря, попугай. И, оглядываясь по сторонам, благополучный пока, бизнесмен, начал считывать реакцию собравшихся. С особой настороженностью и надеждой, блестя чёрными угольками-глазками, Шварц преданно поглядывал на Маргариту, как голодный 'мачо' на сдобную булку.
   Та что-то невнятно бормотала себе под нос, борясь с чем-то внутри себя и не приходя к единому мнению: 'Что с этим Шварцем сделать? Окончательно с ним разобраться? Или позволить ему отделаться внеочередным, ценным подарком? Если да, то, что это должно быть? Такими словами на ветер не кидаются! За них он должен ответить по максимуму. Теперь, самое сложное - нужно определить этот максимум!'.
  ***
   Крепкий алкоголь делал своё дело, непозволительно развязывая языки, даже в узком, семейном кругу, грозя непредсказуемо взорвать атмосферу и порушить тонкое переплетение деловых связей, ведущих к взаимному материальному благополучию.
  Как закалялась сталь
  'Создать сложно, разрушить легко' - подсказывает, рекомендует, но не останавливает народная мудрость, отчаянных парней, таких как Шварц, штурмующих высоты сырьевой экономики страны. Настоящие пацаны (или поцаны, слово с таким тёмным прошлым, что и переводить его на нормальный язык, не хочется), они, забираются так высоко на капитанские мостики в различных отраслях народного хозяйства, что, глядя на них, голова кружится: Как такое возможно? Забравшись, оттуда, они смело бросаются в океан мирового рынка, волоча за собой, всевозможное сырьё. Желательно углеводороды, но сойдёт и другое, лишь бы как-то ликвидно было. Эти ребята прекрасно понимают, что круг их будет узок, как каста, орден, ложа - попасть и удержаться там, на должной высоте, будет дозволено не всем. Страшно далеки они будут от народа, в зависти и проклятиях от него! Тоже, своего рода крест, наказание - гордое одиночество и междусобойчик алчных и коварных рож.
   А там, может быть, за пределом бытия - загробное царство имеется, перед ним, страшный и неподкупный суд! Хотя, может быть и не для всех. Что-то существует и в VIP-зоне, с соответствующей бронью? Тогда запись, туда, ещё здесь осуществляется! И значительные финансовые ресурсы могут помочь. Важно только определить, кто настоящие, правильные списки готовит. Кто тут интересы небесной канцелярии представляет? А то организаций много и все, честно так, говорят, что это именно они, идите к нам и решайте вопрос с нами. Как бы потом не кинули? Денег возьмут, наобещают, а потом...
   Но если вдруг, всё по правде и совести, без коррупции, что-то подобное есть, то, что на таком суде, о себе, рассказывать? Обобрал миллион сирых и трём из них, что на глаза попались, немного помог? Лыжи, мячик подарил, может, что-то ещё, существенное для них. Счета какие-то, оплатил. Деньги, какие-то, куда-то, перечислил. Надо всё записать, предварительно, грамотно, отчёт составить и всегда, при себе, его иметь. А копию, заверенную, заранее, туда отправить. Но, опять же, вопрос: у кого прямая связь? Факс, интернет-почта? Может что-то посовременнее имеется? По каким каналам челобитная наверх, лучше доходит? Какой там порядок? Кто реально чем заведует? Какие помощники? Неужели всё Сам, да Сам? Тогда в каком настроении?
   Вот такая ситуация. На грани фола играть приходится, с мешком, трудносписываемых грехов. Что ж, впереди идти кому-то надо! Искупаться во всём этом! Ведь иначе список состояний 'первых' людей планеты из престижного, зарубежного журнала не пополнишь. А заполнять его надо! Кем-то для этого подходящим.
   По привычке, план сверху доведён и косяками туда желающие попёрли. Но через фильтр не все проходят, далеко не все, лишь единицы. Размер ячейки не понятен, калибр. Критерий отбора тоже неясен, но работает хорошо - народу мало протискивается и весь он какой-то убогий - далеко не доктора наук, не академики - контингент невзрачный, даже внешне сероват, за редким исключением. Формируется он быстро, в наикратчайший исторический срок! Может поэтому качество сильно страдает?
   Выполним и перевыполним, но по головам - несильно. Много не надо. Такой, хорошо обстриженный, как клумба на узком подоконнике, очень ограниченный контингент получается. А его представителей, сразу вешать, на всемирную доску почёта! По главным критериям - доходам! Совсем небольшой колумбарий - выдающиеся граждане мира!
   От нашей страны, соответствующие - пожалуйста, получите! Они самые богатые, процветающие - их знают все! Они специфически украшают человечество, на них равняйсь!
   Но что толку, с деньгами уже определились, свободных потоков нет! Так, если какой-то ручеёк освободится.
  ***
   Трудно решать такую задачу? Безусловно. Кого показывать, как финансовых гениев? Аферистов или умников? С мозгами проблема - тяжёлое, идеологическое наследие, прошлое КПСС, отягощённое марксизмом, как маразмом, привитым так, что чуть ли не генетически он ощущается. Опыт? Только соцсоревнований. Ну и аппаратный - кто, сколько, на кого настучит! Кто, кого, съест. Настучал, подсидел - продвинулся. Вот и вся хитрость!
   Откуда, что, ещё возьмётся? Да не откуда! Мрачно тянется всё оттуда, из ближайшего прошлого в ближайшее будущее. Те же лица, только партбилеты попрятали, на другие поменяли.
   Но без привычной партии, жить, всё равно, не могут. Нет-нет, а и привычную партейку раскинут. В ней как-то комфортнее, привычнее себя чувствовать. В коллективной безответственности и безопасности. Что хочешь, вытворяй - лишь бы, чем прикрыться было. 'Мы вместе' - все такие разные и все такие одинаковые! И так, всем вместе, не боязно в светлое будущее дрейфовать. Ну, а куда, конкретно? Неважно, вперёд ли, назад, в сторону, главное - к трубе! Это ясно, как божий день.
   Будущее, космически захватывающе, как полёт - в трубу! Взял и вылетел в неё! И лететь! По ней или параллельно с ней. Куда? А видно будет только в конце! Так, что без оглядки - туда.
   И что бы не говорили, как бы ни смущали новыми технологиями (с приставками нано-, потом, может кто, ёщё какую придумает, подскажет: поменьше, побольше, и лучше - понепонятней) в новой 'силиконовой долине' элитного посёлка миллионеров, как говаривал один политический тяжеловес (знавший только экономику трубы), что главное - труба, 'труба-то одна'. Короче, главное: дело - труба! А к ней хотят многие. Но там комплект, вокруг неё, места все заняты, уже насажали кого надо! Все смелые и решительные ребята, которым позволили, там усесться. И там, они достигли всего!
   Но, иногда, правда, забываются. Голова вдруг начинает, кружится. Потом, вообще кругом идёт, от 'личных' успехов! И им вдруг кажется, что главные, везде, это они, посаженные там, а не в другом месте. Они могут делать всё, как им кажется, только от трубы, краника на ней, далеко не отходя.
   Теряется бдительность, контроль над собой, по-лакейски согнутая спина, вдруг расправляется с перегибом в обратную сторону и заставляет отыгрывать накопленное ранее унижение. Так рождается новая, очередная 'элита', сырьевой насквозь, страны. Подарил бог много природного добра! Так что ж, его гневить, не пользоваться им? Что ещё выдумывать, мудрствовать? Подарил на всех? Вряд ли, только самым достойным - это, теперь и приходится ему доказывать! А пока это докажешь, не белоручки какие-нибудь, все средства хороши! За этим делом, так перемажешься, что никакими шампунями не отмоешься. Вот так-то, то, закаляется 'сталь' - формируется основа, становой хребет, нового государства - самого большого сырьевого алмаза в короне мирового сообщества.
   Банкиры, владельцы крупных компаний, 'обслуга' из политиков, госслужащие высшего ранга - крупные винтики системы, все кто как следует, обогатился, без кого сейчас невозможно представить мощь великого сырьевого государства, созданы! Утряслись и законсервировались. А больше этому государству никого и не надо, дальше пошёл исключительно расходный материал.
   Хорошие они или плохие, но раз они всплыли, на самый верх, надо с ними работать. И теперь неважно кто, откуда взялся! Появился и ладно. Теперь их надо подвести под финансовую амнистию, чтоб спалось хорошо, беззаботно, когда они 'дома', в снабжающей их так щедро, стране и тогда они станут главными патриотами в ней. На словах? А это главное. Ведь даже в Книге, сказано: вначале было слово. А потом всё придёт, не так, так эдак!
   Хорошо б и особо много денег из страны не вывозили, эти, осчасливленные. Но тут, как пойдёт - им ещё для этого, условия создать надо!
   Завистники, не получившие крошек со стола, конечно скажут: 'Вот некоторым повезло, так повезло! Аж, голова кругом пошла - из недавней грязи - сразу в великие князи! В величайшие. Во дворцы, на яхты с прислугой, в конюшни с конюхами - гуляй - не хочу! А ведь недавно, кто были?'.
   Те, кому что-то, как-то перепало, могут возразить: 'Кто они были? Мы все дружно забыли'.
   А они? Сами получившие? Тем более. Полная амнезия. Жизнь с чистого листа, без прошлого. За давностью лет, всем, всё прощается. Мемуаров, книжек, как это всё делалось взаправду, писаться не будет. Не надо удивлять и шокировать людей - надо жалеть их.
   Для всех были трудные времена, теперь все вздохнули полной грудью - получили всё для удовлетворения накопившихся своих потребностей и комплексов, даже, для самых, глубоко запрятанных и до конца, не осмысленных.
   Раньше только дача была, из наворованных досок, в садово-дачном кооперативе 'Красное озеро', на берегу бурого пруда-отстойника, недалеко от чадящей промзоны. Теперь многоэтажная вилла с выходом на более приличный водоём, в иных, экологически чистых, местах. Участки не шесть соток, тоже иных масштабов, с лесом и высоченным забором, полицаем и пожарным постом за госсчёт. Постройки для прислуги, обслуги, охранников - кормиться много народу! И относительно сытно. Понятно, 'барин' кормит, не общество же, хотя и за его счёт. Но 'барин' человек 'государственный' и в его карман, должен руку запускать. Но это не воровство - государство, фактически же, его. Он же такую модель предложил, а общество не отказалось. Так, об чём речь? Что говорить? И товарищам всяким помогать надо, авось они, потом, помогут. Ну, а дальше - кому, что, останется.
   Некоторым, что на подпевках, если позволят, за 'хорошую' работу, минуя государство, напрямую по общественным карманам пошарить разрешат. Откуда им ещё ресурсы на достойную жизнь черпать? Не всех же к трубам пускают. Каждый сверчок - знай свой шесток. Тогда всё чинно, не совсем благородно, но солидно. Выглядит, по крайней мере. Никаких революций больше не надо! Все за стабильность и свой шесток с кормлением. Но чтобы не путать! Сидеть там, куда, кого посадили! Сам не лазь! А то получиться 'не так сели'. Стабильность в обществе нужна. Небольшой 'застой' требуется, чтобы сквозняки не дули - 'ветры перемен' всякие. Чтоб они ничего 'такого' не надули. И чтобы ничего не втекало, не вытекало, хороших идей уже набрались, других не надо. Так, спокойнее. Идейно - экономическое 'болотце' образовалось с лёгким дрейфом, без бурь и ряби на поверхности. Никаких дестабилизирующих факторов!
   Для этого и соседи соответствующие должны быть, такие же, солидные. Хочется и иных, породовитее или с сильно медийной физиономией - артисточку или артиста - в зависимости от природы пристрастий. Для экзотики - какого-нибудь князя, только настоящего, с бумагами. Желательно, чтобы такого, что ни у кого не было! А тут 'это' - за соседним забором по даче! Неплохо имидж свой подправить за счёт такого соседа - все мы тут, мол, такие вот, благородные.
   Князь (неважно какой, но настоящий), это совсем другое дело, это существо из иного мира, более респектабельного и приличного в глазах местных аборигенов. Совсем недавно, и века не прошло, стреляли их как диковинных куропаток, хоть в красную книгу заноси. Теперь ностальгия замучила: Где князей брать, прочий, аристократный люд? Пусть хоть бароны, какие, графья будут. Вот ведь, постреляли, а кого нет, турнули крепко - куда подальше. И где теперь таких искать? Где брать образец нужных качеств?
   Настоящий князь, это отпетый филантроп с кучей благотворительных фондов вокруг себя, кому только не помогающих. Это не местный поднахватавшийся прохвост, которого все знают, как облупленного. Как и во что его не ряди! Сначала нелегальный, потом и легальный, но воришка! Пусть в огромных, многомиллионных масштабах, но сущность та. Поработал на свою славу, которую не отмоешь, никакими пропагандистскими уловками. Вот и что делать? Приходится домики докупать там, куда такая 'слава' не докатывается, не добирается. Где всё респектабельно, все, исключительно, 'порядочные'. Там, сам таким шныряешь. Примазаться - большое дело!
   Раньше сосед по даче секретарь обкома - мечта! А теперь князь, при нужных бумагах, настоящий, каких раньше у нас, к стенке ставили рассерженные ими, прадедушки. Приятно и полезно. С ним тоже, за князя сойдёшь (по принципу: с кем поведёшься), пока мода на них, опять не сойдёт, тогда первым его и сдай! Подход ко всем, всегда найдётся - опыт 'дружить' есть, главное инициативней и на опережение. От того соседства прок получился, авось и от этого будет!
  Издержки тесных контактов с людьми
   - Дурна птица, всё подпортит! Из-за неё всё! Сейчас ещё чего-нибудь ляпнет, бестолковая! Неизвестно, что, ей враги, ещё нашептали?! Она же, явно с их голоса поёт! - понизив голос, шипя, немного даже гнусавя, говорил своей жене, Ося.
   Та, довольная, наполнила ему:
   - Ну, наконец-то. Сам убедился? А можно было мне на слово поверить и не доводить ситуацию до критической.
   Зная повадки попугая, Ося умолял быстрее унести его:
   - Неси, неси, этого безмозглого идиота, а то втянет он нас в неприятную историю, не отмоешься! Да ещё, с каким-нибудь, политическим окрасом! А нам ещё с людьми работать! У, болтливый гад! Потом оправдывайся, что это не мы его подучили, не мы выдрессировали! А то ещё хуже - такие разговоры, мы постоянно ведём, а он только запоминает.
   Хозяйка собранно и хладнокровно подхватила клетку с барахтающимся попугаем, по пути прихватывая веник. Быстрой рысцой, тряся шлейфом, как экзотическим хвостом, дорогого, вечернего платья, она направилась через заднюю дверь зимнего сада, вдоль ландшафтного мини-парка по прилегающей территории, к хозяйственным постройкам. Только в конце пути, у пункта назначения, она высказала, что у неё было на душе, нелестно охарактеризовав птицу в крайне нецензурном лексиконе, понятном и хорошо знакомом попугаю.
   Занеся пернатого провокатора в сарай, Маша от души устроила ему хорошую порку, не жалея ярких перьев, конкурентов её платья. Попугаю же наоборот, было их очень жаль и он орал, как мог.
   Там, в уединении, судя по доносящимся звукам, проходила не только экзекуция, но полным ходом шёл и воспитательный процесс. Хозяйка дома, как более старшая в сложившейся иерархии, усердно охаживая уборочно-воспитательным инвентарём нерадивого попугая, сопровождала это конкретными претензиями, объясняя дурной птице её ошибки и недостатки, не продуманность её поведения на людях:
   - Ты что тварь такая, совсем рехнулась? Совсем мозгов нет? Сейчас, я тебе, их вправлю! На! Ты что несёшь? Какой он тебе Лёва? Лёва! Лёва - п...р. Вы слыхали? Ты где таких слов набрался? От кого? При всём народе, вот так и брякнуть! Вслух!
   Тут хозяйка начала бить особо больно. Она это делала расчётливо, с оттяжкой, как следователь - 'колун', образца тридцать седьмого года, пытая ярого, явного, но упорно скрывающегося от справедливого возмездия, троцкиста, подрабатывающего на иностранные разведки.
   Попугай даже хотел сдать Шварца. Но как? У него ничего не получалось, т.к. веник не останавливался ни на минуту и не давал сосредоточиться на сложных словах. Бедная птица только верещала и жалобно каркала, показывая всю глубину своего раскаяния, полное осознание своего, глубокого падения.
   Но процесс воспитания и наказания был также глубок и так просто не заканчивался:
   - П.....с, не п.....с? Сказал бы мягче, по-современному, как нам 'большой брат' из Америки советует. Простенько так, на три буквы - гей. Толерантнее же звучит. Так сейчас в культурном обществе говорят. Культура важна! Мы все её носители, там собрались. А то - п...с! Что он за п...с? А то, мы не знали! Без тебя! Раскрыла нам глаза, птица дурная! Уж какой он п...с, гм, кто он такой - мы знаем, не хуже тебя! А то, может и лучше! Не то, ещё, рассказать можем! Но молчим, не орём во всю глотку! Всё культурненько должно быть! Бестолочь недоразвитая, статью же вводят за оскорбление таких чиновников!
   Попугай даже немного притих, среагировав на предпоследнюю фразу.
   Но назидательная беседа не прекращалась. Справедливо карающий веник не останавливался - он методично и больно хлопал, помогая впитывать и запоминать, всё новые и новые слова, а также целые фразы, не особо сложные, но явно не книжные.
   - Про деньги, зачем разговор завёл? Деньги причём здесь? Вот тебе-то что? Что ты, в финансовые вопросы, лезешь? Финансист хренов! Какое твоё дело? Какие деньги? Он тебе, что ли должен? Скотина пернатая, - размеренно доносилось из уст хозяйки.
   Всё досконально объяснив птице, женщина, закрыв плотно сарай, вернулась к гостям, загадочно улыбаясь и поправляя причёску. Лечебно сняв веником остатки негативных эмоций, она приветливо светилась, излучая доброту, и прося прощение за своё отсутствие. Те отвечали ей той же улыбкой, глядя на её раскрасневшееся лицо, учащённое дыхание и чувствуя тянувшийся за ней, небольшой запах пота. Всё говорило о том, что она, всё время своего отсутствия, провела очень активно. Глаза её блестели, грудь вздымалась - запахло интригой - что это означает?
   Поймав по дороге кота - 'ласкового пушистика', как она его всем отрекомендовала, Маня потащила его к гостям. Удерживая поперёк туловища, так, что хвост и задние лапы свисали вниз, почти до самой земли, а морда, не очень довольная, постоянно отворачивалась от шумно галдящей за столом компании, хозяйка вместе с ним, картинно раскланивалась в сторону гостей.
   Подойдя к встречавшему у двери, настороженному и озабоченному хозяину дома, что-то сразу зашептавшему ей на ухо, Маша заметила:
   - Нет. Что ты, что ты! И не думай! Этот не сдаст - ни разу же случаев не было! Этот молчун. Не подведёт! - показав честную морду недовольного кота и наглаживая другой рукой по приятным кисточкам, заворковала хозяйка, - Ты моя Киса.
  Страдания терпеливого кота
   Искоса поглядывая на вылезавшую из-за стола, подвыпившую компанию, кот тоскливо поглядывал обратно, на прилегающий участок, мечтая освободиться и убежать туда, в какие-нибудь густые дебри, колюче-недоступные. Но он прекрасно понимал, что делать этого нельзя. Применить силу и вырваться было бы легко, но каковы будут последствия? Будет ли продолжаться привычная обильная кормёжка? Пусть даже нераздельная, как какой-нибудь свинье! Где будет его ночлег? В каком углу? На чём? А то могут и вообще в дом не пустить. Что тогда? На вольные хлеба, к помойке? Так её найти ещё надо! С открытым доступом! В закрытый крышкой, контейнер и не залезешь. А что станет с его уютной постелью? Кто там будет спать вместо него? Менее достойный и более наглый? Какого окраса, каких габаритов? Да, сложные чувства охватывали Мейн Куна - слишком высока цена свободы, независимости и достоинства!
   'Лучше всё же попытаться сохранить свой статус' - кот никуда идти не хотел и решил терпеть всё до конца, от подвыпивших хозяйки и её гостей. А те, как нарочно, не всегда хорошо вытерев руки салфетками, беспардонно лапали его. Лапали, лапали его, именно так. Особенно хвост и морду, пушистые и приятные на ощюпь. Да ещё трепали кисточки на ушах, дёргали за все конечности. А некоторые дамы, входя в необъяснимый азарт, уж слишком интенсивно позволяли себе хватать и тащить за совсем не подобающую для этого конечность - хвост.
   Обнаглевшие гости наглаживали так, что хотелось, каждому отвесить по хорошему удару лапой, предварительно выпустив когти. Обидно было за ухоженную шкурку, так тщательно только что вылизанную, лишённую всех запахов (для лучшего подкрадывания к мышам, крысам, и другим, вражьим созданиям с хорошим нюхом), которые теперь, нещадно воняя, щедро размазывались по блестящей шёрстке. Вся работа - коту под хвост. А ведь делал всё кропотливо, основательно... столько времени... особенно под хвостом...
   Подвыпившие люди, об этом совсем не задумывались, им было на это наплевать - на тщательно проделанную кем-то работу. Не важно, где, не важно, зачем.
   К запахам своего нездорового людского пота, они добавляли, запахи селёдки, горелого табака, различной неестественной парфюмерии и ещё бог знает чего, создавая сильно пахнущий, недопустимый для профессионального охотника, коктейль. С точки зрения кота - ужасный коктейль сплошной вони. Такой вони, что даже повторно вылизываться, не хотелось! Надо, а не хотелось. И кот, к тому же, стоически терпел, притворяясь равнодушным флегматиком, бушуя внутри и мысленно истязая каждого. Истязал нещадно и почти садистски - от души и с удовольствием, растягивая игру, как с пойманной и подраненой серой воровкой - мышью. Простая и честная игра: 'кошки-мышки'. Где в финале - 'отольются кошке, мышкины слёзки'. Сейчас они, частично отливались коту, но в планах зарождалось другое.
   - Какая добрая, нежная и приятная киска! Какая спокойная! Какая пушистая и чистенькая! Наверное, очень аккуратная? - удивлялись гости, наперебой спрашивая так ли это.
   - Очень, очень. Верно замечено, - заверял, тут же появлявшийся в разных местах, Ося, дополняя и разъясняя, почему так, - лапы, язык, самые совершенные, оттуда растут! Всё ими, всё сам, да сам.
   Но потом, слегка опомнившись, добавлял, уточняя выдуманные детали:
   - А так же регулярно посещаем самые дорогие салоны и парикмахерские. Запись на две недели вперёд! Но мы, по платиновой карте, вне очереди. С дополнительным бонусом - подравниванием усов и подрезанием когтей.
   - Пилингом, педикюром и маникюром, - зачем-то добавила его супруга.
   Расточая свои индивидуальные запахи, не заглушенные, как возможно, надеялись, а усиленные парфюмерными средствами, гости донимали хозяйку:
   - Что за удивительная порода, такая домашняя и ручная? Откормленный сибирский? Какой-то новый британец? Голубые и вислоухие сейчас отходят. Появляется что-то новое? Этот, неравномерно обросший и недавно выведенный? Нано - генномодифицированный, дополнительно усовершенствованный? Кто это?
   - Мейн Кун, американец. Никаких сибирских Васек! Ничего привычно банального! Это спецзаказ самой модной, продвинутой породы с длиннющей родословной - в роду только чистые линии благородных, благороднейших кровей! У Оси все бумаги есть, хранятся в очень надёжном, труднодоступном месте. Так что показывать сейчас, не будем. Но будьте уверенны, с ними всё в порядке - печати, подписи - всё подлинное. Поэтому наш кот очень спокойный и дружелюбный - идеальнейший котик, - лучась звёздной улыбкой, объясняла хозяйка, сильно потея, держа уже двумя руками тяжёлого, увесистого своего питомца, - всем бы рекомендовала такого завести. Особенно, у кого есть крысы, мыши и прочая ненужная, мелкая живность.
   - И деньги! - добавил хозяин, делая лукавую улыбку, надеясь, что скрыл несвежее дыхание, рекламированными повсеместно, пероральными средствами, - Денег стоит немалых. Далеко не всякому по карману такая 'киса'! Но она того стоит - выведет всех крыс, мышей. И не только! Она вокруг себя, особую атмосферу создаёт, пропитанную позитивной энергетикой. А та, лечит и продлевает жизнь. У меня на это и научный документ есть, выданный международной академией экстрасенсов и ясновидящих - я туда за консультациями обращался, и они мне, недёшево, специальные исследования проводили. Выявили всё! Мы даже многого не ожидали. Например, через него, при соответствующей подготовке, к некоторым параллельным мирам можно подключаться! А он сам, свободно, может астральные тела видеть, причём в любое время суток.
   - А что привычная Академия наук на этот счёт говорит? - хорошо поставленным голосом опытного педагога, вкралась Роза Моисеевна, родная тётка, биолог.
   - Ничего, - сухо ответил племянник, - пора её реформировать, отжила она своё.
   - Да, да. Там от жизни отстали, не идут ей навстречу! - подтвердил кто-то из нужных государственных служащих, - Не тот формат, нет понимания текущего момента! И самое главное - кластеров не создают. А нам они сейчас, во как нужны! Как без них?
   - Кластеры, кластеры и ещё раз кластеры! - подключилась пожилая преподавательница общественных наук, которой на данном этапе, Академия наук, тоже ни к чему.
   - Почём же такой котяра? - трепя за щеку, недовольного кота, спросил Шварц, равнодушный к этим мелким перепетиям, вопросительно взглянув на владельца живности из облака дорогого одеколона, сигарет и чего-то острого, вонючего, особенно не понравившегося коту.
   - Пятьдесят, - важно бросил хозяин, подходя ближе, усиливая свои несколько иные, неприятные запахи и так гладя 'киску' по морде, что тот прижав уши, хотел уже на него зашипеть.
   - В рублях? - с иронией уточнил Шварц, разглядывая товар детальнее, вглядываясь в подшерсток, раздвигая его в стороны и оставляя на нем свои запахи, как бы помечая не свою шкуру.
   - Баксах! - победоносно объявил, счастливый обладатель дорогого, домашнего мини-зоопарка, слегка подёргав за кисточки на ушах, освобождая кончики пальцев от выступившего пота, своих, постоянно потеющих рук.
   - Да ладно тебе! Хочешь сказать половина нового джипа за длинношерстного кота? Даже не 'сфинкса', - попытался блеснуть знанием кошачьих пород, недоверчиво пробурчал Шварц, почему-то заглянув ему под хвост, сомневаясь в такой платёжеспособности родственника, будто ища там более достоверную информацию.
   Подвоха или подтверждения в том месте не было. Но всё что имелось, выглядело добротно, внушительно и вызывало доверие.
   'Раз такое дело', - подумал Шварц, обретая спокойствие, - 'действительно, Ося мог безболезненно спонсировать своего шурина. Но всё равно, он - лопух. Зачем было это делать? Зачем такого 'мерина' ему купил! Можно же этому самодовольному индюку, что-нибудь попроще подобрать. Из китайского автопрома. Он как раз, для таких, всё делает, как надо страется. Например, какой-нибудь солидный, для него, внедорожник. С хромом побольше! С китайской эмблемой, блестящей, чтобы издалека ещё была видна. Пусть красуется, метит! У них, для таких, 'клонов' - на все вкусы! Зачем же сразу настоящий 'мерс'? Нельзя же так! Раз и все равны! Все на солидном, одинаковом разъезжают! Чем же тогда выделяться? Одни достойны - думают, рискуют, а вторым - бездельникам, так, на халяву - то тёща, то родня в складчину подгонит. Я понимаю ещё, мэр какой-нибудь был! Там другое дело. Те прозорливо, только на умных женятся! Те (их бабы) сразу фирмы создавать. Надо же мужей достойно содержать, кормить, чтоб те уже, на людей, лучше работали. А у этого жена - дура, дурой. У Оси, тоже, кстати, не умней! Так он, на неё и не валит. Ей, бизнес - талантов не приписывает. Всё сам, да сам - как курочка - по зёрнышку. А этот, индюк надутый, что из себя строит? Чего тут раздувается? Он должен знать своё место! В обществе. Оно должно быть внешне соответственно отдифференцированно и понятно всем'.
   - Чистая линия, из Америки! Шварценеггер! - сиял довольный хозяин дома, нахваливая своего кота, утерев нос крутому бизнесмену и как бы образно щёлкнув по нему.
   - Ой, ёй-ёй, ничего себе! Пятьдесят тысяч долларов за кошку, пусть даже крысоловку? Это нормально? Где здравый смысл? Не многовато ли? И куда действующий президент, гарант конституции, смотрит? Он какое равноправие гарантирует? Он знает про такие цены на кошек? Он когда последний раз в зоомагазин ходил? Или на рынок? На что деньги тратим? На кошек, импортных. Дожили. Кто, как не он, будет всем этим заниматься? Проблем что ль в обществе нет? Люди у простых-то кошек, еду воруют! Правда. Сама видела, как один бомж у рыжей кошки, что у трубы ободранного участка теплотрассы живёт, кстати, бок обок с ней, подаренную ей колбасу, стащил! Спонсор - современный, добрый меценат, а это на его глазах было - так возмущался, так увещевал его, что тот и есть при нём, её не стал! А сразу убежал куда-то, руками исцарапанными от стыда закрывшись. Самому же совестно, а колбасу у животного, тащит! Как та бедная кошка на него орала! Шипела, фыркала, всячески негодовала - как вспомню, за всё человечество обидно. Стыдно. Как он, бессердечный, эту колбаску, от которой слюнки у них, у обоих, текли, отнимал. И ведь чем воспользовался! Тем, что он гомо сапиенс, даже гомо сапиенс сапиенс - мозгов больше всех! Поэтому быстрей сообразил - цоп съестной продукт и скорей побежал. Ото всех возможных конкурентов. А конкурентов на этот продукт много, но не все так быстро соображают, хватают и бегают. Так что свободная конкуренция не всегда возможна - это я для некоторых тут теоретиков рынка говорю. Да, неприятный инцидент произошёл! Обычно для этого мозги, совестью компенсируются. А то бы человек, разумом больше всех одарённый, всех бы обожрал. А у этого, её и зачатка не было. Совсем. А от чего? От голода! Как физиолог вам говорю! А если бы тот человек, был сыт, стал бы совсем отнимать? Нет! Вон мой Ося, племянничек - никогда не позариться на кошачье! Сколько мимо той кошки его не води! А почему? Понятно, сыт, доволен жизнью, не голоден! А я вот, иногда, к концу месяца, облизываюсь, но кошку ту, всё равно жальче. Другая бы её палкой хрясь, отогнала, да спонсорскую колбаску - тоже хвать! А я так не могу! В мире голодных много, но не все ещё совесть потеряли - на гнусности, ради колбасы, не пойдут. Даже, ради натуральной, из чистого мяса созданной, как та - даже запах её помню - душистый, мясной, да и вид такой же. Не все на неё права имеют - дорогая. А хотят заполучить даже кошки, дворовые и бездомные. Нужны чувства реальности, умеренности и размеренности. А тут? Такие деньжищи распыляются и этому коту, под хвост! Шварц даже заглядывал туда, искал чего-то! Но, видно, не нашёл - недовольную физиономию делал. Разочарован и он от таких, потраченных денег, по нему видно! Наверно, социально ответственным захотел стать и как это модно нынче, благотворительностью решил заняться! Ему тоже неэффективно потраченных денег стало жаль. Это скольких нищих накормить можно! Только колбасой попроще - с соевым, генномодифицированным наполнением. Или хотя бы бездомных кошек! Хотя, те, могут такое и не сожрать. Одним словом, Вас богатых, иной раз и не поймёшь! За свет, за газ, за воду, за все коммунальные заплатишь и думай, как месяц дожить, зубы вставные, ещё при советской власти, сделанные, на полку положив! - ойкнула в конце стола, сытно наевшаяся, учительница биологии и английского, недопонимающая видно чего-то в теперешней жизни.
   Эта тётка Роза, давно вышедшая на скудную пенсию, пытавшаяся подрабатывать репетиторством в богатых домах, могла бы всё это выдать в сердцах и на английском, но это было бы ещё непонятней для окружающих.
   Теперь, ей, как тому волку, в известной украинской сказке 'Пёс и волк', наевшись буквально 'до отвалу'(наелся и отвали), захотелось спеть, спеть что-то подлинно русское, революционно-бунтарское, например про Стеньку Разина. Что тут скажешь - бытиё определило сознание! В наступившей тишине, раздался звонкий старческий голос, слегка глоссирующий на буковку 'р': 'Из-за острова на стрежень, на простор речной волны, выплывают расписные Стенки Разина челны...'.
   И это была родная тётка хозяина дома! По матери! Учительница, всю жизнь, учившая чему-то других и так плохо ориентирующаяся сама в жизни, проблемах, ценностях и приоритетах! Чему могла такая научить детей? Пестикам, тычинкам, генетике с хромосомами, которые никогда-то не были в почёте, прочей несущественной ерунде? А для жизни? Конкретно. Практически, ничему. Терпеливо наполнять мозги всякой ненужностью, всяким хламом, с каким по нашей жизни, настоящей, реальной, с её простенькими, но преуспевающими, шустрыми и шустрящими моделями, делать нечего. Лучше всем этим и голову не забивать. Одним словом - тётка неудачница. Как такую полюбить? Тем более искренне. Никак, как ни старайся. Поэтому тётка была нелюбимая, непонятно, как затесавшаяся в круг официально приглашённых, умных, солидных и обеспеченных людей. Как пробралась? Неизвестно. Не было её в числе приглашённых. А за столом, как-то оказалась! Значит не всё потеряно, в плане выживаемости.
  ***
   - Дорогая дератизация, получается! Кошки не должны так дорого стоить. Сказали бы мне, я бы вам таких красивеньких котят принесла, бесплатно. Та, рыжая кошка, постоянно котится - у неё всякие масти бывают, даже трёхшёрстные. Чёрно-рыжо-белый, например. Чудо, а не котёнок! Как сейчас помню, такой умница, такой артист, увидел бы Куклачев - с собой бы унёс! Сразу бы забрал! Хвать и под полу! Оно и видно - звезда! И тут, рядом с мусорным баком, пропадает! Или вы считаете, что 'звёзд' на помойках не бывает? С них, никто их, не достаёт? Не подбирает? Напрасно, я факты могу привести. Помню одного, от бабки её ещё, красивенький такой, с беленькими ушками и сереньким хвостиком. Он потом крысоловом ещё оказался, высокопрофессиональным. Как бы сейчас сказали - эффективным менеджером по крысам, контролю за их оборотом, численностью. Котик такой оборотистый был - на соседней, овощной базе и прилегающем рынке, всех их вывел. Тотально. А в самом деле, что их контролировать? Переловить, передушить - дело сделано - никто лишний самостоятельно не бегает. Конечно, со стороны алчные и пытливые глазки поглядывают, нос принюхивается и не один, но знают на данной подведомственной данному коту, территории, их деятельность запрещена! Она просто не пройдёт - ужасная смерть от его когтей и зубов настигнет в самое ближайшее время, только черту переступи. А жить-то хочется. И уж если умирать, то как-то спокойно, тихо, безболезненно и не так кроваво. А этот живодёр, шкуру ещё с живого сдирает! Писк, визг, страшный стоит - кровь стынет, в жилах или ещё где - все знают - страшный котяра работает, профессионал. Видит он перед собой - морда, с двумя передними большими резцами - всё, значит грызун, цель определена, подлежишь уничтожению. Прикидывайся белкой, кроликом, другим грызуном-переростком, пищи, не пищи - он и ухом не ведёт! Острейшие зубы, когти в ход пускает. Ни договориться с ним, ни взятку с откатом сунуть! Ни натурой, ни условными знаками. Он так и действовал, в отличие от предыдущих, зажравшихся котов. Денег сэкономил уйму! Администрация (это раньше ей, при тех, старых котах, списаниями выгодно было заниматься) на самом высоком уровне, его оценила - там соображающие оказались. Его даже в штат зачислили, с продуктовым, сначала небольшим, окладом - чтобы сразу не отяжелел - легче было работать. А со санэпидемстанцией, или как её теперь по-другому называют, как надо обкорнав, договора на травлю крыс и мышей перестали заключать. Те даже на него озлились, пытались отравить, подсылали специально обученных киллеров - дезинфекторов с приманкой. Это в середине девяностых происходило, сами знаете, сколько убийств везде было. Другие органы знали об этом - им сигнализировали добрые люди, но те, как тогда было у них заведено, бездействовали и не вмешивались, интересуясь только своей зарплатой и 'подработками'. Хорошо хоть кот не дурак оказался, не поддался наёмным убийцам! Раскусил их ещё издалека - по твёрдой походке и конкретному, рыскающему взгляду не по прилавку, а под ним. То, что ему подбрасывали - есть не стал - отволок конкурентам - трём старым облезлым котам, что с советских времён там жили, кое-что, несговорчивым псам и кое-что вредному дворнику, что, чем попало, в него швырялся. Покушение на него, себе во благо превратил! Умник, каких в разведке мало! Пытались ветслужбу подключить, в бешенстве обвинили и других, опасных инфекциях. Статьи у них серьёзные! И тут он от них укрылся - во время их акции, когда они с сетями и петлями свирепствовали, у родственников, на отдалённой помойке, гостил. Тем, потом, у себя на базе, банкет закатил - шикарный. С балыками, сёмгой, икра какая-то была - толи чёрная, толи красная. Даже валерьянку, где-то достал, целую упаковку - рекой текла, три дня гуляли, с песнями. Орали до хрипоты. Там и на четвёртый было пошло, но директор сам, лично, его попросил, прекратить. А, то народу, тоже захотелось подключиться. Особенно грузчикам с продавцами. Но и бухгалтерия была б не прочь, весело время провести - тоже песни какие-то замурлыкали, на стульях заёрзали - встряхнутся, размяться, не помешало бы. А то и на столах бы поплясать - бумаги в сторону и пошло, поехало. Если так, то всё в разнос пойдёт - какой бизнес будет? Тот ответственно обещал дисциплину не расшатывать и проводить всё в узком кругу - тихо и кулуарно. Но регулярно. Сколько у него там кошек перебывало! Если не половина города, то с двух районов, точно. Иные месяцами жили, не выгонишь! Хозяева их уже знали к кому идти. У директора все пороги оббили. Кто по-круче, не один приезжал - охрана местная затихала, а тот ногой в дверь, директора за гудки: 'Ты чё с... такая делаешь? Тащи мою кошку, живо! Третий раз она у тебя тут зависает! Ошивается здесь, а ты мне не звонишь?
   Старушка скоренько отдышалась, как после пробежки, посмотрела на внимательные лица и уверенно и громко продолжила:
   - Сама слышала, когда с жалобой на просроченную селёдку - я её по глазкам определяю и гнилой лук, что умело, подсовывают, в его контору, заходила. Он к коту с претензиями, но вежливо, знал, если что, крысы его разорят, да и кот всегда навстречу ему шёл.
   Утерев уголки рта, видя полную заинтересованность в её информации, поспокойней добавила:
   - А сейчас постарел: с гулянками остепенился, кошку себе привёл - молодую, пушистую ангорку - все коты завидуют. Никого к ней не подпускает - весь март вокруг неё вертится, шипит, точно змей. Вот как живёт, аспид! Котят своих только по хорошим домам пристраивает, спрос на них, аж с записью! Не всякий в список этот, попадёт! Одного, говорят, даже, не то в Кремль, не то в Белый дом берут - ихних крыс гонять! Одолели. Наглеть и там стали, на важные бумаги покушаются, уголки отгрызают. А то и целые листы уволакивают. Готовят один проект, получается другой! Одни листы появляются, потом исчезают. Не люди же их в туалет утаскивают, там и более подходящая бумага есть. Такие вот там крысы! Вот такой кот им и нужен! Помните, как первый Президент сказал: 'Кот из дома, мыши в пляс'. Провидчески сказал.
   Слова эти кто-то припомнил, кто-то нет, но принял на веру, допуская, что мог он такое сказать, мог.
   А докладчица продолжала байку о коте, который 'сделал себя сам' - как большой брат за океаном, утверждать любит (хотя непонятно, чем он, сам себя делает?):
   - А родом он откуда? С помойки, самой настоящей. И рядом, проходящей, теплотрассы - по соседству, с человечьим, сильно бородатым бомжём, на свет появился. Тот хотел его даже в соседней луже утопить, чтоб не объедал. Но не получилось - кот увернулся и сбежал - урок для себя усвоил - не доверяй ближнему своему! Особенно, если он тебя, зачем-то погладить хочет. Потом ещё парочку, потом ещё. И всё впрок, всё в прок, пошло. Способный оказался к учёбе, поэтому и карьеру себе сделал. Вот он, какой успешный дератизатор оказался!
   Тётка Роза последнее слово произнесла зря, она это увидела по заинтересованным слушателям, которым было понравилась, её правдивая история. Если бы не это непонятное слово! Оно омрачило, пробежало тенью их по лицам и вызвало отторжение. Особенно после, услышанной ранее, несвойственной и неприятно переваренной проблемы, покрытия коммунальных расходов и якобы голодного доживания текущего месяца, подброшенной в порядочное общество, почти 'побирушкой', почти с помойки.
   - Чего, чего? - настороженно уточняли обеспеченные, более умные, но менее образованные и понятливые родственники, - Что за слово такое и что за проблемы? Работать надо лучше, а не ртом щёлкать! И всё будет! И у помойки не окажешься, и ратизация, мимо не пройдёт, и всё такое! Дорогая она или нет, только от тебя зависит, как деньги делаешь и как, с кем, договариваешься! А то будем теперь весь свет обвинять и словами заумными кидаться! Артистка, ещё та!
   - Тётку Розу, лучше не приглашать - вечно что-то ляпнет. И всегда, непотребное! Никак без этого. Где она этому набирается? Раньше, антисоветчину несла, Солженицына начитавшись! Которого, слава богу, тут угомонили. А то начал, опять писать крамольное - 'Как нам обустроить Россию'. Такого, говорят, там понаписал! Чуть международный скандал не устроил! Спрашивается: зачем? Ну, раздали и ладно! Не обеднеем и ничего в кармане у себя не прибавим. Сейчас же, уже другой строй, ничего расшатывать не надо! Всё надо вовремя и к месту! А то вот, такая, опять начитается и пойдёт всю заразу распространять. Ум-то у нашей Розы слабый! В её голове, всё шатко - сейчас капитализм ей плох! Теперь куда качнуло? На неё не угодишь! Живи ты, при том, что есть! Ты её спроси: А чего тебе тогда надо? Феодальных отношений? Крепостных? Ещё каких-то, во мраке веков потонувших? Чтоб кнутом и палкой? Всё вразрез, всё против ветра, лишь бы не по течению! Спроси у любого мужика, если струю против ветра пустить, куда она летит? С виду, вроде интеллигентна женщина, в очках! А ведёт себя, как прошман..., мечется туда-сюда, - заметила супруга своему мужу, задумавшись, с кем бы её позаковыристее сравнить.
   - Ты права. В следующий раз..., - не дожидаясь сравнения, тихо начал, было, супруг, но был задвинут мощным корпусом подвыпившей Маргариты, добиравшейся до симпатичного кота - 'ласкового пушистика'.
   Пахнув или даже накрыв всех лавиной дорогих запахов, надёжно скрывавших не очень приятные, природные, она, положа руки на плечи хозяину дома и Шварцу, громко объявила:
   - Мой Лёва двух таких заказал. Уже заказал. Совсем скоро подъедут!
   Все шарахнулись от несчастных кандидатов на вылет. Наступившая опять, внезапная пауза, перерастала в неловкую тишину, уже не нарушаемую никем.
   Спохватившаяся фигуристая и благоухающая Маргарита, поняв, что слишком круто взяла, разрядила обстановку, снисходительно добавив:
   - Кота и кошку.
   Шумный выдох облегчения, оживил опять столпившихся вокруг такого полезного и дорогого животного, пахнущих по-разному, людей. Они зажужжали, как шмели и осы у банки пчелиного мёда, наперебой что-то объясняя и растолковывая друг другу, сливаясь в равномерный гул, пока опять не взяла слово главный специалист по мехам, Маргарита. Как мановением дирижёрской палочки, замолкает оркестр, так и толпа, завидя опытные действия авторитетной женщины, умолкла и, затаив дыхание, стала наблюдать за каждым её мельчайшим движением.
   Сняв с плеча бледного Шварца, увешенную увесистыми перстнями, цепочками и браслетами, руку, Маргарита решила проверить мех и пушистость кота на ощупь, как она это делает обычно при покупке шуб, манто и демократично-доходчиво разъяснить собравшемуся народу, качество продукта. Проведя по спине животного в разных направлениях, ущипнув слегка, потянула за подшёрсток, удовлетворенно причмокнув, перешла к хвосту, прочно, по-хозяйски вцепившись в него увешенной перстнями, пятернёй. Не думая о коте, как о живом владельце своего хвоста, Маргарита, слегка подёргала за него, будто пытаясь понять прочность его прикрепления к хозяину. Движения, были точь-в-точь, как в далёком детстве, проведённом в питерской коммуналке при посещении общего туалета с традиционным смывом 'дёрни за верёвочку', бочка старой конструкции.
   - Енот, натуральный енот, высшего качества, - крутя хвостом дальше, объясняла всем, сведущая в мехах, женщина, аристократка по натуре, проливая бальзам на душу хозяина, - он стоит таких денег. Ося, ты не прогадал! Откуда у тебя вкус к таким вещам?
   Взявшись и второй рукой за хвост, чтобы получше, против шерсти распушить его и натурально объяснить публике нюансы качественной пушнины, вдруг оступилась она на своих высоченных каблуках и рухнула вниз, увлекая за пятую конечность сверхтерпеливого Шварценеггера.
   Уцепившись за жабо и рюшки роскошного платья хозяйки, кот не соглашался на падение вниз, несмотря, на неприятные, болезненные ощущения в удерживаемом цепкими руками, хвосте. Маргарита, повалясь на хорошо начищенный, солидный дубовый паркет, видно по привычке, не выпускать ничего из рук, всё равно продолжала упорно удерживать пятую конечность бедного животного, частично вися на ней.
   От этого, у хозяйки дома, воротник платья от модного, местного, московского 'кутюрье' начал отрываться. Послышался треск и к тому же засигналило бедное животное, которое первым поняло, чем может закончиться дело. Кот орал, громко и жутко, сигнализируя о крайней степени опасности, но ситуация не менялась.
   Предательски затрещали уже все швы испытуемого на прочность платья, обещая грандиозное зрелище - оригинальный стриптиз от хозяйки дома, которая упорно стояла на ногах и тянула в обратную сторону, не желая падать, ни на кота, ни на Маргариту, не жалея сшитого, местного шедевра. Кто-то из трёх должен был уступить. Но две солидные дамы проявляли завидное упорство и стойкость защитников одной, легендарной крепости.
   Сознательность и добрую волю пришлось проявлять коту. Когда до расползания платья оставалось последнее, небольшое усилие, он, чуя это, на мгновение убрал когти, чтобы спасти платье, а главное - честь и достоинство хозяйки.
   Уже в падении, многотерпеливый котик, полоснул своими острыми коготками, цепкие руки упорной жены высокопоставленного, государственного чиновника - для быстрейшего их разжатия и последующего освобождения своего, персонального и дорогого ему, хвоста.
   Наконец-то алчные ручки разжались, отпуская чужую собственность. И пятая, охваченная болью, конечность, приобрела долгожданную свободу.
   'У мартышки такой цепкости нет! А эта огромная гамадрилена, ещё б чуть-чуть и хвоста лишила', - взбрыкнув, возрадовался кот за удачный исход тяжбы.
   Тяжбы со счастливым концом, который слегка побаливая, оставался всё же в целом и невредимом, рабочем состоянии.
   Оказавшись полностью на свободе, Шварценеггер не поспешил сразу воспользоваться ею. Он, поджав уши, молниеносно удовлетворил свои самые низменные потребности и желания, накопившиеся внутри. Жутко шипя, он прыгнул на склонившегося к Маргарите, хозяина, пробежал по нему когтями, вырывая всё под собой и оставляя глубокие, кровавые следы и сиганул на Шварца. Метко попав на нужное место, терзая его с большим удовольствием когтистыми лапами, он смачно, но без аппетита, быстро куснул в ухо, а затем, так глубоко запустил клыки в плечо алюминиевого магната, что тот стал издавать невиданные, уму ранее непостижимые, звуки.
   Истошный, нечеловеческий крик, пройдя мощной, звуковой волной, огласил зимний сад, дом с прилегающим участком, соседние коттеджи, а затем и весь посёлок, спугнув уставших за день и вечно недовольных ворон. Они слетели со старых, развесистых деревьев местного кладбища и полетели красиво, плавно, дружно - можно было писать картину маслом: 'Грачи полетели'. Что вороны, что грачи с галками, с такого расстояния невидно - туча галдящих пернатых почти одновременно поднялась в воздух и, оглашая окрестности, недовольным граем, величественно полетела вдаль. Последние, замешкавшиеся, совсем невыспашиеся, в малом числе, надсадно - оппозиционно прокаркав в ответ, подались на время в тихую, соседнюю деревню, от греха подальше. У остальных оставшихся в досягаемости звука, живых существ, стыла кровь в жилах. Но у кого-то забурлил и адреналин, появилось желание активно подвигаться. Все они получали или отдавали хорошую порцию жизненной энергии, переживая необычайное приключение, которое не получишь ни на каком сафари, ни за какие деньги. Вечер удался, скучать никому не пришлось.
  Призрак прошлого
   - Дождалась, наконец-то. Это он! Это определённо он! Он, Тарзан. Я слышу его! Тарзан в аду! Что же там, так, с тобой, мой милый, делают эти садисты? Ты, там, весь в адском пламени, в кипящем котле? Сера? Расплавленная сера! Я даже почувствовала этот запах! И какого-то её соединения, по-моему, сероводорода? Неужели он это заслужил, дитя Природы? Невинное, как она сама! Просто орал, бегал и прыгал. Тогда, что говорить про других? Про таких, как вы! Но это точно его крик! Он там! Зовёт о помощи! Оттуда! Бедняга, так может кричать только он, - стала носиться вокруг оцепеневших людей, пожилая женщина, уже ранее привлекавшая к себе внимание, своей неадекватностью.
   Роза, с трудом перешагнув через округлую часть, племянника Оси, наклонилась к Шварцу и стала всматриваться в его лицо, пытаясь отыскать в нём милые, знакомые черты несчастного дикаря. Но, увы, тип лица оставался тем же, совсем не тарзаньим, по крайней мере, не сложившимся его стереотипом. Где высокий лоб античного философа? Гармоничные черты, плавные и сбалансированные переходы линий? Волевой подбородок и эти незабываемые, светлые глаза?
   Ничего этого, не разглядев, несколько раздосадовано, она, наконец, всем объявила:
   - Через этого человека, он подаёт о себе знать. Хочет поведать о своих муках, муках одинокой, неприкаянной души. Всем будет там несладко, даже тем, кто заблуждается на свой счёт. Ужас пред неизведанным будет переполнять ваши сердца до последней секунды, пока оно не остановиться. А дальше? Дальше, ещё страшней, ещё ужаснее. Что и кто нас там поджидает? С чем? Вот он и пытается нам это сообщить. Как страшно! Что может, хоть частично, тебя утешить? О моя неразделённая любовь.
   Переходя из одного шока в дугой, люди, гости этого дома, не переставали удивляться всё новым открытиям, которые очень скрытно таились вокруг них и теперь вылезли и проявляются во всей красе. Чудовищные страсти и откровения тихо дремали и теперь проснулись и бурным потоком понеслись, водоворотом увлекая всех подвернувшихся рядом.
   - В своей жизни, я любила одного мужчину! Только одного, только его! И сейчас он пришёл за мной! Сюда! Дорогой, не рано ли? Готовы ли мы к такому ответственному шагу?
   Роза засуетилась, забегала вокруг остолбеневших людей, как бы пытаясь до каждого донести свои многолетние переживания.
   - Как ты отыскал меня? Как ты узнал, что я здесь, среди всех этих людей? Это ли не судьба? - громко заявила, обнажая свои сокровенные мысли вслух, бывшая учительница биологии, Роза Моисеевна, вспоминая послевоенные фильмы о Тарзане с участием Джона Вестмюллера, - Бедный Джонни. Ах, бедный Джонни, я так ждала встречи с тобой! И дождалась. Но я не думала, что так будет! Что это, вот так случиться! Я хотела бы как-то поспокойнее. Чтобы это было не вдруг. Но мне всё равно, пусть будет так, как есть - я твоя навек! Идём!
   Бедная, бедная Роза, она всю жизнь любила этого человека, но не как артиста, кумира, идола, а как назначенного ей судьбой, будущего супруга, если уж не на этом свете, то уж точно, на том. Теперь, на склоне лет, Роза Моисеевна, зачастившая в храм, восстановленный по соседству какими-то быстро и много хапнувшими субъектами, постоянно молилась за него. Молилась за усопшего, но продолжавшего жить в ней, в её памяти и сознании, молодым, полным сил и нерастраченной энергии, карабкающимся по деревьям и летающим на лианах быстрей и лучше своей подружки, Читы, к которой Роза не испытывала никаких симпатий и даже продолжала, ревновать.
   Ещё маленькой девочкой, когда увидев недублированные (переводить там было почти нечего) фильмы с участием Тарзана и влюбилась в него по уши. Её подружка - Наташка, тоже. Тогда она решила срочно действовать - выучить английский и узнать всё о животных, а затем, подготовленной, присоединиться к своему возлюбленному, заняв по праву, рядом с ним, подобающее место. А перед этим, хорошей, увесистой палкой прогнать, наконец-то, обезьянку Читу. У, противная, косолапая гадина! Ходить-то по-нормальному не может! А лезет, лезет к её Тарзану. Тарзан и Чита - не пара! Они не пара! А Наташка? Не звучит тоже. Ну что это: Тарзан и Наташка? А Тарзан и Роза? Это уже совсем другое дело, это звучит. И очень даже романтично.
   Всё так и произошло, по плану, выработанному ещё в далёком детстве - она стала учителем биологии с английским языком. Учила его углублённо, старательно, он стал ей, почти как родной. Только увидеть живого американца - Тарзана - не успела.
   Не удавалось это по ряду объективных причин. А тем временем, пока они неспешно разрешались, престарелый, забытый и никому ненужный актёр, тихо умер. Он медленно угас, растратив былую красоту и силу, в полном забвении. Время - самая мощная сила: нагибает, крушит всё, никто не устоит перед ним.
   Мощная, полная энергии, стоящая как кол, свеча растаяла и превратилась в аморфную, растёкшуюся массу. В памяти если что-то и осталось от того Тарзана, то это - его крик, как рык быка с бойни - сильный, пронзительный, тоскливый - толковать который можно по-разному, находя в нём, всё, что угодно.
   В молодости, отличный спортсмен, пловец, олимпийский чемпион Джон Вейстмюллер, случайно, благодаря своей внешности, попал в кино. Орал там так, что до него и после него, никому не удавалось. И только неказистый на вид, бизнесмен Шварц, сейчас, благодаря долго и нещадно терзаемому людьми, коту, превзошёл его. Как говориться, 'сколь не прячь, не закапывай талант', хоть и не ожидаешь в чём - он себя, всё равно проявит! В самом неожиданном, а иногда и неподходящем, месте.
  ***
   Бросив свою жертву за ненадобностью, Мейн Кун шмыгнул в открытую дверь, на улицу и поспешил инстинктивно к густым кустам, на ходу, уже спокойно обдумывая ситуацию: 'По-хорошему, загрызть бы гада надо! За все его проделки и 'поджигательство'. Дело это недолгое, шея совсем рядом была. Конечно, хребет я б ему не сумел перегрызть, но пульсирующую артерию в два счёта. Сдох бы в секунды. А толку что? Другим пример? На врядли! Природу их не переделаешь. Они на такие выходки запрограммированы. Какой-то злодей в них это заложил, в обмен на их шкуры. Меха своего лишились и теперь злобствуют, завидуют чужому, пытаясь отнять его и на себя напялить. Отсюда всё идёт! Зависть! Чёрная. Поначалу на мех. Потом и другим вещам завидовать стали, натягивая и залазя в них для большей привлекательности. Солидными чувствовать себя хотят, не такими, какие они есть на самом деле. Что ни говори, а меха много чего добавляют! Без них смотреть не на что, тьфу! Убогость одна. А в шубе и других, приданных атрибутах, важная персона - Человек! С большой буквы. Даже поговорку себе придумали - 'встречают по одёжке...', дальше, конечно слукавили, ум - понятие относительное, непосредственно трудно определяемое. Для кого-то ты умный. А для кого-то - дурак, дураком. А вот, по косвенным симптомам - легко! И все сразу согласятся. У тебя что есть? То-то. Значит ты - такой-то. По одёжке, рассмотренным получше, часам и провожают! Так как знают, дурак, таким не обзаведётся. Не на что ему! Таковой, с деньгами, вообще, не бывает. А вот если бы тот, кто их создал, этих людей, оставил бы им мех свой, натуральный, чтоб на чужой не зарились - совсем другие существа б были! Поумнели бы все! И денег не надо, чтобы показывать это! Стимул к зависти пропал бы - не напялишь же на себя, поверх шубы, ещё одну! Ну не бывает такого в природе! Даже самый извращенный человек этого не сделает - в двух шубах сразу ходить! Одну поверх другой, надевать? Умом окончательно тронешься, а так не сделаешь. Вот как просто природную гармонию в мир вернуть - верни меха - сделай мохнатого человека. Только кто-то там, наверху не хочет, не надеется на естественные атрибуты. И напрасно - по шкуре видно было бы многое. Например, какое место, кому, занимать. Кто 'знать', а кто, так себе. А то гривы нет, шкурка плюгавая - а он, в цари лезет? На шкуре можно было бы всё отразить и расписать свыше, кто он, на что помазан. Эх, некому там, наверху, подсказать, всю правду в глаза высказать. Один попытался свет нести, так его сразу низвергли, на самый низ. Несущий свет, да сам в потёмках оказался. Кто-то там попробовал украденным огнём познания с людьми поделиться, так его к скале, цепями! Приковали так, что ни рукой, ни ногой, хищных птиц не отогнать. А тех, сразу, на такой пир откомандировали - клюй печень, ещё, что понравиться. И недалеко отсюда, где-то на Кавказе. До сих пор там никак не успокоятся. Ну, дальше - ещё примеров пропасть. Сегодня премьер, завтра враг народа! Мне этого всего не надо! Задача стоит уже: что делать? Что дальше? Сматываться отсюда в неизвестность? Здесь привычный, сытный стол, постель в корзинке - тёплая. Крыша не протекает. Прочная, надёжная крыша - большое дело! Лишь бы она не поехала - это, пожалуй, главное в ней! Если, конечно, съедет, то беда - можно сразу сматываться в четыре лапы. А пока, всё хорошо, знай только других котов отгоняй, поменьше калибром. Крупных таких, как я, что-то совсем нет. Один Васька, пушистый, сибирский, с соседнего участка - издалека по-приятельски хвостом помашет и смывается. Да и то он мелковат, в сравнении со мной. Если что, одной лапой разберусь. Да и не лезет он ко мне, у самого, видно, всего в достатке. Где бы только кошку покрупней к весне найти? Желательно попушистее, сибирской породы, такую, как Ваське, в специальной клетке, иногда приносят. Мои-то два кругляша, Ося с Маней и не ведают, что нормальному коту, по весне, надо! Надо бы их как-то просветить на этот счёт. И всё, жизнь здесь удалась!'.
  Попугай: один на один с собой
   Попугай сидел в полумраке подсобного помещения, упорно не осознавая своих ошибок: 'Ну что? За что? Высекли, как дрянного кота, которого почему-то не бьют, а надо бы. За всё! И ещё, для профилактики. Благороднейшую же, исключительно талантливую птицу, олицетворение всех умственных способностей, лупят этим позорным, примитивным, уборочным инвентарём. Почём зря! Это унизительно, когда интеллигентнейшую, тонкую натуру - веником. Ни за что, ни про что! Кто там, в этих людишках, разберётся? Кто у них, кто? Где на них написано, это? Сами на себя что-то городят для мимикрии, что как правило, не соответствует действительности. Охотничий обман сплошной, засада. Не поймёшь, пока в них не вляпаешься. На вид вроде серьёзный, успешный человек, плохому не должен научить, а, поди ж ты - пройдоха пройдохой оказался. Подучил падлец, подвёл под раздачу. Что за интерес ему, так, меня подставлять? Извращенную логику, трудно понять. Почему он так, ко мне, относится? Что я ему сделал? Ничего! А, с другой стороны, что я такого сказал? Ну, ласково имя произнёс, ну тонко намекнул на некую нетрадиционность половой ориентации, высказал предположение, попросил деньги вернуть несправедливо обделённому. Понятно, у людей деньги - самое слабое место. Ну, что ж, за это, сразу бить! Может совсем убить? Опровергайте, дискутируйте! А зачем руки распускать? Что за аргументы! Напрягать мозги не хотят? Или их нет? Вид один. Гомо. Назовут же! Сами себя так назвали! И обижаются потом! Не так, не совсем научным синонимом обозвали! А что в корень, в суть смотрел - неважно, главное приличия соблюсти! Человек разумный он по ихнему - гомо сапиенс. А где разум? Где косвенные его подтверждения - разумные решения? Одни деньги на уме! Они важней всего. За них этот гомо каждый день борется, трудится не покладая рук - своих верхних конечностей. За них готов петь, плясать, что угодно делать. На всё пойдёт, только нужное количество предложи. Будет такое из себя строить, такую важность на себя напустит - подумаешь, Бог на землю спустился или, по крайней мере, его первый зам. А кто он на самом деле? Что он, в индивидуальном порядке, может сделать? Ради эксперимента, посади любого из этих', - кивая в сторону застолья, убеждённо рассуждал попугай, - 'на необитаемый остров - с голоду сдохнет, сразу, по истечении нескольких дней, как запасы жиров своих израсходует. Пустые попытки и потуги его, только быстрей в этом помогут. Ни пищу добыть, ни одного предмета, повседневно его окружающего, воспроизвести сам, не сможет. И сказки о Робинзоне Крузо не помогут. Люди, те, что что-то могли, давно вымерли или в джунглях, где-то прячутся, в незначительном количестве. В подавляющей массе, человек - недоразвит - подряд, несколько слов, незнакомых, иностранных запомнить не может. А мнит себя непонятно кем. Венец природы?! Пиз..ц природе! - вот это, точно, так вроде Ося говорит. Он с ним и наступит. Скоро конец всему настанет, с ним придёт. Ведь по всей земле, никчёмный такой, для неё, по крайней мере, в таком количестве, расплодился! И губит её. Он, да крыса, его спутница - вынужденный их альянс, тиранит и терроризирует всех. Они губят всё - вместе захватывают территории и творят там свой произвол. Ничего против них не помогает! Всех притесняют. Всех вытеснили. Кто на него не работает - вымирай! И главный среди них разрушитель Храма Природы - гомо. Он первопроходец и открыватель! Нормальную среду обитания, тут же уничтожит: леса повырубит, луга перекопает, хлеще дикой свиньи. Настроит там уродливых смердящих построек-загрязнителей и радуется этому. Воду, отходами, химией загадит - ни попить, ни искупаться! А ведь в ней, ещё жить кто-то должен. Не существо, а антибиотик (противник живых организмов) какой-то! Из животных, только со своей крысой справиться не может. Та ему достойный отпор даёт. Вот и живут бок о бок, не разлей вода, с тех пор, когда их 'цивилизация' появилась. Памятник им надо отлить - два непрошенных приватизатора Земли - человек и крыса. К ним остаётся один, главный вопрос - их кто-то на это уполномочивал?'.
   Истошный крик заставил вздрогнуть и прервать цепочку философских, обвинительных умозаключений попугая к основному существу Земли и его меньшей попутчице. Душераздирающий по своей сути, он заставил и так вяло функционирующие внутренности, замереть и похолодеть, снизив температуру до критической отметки. Внутренний холод заполонил печёнку, селезёнку и прочее их окружение, мыслителя - затворника, не трогая только его кишечник, который, наоборот заработал чрезвычайно активно, выдавая обычную свою продукцию более обильно, с хорошим звучанием, почти музыкальным, выдавая своего хозяина не только различными тонами, но и далеко распространяющимися запахами.
   'Кто это? Кто может так орать? Что за существо? Кто-то появился из инфернального мира? Уже идёт, несёт всем возмездие? Или нет? Или кому-то конкретно, кому было обещано за грехи его? Вот это справедливо! Бедный гомо, жуткое чудовище направляется к тебе, судя по крику! Такого не спародируешь, несмотря, на всеобъемлющий талант. Сейчас он придёт, установит тут свой порядок - 'отольются кошке, мышкины слёзки'! А может все демоны вырвались из ада? Пошли в народ, как обещано - сейчас будут с ним общаться. То-то будет! Наконец-то, обещанный конец начинается. Какой конец? Конец света, конечно! Хорошо, что я здесь! Под горячую руку, может и попугаям достаться! Но мне повезло! Может быть, тут и не найдут? Возможно, здесь и искать не будут? Так, стоит будка для инвентаря! Что здесь порядочным существам делать? Народ тут держать не будут! Но я же, в конце концов, и не народ, даже вид другой, с перьями! Не подпадаю. Так, иногда их пародирую, а вовсе им не родня. Но примут ли это во внимание? Учтут?', - подумал попугай, пытаясь унять сердцебиение, то выстреливавшее пулеметными очередями, то замирая до полного угасания, - 'Доведут! Точно доведут до инфаркта. Но я-то тут причём? Не лезу я в ваши дела. Так, иногда делаю, что вы просите, что вам нравится. И всё!'.
  Званый вечер закончился
   После отъезда машин скорой медицинской помощи, начали разъезжаться и гости. Четверо пострадавших были отправлены в медицинские учреждения разного профиля. Троих, истерзанных физически: хозяина кота - Осю, его самых высокопоставленных гостей - Маргариту и Шварца, с рваными ранами отвезли в больницу скорой медицинской помощи. Оттуда, кого-то в другие медучреждения, в соответствии с рангом и статусом, для обработки мест ранений и наложения швов, разной степени сложности, кому поровней, почаще, кому, как обычно, в зависимости от денег и настроения. Четвёртую, пострадавшую сильнее всех - психически, в бреду об инфернальном мире, мучающемся Тарзане, голосах и прочей ерунде, повезли в дурдом.
  ***
   Вскоре всё стихло. Проводив гостей, хозяйка, глубоко вздохнув, тоскливо поглядела на дорогой, моющий пылесос и взялась за уборку традиционным способом, привычными ей, средствами.
   Оттирая кровь пострадавших, вспоминая разъярённого кота, она резонно подумала: 'Меня-то он пожалел, не цапнул, да ещё помог уйти от позора прилюдного обнажения! Спас, ценой таких жертв, не глядя на лица и чины, не думая о себе. Кто из теперешних людей способен на такое? Какое благородство! Виконты и герцоги в подмётки не годятся! Какие там бароны и графья, тьфу! Вот история, достойная пера Дюма, и старшего, и младшего! И если есть, ещё какие и их тоже. Да что там, Дюма, самого Виктора Гюго! Эх, Витя, Витя, затмит твой 'Собор богоматери'! У нас страсти, покруче, чем в Париже! Что там твой звонарь, против моего кота!?'.
   Выглянув на улицу, хозяйка позвала ласковым, восторженным голоском:
   - Кис-кис. Киса, где ты? Киска мой, где же ты? Я жду! Я тебе так признательна, иди-ка ко мне.
   На зов из кустов тотчас вылез огромный котяра и лёгкой рысью поспешил к своей, светившейся любовью, хозяйке. Успев уже тщательно умыться и уничтожив на себе все следы преступлений, кот сиял глазами, поражая чистотой помыслов и вымытой шкурки.
   - Рыцарь мой верный, самый надёжный друг! Умница! Спас хозяйку, жертвуя собой, своей репутацией. Ты мой герой! - ворковала хозяйка, забрасывая эпитетами, целуя, чуть ли не в нос и гладя по огромной морде и прогнутой спине, своеобразно подмурлыкивающего ей, кошачьего монстра.
  ***
   Заканчивая с уборкой, женщина, фанатичная поклонница чистоты, вспомнила про платье, в котором её наводила. Вечернее, дорогое платье, сшитое для раутов с серьёзными людьми, расходилось по швам, интригующе обнажая различные части соблазнительно упитанного тела.
   - Бра-ко-дел. Не выучившийся портной. В 'Кутюрье' лезет, а сам шить толком не умеет. Что за нитки? Материя крепкая, а нитки и швы - дрянь! Прохвост, ему бы дешёвые спецовки для гастарбайтеров шить! В армии, только самый низший состав общивать! - распалялась женщина в адрес известного модельера, невысокого росточка, с простой и неблагозвучной фамилией.
   Маша задумалась над ней: Почему ему, такая, досталась? Кем его предки были? Портными ли? Но если серьёзным модельером хочет быть - такая не годится.
   - Имя себе сменил бы, с такой-то фамилией ходить и не такое нашьёшь! - вдруг пришла ей гениальная мысль и она сделала для себя открытие, как улучшить изделия, этого дорогого 'шабашника', - На какое-нибудь итальянское. У этих итальянцев даже простое слово, почти ругательное, может совсем в противоположное обратиться. Взять хотя бы непривлекательное слово 'Балда', работника так, у одного попа, звали, Пушкин о котором писал. Самого, того работодателя, поприличней звали. Как-то на два слова - какой-то там лоб. По древнеруски - наверно означало - умный, высокий. И наш литературный классик, специально этим подчёркивал - вот мол, один дурак, балда, поэтому всю грязную и тяжёлую работу делает. А этот, крепкий и рачительный хозяин, с умным и высоким лбом, им умело управляет. Как где-то на заборе, в дворовой рекламе, крупными буквами было написано: Каждому, да своё. По Микишке и шапка.
   Маша пыталась вспомнить, что там рекламировали, какой фасон головных уборов, но не вспомнила. Но неважно - подумала она - раз Микишкой назвали - носи такую.
   - А вот если в это вульгарное, ещё с Пушкинских времён, слово 'Балда', внести заморский колорит, в частности, итальянский, то зазвучит совсем по-другому. Так, в итальянской обработке, романтично даже зазвучит: 'Балдинини'. А с таким уже жить можно, креативно творить, креативиться, креативничать всячески - гламурство само пойдёт. И продавать потом звучно, легко. Это воодушевляло б его, настоящего Мастера и обязывало к качеству. А ведь всё просто - Креативно-творчески подходить надо! Тогда, всё, что ни нашьёт, все его тряпки, носить, можно будет, не опасаясь, что по шву разойдутся. А ещё надо возродит ОТК, что на всех предприятиях были. Тётка Глаша, моя, покойная, в таком, на обувной фабрике работала, каждый ботинок проверяла. Изделия, кстати, всегда, на разрыв тестировать надо! Я на одном иностранном лейбле видела - джинсы в разные стороны лошадьми тащат - а они не рвутся! Лошади, кстати, крепкие, упитанные, но и джинсы не маленькие. Тянут их те, тянут, кнутами их хлыщут, а штанам - хоть бы что! Вот и платья его так надо. Жизнь показывает - с ними всякое бывает. Платье на женщине - вещь опасная. Особенно если оно красивое и на соответствующую особу, надето. Могут всякие маньяки напасть и попытаться его сорвать! Вот тут качество антиманьячной направленности и крепкость нужны! Выдержит платье - хороша тебе реклама, ты её, себе, как та джинсовая фирма на бренд повесь. У той лошади, в разные стороны, изделие тянут, а у тебя маньяки, по два с каждой стороны. И неизвестно, у кого эффектней и запоминающейся получится. Промоутера у тебя хорошего нет, портнишка. Мне бы достойное предложение сделал, я б тебя в люди вывела, на самый высокий, международный уровень, - мечтала Маня позёвывая.
  ***
   Без настроения повозившись ещё какое-то время, хозяйка подумала: 'Хватит! Хватит на сегодня! И вообще пора брать прислугу, на дворе двадцать первый век, а я с тряпкой и шваброй вожусь. Ужас! Ужас и стыд. Финансы позволяют, пусть муж нанимает специалиста! Грамотную, с техническим образованием, знаниями сложной бытовой и уборочной техники - техничку. Желательно с дипломом инженера или даже с учёной степенью - для престижа. Вон у соседа - кандидат наук трудится, по водяным фильтрам. Чудноватый правда, слегка, очки с такими диоптриями, носом почти в упор тыкается. Что он в них видит? Диссертацию, нанял его хозяин, себе писать, а потом, оставил при себе, на хозяйстве. Раз сантехник хороший - занимайся своим делом! Тот даже институт свой бросил, радуясь такой зарплате. И правильно. Не надо на учёных экономить - пусть получают достойно.
   Её было понесло на реформы высшей школы, но Маня и сама поняла, что мыслит уже высоко по-государственному, надо быть скромнее. Она, хотя и нехотя, но себя, немного притормозила, а потом и вовсе оставила это дело другим.
   Воздев свои, наполненные желанием чего-то духовного, очи, наверх, Маня заметила скромного паучка за своей работой. Он ткал, плёл почти не видимую сеть, для ловли скромной добычи себе на пропитание.
   - Подлец, ты что там делаешь? - закричала она ему, приступая к поиску предмета воздействия на него.
   Под руку, как назло ничего не попадалось, вдруг пропал куда-то везде сущий веник и нечем было этого гада прогнать.
   Пришлось гнать словами:
   - А ну, пошёл, вражина. Я кому сказала! Вон пошёл! Куда ты лезешь в частную собственность?
   Паук был глух, и это Маня поняла по его реакции - он не обращал на неё никакого внимания, находясь в непосредственной не досягаемости. Прихлопнуть его было нельзя - нечем и он не обращал на неё никакого внимания.
   - Что ж ты там, скатина такая, делаешь? - взвопила Маня, страшным голосом в надежде быть услышанной.
   Но паучок сосредоточенно разматывал откуда-то доставаемую нитку и плёл её, плёл, надо сказать достаточно ровно и хорошо.
   - Так же нельзя делать! Проваливай отсюда! Иди в сад, лезь на дерево, повыше и делай там, что хочешь! - возмущалась Маша, нисколько не восторгаясь такой 'работой'.
   Наоборот, сняла тапок и запустила в него. Он просвистел рядом, задев только паутину, которая надорвалась и лоскутом повисла, похоронив долгий кропотливый труд. Натянуть её опять, в виде безупречной радиальной сети, уже не было никакой возможности. Надо начинать всё сначала - плести и плести с нуля.
   Только сейчас он посмотрел всеми многочисленными глазами на беснующегося внизу огромного монстра с не добрыми по отношению к нему намерениями и побежал в укромное место.
   Хорошо, что он сразу набрал приличную скорость, ибо в движущийся объект труднее попасть и правильно делал, что семенил, что было сил, всеми лапками, умудряясь ещё и подпрыгивать. Если бы не это, от него бы осталось мокрое место, грязное пятно на белом фоне, а то он жив и затаился. Пусть голодный и уставший, пусть потерял свои браконьерские сети - ещё наплетёт, но этот раунд остался за ним. Грозный второй тапок, повинуясь притяжению Земли, шлёпнулся на покрывающий её пол, увлекая за собой что-то из хрустальной посуды - рюмочно - фужерных изделий. Послышался звон битой посуды, как на хорошей, большой свадьбе.
   'Бой стекла к счастью' - констатировала Маша, но это её, не радовало нисколько, трупа существа, на которое она охотилась, видно не было.
   Нигде он, несчастный не валялся, из чего Маша сделала вывод:
   - Ушёл гад.
   Зато ей попался на глаза её веник, сиротливо лежащий без любимой хозяйки. Она его тут же подняла, боясь опять потерять: вдруг он ей опять потребуется для срочного дела.
   Немного подумав, что делать дальше, она поставила себя на достойное место и вслух высказалась:
   - А я что? Уборщица, прачка, кухарка? Надоело мне всё постоянно убирать. Пора б и мне насладиться благами цивилизации, идти в ногу со временем. Для чего существует прогрессивная человеческая мысль? Как облегчить труд. Когда-то человеку предсказали, что он должен в поте лица трудиться. Но сколько можно? Сейчас для этого все предпосылки есть! Механизация и автоматизация в ход пошла. И мы пойдём за ней! А из примитивных орудий себе вот, только веник оставлю, как воспитательное орудие. Он будет показывать - кто в доме хозяин'.
  ***
   Поднявшись на второй этаж, намереваясь прилечь отдохнуть, Маша спохватилась, вспомня о раненном супруге: 'Нужно ж узнать, как он там?'. Проискав минут пятнадцать мобильный телефон, да так и не найдя его, решила звонить по городскому. Набирая номер (на цифры память была отличная), озабоченная дама, всё время, думала о 'мобилке': 'Куда он мог подеваться? Закатился, завалился? Куда? Может, кто из гостей, второпях прихватил? Бизнесмены хреновы! Да и не только они, все могут, кроме училки чокнутой, тётки Розы, та дура, дурой. А Шварц и так не упустит, специально слямзит. У него постоянно, толи шутки такие, толи рефлексы хватательные, природные. Не дают ему покоя? Прямо клептоман какой-то! Но в этот раз он физически не мог, доктора его, израненного, без сознания потащили, как гладиатора с кровавой арены, истёрзанного в клочья свирепым и благородным львом. Моим львом!'.
   На том конце взяли трубку, послышался ослабленный, страдальческий голос супруга, настойчиво задававший ворох вопросов:
   - Маша, наконец-то! Мне плохо. Очень плохо. Почему трубку не брала? Опять звук убавила, чтоб не мешал он тебе? Почему мобильник у тебя отключен? Ты что там делаешь? Чем занималась?
   - Пока тут убиралась, телефон спёрли или впопыхах кто прихватил, по домашнему тебе звоню, - высказала причину отсутствия связи, жена и тут же, тоже забросала заботливыми вопросами, - Как ты там? Много крови потерял? Насколько всё серьёзно? Как тебя лечат?
   - Шварценеггер, паразит, всего исполосовал. С мясом всё вырывал, изверг. Болит страшно, местное обезболивающее не помогает. Надо хорошего купить, каких-нибудь лекарств подороже. Тут хорошего ничего не держат. Не врачи здесь, а какие-то гастарбайтеры! По рожам видно, не пойми, откуда прибыли. Наверно, на родине у них, медицина в зачаточном состоянии и ожидать от них чего-то путного, нечего. Ни такта, ни благообразия, ждут чего-то поглядывая на меня, так что звони нашему Моисею Абрамовичу, что посоветует, то и привези мне! - как с того света, говорил супруг, голосом полного сожаления и скорби, человека всё ещё подвергающегося периодическим пыткам.
   - Сделаю, сделаю! - убеждала жена, интересуясь дальнейшим, - Чего ещё-то? Тебя там, в больнице, надолго оставляют? Может, поесть чего привезти?
   - Ничего не хочу! Болит всё, пару дней тут полежу, понаблюдаюсь, пусть, хоть этими врачами. Не дай бог, осложнения какие будут. Сколько швов наложили! Неровно, неаккуратно! Раны жутко глубокие, пусть пообрабатывают их в условиях стационара, - просчитав всё, но перестраховываясь, планировал муж. После небольшой паузы, немного подумав, добавил, - фруктов всё же привези, нарезки немного, икры и пивка захвати, побольше.
   - Ну, жди, жди, привезу! - заверяя, успокаивала жена, видя по аппетиту, что дела не так уж плохи, как представляются, тут же возвращаясь к мысли о необходимости прислуги.
   'Вон хозяин пивзавода, бывший бандит, хотя их, бывших, как и чекистов не бывает, набожный сейчас стал, не одну служанку держит! А целый коллектив прислуги. Фактически целый двор. Все дворовые им довольны. Пожилой один старичок, что в саду копался, профсоюз дворовых работников хотел создать и потребовать прав по КЗОТу и 'белой' зарплаты со всеми отчислениями, но его быстро угомонили и выгнали. Дворня или дворовые его не поддержали, хотя он что-то там шумел, призывал сплачиваться. Сегодня мол, он, а завтра любой из вас. Да мало ли, что завтра будет! Может сам барин с сумой или по этапу пойдёт. А может старые дружки, что припомнят, а может новым надоест. На всё воля сверху. Так что нечего на завтра загадывать. И поэтому, все довольные в униформе ходят, обязанности свои выполняют. А барин велел, в своём доме, себя 'Ваша Светлость' или 'Сиятельство' называть. Где-то титул графа прикупил и им стал. Причём настоящим, с древом, с родословной, не хуже его собаки из Англии выписанной. А мы чем хуже? Герб мы лучше себе закажем, я даже знаю у кого. Так нарисует, что его, просто фантиком для пивной бутылки покажется! Мы никого не грабили, не обворовывали, не спаиваем в отличие от него, бизнес у мужа поблагороднее будет - строительство - квартиры продаёт, а не гадость какую-то. Чем мы не графья? Нужно у 'нового русского аристократа' узнать, где он этого 'графа' себе купил и за сколько? Пусть муж разузнает! Да и самим надо приобрести, только не графа, а маркиза. Звучит лучше, как у Мопассана или того же Дюма: Маркиза де... А то графиня? И муж её графин! Нет, никуда не годится! Да и рифмуется с 'гусыня'. А может быть баронесса? Хотя нет, сначала нужно узнать, кто выше и благороднее, того и брать' - мечтательно и практично мыслила хозяйка, взвешивая все 'за' и 'против', укладываясь на кровать уже почти благородной дамой.
   Пытаясь разобраться в путаной, иерархической лестнице этих аристократов, 'маркиза', прилёгши, задремала. Охватываемая прекрасными сновидениями, где она в сногсшибательном платье от лучшего Кутюрье Франции, уже закружилась в необычных танцах - мазурках, вальсах и почти неприличных по названию - менуэтах, на балах с кавалерами, похожими на Бред Пита, ДиКаприо и обоих первых лиц государства.
   Веселье в прекрасных, роскошных замках только начиналось. И дама с горделивой осанкой, своей пышной фигуры, в лучшем платье, в пуху и перьях от диковинной живности, такой редкой, что ни во всякой красной книге и найдёшь, с крупными бриллиантами, со сливу или даже абрикос, наверно, настоящими, притягивала всех.
   Попивая шампанское с клубникой и дымившимися ещё, шашлыками, с помидорами и зеленью, окуная его в самый лучший, отрекламированный кетчуп, разносимые на подносах ловкими лакеями с хорошо знакомыми лицами Шварца и его троюродного брата, Абрамовича, была наперебой ангажирована красавчиками - кавалерами до самого утра.
   Среди лакеев, своим мастерством и проворством, особенно выделялся именно Абрамович. Он так ловко шнырял под звуки вальсов Штрауса и чьих-то менуэтов между важными людьми, что оказывался в нужный момент, в нужном месте. Вот он, тут как тут, чтобы долить в бокал вина и поднести ароматный, свежий шашлык с дымком, предварительно так хорошо вымазав его в кетчупе, что хотелось его отблагодарить чем-то весомым, достойно оценить его талант. А Шварца, наоборот, хотелось рассчитать и выгнать - нечего делать заносчивую морду, как у аристократа - будь попроще, когда таким делом занят!
   Но все глазели только на неё. Не танцующие дамы, все сплошные аристократки со стажем, сидящие вдоль стен на резных стульях с вензелями и креслах - канапе, музейных, возможно даже из Лувра, шептались, достаточно громко:
   - Глядите-ка, какая статная Дама! Лучше всех вальсирует. Кавалеры хвостом вьются.
   - Королевская поступь, движения.
   - Наверное, такая и кровь. Кровь не скроешь. Она будет давать о себе знать - выскакивать тое дело. Уж не царская ли в ней течёт? Ну, видно же, благороднейшая.
   - И платье богаче всех, и брильянты крупнее.
   - А перо, перо какое в вуали торчит! Не иначе от птицы казуар, что лучше павлиньих в разы.
   Кто-то, явно из зависти, конечно, пытался подпортить её реноме:
   - Да это сорная птица, родня нашей курицы - пеструшки, только далёкая и дикая. На неё, такие же дикие маори охотятся, едят, одевают в них своих майорок, а оставшимися перьями торгуют на сувениры туристам.
   - Всё не так. Раньше они их ели, но теперь - нельзя, в Красную книгу занесена. Это совсем давно, местное население, на них что-то нужное для себя выманивало - зеркальце, бусы стеклянные, сейчас им выделяемого пособия хватает! У нас, простым людям, пенсию куда меньше платят, - брякнула знакомым голосом, явно не графиня и не баронесса, не понятно и здесь как затесавшаяся, тётка Роза.
   Роскошная и величавая маркиза тотчас бросила в эту сторону негодующий взгляд: Как смеет она так недостойно вести себя? Не надо нам такого просветительства! Тут надо о возвышенном говорить!
   Явно не из благородных, единственная тут, Роза Моисеевна просвещала графинь:
   - Это наша Маняша, она за моим племянником, Осей, замужем. Ничего особенного. Ося тоже не маркиз, мы совсем из другого сословия. Я вам сейчас всё расскажу...
   - И тут она затесалась! Здесь же все благородные дамы. Какого... она... Как она опять тут появилась? Фрондёрка! Революцию, как в Париже, зажечь хочешь? Коммуны захотелось, коммунальная твоя душа? Ну, теперь, тебе это так не прокатит - на эшафот её! Тащите её. Живее! Мешок ей на голову и туда! Чтоб людям отдыхать не мешала! - воскликнула маркиза и приказала двум стоявшим у дверей в униформе, выловить и изолировать вездесущую Розу.
   Но проснулась. Жалея, что упустила кульминационный момент, Маша зарылась в подушки и огромным усилием заставила себя заснуть, пытаясь попасть в тот же самый сон.
   На удивление ей это удалось. Аристократичный народ ещё с бала не расходился, прислужники и слуги также проворно сновали, но тётки Розы уже не было - наверное, её, уже увели и провели с ней соответствующую работу, которую она заслужила, своей бестактностью. Маше ничего не оставалось, как развеяться в танцевальных па с поклонами и реверансами, плавным скольжением от кавалера к кавалеру.
   Здесь складывалось тоже не всё просто. Сложные взаимоотношения начинаешь понимать только изнутри. Кто с кем? Кто кого и как? Были свои нюансы, и Маня их постигала.
   В танцах, маркиза Маня, предпочитала кавалера больше похожего на ДиКаприо, который лицом, в свою очередь, точно походил на Ваньку Прохорова, из соседней деревни, простой, неолигархической и, к сожалению, тракториста. Да и роста он был почти такого же, как известный артист, правда, Иван, немного, покрупней и поплечистей будет. Но попахивал соляркой, а не дорогим дезодорантом. Да и не танцор вовсе, неуклюж, медлителен, на ножные выкрутасы плохо пригоден, хотя шаркал от туши, старался.
   Ваня, почему-то доставлял больше приятных ощущений своими объёмами, несмотря на то, что пару раз сильно отдавливал ноги, аккуратно наступая на шикарные туфли своей партнёрши по вальсу. И от менуэта почему-то отказался - скривил рожу и сказал - я тебя так лучше покручу, подольше.
   Крутил, вертел, наступал, наступал, да и оторвал случайно пару-тройку мелких бриллиантов. Те горошинами покатились куда-то в углы зала, где бесследно пропали, под пышными юбками, невостребованных, худоватых и худосочных дам.
   С остальными, менее привлекательными кавалерами, тоже приходилось танцевать, но не так охотно. Они были какие-то маленькие и вертлявые. Хотя на туфли не наступали, а некоторые, даже были готовы полазить, поискать утерянные камешки, пошуровав под юбками, скрывавших их дам. Особенно доставал клон Тома Круза, пользуясь своими знаниями саентологии колдуна Хабарда, он шустро опережал других, даже таких же невысоких и юрких, как он сам. Те даже обозлились на него: 'Чо ты всё лезешь везде?', хотели затащить его в туалет и там с ним разобраться, отметелив как следует. Но вспомнив про правила, что всё это надо осуществлять через процедуру дуэли, а этот, шустрый, судя по фильмам, владеет всем оружием в совершенстве, передумали.
   'Вот тебе и доминантные самцы!', - думала Маша, вспоминая американские байки про альфа-самцов, - 'Чем он меньше, тем быстрее у него получается! Этот уже тут, как тут! Всех опередит. Значит, он этот самый, самец-альфа и есть?'. А хотелось танцевать с ДиКаприо, крупным мужиком, с открытым, простым деревенским лицом.
  Побег из больницы
   Утром следующего дня, по домофону нежданно позвонили. Досадно прервав, оттанцованный только на половину менуэт с общепризнанным, галантным кавалером ?1, небольшого росточка, как почти все остальные красавцы и супермены, но, разумеется, выраженным альфа - лидером во всех отношениях, супер-суперменом, что и на рояле сыграет и на самолёте полетает, за что ни возьмётся, всё сможет - на твёрдую четвёрку и быстрее всех, никого не дожидаясь, Маша, 'на автомате' пошла открывать.
   - Кто же это? Кого несёт, на самом таком месте? - встрепенулась неудовлетворенная до конца танцами, женщина.
   И, на ходу просыпаясь, быстро метнулась с желанием вломить, как следует, по башке скалкой, в прихожую, к экрану монитора, уже передающего изображение её супруга с уличной видеокамеры.
   Всплеснув руками, вспомнив, что ключа у мужа нет, так как в спешке транспортировка раненых котом, происходила хорошо организовано и стремительно, она поспешила открыть дверь.
   - Ты что, прямо из больницы? Сбежал? Не долеченный? Рискуешь здоровьем?! Курс стационарного лечения тебе необходим! А ты? Ты прошёл вакцинацию против столбняка и бешенства? Нет?! Несерьёзно к здоровью относишься! - атаковала жена первой, но была прервана испуганным мужем.
   - Подожди! Подожди, пожалуйста! - попросил супруг, отправляясь на поиски кота, выдавая основную причину побега - наблюдение за котом.
   За тем самым виновником кульминации торжества, изменение здоровья которого, грозило болезненным, прививочным курсом, альтернатива которому - неизбежная смерть.
   - Надеюсь, кот у тебя не больной, бешенства-то нет? Врач сказал - восемь дней наблюдать за ним! А лучше - все десять! В случае странного поведения животного, быстро к нему! Полный курс вакцинации делать будут, чрезвычайно болезненный, может даже осложнения на голову дать, если пойдёт что-то не так, - озабоченно лепетал глава семейства, не пуская таких дел на самотёк.
   - Что значит странного? Кот здоров и в отличие от некоторых, не напивается, тем более до бешенства и белой горячки, - твердо заявила жена, выгораживая любимца при любых обстоятельствах и переводя негатив на ару, - а попугай тебя вроде не кусал, тот действительно странноват! Или успел клюнуть-то?
   - Слушай, не до шуток! Бешенство - серьёзнейшее заболевание, не лечится! Стопроцентная смерть без своевременной вакцинации. Ты уж посмотри за котом внимательно! Врач сказал, от других животных мог заразиться, от крыс, мышей. Он же у тебя мышелов! Усердный, что ни день, то мышь. Кстати, где он? Никак не найду что-то. Нужно, пока его запереть куда-нибудь, чтоб не пропал! - разъясняя и озабоченно озираясь по сторонам, сбежавший пациент, со звонким 'кис-кис', рыская везде в поисках домашнего животного, то и дело, наклоняясь, заглядывая по углам и тёмным закоулкам.
   Как будто предчувствуя потребность в себе, долгожданный кот, лёгок на помине, уже сам важно вышагивал по направлению к дому, с очередной мышкой в зубах. Пройдя своим порталом в двери и важно подойдя к хозяевам, добросовестный мышелов положил перед ними свою очередную добычу. Серая мордочка поверженного грызуна с невинным выражением уже не дышала, передние лапки были сложены вместе, как бы моля о пощаде, а хвост изогнулся в вопросительный знак, вопрошая: за что? Чем я вам так ненавистна? Что вызывает такую неудержимую злобу и бескомпромиссную травлю такого маленького, в основном вегетарианского, существа?
   Эта картина вызывала смешанные чувства, но хозяйка привычно начала гладить и ворковать 'Киса мой, хороший', приглашая хвостатого друга к дополнительному угощению чем-нибудь поощрительно вкусненьким:
   - Пойдём, я тебе дам чего-то! Заслужил. Молодец, так и действуй!
   Муж бледный, как полотно, теперь с ужасом наблюдал эту сцену и как-то неуверенно начал упрекать жену:
   - Маша, может, не надо было приучать его к ловле грызунов? Зачем поощрять это кровавое, жуткое занятие? Охота давно себя изжила! Да и его жертвы небезопасны - доктор сказал, что все они переносчики каких-то жутких болезней. Жутчайших. И их на удивление, много - сплошная зараза в этих мохнатых созданиях сидит. Патогенные микробы, глисты, ещё какие-то, всех их, конечно, я не запомнил, а записать под рукой было нечем. Не надо, мне кажется, ввязываться в эти кровавые конфликты и мирно сосуществовать на приличном расстоянии друг от друга.
   - Надо, не надо, - меланхолично - монотонно произнесла в ответ Маша, делая не очень умное лицо.
   И тут же взорвалась:
   - Что это за кошка, если мышей не ловит? Тунеядка! Бесполезная тварь, паразит на шее общества. Ты же сам говоришь, что у каждого своя миссия. Получил её и неси! Бездельников природа не терпит! Хотя паразитов, пожалуй, ещё да. Но деятельных, энергично хватающихся за место под солнцем. Или не под ним, в теньке, но очень тёплом, обильном местечке. Не столь важно где, главное, у куска пожирнее! - возмущалась жена и прорываемая каким-то стихийно - неосознанным правдолюбием наружу, почему-то добавила, - Как сестру твою, Сару! Да попугая этого, из-за которых, всё и произошло! Приспособленцы - паразиты они, оба.
   - Причём здесь Сара, если кота за хвост, Маргарита тянула? - возмутился супруг, вступаясь за сестру, ратуя за справедливость, или хотя бы за отдельные её элементы.
   - Пострадал ты из-за неё и выгораживаешь!? - пошла в наступление супруга, доставая 'упрямую вещь' - факты, - А кто подвыпившую Ритку подзадоривал про качество меха рассказать? Таким ещё голоском лисьим. Кто просил с енотом сравнить? Да ещё с хорошим импортным, австралийским. Кто вообще всю атмосферу за столом накалял? Погоди, припасёт она тебе ещё сюрпризов!
   - Ну, ну, ты уж краски не сгущай! - попросил супруг, зная, что возразить нечем и вспомнил ещё о чём-то важном, побудившем смыться из больницы, деле.
   Когда немножко запахло деньгами, хороший рефлекс бизнесмена, взяв своё, побудил, походя 'срубить' деньжат. Немного посопев и отдышавшись супруг начал издалека:
   - Ты к ней, к Саре, в гости собираешься? К Мёртвому морю вместе с ней съездить хотела? - сделав небольшую паузу, продолжил, - Честно говоря, не знаю, на что ты поедешь?
   - Как? Ты ж обещал, тогда, в подпитии, денег дать! - возмутилась таким поворотом событий супруга, напомнив об источниках, - У тебя риэлтерская контора работает или нет? Деньги она тебе несёт?
   - Маша, сейчас же кризис! Все пишут и говорят о нём, хотя нашей страны, он коснулся меньше из-за правильного управления ею и тут я полностью согласен с вышестоящими товарищами. Но, как, ни крути, сейчас рынок недвижимости мёртв, еле-еле на текущие расходы хватает! Я же людям достойные зарплаты плачу. Стараюсь кадры сохранить, их не сокращать, для будущего подъёма экономики. Отчисления все делаю, взносы. Всё по крохам по статьям расписано - режим жёсткой экономии. Антикризисную политику проводить не так просто. За океаном вон, всё проворонили или специально устроили? Нам. Мы-то тут, у себя, правильно всё делаем. С Америки опять всё началось - пытался перейти от микроэкономики к макро-, опытный, матёрый менеджер, но был тут же прерван, не любившей лапши на ушах, супругой.
   - Вот американцы проклятые, нам опять большущую свинью подложили! Практически не подъёмную. И неожиданно, как всегда! Уже не раз и не два. Мы к этому, никак привыкнуть не можем! Выводов не делаем. К раздаче очередных американских свиней, никак не готовимся. Для нас всегда это полная неожиданность! Буд-то не знаем их! Вот и расхлёбывай в очередной раз ихние проблемы! Не дают скучать, паразиты, на нас на всех, верхом усевшиеся! - всплеснула эмоциями к заокеанским, безответственным выдумщикам, жена.
   Без заметного перехода, продолжив гнуть чёткую линию на запланированное путешествие, она воскликнула, пытаясь и жестами подтвердить это:
   - Но ехать надо! Что будем делать? Как решать вопрос? Ты глава семейства, предлагай решения.
   - Для этого и сбежал из больницы! Заметь: недолеченный, жертвуя здоровьем, - заверил муж, делясь, бизнес-идеей, - Мысль одна пришла лёжа на койке, когда из процедурной привели - глядел я в потолок, о жизни размышлял - там две залетевшие, толстые мухи резвились, пытались что-то для этого стерильного мира сделать, назойливо так жжужа. Я не мог всё понять их взаимоотношения. Как они в воздухе друг друга не собьют? Что их заставляет так суетиться? В чём вообще их смысл жизни? И тут сосед по палате, с просьбой. Жена его с мальчонкой приходила, вся в слезах - в армию его отпускать не хочет, да и он желанием не горит, а связей нормальных нет. Ни в военкомате, ни у врачей. Я тут про брата твоего и вспомнил! Он же это может! И делает. Надо поговорить с ним, сколько возьмёт? Остальное тебе, на поездку в Израиль. Посмотришь сама, что это за страна и как хорошо там живут! Какие созидательные, спокойные и не вороватые там люди! Не то, что у нас, здесь! Почему? Криминала, бандитизма нет. Жить приятно! Поэтому все туда и едут. Может мы тоже, когда-нибудь, туда уедем, для спокойной старости. Я считаю, тебе съездить туда обязательно надо, присмотреться, что и как. Потому братец твой, настоящий полковник, должен нам в этом помочь и сделать доброе дело, поделившись по-братски.
   - На это он не пойдёт! Он офицер Российской армии, потомственный, к коррупции не пригодный! - уверенно заявила жена, - Для него это будет...
   Дальше слово она что-то не подобрала, и ещё что-то взвесив в уме, она так же уверенно добавила:
   - Да и мало этого, не хватит мне на поездку! На то, на сё - на покупки разные, подарки тебе. Давай ещё проблемного попугая продадим! Пусть хоть раз послужит на благое дело - я на эти деньги по святым местам попутешествую, на речку съезжу, где крестили всех. Мы с тобой, как-никак...
   - Конечно религиозные. Как сейчас без этого? Все в религию подались, кто, где раньше, в какой состоял. За что-то держаться надо. Что-то должно давать ощущение постоянства, стабильности, почвы под ногами. К какому богу приписан был его предок, туда и подался, - согласился на это Ося, - молиться пошёл, что-то вымаливать.
   Почесав довольно большой лоб благодаря плавному переходу в лысину, он, всё же заметил:
   - Хотя каждый по-своему - с некоторыми нюансами. Но большой роли это не играет, главное что бог один и на всех нас смотрит, выводы делает. Каждому своё готовит. Вот только что? Что попросишь или сюрприз готовит? По каким заслугам воздавать будет?
   - Смотрит, - согласилась жена, предложив - и поэтому давай коррупционную составляющую в расчет не брать! Сделаем ставку на честный бизнес и продажу попугая.
   - Дался тебе этот попугай, как одному римскому сенатору - Карфаген! Про что ни заговорит, в конце его обязательно помянет - Карфаген должен быть уничтожен! Прошто ни заговорит, всё к Карфагену сводит, как ты к попугаю! С глаз долой, из сердца вон? Чем так бедная птичка провинилась? Птицы это самые божьи создания - они высоко летают, всё сверху видят и иногда, даже, в самую высь, за облака заглядывают, там райскую жизнь обозревают. Ещё при жизни. Этот ещё и говорит по-человечьи. Может быть, вообще на волю его отпустим? Смотри, может, что нелестное про тебя там скажет! А может быть вернётся к нам, чем-то увиденным оттуда поделиться!
   - Шутки шутишь? Смешно про попугая сказал? Этот - нет! И дожидаться не надо! Поделится? Гадостью - да! Даже в раю. Проверен уже, - категорично заверила жена.
  ***
   'Без него, тебе денег точно не хватит' - подумал Ося и, призадумавшись, некоторое время, справедливо возмутился:
   - Не хватит, говоришь? Неужели они больше берут? Взяточники, коррупционеры проклятые! Шварц опытный, сразу его раскусил с 'Мерседесом' - выявил источник левых доходов. Креста на них нет! Но я, тому типу, в больнице, на всякий случай, десятку баксов зарядил! Расценок точных, сама понимаешь, я не знаю и взял с запасом. Пять брату твоему - работа не очень же пыльная, пять тебе. И все в ажуре!
   Супруга задумалась - поездку отменять не хотелось, да и миллионер Шварц в этих делах был явный авторитет.
   Разрабатывая про себя уже свой алгоритм действий в отношении бюджета поездки, она тут же согласилась:
   - Хорошо, сейчас ему позвоню, пусть, после работы, заедет. Коньячку выпьете, поговорите, узнаешь, что почём, а если что, я подключусь. Пойду, приготовлю, что-нибудь вкусненького.
   - Слушай, Маша, а без коньяка нельзя? Надоел он зараза, - вдогонку крикнул супруг, скорчив мину отвращения, - душа иного просит!
   - Чего же? - удивлённо обернулась супруга, забыв про дохлую мышь, принесённую котом, наступая на неё и выдавливая из неё всё содержимое, которое потекло в разные стороны.
   Торчавшая из-под тапка мордочка, скривилась, высунула язык и вытаращила глазки. Грузная женщина выдавила их из орбит, так, что складывалось впечатление, что та ошалело глядя от такой новости, делает это специально.
   Женщина тоже, округлив свои, ещё не подведённые тушью, глаза, вопросительно смотрела на мужа, ожидая услышать что-то необычное - кардинальную смену жизненных приоритетов.
   - Текилы! - картинно щёлкнув пальцами, разочаровал её супруг, соглашаясь и на иное, - Или виски - с дьявольски ковбойским духом.
   Немного подумав, быстро прибавил:
   - Можно джина, хорошего, настоянного на настоящем, натуральном можжевельнике. Что ещё? Ром? Можно его. Тростниковый, кубинский, по старым пиратским рецептам. Разнообразить надо, чтоб привыкания, пагубного пристрастия не возникло, к чему-то одному.
  О некоторых человеческих особенностях
   'Сумбурные и непоследовательные существа!', - распуша свой великолепный, полосатый хвост и слегка им, помахивая, думал Мейн Кун, удаляясь по своим делам, - 'А ведь хотела дать мне чего-то вкусненького! И внезапно, забыв про всё, куда-то унеслась'.
   Поведением и повадками непонятной мотивации, люди иногда напоминали ему ту, слава богу, недолго гостившую у них, коварную мартышку. Особенно, когда 'человеки' цапали его за шерсть и тащили за хвост без видимых на то причин, по-хозяйски, будто это их собственность. Так поступают только с жертвой, не считаясь с её личным пространством.
   'Мартышка, опять эта мартышка! Уж не родственники ли они с ней? Дальние конечно, внешне, почти непохожие. Но повадки, манера поведения, выдаёт связь. Точно - родня. Особенно, та доминантная самка, что висела у него на хвосте. А вот доминантного самца в их стае, что-то не обнаружилось. Он должен бегать по ним, топтать, ставить в определённые позы и вести себя соответствующим образом. А тут, что обнаруживается? Командовать из мужского пола, некому. Значит дефицит у них альфа-самцов! Как они говорят: на безрыбье и рак - рыба. Или, по крайней мере, за неё сойдёт! Но где этот рак? Или что-то погожее, с усами, клешнями. Который вчера был по пять - сегодня, хотя бы по три. Что-то ракообразное виднеется? Есть? Но не похоже, что он за крупную рыбу сойдёт. За мелкую ещё ладно. Но за крупную? Никак. Что-то они тут не додумали. А что они ещё про свистящего рака наговорили? Да ещё на горе? Горный, свистящий рак? Возможно ли? Это после, каких же рыбалок, до такого дойти можно! Вымрут их самцы, как вид - слабоумие уже началось. У них рыбалка без водки, что улов без рыбы! Беда у таких людей, упадок и деградация! Наверно, постепенно, к матриархату дело идёт! Есть же виды, где самки верховодят - там, где они умней', - пришёл к выводу после небольших раздумий Мейн Кун.
  ***
   Не дожидаясь конца рабочего дня, изглодавшись на службе, заявился шурин, предвкушая хорошую выпивку и такое же угощение. Крупный во всех отношениях и направлениях полковник, любил сытно поесть. Эту привычку он приобрёл, служа ещё срочную службу, солдатом, когда все помыслы были о еде, сне и опять еде. Тогда, испытывая лишения, он и решил стать офицером, видя, что те их не испытывают, ни с питанием, ни с пайком. Их не заставляют застилать постель по нитке и отбивать кровать табуреткой, за еду, которую можно получить достаточно только в обед, часа в три, четыре, когда нужно уже подавать бы полдник. Неприятные, но нужные для жизни воспоминания, стимулируют желание карьерного роста - когда тобой, как следует, покомандовали - хочется также, покомандовать кем-то другим.
   Как он потом узнал уже офицером, чем ты выше по званию, тем меньше к тебе вопросов, меньше придираются. Максимум сложного, что спросят, на строевом смотре, это показать курвиметр. Бочкарёву почему-то сразу понравилось название этого устройства. Он так полюбил этот нехитрый приборчик, что всегда носил его с собой. И как офицер в каком-нибудь генштабе, не слезающий с карт, бороздил колёсиком миллиметры и сантиметры, превращая их в реальность, наматывая десятки километров марш-бросков реальным солдатам. Те, топая по ухабам пересечённой местности, вязнув в грязи болот и карабкаясь по откосам, реально повышая уровень своей подготовки, даже не подозревали, что первопроходцем этого пути, тут было маленькое колёсико прибора, катящееся по ровной поверхности бумаги, лежащей на столе или висящей на доске, ведущее их к долгожданному врагу. Зачем? Чтобы с марша вступить с ним в бой и, конечно же, победить.
   Став старшим офицером, Бочкарёв, этим же прибором донимал на смотре более младших товарищей - офицеров чинами пониже. Те, за глаза, в благодарность, даже прозвали его так, 'Курвиметр' или просто, укорочено - 'Курва'.
   Повороты судьбы были для него не круты и предсказуемы. Проведенье любило его и, видя его старанья, выделяло за что-то небольшими подачками, возможно, за долгое терпение. Оно благоволило к Бочкарёву, и армейские трудности он вкушал вдали от горячих точек, куда и не рвался.
   Так потихоньку, благодаря исключительно личным качествам, дослужился он до полковника и получил должность военкома.
   Со временем, Бочкарёв, будучи и так не дурак выпить, стал просто фанатом чего покрепче. Тучный организм мог себе позволить немалую дозу спиртного, оставаясь всегда в относительно функциональном состоянии. Взяв это на вооружение, он пользовался этим для укрепления деловых и служебных связей.
   Сейчас, сидя за столом у сестры, наливавшей ему для разминки борщ под сто грамм, спрашивал её:
   - Ну, где твой? Чо звала?
   - Щас, щас, будет. Всё где-то бегает, суетится. Дел у него полно! - ставя перед ним тарелку, быстро объясняла она, продолжая суетиться у плиты.
   - А я что? Бездельник, что ли?- возмутился брат, - У меня дел и ответственности поболее. Я ведь, сама знаешь, кто!
   - Безусловно, дорогой друг, кто же ты ещё! - уже в дверях услышав шурина, поддержал его хозяин дома, минуя все формальности, быстро подсел к столу, начиная разливать из заготовленной, охлажденной бутылки какой-то иностранный напиток, - Давай-ка, выпьем для аппетиту и за твоё здоровье, трудовые успехи и процветание на благо всех! Маша, какое у нас основное блюдо сегодня?
   - Гусь! Фаршированный, с хрустящей корочкой! И специально приготовленным соусом. Сейчас подойдёт, ещё немного, лапки уже румяные, - сообщила жена, повар от бога, хотя не особо любившая это занятие, но если что-то готовившая, то творившая просто кулинарные чудеса.
   Да что там чудеса! Владела величайшей кулинарной магией - просто какая-то кулинарная колдунья. Так там наворожит, от блюда не оттащишь.
   У кого путь к сердцу проходит через желудок, ни один не устоял бы. Такой жертвой стал её муж Ося. Маша умело и периодически доставляла ему неописуемое наслаждение таким образом, что он впал просто в пищевой транс, стойкую кулинарную зависимость от неё, умоляя что-то разэтакое сделать ему ещё.
   Не растрачивая понапрасну своего мастерства, чтоб не приедалось, ограничиваясь покупным и готовым, раз в неделю она устраивала неукротимое буйство, не меньше, кулинарных эмоций на столе!
   - Ну, гусь свинье не товарищ, так что выпьем за нашу дружбу и нашу службу! - по-армейски скаламбурил полковник и чокнулся с удивлённым свояком, не привыкшим к такому ходу мысли и ища в сказанных словах смысл. Не разворачиваясь к сестре, чтоб чего-нибудь не опрокинуть и не усиливать одышку, тучный полковник спросил, - А ты Маня, с нами не будешь?
   - Да избави бог, такую гадость пить! - сразу резанула она, - У тётки Параши, в деревне, самогон в сто раз лучше был!
   - Э, ты чо мне налил? - не решаясь выпить, подозрительно заглядывая в стаканчик и принюхиваясь, задал прямой вопрос военный, буравя Осю взглядом, как вдруг выявленного врага.
   - Текилу, элитный мексиканский напиток, из агавы. Настоящий, дорогой, дороже марочного коньяка! - начал объяснять вынужденный родственник, менее просвещенному, - Смотри, как нужно его пить.
   С этими словами, он сыпанул щепоть соли на руку, в район 'анатомической табакерки', опрокинул стакан и закусил ей.
   - Чо, солью закусывать надо? Бескультурно, руками? Ты ж их даже не помыл. Пришёл и сразу за стол. А гигиена? - спросил шурин, округлившимися глазами наблюдая за процессом, приказал сестре, - Мань, дай ложку!
   - Какую тебе? - спросила сестра, напомнив, - У тебя уже есть!
   - Давай чайную, поменьше. Соли много не съешь! - объяснил брат с опаской, - И так давление скачет. Подскакивает так, что того и гляди комиссуют. А я без армии не могу, всей душой к ней прикипел. Всегда на самых ответственных местах. Вот и сейчас ответственней не придумаешь - пополняю её!
   - Да ты столовой или ножом на кончик возьми! - предложил рациональный свояк, вытирая руки салфеткой под столом, навёрстывая гигиеническое упущение.
   На что шурин, удивлённо посмотрев, заметил:
   - Тебе что, ложки ещё одной жалко? Для меня? Или тебе хочется, чтобы я, безкультурным перед людьми казался, заслуженное уважение потерял?
   Ося отрицательно покачал головой.
   Шурин принял это, но посчитал нужным, объясниться:
   - Я ж офицер, в военной части, в Германии служил! Там всего понабрался. Я тебе не солдат только что из казармы, не прапорщик и знаю: на каждое блюдо, нужен отдельный прибор. Отдельный! Культурный человек, одной ложкой, всё подряд не ест! Надо три блюда ложкой есть, перед тобой три ложки должны положить, а ты уж сам выбирай какой, что есть! Вот был случай...
   - Ваше Высокоблагородие, господин полковник, может, выпьешь сначала, - прервал свояк, приступивший уже к закуске и знавший все случаи из армейской жизни шурина, а какие не знал, знать совсем не хотел.
   - Конечно! А можно, я без соли? - вспомнил гость о главном.
   - Можно. О чём разговор, валяй, - благодушно разрешил хозяин дома.
   Махнув стопку и пробежавшись по тарелкам с закуской, шурин уже постоянно вытаращенными глазами смотрел на свояка, который тут же поинтересовался:
   - Ну как?
   - Жестковата, как чистый спирт в самогон добавили! И чего-то ещё вонючего, но не из свеклы. На ром тростниковый тоже не похоже. Бренди не бренди, джин - не джин, не знаю. Может виски какие-то, чем-то замученные. Перезрели они, перестояли, кто-то, что-то в них пролил. Не пойму я, - прожёвывая маринованные грибы, вперемежку с копченой и сухой колбаской, заедая салом и утренним холодным пельменем, ответил полковник и уже в свою очередь поинтересовался, - А из чего это?
  - Вот эта, настоящая, мексиканская - из агавы, кактуса такого, как большой куст, а то и дерево, - в меру сил объяснил эрудированный бизнесмен - риэлтор.
   - Дерево? - задумчиво повторил полковник, пытаясь его представить.
   В помощь этому процессу, Ося изобразил руками и мимикой что-то вечно зелёное и раскидистое, но колючее с шипами.
   - Дожили они там, у себя в пустынях, что гнать-то не из чего! Хорошо, хоть не из верблюжьего говна! Эти додумаются, - твёрдо заметил полковник.
   Ося хотя не ел, но поперхнулся. Чем, непонятно.
   Бочкарёв попытался воспользоваться этим и хлопнуть его по спине, но Ося ловко увернулся, справедливо считая, что это не пойдёт ему на пользу.
   - А ведь там, рядом, друг наш, Кастро! У него сахару завались! Целые плантации! Хоть бы у него сахарного тростника попросили. Накупили его за доллары, на Америку же горбатятся! И ром бы гнали! - дельно посоветовал мексиканцам, потенциальный геополитик и дипломат, неплохо знакомый с мировой экономикой, но, к сожалению, не имевший связей и поддержки, чтобы успешно реализовать себя на этом поприще.
   Разумеется, исключительно на благо страны, как это часто делают другие, менее одарённые, но приближенные в силу определённых обстоятельств.
   - Он болеет сейчас, тяжело, - напомнил Ося.
   - Кто? - не совсем понял Бочкарёв.
   - Кастро, - шепнул Ося, совсем негромко, будто тот находился в соседней комнате и Ося совсем не хотел его беспокоить.
   У Бочкарёва был прекрасный слух, и он всё понял, подмигнув Ося, напомнил:
   - Там ещё один есть, запасной. Всё продуманно. К нему! И он все вопросы порешает.
   - Но зачем? - проявил удивление Ося, - Технология производства этого напитка...
   - Хрень! - перебил его Бочкарёв, - Не слышал, что тебе Машка сказала? У бабки Параши, лучше была! А та, скажу тебе, такую гнала! Что чтобы выпить, нос зажимать надо! Из чего она её делала, непонятно!
   - Из свеклы, - вставила Маша своё слово, - как-то по своему, по-особенному. Запах стоял на всю улицу. По нему, любой найдёт.
   - А как же участковый? - спросил Ося, не зная особенностей деревенской жизни, и представлял её по сериалам про сельского милиционера Анискина. И сериал 'Участок' давал себя знать.
   - Он тоже ходил, регулярно, - вспомнила Маша.
   - Так что эту хрень, пусть прекращают гнать, - подъитожил Бочкарёв, - нужно качественным продуктом заниматься! А то, так и из всякого дерьма начнут делать, с них станется.
   Видя негативное отношение гостя к этому напитку, хозяин любезно предложил ему самому выбирать желаемое питиё, благо в запасах были, пожалуй, все подразделения крепких горячительных напитков.
   Выбор сразу же пал на водку. На худой конец, сгодится коньяк, желательно привычный с советских времён, армянский, но пойдёт и молдавский 'Белый аист' и любой с гор Кавказа.
   К французским коньякам, полковник, ещё слабо привык, испытывая к ним некое недоверие, как к стране близкой к НАТО и в случай чего, наверняка будут на той стороне. И тогда - хрен вам, а не коньяк! Зря вы к нему привыкали. К тому же, какие носили, очевидно, все были сплошь поддельными. Несмотря, на красивые бутылки и этикетки, голова потом сильно болела, гудела и была какая-то очумелая. Пока не полечишься своим, проверенным, да как следует - не одна здравая мысль в голову не лезет.
   А вот проблем с водкой, вроде бы не было и, пропустив пару рюмок, наступила приятная, доверительная атмосфера.
   Полковник разомлел, расслабился и поделился почти военной тайной:
   - Мне ведь тоже эту дрянь носят - 'виски' с 'бреднями'. Но я их сам не очень употребляю. Пускаю наверх, для презента, так сказать, вышестоящим товарищам. Кому ко дню танкиста, кому связиста, неважно, выпить там тоже не дураки! Повод любой подойдёт. Поэтому, если его не пропустишь, тебя обязательно оценят, и получишь по заслугам - раз человек хороший. Тут лениться и забывать не следует! Себе только водку оставляю и коньяк, наш, проверенный, с бывшего пространства СССР. А другие, неизвестные, красивые на вид - из стран бывшего потенциального противника, тоже на презенты вверх отдаю. Пусть там, на здоровье, ими травятся.
   - А денежные знаки? - вдогонку спросил хлебосольный хозяин.
   В воздухе повисла тишина, немного давящая, немного гнетущая. Откуда-то невесть залетевшая толстая, пузатая муха грузно пролетела, фотографируя сложным фасеточным глазом места дислокации открытых продуктов и других, съестных для неё припасов, а также, места удобных аэродромов. Заприметив один, труднодоступный для мухобойки, зашла на него и присела.
   Выключив постоянно жужжащие крылья, подозрительная муха принялась еще, и прослушивать облюбованное пространство. Почувствовав здесь какие-то определённые перспективы, и желая, в них больше убедится, толстая вражина подключила ещё один мощный сенсор-анализатор - хоботок. Вертя им и пытаясь сориентироваться детальнее по запахам, она уже нащупала для себя что-то приятное, резко попахивающее.
   Муха откровенно млела в предвкушении пира. Это было заметно по ней - она хоть и мала, но сильно выделялась в этой обстановке из-за своей внешности. Её зелёный цвет окраски, если бы не был окрашен в блестящий 'металлик', сошёл бы за военный. А такой 'камуфляж', только выдавал её, как исключительно специалистку выгребных ям, пытавшуюся поменять свою специализацию, въехав на ПМЖ в такие хоромы. Поступающей информации для неё было слишком много, и она забивала все информационные каналы, спеша в крохотный мозг, выстраиваясь в очередь для обработки.
   Вдруг сильный раздражитель со слухового сенсора, опрокинул столпившуюся у аналитического центра мозга, второстепенную недопереработанную информацию, пропихнув громкое возмущённое шипенье, переросшее в требовательный крик:
   - А не шпион ли ты? До военной тайны добираешься? Тебе, зачем это знать! Не посмотрю на родственные связи. Мать родную сдам, если вздумает на ЦРУ и международный терроризм работать! Отца родного не пожалею! Я ведь служу отечеству, его враги - мои личные враги. До последней капли крови буду с ними бороться! - сразу протрезвев, спросил полковник, машинально шаря запотевшей рукой в месте крепления отсутствующей кобуры.
   Осе как-то стало не по себе, запотели ладошки, ощущение было, как будто за ним вот-вот должны прийти, куда-то повезти, за ненадобностью без вещей, к чему-то поставить, кратенько что-то зачитать, напутствовать на прощание.
   А дальше полная неизвестность. Неизвестность тамошнего бытия - никто оттуда не возвращался, а посему, никто, ничего, не рассказывал. Существуют только версии. Хотя это только так, выдумки сплошные. И он, Ося, сам нафантазирует такого... И уж было начал. Но кое-как мысленно пропутешествовал обратно, взял себя в руки и, не подавая вида, тоже возмутился:
   - Ну, какой шпион? Я? Посмотрите на меня! Нашёл шпиона! Я, даже совсем наоборот - суперпатриот! Был, есть и буду! При любом режиме! Готов с любым, официальным флагом и светлым образом вождя - лидера, хоть куда! На любую демонстрацию, бесплатно. Даже сам посильные взносы сделаю! Готов к любым перестроечным процессам! К любым мероприятиям, модернизациям, ускорениям! В любом направлении, предложенным партией и правительством. У меня на рабочем столе всегда портреты стояли, какие нужно. И сейчас стоят, глядят на меня, обои! То есть, оба. И до них какой был - солидный, высокий, гениальность которого, нам, современникам, никак не понять - увидят только далёкие потомки - тоже не выкинул! Лежит у меня, в надёжном месте. Отодвинул его и припрятал за поломанный ксерокс, который выбрасывать жалко - может тоже, починю когда. А надо - я их в спальню, хоть на кухню, хоть куда, повешу - в любое место! - пошёл в контратаку, расходясь не на шутку, свояк, - Всё ими завешаю, ни шагу без них. Маш, слышь, чтоб завтра, здесь, на кухне и там, у туалета в прихожей, висели.
   Но вмешалась его жена, запротестовав:
   - Нет, туда не надо! Ни спокойно поесть, ни по... без них нельзя - везде на тебя смотрят, не мигая умным взглядом. Исследуют, чтобы тебе ещё предложить, куда бы к тебе ещё забраться, для твоего же блага и экономии. С лампочками, помнишь, как было? Поменяли их все на дорогие, экономичные... Холодильник, панель плазменную поменяли разом, на всё энергосберегающее. Тут же комиссия с прибором пришла - расход энергии мерить! Помнишь, что они намерили? 'Счётчик у вас врёт, не тот класс точности' - не докручивает им киловаттов! Занижает на четырнадцать процентов. Ты с ними не согласился - не может быть! Они через неделю, опять пришли, в расширенном составе, уже с другим прибором. Тот им уже семьдесят пять процентов недокрута намерил. Оба их прибора, понятно, поверенные, как надо откалиброванные. А у нас, так себе. Сколько они нам тогда штрафа выписали? По каким утверждённым тарифам для простого народа, у которого на электросчётчик денег нет? Так жахнули, на всю жизнь лампочек не напокупаешься! Ты им ещё из общей физики пытался что-то доказывать, какие-то законы оттуда. Ом, там, ещё кто-то. Про изменения свойств металлов, электропроводности в такой короткий промежуток времени. А я те, сразу сказала, есть ещё и местная физика, там, что хочешь, можно сделать и законы её отличаются! А ты нет, нет. Привет. От 'реформаторов'. Приборы их, это тебе и доказали! Экспериментально. Есть, оказывается и другая физика! И нечего академиков всяких слушать. А по-хорошему, давно бы за них взяться. Раз реформируется электроэнергетика, то и законы её меняются! Дураку понятно. И за счёт кого, тоже понятно.
   Мужики, примолкнув, воззрились на возмущённую, аполитичную бабу, которая продолжила свою неумную и даже крамольную мысль:
   - А в спальню этих, вообще нельзя! У Оси и так не получается. А эти, как с портретов уставятся, особенно тот, что справа, что бедный Ося...
   - Маша, хватит, антигосударственные речи нести! А то уже и так, на статей пять, подрывных, наговорила! - быстро вмешался домашний патриот Ося, опасаясь за государственные и коммерческие тайны.
   Зная, чем припугнуть, супругу, и, сделав страшное лицо, похожее на недовольную, козью морду, Ося зловеще прошипел:
   - Забыла, что в недавней истории говорили - болтун - находка для шпиона! Где, по таким вопросам, язык надо держать? Правильно в том, в том самом месте! Очень демократичном, откуда она почему-то нет, нет, да и выскакивает! Оглашает окрестности звуком и запахом, не всегда приятным. А на них может кто-нибудь явиться - тридцать седьмой не за горами. Всё к нему идёт! Такой урожайный год был! Мели всех, кто языком молол. Всех без разбора - для плана и галочки. Тюрьма, массовые расстрелы, пытки, иногда и током, электричеством - тридцать седьмой год в любой момент может, вернуться! И не дай бог, в шпионы попасть! Усадят, к стулу привяжут, оголённые провода подведут - тут экономии электроэнергии не будет! Будет тебе тогда поездка к Саре и на святую землю - вербовка там иностранными разведками. Будут иностранных шпионов ловить, агентов всяких, особенно тех, кто власти порочит, вертикаль её подтачивает.
   - Здесь, где ты их видишь? Тут же все патриоты расселись! На разведку здесь, никто не работает! Ни на свою, ни на чужую! - супруга, на всякий случай, сразу переключилась на другое, понизив голос, тут же его, оборвав - Хотя...
   Она поглядывала, то на супруга, то на родного брата, который, как шпион, напрочь исключался. А вот Ося оставался под вопросом. Что-то в нём читалось, что за деньги, смог бы. Смог, к гадалке не ходи. Если за это деньги хорошие предложат... очень хорошие...
   'Ося на Моссад бы поработал. Если б, конечно, денежек хороших дали. Да и ещё на кого-нибудь, небедного' - подумала Маша - 'А может быть уже? Уже работает? Раз так хорошо во всём осведомлён! Мимо такого умника, вряд ли прошли. В институте, наверное, ещё заметили! Интересно, какая там у него зарплата?'.
   Маша пристально стала рассматривать супруга, пристально заглядывать к нему в глаза, да так, что тот смутился и начал отводить их в сторону.
   'Точно, есть. Ишь как глазки свои отводит!', - подумала она и решила, - 'Надо добраться до его главного начальника и у него узнать, - Сколько? Сколько ему платишь? И почему, от жены своего сотрудника, скрытно? Он ей не доверяет? Напрасно. Это его ошибка! А то, она выведет на чистую воду всю их компашку! И пусть про премиальные не забудет! Ося часто где-то сутками пропадает! Но где, ладно. Но хочешь, не хочешь, а за переработку плати!'.
   Маша вплотную придвинулась к Осе, крепко схватив его за руку - впору бы самой попытать. Ему стало больно, но он стойко терпел, как настоящий разведчик, не подал вида, а только скривил губы, повёл носом и сказал:
   - Гусь! Горит, подгорает. Ты что, не слышишь? Всё пропало, такое блюдо испортится!
   - Не паникуй, - произнесла Маша, бросив, безвольно повисшую руку супруга и ринулась к приготовляемому в духовке, блюду.
   Распахнув дверцу, сорвав на ходу с вешалки, полотенце и обмотав им руку, раскрасневшаяся Маня, вытащила зажарившегося гуся. Тот, с потрескавшейся, румяной кожицей, действительно был передержан и, благодаря Осе, спасся от подгорания, в самый последний момент.
   - Ну, вот видишь, дорогая, что я тебе говорил! Ещё бы немного и всё - гусю конец! Я вмешался, как всегда, вовремя и действительно спас положение. Чем бы мы стали подчевать нашего дорогого гостя?
   - Да ты молодец! - подтвердила жена, - Всегда вовремя, тут как тут. Спасаешь положение, постоянно, герой! Наш пострел, везде поспел, - как моя бабушка говорила, - и нашим, и вашим.
   Про себя Маша подумала: 'Нет, всё же вряд ли! Никакой Ося не шпион! Ну, какой из него, к чёрту, шпион? Агент 007! Или с другим номером. Что в жизни они такие, шпионы эти? Может, в кино на него похожи? Ни на Штирлица, ни на Дж. Бонда, он совсем не тянет! На кого похож, 'пацифист' этот? Да и страна та, 'моссадовская', куда родня уезжает, больно дружественная. Близкая нам во всех отношениях. Близкородственная, можно сказать, не будет против нас чего-то дурного замышлять! Зачем же ей на это деньги тратить? Знаем, как они к деньгам относятся! А если что и замыслят, практика показывает, то только хорошее! Как для нашего, так и всеобщего блага. Там наших-то, если не половина, то треть - точно! Сидят, наверно, ностальгируют, песни поют застольно-эстрадные. Особенно, когда выпьют. А, их родственников, тут, у нас, ещё сколько осталось! Даже ещё больше, чем уехало! Откуда они появляются? И голову забивать такими мыслями не стоит! Наши! Одни лица чего стоят! Настолько привычные - дружественная она нам и всё! Дружественная нам держава. Хотя, какая она держава? Так, клоп маленький. Хотя, ядерный! Мал, да ядрён. Ядрёный такой! Как успел? То есть, когда они успели? Вот-вот государство создали (Наша тётка Роза старше, у которой за душой ничего нет, кроме полученной случайно при советской власти, однокомнатной квартиры. Вот же власть глупа была! За бесплатно, такое добро раздавала!) и уже с такой бомбой! И не одной! Посмотришь на карте - невидно, правда - клоп клопом. Крохотна, на велосипеде за день, неспешно проедешь. Но мал клоп, а хрен раздавишь - атомное оружие имеет! Как раздобыла? Полный мрак. Другие же, огромные - и нет ни шиша. А тут, чудесным образом, всё появляется. Издавна тут чудеса разные творятся. Я думаю, мы с Сарой, всю эту её, историческую родину, объедем, везде побываем, всё осмотрим - все места, где бог на ослике ездил. Где по воде ходил, где, опять же, чудеса разные показывал. Тем более, в отличие от наших бывших республик, которых мы кормили и где нас по сей день за это не любят, страна эта очень, очень дружественная, приветливая. И очень крошечная, по сравнению с ними. Но, несмотря на это, каждый день, про неё в новостях слышим. И только хорошее - ни глупых решений там не принимают, ни миллионами из казны не воруют - сплошной пример для подражания. Бери полностью и копируй! В пустыне, на камнях, сельское хозяйство развели! А тут, даже чернозём зарастает или, даже, куда-то вывозится. Но и это не главное. Из кого б вы думали, крестьян-землепашцев понаделали? То-то. Разве не чудо? Поистине там земля чудес. Прочие рабочие места, для всех местных бездельников, создают. Тем бы только слоняться где бы, курить из графина, непонятно что, да камнями кидаться, благо их там, в большом избытке. А эти арабы местные - палестинцы, почему-то недовольны, всё им не так! Работать, наверное, не хотят. Распоясались, даже ракеты из водопроводных труб делают и запускают втихаря, в сторону своего работодателя. Грозят ими постоянно. Поджигают их и они летят непонятно куда! А кого винят? Государство себе не могли создать, занять чем-то население, уже сколько? Сколько можно неорганизованно, без дела слоняться? А эти приехали и быстро государственное устройство слепили, на пустом месте. Зарегистрировали, как положено - все бумаги есть, печати, штампы. Через голосование всё провели, с кем надо, договорились. Всех озадачили, заставили всё работать на них - кто, чем может, все им помогают. Ловки! А кого теперь винить, на кого пенять? На зеркало? На шустрых и расторопных? Кто как крутился, шустрил, тот так и получил. А кто на верблюдах и ослах прокатались? Прощёлкали? Щёлкать не надо! И по-другому вопрос можно поставить: Могли они в пустыни апельсины с мандаринами выращивать? Всем было понятно: Нет! На верблюде только кататься, желание имеем! Колючками его кормить? А эти? К верблюдам и не подходят - разводят разные фрукты-овощи. Хотя овощеводы были ещё те! И всё трудятся и трудятся, как пчёлы. Не обустроенные земли, безнадёжные пустоши - пещерный рай для аскетов и затворников на глазах меняют, застраивают. Всем там, активно бездельничать, мешают! Создали город-сад, какой у нас, в сравнении с той пустыней, в плодороднейшем Биробиджане, никак не получается. Вот тоже загадка: и земля лучше - не песок с камнями, буйство природных растений (территория не в пример больше, тут-то бог по-серьёзному расщедрился - не тесно и вокруг - не любить тебя не кому) и ни хрена! Вот как понять такую, по истине, загадочную душу? Самую загадочную, можно сказать, наизагаднейшую. Чего ей не хватает? Камней, песка? Хочет в пустыню? Тянет туда что-то? Ну, хотя бы нефть. Ради нефти стоит и не туда забраться. Но её там нет. Везде вокруг есть, а именно в том месте, с ней полный прокол. Другими, природными богатствами тот участочек, тоже обделён - только камни, самые простенькие. Раньше в те места, желающих, кроме паломников, мало было. Теперь почти каждый у нас мечтает паспортом ихним обзавестись, а потом, в Америку или Европу смыться - так проще. Особенно, если чем, на своей, не исторической родине, существенным разжился. Пример бы с них брать! Государство бы так обустроить и остальным не мешало! Но не дадут. А то страна, такая огромная, слишком хорошо жить будет! Эх, ничего бы не выдумывать, а впрямь взять и скопировать! И так же на всех плевать! На мнения всякие, которые пусть при себе держат! Где страна была б? Господа патриоты и иные - пример перед носом! В новостях, почти каждый день крутят. Иной раз, по нескольку раз. События там, лучше, чем у нас, в наших огромных, 'медвежьих' углах, знаем. Вы в какую сторону смотрите? Или мозги совсем пропили национальным напитком, который нам уже, сколько лет, навязывают? Процесс в них наконец-то остановился, а язык механически болтает? Подвижек наверняка не будет с вашими, непродуманными выкрутасами. Не последовать ли нам яркому, успешному примеру, маленького родственничка, которого сам бог нам определил и подкинул? Хоть и не родня по крови, а куда деваться?'.
  ***
   - С тридцать седьмым это верно. От сумы и от тюрьмы - не зарекайся! Готовься! Чего только не бывает! В тридцать седьмом, родственники друг на друга стучали, да и позже анонимно пописывали, ради той же жилплощади. Ты думаешь, сейчас люди поменялись, другими стали? - очнулся из забытьи и вступил в разговор, приглашённый гость, оглядывая помещение.
   Молча следивший до этого за перепалкой супругов, приглашенный полковник, наконец, набрав побольше воздуха, хотел ещё что-то вставить своё, но хозяин дома, быстро юркнув к нему, обхватив его пухленькими ручками, дружески похлопывая и поглаживая, привёл его в явное замешательство.
   - Дорогой полковник, ух какой ты! Ну кто б в тебе сомневался! В таком крупном патриоте, защитнике бедной, уязвимой страны, готовом всей своей массой её заслонить! А я так, тебе родному, только, дельце одно хотел предложить! Обоюдовыгодное, для всех сторон! - скромно укорял свояк, сразу перейдя к делу, - Друг у меня хороший, надёжный, сына хочет от армии отмазать. Хотел попросить тебя решить этот вопрос.
   - Тьфу, проблема. То есть, вопрос сложный! - заявил военком, принимая деловой, спокойный вид, салфеткой вытирая вспотевший затылок и лоб, - Очень сложный, сейчас в Армию недобор. Уклонистов много, около двухсот пятидесяти полков изменников Родины где-то бегают - служить ей не хотят. Представляешь, какие мобилизационные возможности, какой потенциал и какие аморальные типы! Или им защищать некого! Нечего?! Как они ошибочно считают. Что за люди такие! А мне с ними работай, лови их, вылавливай!
   Осушая труднодоступные для тучного человека, вспотевшие места, он вопросительно - выжидательно поглядывал на делового родственничка, внимательно слушавшего и заглядывающего ему, как говорят, в рот. Туда, вглубь, подальше, куда скрывались дорогие продукты питания и такие же недешёвые напитки.
   Затаилась, заглядывая туда и прилетевшая муха, будто ей это тоже было интересно. Явно за что-то переживая, она ёрзала задом, вибрировала крыльями, как бы желая, если что, быстро стартануть и прихватить что-то весомое и для себя.
   - Ну да бог с ними! Со всеми! - примирительно к этой проблеме подошёл свояк, не проникшийся до конца, государственным мышлением, больше заботясь о своей выгоде, - Нам конкретный вопрос решить надо, с конкретным парнем.
   - Пацан-то здоровый? - сразу сориентировавшись, перешёл к делу полковник, чем-то насторожив муху, что та попятилась назад и замерла в тени какой-то старой вазочки с фривольными для восемнадцатого века, картинками.
   - Здоровенный! Выше тебя. И килограммов, только чуть поменьше, - начал обрисовывать клиента бизнесмен, округло жестикулируя руками куда-то вверх, дополняя портрет юноши.
   - Я про медицинские дела! - поправил некомпетентного в этих вопросах свояка, шурин, отмахнувшись от творческих изысканий, сухо, по-деловому, уточняя, - Освобождения нет?
   Заметив, наконец, подозрительную муху, нагло выглядывающую из укромного, по её мнению, места, глазастый полковник отдал чёткий приказ сестре:
   - Маша, вон видишь, гадина какая сидит? Залетела к тебе не для добрых дел. Немедленно убей её! Вдарь чем-нибудь, уничтожь рассадника инфекций и глистов! Обнаглела совсем - сидит тут, слушает. Слушает и слушает, уставившись. Только про шпионов заговорили, а они вот, тут уже, не к ночи будь помянуты! Ишь как замаскировались! Видеокамер, микрофонов, сенсоров всяких напихали в неё и думают, я их не замечу. Нутром их чую, меня не проведёшь, я в ногу со временем иду, интересуюсь, что к чему! И знаю, сейчас, микротехнологии далеко ушли, особенно, нано. За ними, глаз да глаз нужен! Не зря туда самых хитрых - рыжих запускают! Теперь, не только жучков прослушивающих делают, но, наверняка и мух тоже! Комаров, мошек нафаршированных шпионской техникой, всяких готовят. Скоро её и в микробов засовывать будут! Такой дряни на поток поставят - ничем не побрезгуют! А мухи, пчёлы, шмели для них уже - тьфу, вчерашний день.
   - Неужели 'беспилотники' до таких размеров дошли? Интересно, кто же их производитель? Сколько мегапиксель в их фотокамерах? - удивлялся Ося.
   - Дошли, дошли до такого, уже многие. Только нам не говорят, простым людям, чтобы ни пугать и ни расстраивать! И мегапиксели их в тайне держат. Ведь правда, Коля? - вступила в разговор хозяйка дома.
   - Есть такая информация, не при мухе будь сказано, - подтвердил её брат компетентно.
   Понизив голос и приложив руку ко рту, он, делая какие-то знаки глазами, сообщил:
   - Партию беспилотных летательных аппаратов у наших друзей, кое-кому, даже родственников, в Израиле, закупили! Для оборонных целей. Размеры, внешний вид, а тем более характеристики, пока не разглашаются. Наши, что у нас в оставшихся конторах сидят, в стране, вроде как трудятся. Но сделать, никак не могут. Стимулируют их, стимулируют, и так, и сяк, всё перепробовали, все рыночные механизмы, а всё никак! Основная причина - батарейки очень тяжёлые, объект маленьким, никак не получался.
   - И только? - влез в разговор, Ося, понимая, что он бы эту проблему решил.
   - Нет. Проблемы не только с батарейками, у всех комплектующих отечественного производства, вес солидный. Для надёжности и запаса прочности! - полковник машинально, развёл руки в стороны, как бы демонстрируя достоинство своей фигуры.
   - Но можно же, импортировать, - с готовым решением лез Ося, который и сам мог быть поставщиком, если бы ему дали много денег и позволили закупать комплектующие.
   - Можно. Но только осторожно! Всё может прослушиваться и работать на врага. Он специально что-то туда вошьёт! Будет пользоваться тем, что с микросхемами внутри страны всегда было плохо, а импортировать, какие нужно, не давали! - с досадой заявил полковник.
   Ося такая двойственность озадачила: Что лучше закупать или быть прослушиваемым? Боролись в своё время с кибернетикой, другими, непонятными течениями в науках, которые генетики всякие - вейсманисты, морганисты, навязывали, да и подотстали! Идеология, спешить с новомодными, непроверенными жизнью и не одобренными авторитетными людьми в партии, явлениями, не позволяла. Если вожди, народные пастыри, что в светлое будущее направляли и погоняли, недопонимали чего, то и не надо было! Хорошо, что сейчас всё не так! Сейчас, вроде, понятливые подобрались и всё можно, но что-то ничего не получается. Хотя, может, вот-вот получится.
   Но полковник, суровой правдой жизни, развенчал эти иллюзии, периодически, ни смотря, ни на что, появлявшиеся в Осиной голове и навязчиво, в одиночестве, блуждавшие там по закоулкам.
  - И до сих пор нельзя! Не дают! В Америке поправка Веника, что от 'холодной' войны осталась, всё действует! Вот вам Веник. Каков? Вот вам - фирма веников не вяжет. Вяжет она этих 'Веников'. А они вяжут нас, по рукам и ногам. Понимают вражины, что это пережиток прошлого, осознают, а всё равно не отменяют! - подняв указательный палец вверх, напомнил полковник, укоризненно качая головой, - хотя и президент у них, сейчас, настоящий демократ, и по виду, и по всем замашкам.
   - Можно же как-нибудь обойти эту зловредную поправку? Или как-то с руководством тех заводов-фирм, через овшоры договориться? Подход найти? Я бы мог попробовать. Деньги всем нужны! - посоветовал Ося из широкой, российской практики, прямо намекая на себя.
   - Как легко рассуждать неспециалисту! - сделав ряд пасов рукой, заметил полковник, - Не всем позволено, так действовать. Даже древнегреческая пословица есть: 'Что не положено Юпитеру, положено быку'. Я б ещё, таких же латинских привёл, но они вам, ничего не скажут. Есть нормы, этика, порядок, не всегда вам, торгашам понятные.
   - Но, есть же примеры других стран, где проблем с технологиями, комплектующими, изделиями нет. Если они их захотят, то добывают из любых стран, - заявил Ося, задетый казарменной бестактностью полковника, и этим пренебрежительным словом советских времён - торгаш.
   Он надулся, но, всё же, завершил мысль:
   - Я имею в виду страну, куда моя сводная сестра Сара, перебралась.
   - Ах, этим. Это совсем другое дело. Этим Моссад, из любой страны, всё притащит. Хочешь самых мелких, хочешь самых крупных - любых комплектующих или всё изделие в сборе! Ловко те ребята работают! И запретов, из стран НАТО, у них, никаких нет. Хотя люди у нас те же. Ну, разбавлены, отчасти. Только там они работают, а здесь - нет! Сюда, ничего не тащат, только отсюда, - Бочкарёв указал почему-то на сестру, - Но что уж греха таить, скрывать нечего - не бедствуют они тут у нас, все при деле, а отдача уже не та!
   Тут он немного задумался, но мысль не заставила себя долго ждать, вплыла в ожидающий её мозг, сама собой и полковник, тут же её выразил:
   - А у тех, куда, говоришь, сестра твоя укатила - снабженцы хорошие! Благодаря им, даже ядерную бомбу и ту удалось заполучить! Как это им удалось?
   Повисла неудобная, гнетущая тишина.
   Полковник, опрокинув салфетницу, достал оттуда сразу две бумажки и начал промокать выступившую испарину. Потом, пошмыгав носом, опорожнил в них его содержимое, осторожно заметил:
  - А ведь они и долбануть ею могут - ни на кого не посмотрят! И не скрывают этого.
   Ему подумалось: отчаянные ребята получаются, как там соберутся. Вот и выходит - не человек красит место, а место - человека! Какое же там место, полное чудес и преображения! Может и мне надо поездку туда осуществить. Припасть к чему-нибудь! Может там что-нибудь чудодейственное на меня сойдёт! Надо б съездить туда, за чудом!
   Восторг и удивление одновременно посетили полковника, будоража его мимические мышцы, выливающиеся в такие живые гримасы, что им было тесновато на его широком, открытом и даже, по-деревенски простоватом, лице.
   Мимолётные бури быстро успокоились, полковник сделал мечтательное выражение и посмотрел куда-то вдаль. По лицу его поползла счастливая, беззаботная улыбка, поначалу даже заразительная для хлебосольных хозяев, которые, стали неосознанно её копировать. Но они вовремя из неё вышли и озадаченно посмотрели на гостя. Тот в ней ещё блуждал.
   - Отчаянные ребята - опять похвалил кого-то Бочкарёв, не скрывая симпатий и уважения, - вон как воюют - ни одной войны, ни одного конфликта не проиграли. Бьют всех, в считанные дни! А то и часы. Что впереди будет?! Новая мировая? Армагеддон? И не удивлюсь, если они её выиграют! Там что в Книге на этот счёт написано?
   Осю этот факт не очень интересовал, он в таком конфликте участвовать не хотел, а вот дефицитные миниатюрные беспилотники, как бизнесмена, заинтересовали очень.
   'А что? НИИ все оголи, развал полный! Ничего они не сделают, знаем мы эти потуги. Отечественные самолёты, если и будут летать, то плохо и не в ту сторону! Инженеры разбежались, частично уехали на историческую родину, часть в коммерцию подалась. Кто спился, кто удавился, думать стало некому. Ничего не клеится, всё падает, не летает, так как нужно, куда надо не попадает. Может, правда, начать каких-нибудь 'мух' возить из Израиля? Подключу, переехавшую туда сестру, она по жизни - дистрибьютор, что только не продаёт! Эксклюзивно продавать, для неё не впервой: косметика, чудесные сковородки, экономная зубная паста, карманная, стиральная машинка, созданная по военным технологиям - чем только не торговала. Военным... - значит, опыт в этом тоже есть! Но всё это не то, мелочь. Нужна тема настоящая, с многомиллионным оборотом - сейчас вроде, она нащупывается. Вот где для цены разгон есть! С таможней только противно работать! Их как специально создали, кроме кучки лиц, всем остальным, только жизнь усложнять! Но, Шварц, другие родственники, у кого опыт есть, и связи, помогут'.
   Из бизнес-размышлений, которые уже перетекали в бизнес-план, Осю вывел его приглашённый родственник, бравый полковник.
   Видя в его глазах сложный, большой полёт мысли вслед за мелким летательным аппаратом, он командно рявкнул, по-эзоповски и одновременно, по-военному каламбуря:
   - Давай вернёмся к нашим баранам! Нечего там как лиса на виноград смотреть! Для тебя он ещё зелен и не дозрел! Слюной изойдёшь, а не дотянешься ты до него. Ты чем попроще занимайся! По Мойше и шапка! Фуражка, погоны и всё прочее! А этим - найдут кому. Назначат. Не все к продажам высоких технологий допускаются. Да к тому же военных, летательных. Погоришь, как Икар от солнца! Ты, давай о своём, о мелком! Рождённый ползать - далеко не полетит! Как его ни запускай и ни подбрасывай! Что про парня примолк? Людям, хоть и за деньги, а помогать надо! Или в книжках твоих, по маркетингу, не так написано?
   - Да, да, всё так! Медкомиссию на права молодой человек проходит - значит, нет! - быстро переключившись, включил свою логику бизнесмен, находя здесь какую-то связь.
   - А ему, сколько лет-то? - видя ошибки в логическом мышлении и понимая с кем, имеет дело, вздохнув, начал дознаваться полковник.
   - Двадцать два. Только институт закончил, отсрочки уже нет. Вот родители и задергались, - тут же сообщил имеющуюся и понятную информацию, обрадовавшийся конструктивному диалогу, свояк.
   - А может парень сам служить хочет? - допытывался военком, помня о своём предназначении.
   - Родине, на дальних рубежах? Мечтает, чтобы его на остров, с романтичным названием 'Русский' отправили, с ребятами из южных республик. Познакомиться там, подружиться, в походах, с песнями у костра, ситуацию в 'Доме-2' обсудить, а также новые веяния и тенденции в молодёжных субкультурах. Не кажется ли Вам, что для нормального большинства, это идиотский вопрос! - возмущённо воскликнул стоящий, как ему казалось, на реальной земле, бизнесмен, меняясь в настроении.
   Он явно досадовал, что собеседник не знает очевидных вещей, с какими ежедневно должен сталкиваться по работе с молодёжью.
   Не глядя правде в глаза, по причине отсутствия, на сегодняшний день, таковой, Ося заметил:
   - У кого, даже из правительственных сынков, такое желание появилось? Уж этим-то, их папаши, всё дали, всё государство под них заделали! Под них все порядки заточили! Всё будет их! А они? Что-то не рвутся его защищать? По заграницам разъехались, вроде как учиться, способности свои развивать и реализовывать! Сюда теперь не заманишь, разве что на очень крупную, руководящую должность, без должного отчёта и спроса. На неё, если только 'талантливый' родителями 'желторотый' управленец клюнет, тогда в контролируемую папой компанию, его всунут. Надо ему, чтоб там не на него смотрели, а на папу его оглядывались. Потому что детишки эти, могут только папины, честно наворованные, капиталы прожигать!
   Нехорошо повисшую тишину нарушила опять откуда-то появившаяся, та же муха. Сделав вираж, она подсела к Осе, но не близко и там, на безопасном месте, начала усиленно, обеими лапками что-то настраивать у себя в голове. Шуровала ими быстро и уверенно - чувствовался опыт - непростая гадина прилетела.
   Ося мог только догадываться о её манёврах и намерениях. Чтобы не спугнуть, он осторожно взял в руку полотенце, для себя твёрдо решив - живой она отсюда не должна уйти!
   Скатывая материю жгутом для удобства убийства насекомого, он был вынужден закончить свою предыдущюю мысль:
   - А глядя на них, 'нищета', тоже, зазря, служить такому государству не хочет. Ей, зачем это надо?!
   - А у твоего-то, деньги есть? - насторожился полковник, услышав слово 'нищета'.
   - Наскребёт! В армию ли, в тюрьму ли, не захочет - живо наскребёт! - уверил бизнесмен, конкретно спросив, - Сколько надо?
   - Только для тебя, десятка! - объявил свой тариф военком, сразу уверив, - Себе ни чо не возьму!
   - Да ты что, побойся бога! Откуда такие цены? За что? Давай, за шесть! - начал торг продажник - профессионал, забыв о желании разделаться с мухой, ущемляя себя в тысяче, надеясь вначале сумму поделить пополам (пять себе, пять ему - поровну, поделясь по-божески).
   - Нет! - проявил принципиальную твёрдость военком, не любивший торговаться вообще, - Торг здесь не уместен, возможности для него здесь нет!
   - Почему? - недоумевал бизнесмен, не видя преград для торга нигде - основы рыночной экономики и рыночных отношений между людьми, - Мы же в рынке живём!
   - Не могу! Тут тебе не частная лавочка! Не получается! И гарантий твёрдых дать не могу, - терпеливо разъяснял полковник, понимая с кем, имеет дело.
   - Хрен с тобой, давай за семь с половиной? - не въезжал в ситуацию, мало информированный, деловой человек, со смутным понятием такого ограниченного, неполноценного рынка. Он даже бросил скомканное полотенце на пол.
   Оно упало, не расправившись, с причудливыми складками, напоминая фигу.
   - Остальные я из своих должен, докладывать? - прозрачно намекая, ждал понимания военком, тоже поглядывая на упавшее полотенце.
   Только оно ему напоминало совсем другое, не совсем приличное, но иногда встречающееся, изображение на заборах и являющееся индикатором расторопности местных властей по его закраске.
   - Кому докладывать? Никому не надо докладывать! Всё по-тихому давай сделаем! Ты там самый главный! В своём военкомате. Всё в твоих руках, - удивлялся коммерсант, не представляя более сложной схемы, которой логически, и быть, не могло.
   - Не я, - уходя от ответственности и заводя переговоры в тупик, привычным жестом полковник, многозначительно показал наверх и всем своим видом показал, что и так уже много сказал, а пронырливая муха до сих пор где-то здесь засела.
   - Что за государство? Ничего не поймёшь! Да повесьте везде расценки: что, почём! Кому, сколько? И меру своей ответственности. Хватит в прятки играть! - предвзято найдя здесь какую-то связь, выплёскивал в пустую свои эмоции, бизнесмен, - Что за бредятина везде безответственная? Дай деньги неизвестно кому! Неизвестно за что! Где обратная связь, ответственность за проданный товар, услугу? Гарантии качества? Или взял деньги, а там как выйдет? Так это аферизм! Чистой воды жульничество! А на афёрах ничего строить нельзя! Мы так далеко в цивилизованное общество не продвинемся!
   - Что ты на меня орёшь? - возмутился военком - Я, что ли всё так выстроил? Правила игры, я устанавливаю? Вертикаль эту? Мне что говорят, то я и делаю. Не спорю и не критикую! А если буду вякать, быстро вылечу и буду, либо таксить, либо в охранниках, стоянки платные охранять! Сколько полковников таких бродит, не говоря о чинах ниже! Выгонят и вслед не посмотрят, а потом конкурируй, либо с маргиналами всякими, либо с завезёнными лицами из всевозможных жарких стран. И на тебя смотреть не будут: патриот ты, не патриот. Мне, как и вам, бизнесменам, тоже каких-то денег хочется! А сейчас нам хороших обещают.
  Продажа попугая
   Через пару дней, после побега из больницы, в том числе от дурного соседства и невкусной кормёжки, хозяин всё же решил продать проблемного попугая и поправить семейный бюджет, пострадавший от мирового кризиса, запущенного коварными американцами, точнее их руководящей и направляющей из тени, частью. Частью небольшой, но очень вредной.
   Правильно выбрав газету, где в разделе бесплатных объявлений, появилась заметка: 'Элитный попугай для состоятельных людей. Не упустите своего шанса! Несостоятельных просят не беспокоить', Ося занялся предпродажной подготовкой очень эксклюзивного товара, собственноручно отмыв птицу и вычистив клетку. И даже чем-то, натерев её, местами до блеска, придав ей благородный вид, потрепанной, но ещё крепкой, антикварной вещи.
   Ждать звонков, долго не пришлось. Звонили часто, разные, но покупателей серьёзных почему-то не было, узнав о цене звонившие начинали возмущаться, грубить или просто прикалываться. Наконец, специфично по-деловому отзвонившись, появился потенциальный, новый владелец с высокой, хорошо разодетой, явно не от местных 'кутюрье', дамой.
   Внешне заявившаяся пара была даже более колоритна, чем хозяева попугая: мрачный мужчина средних лет, страшноватый, как Квазимодо, сверлил всё и всех колючим взглядом, а также пальцем, очевидно, удостоверяясь и на ощупь в подлинности увиденного.
   Плотный, невысокий, видно когда-то немного занимавшийся спортом, связанным с чем-то тяжёлым, а потом, как водится, плюнув на него, он увлёкся пивом и всем, что уже с ним связанным. Отрастив пивной животик, постепенно переросший в солидное висячее пивное брюхо, теперь уверенно им заявлял о своём весе в обществе. Вот и сейчас, выглядывая из несходящейся в этой части тела, модной одёжки, под туго обтянутой майкой с деформированной надписью - окончанием какого-то девиза - 'спортивная держава', оно напоминал о величии своего владельца.
   Его спутница, молодая дама с покачивающейся походкой, очевидно, бывшая 'мисс' чего-то, журнально -гламурно красивая, в противовес ему, была излишне стройна.
   Она была просто прекрасная фея, рядом с гоблином или персонажем Гюго, ужасным 'звонарём' из Нотр-Дама, что в Париже.
   Женщина, несмотря, на свои внушительные размеры кистей рук, развёрнутых стоп, выдававших в ней балерину или профессиональную танцовщицу, в остальном была гармонично сложена, чем привлекала, как ей казалось, завистливые взгляды.
   Возвышаясь на целую голову выше партнёра, она обеими руками изящно опиралась на его крепкое плечо и он, даже, не ощущал её веса, иногда подхватив её за талию, разворачивался вместе с ней.
   - Здравствуйте, вы за попугаем? - радушно встретила их хозяйка дома, открывая входную дверь и отодвигая ногой в сторону, вдруг появившегося, полюбопытствовать на них, кота, шепотком напутствовав его, - Ступай отсюда! Не спугни нам клиентов, не косяками они сюда заходят.
   Кот не видя перед собой, ничего стоящего, подняв хвост, с достоинством удалился, простив хозяйке домашние, фамильярные вольности.
   Молча войдя первым, незнакомец, очевидно, непривыкший здороваться и представляться, сразу, конкретно, стал переходить к делу.
   Бегло осмотрев всё вокруг, 'квазимодо' спросил:
   - Где он?
   - Там, в зимнем саду, - понимая, о чём речь, указал на дверь, на другом конце широкой прихожей, сразу появившийся хозяин дома, привыкший к такому типу деловых людей.
   - Веди! - коротко бросил незнакомец, пропуская хозяина вперёд и также бегло осматриваясь по сторонам, как бы оценивая: что, где и что, почём.
   Дамы в молчании прошествовали следом, внутренне не желая общаться из-за создаваемой этим человеком напряжённой атмосферы, шлейфом тянувшейся за ним. Замыкала эту, небольшую, почти траурную процессию молчаливых людей, двигавшихся друг за другом, сама хозяйка дома, прихватившая свой веник, для показа попугаю, чтобы тот не зарывался в словоблудии и не ляпнул лишнего, испортив желаемую сделку.
   В данном случае - 'молчание - золото' полностью соответствовало её пониманию смысла этого изречения, что-то из 'золотишка с камушком' себе, с 'попугайных' денег она планировала приобрести ко дню ангела супруга и одноимённых святых обоих, как заслуженный подарок. Кормя и ухаживая за птицей, терпеливо воспитывая её, должно же ей теперь воздаться за труды её?
   Подведя неприветливо-молчаливых гостей к клетке, указав на жёлто-синее чудо в перьях, хозяин торжественно объявил:
   - Вот он!
   - И сколько за него хошь? - оттопырив нижнюю губу, с привычным, презрительным выражением лица, с ходу спросил культивировавший в себе важность, визитёр - незнакомец, подчёркивая своим видом малоценность продаваемого объекта.
   - Пятьдесят, - привычно объявил хозяин, зная такой контингент, тут же уточнив, чтобы не было недоразумений, - пятьдесят тысяч американских долларов. Или для Вас это дороговато?
   Выделив интонацией слова 'для вас', попугайный продавец, внимательно глядя на собеседника, сосредоточился на проявлении непредсказуемой реакции покупателя, на всякий случай, втянув голову в плечи.
   - Что? За что? За этого? - багровея от такой наглости в цене, пусть даже за крупную, хорошо раскрашенную птицу, обняв одной рукой за втягивающуюся, прячущуюся шею продавца, другой указывая на птицу, задал ряд конкретных вопросов, незнакомец.
   - Сейчас объясню, - молниеносно включился в разъяснительный процесс, стараясь выползти из крепких объятий, любезно - угодливо улыбаясь, продавец птицы, ласково поглаживая схватившую его клешню.
   Это подействовало лучше, чем умелый контрзахват с переводом руки в залом. Незнакомец отпрянул назад, отдёрнув обе мощные свои клешни и спрятав их за спину, соединил в прочный замок. Представив по таким, 'контратакующим' жестам - кто перед ним может быть - защищаясь от дальнейших, ласкательных посягательств, он ещё сильнее выпятил вперёд малочувствительный к таким прикосновениям, живот и смело пошёл вперёд.
   'Спортивная держава' солидной массой, мощно толкнула ластившегося хозяина птицы, да так, что тот едва не упал. Его ножки оторвались от пола, кругленькое тельце уже было готово принять горизонтальное положение, тут же подчинившись грубой силе. Если бы не надёжная супруга, Маша. Пойманный за шиворот, её, свободной от веника, рукой и водворённый опять в вертикальное положение, как ванька-встанька, Ося, как ни в чём не бывало, продолжил позиционирование своего товара.
   - Это живой раритет, ему сто лет! Живут такие триста! - на всякий случай добавил хранитель великой тайны и торжественно объявил, - Принадлежал брату последнего Российского императора, великому князю Михаилу. Помнит всё, знает всё! Продаю с клеткой!
   Попугай, видя такой крутой поворот в его истории, поддержал хозяина и громко, с хрипцой, отчаянно, невзирая на веник, заорал:
   - Царь! Царь, Император! Боже Царя храни!
   Риск оправдал себя. Хозяйка, мельком взглянув на супруга, спрятала, своё универсальное орудие за спину, понимая, что веник смущает Спикера и мешает ему импровизировать, сковывая его полёт творчества. Она даже заулыбалась ему, как своему усатому и полосатому любимцу.
   Такого ещё не бывало, и попугай был вне себя от счастья. Он даже, хотел, что-то ещё, подобное, прокаркать, но хозяин его опередил.
   - Вот, видите!? - одобрительно глядя на птичку, детально начал разъяснять хозяин дома, правдиво поблескивая отполированной лысиной, частично заклеенной медицинской повязкой, скрывающей отпечаток лапы бушевавшего кота, - Идеальный подарок для монархистов. Быть монархистом сейчас очень модно! Тем более, если Вы знаете, сейчас ведутся переговоры о возвращении дома Романовых. Да и всей их династии. Сейчас им места подыскивают, в надёжном, газо-нефтедобывающем бизнесе, например. Изголодались они там, на чужбине, пусть тут, на тёплых местах порадуются, сердцем отойдут. И Вы могли бы, имея такую птицу, видевшую самого царя, к этому бизнесу подобраться. Туда, сами понимаете, далеко не всех подпускают. А тут козырь у вас, жутко подумать - птица, видевшая своими, собственными глазами, последнего Самодержца из дома Романовых!
   - Как докажешь? - заинтересованно спросил серьёзный, деловой человек, не привыкший верить голым словам, всяким на вид, прохвостам.
   - Уважаемые господа, подключите ум, мощными проблесками, сияющий в ваших глазах! Запустите такое же мощное, логическое мышление, отражающееся на ваших, благородных лицах! Особенно, на их верхних частях - лбах. Ну, посудите сами - не мог же царь не заехать к своему, родному брату в гости, особенно в трудные времена. Характерные: чуткость, доброта его, всем известны. Поэтому, наверняка часто у него бывал! У любого историка справьтесь о последнем царе: отец его, Александр Третий и мать, обрусевшая вдруг, датская принцесса Дагмара, велели слабому Николаю, по достижению Михаилом восемнадцатилетия, сдать трон, державу и скипетр, младшему брату. Но, случилось страшное - Николай ослушался родителей. Под воздействием своей властной, жадноватой жены, бедной, гессенской принцессы, попридержал корону - истерик её боялся. А та, этим пользовалась. Она была активна и назойлива в своих делах, как муха, все уши прожужжит, пока своего не добьётся. Свекровь её так и прозвала - 'Гессенская муха'. Но кто остепенит её, умерит её амбиции? Отец - император, надёжа и опора всей России, внешне крупный и крепкий, с крутым характером, сильно поддавал и имел проблемы с печенью, скоропостижно скончался. Но что делать? Типичный случай для представителя высшего сословия и не только высшего. И иные князья, графья, грешили этим. Их тоже можно понять - доходы от поместий капают, заняться нечем, балы, кутёж, карты. А как за игрой не выпить, если карта не идёт и всегда наливают? Махни рукой, лакей тут же с налитым бежит! Иной раз шампанское с утра, рекой льётся! Хочешь, не хочешь - алкоголиком сделаешься! Как сказал один знающий человек, философ в своём роде: 'По утрам шампанское пьют только аристократы и дегенераты'. Но супруга царя Александра, надо отдать ей должное, решительно боролась с зелёным змеем в семье. И успешно боролась! Но разве за ним уследишь? Змей изначально хитрый, в библии, в её первой части, про него всё сказано, а зелёный - подавно.
   Все автоматически, в знак согласия, закивали головами.
   Ося воспринял это позитивно и продолжил:
   - Но царица не могла супруга от пьянки, совсем отвадить. Это надо было с юношеских лет делать. А вот старшего сына, от сильного пьянства, частично удержала! Хотела в хорошие, надёжные руки передать, а он как-то с этой, гессенской связался! С 'гнилой' кровью - с геном гемофилии! Не лежала у неё душа к ней, да и было за что, семейка не богатая, да ещё кровь, болезнями наследственными подпорчена. А внуков хотелось здоровых. И за внучек, чтоб душа спокойна была - замуж, когда - никогда, выдавать! А кто из порядочных дворов, хоть бумаги все в исправности, с такой кровью возьмёт? С отягощённой наследственностью в ней! Хотя, Ники, нашёл себе! Не посоветовавшись! Уж лучше б в Большой театр почаще ходил.
   Пришедшая пара удивлённо глядела на рассказчика, поражаясь такой истории, не припоминая ничего подобного из школьного курса и случайно увиденного в фильмах. Изумлённая супруга, не подозревавшая ранее о том, раскрыв рот, выронила, по привычке, постоянно таскаемый с собою, веник.
   И, даже, невесть почему, вернувшийся, равнодушный ко всему подобному кот поглядывал из-за косяка двери, одним, округлившимся до предельной возможности, глазом, заслушался таким рассказом.
   Ося всё это видел, воодушевлялся, и его несло дальше:
   - К тому времени, Николай, попав под каблук жены, жадной до власти немки, ни в чём ей не перечил. Родной матери, умной и рассудительной, Император и Самодержец Российский, Николай, не послушался и престол не отдал. Та, бедная, обидевшись, так к себе на родину и уехала, этим и спаслась впоследствии от кровожадной компании Ленина-Троцкого, отпетых фашиствующих интернационалистов, захвативших власть в России, положивших начало цветным революциям, начав с красной.
   Слушателей это озадачило. По их глазам было понятно, что это выше их понимания. Такое важное заявление до Оси ни кем не произносилось, и он усилил этот тезис:
   - Эти интернаци дали жару всем! Со всего мира собрались, с лучших, цивилизованных его концов и как начали местных гонять! Но об этом сейчас не особо принято говорить - Сталин во всём виноват! Только он тиран и кровавый диктатор, устроил тридцать седьмой год! А те так, в игрушки играли, побалушки устраивали и оставили в живых только тех, кто всё своё, сам отдал, новую их веру и идеологию принял! Остальных в расход! Планово, без шансов на перековку! Сословия местные, особенно деловые, кто при деньгах - под корень! Чтоб не выжил из них никто. Стреляли, топили, или как выразился один Булгаковский персонаж из той когорты, с собачьим сердцем: 'Мы их душили-душили, душили-душили'. Экспроприированные деньги в общий котёл - на общепартийные нужды и на компенсацию затрат по уничтожению ненужных для эксперимента лиц, как неподдающегося перековке, класса. Интеллигенцию местную, интернаци гнилой объявили и тоже, туда. Эти ребята, самые решительные оказались, настоящие 'поцаны' - делали всё, что им положено и объявили захваченное государство - родиной всех трудящихся земли. То есть, если ты мировой пролетарий больших и малых городов или эксплуатируемый нещадно, такой же, но сельский пролетарий - милости просим, присоединяйся, твоя Родина здесь, местные жители подвинутся. Давай сюда! Не стесняйся чужого! Вся голь перекатная, не комплексуй, лезь сюда! Здесь, уж мы вас, будем, сами эксплуатировать на отобранных у кого-то заводах и землях.
   Его жена, Маша, интуитивно почувствовав опасный пассионарный настрой и дальнейшее негативное развитие этой теории, не способствующее, по её мнению, продаже попугая, легонько, локотком, толкнула Осю в бок, пропев шепотком:
   - Вернёмся к птице! А то уж очень широко взял. Хрен с ними, со всеми - что натворили, теперь уж не вернёшь! Нечего вспоминать! Давай только про птицу и её ближайшее окружение.
   Ося тут же сориентировался и сладким, проникновенным голосом с нужным, подбираемым по ходу повествования, тембром, пошёл повествовать дальше:
   - Но мать, матерью, а с братом, всё равно надо было как-то этот вопрос решать! Тот был, хоть и на десять лет младше, но, почти на голову выше, крупнее, характером куда круче, да и авторитетом в армии пользовался огромным.
   Удивлённо глазевшим зрителям, Ося продолжал объяснять, приводя новые, веские аргументы:
   - Удачно Дикой дивизией командовал - из самых, что ни наесть, горских головорезов! Головорезов в прямом смысле, специалистов не только по баранам - абреки, дикий народ, дети гор - украсть, утащить, зарезать - для них смысл жизни. И их у него - целая дивизия! Вы же знаете, что они собой представляют!? В чеченскую компанию, по телевизору на них насмотрелись - шашками машут, кругами друг за другом бегают, топают, страшно издают горлом, или чем там, звуки - кровь от них стынет. И это лишь жалкие потомки тех ужасных туземцев, что под началом у Михаила Александровича были. Представляете, что же у него тогда было?
   Все были полностью ошарашены этим, Ося понял, что уже пойдёт перегиб и повернул в более спокойное русло, всесторонне охарактеризовав проблемный объект:
   - Недостаток он, для правителя, только один имел - прямолинеен и простоват был! Но бесстрашен и дела до конца доводил. Этим мог всё компенсировать! И все его в туземной, Дикой дивизии, любили, уважали - он с саблей наголо, всегда впереди всех мчался, пулям не кланялся, по штабам не прятался! Как Николай мог просто так, кинуть серьёзного, авторитетного человека?
   - Никак! - однозначно подтвердил конкретный тип, почёсывая затылок, - Только гнилыми заходами, интригами, пустыми речами.
   - Именно! Вот, видите, Вы сами всё прекрасно знаете, как такими людьми управлять можно! И в то время, действующий Император, это знал! Шатко на стуле своём себя почувствовал, понимал это и должен был чем-то поступиться, откупиться, отходную дать. А для этого, чтобы все вопросы окончательно снять, встречаться нужно! - продолжил 'правильную' логику продавец, потирая пухленькие ручки, - И всё это проходило на глазах этой самой птицы. Она всё знает и молчит. До поры, до времени. Пока в хорошие, надёжные руки не попадёт. А там запоёт, вспомнит, только успевай записывать!
   - Всё верно! - согласительно закивал головой, незнакомец, вопросительно поглядывая на спутницу, - Как у хорошего следователя.
   Пришедшая дама, восторженно слушая, хлопая огромными, наклеенными ресницами, смотрела, то на яркую птичку, то на клетку, очевидно из той же эпохи - судя по дизайну, то на рассказчика, понимая к какому пласту истории, она может приобщиться, став владелицей живой легенды. 'Можно и писательницей стать, модной', - подумала она, - 'А там и сценаристкой. Ну, что этот Фандорин? Или Сибирский цирюльник? Тут можно покруче сюжеты завернуть. Известные режиссеры сами потянутся на такую тематику'.
   - Ну, что скажешь? - спросил её заинтригованный крепыш с брюхом, прикрытым жизнеутверждающей надписью о тотальном спорте в какой-то стране, где на дух не переносят курево, крепкий алкоголь и наркоту.
   - С этой птицей мы далеко с тобой полетим! - взмахивая ресницами, будто уже пытаясь взлететь к заоблачным высотам, провидчески воскликнула неудавшаяся балерина, но тут же, небольшая тень сомнения пробежала по её лицу, - Но всё же, не дороговато ли будет?
   - Надо ли в этой ситуации, ставить вопрос так? Уместен ли он? Если понятно о чём идёт речь? Мы же в объявлении указывали - для состоятельных людей! И только! Говоря проще - только для самой высшей элиты! - искренне, с некоторой обидой в голосе напомнил хозяин попугая и персонально для гламурной дамы, добавил, - Кто-то рождён летать, высоко парить в небе, а кто-то ползать, как недостойный червь, в грязи, прахе. И там ежедневно, копеечно торговаться, унижая своё достоинство, низводя его до крошечных размеров рыночной торговки. Разве это про Вас? По Вам и Вашей царственной осанке этого не скажешь! Вы, античная богиня - Афродита, вышедшая из пены волн где-то там, на экзотичном острове, пред вознесением на постоянное местопребывание - Олимп. Только там Вам место! И вдруг, как та базарная торговка, задёшево нанятая овощными баронами, стоящая у грязного прилавка, с непромытой редиской, подвявшей ещё вчера..., - Ося увлёкся, но всё же с опаской посмотрел на насупившуюся супругу с поднятым веником в руке.
   Маше почему-то дифирамбы, связанные с мифологией и эти гипертрофированные гиперболы, не нравились. И чувствовалось, что она, несмотря, на давнее желание избавиться от птицы, готова была положить конец этому спектаклю. И скорее всего с выраженным скандальным оттенком. Сейчас она разберётся с языческими пережитками - античными богинями Олимпа! Эти игры ей не к чему! Религиозные чувства затрагивать не надо! Сейчас она укажет ей, 'Афродите', истинное её место! А этого новоявленного 'Орфея', льстивого певца, заставит петь по-другому.
   Оси это сразу же передалось, но он, как склонный к дипломатии человек, словно не один год стажировавшийся, где-то при МИДе, такими же манерами, сохранял лицо. И им же, тут же, сигналил. Вроде бы доходило и он извиняющимся взглядом, вечно не наказываемого прохвоста, дальше подмигивал супруге, своей азбукой Морзе: 'Мол, работаю, не хочу, но так надо! Терпение и труд - всё перетрут! А это настоящая, профессиональная работа - сделаем, получим соответствующие бонусы! И поедешь куда хотела - гудбай, май лав, гудбай; гудбай, ауфвидерзейн...'.
   Супруга Оси, Маня, видно расшифровала послание, поняла, по крайней мере, основную его часть и немного успокоилась, погасив гнев в глазах, достойный богини Геры, после очередного путешествия Зевса на землю.
   И Ося уже, со спокойной душой, послав в её сторону воздушный поцелуй и мысль 'Маруся, я тебя люблю, только тебя. Подумай сама, для кого же я стараюсь? Кто это оценит, как не ты?', продолжил:
   - Только состоятельный человек, самых наиблагороднейших кровей, высочайших принципов и таких же помыслов, может владеть этой птицей! Только человек, состоявшийся в этой жизни, жизни, которая царит вокруг нас, полностью и бесповоротно, приобщившийся к главной, официальной версии Российской истории и царственной фамилии! Другой её недостоин. Птица дома Романовых, видевшая последних, русских царей - вот она! Взгляните - сидит перед вами!
   Ося даже низкоподдано поклонился ей, шаркнув ногой, то в одну, то в другую стороны. Удивлённые взгляды буравили птицу, некоторые, даже сжигали воспламенившимся, загадочным взором. И ара, польщённый, забыв все обиды, показывал свой гордый профиль, то с одной, то с другой стороны, как бы показывая: 'Вот так делается История! А как вы думали? Только так!'.
   Ося же, в этом порыве, не успокаивался:
   - Птица из Вечности и говорившая с ней! Вот она, крылатая живая легенда, уселась перед вами, скромно поджимая ножки. Преклоните пред ней колени свои! Она олицетворение нашей истории, которая тянется уже тысячу лет! Тысячи хватит? Куда вам больше? Там, дальше, глубже - одна дикость - не будем вспоминать. А эта величественная птица - сама История! С большой буквы, она вся дышит в ней! Всей своей тысячелетней давностью - до этого ничего не было, по крайней мере, мы ничего не знаем! И особо знать, не хотим! А эта птица - символ её, схожесть во всём - что нам придумали - то и есть! Вот, возьмите её в свои руки, почувствуйте, ощутите её пульс. Чувствуете, как он бьётся? Это пульс Истории, который может оказаться у вас в руках и совпадёт с вашим. И кто знает, убеди она Великого князя Михаила решительно забрать бразды правления, неизвестно как бы повернулась вся судьба двадцатого века!? А за ним и двадцать первого.
   Это всех и так сильно озадачило, но Ося продолжал давить вопросами:
   - Где оказались бы мы? Мы, верноподданные Великой и Могучей Российской Империи! В обломках СССР, который не дотягивал до своей предшественницы, без королевства Польского и княжества Финляндского? В лоне ещё больше похудевшей преемницы - РФ, готовой ещё разбиться на солидные куски? У какого разбитого, потрескавшегося корыта, готовы мы оказаться? Такого разбитого, что все русские полководцы, что удерживали и оберегали свою Державу, на том свете перевернулись! Плюются оттуда! Тьфу, на вас! За что воевали? За что кровь лили? Русскую. Или её не жалко? Кому, что досталось? Кто пожинает плоды наших побед? За что лились, просто реки крови? Реки! Воевали Крым, Новороссию, всю среднюю и центральную Азию, Кавказ, Закавказье! В Европу, не раз ходили. Гордо, со знамёнами! Много где победоносно были! Держали, удерживали, к нам многие, сами просились. Не всех ещё брали! А теперь? Всё коту под хвост?
   Ося гордо и победоносно стоял, явно прибавив в росте и оперев руку на какой-то лежащий предмет, очертаниями похожий на скипетр.
   Выдержав достаточную паузу, он заявил, критикуя политику всех последних десятилетий:
   - Кровь не водица - дорогого стоит! А пролито её немеренно. Зачем? Для чего? Чтобы по пьяной лавочке всё раздарить?
   Глубокая тишина зависла в густом воздухе. Кто-то издал непонятные звуки, непонятно чем и откуда исходящие.
   Лицо Оси посуровело и он назидательно спросил:
   - Что за управдом Бунша у вас такой нашёлся? Кто его вырастил? Иуду. Как он мог? Что, все жертвы, всё, было напрасно?
   Хотелось сказать 'Нет', но что-то не получалось.
   И Ося доминировал в дискуссии, не встречая контраргументов:
   - А дальше что было? Увидев такое, почуяв слабость, забравшегося на трон Белого царя, царства, княжества, что потом республиками назывались, за ради бога, за дорогие подарки, взятки, в Империю взятые, лишь бы она защитила от полного вырезания, разбежались. Бежали, как крысы с тонущего корабля! Малороссия, Червлёная, ещё там какая-то Русь, что Украиной потом называться стала, со старой столицей всей Руси и та смылась! Белую Русь потеряли! Белую! Совсем без родни остались. До чего докатились!? Было бы всё это?
   Ося, видя перед собой четыре пары внемлющих ему, глаз, полураскрытые рты, один, полностью распахнутый клюв, всё подливал и подливал патриотизма, замороченному и сильно перемешенному, непонятно куда себя относить, этносу, а также пушистому, американскому пришельцу.
   Попугай почему-то это слушал с закрытыми глазами, очевидно пытаясь, сосредоточится и представить этих, непонятных для него, разбежавшихся владетельных родственников, не удержавших своё хозяйство.
   У некоторых даже потекли слюнки, затаённое дыхание учащалось.
   И Ося, с большим воодушевлением, натиском и напором, как маленький, воскресший Бонапарт, в третий или уже четвёртый раз, убежавший с острова Святой Елены, продолжил:
   - А как бы сейчас выглядела политическая карта мира? Весь глобус? В совокупности. Кто безраздельно доминировал бы в нём? Кем бы была тогда Россия, поступи Великий князь Михаил правильно? И добавлю - ответственно и решительно.
   Овации и хлопанье крыльями вознаградили оратора.
   Он, отринув их рукой, воздал и некоторым виновникам:
   - Нельзя всяким там царям Борисам и другим, таким же безответственным, земли и прочее разбазаривающим, страну доверять - пропьют! Праздников, пиров во время чумы и других поветрий, наустраивают. Прогуляют, промотают всё! Всё, будьте уверенны.
   Все молча закивали головами, а Ося шёл дальше:
   - А что важнее России? Ничто! Кто должен, навязывая свои законы извне, ей? Оттуда, не изнутри, ей управлять? Кто? Никто! Никто, кроме... Ой! Больно!
   Мане подумалось, что Осю опять понесло куда-то излишне далеко, и она, любовно прижавшись к нему, аккуратно ущипнула его с потайного, тыльного места, так, что он вскрикнул:
   - Больно же! Больно за страну. А как бы она встретила двадцать первый век? Вдумайтесь! Величайшей Державой Мира, с реющими Имперскими флагами на всех, самых высочайших, рукотворных и природных точках земли, омываемой со всех сторон, всеми существующими океанами! Просто бы купались в своём Величии. И ни о каком 'лондоне' никто бы и не мечтал. О Штатах, даже не говорю! Не было б их, как таковых. Только горстки б ковбоев в широкой прерии, коров пасли. Песни б свои фольклорные, на банджо бренча, в Хелуинов день, распевали. Какая там Америка? Северная Америка - никто б про неё и не слышал! Ни какой ФРС у неё и в помине б не было! Она бы, эта ихняя ФРС, к нам переехала! И у нас бы этим своим печатным делом занялась, называясь Всемирным Монетным Двором! Со всеми их дворовыми и надворными пристройками. Трудились бы круглосуточно, день и ночь! А посреди этого двора, важно прохаживаясь, какой-нибудь министр Лавров поймает за ручку какого-нибудь добродушного Керри, Чейни, или окликнет трудягу Бернанке, что в жёлтых носках на работу ходит, похлопает по плечу, похвалит - хорошо работаешь, мог бы у нас в Думе работать, если б другого цвета носки носил.
   У всех окончательно отвалилась нижняя челюсть, у попугая же, с закрытыми глазами, она наоборот, захлопнулась. Он от волнения, весь замкнулся в себе, переживая бремя возможной ответственности. Страшно, страшно далёко зашёл рассказчик, но всё верно, даже нечем возразить.
   Но Ося не успокаивался, он шёл дальше, не щадя разгула чувств в слушателях, просто бурливших и готовых даже неадекватно вырваться наружу:
   - В разных океанах, по разные стороны Империи, пограничники которой, другие солдаты иных родов войск, мыли б сапоги и стирали портянки! У кого ботинки, тот соответственно - носки! И вешали бы их сушиться тут же на верёвки, натянутые на флагштоки, бывших флагов приморских государств, теперь провинций и губерний. Их правящая верхушка, Генерал-губернаторы туда, на периферию, назначались б только военные, как у нас сейчас в глубинке, близ Москвы. И конечно, преимущественно десантники, вы знаете, какие они хозяйственные. Примеры приводить не буду, вы о них наслышаны - они бы им конных статуй, фонтанов на площадях понастроили, театров музыкальных и прочих.
   Проблема боеспособности армии обеспокоила всех, Ося это заметил и тут же выдал:
   - Фонтан на площади - дело нужное - это резервуар воды! Большой. А накапливаемая там вода, может использоваться по-всякому, как в хозяйственных целях, так и в военных. А также в противопожарных.
   Далее Ося не стал детализировать возможности полного использования воды из фонтанов, а перешёл к кадрам:
   - А сейчас они что? Будущие сенаторы и губернаторы, только купаются в фонтанах и только летом! Потому как, в другое время года, у нас холодно - фонтаны отключают! Приходится купаться только у себя дома, по большим, профессиональным праздникам. При условии, что некачественную, буроватую воду из ржавого изношенного водопровода, сработанного ещё при прежнем режиме, по каким-то причинам не отключают. Но при современном росте тарифов на неё, такое получение водных процедур будет многим не по карману. Хочешь, не хочешь, в фонтан мыться полезешь! Как в Индии, с её сплошной духовностью и отсутствием денежного материализма в широких массах, размахивая оттуда совсем другими цветами, явно не имперского стяга.
   Маня озадаченно посмотрела на супруга в затруднении толковать его слова и на всякий случай, опять его ущипнула, поправляя тем самым ближе к теме восхваления ценности попугая, но Ося сам уже замечтался и не обращал на неё внимания, терпя боль ради высокой идеи:
   - Наша Держава была бы самой величавой страной на трёх континентах, перед которой склонились бы все другие страны, стоящие в очередь на вступление, пытаясь всеми правдами и неправдами подлезть по корону Российской Империи. Шли бы на всё, несли бы несусветные взятки нашим чиновникам! От которых они, не то, что миллионерами - миллиардерами становились бы! Разумеется, в той валюте, которую б несли. Страны скопом бы лезли, как тараканы из соседней квартиры, где травля их началась. Как сейчас, из некоторых, их жители бегут в индивидуальном порядке. А тогда бы это шло б организованно, целой страной.
   Картина представлялась предельно чётко, но пришедший незнакомец, видно имевший какое-то отношение к современной экономике, спросил:
   - А как протекала бы её хозяйственная составляющая? За счёт чего б она жила? Опять нефть, газ? Тогдашнее: пенька, свиное сало, стало неактуально.
   На что Ося, с должным трагизмом, пояснил в довольно оригинальной форме, вопрошая очень пафосно, возможно так же, как его предки по одной, наиболее древней линии, идущей, разумеется, не к обезьяне, а зацепившие родством пророков из известной книги:
   - Была бы она убогим, ничего путного непроизводящим, сырьевым придатком? Хм. Придатком не только развитых государств, но и недоразвитых - развивающихся? Только недавно одевшихся в нормальные брюки и ботинки с носками? Стран, на развитие экономик которых, наша Великая Держава, разбазаривает, богом дарованные ей богатства! Бог подарил, а мы пропиваем! Прогуливаем дарованное, может даже созданное упорным и тяжким, незримым трудом Создателя. Нам на это наплевать, а он зрит это и сокрушается - что ж вы делаете? Но не свои труды жалеет, а слабых и убогих мозгами. Одумайся, только подобие моё! Не позорь Создателя - разумно поступай! Раз уж делать из этого ничего не можешь, извлеки из созданного, нужные элементы, да продай по правильной цене, справедливо поделись и не обманывай! Не уворовывай и не теряй понапрасну! Действуй по уму, которого я, наверно, всё-таки мало в тебя вложил! Хотя по весу - вроде нормально? Где ж промашка вышла? Может ещё чего-то не довложил? Наверное. Но что? Что человече ведёшь себя как-то по мартышечьи? Не созидательно. Ох, чадо моё, недоделанное!
   Ося, как ему показалось, совсем уподобился мышлению Создателя, слился с ним. Но собравшийся народ, за исключением попугая, совсем его, в нём, не видел - из-за его внешнего, далеко не иконописного, обличья.
   А Осе захотелось уподобиться, хотя бы образно, частично. Захотелось этого даже больше, чем выгодно продать этого надоевшего попугая.
   Побегав взглядом по замечтавшимся, каждый о своём, одухотворённым лицам, Ося вернулся к хорошо шедшей теме альтернативного развития страны:
   - Была б ли ей отведена роль истопника? Роль газового трубопроводчика? День и ночь качающего свои природные богатства и почти ничего не имеющего с них? (А что поделаешь, если по дороге где-то, всё теряется? Часть туда, часть обратно. Нефтедоллары вещь скользкая, плохо удерживаемая. По крайней мере, не всякие руки для этого годны.) Эта роль бедного, очумелого и чумазого, постоянно нетрезвого, опускающегося в пороки, человека? Самого без горячей воды, в плохо обжитой, разваливающейся 'общаге', крыша которой давно прохудилась? Это что, её роль? Роль страны с Великим Прошлым? Эта роль странного, опустившегося существа, навязчиво рассказывающего всем, что он массово занимается спортом. А сам не просыхает от пьянства, сидит на мусорной куче и обозревает мутными глазами загаженное вокруг, вроде как им же, пространство? Это разве было бы место, куда потихоньку собираются со всех концов, пришельцы и проходимцы, желающие обосноваться здесь, когда оно, это похожее на человека в прошлом, существо, совсем отдаст Богу душу? Что Вы сами скажете на это?
   Ося, настоящий футуролог, ничего не скажешь, победоносно осмотрелся вокруг - поле было вспахано и частично засеяно. И он намеревался продолжать, проникая мыслями ещё дальше в альтернативное будущее, ведя туда за собой четырёх внимательных слушателей. Трёх людей и одного попугая. Было бы плюсом ещё одно создание, но кот с американской родословной, поняв, что это всё не для него, уже слинял. Зато попугай старался полностью компенсировать его потерю, пытаясь расправить крылья и казаться шире в плечах. Он приоткрыл уже на всё глаза и смотрел на Осю, то одним, то другим, имитируя дополнительное многоглазие и как-то странно подмигивая.
   Один из людей, видно с зачатками государственного мышления, на которых делается сейчас ставка, обеспокоился и начал приходить в себя, становясь на реальную почву, по-деловому откашлялся и спросил:
   - А что Россия, по коррупции, иные б места занимала?
   Ося тут же воскликнул:
  - А как вы думали? Понятно, всё было бы по-другому. Она бы со ста какого-то, переместилась бы на первое. Стала бы первая по взяткам, то есть, по их отсутствию! И никто б, никому, ничего не смог дать! Поэтому и очередь б из стран выстроилась - те рады бы взятки дать, чтобы в очередности вступления продвинуться, да некому - никто не берёт. То есть берёт, но сразу же в бюджет сдаёт. И им, сдавшим, от этого, большой процент капает, уже в официальной валюте - рублях. Правомерно и законно!
   Здесь Ося начал путаться, не зная, как же поступить оптимальнее для страны, её бюджета и интересов чиновников - руководителей. Им же тоже с того, что-то отщипнуть надо.
   Видя, что это высказывание как-то не внушает доверия, и люди отходят от сладкого сна в красивой сказке, а увлечённо верит (Или делает вид?) только глупая птица, раскрыв клюв - начатое успешно дело, грозило рухнуть, Ося тут же скорректировался и опять взял правильные ориентиры:
   - При гордом потомке Великого князя Михаила, у трона которого сидела бы эта птица, уже послужившая прототипом для герба Империи, было бы всё иначе! Её гордый профиль и широкие крылья красовались б на многих стягах мира. Многие посчитали бы за честь поместить её в центре основного поля, а свой герб снести куда-нибудь в уголок, вниз.
  Рассказчик посмотрел на явно не вписывающийся хвост птицы и начал рассуждать, по ходу ища решение:
   - Только хвост длинноват и не уместился! Его и сократили! Посмотрите внимательнее на николаевских рублях! Видели? Разве не схож? Или вы орлов таких в жизни видели? Нет? Так сходите в зоопарк, к пернатым хищникам! Осмотрите их всех - похожих найдёте? Разумеется, нет! Они анатомически другие! Поджарые, мускулистые. А теперь, гляньте на этого попугая!
   Ося, как факир выхватил откуда-то и крутил, в обеих руках, специально заготовленный николаевский рубль и его современного, убогого потомка. Точно, с обоими сходство было.
   Завораженно смотрели пришельцы на хозяина дома, позабыв на время о делающей смешные гримасы, птице, и глядя только на рассказчика. Они опять были готовы взорваться бурными овациями от переполняющих чувств гордости за страну, её высочайших, нереализованных перспектив, того огромного потенциала и их, гордо стоящих с этой птицей, почти в самом верху общественной пирамиды.
   Они вскарабкались было уже по иерархической лестнице на предпоследнюю ступеньку, и гордо смотрят вниз, на копошащихся под ней, людей. Кому-то ещё карабкаться и карабкаться, а им только сделать один, последний шаг.
   Набрав ещё дополнительно воздуха, побольше, громко, как на аукционе, Ося продолжил свои словесные выкрутасы.
   Для рассеяния всякого оттенка сомнений о выгодности покупки, он громко пропел, слегка осипшим голосом:
   - И я говорю, с клеткой! Вы получите её с антикварнейшей клеткой! Удивительной работы, известнейшего мастера! Чудесная, оздоровительная, оздоравливующая атмосферу, весь воздух вокруг себя, скрытыми ионами серебра, клетка прилагается! Бесплатно! В подарок! Автор Фаберже! Карл Фаберже! Великий и непревзойдённый! Небывалая акция в истории продаж!
   - Неужели от него? - озадаченно прошептала пришедшая за простым, хотя и vip-попугаем, дама и обнаружила, попутно, что-то более ценное.
   Она, что-то усердно стала перебирать у себя в голове, не решалась пока сказать вслух.
   - Да! Всё точно, по размерам этой птицы сделал! - мгновенно среагировал опытный продавец, грамотно позиционируя свой товар, - До этого только соловьев заводных, поющих делал, да павлинов с жар-птицами, а тут Великий князь правящей династии, постоянный и выгодный клиент, купив у него два очередных яйца, клетку заказал. Ну, не мог же он ему отказать?
   От такого открытия ошалел даже попугай, он забегал по драгоценному изделию, вдруг просторному, почему-то казавшемуся ему раньше тесной тюрьмой.
   Теперь клетка оказалась дорогим сокровищем и удобнейшим, комфортным жильём - мечтой для проживания. Спать, есть и даже испражняться в изделие самого Фаберже! Кто из великих может себе такое позволить!? А?! А он, пожалуйста, хоть всю загадь!
   - Как? - непроизвольно вступила в разговор, молчавшая до сих пор, жена Маша, - Это тот, что яйца для царей делал, красил их, вырезал? А олигарх, этот, как его ... с нерусской фамилией, скупил их недавно?
   - Да, да, он самый, Вексельберг, - тут же произнесла сложную для Маши, фамилию, слегка высокомерно блеснув своими знаниями, пришедшая на помощь, дама, периодически читавшая глянцевую, гламурную прессу и в частности, журнал одного, чрезвычайно популярного телеведущего, непонятно о чём, только на зашкаливающих эмоциях, выстраивавшего свои передачи.
   - Точно! Хрен выговоришь и запомнишь ваши фамилии, - пожаловалась жена мужу.
   - Что тут запоминать! Уж двести лет вместе живём, по Солженицыну. И всё никак! - вскипел муж, раздражённо жестикулируя и нервно теребя одежду, - В школе иностранные языки надо было учить! Историю, географию! Там аналогичное, частями, но встречается. Вексель - расписка долговая, берг - гора, укрытие в ней. Что тут непонятного?
   - Это что, гора долговых расписок, получается? Попрятал что ль, их где? В горной местности? - показала свою сообразительность супруга, подумав почему-то о Швейцарии.
   - Слушай, Маша, хватит тут, твоего творчества! Дай работать! - заводя голову и зрачки вверх, будто что-то особо притягательное оказалась высоко под потолком, так, что оставались видны только одни белки, переполненный эмоциями, устало произнёс муж, чуть не падая от нервного перенапряжения.
   - Ну, хорошо, хорошо, давай. А только я тебе вот что скажу: Сара, сестра твоя, иной раз, по-пустому, в Лондон мотается, тряпки безвкусные там покупает, денег уйму тратит. Пусть, там же, но на аукционе, где порядочные люди собираются и, этот - яйца купил, клетку-то Фаберже продаст! Получим в разы больше, чем за эту старую птицу, умник! - высказала дельное бизнес - предложение супруга, суммируя вышеизложенные факты.
   Ноги хозяина дома от такой идеи подкосились, и он онемел, высунув на бок уставший язык, так дельно поработавший.
   Не растерялась только жена. Подставив плечо в прямом и переносном смысле, поддерживая его, спокойно доканчивая дело, начатое мужем, но брошенное в важный, кульминационный момент, она громко объявила:
   - Ну, что, люди добрые, возьмете птичку без клетки?
   - Да вы что?! Некомплект нам подсовываете? Как неполный гарнитур или как товар без упаковки? Соответствующей. Алмазов из брошки наковырять хотите? Вещь, она в совокупности только вещь! Клетку, мастер, точно под эту птицу делал - они единое целое! Слились, можно сказать и друг без друга не воспринимаются. А вы? - возмутилась стройная дама, - Вы за кого нас принимаете? Считайте, что к вам какие-то лохи прибыли?
   - Ну, что Вы! Что Вы! Вовсе нет, - заявила хозяйка дома, и уже обращаясь к онемевшему мужу, - Ося, ты ж мне говорил, что это ваше иностранное слово 'лох' обозначает? Дырку, вроде. Так? Только не понятно, какую и отчего. Нужно уточнять!
   Удивлённо теперь смотрела на неё пришедшая парочка, видно не знавшая тоже точного перевода и ожидавшая уточнения альтернативного значения с иностранного языка.
   - Вы не волнуйтесь, к вам, это совсем не относится, вы на это совсем не похожи! - поспешила заверить мало эрудированная женщина, не владевшая теми, иностранными языками.
   Пришедший серьёзный покупатель решил: пора с этим кончать. Вытерев эффектным жестом руки, нос, сделав шаг вперёд, схватил ей же, примолкшего хозяина птицы.
   - Слушай сюда! - уверенно вошел в привычный разговор немногословный незнакомец, оттащив Осю от его жены Маши и притянув рукой поближе к себе, дыша ему вчерашним перегаром в лицо, объявил ситуацию, - Я за язык тебя не тянул! Дела будем вести конкретно! С клеткой, так с клеткой! За базар нужно отвечать! Вечером заеду с баблом и чтобы попугай в той же, своей хате, сидел! Без вариантов.
  Прозрение попугая
   Не обращая больше внимания на людей, попугай-ара весь погрузился в размышления: 'Вот я какой! Я обладатель такого сокровища, владею им и не подозреваю об этом? Котяра спит в какой-то кошёлке из-под белья! Грязного замечу - чистое в такую не складывают. А я? Почиваю в деянии самого Фаберже! Если верить этим, что вокруг меня галдели, я живу в многомиллионном состоянии! Прямо там, внутри!'.
   Ара был просто счастлив и мысли лились на него потоком:
   'А людям верить надо, если следовать общепринятой истине. Всем, кроме Шварца! Этому, наоборот, ни единому слову. А то, за его слова, отвечать будешь! Бьют за его слова, но не его, гада. Причём, больно. Остальным людям верить можно, за них не бьют, они хорошие! Они о себе ведь так говорят - особенно, вышестоящие. Чем выше, тем они лучше и оцениваются, соответственно, поэтому их всякими наградами отмечают. И если что, особо не трогают. А вот кот, им не верит. По морде видно! Никому! Не доверяет, даже полоумной хозяйке, что в него влюблена по уши. Та, дура дурой, души в нём не чает. А он этим пользуется. Спрашивается: за что, такого, любить? Чем заслужил? Непонятно. За длинный хвост, полосатый? Так у меня он не меньше, но лучше, красивее. Говорить кот совсем не умеет, сколько с дураком ни бейся! Мыр, да мыр - вот и весь словарный запас! Проку от него - только тёплый мех. Ну и пусть будет такой! Пустил бы хозяин, кота на шапку! Но вряд ли он пойдёт на это - у него уже есть такая, по крайней мере, очень похожая. Было бы неплохо, чучело из него сделать и у камина поставить. Красиво? Хотя, так себе. Из меня чучело красивее получилось бы! Импозантнее и натуральнее, с налётом яркой, экзотичной романтики! В чём бы она проявлялась? Во многом. Романтично бы так языки пламени в перьях играли, отражаясь, как на привале, от разгорающегося костра в джунглях. Темень, огонь, охотник с большим ружьём и прекрасный попугай - центральная фигура. Главный здесь, понятно кто. Так и просится картинная композиция, раннего импрессионизма 'Усталый, бестолковый, как обычно на всех картинах, охотник, слушающий неправдоподобные байки и мудрый попугай, их рассказывающий'. Охотник, безрезультатно весь день за зверюшками пробегал и теперь вынужден слушать мудрые, птичьи советы, как за ними нужно было носиться и как ловить. Народ на картину, валом бы валил! Потому как, каждый второй в душе охотник и желает себя со стороны увидеть, ну и доминирующую по уму, птицу. Пришлось бы под неё специально музей строить - галерея умного попугая. Каких только музеев нет! А до такого, феноменального, никак не додумаются. Гвоздём программы была бы, в обрамлении картин попроще - красных, там чёрных, квадратов. Мане, там бы всякие висели, гогены, но великим, по-настоящему бы, стал тот, кто удивительную птицу, первым нарисовать, додумался. Остальное всё копии, не то. Это как пресловутый 'чёрный квадрат' теперь. Рисуй, не рисуй, изобразить-то несложно, но поезд ушёл, давно - раньше надо было такую фигуру малевать'.
   Ара мечтательно посмотрел вдаль, слегка вздёрнув клюв, погрузился в свои мечтания, фантазии, грёзы и всё прочее, что составляет 'внутренний' мир:
   'Что ж, пожертвовать себя ради искусства? На его алтарь плюхнуться? Всем своим могучим телом? Можно. Только другие свои таланты жалко губить, а также планы перспективные на светлое будущее. Так что на чучело второстепенное, только кот может пойти! И нечего жалеть его, 'мышелова'. Вижу я, как тот жульничает - остатки жратвы в сад, наружу таскает. Прячет там, чтобы мышей привлекать и подкармливать. Закопает усатый, гад полосатый, в определённом месте еду и ждёт, пока выводок с него подкормиться, повзрослеет. Потом одну особь, что похуже, словит и тащит, хвалится. Положит на самое видное место - чтобы все заметили его 'работу'. А нет, начнёт на неё прыгать, играться с ней. Всё внимание на него - воинственный кот, рабочие качества великолепны - серый враг не пройдёт! Так по одной и таскает! Шоу с ними устраивает - пойман опасный грызун, сейчас его терзаю! Точно план себе расписал! И не спеша выполняет. Должен он сам себе деятельность планировать? Нет, не должен! Проблемы уничтожения грызунов это не решит. Наоборот, увеличивает и поддерживает определенный уровень их популяции на своём участке. Решает только проблему регулярного лова. Он, как хороший егерь - увеличивает поголовье 'дичи'. А если ты от грызунов избавиться хочешь? Ты слови их всех, сразу! Всех до последнего! Чтобы размножаться некому было! Случайный забежал, нос сунул - тут же загрызи! Вот тогда ты работник - сиди постоянно в засаде и жди. Нет никого, не заходят? Боятся тебя. Молодец, так держать! Бди дальше. А этот, бдит? Нет. Привык по кошачьим тусовкам лазить. Напьётся валерьянки и давай из-за кошек мордобой устраивать. Скольких своих коллег уже изодрал? Чуть что, лапами своими царапать, кусаться. Совсем не интеллектуальное животное. А чтобы мышиной охотой не утруждаться - развёл тут недалеко, мышиную ферму! И выращивает серых воришек, чуть ли не пестуя! А то, своих-то кормильцев! Сразу смекнул, что к чему! Охотник он на них? Нет. Очковтиратель. Это он, поди, у наркополицаев, по телевизору научился, чтоб необходимость свою, всё возрастающую, показывать, финансирование и содержание увеличивать. Вот мол, словили партию, уничтожили, спасли общество от разрушающего яда, а то бы он в людей попал, влился в них. А наркоманы? Всё равно его откуда-то получают, регулярно. А то бы давно, на 'стенку полезли'. И выявлять не надо, сами за медпомощью приползли. А они только 'армию' свою увеличивают! И число их, несмотря, на высокую смертность, не уменьшается! Всё прибывает, охватывая чуть ли, не геометрической прогрессией молодёжь, самый возраст, когда в голове ещё совсем пусто. Её наполнять бы чем, хотя бы относительно хорошим, а туда откровенную дрянь всякую пихают. Так стараются, выкашивая всех подряд, что эту самую молодёжь, завозить скоро придётся. Откуда вот только? Откуда лучше? Из каких стран? Где она покультурней и поприятней? Где поудобней в обращении? Проблема всё острей и острей встаёт, статью расходов надо увеличивать. Чем больше людей от проблемы кормиться начинает, тем запутаннее ком структур для её решения переплетается и образует уже целый клубок, из которого не выбраться и концов не найти. Количество зависимых от величины проблемы увеличивается. А нет проблемы - зачем тогда ты нужен? Расформируют, разгонят. Что делать? Даже котяра смекнул! Оседлать процесс и управлять им, поставив его под контроль'.
   Попугай досадливо качал головой, как бы опустошая её, но мысли всё лезли и лезли туда:
   'А если уж решать проблему, то прихлопни их всех сразу! Санируй отведённую тебе территорию. Наведи чистоту, а потом жди, пока случайный нарушитель, разведчик, не забежит. Слови его тут же, чтобы пискнуть и натворить ничего не успел. Хотя писк, шум, кровавые сцены при поимке, нужны. Чтобы других, желающих к проникновению, напугать и удержать от необдуманного шага. Трупик, окровавленный, на тропе проникновения подвесить хорошо бы. Тогда вряд ли кто, вообще, соваться будет! Дураков и среди дураков нет - когда гибель неминучая грозит! Сразу прозрение настаёт, ясность в мозгах полная - вот я есть, а вот меня уже не будет. Что ж тут не понять? Так что к соседям грызуны побегут, где коты поленивей, да похитрей! К глупым - нет. Глупый их тоже сразу всех ловить и душить начнёт, чтобы статус свой и необходимость принизить. Только среди котов, даже, глядя по их физиономиям - простота - большая редкость. Вот и подумаешь: как его, гада усатого, люди не раскусят - не представляю?! Был бы передо мной выбор: хитрый кот или отрава? Что эффективней? К гадалке не ходи, понятно - последнее! А недалёкие люди выбирают кота - в качестве неэффективного, противгрызунного средства'.
   Попугай был очень возмущён, вспоминалось недавнее:
   'Опять тут же примеры - всякие кошачьи истории на ум лезут. Хозяйка, от скуки решила рукоделие вспомнить - из шерсти что-то связать. Непонятно что и непонятно для чего. Полосатый разбойник, что у нас хорошо прижился, с её клубком, играть начал. Лапой его - туда, сюда. Потом на него прыгать начал, как полоумный, всеми четырьмя лапами - нитки путал, да ещё головой своей, с зубастой пастью, умудрялся внутри распущенных петель из ниток, шуровать. Вертелся, как волчок, веретено заводное. У другого бы, голова закружилась. Плюнул бы на всё, а этот, всё продолжает - крутится, туда-сюда! Пока сам в плен к себе не попал! Сплошной клубок оказался, из кота и ниток! Всё запутал и давай, по-дурному мяукать! Ведь сам же запутался и теперь орёт, будто кто-то, кроме него, виноват. Проказника веником бы отходить! А потом, на подарок ракам - в мешок и в реку, пока сделать ничего не сможет! Да некому. А жаль. Хозяйка путалась с ним, путалась - кое-как его выпутала! Что же этот путаник дальше стал делать? Осознал своё поведение, ошибки? Нет! За другой клубок взялся! Так пришлось ей с вязанием завязывать, окончательно. Или вот, подружка её, с кем они, на кошачьей почве, вдрызг разругались. У той в доме пара мышей завелась - скромные такие, молодые, ещё воровать толком не научились и медовый месяц впроголодь жили. Так, корочку если удастся перехватить или остаток недоеденного печенья, впопыхах забытого у телевизора - то праздник у них. Даже о мышатах не помышляли - кормить нечем! Тут, однажды, дама эта замечает, что крекер её надкусан и следы от двух маленьких зубов, видны. В крик сразу, в панику, трясёт её, бросает - что такое? Караул, мыши пришли! Звонит нашей дуре, а та сразу ей кота советует, или лучше, кошку - она поответственнее в работе. И непременно от кошки-крысоловки. Подружка, на всякий случай, обоих завела - от разных кошек, потомственных крысоловок, аж в пятом поколении. Работать только на них стала, кормов им всяких, хорошо разрекламированных покупает, наполнителей - только проверенные бренды. Благодарная кошка, с котом, давай ей, котят - крысоловов рожать! По два раза в год! Расплодились как-то быстро - весь дом заполонили. Мышей нет - те двое сразу смылись, больше никто их и не видел. Другие, кошачий притон, стороной обходят. Ни какие случайные не заходят. По запаху, ещё издали чуя, что там, в доме, твориться - отворачиваются и уходят. Что теперь, спрашивается, с такой оравой профессиональных, потомственных крысоловов, делать? Кому их раздавать? Это тебе не попугаи!
  
  Животный мир дома
   В давно опустевшую от людей комнату, вернулся с обхода пушистый мышелов, Мейн Кун. Он осмотрелся - всё ли на месте? Вроде, да. Задержав свой взгляд на аре, кот пристально посмотрел в его пустые глаза, затем скользнул по большому аквариуму, где обитала, третья по счету, легальная живность - рыбы. Этот бессловесный и наиболее бесправный, дружный социум, круглосуточно приглядывающий друг за другом - не ослабел ли кто, не пора ли сживать его со света.
   Пробежав глазами по ним всем, по-штучно, отыскав даже самого замаскированного, притаившегося в камнях, сомика, кот успокоился - все на своих местах, весь съестной потенциал, на самый чёрный день. Если этот день вдруг настанет - съестная альтернатива на некоторое время есть. А там кто-нибудь, что-нибудь, в дальнейшем появится. Надежда, как мыслят люди - всё равно умрёт последней!
   Больше стоящих живых существ, здесь, не было. Была правда, раньше ещё одна тварь - мартышка, но не пробыв и пары часов в этом доме, не найдя общего языка буквально со всеми и разбив пару ваз(таскала их по комнате в верхних конечностях и изображала археолога), была увезена обратно.
   Кот помнил её из-за беспардонной наглости, когда его сонного, тихо подкравшись, безбашенная бестия больно дёрнула за хвост. Он даже не успел её, как следует царапнуть, та громко завизжав, прыгнула на осветительный прибор под потолком и недоступная, там стала раскачиваться. Качалась, как на родной лиане, выражая это в эмоциях и жестах. Вскоре болтаться просто так ей наскучило, и она стала метко кидаться чем-то пахучим, ловко подхватывая передней лапкой на лету, вываливаемое из неё же самой.
   Досталось этим и коту, чем тот был очень недоволен, но ничего поделать не смог - на люстре мартышка была недоступна. А повторить её действия, из-за своего эволюционного отставания, он просто не мог. На такие действия было способно только более высшее существо, на порядок, а то и больше.
   Сна, после тяжёлой, бессонной ночи охотника, не было. Дремать-то, дремал, но пришлось держать один глаз всё время приоткрытым и не отключать слуховой анализатор вообще.
   И не напрасно! Ожидания оправдались. Метущаяся душа подвижного существа требовала действий, желательно остроконфликтного характера. Она, пару раз, осторожно подкрадывалась к коту, предполагая, что он всё-таки спит, но была вовремя царапнута и с визгом отступала, желая, несмотря на это, повторить попытку.
   Наконец убедившись в бесполезности таких действий, полюбовавшись на свои, кровоточащие раны, лизнув их, оценив на вкус кровавые последствия, мартышка убежала в дальний угол.
   Поглядывая затравленно оттуда на мир и, интенсивно почёсываясь, она, не отказываясь от дальнейших попыток его переустройства, стала быстро зализывать свои боевые ранения, готовя себя к новым проделкам. Но делала она это недолго, осознавая всю важность своей миссии - миссии высшего существа, чувствуя в себе родню, да не совсем дальнюю, самого, о-го-го кого - венца природы. Выше, как говориться уже некуда, или почти некуда.
   Немного успокоившись и приняв благообразный вид, уподобляясь ещё более высшим, неустрашимая бестия подошла к клетке попугая и пристально, чувственно смотрела на него, помаргивая иногда, по-доброму прищуриваясь, показывая всем своим видом, пряча ужасные зубы и вытягивая губы в трубочку для поцелуев - где бы и чем тебе помочь? Тот даже расчувствовался, глядя в её умильные глазки, проникшие в его душу и сочувствующие ему, как узнику совести.
   Просунув лапку между прутьями, мартышка аккуратно и восторженно погладила нарядное оперение птицы. Как это было трогательно! Попугай от чувств и поглаживаний млел и уже впадал в приятный транс, когда почувствовал резкую боль в хвосте. Быстрым движением обезьяньей лапки, он лишился двух своих наикрасивейших перьев.
   Примат торжественно подхватил их, поднял над собой и понёсся по комнате. Размахивая сворованными перьями, как радостный фанат, знаменем, какой-то экзотической, молодой страны.
   Радость так переполняла энергичного примата, что вырывалась наружу дичайшими криками. Можно было бы понять такие проявления только в одном случае, если вдруг, ни с того, ни с сего, выиграть чемпионат мира по футболу.
   Победно провизжав, мартышка уселась напротив фонтана и пыталась приладить эти два пера в различные места своего, негусто волосатого по меркам животного мира, тела. Безуспешно тыкая и прикрепляя упрямо отваливающиеся перья, она ещё больше раздражалась, орала и скалила свою противную по меркам кота, рожу. Тот, кто её создавал, на такое изменение её экстерьера не запланировал и перья, как обезьянка ни старалась, на ней не держались и постоянно отваливались, ещё больше выводя её из себя. Она бедненькая всхлипывала, ругалась по-своему, показывала зубы, пытаясь что-то доказать и всё же произвести изменения в своей внешности. Но не получалось. Ей этого не удавалось из-за низкого положения на эволюционной лестнице обезьян. Тут уже у неё не хватало возможностей высшего существа - не настолько высоко стояла она в приматном ряду, чтобы позволить себе это - менять планы своего создателя по её конструкции, хотя бы косметически незначительно.
   Наконец, перепробовав все возможности и отверстия, поняв, что с таким украшением ничего не получится, обезьянка кинулась к аквариуму и начала ими мутить воду, очевидно подражая каким-то варварам-рыболовам, ожидая массовый всплыв водных обитателей.
   А что же те? Как себя почувствовали? Очень плохо. Они были не готовы к такому повороту событий. Первый раз рыбкам был устроен такой несусветный ад. Никто до этого не нарушал спокойствия их водоёма, кроме деликатного хозяина, редко и аккуратно менявшего им воду. А тут, такие дикие водовороты! Жуткая волосатая пятерня! Перья, смешанные с аквариумной растительностью в один ком, больно ударяющий, куда попало. Проворные передние конечности норовили схватить каждую водную обитательницу за хвост, но рыбки старались, носились, как угорелые, не даваясь поначалу в лапы человекообразного существа. Потом всё же утомились, проиграв напористому и целеустремлённому, опять же, более высшему, чем они, созданию.
   В отличие от мартышки, Мейн Кун, за всё время совместного проживания, не соизволил и кончика своей лапки сунуть в рыбную среду обитания, а вполне бы мог это сделать. Но зачем делать это понапрасну, без особой нужды, для этого должна быть определённая цель - очень сильный голод.
   Эта же, с шилом в одном месте, преследовала какие-то цели? Нет, непонятно. Загадка. Но заработала обеими лапами так, что барабан стиральной машины показался бы тихоходным колесом, приводимый в движение соседской черепахой, что летом была отпущена в сад и делала подкоп для побега под глухой забор.
   Быстро потеряв товарный вид, перья превратились в подобие лохмотьев и были брошены меткой рукой обратно в попугая, как бы возвращая, на короткое время взятую на прокат, вещь. И как компенсация к ней - комок водорослей. Вешай, втыкай его куда хочешь, красуйся, носи, куда вздумается.
   С оскалом, достойным телевизионной, рекламной улыбки, обезьянка стала хватать, всплывших вверх брюхом рыбок и расшвыривать их в разные стороны, где по её мнению, им самое подходящее место. Большинство блестяшек попали в фонтан, где они пытались отдышаться, две, увесистые - в кота и одна попугаю. Ненароком, кот сожрал их, тут же, приняв за свежие дары, ниспосланные сверху, высшими, патронирующими существами.
   Попугай же брезгливо отодвинул лапкой в сторону, считая это неравноценной платой за испорченные, шикарные перья, безнадёжно потерявшие свое великолепие. Опять озадаченный, он погрузился в глубокие размышления: 'Почему за лёгкое подёргивание хвоста, коту компенсация возросла в два раза, чем ему, за почти полную потерю более красивого хвоста и фактически всего внешнего вида? Почему так всё несправедливо? Всё должно же быть соизмеримо и эквивалентно. Особенно, по отношению к нему'.
   Путём сложнейших умозаключений, ара, наконец, пришёл к некой ясности поведения землячки-мартышки: 'Вырванная из природной среды диких джунглей, где есть все условия для реализации её способностей, не находя созидательного применения кипучей, творческой энергии, она направила её на протестное разрушение. А он? Попал под горячую руку! Он лишь случайная её жертва, её революционной, пламенной натуры.
   Его Величество Случай, он делает из королей нищих и, наоборот. Частенько посредством таких существ, как эта мартышка или что-то похожее на неё. Это же неустанный бич божий! Гляньте-ка, что было до неё и что стало после неё! Поднимет с низов на самый верх или сбросит в самый низ! Помимо твоей воли и желания, заставит делать то, о чём ты и не помышлял.
   Неожиданность? Вся жизнь из неё. Что завтра будет - никто не знает! Или, вот, например, сидел просто в клетке, а оказался в клетке самого Фаберже! А это уже другой расклад - был нищим зеком, а стал в одночасье, миллионером. Попробуй теперь от такой клетки избавиться'.
  Неожиданный освободитель и трудные шаги к свободе
   Из размышлений ару вывели огромные, кошачьи глаза, так близко к нему расположенные, что если бы не спасительная решётка, достаточно протянуть лапку и вот он, контакт. Пойти на него? Нет, уж лучше с каким-нибудь инопланетянином, от того хоть непонятно чего ожидать. А от этого? Всё предельно ясно - растерзать хочет, самым безобразным образом.
   Мейн Кун вплотную подобрался к клетке и внимательно осматривал попугая, будто, действительно собирался что-то с ним делать, возможно, что-то совсем нехорошее. Он прямо-таки анатомировал его взглядом, резал по частям, расчленял.
   Холод, несмотря, на тёплый денёк, медленно, с макушки до пяток начал заполнять попугайное тело, вытесняя первоначальный жар смятения, вводя в стопорное состояние, заменяя внезапно появившийся ужас на безразличное принятие всего. Пусть будет то, что должно случиться - была последняя мысль ары, прежде чем разум его угас. На время ли, окончательно? Это он полностью возложил на рок, судьбу и её неизведанного вершителя, невидимо направлявшего на него ужасного и противного кота.
   Подняв правую лапу, это усато-полосатое чудовище два раза ударило по задвижке, та сразу же поддалась, передав избыточную энергию всей клетке, пробежавшую по проволочным хитросплетениям и добравшись до её затворника и каждой его мельчайшей клеточки.
   Домик попугая пугающе зашатался, обещая не выдержать повторных, мощных атак со стороны страшного зверя, который ещё одним ударом по клетке, распахнул её и выжидающе стал глядеть, не предвещая ничего хорошего.
   Понимая это, попугай сидел, не шелохнувшись, не контролируя от страха своё тело, которое стало для него каким-то чужим, не принадлежавшим ему. Оно было как предмет, отданный кому-то другому, тому, кто на это имеет больше прав. Или тому, кто, только что получил на это право - толи как эстафетную палку, толи как приз.
  ***
   'Ну и что дурак сидишь? Может лапой тебе помочь, коготками подцепить, вытащить наружу? Размять немного, в себя привести? Физическую форму, от безделья, совсем растерял? Свободу тебе даю! Дарую, как более низшему собрату, который сам себе этого сделать не может! Лети, глупая птица, куда хочешь! От заключения тебя освобождаю! Пожизненного', - пытался телепатично высказаться кот, глядя попугаю в пустые глаза, напрасно пытаясь в них нашарить птичьи мозги, которые тот умело, спрятал.
   Хотя и не сам - они сами как-то разбежались. Но зато очень хорошо - не найдёшь и не заподозришь, что они там были.
   'Полное отсутствие интеллекта, мыслительный процесс невозможен!', - вынес окончательный вердикт Мейн Кун, после продолжительных поисков, но задался вопросом, - 'Как он в таком случае концерты свои устраивает, голоса людей перевирает, речь сложную запоминает, этот пустой имитатор?'.
  ***
   Всё негативное, что было связано с открытием дверцы и покиданием клетки, нахлынуло на ару. Все ощущения избиения веником разом вспомнились - за пределами клетки он действует безжалостно и только спасительные, металлические прутья не дают ему отхлестать несчастную птицу. 'Спасибо тебе Карла Фаберже, что создал своё величайшее творенье, спасающее от насилия в этом мире, от унижения этим давно устаревшим, уборочным инвентарём озлобленных бедняков. Можно сказать - спас от чуждого классового орудия - грубого, домашнее-пролетарского', - в мыслях обратился он к величайшему мастеру толстосумов, надёжно оградившего его своим изделием от этого орудия бедноты, оказавшимся почему-то в руках состоятельной гражданки, иного, нового высшего теперь сословия. 'Новые русские' - что это такое? Кто под ними прячется? Наверно, какой-то старый, эгоистичный слой, достаточно плавучий и закалённый, который чуть что, оказывается при больших деньгах и подальше от минимальных общественных обязательств.
   Боязнь, что покидание клетки, опять обернётся поркой, не давала высунуть даже кончик клюва. 'Да и кот, что он тут уселся? Меня ждёт? Зачем? Явно не для дружеских объятий! На морде его, всё написано. Хоть бы прятал свои намерения! Слишком простоватый охотник, за дурака меня считает!', - прозорливо подозревал попугай, справедливо убеждая себя, - 'Свободу хочет мне дать, этот хищник?! Хладнокровный убийца, запятнавший кровью лапы стольких жертв! Кто поверит? Кто, кому свободу давал, ни с того, ни с сего? Свободу берут сами! Не спрашивая! А если спросишь, особенно вежливо, то точно не дадут. Да ещё поддадут! Потребуешь, тогда шанс ещё есть и то, зависит от того, чем в случае отказа, напугаешь! Закон примитивного, с логическими огрехами, мира, основанного на самых простых эмоциях, чувствах, основное и древнейшее из которых - страх. Кто это понял - знает об этом мире всё. Кто научился прятать свой страх и вызывать чужой - реально правит этим миром. Остальные? Приспосабливаются!'.
   Везде бородатый Дарвин со своим приспособлением! Куда ни посмотри! Хотя говорить будут, фарисействовать - принципиально отношусь, никого не боюсь! Честно высказываю свою позицию! В глаза! По жизни так иду, честно, порядочно! - вот такая мимикрия, профессиональная, хорошо поставленная, только если ей действительно следовать, до ближайшего угла не дойдёшь, а не то, что по жизни идти. Нет? А ну-ка, вокруг посмотрим. Много таких, не на словах, на деле? Есть? Давайте-ка к ним повнимательнее присмотримся, поглубже их копнём. Компромиссы появляются - сделки с совестью? А там дальше? Не надо капать! Такое накопаем, сами не рады будем! Пусть уж остаётся, как на иконе или плакате - идеально безгрешен!
  ***
   Мейн Кун сидел и наблюдал пустую птицу. Его удивляло многое в этом пернатом создании, странное его поведение, связанном с запахом. Все теплокровные с кем он имел дело, кроме своих, специфических запахов, разной интенсивности, пахли ещё и адреналином - гормоном страха или агрессии.
   Мышь или крыса, когда кот её убивал, просто источали этот запах. Деря когтями и кусая последних своих жертв - людей, бесцеремонно лапавших его, нарушивших личное, неприкосновенное пространство, он просто купался в этом запахе, чувствуя, как энергия его жертвы переходит в него. Она, эта энергия, как парное молоко или сметана, бесконечно льющаяся в него, как в кувшин, растекалась, наполняла и переполняла его. Особенно, от того, кого кличут Шварцем. Мощный, неиссякаемый источник! Как же не хотелось, так рано, его отпускать, а с упоением рвать и драть, подзаряжаясь его накопленной энергией! Он просто ходячая энергособирающая установка! Насладиться бы им вволю, но инстинкт самосохранения у кота, холодный расчёт работал в другом направлении, давая иные указания, отгонял приятные желания.
   А этот попугай, скучный, как лягушка, да что там - простой дождевой червяк - адреналином вовсе не пах. Сначала, вроде как, запах страха был - придал азарту, но потом сразу, пропадал - отбивая всю охоту и интерес к себе. Оставалась, только типичная, птичья вонь. Которой у ары, не по его вине, редко принимавшего ванны, было с избытком. Если, хотя бы он трепыхался, а то застынет, как холодное земноводное с остекленевшими глазами - кому такой интересен?
   Мейн Кун запрыгнул на подоконник, встав на задние лапы во весь свой, немалый для домашнего кота, рост, дотянулся до пластиковой ручки, открывающей огромную фрамугу и передней лапой, пару раз вдарил по ней. Ручка сдвинулась с места, но не дошла до места открытия - кот настойчиво повторил свои действия. Ручка под ударами увесистой лапы наконец-то поддалась окончательно, и створка отъехала от рамы, образовав щель. Зверь сунул в неё лапу, потащил за край и фрамуга распахнулась.
   Спрыгнув на пол, полосатый освободитель пернатого узника, гордо, почти надменно удалился, высоко и победно подняв хвост, неприлично показав интимные места под ним.
   Дорога к свободе, долгожданным мечтам, планам на светлое будущее была свободна. Было, казалось всё, о чём мечтал попугай, но смутное желание - не покидать клетку, придавливало ару, крылья не расправлялись, лапки не отталкивались от привычной жёрдочки. Он не мог понять, в чём дело. И только напрягшись, неимоверным усилием заставил себя покинуть насиженное место и перебраться на подоконник.
   И тут, высунув голову на улицу, чтобы рассмотреть наглого воробья, ходившего 'лунной походкой' Майкла Джексона перед воробьихой, ара вдохнул воздух свободы и был тут же им опьянён, как зек, отсидевший немалый срок в тесной, давящей камере и волей случая оказавшийся вне её.
   Взмахнув крыльями, давно, подолгу не летавшими, но худо-бедно позволяющими это делать, большой попугай набрал высоту и выбрал курс к чернеющему лесу.
  В родной стихии
   Все летающие и порхающие вокруг собратья делали это лучше домашнего ары, быстрее и манёвреннее, что поставило его несколько в тупик: 'Почему?'.
   Прошмыгнувшая мимо стайка банальных, серых во всём, воробьёв прямо обескуражила его: 'Я, крупная, ведущая птица планеты, а даже такая мелюзга обгоняет!?'. Попытавшись быстрее махать крыльями и не получив существенного результата, попугай огляделся вокруг, поняв, что он самое тихоходное создание в обозримом, воздушном пространстве. С разных сторон парили чайки, они были двух видов: помельче, покрупнее, но, и те и другие, были прекрасные летуны. Не мельтеша крыльями, ловко маневрируя, они быстро набирали скорость, совершали бесстрашные броски за рыбой.
   Показывая, что только они господствуют в воздухе, чайки выгнали, присоединившуюся было к ним ворону. Та решила на время сменить своё амплуа, стать тоже быстрокрылой чайкой, обелиться за счёт частого купания и половить вместе с ними водных обитателей. Но настоящие чайки восприняли это со скепсисом и стали её гнать, подрезая на лету и цапая острым, как бритва, клювом, лишая перьев, фактически раздевая.
   Ворона не убедительно каркала в ответ, что она тоже из их семейства, но не была принята на веру и теряла ловко отстриженные перья. Наконец, плюнув на них, за что была ещё сильней клюнута, вынуждено покинула дислокацию их стаи пока дело не дошло до серьёзного.
   Взглянув вниз, ара увидел водное пространство большого пруда, гладь которого завораживала и не давала ориентироваться по высоте. 'Как они так падают вниз, управляют собой и рассчитывают точно расстояние?', - думал он, глядя на пикирование чаек в ловле рыбы.
   'Со всей силы плюхается в воду и ничего себе не ломает, да ещё добычу оттуда тащит!', - удивлялся ара, глядя на что-то блестящее в клюве ловкой птицы.
   Крылья уже начинали уставать, за усталостью кралась паника, но внизу уже появились заросли тростника, пруд заканчивался.
   В зарослях тростника, на небольших прогалинах чистой воды, уютно сидели утки, прямо-таки соблазняя присоединиться к ним на отдых.
   'Может я тоже, частично водоплавающий, раз летун неважный? Попробовать что ли?', - мелькнула предательски коварная по отношению к себе, но не лишённая логики, мысль.
   Кое-как, одолев соблазн плюхнуться в воду рядом с круглобокими утками, ара, устало помахивая крыльями, из последних сил, полетел дальше - побыстрее за пределы пруда.
  Знакомство с обитателями злого, внешнего мира
   Внезапно начавшийся луг и близость леса обнадёжили начинающего странника, недавнего домоседа и вселили в него оптимизм, который тут же сменился удивлением и страхом, когда вокруг него закрутилась пара любопытных ворон. Они сначала приглядывались, пытаясь понять, кто он? Затем, видимо раскусив, что это просто большой, барахтающийся в воздухе, раскрашенный по-дурацки, клоун, не представляющий и малейшей опасности, несмотря, на свой массивный нос, начали понемногу задирать его.
   Увеличивая свою наглость, пользуясь лучшими, лётными качествами, они больно клевали ару, куда ни попадя, принуждая прекратить полёт. Бедному попугаю ничего не оставалось, как приземлиться и уже на земле, терпеть издевательства со стороны чёрных разбойников. Те продолжали наглеть, пока он случайно, но увесисто не долбанул одного клювом. Того, наиболее наглого, крутившегося перед ним.
   Громко вскрикнув, агрессор поспешил удалиться, недовольно пообещав что-то каркая и уводя с собой младшего напарника, туда, в небесную высь, где разделаться с попугаем будет сподручнее, если этот клоун вздумает опять там появиться. Небесная дорога в рай, мифический, африканский, куда многие перелётные птицы летают, надёжно была перекрыта - придётся идти пешком.
   Поняв, что на земле, шансов выжить, у него, наверно, больше('рождённый летать, но вынужденный пока, пресмыкаться, ползать по твёрдому грунту' - подумал ара - 'но придёт время, расправлю крылья и полечу'), попугай отправился переваливающейся походкой до леса, шустро перебирая нижними конечностями.
   Не ощущая опасности, он замедлил ход до нужной солидности и уже победно вышагивал, высоко поднимая ногу, как прусский солдат Фридриха Второго на парадном плацу.
   Настроение улучшалось, но чего-то не хватало. Песни-речовки? Точно! Ну-ка, запевай! А что? Какое музыкальное произведение скопировать? И попугай громко выдал, что имел в мозгах:
   - Айн, цвай, полицай, драй, фир, бригадир!
   Хотя ни того, ни другого здесь не было, он продолжал их звать, отпугивая возможную опасность со стороны местных, настороженных к ним, обитателей. Они помалкивали, ничем не выдавая себя, и речовка многократно повторялась:
  - Айн, цвай, полицай, драй, фир, бригадир!
   Дальше он не помнил, да это уже было ни к чему - для победного марша было вполне достаточно и удобно, спасибо запомнившейся песне, которую заводили одно время по бездушному, но говорящему ящику. С ней было, действительно, весело шагать по просторам - спасибо людям, так часто её крутившим, что она наполнилась смыслом сама собой. А поначалу в ней было его не найти!
   Бодро промаршировав так до самого леса и привлекши внимание двух бродячих собак небольшого росточка, не видя их воочию, попугай смело зашёл в кусты, не предчувствуя опасности и какого-либо подвоха. Те, не заметив ни полицая, ни бригадира, резво последовали за зовущей их, достаточно крупной для хорошего обеда, птицей.
   Пока ара важно, по-хозяйски осматривался вокруг, маленькие псы, разделив охотничьи роли и зайдя с разных сторон, атаковали его.
   Только чудо спасло несчастную птицу от собачьих зубов. Кто-то его, сотворив, прямо-таки подкинул её вверх, рассчитывая, что она ещё для чего-то сгодится на этом свете.
   Взмыв сквозь листву и ветки, покружив между стволами, ара нашёл прекраснейший сук перед живописным дуплом толстого, старого дерева и, помельтешив ещё крыльями, плюхнулся на него. Переведя дух, он осмотрелся - чего-то не хватало, чувствовались огрехи во внешнем виде и лётных качествах. И правда - вот причина, пара, тройка важных для полёта перьев, всё же была утеряна в суматохе, да и смотрелся теперь ара, как оборванец - не хватало пуху на самом видном месте. Непрезентабельно, стыдно. Но жизнь в очередной раз была спасена.
   Взгляну вниз, теперь уже свысока, ара увидел двух расстроенных, бегающих собачонок, всклоченных, с репьями в разных местах, всё ещё охотящихся на него. Безрезультатно покружив между стволами деревьев, полив некоторые из них, естественным запасом своей влаги с балетным подниманием ноги, горе-охотнички встали, напротив желаемой жертвы и, задрав морды, весело помахивали ей хвостами. Они призывно смотрели на неё, магнетизировали взглядом, предлагая дружелюбным подлаиванием с переливным подвыванием, спуститься и продолжить общение.
   Холодно и надменно проигнорировав их слабые и неубедительные потуги к примирению, показав всем своим видом их никчёмность, как переговорщиков, ара сосредоточил своё внимание на дупле, желая на какое-то время обосноваться в нём. Такое надёжное, солидное, лесное жильё, ему, как возможное, временное пристанище, вполне подходило.
   Осторожно сделав бочком несколько шажков к манящему отверстию и заглянув в кромешную тьму одним глазком, попугай тут же отпрянул назад. Из глубины древесной пещеры на него зловеще глядели огромные глаза, расположенные на довольно большом расстоянии друг от друга. Ужас! Здесь, перед ним, монстр!
   'Кто это? Кто? Наверняка хищник! Кровожадное чудище? Определённо! Как он туда забрался? Неважно! Главное, что он уже там, может в любой момент вылезти и утащить к себе, в эту бездну. И что там будет делать со мной? Явно, что, что-то очень нехорошее! Но, где-то аналогичные глазищи видел?! Только поменьше. Не у хозяйкиного кота ли? Точно, у него. Но кто же, тогда, это?'.
   Обладая прекрасным воображением, мысленно дорисовав контуры головы и в таком же масштабе, другие органы, а потом, всё остальное, объединив в одно тело, ара ужаснулся увиденному: гигантский кот, рысь, леопард!? Всё едино! Разница в разводах на шкуре, толщине, да длине хвоста, а это несерьёзные детали! Можно представить, при таких-то глазах, какая будет пасть? Какие зубы?! И как всё это произойдёт.
   Взглянув опять вниз, на улёгшихся под деревом мелких, стайных хищников с гораздо меньшим вооружением, ара, в сравнении подумал: 'Какие миленькие, скромные, мелкие собачки! Зачем природе или её творцу, понадобилось создавать ещё таких монстров? Для чего? Чтобы глядя на них, ужас доходил до своих, верхних пределов и сердце само останавливалось, отправляя его обладателя бескровно спокойно в иной мир? Гуманной смертью, без острой, раздирающей физической боли! Тихо умертвив до того, как такое чудовище начнёт рвать плоть своей жертвы, кинжалоподобными зубами, придерживая такими же острыми и кривыми когтями. Впивая их насквозь, раздирать ими на мелкие части?'.
   Посидев ещё в таких размышлениях минут, пять, перед пещерой чудища, попугай, придя в себя, всё же заставил себя взлететь, брякнувшись вниз и побултыхавшись в штопоре, чуть не разбившись на радость двум терпеливым охотникам. Те с готовность встали, радостно принять его, но ара в последний момент вспорхнул, немного потрепыхавшись, ища крыльями опору в воздушных потоках и начал медленно набирать высоту.
   Тут бы им не полениться, прыгнуть повыше, попытаться достать добычу, но они полностью понадеялись на провидение, которое хотело их побаловать и поэтому не вмешивались в его игры, чтобы его не расстроить и не обидеть. Раз уж оно им что-то даёт - не надо это выхватывать из его рук, оно может обидеться. И серьёзно. Да так надаёт по мордам - жевать нечем будет!
   Попугаю это сыграло на руку и понесло вверх, вновь полетав между деревьями, полавировав между ними, он убедился, как удобны его короткие, но широкие крылья для лесных полётов. Тут его осенило - он типично лесная птица. Может быть садовая. Но в саду со множеством больших деревьев, может даже эдемском. Он птица с шикарной садовой головой, куда помещаются крупные, созревающие плоды, сочные, сладкие, слегка терпкие. Это открытие его взбодрило - он нашёл своё место в жизни, он понял, кто он есть! Большая, тропически лесная, а может быть и райская птица, высокого полёта, сидящая на самом высоком дереве! На баобабе, эвкалипте? Просто, обычной, кокосовой пальме? Это не важно, пусть даже это будет ёлка, колючая! Вид представителя флоры не играет никакой роли, важен занимаемый сук на нём, его уровень. А его крылья позволяют занять самый верхний, турнув оттуда всякую мелочь.
   Довольно каркнув, ара направился, лавируя между сучков и веток, к самому высоченному дереву. Поднимаясь к самой макушке, он справедливо надеялся: 'Ну, туда-то такой, огромный котяра не влезет!'.
  
  Пропажа
   Проводив малоприятных, но выгодных гостей, в удовольствии от будущей продажи, хозяин, потирая руки, пошёл ещё раз взглянуть на свой эксклюзивный товар. Возможно, нужно ещё раз, осуществить предварительную, предпродажную подготовку, протерев клетку от остатков пыли. Хотя, она теперь была его союзницей - напоминала 'пыль веков'!
   И Ося теперь мучительно думал - уничтожать её или для созданной легенды, оставить и даже подпылить кое-где, мазнуть чем-нибудь пахучим, наполнив её дополнительным смыслом.
   Фетишизм дело такое - одежду, платье, постельное бельё, другое что, отстирай от следов крови, других, физиологических жидкостей, оно так цениться не будет. Продай отстиранный пиджак, рубаху убитого президента на аукционе с заштопанными дырками от пуль! Цена такая же будет? Или какие-нибудь царские портки, без следов насилия, тщательно выстиранные, таких же денег стоить будут? Это же будут, просто поношенные портки!
   Пока Ося думал и размышлял над данным разделом маркетинга, внезапно увиденное привело его в ужас. Земля начала уходить у него из-под ног, он попытался устоять, размахивая руками и хватаясь, за что попало, но это ему не помогло, и он грузно повалился без чувств.
  ***
   Жена, направляясь на кухню, зашла в туалетную комнату громко попеть от счастья выгодного избавления от птицы, откуда и услышала грохот падения тела, некоторой мебели и фрагментов обстановки. Быстро забежав в конечный пункт маршрута, прихватив большой, разделочный нож и кухонный топорик, с жестким и решительным выражением лица, обрамлённым завязанной, как у пирата, косынкой, она бросилась на поиски, напавшего на дом, врага.
   Яростно ворвавшись в прихожую, ожидая там бесчинствующего неприятеля, Маша вдруг, увидела себя в большом зеркале, в образе раскормленного Джека-воробья. Сначала даже не узнав из-за решительного и жёсткого выражения лица, потом по достоинству оценив весь шарм отображаемого образа старинного корсара в японском халате, спешащего на абордаж, наспех занялась его внешностью, дополняя некоторыми штрихами. Слегка поправив бандану и выбившийся по-староказацки длинный клок волос, женщина хотела было ещё поработать косметикой - подвести тушь на глазах, немного подкраситься кое-где, но потом опомнилась и поспешила в зимний сад.
   Валявшееся тело мужа, стул, опрокинутый столик с разбитой, китайской вазой, оторванная гардина, создавали иллюзию недавней, бескомпромиссной борьбы.
   'Ося, наверное, вёл неравный бой сразу с несколькими противниками?' - мелькнуло у неё в голове, и она осторожно приблизилась к телу, нежно потыкав его кончиком носка.
   - Что случилось? - аккуратно переступая и осматривая места возможного затаения врага, опытного в своём коварстве, тихонько спросила она мужа.
   Тот только стонал и мычал, вяло подключая жестикуляцию рук. Для понимания, этого было явно недостаточно, но женщина всё же пыталась какое-то время, терпеливо и безуспешно вникать в тайно-вялые знаки, уже сильнее тормоша ногой жирный бочок супруга.
   - Ну, давай, говори, - пыталась понять произошедшее, Маша, обводя кончиком ножа, помещение и не находя никого.
   Наконец, развалившийся на полу, мужчина в самом расцвете лет и сил, собрался и начал издавать членораздельную речь, перемешивая её, иными звуками, в основном, мычанием и уханьем, непроизвольно имитируя сразу нескольких представителей животного мира:
   - М-м-м-м..., вот му... му... Дак, всё пропало! У-у-у-ух... ху.. ё..., во, ху... ху... же некуда! Всё зря! У-у-у... М-м-м... мы... Теперь, мы влипли.
   Маша рефлекторно осмотрела подошву домашних тапок с кокетливой опушкой из натурального меха - они были чисты.
   - Куда ты влип? Чё несёшь? - удивлённо глядя на мужа, пропуская нечленораздельную белиберду мимо ушей и не переставая внимательно следить за обстановкой, спросила жена, осматривая пол и места возможного влипания.
   - Попугай! Где? - с придыханием, жадно хватая воздух, изрёк несчастный муж.
   Супруга удивлённо смотрела на несчастного Осю.
   Тот, набрав, наконец, полные лёгкие, выпалил для бестолковой, - Пропал попугай! Ка-та-стро-фа!
   Наконец увидев пустую клетку и, поняв, в чём дело, о чём идёт речь, далеко не о конце света, опустив орудия защиты от невидимого пока врага, женщина облегчённо вздохнула:
   - Ах, этот! Надоедливый гад? Стоит ли он того? Так убиваться, из-за дурной птицы?
   - Ты что! Забыла? - возвращаясь к способности ясно излагать мысли, возмутился супруг, - Мы его, только что, продали! Продали! Да за такие деньги! А ты говоришь: стоит ли убиваться?
   - Ну не до такой же степени, чтоб в обморок падать и мебель ломать! - урезонила жена, перекладывая топор с ножом в одну руку и поднимая стул другой, затем и столик, отодвигая проворной ногой крупные черепки очередной, китайской вазы в сторону.
   - А договор? На поставку попугая в клетке, что устно мы заключили? - недоумевал муж, такому непониманию проблемы, сулившей крупные неприятности, - Ты что, 'чуду' этого не видала? С его-то 'ново-русскими' замашками? Развели их, да на свою голову!
   - Видела, - подтвердила жена, пожимая плечами, - так себе, невзрачный тип с дурными манерами, бабу себе не ахти какую подобрал, а мнит себя...
   - Да я не про то! - прервал её супруг, но видно поняв, что объяснять излишне, раз человек очевидных вещей не замечает, махнул рукой, переходя к сути, - Ну, да, ладно.... Что теперь делать-то?
   - Что делать? - удивилась жена такой беспомощности, подсказывая самые простые вещи, пытаясь пошутить для поднятия Осиного настроения, - Что делать? Заголять и бегать!
   Ося от несвоевременных шуток начал отключатся сознанием, Маша это заметила и вовремя подсказала правильное решение:
   - Попугая ловить!
   - Ага, птицеловы потомственные! Советуй, где? Как? - вернулся в реальный мир Ося.
   Засомневавшись в своих возможностях, он начал взвешивать риски:
   - А если не поймаем?
   - Тогда ждать. Пока сам не прилетит. Жрать захочет, прилетит, никуда не денется, - равнодушно пожимала плечами жена, не видя особой заботы в потере птицы, - 'Да, денег жаль, но Ося их ещё, где-нибудь заработает! Он человек мыслящий, деловой - деньги это его стихия'.
   - А может, не захочет? Вспомнит твоё отношение к нему! Может сам что-то найдёт или словит кто его? - не унимался супруг с попугаем.
   - Надо ждать, - повторилась супруга, уже позёвывая от его нудности.
   - Чего ждать? Ждать, когда рак на горе свиснет! - возмущался такому спокойствию муж, нервно подёргивая уголком рта, нижними конечностями и ушибленным плечом.
   Темпераменты явно не совпадали. Ося перекипал энергией, а Машу никак не раскачаешь. Но постепенно и до неё стала доходить вся сложность ситуации, неприглядности положения, в котором они оказались, и она предложила план.
  
  Выход найден!
   - Тогда давай, вставай, разлёгся! Отправляйся на птичий рынок и по зоомагазинам! Ищи похожих попугаев, - предложила альтернативу жена, видя полупаралитичное состояние, всё ещё лежавшего на полу, мужа, уже ощутимо подтолкнув его ногой к активным действиям, - Ищи примерно такого! Времени не теряй! Если что красок жёлтых и синих прикупи - перья красить. Поярче и чтобы сразу не выцветали!
   Вскочив на ноги, от ощутимого удара, супруг с ясным, готовым решением, подсказанным любящей женой, побежал к машине, объезжать все возможные места продажи попугаев данной породы, на ходу бросая:
   - Узнай, на всякий случай, где ещё можно такого приобрести! Может быть, списанных из цирка продают? И клетку береги, она дороже попугая, такую не найдём! Сплошной новодел везде.
  ***
   Мейн Кун глядя на всю эту суету, недоумевал: 'Что за кутерьма? Постоянно такое вокруг этой птицы! Везде она яблоко раздора, приносящее одно несчастье! Ну, теперь свалила она, слава тебе, кто на всё это сверху смотрит. Хоть гвоздём большой, развлекательной программы больше не будет! Спокойно заживём, и всё войдёт в размеренное русло. Мудро ж я поступил: дал страждущей птице свободу, принёс мир, покой в дом, хотя и в перспективе. Избавил всех от главной причины раздора'.
  ***
   Попугай сидел на макушке самого высокого дерева местного, не до конца порубленного леска и вглядывался вдаль в поисках родного, черного континента. На горизонте ничего похожего не было в какую сторону ни гляди - пейзаж почти одинаков, в одном духе, без перехода во что-то экзотическое.
   Увидев на самом дальнем горизонте, нечто, похожее на гигантскую антенну, ара подумал, что с неё-то точно увидит Африку. Но оценив свои скудные силы и возможности, понял: добраться до неё нереально. В воздухе тут и там патрулировали местные разбойники - вороны. Опасливо поглядывая на них, ара предположил, что если бы не они, то долетел бы. Но затем начал дискутировать сам с собой, приводя веские аргументы: 'Долечу! Наверное. А может быть, и нет! Может быть, лучше, несмотря, на угрозу быть сбитым, попробовать тут ввысь подняться? К стрижам, ласточкам! И этим, что покрупнее и крыльями почти не машут. Насколько смогу, самостоятельно поднимусь вверх, для осмотра отдалённой территории и окончательно приму решение: Быть или не быть. Вот в чём вопрос!'.
   Задрав голову, посмотрев то одним, то другим глазом заоблачную ввысь, где уже знакомые и безобидные, юркие стрижи выделывали немыслимые пируэты, ара здраво подумал: 'Но даже если я долечу, до того облака, где летают эти бесшабашные птахи, что толку? До родного континента, всё равно долететь не дадут, расплодившиеся тут вороны! А может быть, кто ещё найдётся недовольный моим полётом? Нужно быть реалистом, слишком много агрессивных существ на пути попадается, да и питаться чем-то надо, а в этой скудной природе ничего путного не растёт. Поэтому местные аборигены такие блеклые, да серые! И злые. Потому что ничего у них нет. Во всём их обделили и всё мимо них! Ни перьев цветных, ни пуха, по-настоящему ярких. Радости экзотических фруктов им недоступны. Серым - всё серое, как говориться: по Микишке и шапка!'.
   Жалкое подобие шакалов, местные собачонки, задрав морды, напоследок смачно облизавшись, поддакивая его мыслям, тявкнули пару раз и побежали дальше по своим делам, надеясь хотя бы удачно 'помышковать'.
   Проводив их взглядом и даже пожалев этих неудачливых бедняг, растрогавшись и каркнув им вдогонку, пожелав этим бродягам удачной охоты, ара погрузился в свои мысли. Фантазируя, он строил идеальный мир с животными вегетарианцами, где и сам 'венец' природы вел себя скромно, вкушал только фрукты, овощи, на худой конец, кому совсем невтерпёж - варёных тараканов, вперемежку с аппетитными кузнечиками. С собирательными чертами лица - его хозяина - Оси, никого не обижая и не сажая в клетки, человек двигался по первозданной природе, где к нему льнули всякие представители фауны - меньшие братья по уму, а ара сидел у него на плече, подсказывая правильный путь.
  Птичий рынок
   Мечтал о чём-то своём и хозяин сбежавшего попугая, обходя птичий рынок в поисках нужной птицы для вынужденной подмены и разглядывая разные клетки. Не найдя в них желаемого, он, тяжко вздохнув, регулярно названивал жене, справляясь о её поисках по телефону. Та, крутя ручкой и обводя жирно квадратики, в свою очередь, обзванивала зоомагазины на предмет интересующего их попугая. Наконец супруга позвонила сама, сообщив два адреса, где дожидался его попугай, более, менее подходящей наружности. Обрадовавшись, счастливый Ося хотел было уже возвращаться к автомобилю и мчаться за птицей счастья, как увидел её прямо перед собой. Она скромно сидела на плече у продавца, полностью демонстрируя окончательную приручённость, лишь иногда переступая лапками по ободранной, грубой, кожаной куртке, справляя нужду, несильно пачкая своего хозяина.
   'Вот те, на! Вот же она! Она, она', - застучало у счастливчика в висках, как импульс самонаводящейся ракеты на цель.
   Как оказалось, Ося очень азартный человек - в пылу, он забыл обо всём. Лавируя между продавцами животных, их товара, натыкаясь на них, давя лапы, хвосты, обходя особо крупных, одного из них, он всё же толкнул. Тот нехорошо посмотрел на него, совсем плохо выразился и соответственно, ударил. Удар был так себе, но Ося поскользнулся и упал, перемазавшись в повседневной, не убранной грязи.
   Народ был явно не на его стороне и подбивал, потерпевшего от Оси, продолжить более назидательно и качественно воспитывать, до явных следов наказания. Но целеустремлённый искатель попугая, не растерялся, проявив не дюжие способности дипломата, вовремя, два раза вежливо извинившись, погасил конфликт. Поспешив дальше, спрятав вымазанную шапку за спину, поблескивая вспотевшей лысиной, Ося предстал перед вожделенной птицей.
   - Продаёте его? - со светящейся надеждой в глазах, сходу спросил он владельца птицы.
   - Нет! Так погулять с ним вышли. Прогуливает он меня, - серьёзно пошутил мужчина непонятного возраста с одутловатым лицом опытного алкоголика.
   - Ну, дорогой, уместно ли так со мной шутить? Возможно, я купил бы эту птицу, - ласково, овладевая своими, было вспыхнувшими, чувствами, начал разводку, опытный делец, глядя на лицо выпивохи и считая, что покупка за недорого у него уже в кармане.
  - Деньги есть покупай, а нет, проваливай! - был обескураживающее прямой ответ.
  - Сколько? - надеясь на цену хорошей выпивки, тут же спросил нетерпеливый бизнесмен.
  - Пять, зеленью, - небрежно бросил, внимательно его оценивающий продавец птицы.
  - Пять чего? - удивлённо переспросил покупатель, надеясь на минимально возможную цену при расшифровке сказанного.
  - Пять тысяч американских рублей, деревня! - раздражённо разъяснил продавец.
  - Ну, давайте без оскорблений! С клиентами так не работают! - возмутился желающий обладать этой птицей за минимально возможную цену.
  - А я сними и не работаю! Я что, барыга какой, всяких уродов ублажать? - угрожающе вопросительно уставился мутными глазками серьёзный, судя по его словам, человек.
  - А что ж Вы здесь, простите, делаете, на рынке-то, где все продают и покупают? - озадаченно спросил приходящий в спокойное бешенство, Ося.
  - Друга ему тут подъискиваю, за деньги! - кивнул на попугая, с виду вроде как выпивоха, непонятный пока, тип, - Отдать вынужден, сам в Америку улетаю, на ПМЖ, а ему условия приличные нужны, что б ни в чём не нуждался! Не для всяких хмырей эта птица!
  - А в Америку скоро? - недоверчиво, с ноткой небольшой зависти, спросил, на время, позабыв о птице, потенциальный покупатель.
  - На той неделе, надеюсь, документы готовы будут и сразу в путь! Сначала, к тётке по матери, в Израиль заеду, пару недель погощу, - совсем не израильской, курносой, белобрысой внешности незнакомец, доверительно сообщил, вызвав к себе не поддельный интерес, - там дядьку ещё проведать надо, плохой совсем старик, уже за восемьдесят, раввин местный. Бормочет всё время что-то, раскачивается и от стенки не отходит, что-то ей объясняет - надо что-то с ним делать! Братьёв с сёстрами потом объехать надо. А там, как этих родственников объеду, к заокеанским полечу. Там, у меня, другой дядька на нью-йоркской бирже промышляет, к себе зовёт, неудобно ему, хасиду с пейсами по субботам работать, все видят. Вот и говорит мне: 'Ты будешь вместо меня ходить! Только чтоб всё по телефону, тут же, докладывал, без меня бумажки паршивой ни купить, ни продать, не смел!'. Строг старик, да понять его можно, голодное детство, учёба плохо шла, лагеря. Ты про Берию, со Сталиным слыхал? Как при них было, представляешь? А теперь, кроме биржи и синагоги ничего не видит, так между ними всю жизнь и слоняется. Если что, посылку, бандерольку родственникам твоим, могу передать!
   - Спасибо, но близких там что-то нет. Не повезло мне! - разочарованно произнес, пришедший за попугаем и наконец, вспомнивший о нём, - А что так дорого? Что в нём такого?
   - Высокий интеллект! Высочайший. Знает девятьсот пятьдесят слов! Практически всё, кроме мата. Это он принципиально не произносит, из-за должного воспитания в аристократичной среде, - сообщил владелец попугая.
   И оглянувшись, видно по привычке, заговорщески понизив голос, доверительно добавил:
   - Птице больше ста лет, примерно, сто пятьдесят, точно никто не знает. Но ты не волнуйся, живут они по триста, не меньше. Так что не одно поколение владеть им будет. Если с экономикой знаком, стоимость его на годы подели и цифра сразу невысокой покажется, а внукам, правнукам и так далее, ничего платить не придётся, кроме накладных на корм. А капитализация птицы растёт, увеличится! Это тебе не курица какая-нибудь - через год не зарезал, через два, сама сдохнет. Хорошее вложение капитала! Долгосрочное! Надёжные инвестиции в будущее! Верно, ведь говорю?
   - Да вроде верно, птица долгожитель. Только вот с капитализацией что-то непонятно! Стареет, дряхлеет, все функции вниз идут. Почему цена-то вверх? Покупать пожилых животных, желающих, как правило, не бывает! Даже шкура у них не та, качество резко страдает. Спрос на стариков совсем невелик, даже, на очень породистых! Производители они, сам знаешь, какие - не совсем согласился, Ося, окончивший когда-то Плехановский институт и проработавший в 'Облпотребсоюзе' экономистом два года под руководством старого специалиста который, его примерно так учил.
   Другой специалист по животным, примерно тоже самое ему говорил, где-то на периферии, в заготконторе, этой же системы, сдавая шкурки подохших от непонятной болезни, кроликов - старая шкура - качество уже не то, молодые лучше.
  ***
   Там же Ося, набравшись опыта и практического ума, заработал свой первый капитал на каких-то махинациях и вовремя оттуда сбежал.
   По прибытии домой, в родной город, Ося умело вложился в недвижимость, купив у какого-то знакомого 'пьяньчужки', друга детства, квартиру. Тот, подтверждая её полную ненужность ему, где-то, немного пожив, благополучно помер, уступая место под солнцем, более 'нужным' этому миру, индивидам.
   После этого, покупать и перепродавать недвижимость, Осе очень понравилось, и он ушёл с головой в этот бизнес. Хоть это было очень доходно, но это нисколько не снизило его кругозора и желаний, он готов был также продавать всё, что угодно.
   Несостоявшийся экономист крупной организации, стал прекрасным торговцем-продажником и на практике знал многие рынки. Знал, и как на них работать.
  ***
   - Ну, я так и понял, 'Плешек' не кончаем и сразу на рынок, рыночную экономику строить! - ошибочно - пророчески констатировал как бы знаток этого предмета, кивнув на попугая, пока проигрывая в доверии, - Вот этот, почему в цене будет расти? Это живой антиквариат! Ты можешь так на меня не смотреть и лучше бы тебе покрепче держаться или вообще присесть - вот что я тебе сообщу, приоткрою завесу: он принадлежал царской семье! Представителям царствовавшего дома!
   Версия эта несколько озадачила, но не удивила покупателя, пахнув чем-то уже тривиальным. Предвидя дальнейший, знакомый ход мысли, Ося ехидно спросил:
   - Неужели самому императору Николаю?
   - Не угадал! - невозмутимо произнёс продавец живого реликта, - Ну-ка, попытки ещё будут?
   Несколько озадаченный уверенностью продавца, образованный бизнесмен повторил попытку, помня свою попугайную версию и возможность их совпадений с небольшими корреляциями, что дало бы ему определённую, твёрдую почву для снижения цены, где он мог бы почувствовать фальшь рассказа и выдуманные, маркетинговые ходы, показывая свою осведомлённость, которая впрочем, на этом, почти заканчивалась:
   - Князю Михаилу, его младшему брату?
   - Нет, брат, ты так и будешь гадать, не зная предмета. Николай, на дух птиц не переносил, чуть ли, не каждый день, самолично, галок, ворон, из двустволки отстреливал, по нескольку часов. Этот ему бы попался - и этого бы завалил! - кивнув в сторону покосившегося на него, попугая, объявил необычный, птичий торговец.
   - Да ну. Он же тихий, спокойный семьянин был! - удивлённо возмутился Ося.
   - Он? - глаза у птичьего торговца полезли на лоб, потом сузились, сделались колючими и страшными, - А ты знаешь, какое 'погоняло' у него было?
   - Нет. Какое? - уже испуганно произнёс Ося.
   - Круче чем у Ивана Грозного - 'Кровавый'! - нижняя челюсть незнакомца вылезла далеко вперёд, проявив удивительную подвижность в суставе, - Не знал? Читать надо больше! Классиков!
   Ося растерянно молчал.
   - Я тебе так скажу, - слегка понизив тон в голосе, заявил продавец попугая, видно знающий, что говорит и авторитетный, - патронов уйму изводил, но и стрелком был отменным, от стольких-то упражнений. Вороньё кучами валялось, подводами потом их вывозили. Галкам и другим пташкам тоже доставалось. Под горячую руку, да под раздачу могло достаться всем! Курица, гусь, индюк - лучше не попадайся.
   Сделав какую-то гримасу своей птице, он продолжил:
   - В азарте, всем кто летал или вид делал, порция дроби могла достаться легко. Крестьяне с округи, особо верующие придворные, даже беспокоились - вдруг, когда царь с ружьём усердствует, ангел какой-нибудь из-за облака выглянет и тоже под раздачу попадёт. Некоторые, поговаривали, что так вот, паре херувимов досталось. Везти их с птицами и хоронить пришлось. Мужики, что яму копали и мёртвых птах закапывали, тоже меж их, двух, небесных созданий видели. Теперь их там, откуда залетели, не досчитаются и то-то будет! Не к добру такая стрельба, плохое увлечение. Брат его, меньший (по годам, не по росту), Михаил, хоть стрелял хорошо, но так не безобразничал, не живодёрничал. Тот больше по военной части - смотры, парады, понапрасну никого не обижал, только за дело, хотя вспыльчив и крут был. Если б совестливым не был, для любого беспредела годился бы. Как и другой его родственник - Великий князь Николай Николаевич. Уж тот идёт - выше всех на голову, с гордой выправкой, залюбуешься, настоящий военный, кавалерист, рубака - смел, ничего не боится, но и крови понапрасну лить не будет. Ну и за женщинами, конечно, творческих профессий приударить, завсегда готов, на гитаре сыграть, на крышу в неглиже забравшись, поорать оттуда чего-нибудь - в этом он весь был! А к птицам - полное равнодушие, разве что гусей жаренных, да индюшек позволял себе частенько к столу подать.
   - А кому же тогда птица эта принадлежала? Царице, детям? - не унимался, задетый за самолюбие, любитель попугаев.
   Незнакомец, изобразил на лице сложную гамму чувств иронии, снобизма и снисходительности, самодовольно произнёс:
   - Ну, я ж говорю, будешь пальцем в небо тыкать, без всякого понятия! Не буду тебе, малообразованному, их пристрастия детальнее рассказывать! Сразу скажу, у кого коллекция птиц была - у великого князя Константина!
   - Это, которого? - вырвалось у Оси, хотя он не знаком был не с одним.
   - Которому из трёх Великих князей? - помог ему сориентироваться продавец исторической птицы, испытующе поглядывая на него.
   - Да, именно из них, - подтвердил своё твёрдое желание Ося.
   - Догадаться сложно? - в свою очередь спросил рыночный знаток.
   - Можно, - быстро среагировал Ося, - но хотелось бы услышать это от Вас!
   - Хорошо, - согласился продавец попугая, - Константин Павлович Романов скончался в 1831 году - поэтому, первым владельцем он быть никак не мог, в этом случае, попугай был бы слишком стар, а мы знаем его примерный возраст. Остаются ещё два - отец и сын - птицей владели оба. Константин Николаевич, тот, что обожаемому брату своему старшему, Александру Второму Освободителю, насоветовал побыстрее от Аляски отделаться-продать её американцам, за недорого, недолго владел данной птицей и передал, поэту-песеннику, Президенту Академии наук, актёру, блиставшему в роли Иосифа Аримафейского в своей трагедии 'Царь Иудейский'. А тот её, другому своему родственнику, Великому князю, тоже творческой наклонности, Петру Николаевичу, коноводу и собакозаводчику такс.
   - Возможно, и этот попугай причастен к продажи Аляски, - сделал смелое предположение Ося, перебив разказчика.
   - Возможно, - согласился продавец.
   - А этому-то, он хоть, пришёлся ко двору? - поинтересовался Ося, помня своего, склочного попугая, генератора конфузов и скандалов.
   - Да, конечно. Этот очень любил животных - подтвердил, продавец попугая, - у него была просто замечательная коллекция, известная по всей Европе. И, даже, некоторым знатокам за океаном! Он же председательствовал в Российском канареечном обществе! Специалистом был по ним не превзойдённым. Но и в других птичках разбирался! Довольно сносно. Одних только курских соловьёв с разными голосами, штук сто по клеткам сидело! Были соловьи и из других мест, но уже не так певучи. Коленца, так как курские, не выделывали! Другие птицы, тоже имелись, в том числе и экзотические, с разных континентов и дальних островов, их ему известные путешественники, дипломаты везли. Родственники, зная его склонность, дарили, а иных он сам выписывал. Найдёт в книжке Брема или ещё кого, птаху ему неизвестную и тут же её выписывает. Так их, половину его дворца, всё правое крыло, да ещё весь дальний флигель - набралось их полно там, тьма. Все на законных, птичьих правах, в клетках! Сидят, чирикают, жрать просят. Пять лакеев за ними ухаживали, с хорошей родословной и послужным списком. Все опытные, в солидном возрасте, не пьющие, проверенные, из бывших крепостных - два собственных, два от графа Шереметьева и один от князей Юсуповых, немного ими подпорченный. Были два ещё от Нарышкиных и Голицыных, хорошо хоть недорого купленных! Не потянули они, с птицами общего языка не нашли, пришлось их на конюшню отправить. К лошадям, в основном, навоз убирать. А там его горы! Барских лошадей хорошо кормили, мерин при них, изрядно добавлял, пони, два ослика - результатов их деятельности везде полно. 'Авгиевы конюшни' - не меньше. Зав. этими конюшнями, не то француз, не то голландец, из приглашённых по контракту, давай измываться над простыми ребятами - это не так, то не эдак. Ориентации своей не скрывал, иногда, со странными намёками и предложениями подлазил, но те у Юсуповых не работали, не сориентировались и давай этого 'мусье' в навоз кунать. Мордой и иными местами. За нетолерантность, наказаны, потом были, батогами, на той же конюшне. Нарышкиным и Голицыным, обратно их хотели возвернуть, раз плохо воспитали - какие подчинённые, таков и начальник! Так те не берут - не нужны им такие! Что делать? На той же конюшне и оставили. Ребята те, там с горя и оскорблений всё же запили и их к свиньям перевели. Какое к ним отношение после этого должно быть? Пошли они к свиньям! А возможности, реализовать, проявить себя, у них были! Не реализовали. Кто виноват? Только сами! С важными птицами должны, трезвые, деликатные люди работать, с душой им подсвистывать, прилежно клетки за ними вычищать! А то, сам понимаешь, какая вонь стоять будет! У этого князя, любителя птиц, она, даже до его княжеских покоев доходила. Никого ни привести, ни завести, из дам - поклонниц. А иногда душа просит - вместо музы. Иная сама на 'романтик' напрашивается, подмигивает, тихонько за рукав в покои тянет - думает там, в будуарах, розами пахнет! А там, ещё в кулуарах и коридорах, как только дверь приоткроешь, запах аж с ног сшибает! Встанет та, бедная, отряхнётся и бежать оттуда, про всё забыв. Амуры и те, за ней, не поспевают. Великий князь ей вдогонку: 'мон шер' как же наше 'рандеву'? Та, даже не оборачивается, тошнит на ходу. Редко кто, на прощание крикнет: 'мон ами' пошёл ты... Тут все по-разному - кто по-французски продолжает, кто другие языки использует, кто на наш переходит. Полиглотов тогда полно было, одна даже что-то невнятно, на 'мёртвом', на латыни прокричала, что-то по-древнегречески присовокупив. Но это уже за пределами теперешнего понимания. Как говаривал один мой знакомый, выгнанный со второго курса медицинского ВУЗа - 'lingva latina - no penis kanina', то есть, говоря проще - 'латинский язык далёк от понимания всеми', а уж про другой, упомянутый и говорить нечего.
   - Уважаемый, я попросил бы Вас, не вдаваться в 'холопьи' подробности и прелести аристократичного двора, Вы больше о птице и её владельце рассказывайте! - не утерпел с поправками и замечаниями, Ося.
   - Неинтересно, слушай молча! А то ступай своей дорогой! - справедливо заметила тучная женщина, продававшая рядом корма для животных, заслушавшись историей и сама, не замечая, стала хрустеть продаваемым, мешая рассказчику.
   Она так сопереживала простым мужикам, сосланным на конюшню, что была готова и лично вмешаться, если надо их поддержать, а то помочь им спалить барскую усадьбу. И поделом! Развели голубизну в крови, и пожинай её результаты!
   Несправедливость к угнетаемым, их непростая судьба, изменение обстановки вокруг них, не лучшим образом, для неё были приоритетны. А что птица? Дура, дурой, сидит тут, проку от неё нет, только корма изводи!
   Хотя, если б у неё закупили, было бы не плохо и она, опомнившись, выплёвывая собачий корм, добавила:
   - Птицу будешь брать, корма ей, у меня купи! Хороший, свежий, облеплен медалями с выставок! Не с одной, со многих! Престижных и зарубежных! У меня жрут все, все высоко поставленные лица!
   И махнув, на время умолкнувшему продавцу попугая, напомнила:
   - Ну, что там князь? Говоришь, многих водил к себе, в покои, соловьёв слушать? Давай, детальнее про князя, на что он способен был! Или так до дела и не дошло?
   Продавец попугая, как ни в чём не бывало, обыденно - привычно продолжил, ткнув пальцем вверх:
   - Дошло, но по-другому! Верен он своему главному увлечению - птицам! Как он их обожал! Представляешь, какую любовь к ним надо было иметь! Она наверняка, там, наверху, ему зачтётся! Жена его, княгиня великая, грозилась съехать и развестись - никакие, 'великокняжьи' титулы ей не нужны, обратно в графини готова податься, лишь бы подальше от дурно пахнущей, пернатой коллекции. Подальше от этого застойного зловония, от смрада, что дышать ей не даёт! Прочь! Воздуха! Свежего воздуха! Окна настежь! 'Бурю, пусть сильнее грянет буря!' - как её знакомый писатель говорил. Вот она как птиц-то невзлюбила! И тут революция подоспела. Тех, двух холопов Нарышкиных и Голицыных, со свинарника освободила, они, протрезвев, что было под рукой - вилы, топор и к 'барам'. Кто успел, тот в бега, кто нет, по-французски лопотать больше не будет и соответствующими делами на амурном фронте.
   Слушатели были довольны и одновременно, не очень.
   Докладчик, завладев их умами, вёл их дальше, показывая на продавца канареек с его клетками:
   - Но такую коллекцию с собой, разве упрёшь? Если уж бежать, то налегке, быстрей, быстрей! Деньги уже на счетах, там. Дома, виллы, обставлены, ждут. Разве, что пару канареек в спешке, по карманам сунешь, да и те, в давке, да сутолоке, подохнут - забудешь про них, так ещё и пахнуть начнут. Поэтому, после революции, почти всю коллекцию, вместе с дворовыми гусями и курами, всех успешно конфисковали и по детдомам и наркоматам роздали, кому, что. Там они в живых уголках, от голода и холода передохли, а кого-то, по-тихому сварили и съели. Один только вот этот попугай и остался.
   - Что ж он с голодухи не умер? - зная привередливость ары в питании, сразу спросил бывший его хозяин, приглядев у торговки кормами знакомый 'бренд' из супермаркета, но на двадцать процентов дешевле, попутно пытаясь найти слабое место в логике, опять ехидно добавляя, - Или самого не сварили?
   - Странный ты человек! Больно не доверчив! Либо ты сам привык людей обманывать, либо живёшь среди одних жуликов? Духовности в тебе нет! А раз нет - другое в тебя заползает, аки змий! И изнутри тебя искушает, подтачивает, аки червь. Вот, если б ты пообразованней был, книг поболее читал, историей родного края интересовался! - глядя на изгибы массивного носа и выставленные далеко вперёд, выпученные глаза собеседника, рассказчик вдруг притормозил ход мысли в этом направлении и сразу перешёл к раскрытию тайны попугайного выживания в голодные времена, - В наркомат продовольствия попал он. В кабинет к самому наркому! Тот свой скудный паёк ему отдавал, до того сознательный был. Сам в голодные обмороки падал, а птицу кормил! Правда, эта птица не добром ему отплатила, роковой для него стала, причиной его гибели.
   - Каким же образом? - удивлённо, захваченный историей и справедливой критикой в свой адрес, воскликнул нетерпеливый слушатель.
   Глядя на угрожающие жесты продавца птицы к своему гадящему ему на спину, товару, Ося недоумевал, как мог попугай так провиниться, забывая о выходках своего же питомца.
   - Ух, сволочь, гад, падлец! - распалялся рассказчик, косясь на повернувшегося задом к нему попугая и приподнявшим хвост для очередных, естественных отправлений, которые, не заставив себя долго ждать, начали растекаться по затёртой коже куртки, добавляя ей, новые цвета и проделав тонкую дорожку, плюхнулись на ботинок.
   Придя в себя от желания свернуть попугаю шею и собравшись с мыслями, продавец разъяснил:
   - Как-то, мимоходом, к наркому продовольствия, забежал его коллега, нарком (министр по-нашему) по делам национальностей - Иосиф Виссарионович Сталин. Тот, что стал впоследствии генсеком (самым главным). Попив с ним по-дружески, по-наркомовски, морковного чайку с кусочком сахара на двоих, вприглядку, услышал от попугая нелицеприятную критику в свой адрес, дифирамбы Троцкому и в конце чаепития - первый куплет 'Боже, царя храни'. В начале второго, хмурый и недовольный товарищ Сталин встал и ушёл к себе. Утром следующего дня нарком по питанию, подкараулив в коридоре, своего коллегу Сталина, прижав его к двери туалета, занятого кем-то из ответственных товарищей, попросил извинений за птичьи выходки (прекрасно понимая, куда это может завести), сунул ему в карман две галеты, извинился ещё раз и попросил забыть. Нарком же по делам национальностей, ничего не сказал, но и не предпринял. В знак благодарности, нарком продовольствия, увеличил ему даже паёк - квоту на морковный чай в полтора раза! Забытый инцидент, бывший нарком продовольствия, вспомнил только спустя годы, когда его, английского шпиона, члена подпольной промпартии и убежденного троцкиста с правым, от прямой и понятной линии партии, уклоном, повезли на расстрел.
   А злосчастная птица без него не пропала. Переходила она от одного партийного функционера к другому, и история практически повторялась, только вместо Иосифа Виссарионовича был кто-то другой, но тут же сообщавший ему о таком вопиющем безобразии в его окружении. Таким образом, попугай, убеждённый, ярый монархист, мстил пламенным революционерам, убирая их по-одному, а иногда и группами, выдавая имена заговорщиков на следствии.
   Допрашивающий следователь, перечислял возможные кандидатуры, а попугай компетентно заявлял на участника подполья. Его ещё спрашивали: 'точно он?' и попугай твёрдо заявлял: 'точно он!'. Никто и не заподозрил птицу в небеспристрастности. Пострадал от него и сам товарищ Ежов, необдуманно разместив с комфортом в своём, личном кабинете. Ара, сначала всё присматривался к выпивающему, злобному коротышке, загадочно поглядывал на портрет, висящий над ним, а потом, правдиво поморгав глазами, сдал сталинского наркома. И сдал его не просто как вредителя, врага народа и предателя дела вождей с портретов, а и как английского шпиона, прямо, у себя в кабинете завербованного. Бородатый Маркс - 'Мавр' его на это надоумил, что в Англии последнее время проживал. Вдохновил же писатель на такое дело.
   Особенно ара потрудился в тридцать седьмом году и к сорок первому уже расчистил ряды истинных ленинцев так, что оставил страну, её прочный щит, и не затупляющийся меч - Красную Армию, полностью без опытной и закалённой Революцией, верхушки комсостава. Удалось как-то выскользнуть Ворошилову и прорваться Будённому, последнему, только благодаря припрятанному на чердаке пулемёту. Пришлось вмешиваться даже Верховному главнокомандующему, товарищу Сталину - успокаивать легендарного командарма и лично изымать у него скорострельное орудие убийства, напугавшее пришедших за ним чекистов. Те так расстроились, на такую несправедливость, что жертва им отпор даёт, что сразу к вождю. А тот, тут же вопрос решил: 'Семён, пулемёт ты всё-таки сдай!' - таков был сталинский приказ.
   Чья заслуга в этом? Почему свои, своих передушили? Кто так всех настропалил, настроил непримиримо, взрывоопасно и фитиль подпалил?
   Профессионально сработано, нечего сказать. Никакое 'белое' движение с союзниками из Антанты не сделало и сотой доли той работы, какую провела эта, преданная дому Романовых, птица! Что она вытворяла! И как? Тонко, филигранно! Работа высочайшей пробы! - гордо, с пафосом отметил заслуги попугая, продавец, стряхивая остатки его жизнедеятельности со своей куртки и вытирая носок ботинка о сумку соседа, подслеповатого торговца канарейками, тоже, в пол-уха заслушавшегося этими 'роскознями'.
   То и дело, поправляя вспотевшие, невесть от чего, очки, сосед, канареечный продавец - о чём-то стойко и напряженно думал, не замечая мелких пакостей со стороны соседа, хорошего рассказчика. Это было видно по нему, он досадно переживал что-то внутри себя и это жестами, мимикой прорывалось наружу.
   'Так, так, так, а говорят какой-то из Романовых, только канарейками увлекался! Но где канарейки, там и попугай мог быть! Странно, почему такая, легендарная птица стоит такие смешные деньги? Для госбюджета это совсем немного - большее на ветер пускают. Выкупить её и сделать достоянием всех! Доступ к ней не должен быть ограничен! Пусть этот многоопытный попугай попеременно поживёт в теперешнем правительстве, в разных местах. Там есть замаскированные коррупционеры, выявить их никак не удаётся! А эта птица - просто находка, у неё есть шанс в борьбе с ними. А то ведётся эта борьба долго и просвета в ней не видно! Пусть попугай поможет Президенту, Премьеру, выявить этих скрытых оборотней, предателей образовавшейся вновь, нации, нечистых на руку. В конце концов, этого требуют и национальные интересы страны. Кто ещё поможет? Вариантов просто не просматривается. А эта феноменальная птица, исторически апробирована! Она сама - национальное достояние. Кто такой, в сравнении с ней, этот Будённый? Этот попугай Наркома внутренних дел одолел! Такую бестию переиграть - это тебе не белых офицеришек на фронтах бить! И на баржах, в море, топить. Тут действительно, мощный интеллект нужен. Минимум, как у Штирлица! Интересно, как бы тот с ней, совладал? Раскусил бы его этот попугай или нет? Похоже, что справился бы. Раз, Шеленберга, Калтенбруннера - легко, не напрягаясь, переигрывал. Даже самого Мюллера, грозу довоенного сыска, трудновато, но сделал. За Бормана, хотел было уже взяться, тот весь рейх в руках держал. Да не успел - наши подошли. Шанс велик и тоже, в нашу пользу. Штирлицу бы этого попугая, для проверки, в кабинет подсунуть! Ну, если и после этого, ему, Героя не присвоили бы, то тогда на хрен это всё нужно? Таких властей, надо... А что? И неудивительно, что у них, таких, страна развалилась. Хотел же Брежнев Штирлица наградить, но не довёл дело до конца. Вот и пожалуйста, плохая примета сработала. А не пожадничай награду народному любимцу? И ведь добрый старик был, всем вешал. Чуть какого-то из Африки привезут, оденут, чтоб было, куда орден втыкать, наш бывший мудрый вождь, его за тамошнее, местное геройство, награждает. Да, ладно, медальку - сразу орден крепит! А потом, непременно, целоваться лезет! Затем, ясное дело, банкет, выпивка, ну и потом, по-пьяни, шут ё знает ещё что! А, где родина СПИДа? От какого вида местных обезьян людям эта напасть передалась? Кто с ними близко и интимно общался? Те, кто с ними, так, якшался, потом, по всему миру поехали целоваться и СПИД этот разносить! Эх, темперамент, темперамент! Посдержаней был бы, пожил бы старик ещё. А там и современная медицина подоспела б, экстрасенсы с биоэнергетиками! И пожил бы подольше! Позастойничал! Всем же было хорошо и приятно, никого особо не обижал. С Олимпиадами почин начал! Спорт в массы внедрял. Рано он нас покинул, решения очередного партийного съезда, другие, перспективные планы, нужные народу, не довёл до конца. И вот, поди ж, ты - провёл долгожданные наконец-то Олимпийские Игры, поигрался в них, разволновался, потянул годок - два и помер. А некоторые говорят: как можно было вообще помереть, если на тебя институты работают?! Так чем же в них занимались? Там лечили всё! Всё, кроме СПИДа! Этот гад не поддаётся! Так нечего было целоваться! Помер, безвременно ушёл, страна осиротела - никто больше, долго так, держаться у её руля не мог. Кто знает, в чём причина была? В некрологе для народа, что хочешь, написать могут. Всё остальное - государственная тайна! Если такой развалиной оказался, почему только после смерти объявили? Диагнозов нагородили на десять человек - хроников, что из больниц не вылазят. А этот - всё время на рабочем посту, неусыпно, почти без выходных. Мог бы хотя бы больничные брать - люди поняли бы. Если такой больной был - зачем на работу ходил? Никто палкой его туда не гнал. Сидел бы на пенсии - рыбу ловил, газеты читал про очередные достижения. Их бы всё достигали и достигали. Лото, домино, шашки с шахматами, наконец. Да мало ли развлечений у стариков на хорошей пенсии! А он с незнакомыми людьми, каждый день, лобызаться! Да ещё неоднократно, от души, в засос! Тоже здоровья надо ой-ёй-ёй. Всех вроде перецеловал, а они всё едут и едут. И всё больше из мест, опасных в эпидемическом плане. Их же всех не перецелуешь, даже если ты молодой, здоровый, полностью и кругом привитый! Не рассчитал старик свои силы, 'сгорел' на своём очень ответственном посту. Целоваться ему надо было бы меньше, особенно с незнакомцами. Да ещё из Африки. Где отечественные эпидемиологи были? Зооветслужба? Они не знают, какие там инфекции обитают? Крошечный москит, комар, муха цеце случайно проникнет - и всё! Лихорадки геморрагические, малярии - ничего про них не слышали? Чем эти мухи(как специально так названы: 'цеце'), заражены и прочая, ими кусаемая, живность? Как и кем, СПИД распространяется? Где их бдительный санитарный контроль? Не доглядели? Опять не на высоте оказались. Плохо партийными кадрами, руководящие посты в таких учреждениях, укреплялись! Теперь, наверно, выводы сделали. Вези, сейчас через границу этого попугая, тут же с прививками и карантином прицепятся! Справки, анализы им подавай! А первое лицо, просмотрели! Вот, правда - всё с головы начинать надо!', - размечтался продавец канареек, подслеповато поглядывая на Осю, на его поблескивающую лысину, мысленно вырисовывая на ней знакомые контуры отметины судьбы, одного из последующих генсеков.
   Ося, мельком поглядывая, то на продавца канареек, то на его коллегу с попугаем, быстро вынимая из различных, потаённых мест, американские деньги, тоже думал о чем-то, о своём - 'Глуповатый народ, готовый пропить всё, даже свою историю! Такую историю! Не удивительно, что её у него, постоянно подворовывают - в сто лет по нескольку раз'.
   - Какой народ, такие и птицы! Даже птицы высокого полёта. Они друг дружку стоят, - слыша, сквозь свои мысли, голос продавца попугая, старательно уничтожавшего следы пребывания на себе пернатого, бизнесмен Ося усердно и старательно шарил по закоулкам надёжных, потайных карманов, не находя нужной суммы в иностранной валюте.
   Американских денег не хватало. Оси их всегда не хватало, а очень хотелось. Хотелось купить и эту 'отечественную историю' за иностранные деньги.
   Что они, в конце концов - как пришли, так и ушли! Придут ещё, если их как следует покликать - они для этого везде и рыщут - к кому бы влезть и от кого бы ускользнуть!
   Их хотелось бы значительно больше, неограниченно. Он даже несбыточно, перед сном, мечтал - легально их печатать. Эта мечта часто переходила в лёгкий сон с похрапыванием, и он, никому не мешая, видел, как рабочие из среднеазиатских, свободных, суверенных республик, на лужайке Белого дома возводят стены, крышу, тащат уже распакованное оборудование, столы, стулья, компьютер с принтером. И большой печатный станок, который покосился и грозил опрокинуться.
   Огромный, величавый, как Царь - колокол, грозный, как Царь - пушка, такого же аспидного цвета, он должен был стать таким же чудом, но на другом конце света. Станок светлого будущего, который Ося запустит в две смены! Хотя и круглосуточно, не оглядываясь на профсоюзные предрассудки - работать по двенадцать часов и даже больше - пусть зарабатывают деньги! В поте лица своего! Это нормально, люди должны быть заняты созидательным трудом, а не болтаться, где не надо - не шататься по Бродвеям и не приставать к эмансипированным американским женщинам, что ходят одни.
   Огромный станок, окружённый массой небольших темноватых людей, одетых в чёрные спецовки с придуманным Осей, логотипом, медленно плывёт к своей цели, как огромный корабль из семейства 'титаников'. Из тех же рабочих, что его тащат, Ося, сформирует ударные бригады первопечатников, проведёт настоящий кастинг среди них, с помощью шурина и, сманив его большой зарплатой с армейской должности, поставит над ними - строй пирамиду человеческого прогресса, ваяй её, ради всеобщего блага! Иной альтернативы нет.
   А пока нужно дорешать некие, организационные задачи, которые только ему под силу (прораб стройки их 'порешать' не сумел).
   И вот он, убеждает домовитую и хозяйственную первую леди, жену Президента, отодвинуть свои, плохо прополотые грядки подальше, обещает ей - еженедельно снабжать свежими овощами с рынка, а к осени, дарить по десять мешков крупной картошки. Та упорно торгуется из-за белокочанной капусты, красной свеклы, моркови, шпината и ещё какой-то 'брокколи'. Нужна она ей была сто лет! Да ещё хочет сажать цветы! Да на отдельных грядках, справа, где задумана теплотрасса и подвод канализации, усложнённой конструкции - дружественной окружающей среде и 'гринпису'. Это будет шикарная выгребная яма с фильтрами особой конструкции, которые предложил самородок, отечественный учёный Петрик с известными высокопоставленными лицами (попутно, по совместительству тоже учёными) и прудом-отстойником. Не простым отстойником, а столь живописным, обрамлённым камышами и прочей декоративной водной растительностью, где будут с удовольствием плавать лебеди, радуя глаз местных обывателей и заезжих туристов. Все птицы, планируются полит-корректных окрасок, высоко фотогигиеничны с гламурностью наивысшей степени. Часть - белые, часть - чёрные. А часть, перемешанные - в пятнах, как далматинцы.
   Только вот пока, получается задачка с этой канализацией! Куда её вести? Везде одни препятствия - там сплошные флоксы, астры, гладиолусы, надоевшая гортензия. Ночью их бы кто вытоптал - ни мустангов, ни ослов! Декоративная живность тут тоже бы не помешала! Переговоры из-за них затянулись и постепенно заходят в тупик. А там ещё и электричество! Как его тянуть? Ну, его ладно, по верху кинем, на столбах.
   Появляется и сам Президент, очень загоревший, как будто, только что с далёких островов, где, по слухам, он и родился. Президент очень недоволен, толи прерванным отдыхом, толи наваленной на него, работой. Очень зло состроив рожицу, заменив ей обычное на людях, благодушное выражение лица, по южному, темпераментно жестикулируя руками, он начал объяснять Осе, что он недоволен им. Причём, крайне. И отнимет у него, только, что выданное ему гражданство. Говорит, что Ося - прохвост и что зря он с ним связался. Жалеет, очень, что отказался от услуг местной ФРС, которая успешно печатала деньги до того, как Ося подрядился это делать.
   Прежняя контора печатала быстро и много, сколько надо, столько и давала, аж весь мир завалила своей 'зеленью'. Печатала и печатала, так, что даже не проконтролируешь толком, сколько. И если что, не остановишь! А Ося ещё и не начал! Затягивает и проваливает все сроки. Дизайн купюр новый придумывает, какие-то новые фигуры геометрии - пирамида уже не годится, что-то там новое выдумывает. Буд-то старые картинки плохи - приелись, надоели. Птиц каких-то рисует, не местных - непонятно к какой породе относящихся, о двух головах. Лица, портреты, тоже на каких-то его родственников похожи. Кто такие? Зачем здесь? Обещал на купюре самого большого достоинства - действующего Президента изобразить, а сам что рисует! Свой? Правда в парике и каком-то древнем кафтане! И утверждает, что это один из первых Президентов его Новой, горячо любимой им, Родины! За которую, всё отдаст, всех. Предки его, уже тут же нашлись и ступили одни из первых, с прибывших кораблей, на эту благодатную землю - для меновой торговли с местным населением. Один, правда, здесь уже проживал. Он происходил из очень древней семьи, бежавшей сюда ещё до всемирного потопа, от египетского фараона, свирепого, злобного и скорого на расправу - своего рода политическое убежище незаконно преследуемых. Поэтому, права на проживание, все налицо! Вот это Ося! Молодец! Как он с ними попал!
   Тут Президент призадумался, лицо его омрачилось, сильно, потемнело и ссунулось: Этот Ося, что он вообще делает? Ему, Президенту, нужны его американские деньги! Он же тоже, в предвыборном запале, такого наобещал! А этот что? Подводит? Могут тут быть какие-то отговорки? Мир не примет и не поймёт!
   А эти Осины сотрудники? Они бездельники? Почему всем скопом так долго возятся, используя древние технологии? Это что? Имитация труда в Древнем Египте? Символичное повторение Всемирной Истории, её отправных точек? Они всё ещё непонятно с чем, возятся, ковыряя что-то штыковыми лопатами, каких и в ближайшем музее не сыщешь! Откуда он их привёз-то?! Эти оригинальные копалки и их, их пользователей. Роют ведь что-то ими, таскают что-то вёдрами и старинными носилками, подозрительно - спецслужбам надо бы проверить! Может это скрытая археологическая экспедиция? Что ищут? Не кости же мамонта и ископаемого вомбата! Гигантский ленивец? На хрен он этим нужен. Может быть здесь, на лужайке, что-то вывезенное из Старого Света? Что может быть здесь из старых артефактов? Грааль, скрытно вывезенный тамплиерами? Их ценности, архив? Списки прежних масонов? Это же...
   Президент даже начал орать, притоптывая ногой перекопанную лужайку, видимо, намекая, что рабочая тропа к бетономешалке должна проходить именно здесь, а не рядом с недавно посаженными его женой, петуньями, которые эти 'строители' враз заляпают раствором, переломают и вытопчут:
   - Ну, где, где деньги? Нормальные, американские деньги в нужном количестве? От меня их ждёт американский народ, весь мир! А у него - иных настоящих денег нет, только их имитация, привязанная к настоящим деньгам, создание которых, я сдуру, посчитав, что это будет дешевле, доверил тебе. А ты? Ты что делаешь? Это что там у тебя так оттопыривается? Ну-ка, глянем! Выворачивай карманы лучше! Неужели нашёл здесь что-то? 'Прослушка' не зря докладывала! Ты не знаешь, чья это собственность? В чьей это земле было? Не умеешь работать в рыночной экономике - уматывай отсюда, копатель несчастный, не по тебе птица счастья!
   От таких слов, Ося, задетый за самолюбие, тут же пришёл в себя. Обратно, к прежней жизни, он не хотел. Только вперёд! В светлое будущее из тёмного прошлого - в светлую, сияющую, как хрустальный замок на горе, страну! Она знает, что всем надо! К хорошо загорелому Президенту, дружить с ним и вместе работать на благо всех людей мира - давать им правильные деньги - единую валюту для всех.
   Наконец, он отвлёкся от назойливых, роящихся поистине креативно, мыслей и наблюдал перед собой негодующую бледную рожу продавца попугая, который тем же голосом, что и загорелый, американский Президент ранее, требовал денег:
   - Я долго от тебя доллары ждать буду?
   - Российские пойдут? Хорошие, с хорошим качеством и дизайном, крупного достоинства, легко конвертируемые! Практически аналог, местный вариант доллара, полный заменитель на большей территории, почти всего постсоветского пространства, - с надеждой протянул недостающие купюры в другом, даже более выгодном, эквиваленте, окрыленный в предвкушении долгожданной покупки, бизнесмен.
   - Деревянные, отечественные? Золото-валютные резервы ими не пополнишь! На чёрный день, как жизнь показывает, тоже не отложишь! Могут нае... Ладно, давай. Но только для тебя, - пряча и сминая, трамбуя, в свои замызганные карманы валюту вперемешку с рублями, согласился непонятный барыга и вручил надоевшую птицу, как переходящий кубок несчастья, пока роковой для всех.
  ***
   С осторожностью и трепетом счастливый покупатель, не интересуясь больше ничем, подхватил хлопающего глазами, попугая и поспешил удалиться, но тут, нос к носу, столкнулся со своим давешним визитёром, с которым имел устный контракт о продаже такой же птицы в клетке Фаберже.
   Видно было сразу, что место это, мрачному, деловому 'пацану', среднего мужского возраста, привычно и комфортно - здесь его среда и стихия. Бродя в интернациональной среде торговцев, среди лавок и павильонов рынка, почти бесцельно, он испытывал острую потребность, ностальгию, как по родному, вынужденно покинутому дому, где прошло его яркое детство, юность, первая любовь и незабываемые встречи и впечатления. Здешняя обстановка, людской гул, суета бодрили, придавали сил для творческих порывов, интеллектуальных прорывов, подсказывая новые, умные мысли. Здесь не было заумных речей, как там, где он теперь был вынужден часто обитать и выслушивать пустопорожнее. Здесь, если споры, то конкретные, по делу, а не какие-то там непонятные 'дискуссии' с заумными словами. Решались они легко и просто, авторитетом сверху, а не путём дальнейших 'дискуссирований'.
   Слово 'дискуссии' надёжно вошло в лексикон делового человека с рынка, благодаря одному большому, уважаемому им человеку, который объявил своё учреждение 'местом не для дискуссий'. И теперь, 'конкретный пацан', тоже изгонял это явление со своей территории, освобождая её, как санитар от чумы. Гнал её, откуда, только мог и куда мог, расширяя места, пространства свободные от пустопорожних 'дискуссий', в душе подражая своему кумиру, часто ругательно упоминая это слово или всё клише сразу:
   - Здесь, вам не место для дискуссий!
   Побродив по зданию администрации рынка на правах мажоритарного акционера, прихватив пару каких-нибудь служащих и накачав их, как заправский прапорщик новобранцев, деловой, 'конкретный пацан' шёл с радостью отлавливать нанятого им бедолагу - директора. Поймав своего 'главного' менеджера либо в кабинете, или срочно, через секретаршу, отыскав по телефону или громкой связи, на весь рынок, начинал разъяснять ему правильность управления людьми:
   - У тебя почему, вместо работы люди дискуссиями занимаются? Они где должны быть? Что делать?
   Если тот или иной подчинённые начинали что-то говорить в своё оправдание, не оценив должным образом риторики, он тут же их прерывал ненормативной лексикой с добавлением:
   - Хватит дискуссировать! Работать надо! Или дискуссии разводить хотите? Вместо дел!? Я ведь тоже могу! Но не буду! Не для этого тут посажен! Для работы, конкретной. А у кого языки чешутся - чешите их в другом месте!
   Чесать и разводить никто, ничего не хотел и попытки издавать звуки сразу прекращались. Люди, потупившись в сторону своих и чужих носков, иногда находя там что-то интересное, занимательное, успокоительное, сникали. От такой реакции, мажоритарный акционер или как он сам любил себя называть - более понятливее и выговоримее - 'хозяин' или 'ваш работодатель и благодетель', был в восторге.
   Дальше можно было нести любой бред, никто не возражал, не возникал, не выдавал глупых реплик и замечаний. Прекрасно понимая магию слова: 'дискуссии' и всю гениальность того, кто ему это подсказал, крепкий хозяйственник (в прямом понимании) был несказанно благодарен за такой подарок.
   Использовал хозяин рынка этот, почти 'божий дар', постоянно и универсально. Слово воздействовало даже лучше, чем мат, во всём спектре своего шокирующего похабства, без которого раньше он и не мыслил речи. Доходчивость этих выражений, человека, появившегося из рыночной подворотни, всегда подкупала своей эффективностью.
   Как-то он, наслушавшись совета недалёких людей, попытался отказаться от мата и всех присущих ему, похабных выражений. И что получилось? Речь стала блеклой, непонятной, слова к друг другу не липли, друг с дружкой не сцеплялись - мука довести свои многочисленные, ёмкие мысли до слушателя. Ну, точь-в-точь, как у другого уважаемого им деятеля-политика и даже не просто выдающегося политика, а политического, судя по грузной фигуре, тяжеловеса, слушая которого приходится самому додумывать недостающие слова и вставлять туда, где у него идёт (для недопонимающих) разрыв мысли. И, о чудо! Речь оживала, наполнялась смысловыми оттенками, и сразу становилась, всем понятна! Она просто сказочно преображалась, прямо на глазах, наполнялась многогранным смыслом, поблёскивала его оттенками, поигрывая сочнейшими красками. А ёмкость эпитетов? Резко увеличивалась, вплоть до глубочайшей бездонности! У многих даже дух захватывало! Во как! Просто 'пир духа'!
   Такой набор слов, вброшенных в эфир, который сразу начинает подрагивать и заряжаться, как перед грозой, можно трактовать, как заблагорассудиться, у кого, насколько хватает фантазии. И тут только поймёшь выражение 'сила слова'. Изыми его, это слово - и всё, сила ушла. Смысл речи пропадает, не действует уже на людей, не цепляет, не давит на них! Так что это не просто слово, а волшебная палочка-выручалочка, особенно для элитно одарённых природой, но в силу обстоятельств, не получивших должного образования! Да что там палка - кол крепкий! Наикрепчайший, как флагшток с ниспадающим знаменем! Его хочется, нести и нести! Дальше и дальше! Хочешь - насаживай на него, хочешь - колошмать им направо и налево.
   Правда кореш один, дружок-коллега по фракции и комитету утверждает, что можно и без мата доходчиво объяснять, только слова нужно знать специальные, партийно-агитационные. Слова эти пропагандистские, ещё с тех времён в запасе. Врёт? Как те? Нет, этому верить можно, проверен и не замечен, с большим партстажем - всю жизнь в политруках ходит и ни разу не обгадился - с властью всегда угадывает, чует её малейшее дуновение. Обещал пару таких подкинуть. Тогда всё, даже без мата, в ажуре будет, а если уж похабщины в них добавить, вообще убойно пойдёт. Он головастый! Голова большая, квадратная, поэтому-то хорошо думает в нужном направлении. Представитель специального этноса - выведенный сложной гибридизацией, скрещиванием лучших представителей, самых продвинутых индивидов - революционеров прошлого. В предках, самые пламенные деятели, с хорошей родословной детей одесских часовщиков, которые папину профессию не захотели осваивать и в революцию, бесповоротно, по уши и целиком влезли! А у неё, у революции этой, есть начало, но нет конца! Нет его и всё! Не дождёшься его. Бесконечна она и перманентна. Так, по крайней мере, знающие люди утверждают. Лица же те, теже, что и на старых фотографиях, иногда с теми же фамилиями - настоящие революционеры, в кожанках, с маузерами, на их физиономиях всё написано! Немного написано, но всё, что надо! Глаза горят, руки чешутся, невидимую кабуру поглаживают - контру бы пострелять, только мандат выпиши.) В детстве, окружающие думали, что дурак будет. А он наоборот, получился! Одним из умнейших считается. Раньше, до последней революции секретарём в КПССе и комсомоле сидел. Там где-то удачно срок тянул. Туда многие за карьерой лезли, но не у всех получалось - характер правильный надо было иметь, принципы соблюдать: не подлижешь - не поедешь, не подвинешь - не продвинешься. Там дружок и нахватался всему - поэтому успешно сейчас кочует по правящим партиям, знает, что к чему.
   Тот же политтяж честно признался - какую партию ни строим, всё равно КПСС получается! Какую ни строй! Хотим, как лучше - получается, как всегда! Ну, вот так! По другому - никак! Понятно и какие кадры. Без них 'настоящая' партия не получалась бы! А капитализм, социализм - неважно, всё от лукавого, болтать можно про что угодно, лишь бы 'пипл хавал' и доверие оказывал. Работать надо на доверии - тебе доверили, ты сделал как тебе надо. Вопросы потом урегулировал и ищи другого доверия, добивайся, тут стесняться не надо, тут все средства хороши.
   - То, что парень грамотный вопросов нет, доверять можно. А уж проставиться - за мной не заржавеет, поляну накрою, - уже вслух додумывал хозяин рынка, неожиданно столкнувшись со знакомой физиономией продавца попугая.
   И тот отнёс это на свой счёт, приветливо, почти по-восточному, как в некоторых единоборствах, прибывших оттуда и очень полюбившихся, поклонился.
   - Добрый день! - вымученно - радостно, первым поприветствовал бизнесмен с птицей, поблёскивая глазками-угольками, настраивая их на простодушный лад.
   - Он у тебя будет добрый, если я вечером с попугаем и клеткой буду! - пообещал шустрому бизнесмену, хозяин этого общества (имеется в виду - акционерного - рынка, на территории которого они встретились).
   - Да, что Вы беспокоитесь? Всё в порядке будет, я Вам обещаю, - заверительно заверещал было, человек с птицей.
   Но, тут же, был прерван встречными вопросами и предложениями:
   - Это ты беспокойся, чтобы всё в порядке было! Ты что тут с птицей носишься? Или вразумить тебя, как дела делаются?
   - Да, я это так, к ветеринару, прививку, на всякий случай, сделать. Крылья, хвост слегка купировать, то есть подрезать, чтоб не улетал далеко. Предпродажная подготовка, по высшему разряду, так сказать! Я же знаю как вести бизнес, не первый год, - заверил Ося.
   Вроде, как бы был найден убедительный аргумент.
   Но встретившийся гражданин всё равно оставался зол и ещё дополнительно распалялся:
   - Я те подрежу хвост! Так резану-то! Ты мне эти дискуссии брось, тут не место для них! Бизнес он тут развёл! Смотри, не жульничай! Я таких, как ты, насквозь вижу! - гарантировал хозяин положения, деловито показывая на какой-то значок.
   Тот скромно, но презентабельно поблескивавший на груди, изображавшего медведя на задних лапах, с секирой. Очевидно, это был герб города Ярославля.
   Поводив как-то неопределенно руками перед Осиным носом, деловой человек что-то путано разъяснял:
   - Нам, медведям, крылья не нужны. Ни правое, ни левое. А хвост и так короткий! Особо не тянется - хрен прикроешься! Но он есть, торчит, иногда виден. Лапы же, которые к нему потянуться, живо таким топором, что в мясном павильоне посмотреть можешь, оттяпаем! Да в довесок, ещё чего-нибудь, что на хвост похожее, или рядом с ним.
   - Ну, напрасно Вы так. Мы должны любить друг друга, мы оба... - далее Ося не нашёл ничего общего, выдержал совсем ненужную паузу и продолжил:
   - Я тоже исповедаю такие же ценности, как и Вы! По Вам же видно, кто Вы - кто Вы такой. Ваша активная роль в обществе видна, полностью. А так же видна и ориентация, ориентация на определённые ценности. Мы одной, кстати, с Вами, идеологической платформы придерживаемся. А так же направленности и ориентации - рынок, свободный бизнес и то, что в нём имеется, а также, вокруг него крутится. Всё выстраивается в одну схему с определённой вертикалью: кто-то пониже, кто-то повыше пристраивается в ней. Мы же с Вами уже заметные, уважаемые, очень толерантные люди, мы же должны терпимость друг к другу, проявлять. Во всём. Это основы нашего будущего общества, общества рыночников и толерантных ко всему, граждан. Где нет толерантности, там нет рынка! Он просто исчезает! Давайте же, уже добавим в наши с Вами сложившиеся отношения, побольше этой самой толерантности! Чтобы рынок не исчезал. Сблизимся, сблизим наши позиции, протянем друг другу руки. На платформе объединяющей толерантности! Давайте, добавим её как следует! К чему проявлять противоположное, негативное? Я же, только птицу показать, специалистам, нужным людям. Может быть, осветить её, предпродажно, - попытался сгладить ненужный для дела, накал страстей, умягчить натянувшиеся без надобности, отношения, опытнейший бизнесмен, переводя взгляд с изображения медведя на медвежью фигуру с внушительными бицепсами рук, тоже, почему-то ассоциировавшиеся у Оси с лапами этого харизматичного животного.
   - Я те сказал! Е... тебя конём! Прекрати х... нести! Я те не п...р какой-то! Даже слушать этого не хочу! Не то, что этим заниматься! Прекрати! Прекрати дискуссировать! А то так нае... - насторожившись к непонятным фразам, возможно относящихся к какой-то иной, альтернативной религиозной конфессии, объяснил должное положение дел и тактику дальнейшего поведения, человек, владеющий полностью обстановкой и не желающий её упускать, - Дуй к себе и сиди там тихо, без этих вот вые... Как мышь под метлой! До моего приезда! Я из-за тебя тут езжу, деньги собираю. Моё время дорого стоит! А то ещё тебе счёт выставлю! Тебе это надо?
   - Всё, всё, уже уезжаю! - умиротворённо согласился продавец обещанного попугая, даже не поинтересовавшись: 'За что?'.
   И, вдруг, не подумав, почти, как его питомец, решив сделать доброе дело, подтопить попутно образовавшийся 'лёд отношений', брякнул, спровоцированный изнутри кем-то:
   - Вы знаете, правильнее было бы выразиться: 'дискутировать'.
   - Што!? Ты чё, п...р, профессор что ли? Не успокоишься никак? - удивился серьёзный человек деланной грамотности пред ним стоящего полулоха и тут же с применением привычных, пахабных выражений, отражающих неестественный половой акт, искренне пообещал, - Я те, ща меж глаз то въе..., вкачу так, что ты, ёб...й хорёк, будешь ....
   Не дожидаясь этих действий и последующего результата, пулей понёсся к выходу человек, названный этой, маленькой зверушкой после сезонного гона. А тот, что определил его жизненный путь на этот короткий промежуток времени, громко добавил в след, как на каком-нибудь заседании акционеров с приглашённой, малой, ничего незначащей долей голосов:
   - Вот и строй с вами, бля...ми, димократию! Позволяй высказываться не в тему! Распояшетесь совсем! Ни чё вы в ней, в димакратии, не понимаете! Только дискуссировать!
   Уже теряя Осю из вида, главный здесь начальник, вдруг осенился какой-то гениальной мыслью, среагировав на Осино 'исповедаю', которая аж подбросила его в воздух и чуть не шмякнула о землю. Он присев на полусогнутых ногах, истошно закричал:
   - Э, с птицей, стоять! Ну-ка ко мне!
   Многоголосо жужжащий рынок замолк и замер в ожидании. Торговцы птицами, в том числе и тушками свежее забитых, и давно замороженных кур, гусей, индеек, из соседних павильонов и выносных лотков гадали: кто конкретно должен идти? Он сам или кто-то другой! Свободно чувствовали себя только те, кто не имел в своем ассортименте птиц, их изображений на одежде и атрибутике, а также в сувенирной и полиграфической продукции близ себя.
   Многочисленные представители среднеазиатских народов, обживающие рынок тоже почтенно стояли, пытаясь понять чужой язык и смысл, что же это должно означать.
   Видя непонятливость народных масс, проблемы их простенького мышления, хозяин рынка дополнил и разъяснил иными словами, жестами, обрисовав контуры и направление движения, кстати, очень понятно и доходчиво:
   - Того, пузатого, с попугаем, ко мне!
   Окружающий народ одёрнул, притормозил толстячка Осю и отправил в обратном направлении, выдохнув напутствие:
   - Это тебя, брат! Слава богу, попался! Удачи! По твою душу. Хозяин, тебя кличет.
   'Далась вам моя душа! Я-то её имею. А вы?', - досадовал про себя Ося, намеревавшийся было скрыться, утомлённый таким напряжённым, рыночным общением.
   Но бизнес, есть бизнес, легко в нём ничего не даётся. И не такое вытерпишь.
   Не задерживая никого, Ося быстро досеменил обратно, до главного здесь начальника и слегка пригнувшись и прогнувшись в поясничном отделе, преданно посмотрел в глаза.
   - Я те, вот что скажу: сейчас пойдём к отцу Михаилу, благо он здесь, недалеко!
   - Зачем? - искренне удивился Ося, не видя в нём никакой надобности, не вписывая его ни в какие схемы.
   - Ты православный? - вопросом на вопрос ответил хозяин рынка, переняв это у иной, дружественной национальности, задающей тон в бизнесе, особенно в крупном.
   Ося сам представлявший собой такой внешний вид бизнесмена, по всем параметрам, только некрупный, на пару секунд задумался. Но что-то не думалось и чтобы не затягивать далее паузу, принял решение.
   - Да, - полусоврал хозяин попугая, не зная точно сам, но допуская такое, искренне продолжая смотреть в глаза, предварительно быстро моргнув ими, для общего, правдивого настроя.
   - А раз так, должен храму нашему помочь. Мы тут, с братвою, новую церковь отстроили. В сложные времена, в честь этого, как его..., - попав в некое замешательство и не вспомнив, сославшись на надёжный авторитет, подъитожил, - ну, это тебе отец Михаил расскажет, лучше. Ты там, на краски, белила пожертвуешь, не разоришься. Надо что-то и для людей делать! Не всё под себя грести!
   Согласившись кивком головы, Ося нехотя поплёлся к отстроенному почти в центре базара, храму, следом за шествующим по центру дороги собственником, которого почтительно приветствовали завсегдатаи рынка, показывая ему всяческое своё почтение, тут же отворачиваясь к своим делам. Только зоркие вьетнамцы, ещё дополнительно прищурив глаза, с пользой для своего дела, пристально и долго рассматривали хозяина рынка. Всё внимание их занимала новая, модная рубаха известной марки, которую уже к завтрашнему утру, они планировали, в виде пробной партии, выбросить на рынок.
   Вдруг в поле зрения Оси попался давешний продавец попугая, он что-то серьёзно растолковывал двум типам в несвежей, помятой и грязноватой одежде.
   Заприметил его и хозяин рынка, махнув ему рукой и громко позвав странной, ласковой кличкой:
   - Анчутка, ко мне!
   Тот, сказав тихо что-то своим собеседника, метнулся к хозяину и на ходу, напялив угодливо-глуповатую улыбку, спросил:
   - Чего изволите, Александр Петрович?
   - Это что за два хмыря, второй день у меня на рынке отираются? - спросил его в лоб, хозяин этой территории.
   - Да так, двоё каких-то залётных. Пришли вот. Посмотреть, - с равнодушным видом, выдал справку, достаточную по его мнению, оказавшийся Анчуткой, продавец искомой птицы.
   - Ты их знаешь? - уточнял Александр Петрович, недобро поглядывая на 'залётных'.
   - Да, нет, Петрович, говорю тебе, залётные. Может, какой бизнес наладить или купить чего хотят? Я толком и поговорить не успел. Ты знаешь, ко мне разные идут. Люди рекомендуют, репутация у меня хорошая, да и профессия - консалтинг - консультирую по разным вопросам.
   - Слушай, ты, конса..., - Петрович запнулся на незнакомом слове, демонстративно сплюнул и продолжил, - если бизнес, то процент мне! Если 'щипачи', то пусть проваливают, мне тут криминал не нужен! Мне каждый клиент с деньгами дорог, пусть он их у меня оставляет, а не у не пойми кого.
   - Я это сразу, всем говорю. У Петровича всё по-серьёзному, ему конкуренция не нужна, у него на рынке, порядок должен быть.
   - Анчутка, а что ты делом не займёшся? - потеплел хозяин рынка, - Башка у тебя варит, уж сколько лет тебя знаю, всё какими-то афёрами промышляешь.
   - Обижаешь Петрович, я бизнесмен! - гордо выпрямился Анчутка.
   - Ты?! Бизнесмен? - округлил глаза хозяин рынка, - Ты шаромыжник - бизнесмен?! Врёшь ведь? Обманываешь?
   - Нет! Всё честно, благородно и солидно, - невозмутимо подтвердил Анчутка.
   - А чо у тебя за бизнес? - заинтересовался Петрович.
   - Фирма, - как-то неопределённо начал скрытный предприниматель, понимая, что светиться особо не надо.
   - Фирма? - продолжал удивляться Петрович, - У тебя? Какая на х... фирма?
   - 'Нанотехнолоджи', - словно раскрывая государственную тайну, выдавил из себя тайный предприниматель.
   - ???? - хозяин рынка ошалело водил глазами, будто увидел инопланетянина, нацепившего шкуру Анчутки.
   По идее, из опыта, увиденного в фильмах, раз уж пошло такое рассекречивание, из Анчутки, должен был вылезти гигантский жук или показаться, замаскированный искусной биокожей, робот-терминатор. Но жучок, завсегдатай рынка, анатомически не менялся. Антенны оставались на своих, скрытых местах, были хорошо замаскированы и иные, инопланетные признаки. Петрович с Осей, сколько в Анчутку не всматривались, ничего заметить не смогли. Отклонения не проявлялись, Анчутка каким был, таким и оставался.
   Видя произведённый им эффект, он самодовольно произнёс:
   - Что, не ожидал? Ты думаешь только Чубайс 'корки мочит'? Свои 'Нанотехнологии' я ещё до него создал, только скромно помалкиваю! Он ещё и слова такого не знал, только 'электрификацию' осваивал, а я уже фирму свою 'нановую' налаживал.
   Упоминание Чубайса и его деяний привело к ощущению реальности, и рыночный начальник вернул на лицо должное, важное выражение, высокого государственного деятеля, помня о своей миссии и назначении.
   - И куда ты, в атомы, полез? Чо ты, шляясь здесь, в молекулах понимаешь? Хоть где-то, когда-то в институтах учился. Ты ж всё забыл, что и не помнил! Или не так? - спросил подкованный в модной тематике, хозяин рынка, по природе своей наикрепчайший хозяйственник, знающий, 'что к чему', интересующийся в меру способностей, новыми веяниями и модными направлениями.
   Удивлённо посмотрев, Анчутка, увидав за спиной Петровича, бредущих к ним, ещё пару подозрительных личностей, карманных профессий, не прочь пообщаться с отвлекаемым каким-то разговором, модно одетым начальником с оттопыренными карманами, в одном из которых примостился пухлый 'лапатник', соблазнительно сигналя своим 'ушком'. На ходу разминая пальцы, люди творческой и опасной профессии направлялись к своей потенциальной 'жертве'.
   Анчутка видя такое дело, забеспокоился и начал подавать им сигналы - проваливать. Те, тут же смекнули и, поняв свою ненужность в данной беседе, быстро свернули за павильон. Сообразительные люди, на ходу сменили планы и направились туда, решив 'поработать' в отдалении, у закусочной. У этого сомнительного, для непьющих и мало пьющих граждан, заведения. Где в разлив, по возможности, круглосуточно торговали какой-то дрянью, бившей 'по шарам' так, что из них разлеталось всё. Бам и всё! Взамен, на вакантном месте, непринуждённо селилась пустота, и человек забывался, обретая эрзац-счастье за совсем небольшие деньги. Он на глазах счасливел и был готов расстаться с чем угодно.
   Работать здесь, было не 'внапряг' - высокая квалификация не требовалась. Да и отравляющая жидкость сильно в этом помогала. К тому же, заодно, и самим можно было 'расслабиться'. Тем же.
   Довольный такой сообразительностью коллег, Анчутка, вернулся к 'своим баранам':
   - В атомы я как раз и не лезу! Хотя компетентен. И разбираюсь, как они там крепятся, как и на что их можно менять. Ведь многое, что мы делаем, происходит на атомарном, молекулярном и субмолекулярном уровне, соответственно. Что примерно соответствует нано-размерам. Поел, например, а затем, через шесть часов, выделил - вот тебе и изменил местоположение атомов в пространственном строении молекулярной решётки. Произвёл, так сказать, нанотехнологические изменения в структурах некоторых веществ, на самом, что ни на есть молекулярном уровне - в результате получилась совсем другая субстанция, качественно отличная от исходной. Чтобы убедиться самим, можно как-нибудь понюхать, потрогать - всё иное. Ну, кто совсем 'Фома неверующий', пробуй на вкус! Убедитесь точно, гарантирую. И как говориться: 'дело сделано'. Теперь умело патентуй, творчески найди применение, готовь хороший бизнес план и за грантом, субсидией в госкорпорацию, к известной личности, не наших, конечно, с Вами, масштабов. А, там? Как договоришься!
   - На атомах деньги дербанить можно? - озадачился хозяин рынка, несмело приоткрывая для себя новые горизонты.
   - А то. Можно конечно. Но не всем, - заверил Анчутка.
   - Как? Как это оттуда деньги могут получаться? Ума не приложу! В него это никак не помещается! Я что-то не пойму, - пошла голова кругом у опытного бизнесмена.
   - Правильно! - глубокомысленно заметил Анчутка, - В этом нет ничего особенного. И намного вышестоящие - не поймут. До сих пор не понимают. Для этого у них советники и помощники есть. Они им всё разъяснят, напишут и подсунут. А те, в это время, могут гульнуть, винца выпить, о чём-то более высоком подумать. Главное, к ним с хорошими изобретениями идут, что-то тащат, договариваются. Наноноски с серебряными нитями, например, которые две недели менять не надо, а заодно и ноги мыть. Потом можно помыть прямо в носках - и наносеребро опять действует. Как тебе такое? Запах куда-то сам уходит. Очень актуально для страны, где горячую воду летом отключают, а плата за неё растёт, пропорционально желаниям её подающего. Или Петриковские нанофильтры взять - не зря на самом высоком уровне изобретались! И назывались. Они чего хочешь, отфильтруют! Любую, загаженную всяким непотребством, самой страшной химией и радиацией, воду. Никакой привычной антисанитарии не будет - посредством волшебства нанотехнологий. Особо детально, научной подоплёкой увлекаться не будем - это пусть в Академии наук занимаются! Она и так на ладан задышала, час её близится. А нам, на главном акцентироваться: вот что значит правильно выбранный, соображающий помощник! Главное с ним не промахнуться! А то сразу почувствуется - все, всё тут же увидят. Всю неприкрытую дурь и мозговой хаос. Иногда, с трибуны, такая чушь прёт, что потом думаешь, не мог же это он сам, уважаемый докладчик, обременённый властью, такое понапридумать! Просто промахнулся с помощником. И он его подвёл, выдав свои мысли, за его. Вот так можно и погореть, заслужить незаслуженную, негативную репутацию. Смешки начнутся, кто-то в дипломах полезет капаться - настоящие ли они, нет. Если есть, не дай бог, диссертация - в неё влезут! А уж там такое поле для смеха, шуток и веселья - что мама, не горюй!
   Анчутка сделал небольшую паузу и продолжил констатировать реальность и существующие в ней, факты:
   - А тут, для дела, в публикациях, некоторым приходится и список авторов возглавлять. А куда деваться? Надо и за учёных думать! Ну не давать же им понапрасну денег! Они к ним не приспособлены, испортятся ими и всё - будут потеряны для общества - пьянки в 'куршавелях' с неустойчивыми морально сотрудницами, лаборантками и соискательницами на научные степеня! Те особо опасны, на всё пойдут, лишь бы утвердили. Потом скандалы, разводы, крах семей. Брошенную науку, окончательно забросят. Поэтому, для них, для настоящих учёных, лишние деньги, это настоящее зло. Надо их по возможности оберегать - не всяк может денежные знаки в руках держать. А при дефиците средств на то, на сё, надо что-то самим выдумывать! А последнее время, некому. Эти учёные, что-то задурили - ничего не выдают, что тут же, в деньги, конвертировать можно. Хочется простых, доступных для народа, решений, хочется ему и что-то хорошее, наконец-то, сделать. А уж от Академии наук вообще ничего не дождёшься, там что-то с идеями совсем плохо стало. Вот и приходится самому с подручными, что-то додумывать, а то и 'научные' городки, по-новому выстраивать! Народ, электорат, ждёт чуда! Технологического (пусть даже нано-), местного прорыва в будущее! А что ещё может на ум прийти, глядя на гастарбайтеров с мётлами, лопатами, другим инвентарём прошлых веков. Люди с соответствующим образованием, из южных, сопредельных, 'независимых' государств прибыли и как умеют, работают. А больше ж некому, доуправлялись! И не их вина, что ничего путного у себя, ни в промышленности, ни в сельском хозяйстве, ни ещё в какой отрасли организовать не смогли и к нам поехали. Рабочих мест нет - за ненадобностью таких 'специалистов' в Россию! Пусть там калымят, для своих семей и своего, родного правительства. А они сидят дома, ждут, голодные. И их понять можно - как-то кормиться надо? Суверенные, 'демократические' режимы, пусть даже с феодальным уклоном, поддерживать надо? Но с кем поведёшься - того и наберёшься! Судьба такая. Видно идти нам под руку, и по двадцать первому веку и далее, до скончания времён. Не отделаешься от них и не отвяжешься, как бесхозная, самостоятельная собака от блох. 'Дремотная Азия, почившая на куполах...'
   Чтобы остановить Анчутку на данном, неприемлемом, пораженческом тезисе, директор рынка положил свою увесистую руку на несколько пессимистичного собеседника и поднажал, поднадавил на него. Потом не спеша достал сигареты, с красивым названием здания, где хотел бы заседать, зевая что-то слушать, каждый, нежелающий трудиться в поте лица своего, вытащив одну, привычно размял её пальцами, как бы ни доверяя фабричной набивке и в скрытом волнении, взял в рот и прикурил.
   Но не с того конца. В противоположный же конец, вместо ожидаемого, приятного, пошёл противнейший дым. От него, аж передёрнуло. И солидный курильщик, раздосадовано выбросив испорченную сигарету, ослабив своё давление. Неспешно достав другую, он проделал туже операцию. И благополучно попав правильным концом, туда, куда надо, раскурил. С приятным дымом пошло всё, что надо - ожидаемый аромат, лёгкое забвение и спокойствие - всё хорошо, всё правильно.
   Выпустив затейливую струйку дыма, затем пару колец, чем несказанно подивил смиренно ожидавшее окружение, хозяин рынка продолжил, начатую собеседником, мысль:
   - Точно. Я, иной раз, тоже это замечаю и вот что думаю - некачественные советники повсюду, набрать некого! Не кфалиф... фи... Хреновые! Одним словом - одна х...ня. А где умных взять? Грамотных, культурой пропитанных? Посмотри, кто к нам, действительно едет! - широким жестом обводя рынок, возмущался его хозяин, - Вон полрынка оккупировали! Может, кто писать, говорить по-нашему, как следует, умеет? А кто пообразованней? Язык подучит и туда. На лыжи и дёру в сторону запада. Хоть законопроект о допуске к заграничным языкам готовь! С паспортами, с визами ограничивай! Хорошо, что западные коллеги не всех берут! А то бы все смылись - пособия получать! Безграмотность страну заполняет. Тонем в ней! Скоро получим среднестатистического идиота! Со среднестатистической зарплатой, благо она, у нас приличная! Он нам ракету в космос запустит? Итак, уже одни промахи! Всё падает, горит, взрывается. Там, где не надо! А ведь планируется прорыв в обратную сторону. Для этого реформу, одну за одной делаем. Умно всё продумываем. А для чего, спрашивается? Верхи готовы, а низы опять отстают - не хотят чего-то умнеть. Народ, в целом, не готов. Не готов он для больших дел - тяжеловат на подъём, не разгонишь, ни чем его не растормошишь, не расшуруешь.
  - Инертен, - вставил Ося, надеясь на благосклонность, которая должна же появиться.
   Вместо этого, главный, больно ткнул его пальцем в пухлую грудь и адресно заметил:
   - Замолчи. Не твоей головы, боль.
   Потом, опять глубоко затянулся, купаясь в сизых облаках, вроде как вирджинского табака, ещё причудливее выпустил дым и продолжил:
   - А то и просто не хочет, в мелкособственнических проблемах вязнет - то им зарплаты с пенсиями малы, то цены, тарифы высоки! То масштабные проекты не нравятся! Крупнозатратные, особенно. Думают, что там воры одни собрались, только и думают, как себе 'откатить'. Чушь. Ничего они в этом не понимают, не были они там и не знают, как всё делается. Спортивные проекты, тоже им не по-сердцу. Ноют и ноют. А как хорошо с пивком, у телевизора, поболеть? Попереживать за 'наших'? Ведь у нас же спортивная держава! Очень даже. Денег на спорт много выделять надо! Из-за границы, со всего мира, в футбольные клубы наниматься, играть, к нам едут! А тренера нанять? Местных набрать - не всегда можем, не из кого, поспились - ни дисциплину создать, ни авторитетом надавить. Поэтому весь спорт по швам трещит! Тренеров нет, секций мало. Несмотря на инвестиции. Не готова имеющаяся структура, принять такие средства. Побороться, подраться в боях без правил - ещё Кавказ подсобляет. Но тут структура особенно не нужна - это природно, естественно, за клочок земли, за какие-то блага. Других секций у них, наверное, нет. Они как бы и ни к чему - непонятны. Что им лёгкая атлетика, волейбол, особенно женский? В чём их смысл? Метание копья - сейчас? На практике, его уже не метают. Гимнастика там всякая, плавания разные? Где плыть баттерфляем? Речки-то какие в горах? Всё вброд или на подручном средстве. Какой смысл многих видов спорта? Утерян. А он чувствоваться должен. Задача поставлена непростая - спорт развивать надо!
   - Им бы баскетбол, водное поло и гандбол организовать, - вкрадчиво посоветовал Ося, начинавший в своё время, посещать эти секции.
   - Вот этого не надо! Ганболом сам займись, по виду - ты на него похож, - напутствовал бизнесмен и политик, - не хотят они в пустую, руками, мячи гонять! Пусть хоть этим, чем уж хотят, прикладным, занимаются.
   Глубоко затянувшись остатками сигареты, хорошо прогнав дым по своим мозгам и выпустив его из носа, а малую часть, даже из ушей, думающий за страну, человек, продолжил анализ спортивной ситуации:
   - Грузия по женским шахматам помогала - теперь недружественная стала. Страна коварная и агрессивная - еле осетин спасли. До чего дошла! Нет - нет, а даже воевать, иной раз, лезет! Как теперь спорт без больших денег двигать? Без проведения масштабных, агитационных мероприятий? Без привлечения в его ряды - лучших представителей человечества? Где они обитают? Надо искать! На приезжих из Средней Азии, тоже надежда плохая! Работают ли у них вообще спортивные секции? И другие, ближайшие регионы подводят, ничего путного не шлют! Слышал чего-нибудь про молдавских спортсменов? Представляешь, как сложно, перед спортивным министром, задача стоит? Как трудно и ответственно такие ведомства сейчас возглавлять!
   - А Вы-то сами готовы? Что-то серьезное и в масштабах государства возглавить? Я бы мог ряд проектов подготовить, - справился Анчутка.
   Хозяин рынка мысленно поднапрягся, что-то типичное и для прошлых лет мелькнуло в его лице.
   Анчутка, заметив эту переходящую, историческую особенность, отметил:
   - Чувство партийной принадлежности всегда заставляло таких, как Вы, людей, в авангарде идти! Быть в первых рядах строителей будущего!
   - А то! Я сложившийся руководитель, привыкший к ответственности. Не боись, за мной не заржавеет! Я всегда готов! Ко всему! Чем угодно управлять стану. Могу спортом, могу реальным сектором экономики, практически любым. Могу инновациями и нововведениями. Чем хочешь! А там, как партия скажет! Любое её поручение выполню! И не за награды, а ради престижу страны! - проявил готовность хозяин рынка, - Я у себя любой павильон готов под торговлю изобретениями, патентами и прочими, другими головными выдумками, отдать! Найду даже склад, откуда оптом их, папками торговать будем! Сейчас ведь навыдумывают там много чего! А продавать на рынке - опять проблема. Я ведь в курсе всех дел, что, где строится! Сколоковы там всякие! Там про всё новое думать будут! Только немного не догоняют организаторы, по старинке работают, как в обкоме. Производственные структуры создают, а о сбыте идей и прочих продуктов из головы, опять не подумали. А для этого не отдел - целая служба нужна! Реклама на столбах, заборах. Массированная, агрессивная - что не захочешь, а купишь. Я готов им всё это организовать! У меня на рынке, можем открыть филиал по такому сбыту. Готов даже кадрами поделиться.
   И тут его ещё осенила одна мысль:
   - Умных, культурных туда повезут, чтоб не плевали, не гадили там всякие. Я ведь знаю, для чего отстраивается богатое местечко! Я, там, домишко средненький позволить себе не могу! Там что, только миллиардеры жить будут? Они уж там домов себе налепили, теперь соседства хорошего им захотелось! Общества культурных и учёных. А галдящих приезжих из знойной республики им не подселить? Для понимания ситуации. С ними я тут только, на рынке, общаться буду?
   В разговор, опять посчитал нужным, влезть Ося, надеясь тут-то пригодиться:
   - Мульти - культурно, толерантно. У вас тут полная, человеческая гармония, Ваш опыт, могли бы перенимать многие европейцы, другие регионы. Там, как признались некоторые их лидеры - мультикультурная политика провалилась! А у Вас, тут, наоборот, вовсю процветает! И Саркози, и Меркель, могли бы сюда приехать! Посмотреть, что-то для себя перенять, прежде чем...
   - Ё...ный хорёк, что ж ты всё лезешь? - не оценил перспектив и Осиных стараний, главный человек этой местности, вокруг которого всё крутится, - Тебе кто слово давал? Я те ща отключу-то микрофон. А то и свет, полностью вырублю. Ходят тут, несут всякую пургу. Ты чо, словарь прочитал, заучил пару фраз и вслух декларируешь!
   - Декламируешь, - бестактно поправил Анчутка, сделав ещё какие-то жесты руками, полно дополнив ими смысл случайно высказанного термина.
   - Вот-вот, точно! - согласился босс, понимая, что угадал с помощником, наезжая на Осю дальше, - Достижение большое! Ты что сделал? Скажи! Конкретно! Вон, с попугаем носишься, продать никак не можешь! А если одного так долго продаёшь, такого выдающегося, что тебе поручить можно? Чего ты добился, что тебе, верить, можно? Слова, незнакомые тебе, в разговор умных людей вставляешь и думаешь, сейчас тебя тоже наверх возьмут? Или хотя бы приблизят? Виктора Степаныча на тебя нет. Он бы тебе сейчас вставил, что и куда. Показал бы, где что, где как и как куда.
   Ося стоял потерянный, расстроенный и ушедший в себя для анализа эффективности своих коммуникаций: 'Что не так? Всё к месту, тонко, тактично, дипломатично. Бери, назначай меня в советники и прислушивайся! Сам же проблему поднимаешь, о грамотных кадрах! А тут кадр подвернулся, лучше некуда! Перед тобой стоит! Зёрна от плевел отделять не можешь! А мог бы, если б в деньгах сошлись! Я б такие советы тебе давал! Хоть стой, хоть падай после них! А если ещё к хорошей 'кормушке' доступ обеспечишь, дольку немалую носил бы тебе. Где тут, на рынке, умного такого возьмёшь? В духе современной, господствующей, мировой идеологии - толерантности, мультикультурности. Я - то уж пропитан этим духом с ног до головы, на расстоянии учуешь. Как бы раньше сказали - идеологически выдержанный. А ты этого даже понять не можешь! Чутья у тебя нет! Такому хоть пять 'Сколковых' построй - страну дальше не двинет, ни в прогресс, ни в цивилизованный рынок'.
   Понуро и обречённо стоял Ося среди рыночной стихии и её злых обитателей.
   Зато успешно влез Анчутка, набирая себе очки, заострив внимание на проблеме:
   - Правильно, некого набрать! Хоть обкрутись здесь головою, хоть весь абтестируйся - кадров хороших нет! Поэтому падает управленческий потенциал! Команду сформировать не из кого! Некомпетентность готовящих бумаги, исполнителей, резко снижает управляющие возможности руководителей! Хорошо, что Вы, уважаемый Александр Петрович, это понимаете. И прозорливо видите, в ком заключается Ваш потенциал.
   Хозяин рынка, государственного мышления человек, глубоко задумался, также, а может ещё глубже, вздохнул о наболевшем и выдал:
   - Вакуум кругом, умственное одиночество для вышестоящих. Хоть днём со свечкой по рынку ходи! Тыкай ей каждого, каждого рассматривай - не найдёшь Настоящего Человека. А то фонарь у охранников возьму, мощный. Свечу им, а ничего путного не видно. Крикнешь: 'Люди, люди', а идут навстречу какие-то рожи! Светанёшь им в глаза, а они красным отдают! Вампиры, людей-то нет! Рыла, как у ..., а то ещё и хуже! Где Человек? Скажешь им: 'Я людей звал, а вы что? Что идёте?'. И давай их, чем под руку подвернётся. Они врассыпную. Но это редко делаю, только когда от забот, сильно выпью и всё надоест. Смотришь за день, вроде мельтешат людские физиономии, а заглянешь под них, там и нет ничего. Так, пустота, бездуховность. Как говорят - планктон, как есть планктон, этот, как его...
   - Офисный, - своевременно ввернул Анчутка, который был тут же, одобрительно, похлопан по плечу.
   Знал это и Ося, и мог бы опередить, но предполагая реакцию 'хозяина', имея пока что, только негативный опыт, не решился.
   И тот с сожалением посмотрел на него, покачал головой и продолжил сложный ход мысли:
   - Подсказать некому, а я ведь ждал! Любому возможность даю! Вот человек скажет и будет им. Я его достойно оценю. Подниму над всеми, этими. А он молчит. Или ляпнет что-то такое, что лучше б молчал!
   Ося сильно пожалел, что смолчал - это же был его шанс. Удача ждала от него шага, стояла, поджидала, а он его не сделал, не сделал ей на встречу и маленького шажка. Хоть бы заикнулся, первую букву промычал. Удача капризна - она же так обидится, будет ходить реже. А то и вообще его забросит. Нет, надо рисковать, чаще, идти к ней постоянно. Чего бы это ни стоило.
   Пока Ося думал над этим, он что-то пропустил, прослушал. Возможно, очередной, явный зигзаг той самой удачи.
   Теперь льющаяся речь удалялась в каком-то другом направлении:
   - Вот и говорят проверяющим пожарникам, санврачам там всяким: 'не кошмарьте бизнес', не лезьте со своими проверками, сходите, раз в три года и сидите потом на ж... тихо. До пожара или эпидемии! А когда люди сгорят или массово потравятся? Тогда бегом сюда! Понадобитесь, будем с вас спрашивать! Но не сильно. Если, конечно, хорошо себя вели и тихо сидели. Как сгорит что-то или массово отравят неряшливые, необследованные работники общепита, он же, главный начальник перед народом должен с кого-то спросить? С малограмотного владельца, который, иной раз и с языком-то большие проблемы имеет? По большому счёту, он и не поймёт, что от него хотят. Как он мог, кого отравить? Он же не отравой торгует! Пищей! Вкусной, сам такую ест. Маленькие, невидимые зверушки в ней заводятся? А он-то здесь причём? Он никого туда не пускал, никого там не разводил - сами завелись. Должен он понести заслуженное наказание? Само собой. Но и другим должно достаться, прилюдно и крепко: Где был санврач? Знает же он этих зверушек, знаком с ними? Знаком. Тогда почему они там? Почему допустил? Куда компетентная инспекция глядела, пусть издалека? Не побывала на объекте? Кто мешал? Почему допустили такое? Из-за взятки? Нет? А что, на одну зарплату жил? Копни сразу вглубь - наверняка в безответственного чиновника - пустого бумагомараку с коррупционными наклонностями, упрёмся. Может даже в скрытого врага, пытающегося скомпрометировать высшую, умную власть, которую Бог, через народ и выборы, правильно организованные, нам посылает. А лукавый, в противовес - скрытых коррупционеров поставляет, дураков-управленцев и прочий негативный элемент, кто в церковь не ходит! Там бы он очистился, элемент этот, от того, кто его послал! Так авторитетный отец Михаил говорит! А я с ним полностью согласен и от себя добавлю, что точно - бесовский хвост с витыми рожками оттуда торчит! Сам пару раз их видел. Но подёргать за них не решился, хотя и хотел.
   - А за хвост? - спросил кто-то со стороны, явно заинтересованный.
   - За хвост, тоже, - простодушно сознался хозяин рынка, - ребята эти, непростые.
   - Хвост, хвост. Ясно, как день! Торчит и тянется! А если его покрутить и намотать, то конец-то заморским окажется! Из-за океана вылезет, из ЦРУ и его филиалов поближе. А другой, из 'Аль-каеды', что везде по миру лазает, непонятно на чьи деньги - тоже подтвердил нано-, пиар-технолог, ехидно поглядывая на Осю.
   - Слушай, Анчутка, а давай-ка ты ко мне, в помощники! Будешь мне бумаги с мыслями писать, этими, как его? - принял ответственное решение, местная опора государства.
   - Креативными, - тут же вставил Анчутка.
   - Точно, с ними! - порадовался его расторопности, Петрович, изучая и далее его возможности, - По деньгам определимся. Ты что со своей фирмы имеешь? Да и что она собой представляет? Так и не сказал прохвост.
   - Секретов от Вас, Александр Петрович, нет. Когда КБ и весь институт наш приказал долго жить, я запил. Горько и почти беспробудно. Пил долго, так как тему было очень жалко - интересна она была только мне, но не государству. К тому же докторская диссертация вся сыпалась за неактуальностью в обозримом будущем. Продолжалось это уже вторую неделю. В конце второй, сначала по полу, потом, обнаглев и по столу, побежали маленькие, зелёные человечки, со спичечный коробок, ростом. Присмотрелся я, мать честная, а они с рожками и маленькими хвостиками. Пытался я их ловить - бесполезно, юркие, прыткие, во все щели лезут. Одного уж было схватил, да тот гад вывернулся, куснул, да ещё нагло язык и ещё что-то подлинней, наверно, конец хвоста, показывает. Я его тапком - точно по нему бью, а он, всё равно, падлец уворачивается. Так мы бились часа два-три. С двух рук его колотил, пока тапки в окно не улетели - там ещё два, аналогичных гада, на краю сидели, хотел я их тоже подбить и с пятого этажа сбросить. А что? Тотальная война с оккупантами, не я к ним, они ко мне припёрлись. На жилплощадь мою, думаю, позарились. Где я, без них, считаю, должен проживать. С тараканами, точно также, нещадно воюю. Применяю всё! Борюсь даже отравляющими, химсредствами. Но нравиться мне, их механически, с хрустом убивать - при помощи тапка - особенно беременных.
   Осю вдруг покоробила эта фраза, и он решился подать голос с рациональным, на его взгляд, предложением:
   - Условия для них не надо создавать! Грязь, мусор убирать, остатки пищи не оставлять, не подкармливать и не манить запахами. Заградительные барьеры на путях проникновения создавать, щели заделывать. Не надо наводнять жильё усатыми квартирантами, чтобы потом с ними не воевать.
   Тут хозяин рынка удивлённо посмотрел на Осю, покрутил пальцем у виска, тактично, насколько это можно, заметил:
   - Много наговорил, но напланировал пустого. Всё это затратные статьи, все мероприятия денег стоят, особенно заградительные. Границу от них не оборудуешь, а при массовом нашествии, ничего не поможет! Проверенно на практике. Как полезут во все щели - только держись! Так что к ним тоже терпимее надо быть!
   - Говоря современным языком - толерантнее. Но, Александр Петрович, я вынужден разъяснять доходчивее и понятливее, для определённых слоёв, - добавил Анчутка, преданно посмотрев на босса, который, одобрительно блеснул в ответ глазами: 'Знаешь, чёрт, своё дело! Давай в том же духе'.
   Ося, возмущённо открыл рот, напомнить, про это слово и успеть, за собой застолбить хотя бы 'мультикультуру'. Что он, не абы кто, а законно принадлежит к среднему классу, самой срединной его прослойке, да ещё и образованной. Классу, на который так уповает всякое государство, как на самое стабильное, что у него есть! И надеется, мечтая, сделать его прочным своим фундаментом. Он, было, начал говорить, но был необдуманно игнорирован - хозяин рынка остановил его, почти борцовским приёмом, разъясняя дальше:
   - Ты-то, что в этом понимаешь? У тебя я их что-то не заметил. А нет практики борьбы, то, как ты сможешь бороться? Это как дзюдо по книжке учить! Прочитай их штук пять от самых великих авторов, включая, сам знаешь, кого и выходи со мной бороться. Шмякну тебя о татами, удушающий тебе сделаю. Да так, что глазки ещё больше вылезут! А потом - болевой! На локтевой сустав, до хруста. Хочешь, попробовать? Нет? Что так? А голос подавал?
   Глядя на примолкшего Осю, явно проигрывавшего в таких 'дебатах', распаляясь, спрашивал местный лидер, продолжая и в монологе, находить истину:
   - А если хочешь сказать, что всех прусаков победил, то врёшь! Врёшь, ещё как врёшь! Поумней тебя люди сделать, ничего не могут. Средства разные изобретают - выдумывают и выдумывают! Результат? Я, например, регулярно в конторе своей травлю и всё равно набегают. В доме своём, тоже войну с ними, периодически веду! Побеждаю, но и они не сдаются, подкрепление шлют, откуда-то. Приползают новые. С рынка что ли? Узнали, где я живу и ползут! И расстояние их не пугает, хоть ножки маленькие - ими, сколько перебирать надо, пока добежишь! Да что уж там, гостайну раскрою: даже в Думе одного видал! Полз падла, рядом с плинтусом, в сторону комитета по экономическим всяким делам, но я его быстро раздавил, чтоб в высшие эшелоны власти не вполз! Не влез зараза. А ведь пробирался гад!
   Ося потупившись, молчал.
   Что благостно действовало на лидера, повышая его самооценку до обозримого им предела, и он снисходительно поделился универсальной формулой управления:
   - Пока нет проблемы, ничего остро не стоит, не выпирает, не тыкает - нечего и решать! Не надо суетиться и воздух сотрясать. Продумывать, обдумывать конечно надо, но не более. Когда набегут, как следует, мешаться будут, будет и решение! Оно само придёт! А там, может и польза, какая от них будет! Внезапно проявиться какая-нибудь положительная сторона. Всяко бывает. К примеру: ресторанная мода на них пойдёт. Где-то, я слышал, их жаренных едят. В деликатесах они там ходят! Не всем по карману! А мы их, доступными сделаем! Для всех! Народная еда будет, полностью натуральная. К условиям они не требовательны, на всех оставшихся фермах выращивать будем! Только спешка не нужна.
   - Даже при ловле блох, - добавил Анчутка в тему будущего патрона, находя нужные доводы и аргументы, - блохи тоже могут, быть полезны!
   - Как? - до глубины души, не контролируя себя, изумился Ося, уже ничего не опасаясь.
   Секундная пауза погрузила Анчутку в раздумье. Босс, тоже, пристально, не мигая, смотрел на него, ожидая решения. Вот он 'момент истины'.
   И Анчутка вышел из него с чётким решением:
   - Если их на врага направить! Уже заражёнными инфекционными заболеваниями.
   - Во как! - хозяин рынка сам удивился, такому применению, но оценил находчивость и глубокомысленно, философски изрёк, - Кто знает, может и гении по рынкам шляются? Кто знает, кто знает?
   - Совершенно правильно, Александр Петрович, - подхватил дальше Анчутка и развил дальше целый букет мыслей, - так ставили вопрос и мыслители древности. Самые мощные её умы, что гностики, что агностики, не буду перечислять их по именам, все они известны, как основатели мощных философских школ и отдельных их направлений с латеральными ответвлениями. Но, судя по Вашему акценту на вопросе: 'Кто знает?', Вы принадлежите к школе агностиков, сообщающих нам, что мир идеален, совершенен, прекрасен и не познаваем до конца. Создатель определил нам границы познания и постепенно отодвигает их, по мере нашей готовности преодолеть их. И этот процесс бесконечен. Но все великие замыслы Творца, мы не сможем постичь до конца никогда.
   - Молодец Анчутка, будешь у меня спич..., - лидер рынка задумался и, не вспомнив, вслух поделился, - вертятся в голове спички, а дальше продолжение забыл! Я, тебя, за что держать буду? Ну-ка, вспоминай!
   - Спичмейкером, - быстро нашёлся Анчутка и заискивающе посмотрел, как дрессированный пес, выполнивший свой положенный трюк в ожидании угощения из потайной сумки похожей на большой кошелёк.
   - Им. Молодец, профпригоден. Будем работать. Плодотворно и на благо. Но в бумагах, если ссылаешься на кого-то, будь-то древний римлян или грек, а они должны быть обязательно, чтобы был точно, полностью, безошибочно прописан - поимённо указан, - глубокомысленно подумав, босс, сделал это важное уточнение.
   Затем, перенаправил разговор в детали:
   - А теперь давай, дальше, по теме. Чо там у тебя с ними было? С хвостатой зеленью этой?
   - Я те, скажу, - я, бывший чемпион по дартсу в нашем, многоквартирном подъезде и то, в них, не попал! Точнее, попал, но они проворно увернулись, а тапки улетели! Один сразу камнем вниз, а другой планировать начал, плавно так! Я глянул вниз, а на нём, зелёненький хвостатый пилот сидит и управляет им. Воздушные потоки аккуратно так ловит, подруливает и точно на моего кореша правит, того, что за пивом, один собрался. Попал ему прямо по затылку и напомнил, что так не делается, коллективно надо! - тут же включился в тему Анчутка.
   Встретив вынужденное понимание в глазах слушателей, он, утерев набухший, сизоватый нос, продолжил:
   - Делать нечего, да тут ещё тоска какая-то охватила, за себя, за страну, за очередные проигрыши её по футболу - переживаю, маюсь. Что-то сделать хочется, а что, сам не пойму! Я и пошёл на диван, прилёг и, даже, слегка задремал. Тут слышу опять писк, возня. Гляжу, один главный, судя по росту и длине рогов (у них, наоборот кто выше, тот и главнее), приближается. Идёт он, значит, ко мне, хвостом с пушистой кисточкой по-парламентерски помахивает, чтобы привлечь моё внимание. Хорошо, думаю, дай послушаю, с чем пожаловал? Но никаких договоров и актов подписывать не буду! Не то чтобы крови жалко - я донор со стажем, в институте три раза сдавал, а из принципа - не поощрять 'нечистую силу' к афёрам и душевному воровству. А тот, как мысли читает и говорит: 'Я не за этим. Мы тут понаблюдали за тобой, посовещались, посоветовались ещё с кое-кем и решили тебе помочь. Безвозмездно, по-спонсорски - наградить за упорство, настойчивость и волю к победе. Единственно, что попрошу - не разглашай детали нашего разговора!'. И начал он тут мне лекции читать, живо жестикулируя, как бы дополняя сурдопереводом - про то, про это - что делать для успеха. Про менеджмент всякий гнул, про маркетинг, будь он трижды в одном месте! Досыта я наслушался, дремать начал и уж было заснул, а ему это не нравится - тот злится, прекратил монотонно науку свою читать и копытцем больно бьёт - 'Это кому надо, тебе или мне? Я кому тут распинаюсь, нюансы всякие преподношу?'. И рассерженно глазками своими колючими меня буравит, гипнотизёр, наверное, был. Сверлит меня ими так, что я свои вынужден был открыть, широко, на все его выкрутасы, даже выкатил их немного, как вот этот, с птицей.
   Ося спрятал попугая подальше за спину и попытался вкатить глаза, чтобы избежать такого сравнения и ненужных примет своего присутствия, заостряющих на нём внимание.
   - Ты что ему сказал? Не отходи от сути! И этого во внимание не бери! - возвратил Анчутку к его занимательному рассказу, хозяин рынка, ткнув в сторону Оси неопределённым жестом руки с расставленным большим пальцем и мизинцем.
   - Я ему и говорю: да слушаю я! Так, глаза прикрыл для лучшей усвояемости. Успокаиваю его, а то ещё кусаться начнёт, рогами острыми тыкать. И, зная уже эту, книжную лабуду, подвожу его к сути, - 'Ты мне конкретику давай! А это нам на факультативе преподавали, где я ещё в студенческом научном кружке занимался, да часть, в кандидатском минимуме проходил, по философии. Про этого, как его, там с фамилией деревенско - молочной - про Маслоу или Маслова. Лестницу он там какую-то строил, скользкую, как его фамилия, на какую все карабкаться должны, но многие и первой ступеньки не одолевают. Сам-то он на неё залез? До конца? Его ещё Абрам звали. Маслов Абрам. Точно?'. Грамотный чёрт удивился, глазёнки расширил, выкатил, щёки надул и говорит: 'Ну, точно, точно у тебя попрёт. Только не Абрам, а Абрахам'. На что я ему заметил: 'Нет, дружок, ты ко мне зря не придирайся, всё это производные от одного имени Авраам, из Пятикнижия. Ты её на досуге почитай, полезно!'.
   Все согласно и будто согласованно закивали головами, как бы подобное читали сами.
   Анчутка в унисон тоже закивал и упоённо продолжил:
   - Бесёнок от стыда за свою неграмотность в этом вопросе и упущения в образовании, примолк, голову в плечики втянул - не все, вражок, видно, книжки читал! А кое-что и в прочитанном пропустил. Всяко бывает, иной раз отвлечёшься... Но я его успокоил, по мохнатой головке погладил, рожки на прочность и остроту, пальцем проверил и говорю: 'Ты мне, лучше, конкретно скажи: что делать?'.
   - Правильно, его, пустозвона направляешь, - одобрил конкретный, деловой человек, но непонятно среагировав на ключевую фразу, кивая головой куда-то в сторону притихшего Оси, - а, то у нас, тоже некоторые пытаются умничать, маслянисто скользить и проскальзывать. Без мыла в баню ходят, куски там 'бесхозные' подобрать норовят.
   Ося поёжился и вспомнил последний поход в сауну, откуда случайно приволок, понравившийся ему кусок мыла. Тот очень хорошо пах, а название его было неизвестно - он просто очаровался им. Ося так быстро нагнулся за ним, что сам не понял, как он оказался у него в руках. Разумеется, как образец для дальнейшего приобретения целой упаковки.
   Но это сейчас было не так важно, Ося оказался очень увлечён рассказом и нетерпеливо, но деликатно попросил продолжить:
   - Давайте дальше, дальше, продолжайте! А он что говорит? Вопрос сложный!
   - Тот, не особо довольный, мне заявляет, - у вас, говорит, с Чернышевского стоит! Вопрос этот. Как кол, на который посадить некого. При Иване Грозном он так не стоял, не простаивал. Тот им активно, говорят, пользовался. Что делать - всякий знал, а нет, опричники тут же подскажут - и словом, и делом. У них на всё был готов ответ. Что делать? Что делать? Поговорка даже осталась, но в данном случае, она, как ответ и руководство к действию не может рассматриваться! Поэтому вернёмся к писателю, который вопрос ставил. Он, этот вопрос поднимал в трудах своих, целую книжку исписал, к ответу всё пытался подобраться. Нашёл? Подобрался? Нет. А вы, всё ищите? Сколько лет прошло, а 'воз и ныне там'. Непонятно, что строите, а потом перестраиваете. Перестройки вас не задолбали? Если на такой вопрос: 'Что делать?' не ответили, нечего их и затевать. Потому как дел наворочаете, не расхлебаете! А по-простому, спокойно, пожить не хочется? - цитировал Анчутка главаря чертей, вопросительно подняв взор к чистым небесам, не замечая там никого, не позволяющего ему так складно заливать.
   Хозяин рынка был несколько озадачен. Чернышевского он знал хорошо, давно. Авторитетный пацан, вместе кое-какие дела делали, но в прошлом. Тот вопросы так не ставил. Для него в жизни было предельно ясно всё. Всю жизнь Черныш был конкретным пацаном, наиконкретнейшим и ничего такого, тем более, писать это, в книжке какой-либо, он не мог - он их и не читал. Взял Черныш как-то пару, по молодости, в библиотечке, так они у него в тумбочке и провалялись нетронутыми, как монашки в обители. Прожили они у него в ящике, погостили, чистыми и непорочными весь, свой срок. Он на них даже ни разу, не покусился. 'Может это какой другой Черныш? Чо их, мало по России? Да и пишущих, наверно хватает! Какой конкретно, роли не играет', - подумал Александр Петрович и продолжил слушать дальше.
   Анчутка говорил о чём-то не совсем понятном, но важном, почти сакральном:
   - Я ему говорю: мы привыкли ставить вопросы, а не отвечать на них! А если ответов нет, то жить без них и действовать! Но потом не отвечать за содеянное. И чтоб виновных не искали - никто не виноват, раз не знал, что делает. А ответы на всё вопросы только в церкви дают - молись, по молитвам всё воздастся.
   Тут бесёнок морду скорчил, затрясся. Я подумал, ну всё, самое главное, теперь не скажет и давай его убаюкивать:
   - И там ничего не знают, успокойся, такие же люди все. Только в партии правящей, которая рулит и направляет! Могут знать, но с реальностью и у них никогда не совпадает! Напланируют одно, растрезвонят, а итог совсем другой! Сколько раз мы уже это проходили? Мир непознаваем, он кем-то создан до нас и без нас, он вне нашего понимания и вне нашей воли. Мы можем только немного в него нагадить и чуть-чуть испортить его. Так что творите, что хотите, всё равно будет, как и должно тому быть.
   - Это его успокоило, вроде как такая концепция мироздания для него приемлема, и он продолжил мне доверительно сообщать: 'Девять способов тебе сообщу честного отъёма денег, девять технологий обогащения, которые сделают из тебя Человека. Настоящего человека, соответствующего своему времени, - нагнетал интерес Анчутка.
   Все обратились в слух, понимая, что сейчас должно пойти самое главное - ключ к успеху! Как должен родиться Большой Человек, важный, влияющий на других, образец подражания и образ мечтаний перед сном или за скучной повседневной работой. Как можно: 'раз, раз и в дамки'? Примеры есть! Но как? Сейчас будет раскрыт секрет!
   Анчутка нисколько не смущаясь такой ответственностью, не боясь потерять доверие слушателей, продолжал:
   - Он мне так заявил: открой кооператив и назови его: 'Девять технологий'. И добыча денег, обеспечена. Только поумней, называй - по латыни, по-научному, с английским уклоном, так как большое, международное будущее может его ожидать'. Вот и получилось - 'Нанотехнолоджи'.
   - Это что ж, ещё при Горбачёве, чёрт с компанией приходил? И с такими советами? - спросил удивлённо конкретный бизнесмен по жизни.
   - Да, мои умные друзья, при нём. Ещё до переворота и последней революции, - заверил Анчутка, пробежав глазами по слушателям и случайным подслушивающим, считывая их реакцию на услышанное.
   Затаив дыхание, окружающие внимательнейше слушали, не пытаясь пока глубоко анализировать смысл, но явно веря рассказчику.
   Они наслаждались складностью речи Анчутки, приближающей их к пониманию способов обогащения, со слов беса:
   - Он же, как сказал, помеченный кем-то, тогдашний альфа - лидер: 'Делайте всё, что не запрещено!', имея в виду, очевидно, официальное законодательство. А оно, уж тогда, предусмотрительно, вовсю захромало, забарахлило. Законодальство забарахлилось и иные приоритеты получило. На законы можно было плюнуть - ни ты им, ни они тебе! На какое-то время! Потом, если серьёзно поднимешься - ты их, а уж они - других, кто не поднялся. Каждый день и по-всякому! Всё для тебя!
   - Чертовски заманчивое предложение! - потёр ручки Ося, забывая обо всех, - Это тебе даже не древний змей - искуситель! Тот тут просто отдыхает! 'Яблочко попробуй, откуси!', - Ну, что это за детский сад? Делай всё, что не запрещено! Давай, шуруй - ответственности не будет! Вот это змеище, так змеище.
   А тут, сам чёрт, правда, мелкий, ему подпевает и мысль дальше, конкретно, развивает голосом Анчутки:
   - Уголовный кодекс надо чтить! В ближайшее время он сам изменится и повернётся лицом к человеку, по-крупному решившему на других сделать себе деньги. Только, чтобы большие делал! А не мелочь по карманам тырил. За мелочь так же сажать будут, а может, со временем, и строже. Масштабно надо работать. Социальную вертикаль в обществе выстраивать. Социальное разнообразие. Неравенство социальное - основной инструмент прогресса в обществе! Необходимо чтобы стимулы были! Было, куда и зачем стремиться. По шкале: от беспросветной нищеты к умопомрачительному богатству! Чтобы было соревнование людей в ползанье по этой шкале - человек должен гнаться за деньгами, отодвигая, друг дружку куда подальше. Деньги в своём количестве, определяют вес, того, к кому они приплыли, его статус - насколько он важен! И определяют ему смысл жизни - с их утерей, он резко снижается. Без них всё рушится, семья, человеческие отношения - любовь переходит в ненависть, из-под дружбы показывается давнишнее, хорошо замаскированное предательство, хвала сменяется на хулу, ложь на правду и так далее, можно уже ничего не стесняться, не лицемерить и быть самим собой, они цемент, крепёж, приманка, липкая лента для самых больших мух. Сегодня деньги есть - всё хорошо, всё есть, если чего нет - докупил и порядок. Завтра их нет - и всё, прежняя жизнь закончилась: жена сбежала, не хочет жить на помойке, друзья тоже туда заходить не хотят, даже вид делают, что незнакомы, если, конечно, сами вниз не скатываются, в таком же состоянии. Безденежье - и никто тебя не воспринимает как человека, разве, что какой-нибудь бестолковый, приблудившийся пёс. Но он, определённо глуп. А умные куда-то разбежались, со скоростью пропорциональной степени ума. Никому ты не нужен. Даже милиции, полиции. Взять с тебя нечего, а затрачивать на тебя силы, средства, мараться с тобой, потом отмываться, за просто так, никому не хочется. Что с тебя возьмёшь?! Зато свободен, абсолютно - как Диоген в бочке. Живи в ней, наслаждайся жизнью, как она есть вне денег! Из неё увидишь гораздо больше, увидишь то, о чём ранее и не подозревал. Как величайший из философов, Диоген, погоревший по молодости на деньгах! Пришёл к тебе Президент, подобно Александру Великому, а ты, уже подобно тому, почти сказочному философу, в бочке сидишь, пусть даже во сне. Поскребётся он, Великий, постучит по стенкам пустой, не считая тебя, тары и спросит: 'Чего ты хочешь? Проси и получишь!'. А ты ему, не задумываясь: 'Я собака Диоген! Кто подаёт, того не кусаю! Отойди, не закрывай собой солнце!'. Правдоподобно? А что? Вполне возможно, Солнце куда важнее! Да и вид живописный вокруг. Чего ещё надо? И живи дальше: ни тебе никто, ни ты никому! Много людей на такое способны? Стать философом и узнать о себе многое? Так, что ты сразу определись, какой свободы хочешь - абсолютной или ограниченной деньгами?
   Все как-то загрустили - Диогенов не было! Даже сочувствующих ему, пытавшихся его понять. Всем однозначно ясно: дурак из бочки! Что к ней ходить и что умного из неё можно услышать? Кто в ней может быть? Сидеть в ней - полный идиотизм. Хотя, если точно знать, что к ней подойдёт повелитель мира с предложением осчастливить исполнением просьб, то можно и посидеть. Как долго? Не так важно, главное, чтобы точно пришёл и всё исполнил. А время можно даром и не терять - чёткость изложения просьбы оттачивать.
   К этой мысли пришли все разом, как-то одновременно, не советуясь друг с другом. Лица потеплели, засияли в ласковой улыбке, повторяя её, как бы при встрече со своим счастьем.
   А Анчутка, со своим зеленоватым бесёнком, начинал уже надоедать, продолжая его цитировать:
   - Скажу больше, а кто по мелочевке будет красть, не обессудьте, по всей строгости! Тюрьмы переполнять здесь в традиции - за колоски ли, за пару калош или пару 'сникерсов', неважно.
   - Послушайте, это всё интересно, но скажите конкретно, что ж он вам предложил, этот представитель нижнего альтернативного мира? Хоть он и не принадлежит, судя по всему, к святому семейству, в другой, противоположный клан входит, но послушать его можно, вдруг рациональное зерно в нём есть! Так какие девять способов обогащения он предложил? Эти самые 'нанотехнологии' честного отъема денег у населения? - не выдержал Ося, который никак не мог определиться, с кем ему по пути, с кем только по жизни не путаясь, как Буратино, с детских лет, ища золотой ключик и потайную дверку за холстом. В принципе, он готов был засевать хоть 'поля чудес в стране дураков', но с гарантией хороших дивидендов, будь они хоть от котов Базилио и лис Алис.
   - Гражданин, что же вы такой нетерпеливый? - тоном местного участкового произнес бывший продавец попугая, многозначительно взглянув, но уже взглядом опера, на своего недавнего покупателя, - Кстати, мы с Вами незнакомы? Что-то лицо Ваше, вроде, как припоминаю, не Вы ли...
   - Нет, - соврал Ося, не моргнув глазом, но они вдруг сами забегали, передавая такую же энергию рукам, держащим только что купленную, там же, на рынке, тесноватую для птицы, клетку, - извините, пожалуйста, продолжайте!
   - Ну, не знаю, что теперь сказать? Сбил ты меня с мысли. Может, о чём другом поговорим, о птицах, например? Разных - залётных, перелётных? - чувствуя какую-то двусмысленность ситуации, но, пока не разгадав её, Анчутка пытался аккуратно нащупать, понять и извлечь дополнительную выгоду, - Что Вы с попугаем тут носитесь?
   Хозяин рынка тоже хотел дослушать интригу с девятью способами до конца и направил опять всё в нужное русло.
   - Те кто велел в разговор встревать? Чо подискуссировать захотел? - задал он вопрос Осе, с большим желанием дать в рыло.
   Толстячок с канареечной клеткой за спиной, в которой барахтался попугай, скатываясь по наклонной поверхности и по-куриному квохча с досады, понял это и сделал виновное и раскаявшееся лицо одновременно.
   Глава рынка, слегка потыкал кулаком в Осю, убедился, что возражений впредь не будет, смилостивился и слегка только притопнул ногой, обратившись к прерванному оратору, продолжил:
   - Ну, давай дальше. Чо там он тебе ещё сказал?
  ***
   Служба в храме закончилась, и народ растекался по своим делам. На небольшом крыльце стоял крупный, плечистый священник с густой, окладистой бородой и что-то говорил своим прихожанам, оглаживая её большими ручищами с синеватыми, нарисованными украшениями. К ним то и дело припадали страждущие благодати со смирением и покорностью на лицах.
   Священнику это явно нравилось, он, по-хозяйски осмотрев прилегающую территорию, мягко турнул неприятно попахивающих, рассевшихся было на паперти нищих, отправив их за ворота. Те шустрой стайкой, несмотря, на свои дефекты и увечья, метнулись на отведённое им место. Они понеслись наперегонки, занимая лучшее - их соревнование в убожестве, за деньги прихожан, продолжилось уже там.
   Перекрестив столпившихся вокруг него верующих и дав им последний раз приложиться к большой, крепкой руке, скромно украшенной неброскими, несмываемыми, синими перстнями, батюшка отправился вовнутрь.
   Ося вслед за ведущим его к истинным, духовным ценностям, лидером, поспешил, переваливаясь вместе с клеткой.
   - Отец Михаил! - обратился владелец рынка к священнику.
   Обернувшись и приосанившись, грозно поглядев на пришедших, тот спросил:
   - Что ж к концу службы пришли? Или не нуждаетесь?
   - Извини, отец Михаил, но я два раза заглядывал. Если б не дела, я б всю службу отстоял, а то без меня там ничего не могут, смотреть за всеми надо, да подсказывать, направлять!
   - Что ж, - подобрел отец Михаил, отправляя брови на положенные им места, - доля у пастыря такова, нести за всех ответственность, да присматривать - тяжёл у него крест.
   Вдруг, отец Михаил, опять нахмурил брови, сдвигая их в одну линию, поглядывая на крест огромных размеров, усыпанный драгкамнями, выбившийся из-под расстегнутой рубашки от итальянского производителя, с его торговой маркой, известного своей, мягко говоря, нетрадиционной ориентацией.
   'Крестами, наверно, мерится и недоволен', - подумал Ося, переложив клетку в левую руку, для быстрого осенения себя крестным знаменем, если это будет нужно.
   - Саша, ты рубаху-то какую надел? - обратился священник к хозяину рынка, прискорбно поглядывая на гламурное изделие.
   - Какую Светка моя, из Италии привезла, - удивлённо ответил хозяин рынка Саша, озадаченный таким неожиданным, простым вопросом и вниманием к своему гардеробу.
  - Что написано на ней? - указывая на авторов этого изделия перстом, спросил отец Михаил.
   Рыночный бизнесмен был готов к ответу, простому и несложному. Ткнув толстым пальцем с короткими фалангами в две буквы, пояснил, не чуя подвоха:
  - Имена их, фамилии. Известные, уважаемые производители-модельеры, все их копируют, полрынка с их 'лейблом' китайцы с вьетнамцами нашили. А у меня настоящая, оригинал за восемьсот евро. Из дорогого, итальянского бутика - мне Светка сказала и в журналах такую показывала - в мире мод они в авторитете. Она мне и других рубах, пиджаков привезла, чтоб в театр ходить, на спектакли Виктюка. Творческим креативизмом или критинизмом, вроде, как-то так она называет, пропитанные. Чтобы эта культура, в детстве недополученная, как в ненаполненный сосуд вливалась. Отец Михаил ты ж знаешь, куда я выбрался, на каких тусовках и собраниях бываю! А там без этого нельзя - люди смотрят! Некоторые, нужные, ещё его и любят, и почитают. А мне с ними, с людьми этими, признаюсь тебе, кое-какие дела надо будет делать. Какие, даже говорить тут не буду!
   Качнув головой на мощных плечах, священник опять с глубоким прискорбием посмотрел на 'блуждающую' по таким мероприятиям 'овцу', понял, каково там находиться православной душе и каково там чувствовал бы себя священник, настоящий, а не работающий им. А ведь так, не дай бог, начальство туда отправит, выцерковлять и окармлять? Не приведи господи! Уж лучше на зону! А туда, пусть ищут из артистов! Привычных к такому 'садому'. Натуральные 'Садом и Гоморра'. Лучше больничный лист и с геморроем в больницу, лучше в пустынь или в затвор на пару месяцев!
   Стряхнув от себя эту жуть, осенив себя крестным знаменем, отец Михаил вернулся к двум популярным, мировым портным - сладкой парочке.
  - Где они в авторитете? - переспросил священник, суживая глаза, превращая их в колючие щёлки.
  - В мире мод и состоятельных людей, - уверенно подтвердил хозяин рынка, сам уже состоявшийся, небедный человек и чувствующий с ними духовное и душевное родство.
  - А ну выйдем! Не в Храме Господнем будет сказано! - низким голосом, почти шепотом, прячась от акустики, сказал отец Михаил и, схватив бизнесмена Сашу своей лапищей, выволок, растерянного таким приемом из церкви.
   Ося машинально последовал за ними, но недобрый священник, голосом с хорошо понятными интонациями, отправил его на место:
  - А ты стой здесь! Щас и с тобой разбираться будем.
   'Влип', - подумал Ося и сник.
   Выйдя на свежий воздух, не обращая внимания на опять залезших на паперть, нищих, святой отец, тут же негромко раскрыл Саше истину:
  - Пид...ы они, оба! У них же они в авторитете. Ты зачем в петушиную кампанию лезешь?
   Саша растерянно залепетал:
  - Я, я, я не знал, это Светка. Вычитывает из модных журналов про артистов, шоу-бизнес, вип-персон и меня так ориентирует. Чтоб выглядел соответственно. В Думе у нас и то так некоторые одеваются, даже во фракции. А я-то думал, что они... нормальные пацаны.
  - Нормальные? Пацаны? Ну, с пацанами, отдельный разговор, тут может быть всё и так. А вот что ты нормой считаешь? Один, даже переводится с ихнего - 'сладкий'. Хорошее погоняло для такого 'пацана'! И так, друг к дружке, обращаться?! Тебе, депутату, нужно это? Да ты-то уж должен понимать с кем дело имеешь! А если недопонимаешь, спроси, я тебе всё растолкую! Я тебе уже сколько раз репутацию твою спасаю? Говорят, береги честь смолоду! А тебе уже сколько? А ума всё нет! Берёг, берёг и на те, пожалуйста! И один раз, и второй, и всё не п... В Думу тебя послали заседать, а ты!? На тебя люди смотрят, надеются! Ты о чём думаешь вообще? Что тебя поймут и на гей-парад, или на их съезд, партийным списком, делегируют. А там, опять, один раз - не пи...
  - Да я только рубаху надел! - досадуя, быстро оправдывался Саша, прерывая поговорку, зная её обманчивость.
  - С рубахи всё и начинается! А ну, снимай! Слышал, что христьянин должен последней рубахой делиться? Нет? Ну-ка, подари её тому, косому, - ткнув пальцем в сторону тощего, тщедушного нищего-алкоголика в замызганном пиджаке на голое тело, приказным тоном напутствовал батюшка.
   Тот, услышав, что о нём кто-то вспомнил, встрепенулся, обрадовался и начал тянуть тощие, грязные ручонки к дорогому материалу, заморского пошива, помогая снимать владельцу, ниспосланную ему, вещь.
  - Батюшка, ему-то на што? - завопили остальные, коллеги по паперти, - Всё равно тут же пропьёт, красоту-то такую! Нашёл ты кому дать! И размер-то, размер-то, не яво.
  - Вы што!? Судить будете: кому мне давать, кому не давать? Может, кто и Богу совет хочет дать? А? - Вызвав трепет, грозно спросил отец Михаил, не за себя больше печась.
   Мёртвая тишина воцарилась в толпе перед церковью. Затихшие люди, растерявшие человеческий облик и ещё не совсем, снизу, боязливо взирали на отца Михаила, опасаясь в его лице божьего гнева. Да что они, хозяин рынка и часть отчаянной его братвы, завидя разгневанного священника, огромного и грозного, подтянувшись поближе к храму, благоговейно стояли в оцепенении.
  - Не судите, да не судимы будете! - громоподобно заканчивал короткую проповедь отец Михаил, в полголоса добавляя хозяину рынка, запутавшемуся в пуговицах на рукавах, - Живо снимай, народ ждёт!
   Саша от волнения, трясущимися руками путался в пуговицах рубашки, наконец, оторвав часть их, стащил её через голову и протянул 'косому'.
  - На, носи, - произнёс он, нисколько не жалея потраченных евро.
   Косой, быстро подобрав укатившиеся пуговки, быстро скомкал её и засунул за пазуху, куда устремились алчные глаза коллег. Посмотрел туда и отец Михаил, лицо его опять сделалось суровым, лоб нахмурился ещё больше и его грозный взгляд пронзил стоящего пред ним.
  - Где крест твой? - прогремел его голос, раскатисто, как глас с небес, - Был же он у тебя!
   Страх обуял косого и, управляя им, как нечистый бес, подбил его соврать.
  - Украли у меня. Подпоили и обокрали. Не помню кто, пьяный был, - лепетал он, отодвигая подальше от себя ответственность и утирая невесть откуда, вдруг взявшуюся слезу.
  - Врёт он, батюшка, врёт! Он сам пропил, за стакан спирта разведённого отдал! - надеясь на рубаху, резанула правду нищенка, утверждавшая о неисправимых, пагубных наклонностях коллеги к пропиванию, - Что попадёт в руки Косого - всё пропьёт! Такой-то вот он.
  - Неужели, правда? - зная уже и добиваясь её от испытуемого, вопрошал отец Михаил.
  - Да, - тихо произнёс Косой, смахивая другую слезу, смиренно стоя в ожидании кары.
   Радуясь признанию, народ ликовал и негодовал, в душе готовый, сначала надавав как следует по морде, простить.
   На незапланированную, дальнейшую проповедь стали подтягиваться торговцы, судя по лицам, даже иных вероисповеданий с соседствующих с храмом, палаток, закрывая их на время или перепоручая присмотр кому-либо внушающему доверие.
  - Ведь ты крупным чиновником работал у ..., - не став называть имени, отец Михаил шепнул Саше, - из-за тебя имени его не произношу, тебе с ним ещё работать!
   Косой понуро кивал.
  - Кайся теперь перед народом. Взятки, откаты многомиллионные брал? Громко ответь! - требовал батюшка.
  - Брал! - громко всхлипнул косой, вспомня прежнюю свою жизнь на широкую ногу, со сбежавшей от него женой модельной внешности, с которой всё и началось.
   Да была беспечная жизнь, без теперешних забот, со счетами в банках и недвижимостью в разных местах, совсем другим окружением и приятными прихлебаями.
  - А в церкву ходил, когда неправедно, воровато служил народу? - уточнял отец Михаил.
  - Нет! - обреченно подтверждал косой, убогий, но ещё не закоренелый бомж.
  - И думал, Бог попустит тебе это? - задал всем вопрос священник, осматривая прибывавших и прибывавших людей.
  - Не думал об этом, - слезливо сознался бывший госчиновник, большого, перспективного полёта в прошлом.
  - Вот и оказался здесь! У храма. В таком виде! А мог бы в другом. В такой, например рубахе! Пошла она б тебе, слов нет. Там, у вас, любят такие носить. Да духами французскими мазаться! Мазался бы и ты. Да такими, что в потёмках с бабами модными перепутаешь, по запаху. А ты тут, теперь, каждый день ходишь, не пойми, чем воняешь. Ведь говорят, куда все дороги ведут! - К храму! А пришёл бы раньше, да сам, по своей воле, а не пригнанный нуждой? Свечек поставил, покаялся, помощь посильную церкви оказал - глядишь всё по-иному б вышло. С алкоголем бы не связался, начальника бы не обманывал - один не воровал, с людьми, какими не надо, не водился - всё было бы. С олигархами, какие не в опале, а в почете, дружил бы! С депутатами, другими государственными мужами, дела важные обсуждал! - кивнув на стоящего голого по пояс, Сашу, назидательно разъяснял отец Михаил, - И теперь, когда Господь ниспослал ему модную рубаху, явился в храм без креста, пропив его и солгав. Как ты думаешь дальше жить после этого, на что надеяться?
   Косой пав на колени усиленно молился, надеясь на прощение и возвращение всего обратно. Народ делал выводы и прогнозы. Хозяин рынка, стоя с голым торсом, выставив на обозрение народу татуировки синего цвета с обширной информацией для посвященных, узких специалистов, забыл обо всём и готов был идти за пастырем куда угодно. Он заслушался проникновенной речью, позабыв об Осе с попугаем, злосчастной рубахе, прочих мирских благах и проблемах.
   Боязливый Ося, с той стороны, стоя у дверей, тоже вслушивался в речь и сопереживал приключения рубахи, частично подглядывая в щелку за происходящим. Рубаха ему не особо нравилась, но после объявленной цены, вот так, на халяву, как этому дураку - Косому, сверху, свыше, заполучить было бы её совсем неплохо. Он человек надёжный, он бы её не пропил.
   Размер рубашки ему вполне подходил в талии, в отличие от теперешнего её владельца - одень её на него и настоящее огородное пугало готово! Хорошее б получилось - самых назойливых ворон пугать. Утонет этот, недостойный, в такой рубахе, да и не удержит в собственности, пропьёт. Пропьёт последнюю рубаху, крест уже пропил. Сразу видно, что Косой - человек никчёмный. Как только на такой пост, к таким деньгам, забирался?
  - А Господь может, как дать, так и забрать! - напутствовал снаружи мощный глас служителя церкви, - И неважно, чья рука это сделает, важно, кто направит её. И достанет она везде! Так что человек, сам выбирай свой путь! С кем тебе быть и что иметь!
  ***
   Отец Михаил закончив проповедь, распустил всех по домам и рабочим местам. Окинув взглядом содеянное, установленный им миропорядок на прицерковной площади, удовлетворенно огладил густую бороду и направился внутрь храма. Боковым зрением опытного человека, настоятель заметил, поспешившего было за ним, Сашу.
  - Ты куда? - остановил его внушительной ладошкой со следами бурной молодости, отец Михаил, преграждая дорогу, - Негоже голым туда!
   Из мрака здания тихо появился попугайный специалист - любитель - Ося. Отворив врата и, немного склонившись, придерживая дверь, как профессиональный швейцар, он скорбно улыбался, пытаясь собрать на лице всю гамму чувств, соответствующих, по его мнению, увиденной им, обстановке.
   Без зеркала, несмотря, на актёрские задатки, получалось что-то не очень, какая-то мимическая смесь типажей из разных отделений психбольницы. По отцу Михаилу это явно замечалось, он удивлённо начал круглить глаза и наливаться багровым цветом, глядя на обезьянничающую физиономию.
   Ося быстро понял свою неудачу и, сориентировавшись, резко прекратил эксперименты с мимическими мышцами, оставив на лице одну лишь скорбь. Которую, тоже умело, корректировал, продолжая наблюдение за откровенным лицом отца Михаила, несколько умягчившимся и побелевшим.
   Неподходяще выбрав время, тут почему-то, по-предательски закаркал, именно закаркал, припрятанный в углу попугай.
   - Это что такое? - вскипел отец Михаил, багровея опять, но ещё больше, быстро вбегая в предел храма и ища глазами источник звука, спрашивая всех сразу, - Кто ворону запустил? Долой носатую отсюда! Все образа обгадит.
  - Не извольте беспокоиться, Ваше Преосвятейшество, Преосвященство! Ваше Высокобродие, это не ворона-с, - поспешил уверить владелец попугая, вдруг заговаривая на старинный манер, призвав весь свой арсенал слов, хранившихся где-то в потайных запасниках мозга.
   Ося неожиданно черпанул их откуда-то из самых укромных закромов памяти, хороших таких, старорежимных волшебных слов предназначенных для лучшего выживания.
   Видно посчитав в соответствие с обстановкой и древним фасоном одеяния отца Михаила, что надо общаться с ним, именно так, Ося мощно напрягал все извилины на поиски соответствующих эпохе, её духу, выражений, которые, почему-то, больше не находились.
   От времени слов, подходило время действий, и он молниеносно их начал. Метнувшись, как хорь в курятник, находчивый и быстрый Ося схватил клетку с голосившим пернатым, продемонстрировав его, тут же спрятал за себя, опасаясь, что тот что-нибудь ляпнет, брякнет, как он умеет это делать в подобных случаях.
   'Не дай бог, что-нибудь антирелигиозное отчубучит!' - опасался, посылая мощный, запрещающий, мысленный импульс, владелец попугая и стращая своего подопечного, за спиной, жирненьким кулачком.
  - Это попугай, отец Михаил, домашняя птица, - чувствуя свою сопричастность и ответственность, заверил с крыльца раздетый из благих побуждений, владелец рынка.
  - Раскрашена, как райская, да и повадками такова, - поспешил добавить Ося, живо представив, то место, куда почти все стремятся и куда должен, по его мнению, агитировать народ, этот священник.
   В представлении Оси это был общественный сад с бесплатным фуршетом, с аналогичными пернатыми на древах и хвостатыми павлинами под ними, где агнец и лев облизывали друг друга и последний никого не задирал, не устраивал кровавых сцен, а только ласково мурлыкал и ел перезрелые яблоки, упавшие с райских деревьев.
   Воодушевившись представленным, мыслитель с попугаем продолжил развивать успех, создавая позитивный имидж случившемуся казусу, пользуясь паузой или приступом онемения у отца Михаила:
  - У Вас тут, как в райских кущах, только птиц не хватало! Чтобы сладкоголосо пели и зазывали! Возможно Вам, именно такого помощника и не хватало?
   Отец Михаил удивлённо взирал на этого 'знатока' райской жизни и тот, пользуясь предоставленной возможностью, вкрадчиво намекал:
   - Этот птичий дефицит, я мог бы восполнить! Определённо у Вас не хватает птиц! Я бы мог, Вам, эксклюзивно их поставить. Самых высших сортов - импортный, хорошо сертифицированный товар! Разведём здесь эдемский сад! Полное его подобие! Это будет парадиз, Мекка для туристов. Денежные потоки польются, валовая выручка увеличится - будут средства и на реставрацию, и на реконструкцию. Рядом, если рынок подвинуть, гостиницу можно будет построить, пяти звездную, для самых правоверных и православных. Наше дело - правое, никакого левака! Всё без брака, сортовое, высшей категории. Хотите, я поставлю Вам таких птиц? С них начнём, и всё пойдёт! Успех обеспечен! Итак, начнём с птиц?
  - Какаких, на ... Прости Господи, птиц?! Вы что, совсем одурели? Бизнесмены вы х..., прости Господи, неудачные с обоих концов, на обе головы! Вам бы только за деньгами гонятся с бесом наперегонки! Но его не обгонишь, он всегда у вас в выигрыше будет. Не надо с ним в игры играть - всё ему проиграете. В птичий бизнес вам захотелось? Мне такое предлагать? Здесь? Ещё кого разводить собираетесь? У, разводилы! Вы зачем эту-то в храм принесли? Вам здесь что? Цирк, зоопарк? - оценив по своему неудачный комплимент, сдвинув брови как громовержец, готовый метнуть молнию и не одну, задал вопрос отец Михаил примолкшей сразу паре.
   Не получив ответа, священнослужитель, овладев собой, уже мягче спросил, вконец растерянного человека с попугаем, пытающегося быстрыми, трясущимися ручками, накрыть клетку, своим летним пиджачком от тех же производителей, что и снятая с хозяина рынка, рубаха:
  - Тебя как звать-то?
   Ося долго думал над этим вопросом. Не потому, что он вдруг забыл своё имя, нет, с этим было всё в порядке, хотя и здесь надо было подумать, как лучше было бы, согласно обстановке, отрекомендоваться.
   Серьёзная проблема возникла в другом - в модном производителе одежды. Логически помыслив, Ося стал опасаться за свой пиджак. 'Как бы ни пришлось, тоже отдавать его Косому? А там и брюки от того же производителя, пойдут! Почему-то хочет он, этот твёрдый в своих действиях, человек, одеть его в дорогое. Как только назову себя, так скажет: ну, что, добрый Иосиф, помнишь своего тёзку? Сейчас посмотрим и твою доброту, глянем какое у тебя сердце! Открыто ли оно для всяких добрых дел? А он их видно по-своему понимает! Интересно, заметил ли отец Михаил тот же фирменный логотип на пиджаке или нет? Как он посчитает высшую справедливость правильней? Куда одёжка должна перейти? Кто больше под неё соответствует? Похож ли он, на представителя данной 'фокус'-группы? Кто действительно должен в ней ходить?
   Вопросов много, они сложны, не всякий сразу разберётся, а время на обдумывание мало. В какую социальную группу, какой ориентации, включит его отец Михаил? Он тут определяет, с Божьей помощью, кто есть кто.
   А Косой обнаглел - за пару минут, так прибарахлиться! На восемьсот евро! Халявщик. И ещё надеется - ишь как поклоны бьёт, молится! Вымаливает себе ещё что-то, сто пудов! Уж не мой ли пиджак? А там и брюки, до кучи, достанутся! Ещё б ему итальянские ботинки ручной работы от какого-нибудь Карло, хоть от того же 'папы Карло' и часы 'Картье'! Обнаглели чиновники, пусть и бывшие! Бизнесмену, так просто, всё это, не достаётся! Всё через стрессы, нервное напряжение - адский труд'.
   В полном цейтноте, Осе надо было взвесить и проанализировать весь расклад, а тут ещё на вопрос отвечать надо, сразу и чётко. Юлий Цезарь говорят, только так умел, тем и отличался от других, великих. Но его никто не подгонял, над душой не стоял, следовательно, ему проще было. Стоит задача: надо самого Юлия Цезаря превзойти! Вот тебе и Галльские войны, и речка Рубикон, которую до сих пор не найдут! А тут её надо по пять раз на дню, туда и обратно, переходить!
   Отец Михаил выжидательно смотрел в остекленевшие на время, Осины глазки, обманчиво не замечая в них умственной деятельности и наконец, услышал.
  - Ося, - скромно представился владелец птицы.
  - Долго ты думаешь Ося! Или имя не твоё, придумывал? Хорошее, библейское подбирал? Иудой или Каином не назвался! - пронзительно взглянув в самую душу, озадачил ещё одним сложным вопросом, грозный священник.
  - Никак нет! Это моё, природное! - тут уж по-военному чётко и быстро нашёлся попугайный хозяин, открывая в себе потенциал армейского карьериста.
  - Неужто тебя по нраву и характеру так назвали? Зачем же ты, совсем не райскую птицу, сюда, принёс? А? - интересовался священник, тоже решая про себя, какую-то загадку.
   - Во всём похож на прародителя - доброго Иосифа из Библии. Бабушки консилиумом называли, с приходским священником посоветовавшись. Думали, взвешивали и наконец, решили - назовём так! Родители хотели было Арнольдом или Вольдемаром назвать, но бойкие старушки на своём настояли. А насчёт птицы - не знал, пребывал в неведении! Думал такие там только и водятся, - предельно быстро и четко, почти по-военному отрапортовал Ося, подтверждая самое позитивное о себе.
   - Вынеси её, добрый Ося, отсюда, из Храма Господня! И знай, в раю такие носатые не водятся - там, в основном, кроткие голуби с аккуратными клювиками, да горлицы с такими же. И там не каркают, только райски поют. Но особо, соловьями, не заливаются - меру соблюдают. А ты? Ты-то что? Туда захотел? На рай, пока не надейся, грехи не пустят, - распорядился отец Михаил, напутствовав всех присутствующих - для вас, греховодников, рай пока закрыт! Не готовы вы ещё - кайтесь и молитесь.
  Позор кошачьего мира
   Мейн Кун сладко потянулся, выгнул спину и, позволив погладить себя, кравшейся к нему, хозяйке, ласково ворковавшей 'киса, мой хороший', не дожидаясь дальнейших обильных ласк, шмыгнул на улицу.
   'Ну, раз я такой хороший, пойду, сделаю и ей что-то приятное. Например, поймаю какую-нибудь обнаглевшую мышь или распоясывавшуюся крысу' - подумал кот и поспешил на свой участок за ценным гостинцем любящей женщине.
   Бредя вдоль высокого, глухого забора, каким порядочные соседи отгораживаются для соблюдения комфортности проживания друг с другом, принюхиваясь, то поднимая, то опуская нос с двигающимися ноздрями, ловя в потоках воздуха отголоски интересующих запахов, вдруг, почуяв что-то неладное, решил заглянуть на соседний участок.
   Прыгнув на росшее у забора раскидистое дерево с густой листвой, привлекавшей многочисленных жучков, тлей и гусениц, увесистый кот легко, несмотря на своё массивное тело, вскарабкался на толстенный сук идущий в нужном ему направлении и, смахнув пару-тройку растерявшихся насекомых, затративших на своё путешествие примерно полтора суток, направился в неизведанное. Пройдя по нему часть пути и, раздавив ещё парочку, неудачно пытавшихся полюбить друг друга, оказавшихся в ненадлежащем месте, мотыльков, он внимательно осмотрел сопредельную территорию.
   Идеалистичная картинка предстала его взору: ухоженные до безобразия газоны с неестественными, квадратными кустами, до которых природа никак не могла додуматься сама, сад камней, из булыжников, привезённых за тысячи километров и набросанных теперь в творческом беспорядке. Далее расположился искусственный прудок с правильной геометрией, но какими-то ненормальными, неправильными по форме и, наверное, по содержанию, красными рыбами, съесть или даже попробовать одну из которых, надо было заставить себя только силой воли. Не вызывала особого аппетита и бегающая карликовая курица, или петух - унисекс какой-то чахоточной породы, выведенный искусственно для не совсем понятных целей. Но это какая-никакая дичь, её хотелось, хотя бы подкараулить, поймать и попотрошить.
   Куда ни кинь взор - всё говорило о крайней степени утончённости вкуса тутошних хозяев, далёкой продвинутости в нетрадиционном мышлении и исключительности. Они явно выпадали из общей средней массы, трудового капиталистического слоя, что промышлял в реальном секторе экономики. Здесь пахло современным искусством, перешедшим обычные барьеры миропонимания. Необычные садовые гномики, другие искажённые человечки с ненормальной внешность, а должно быть и психикой, статуэтки чудных зверушек, отсутствующих в обычной природе, миленькие светильники с вычурными завитушками, в изобилии расположившиеся на данной территории, бесспорно, определяли это место, как самое наигламурнейшее в посёлке.
   Осмотрев удивлённо всех неживых уродцев подробнее, Мейн Кун заметил среди них ещё одного живого, да такого, что ужаснулся.
   'Что это? Издевательство? Над видом? Над породой? Издевательство над всей матушкой - природой?' - он долго возмущался про себя, глядя на голого, тощего кота - 'Его, что, как этот газон, остригли, потом обрили и не кормят? Пичкают растительными концентратами, выдавая их за полноценные белки и жиры, разваливая всю кошачью сущность? 'Бухенвальд' для надломленных котов здесь устроили? Кормят только вегетарианской пищей, как кошачьего вражка - грызуна!? Это кошачья пища? Она им явно не усваивается! Эксперимент не удался. Не идёт. А его всё равно продолжают? Хотят извратить природу? И он на это согласился? Рыбу хоть, на худой конец сам из пруда вылови и съешь! Хотя жрать такую? Она какая-то ненормальная, ярко-красная, на голове непонятные наросты - наверно, болезнь, рак! Но и рак на безрыбье - рыба! Так вроде. Но такая рыбка, по всей вероятности, отравленная. Краской химической или радиацией! Может быть, даже полонием! Надо же его на ком-то испытывать, прежде чем нужных людей им травить! Должно бы быть хоть и дорого, но эффективно. Вся картина на лицо: болезненная худоба, волосы выпали, взгляд потерянный и жизненных сил не чувствуется! Да, брат, не сладка у тебя жизнь! Полна издевательств и усмешек судьбы! А что не бежишь? Мазохист? Понравилось? Или что другое держит?' - мучился в догадках Мейн Кун, перебирая в небольших, компактных мозгах, случайно увиденные новости из далёкого зарубежья.
   Он даже сам для себя, неожиданно взвизгнул, подав необычный голос. И тут же замолк, вспомнив телепередачу про кошек, по кабельному телевидению. Канал 'про животных' показывал породу 'Сфинкс' - жутких, каких сложно выдумать, кошачьих мутантов - уродов для фильмов ужасов про нетопырей. Мейн Кун тогда не хотел верить своим глазам, что такое возможно. Думал монтаж и чудеса людских технологий - зомби, ходячий по каким-то непонятным причинам, мертвец. И тут - вот он, живой, здесь, перед глазами. Можно пойти лапой потрогать, развернуться, тонкой струйкой побрызгать. Только как-то гадко это, ненормально. И вдруг, заразно?'.
   Но у людей, всё возможно, даже такое кошачье извращение, как бесшерстная кошка. Кошка и без шерсти? Без надлежащих когтей, клыков, с выщипанными усами? Природа, конечно, не допустила б такого. Ну, не дура же она? А человек? Сделает, пожалуйста! Наоборот, что природе противней, то ему интересней!
   Природа: создала, поэкспериментировала, крупно ошиблась, убрала. Человек же подобрал, восстал и дразнит её, хвалиться - он тоже может что-то создавать. Что-то там по-своему скрещивает, отбирает, воссоздаёт, забракованных было природой, метисов и мутантов. Подспудно думает: уничтожу естественных обитателей планеты - распложу искусственных! Пусть знают - кто главный. Покажу это всем и прежде всего, самому себе - велик и всесилен. В таком состоянии и буду пребывать!
  ***
   'Создавая таких уродцев, бесовски кто-то шутит над создавшей нас такими, какими мы есть, Природой. Восстает против неё и унижает' - мысль откровения ползла по трём кошачьим извилинам - 'Ну, я здесь оказался не случайно! Сейчас исправлю эту ошибку! Не допущу издевательства, по крайней мере, над своим видом'.
   Аккуратно спрыгнув на какое-то вычурное строение, незаметно спустившись по нему, он крадучись направился к грубейшей 'ошибке' природы.
   На мягких лапах, прикрываясь рельефом местности и маленькими, бородатыми вурдалаками, тихо подобравшись на расстояние одного броска, кот напружинился, присев и поводив красивым, пушистым хвостом, бросился на жертву.
   Та, несчастная, чувствуя что-то неладное, заволновалась, но до последнего момента не могла заметить опасность. Природа частично отказала такой, язык не поворачивается сказать, 'кошке', в дарованных её виду инстинктах и конкурировать с таким идеальным хищником, как настоящий кот, она уже не могла.
   Мейн Кун придавив кошачьего уродца всем своим мощным телом и запустив в него огромные, кривые крючья-когти, впился зубами в тощую, противную шею. Без труда найдя и прокусив сонную артерию, забившею бурным фонтанчиком ярко красной крови. Он сразу порвал и ярёмную вену - из неё пошла более тёмная, более спокойная, причудливо смешиваясь с ярко красной, бурно текущей кровью, перепачкав коту всю морду.
   Ненормальное существо в его объятиях, подергавшись, затихло.
   Перетирая зубами все мягкие ткани, природный хищник добрался и до второй пары сосудов, уже совсем стихшей своей жертвы. Очень быстро покончив и с ними, что было уже достаточно и даже с избытком для умерщвления животного, настоящий кот надавил мощными челюстями на шейные позвонки, дробя и отрывая, их друг от друга, нарушая целостность спинного мозга, оделяя его от головного. Он получал какое-то странное удовольствие от этого разрушения, надеясь полностью разрушить неправильную модель кота - уродца, так, чтобы никакой ветеринарный доктор Айболит больше её не восстановил.
   Вдоволь похрустев костями и хрящиками, Мейн Кун, выплюнул это месиво и грациозно поднял голову. Труп кошачьего мутанта безжизненно лежал перед вынужденным убийцей. Мертвый он казался не так противен, но всё равно не вызывал сожаления о содеянном - Мейн Кун, вцепился в него опять и поднял висящее, обмякшее тело над землёй и гордо посмотрел вдаль, как бы собираясь назидательно запечатлеть это для кошачьих потомков.
   Наступившая, мгновенная, гуманная смерть, не дала возможности издавать пугающие звуки отчаянья, ранящие нервную систему окружающих - всё было тихо. Как хороший самурай, во время харакири своего товарища, нарушившего их кодекс чести, помогающий точным ударом меча, срубить голову, избавив тело собрата от жутких мучений - кот выполнил свой внутривидовой долг, очистив свои ряды от недостойного, как он считал, представителя.
   Впитав в себя небольшой, выделившийся сгусток энергии умирающей жертвы, Мейн Кун, разжал перепачканные кровью, челюсти, довольно широко облизнулся и осмотрелся. Вроде всё тихо. Движений никаких нет! Только в отсвечивающем окне, бледная, как фарфоровая, садовая статуя, с широко открытыми глазами и ртом, стояла тощая, плохо питающаяся женщина с синими кругами под глазами. Замершую в состоянии оцепенения, её можно было принять за восковую куклу или манекен, но что-то подсказывало коту, что она была ещё жива.
   Глянув опять на мёртвое тело несостоявшейся кошки, на безволосый хвост, роднивший её с крысой, у Мейн Куна мелькнула мысль: 'А не помесь ли это с естественным врагом кошек и человека, этим вездесущим грызуном - вредителем? Не проник ли он даже в 'святая-святых' - кошачий генофонд? Если, да, то это катастрофа! Крысо-кошки? Что дальше? Крысо-люди? Вот тогда уж пойдёт такое крысятничество! Вот это будет полная глобальная катастрофа! Эти крысы, всё по своим норам растащат!
   Пострадал и был изгнан за попытку таких опытов, правая рука Создателя - ангел несущий свет - Люцифер. Он попытался, что-то сотворить и нечто подобное у него получилось, правда, единственное, что он смог создать - его сразу после таких опытов изгнали из небесной лаборатории. На том уродце, творческая деятельность его и прекратилась.
   Оказывается, у людей появились его последователи - пример заразителен оказался! Создан, странный и страшный на вид, бесовский кот!
   Только тут Мейн Кун осознал до конца величие своего поступка - подвиг во имя всего живого и нормального, правильно ориентированного. Тут-то оказалось всё легко. Но как остановить таких людей? Окончательное уничтожение правильной природы вещей - конец мира, созданного Великим Творцом. Мир, переделанный неразумным приматом, вопреки воле Создателя, вопреки его планам - закат всему, конец всего живого.
   Тут Мейн Кун вспомнил приносимую на очень короткое время, мартышку-революционерку, наводившую ужас на всех. Она, бесхвостая бестия, вносила хаос и сумбур в размеренную жизнь дома, как никто другой - ни до, ни после неё. Чешущиеся лапки, не дружа с, поначалу казавшейся, умной головкой и с необходимыми знаниями для соответствующих дел, норовили всё переделать, превратив всё вокруг в бесполезную свалку, а затем в пустыню, притворяя в жизнь, брошенную кем-то понравившуюся многим, глупость: 'Нам не надо ждать милости от природы, нужно забрать у неё всё!'. Всё? А что потом? Немилость?
   Осмотрев ещё раз гибридного урода, помесь крысы с кошкой, глядя на этот, ненавистный, крысиный хвост, Мейн Кун наклонился и отгрыз его. Чуткими ушами он услышал падение чего-то твёрдого на пол, внутри гламурного дома. Подняв глаза, он увидел пустой проём окна, где только что стоял манекенообразный силуэт.
   'Хвост пригодится, сойдёт за крысиный!' - практично подумал кот и, держа его в зубах, шмыгнул восвояси.
  Хозяин с добычей
   Заявившись домой, счастливый супруг, держа свой почётный, пёстрый 'кубок' победителя, без ложной скромности, как рыцарь, блестяще выигравший на ристалище все поединки с очень сильными противниками, заявил жене:
  - Я опять на коне! Враги повержены! Будем ждать сегодня денег, которые они сами принесут нам на дом! Приползут и будут умолять принять их, лишь бы я отдал им сверхпрофессионально отрекламированную мной, птицу. Оцени мою, филигранную работу! Ну, как я сочетаю в себе, ряд нужных, необходимых в рыночной экономике, профессий?
  - Умён! - возрадовалась Маня, хваля мужа, слегка запутавшись в не по рыночно сложных словах, - В высшей степени профессионал! По промошену и метче...
   - По промоушену и метчендайзингу, - снисходительно помог Ося, понимая, что рыночная наука не всем быстро даётся.
   - Вопросы решаешь, как настоящий, стоящий бизнесмен, с большой буквы 'Б', самого высочайшего пошиба! Как настоящий Бил Гейтс или наш Борис Абрамович, - взахлёб принялась хвалить жена, напоминая о возможности теперь, ехать в гости к родственникам мужа за границу, в тёплую страну, недалеко от жаркой Африки, - Теперь я поеду к Саре и на Мёртвое море, которое лечит от всего?
  - Конечно, - великодушно заявил муж, - без вопросов! И без твоего братца - крохобора, скупердяя, который тащит только под себя, а с сестрой поделиться не хочет!
  - Ну, ты же слышал, ему самому ничего не остаётся! - вступилась за брата сестра, напомнив правдоподобную версию, - Всё наверх и наверх отдаёт, служа Родине.
  - Его послушать, он уж там, наверху, всё завалил! Бесплатным курьером работает и ничего ему, бедному, не прилипает! А машины дорогие, я ему покупаю. И все вопросы, если что, будут ко мне. Ты соображаешь, как он нас подставляет! За так! А если он так же налоговикам врать будет, то они ко мне с вопросами придут. Но так не пойдёт! Я вот братцу твоему, 'казанской сироте', скажу: возвращай мне всё обратно, я тебе не спонсор, не благотворительная организация и не мать Тереза. Поносил чужой костюмчик - верни. Так, что 'мерс' свой пусть готовит, с учета снимает. А нет, я 'третейского судью' живо найду! Благо все слышали, на чьи деньги он куплен был, - серьёзно предупредил супруг жену и ласково добавил, - и тебе, Солнышко, с того, на ещё одну поездку будет.
  - Ну, жалко его, он же защитник Родины. Честь для него превыше всего! - несколько засомневавшись, но всё же выдавила из себя застрявшее там, в мозгах, клише, супруга, подумав, неплохо бы потом ещё куда-нибудь съездить, но по-экзотичней, например, на Бали.
  - А мазать вышестоящих начальников, намекая на только их коррумпированность - это честь свою блюсти? - возмутился Ося, - Сейчас спроси тех кто, якобы все деньги у него забирает, они так же ответят, что наверх всё несут. И так до самой макушки! Вниз - никто, ничего. Это что ж у нас, один только в стране коррупционер получается? Да и тот, который, с самого верху, нас бороться с этим явлением призывает? Странно и неправдоподобно. Почему ж мы тогда, по этой коррупции, лидирующие места занимаем, а в Европе - аж на первом, с одним-то 'коррупционером'? В мировом рейтинге, где-то между теми африканскими странами, на пальмах и лианах повисли, где и государство лишь несколько лет существует, как и одежда, в которую местных аборигенов недавно обрядили. Галстуки им повесили, откормили, те, теперь щёки важно надувают, выборные компании проводят. Но только для своих глав племён и по договорённости. А по-другому нельзя - война начнётся! Внешние силы этим воспользуются и свою жадную лапу на их природные ресурсы наложат. Местные же, как сидели голодные, так и дальше будут, только издалека на своё общее добро поглядывать.
   Маше не нравились эти поползновения в сторону политики - бизнес есть бизнес! И не надо, куда не надо, лезть! До добра это не доведёт.
   Но Ося, несмотря на хмурый, посуровевший взгляд жены, шёл дальше:
   - Что-то мне это наших, некоторых, напоминает. Вот только цвет лица поменять - в принципе, одно и тоже. Те же повадки. Один и тот же вид! А расисты, между прочим, утверждали, что от разных обезьян, произошли. Нет, неправда - от одной, африканской! И скорее всего, так - один коррупционный прародитель - австралопитек - южная обезьяна. Как-то она в холодные края перебралась - тут и прижилась. Эта общая тенденция до сих пор сохранилась - с юга на север, всеми путями лезут! Как их проматерь, только немного побелела и приоделась от холода. Приглядись: черты, взгляд, желания - очень схожи! Хотя бы отношение к производственному процессу изготовлений орудий труда! Даже осмысленность выражения лица, родство выдаёт!
  - Ты уж не передёргивай! Нисколько не похожи! Ты погляди на наших вождей и руководителей! Разве они такие? Повадки тоже другие - никто голый у костра плясать не будет, - резко возразила Маша, но тут же усомнилась, вспомнив одну вечеринку на даче, у одних, высокопоставленных, Осиных друзей.
   Но отогнав эти мысли куда подальше, как непоказательные, вернулась к основной теме, поднятой мужем:
   - Все разные, сходства нет.
   - Есть! - твёрдо отстаивал свою позицию муж, склонный к домашнему фрондёрству - Только одни - прилично одетые, другие, голые, разными листками прикрываются!
   - Неправда! Ты расист! Везде все люди одетые давно ходят! - также твёрдо, но путаясь в логике, заявила жена.
   - Я? Я расист? Да ты посмотри на меня! - закипел, забурлил Ося, - Я же самого, что ни наесть, интернационального происхождения. Её родное дитя. Ни к какой одной национальности полностью не принадлежу. Только лишь частично, в определённых пропорциях. Намешали хорошо, практично - могу и тем, и тем быть. Самый, что ни наесть чистый человек будущего! Большой, сильно развитый мозг на фоне всего остального. Мы самые умные...
   - Кто это вы? - как-то грубовато оборвала Маша пламенную речь супруга, задав прямой вопрос, - Ранние дети индиго, запоздалые вундеркинды, внезапно повзрослевшие?
   - И те, и другие, и вообще! - очень эмоционально сообщил муж Ося, - Те, кто... Те, кто на самом острие процесса. Процесса исторического развития! Как стран, так и индивидов. Постоянные спутники прогресса, те, кто его всячески двигает, сдвигает, своей энергией, своей активностью, делая спрос на него. Я бы так охарактеризовал: индивидуалисты с повышенными потребностями.
   Тут Ося запнулся, задумался, слегка мыча и непроизвольно делая какие-то жесты руками.
   На это супруге возразить было нечего, и она вернулась к повсеместно модной, коррупционной теме.
   Видя свободную интерпретацию фактов и легковесные метафоры, немного собравшись с мыслями, как экономически более-менее кем-то подкованный человек, она решительно дала отпор вражеским наветам, с чьих голосов, наверняка запел её супруг.
   - Причём здесь коррупция в нашей стране? - развела она руками в сторону, выражая на лице крайнее удивление, - Если она и есть, то небольшая и не повсеместная. Скорее всего, даже правильная, позволяющая функционировать народному и всякому там хозяйству. Экономически, на данном этапе, обоснованная. Есть же правильная коррупция? Ну, такая, что без неё никуда не деться, ничего не решить. Что же, теперь, прогресс останавливать, если это основа экономики переходного периода? Даже институт такими проблемами серьезно занимается! И под сокращение, как другие, не попадает! Ты, сам-то за прогресс? Или остановить его хочешь? Заработать немного денег и дальше не идти?
   - Нет, ни в коем случае, продолжить его! В том, начатом направлении - в сторону денег. Несмотря, ни на что! У денег есть начало, но нет конца. Кто-нибудь видел конец у денег? Нет. Раз уж так пошло - они всё раздуваются и раздуваются. И это приобретает определённый смысл - всё подчинено их росту! Колесо истории на этом крутится. А оно не должно впустую вертеться! А если его ещё и подмазать, то оно быстрей закрутится! А чем мазать - все знают! - заключил Ося, подводя к консенсусу мнений, - Если для всеобщего блага надо персонально к большим деньгам продвигаться? То я, всегда, пожалуйста!
   Исходя из этого, у него созрел план борьбы с многоголовой, коррупционной гидрой: должен быть единственный, крупнейший коррупционер - в результате правильно выстроенной вертикали, где всё стекается наверх, ему! А он, тот, что сверху всех, прямиком, в госбюджет, обратно, коррупционные средства перенаправляет! И опять всё по-новой - круговорот, как и всё в природе.
   И так, всё строго, по замкнутому циклу! Только, пока, сплошные недоработки с первым лицом - собрать коррупционную составляющею со всех не может! Надо наверх, самого профессионального коррупционера поставить, чтобы ничего мимо него не проплыло.
   Жена, как бы понимая его мысли, живя бок обок с философом и бизнесменом в одном лице, подтвердила Осины опасения:
  - Первый Президент свободной России, в тот раз, по телевизору, про бюджетные деньги сказал: 'Куда они деваются? Не пойму!', - вспомнив кусок из новостей, Маша напомнила супругу, - Нисколько не лукавит! Уж его хитрым, никак не назовёшь! (Говорят, про совсем небольшую сумму, тот Президент, как-то заявил своему главному охраннику, что в жизни таких денег не видал!) Вряд ли ему, что с них перепало. А ведь пропали они, украл кто-то. Кто-то очень скрыто коррумпированный - кого и вычислить невозможно!
   - И он, затаившийся, поди, коллегам, а может и прокурорским работникам, чтоб ни на что не надеялись, тоже сказал: 'Нет, всё наверх ушло! Даже и не облизывайтесь', - вспомнив ловкого братца жены, продолжил Ося.
  - А что? Всё может быть! - высказала своё мнение жена, созвучное со своим мировоззрением, - Я вообще считаю, раз хозяин, что хочет, то и делает! Хочу - даю, хочу - не даю! А без моего ведома - ни, ни! Настоящий хозяин, никому обворовывать себя не даст или утаивать что-либо - работать, только за зарплату! Без воровства и коррупции. Похоже, сейчас у нас такой сидит.
  - Значит, ты тоже это подтверждаешь?! - возмутился муж, - Воровата только верхушка - а все остальные чистенькие вокруг, полностью всё наверх передают! А, откуда у брата твоего, всё же 'мерин', не уж-то я, как он утверждает, взаправду купил? Скрывает что-то или к 'верхушке' себя тоже причисляет, прилипнуть к ней хочет? Так это не так просто - раз и там! Пусть не надеется! Без него, наверху, такого добра хватает.
  - Ну, что ты, как Шварц, к нему и к его подержанной машине, привязался. Ты следи за своей. Вон у тебя 'гелендваген' какой! Как он там с немецкого переводится - 'деревенская телега', так что ли? - почему-то, несмотря на экономическую невыгодность, не хотела сдавать брата, супруга.
  - Да, езжу на 'телеге', потому что у меня всё честно и прозрачно: продал квартиру или сдал офисное помещение - получи деньги. Честный бизнес! Без коррупции! Я что, чиновник, какой, пользующийся своим положением? Ещё с советских времён, торговлей занимался, правда, без налогов, но я бы и налоги платил, если бы за это в те времена, не сажали.
  - Тогда, все поголовно трудились, за рубли, за небольшие крохи - за сто, за двести рублей, а это спекуляцией называлось, - глубокомысленно заметила жена.
  - Тогда, что только спекуляцией не называлось! - с иронией возразил супруг, пытаясь пояснить ситуацию, в которой деловой, но порядочный человек, оказывался в безвыходном положении, - И махинациями - обычные деловые сделки, без которых нормальная экономика жить не может. А рубль на доллар поменял - ещё и предательство Родины. А теперь? Всё на этом обмене построено. Весь бюджет, вся экономика. Да даже весь экономический базис и произрастающая из него надстройка. Доллар такой же рубль, только посолидней, повесомей - старший, большой брат, который всё поддерживает, на которого равняются меньшие, послабей и похлипче. И не дай Бог, он рухнет! Куда ты без него денешься? Без старшего и главного... Всё к нему привязано, без него ни, ни. Все же это прекрасно понимают. Поэтому ему кланяются, в полную власть отдаются и ещё же шипят сквозь зубы! Всё вроде как без насилия, по любви. Но без альтернативы. Ну, давайте порядочными будем, поклонимся пониже господину и не будем ему в спину, пока он не видит, плевать!
  Неожиданное пришествие
   В дверь громко постучали. Кто-то с лязгом и скрежетом, усиленно долбил в металлическую калитку, так, что было очень хорошо слышно в доме. Хотя рядом находилось, для культурного общения, переговорное устройство - домофон.
   Прервав свою семейную беседу, супруги прильнули к монитору с изображением усиленно долбившейся в дверь какой-то клюкой, худощавой женщины, бледной как смерть и одетой почти так же. Так, как её рисуют обычно в разных страшилках и смешилках.
   Этот мифический персонаж пришёл сейчас к ним, собственной персоной и был готов в реальности забрать, возможно, их обоих, в свой другой, неизведанный мир. При этом разнести всё на своём пути: железные двери, кирпичную кладку, засовы, запоры и прочие разделяющие преграды.
   Женщина - смерть в измятом саване, перемазанная каминной золой, кирпичной пылью и крошкой. Всклоченная неряха - смерть. Удар за ударом, без устали, по-стахановски ударно, пыталась она крушить всё на своём пути. Осколки кирпича, искры от металла сыпались вокруг остервенелой фурии, придавая ей только азарта и уверенности в её деле. 'Доберусь, любой ценой' - чувстволось в ней.
  - Что за хулиганка - вандалистка? - спросил супруг, не зная, что предпринять, пугаясь её напора, - Как нам быть с ней?
   Жена с трудом, но всё ж узнала, пытающуюся зайти таким, странным образом, соседку из гламурного, ухоженного дома справа.
  - Что ей надо? Неужели у неё окончательно крыша от диет съехала? - пыталась гадать супруга, - Ты понимаешь, она вегетарианка, крайней степени! Чудно как-то называется, это радикальное течение, я помнила, говорила она мне, да всё из головы вылетело. Мне попробовать ещё предлагала - наркоманка вегетарианская!
  - Вегетарианская террористка? - озадаченно предположил муж, больше озабоченный конкретными действиями нездоровой соседки, - Видно по ней, что здорово она не в себе. Что делать-то будем? Надо милицию с психиатрами вызывать! Кого сначала? Кто дольше едет?
  - Пока приедут, всё переломает! Погоди, сейчас, пойду, разберусь! - быстро засобиралась решительная женщина.
  - Ну, давай, только будь осторожна, она явно не с добрыми намерениями пришла! И видно восточными единоборствами занимается, боевыми искусствами, видишь, как железякой орудует! - наставлял муж, прислушиваясь к крикам неадекватной, растрёпанной, тощей бабы и присматриваясь к орудию, которым она с грохотом долбила по металлическим воротам и двери, держа его обеими руками, как японский самурай, свой меч - катану.
   Непонятно, откуда у неё бралось столько энергии и злости, визг от неё, стоял на всю улицу, в нём слышались и страшные угрозы, и сумбурные, необоснованные обвинения:
  - Убийцы, живодёры, трупоеды! Выдать мне кота! Кот ваш преступник, изверг и убийца! Патологический маньяк, не подлежащий лечению! Не выдадите - убью вас всех! Изничтожу! За моего Альберта, за его гибель, все поплатитесь! Вы мне, все, ответите! Мясные варвары, отожрались на чужой плоти и зверей своих, диких распустили! К убийствам их поощряете! Вы сами такие! Наели круглые хари.
   Осмотрев себя, на всякий случай в зеркало и поправив причёску, похлопав себя по щекам и подбородку, Маша решительно направилась к входной калитке, прекращать весь этот нелепый бред. Вслед за ней осторожно выскочил и супруг, чтобы предупредить о возможной угрозе, разглядев всё-таки детальнее опасный предмет в неутомимых руках кровожадной соседки:
  - Маша, у неё, каминная кочерга! Очень опасная хреновина!
   Приняв это к сведению, супруга, взяла в руки подвернувшеюся лопату, так, кстати, неубранную ещё с прошедшей зимы, из-за разногласий - кто это должен делать и, встав с удобной стороны, приказала мужу:
  - Открывай калитку! Запускай!
   Тот недоумевал и не решался, представив ворвавшуюся бестию в их доме.
  - Жми кнопку из дома, тебе говорю! Оттуда безопасно. А то дура сейчас всё у нас раздолбит! - пугающе серьёзно заявила жена, приготовив снегоуборочный инвентарь, удачно оказавшийся здесь летом.
   Супруг, спасая собственность, не заставив себя ждать, как хорошо вышколенный солдат, бросился выполнять поручение. После нажатия кнопки, калитка распахнулась и недобрая, жаждущая крови, соседка, как ведьма с тяжёлой, кованой кочерёжкой ворвалась внутрь для расправы над первым попавшимся. И далее, как пойдёт.
   Ища недобрым взглядом противника, свирепая вегетарианка, увидела ощенившуюся лопатой, хозяйку ненавистного кота. Короткий рывок к ней и мощный удар кочергой нанёс лопате непоправимый урон, отбивая её вниз и с хрустом ломая. Теперь, на очереди голова противника! Похрустим дальше! Замах за спину, для большей амплитуды и разгона - голова должна треснуть, как перезрелый арбуз, показав всё своё внутреннее содержимое, внешне, не особо привлекательное. И в это время, Маша, остатком своего оружия - черенком, опережает и наносит почти такой же удар, только по более сложной траектории - снизу, описав эллипс, одновременно уйдя с линии атаки в сторону. Точность и сила удара решили исход поединка - атакующий противник был повержен.
   Ответный удар лопатным огрызком, отбросил безжалостную вегетарианку обратно, на металлическую дверь, по которой она тихо сползла на мощеную, каменной плиткой, дорожку. Металлическая кочерга, увесисто брякнулась, с характерным звоном, рядом с ней, своей близостью соблазняя повторить попытку.
   Исключив это, тут же отбросив опасное оружие подальше и, поставив остаток лопаты на прежнее место, наклонившись к распластанному телу, победительница спросила:
  - Тебе чего, стерва недокормленная, надо?
   Недавняя агрессорша, успокоенная ловким и точным движением, смиренно лежала, закатив глаза, широко раскрывала рот и жадно глотала воздух, напоминая пучеглазую рыбу, выброшенную на берег из родной стихии.
  - Маша, ты убила её! - сделал предварительное заключение супруг, вопреки очевидной картине с наличием ещё признаков жизни.
  - А что делать?! Вооружённая бандитка, всё бы кочерёжкой своей разнесла. Добралась бы до нас, да поубивала б всех, - подвела итог своим действиям супруга, нисколько не преувеличивая опасность и, жалеючи посмотрев на Осю, добавила, - тебя б в первую очередь! Я-то так. У неё на пути оказалась и остановила, а ты - главная цель!
  - Я? Почему я? Почему меня? - спросил бледный супруг, очевидно, не желавший умирать первым.
  - Это ты у неё спроси! Слышал, что она орала - что всех перебьёт. А ты глава семейства, с тебя и начинать! Почему? За кота! Чем-то он ей не угодил, милый, пушистый, хороший. Ясно, что животных она маниакально ненавидит - мясо-то не ест, не любит. Любви у такой откуда взяться? Вечно голодная, злая - какая уж тут любовь, одна ненависть. Ненависть ко всему спокойному, сытому, умиротворённому. На любой собаке эксперимент провести можем! Я и сама, если голодна, просто зверею, завожусь с пол оборота. И какой-то салатик из капусты тут не поможет. А эта постоянно в чувстве голода пребывает!
   - Мы-то тут причём? Особенно я? Какое отношение я к этому имею? - возмущался Ося попранию своих индивидуальных прав, - Я-то тут причём? Я её знать-то не знаю, пусть жрёт, что хочет! Я-то тут причём, чтобы на меня покушаться?
   Жена с пониманием, терпеливо разъясняла ему:
  - А тут, видно, котик наш сытый, ласковый такой, ей, маньячке этой, подвернулся! Может даже с мышкой в зубах - ну, она и рассвирепела. Крыша-то у неё давно съехала - считает что хищники - растениями должны питаться, а мыши должны везде беспрепятственно ходить, - додумывала Маша и, пристально посмотрев на супруга, заметила, - А кто, за кота, названного тобой Шварценеггером, в ответе? По большей части?
   Ося хотел что-то возразить, но был слегка припёрт к стенке:
   - Ты кота этого нашёл? Покупку его финансировал? Кому личную ответственность за него нести? - логично объяснила жена, хотя сплошными вопросами.
   Он, нисколько не смутившись, покачивая головой в знак согласия, признавая правоту жены, взглядом указал на поверженную женщину. Супруга обернулась, он выскользнул и аккуратными шажочками направился к ней.
  - Женщина, - обратился Ося к соседке, по половому признаку, - Вы, почему так себя вели? Почти разломали нам калитку, уродовали ворота, ободрали свежую, дорогую краску со специальным покрытием. Раскололи кладку из дорогого, импортного, облицовочного кирпича. Каждый из которой, почти фаянсовое изделие. По цене за штуку...
   Тут Ося вспомнил, что брал его с большой скидкой, как товарные остатки и этим хвалиться не хотелось, а фантазировать сейчас не было ни какого желания.
   И он ограничился скромным преувеличением, больше беспокоясь за жизнь и здоровье:
   - Слышали, как он звенел - настоящий фарфор - не меньше! Вы нанесли нам немалый ущерб, и моральный, и материальный. Кроме того, Вы, пытались нас убить, кричали угрозы. Как это понимать?
   Женщина на контакт пока не выходила, успокоительное действие лопаты продолжало ещё действовать, оставляя её в прежнем состоянии.
  - Давай, вызывай скорую и милицию! Всё надо документально оформить, чтобы потом ненужных вопросов не возникло, - распорядилась жена, подталкивая лёгким пинком мужа, опасаясь что недавняя непримиримая агрессорша отдаст богу или ещё кому, душу.
  Прозрение и трудная дорога домой
   Тоскливо сидевший на старом, повидавшем много чудаков на своём веку, раскидистом древе, попугай, принял единственно правильное, но трудно принимаемое решение, дающее возможность жить дальше - вернуться в покинутый дом.
   Добывать пищу, защищаться, строить или отнимать жильё, он не умел, да и летать-то толком, как окружающие, всевозможные летуны, не мог. Полностью не приспособлен к внешним условиям оказался! Заоконный мир ему чужд и враждебен. Поняв это, попугай теперь желал, как можно скорее, оказаться в клетке.
   Оттолкнувшись от приютившего его на время, шероховатого сука с елозившими по нему туда-сюда мелкими насекомыми и ловко проманеврировав между деревьями, на удобных для этого широких, но коротких крыльях, ара добрался до быстро редеющего окончания леска.
   Посидев какое-то время на крайнем чёрно-белом дереве с остатками зелёной листвы, с ободранными (очевидно на банные веники), нижними ветвями, собравшись с духом и мыслями, попугай рванул в открытое, воздушное пространство, в направлении желанного дома. Набрав небольшую высоту, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, он усиленно замахал крыльями, пытаясь достичь максимальной скорости.
   Но как, ни старался разноцветный попугай, потаённо пробраться через водную преграду, всё же, из-за своих сигнальных перьев, был замечен летающими неподалёку, воронами. Те тут же бросили надоевшую им рыбную ловлю, где они очевидно, изображая чаек, пытались ловить скользкую рыбу, поспешили к ярко окрашенной птице.
   Чёрные разбойники, нисколько не опасаясь более крупного пернатого с внушительным клювом и видя в нём плохого летуна, ловко маневрируя, заходя сверху, стали бить, долбить его, куда попало, заставляя приводниться.
   Не долетев до берега каких-то пары метров, под натиском вороньих ударов, ара шумно, подняв сотню брызг, плюхнулся в прохладный водоём. Не приспособленные для плавания перья стали быстро намокать, утяжеляя вес птицы, погружая её в воду.
   Неумело распластавшись крыльями, попугай пытался найти равновесие и усиленно заработал лапками, гонявшими между пальцами, покрывшуюся рябью, гладь пруда. Разгоняя ряску и пугая мелких рыбёшек, он медленно погружался в пучину - отчаянье почти полностью захватило его. Его хаотичные крики, уже переходившие в бульканье привлекли постоянных обитателей водоёма в радиусе распространения этой звуковой волны.
   Две лягушки недоумённо смотрели на него, пытаясь понять: зачем такому пловцу лезть в воду?
   После серии почти пустых гребков, неприспособленные для такой деятельности, лапки неожиданно упёрлись в песчаное дно. Попугай, погрузившись, почти по грудь, отплёвываясь от попавшей в клюв воды и водорослей, всё же сохраняя достоинство, прошествовал к берегу.
   Вороны немного покружив над ним, отправились дальше, по своим срочным делам, очевидно, запланированным ранее, так как, даже не ожидая выхода на берег своей, обречённой для дальнейшей экзекуции, жертвы, скрылись за горизонтом. Очень повезло, попугаю, не как утопленнику!
   На суше, мокрый ара имел совсем жалкий вид. Вызывающе тощий в плечевом поясе с толстым, отвисшим брюшком, он напоминал вороватого чиновника из людского племени на дорогом курорте, где тот, расслабившись, напившись спиртного, шмякнулся в бассейн, в яркой фривольной одежде, на время заменившей, повседневный костюм. Теперь она, долгожданная, прилипла к телу, невыгодно обрисовывая его сущность, обычно спрятанную за дорогим пиджаком и галстуком.
   Старая щука, с головой почти в треть своего тела, в основном за счёт своей зубастой пасти, дремавшая в густых зарослях кувшинок и водяного ореха, неподалёку, потревоженная всплеском, недостаточно быстро поспешила на шум и теперь разочарованно кружила вокруг места падения съестного объекта. Который, не дождавшись её, уже смылся. Его след простыл. И престарелая рыбина напрасно клацала ужасными челюстями в досаде на маленький, плохо работающий мозг, который в отличие от тела и огромного рта, совсем не рос. Он больше дремал и не был готов к правильным, быстрым решениям, мгновенным перестройкам - жизнь внезапно предложила что-то интересное - а он думает. Сожрать бы подарок судьбы, с потрохами заглотить, не разбираясь, что это. Пронесёт, так пронесёт! А может быть удачно всё перевариться? Польза большая - риск минимальный. Огромная рыба досадовала, мол, вечно ты, недоразвитый, бездельник подводишь, запаздываешь - я-то всегда наготове, а ты постоянно спишь! Теперь, жрать нам с тобой, нечего! Будем довольствоваться зазевавшимися лягушками или какой-нибудь дохлятиной. По запаху чую, кого-то опять в воду кинули - утопили. Знакомый запах. Тут уж без тебя обойдусь - спешить не куда. Нос дорогу найдёт, можешь дальше спать. Кормлю тебя, а отдача слабая. Ух, добралась бы я до тебя, куцый придаток!
   Мозг таких угроз не боялся, он уверенно себя чувствовал в недосягаемости, позади челюстей, в уютной, но очень маленькой, тесной черепной коробке, намереваясь и дальше не развиваться. Куда? Некуда, условий нет.
   Посчитав, что тухлятина никуда не денется, не уплывёт, если только раки немного её потискают, пощиплют, щука решила немного попатрулировать водную прогалину между густыми зарослями камыша, рядом. Покружив ещё немного, приняв отблеск на водном растении за рыбный, мясной объект, она вцепилась в него, пыталась сразу же проглотить. Но вкус был не тот.
   Наконец, щука, поняв свою оплошность, выплюнула эту растительную 'мочалку' и, показав зубастую морду над водой, досадливо вдарила хвостом, до которого теперь только дошло и всецело, удалилась досыпать. Хвост поставил окончательную, громкую точку, распугав многих обитателей водоёма. В конце концов, последнее слово за ним - куда он повернёт, туда она вся и поплывёт.
   'Какая пасть!' - подумал попугай, удивлённо глядя вслед удаляющейся рыбе - монстру - 'Крокодил просто. Имей такой рот - больше ничего и не надо! Вовремя я вылез. Неизвестно, чем бы дело кончилось, задержись я на месте своего падения, парой минут дольше! Началась бы смертельная драма с печальным исходом - гибели светлого, жёлто - синего существа. Его падения, борьбы и трагического исхода. Падения с небес! В бездну! Неплохо звучит. Падший ангел! А почему нет? Как раскрутить'.
   Внезапную лирику, сменила неожиданная мысль: 'А может у неё, у рыбины этой, договорённость? С кем? С теми же воронами: я вам рыбу подгоню, а вы мне попугаев! Взаимообмен для разнообразия рациона! Действительно, какие вороны рыболовы? Нырять, на воду садиться - не умеют, а туда же - рыбу ловить! Чайки какие, нашлись?! А тут всё ясно! - Бартер! Вы мне гостинец - из своей среды - воздушной. Я вам из своей - водной. А как ещё можно объяснить, что эти вороны, всё бросили и за мной поспешили? А как я, в воду шмякнулся, совсем лёгкой добычей стал, весь интерес ко мне потеряли?'.
   Довольный собой, пернатый аналитик с логикой Эркюля Пуаро, проясняющей всё, ясней ясного, отправился дальше. На всякий случай, пешком, боясь уже воздушных путешествий, которые попугай, совершать итак не мог, в силу мокрого состояния перьев.
   Пешие прогулки были познавательно полезны, но тоже не безопасны. Это ара прекрасно понимал, поэтому напрягал имеющиеся в наличие извилины для решения этой сложной проблемы. 'Что нужно для успешного, беспрепятственного продвижения? Где бы то ни было! Ну, допустим по земле, кишащей недружественными существами! Что должны делать, невысокие, беззащитные существа, идущие к запланированной цели? Как быть, чтобы не сожрали по пути?' - напряженно думал попугай и решение само пришло ему в голову, но через ноги.
   Пройдя в направлении нужного дома, какое-то количество шагов, ара, не заметив, наткнулся на свежую лепёшку коровьего навоза и слегка в ней увязнув, намазал лапки почти до колен. Раздосадовано потянув их туда - сюда, ещё больше погрузился в естественное удобрение, радость растительного мира. Пытаясь освободиться, он затрепыхался, опрокинулся на заднюю часть и удобно расположился в ещё тёплой лепёшке коровьего г...
   И тут его осенила, ниспосланная откуда-то, щедро по-спонсорски, гениальная мысль, призванная обезопасить его продвижение к дому: 'Не зря я спутниковые каналы смотрю! Не зря! Про эту самую дикую природу. Кот тоже иногда их просматривает, но больше про птичек и грызунов. До миропонимания моих масштабов явно не дотягивает! До такого, умишком своим, явно не допрёт!'.
   Не раздумывая более, ара отважно плюхнулся с головой в коровью фекальную массу, любезно предоставленную самым крупным, местным животным и начал всесторонне размазываться в ней, оставляя на себе, слой за слоем, сильно пахнущую субстанцию.
   При этом разгоняя из неё, уже обосновавшихся там, насекомых. Недовольных среди них было много - они обосновались там, как дома! Но ничего поделать, противостоять аре, они не могли, их приют разрушался, а имеющиеся у них челюсти и рудиментарные жала, были слабым оружием возмездия. Если кто-то из них и был в прошлом хищником, то постоянно пребывая в тёплом и переваренном веществе, всю силу органов атаки, растерял и затупил. Отстоять свой свежий, ароматный уголок - 'и стол, и дом', только что подаренный им, доброй коровой или бычком, не удавалось. И насекомые, объединённые загадочным именем, звучащим гордо и романтично - копрофаги, обречённо вяло засобирались на поиски нового.
   Тут попугай победил всех и был полным героем, вышвыривая обосновавшихся было, из их бывших резиденций, куда подальше.
   'Пошли прочь!' - шипел он, - 'П-шли, тут вам не место! Пригрелись на чужом г...'.
   В процессе нанесения защитного слоя, ныряя и выныривая в специфически пахнущее вещество, попугай, доставал из своей великолепной памяти, яркие картинки: Пигмеи, вымазанные помётом слона, охотятся на этого гиганта. А он водит хоботом, не может понять - кто взбунтовался против него? Запах вводит его в заблуждение - не может быть! Уши, глаза отказываются верить! Как это может восстать? А ещё говорят: нюх, никого ещё не подводил. Подводил! Да ещё вон, каких гигантов! С какими носами! Простодушное животное - вот и на грани вымирания!
   Далее - собаки, катающиеся в испражнениях травоядных, сбивающие тем самым свой запах хищников, крадущиеся, благодаря этому почти вплотную к своим жертвам. Четвероногому другу человека, так понравилось это делать, что он и вне охоты, с удовольствием принимает такие ванны. Оказывается, как это может быть заразительно! Только залезь пару раз, и отмываться потом не захочешь! Хозяин вымоет, вычешет - он свеженький, опять туда. Что за манящий запах?
   Этот калейдоскоп замыкал всегда чистый, глуповатый кот, не имеющий смекалки и тратящий много времени на умывания. Он уничтожал свой собственный запах, затратно по времени и трудоёмко, исключительно путём тщательного мытья языком и натирания лапой, поддерживая шкурку в постоянной чистоте. Зря не марал её, особенно таким радикальным способом. Дурачок не понимал, что, не тратя столько времени и энергии, можно просто изваляться в дерьме. Что сейчас с удовольствием и чувством превосходства, делал хитроумный попугай, равный по изобретательности герою троянской войны Одиссею, воспетому Гомером за постоянную, аналогичную находчивость.
   Наконец, сделав качественно, задуманное, ара выбрался из основательно развороченной кучи, которая обильно уже размещалась на нём и, никого больше не опасаясь, гордо распрямившись, попахивая, отправился к окончательной цели.
   'С одной стороны - я не нужен хищникам, с другой - сам уподобляюсь лучшим, изощрённейшим охотникам' - восхищался ара собой, любуясь новым, удачным камуфляжем, эффективно скрывавшим яркую окраску перьев.
  Работники правопорядка за рутинной, повседневной работой
   Прибывший наряд милиции, оформляя протокол, терялся в процессе дознания, чью сторону принять. Как глубоко порядочные люди, представители власти на местах, хотели для себя сначала уяснить: кто хороший, а кто плохой. И отсюда уже определять свою дальнейшую тактику. Пришедшая при помощи нашатыря в себя, вегетарианка - погромщица утверждала, что не хотела делать ничего плохого! Только поговорить по поводу жуткого убийства её безобидного кота, тоже почти уже вегетерианца, соседским изувером, хищным котом - киллером, возможно даже - профессиональным. Его почерк явно на это указывал! Совершил всё быстро, безжалостно - чувствуется опыт. Не успев начать переговоры, несчастная, растительно - травоядно питающаяся женщина, была избита, специально приготовленной для этих целей, лопатой.
   Это было логично: летом снегоуборочный инвентарь убран. А тут? Держали наготове. Возникает вопрос: Зачем? Для каких целей? Чугунную кочергу от камина, она использует повседневно и прихватила в спешке. Совершенно случайно. И пока ждала открытия дверей, нервными движениями, слегка поцарапала калитку и гаражные ворота. Так как ей, долго не открывали. И она не знала, где, её впустят. В долгом ожидании, по независящим от неё причинам, нервничая, расколола случайно прихваченной кочергой, пару кирпичей, спотыкаясь о неудачно сделанный порог.
   Выглядело это всё, на взгляд заполняющего протокол, милиционера, достаточно правдоподобно. Тем более, лопата для очистки снега, летом, выглядит очень даже подозрительно. Ужасно выглядел так же изуродованный труп, и так не красавца, кота - мутанта, частично расчленённого - с почти отгрызенной головой и без хвоста!
   Картина в целом была ясна. Не хватало только самого изувера - убийцы и важного 'вещдока' - того самого, недостающего хвоста.
   Небольшой 'загогулиной' в этом деле, абсолютно не влияющей на ход следствия, но определяющей ход мысли составляющего протокол, явилось устное заявление пришедшей в сознание потерпевшей, что её родной дядя, возглавляет прокуратуру этого района.
   Данная информация, сейчас срочно проверялась - чтобы не попасть в глупую ситуацию. Майор был грамотный и начитанный, знал классиков - минимум по произведению, а то и по целой книжке, от каждого. Так, например: Чехов в его памяти, был представлен небольшим, но очень поучительным рассказом - 'Хамелеон', где его коллега, а возможно и предок, полицейский (каким ему тоже, согласно Президентскому указу предстояло стать), расследовал дело об укушении указующего пальца подвыпившего гражданина, маленькой собачкой, принадлежность которой, определяла направление хода следствия. То есть, установив точно хозяина, картина становилась, предельно ясна. А без того - полный туман. Кто виноват? Непонятно! Никакие детали не помогают! Выскакивают они чихающими и растерянными чёртиками из табакерки, только путая ясную уже картину, рисуя постоянно положение дел, с точностью до наоборот.
   А вот когда ответ на главный вопрос был бы найден, то будьте уверены, факты сами выстроятся 'во фрунт', как дисциплинированное отделение жандармерии, полиции и прочих правильно отреформированных органов! И правильной, логической цепочкой уверенно поползут к истине. А уж та абсолютна и непреклонна! И не будет конъюнктурно меняться туда, сюда. Тогда уж подтасовка фактов, манипуляция с ними, становится, просто невозможна!
   Начинающий работник правоохранительных органов (тоже будущий полицай, но ещё под вопросом), что-то попытался указать старшему коллеге, представив себя криминалистом из сериалов про чью-то другую, чужую жизнь. Чуть ли не отпечатки пальцев с кочерги снимать, начал! Собирался их к делу приобщать, с кочергою вместе. Как орудия нанесения материального ущерба. А если бы оно, орудие это, не было выбито лопатой, из рук разъярённой вегетарианки, то и возможно 'тяжких, телесных повреждений, несущих ...', но был одёрнут и поставлен на место. 'Если я, с топором к соседу зайду, это не значит, что я его, этим топором и прибью! Иду показывать красоту линий и удобство рукояти! Может я топорами торговать решил! Так и эта добрая женщина шла, показать красоту художественного литья чугунной кочерги, её функциональные возможности для домашнего очага. Готовится стать дилером фирмы - производителя. Или даже эксклюзивным 'дистребъютером' на данной территории. А её сразу лопатой! Хорошо, что ещё плашмя. Нет? И черенком? Тоже? Ну, это совсем не годится! Она лопату сломала? Сама, об себя? Нет? А как? Об её кочерёжку? Зачем же было свою лопату, просто так, ломать? Умысел был? Злостный?' - настоящий сыщик, со стажем, 'скрупулёзно' выяснял все обстоятельства и картину произошедшего.
  ***
   Супруги были в растерянности от такой логики, смотрели друг на друга в растерянности. Но логика была, была и потерпевшая, с хорошими прокурорскими связями. Не хватало только недостающего звена, которое тоже не заставило себя долго ждать, оно само, размашисто помахивая хвостом в обе стороны, шло на встречу. К ужасу всех, кроме правоохранников, уже достающее 'звено' тащило, зажав в усатой морде доказательство своего преступления, нагло хвастаясь им. Подойдя ближе, свой, собственный хвост, подчёркивая всю важность свершённого, оно тоже нескромно держало трубой. И периодически, приветливо помахивал им - вот, мол какой, он должен, быть!
   Вытаращив глаза, все следили за довольным котом, который подойдя к людской компании, аккуратно положил к ногам хозяйки, как галантный кавалер, толи поросячий, толи крысиный хвост - фигурировавший в деле, как голый, кошачий, редкой породы.
   - Какие крупные, 'лужковские' крысы водятся в поселке! А говорят такие, только в подземельях Москвы, где наш мэр, лазя с дигеррами, видал их вместе со злобными тараканами, - прокомментировал хозяин, не зная подвоха и подоплёки дела.
   Жена, интуитивно чувствуя что-то неладное, пыталась, взяв всё ту же лопату (отломанную, широкую часть) и черенком на неё подцепить уродливый хвост для выноса в помойный бак.
   Увидев недостающую часть, дорогого сердцу, тела любимого существа, малахольная, пострадавшая за справедливость, соседка, медленно сползла в обморок и опять распласталась на дорожке.
   - Вот вам и преступление раскрыто! Женщина, идите сюда! Лопата и хвост приобщаются к делу, - сделав красноречивый жест руками, объявил старшой.
   И, обращаясь уже к младшему товарищу, нравоучительно и назидательно разъяснил недотёпе:
   - А ты, кочерга, кочерга! Не кочерга. А лопата - является орудием преступления.
   - Товарищ майор, можно Вас на минутку? - начиная смутно ориентироваться в обстановке, супруг понял, что надо самоотверженно спасать жену и чем раньше, тем это будет дешевле.
   - Пока можно, - с готовностью майор последовал за хозяином, попутно отдавая приказ - Петров, разберись с пострадавшей, может 'скорую' вызвать? Давай, действуй!
   - Можем мы как-то уладить это дело? - вкрадчиво спросил хозяин дома, заводя для таких предложений, как ему казалось в удобное место - ближайший туалет, сделав буквально пару шагов, пытаясь прикрыть дверь для звукоизоляции.
   - Можем, по Российскому законодательству! - внимательно всматриваясь в глаза инициативного переговорщика, сразу заявил старший опергруппы, постепенно багровея, показывая, кто хозяин положения и задал встречный вопрос, руша платформу для переговоров, - Или думаешь к тебе 'оборотень в погонах' приехал? Я тебе не какой-нибудь коррумпированный полицай! Не продажная шкура из госдепа или царской охранки! Мы не из гитлеровских приспешников и предателей! Мы на страже закона и трудового народа! У нас не частная лавочка! У меня, как завещал товарищ, ну, неважно..., тот, интеллигентный и крайне порядочный, что на площади стоял, знаешь наверно где: чистые руки, горячее сердце и холодная голова.
   Хозяин дома скис от такого, подумав - задёшево не отделаться! Ценит себя. По-мелкому размениваться не будет! Желания у него есть и большие. Очень расчётлив - плакали попугайные денежки! А жена, вместо, Иерусалима, может в противоположном направлении поехать. И не на пару недель, как к его сестре, а лет эдак на ...
   - Петров, ты узнал, что я тебе велел? - вернулся к своей работе из укромной, переговорной комнаты, опытный сыщик, руководящий процессом выяснения деталей преступления.
   - Да, Иосиф Михайлович, так оно и есть! - чётко отрапортовал подчинённый.
   - Дорогой Иосиф Михайлович, мы оказывается с Вами тёзки! Вы случайно ...- пробуя ещё попытку, догоняя и подкрадываясь сзади, вклинился супруг преступницы, возобновляя переговорный процесс издалека.
   Что совсем не устраивало другую сторону при ясности ситуации и чётком видении вариантов её разрешения.
   Недовольно прервав начало этой сладко-скользкой речи, майор нахмурил брови, свёл их практически вместе, чтобы больше нагнать страху и официальным тоном, с металлическими нотками в голосе, заявил:
   - Нет, не был. И никаких личных связей между нами не предвидится. Всё будет по закону! Суровому, но справедливому! Так, что давайте, собирайтесь со мной в отделение.
   - Только... его два дня назад, сняли, - продолжил с паузой молодой подчинённый, - его так, по-тихому, за взятки убрали. Чтобы дело не раздувать и тень на честных сотрудников не бросать. Кто-то говорят, сверху позвонил. Снизу капали, капали, а наверху вдруг услышали. Или метят на эту должность кого-то более нужного. Этот чем-то не угодил. Их там не разберёшь. Теперь временно исполняет обязанности, его зам - Кузнецов, порядочный человек.
   - Знаю я этого Кузнецова, - досадливо и разочарованно вырвалось у майора, - да, такая порядочная с...
   Но взяв себя в руки, продолжил с явной укоризной.
   - Что ж я раньше об этом не слышал? Что ж нас о таких вещах, сразу не информируют? - озадаченно, слегка сдвинув фуражку на бок, вслух, законно возмутился майор, - Вот и работай в полном неведении, принимай решения! Они там..., а мы тут...!
   Продолжая нечленораздельно о чём-то непонятном говорить, старший опергруппы погрузился в какие-то размышления. С недовольным выражением лица, говорящем о неудачном, на его взгляд, назначении, он вспоминал какие-то служебные трения с въедливым замом прокурора.
   - Кирилл Петрович? - удивлённо спросив, подала голос преступница - жена, ставшая ею ненароком, спасая свой дом и супруга от соседки - погромщицы.
   - Кирилл Петрович, Кирилл Петрович, - машинально произнёс майор, - такой муд..., мужик неплохой, мудрый!
   - Ося звони ему! Он твой школьный друг! Мы к нему, месяц назад, на дачу заезжали! Помнишь? Как он нас хорошо встречал! Как песни свои у костра - барбекюшницы пел. Так пел, так пел, что мясо сгорело, все забыли про него! Песнями всех очаровал. Между прочим, своего сочинения! Он ещё и поэт, правильных демократичных и гуманных взглядов, не любит произвола и самодурства! Книгу со своими стихами мне подписал. Такие они в ней все талантливые - сегодня же их перечитаю. Срочно звони! - потребовала супруга, вспоминая приятно проведённое время с приятными людьми, - И супруге его, передай от меня привет. Я к ней, после поездки к Мёртвому морю, обязательно заеду, с сюрпризом. Привезу ей сувенир, а может, даже не один. Ты не помнишь, что Кириллу Петровичу больше нравиться?
   - Хрен моржовый! - вырвалось с досады у майора, - Вот те, на! Наконец-то достойных людей стали ставить. Он же заядлый охотник и поделки из кости любит. Из любой. А особенно, из моржовой. Из этого..., из клыка, из бивня. Кинжалы, ножи охотничьи, инкрустированные в костяной оправе. Из моржа ему надо что-то, из сильно выпирающей, его передней части. Нож ему хороший охотничий подарить! Пусть с ним на кабана, росомаху, медведя ходит. Порадует своей удалью, подивит нас.
   - Он на охоту, не зверей убивать, ходит! - возразила Маня, поделясь некой тайной, - Он мне сам об этом сказал.
   - А зачем? - влез младший из опергруппы, проявляя и обозначая профессиональные рефлексы.
   - Одухотворённостью и романтизмом подпитаться! От лесных муз, нимф. Для поэтического настроя. Он и в оперу за этим ходит. Оперный он, оказывается, человек.
   Опера, оба разинули рты - вот так поднаготная, а поговаривали что балет! Как с таким общие интересы находить? На какой козе, если что, подъезжать? В опере, что ли случайно встретиться? Или туда пригласить? Это тебе не дзюдо и большой теннис. Тут сильно ориентацию менять надо!
   - Да. А что вы удивляетесь? 'Волшебный стрелок' - его любимая, он готов постоянно её слушать. Там тоже, про охоту, нимф, - раскрывала Маня секреты тонкой душевной настройки, на вид невозмутимого и немного сурового прокурора, - это даёт ему силы делать этот мир чище, бороться с несправедливостью. Поэтому его и заметили, продвигают. Такие люди там нужны, это на самом верху прекрасно понимают! А то, как бороться с оборотнями в погонах? Взяточниками всех мастей, мздаимцами? Они государство, как черви разъедают! Подтачивают опять же основы, корни! Как с ними не бороться? Пустой ствол рухнет однажды и всех оставшихся придавит! А они этого не хотят! Пусть стоит! Такие как Кирилл Петрович их опора.
   Потерянный супруг оживился - 'Я же его старый друг и сподвижник. Мы часто вместе от больших ребят прятались! От их несправедливости. Поэтому он и профессию свою выбрал - самому искать'. Обрадованный подсказанным в очередной раз, в самый критический момент, решением свыше, из уст жены и он уже было начал выходить из ступора к активным действиям, как услышал резкую команду.
   - Стоять! Картина начинает вырисовываться детальнее, - заявил майор, решительно направившись к потерпевшей.
   - Так, Вы, говорите гражданка, с кочергой, по-соседски, поговорить приходили? Коту вашему хвост оторвали? И Вы решили, вот этим чугунным, чрезвычайно опасным орудием справедливость восстановить? - сурово вдруг обратился, нагнувшись к пришедшей в себя вегетарианке, скромно глядевшей, карими с поволокой, загадочными глазками, пытаясь заинтриговать милиционера и как мужчину, и вызвать сочувствие к своему лежачему положению, одновременно.
   - Убили его! Злостно! - выдохнула трагически дама, говоря о своём коте, нетрадиционной внешности и видимо, ориентации.
   Она смотрела сериалы, верила в идеалы, в хороших людей, которые, как положено, начнут сейчас устанавливать справедливость.
   В общем-то, так и произошло, дознаватель был колоритен, не уступал по темпераменту коллегам из кино, возможно в чём-то их превосходил.
   - Ага, убили? За необычную, нетрадиционную для кошек, внешность? - пристально глядя в глаза, допрашивал майор, психологически давя на неё, уже самим взглядом вдавливая её в поверхность, будто хотел в прямом смысле сравнять её с землёй - А кто? Кто? Кто, говори! Вот эти, уважаемые, люди!? За это вроде не убивают! А тем более котов! Как это они смогли сделать? Как?
   У несчастной женщины путались мысли, ей хотелось больше толерантности и сострадания к её коту, но она куда-то испарилась.
   Майор как с цепи сорвался и давил как опытный бульдог:
   - Это они залезли к Вам, для свершения противоправных действий? Орудовали тяжёлыми предметами, пытаясь нанести серьёзные травмы? Произвести существенный ущерб имуществу? Кто-то тут врёт! Говорит неправду. Пытается увести следствие по ложному пути. Наговаривает себе на дополнительную статью! Их тут, итак уже много! Подумайте, прежде чем ответить! Только быстро! Отвечай: зачем пришла с кочергой? Ну!
   - Из-за любимого моего Альберта, кота. Его убили - выплёскивала свою внутреннюю боль поверженная женщина, жалкая в своём потрёпанном облике и одеянии.
   - Значит, они убили ваше животное? - бессердечно настаивал майор, надавливая так, что хотелось отказаться от своих показаний.
   - Нет, их кот! - сжимаясь от страха, но, не теряя способности логически мыслить, слабым голосом, отвечала пострадавшая женщина, - Он выполнял их волю, их задание! Они запрограммировали его на злостное и жестокое убийство.
   - Запрограммировали? Кота? - опешил майор, трудно представлявший как это можно сделать.
   Худая женщина стала напускать туману, ненужных сложностей, уводя куда-то в сторону от конкретного дела:
   - Вы спросите, как они его назвали!? Уточните, задайте этот вопрос. Зачем они его так назвали? Терминатор!? А? Раз так, надо всё узнать! Как он воспитывается? Прививается ли ему толерантность к другим животным? Сейчас, Вы же знаете, без этого нельзя! Или наоборот, культивировали в нём кровожадность? Нетерпимость к иным проявлением индивидуальности? На фильмах того, в честь кого он назван. Вообще узнайте: поощряются ли кровопролития у них в доме? Терзают ли бедных мышей? Других мелких и беззащитных представителей их отряда и подотряда? Как часто? А то, может быть, практически ежедневно! И сами, лично науськивают этого Терминатора на несчастных живых существ, ранее ошибочно считавшимися грызунами и вредителями? Теперь мир меняется - все должны быть уравнены в своих правах. Кому-то их даже надо дополнительно компенсировать! Что это за неполиткорректное название - грызуны? Из своей практике, скажу - очень милые, симпатичные зверьки - умные, смышлёные. Так, что очень неудачное название, ошибочное. Кого они загрызли? Кого грызут? Встречалось это в Вашей криминальной практике? Зато 'Чип и Дейл спешат на помощь' все мы видели. Помните, какая сплоченная там команда спасателей! Как у Шойгу! Да он и сам на одного из них похож! Думаю, послужил прототипом. Мне, моя бабушка рассказывала - у нас тоже что-то подобное в стране было - 'Тимуровское движение'. Всем нуждающимся, особенно старикам, старушкам помогали - воды принести, дров наколоть! Что-то починить, отремонтировать. И всё это бесплатно. Вот это движение было! Вроде как Гайдар к нему причастен был. Каков, как о них, о пожилых думал. А сейчас? Сплошной эгоизм! И жестокая агрессия! Узнайте, не было ли случаев, связанных с дефективным воспитанием этого животного-убийцы? Они должны отвечать за действия своего кота - садиста. Он и они, эти оба, опасны для общества. Для любого общества. Этот свирепый кот - их продукт, он ходит убивать каждый день!
   Не беря во внимание, логику потерпевшей, отринув её, майор продолжал допрос, не теряя инициативы:
   - Они его подослали? Подговорили? Вынудили? Наёмный киллер - кот? Может быть, ему ещё и заплатили? Кошачьим кормом или иной, какой наличностью? В здравом уме можно это представить? Кот по договорённости, за плату совершает убийства? Заказные! Что за бред несёте? Приняли чего? Употребляете? Алкоголь, наркотики? А может и то, и другое? В нашей практике и такое было! Вид у Вас, скажу, как раз из тех. Были у нас такие, неоднократно. И статистика это подтверждает - такие преступления часто совершаются под воздействием этих самых средств. Может нам поискать наркотики у Вас?
   - Да что Вы, что Вы. Я их не употребляла, - заверила потерпевшая налётчица, внешне, из-за диет и ужасного, ненормального питания, действительно напоминавшая наркоманку со стажем.
   - А вламываетесь с кочергой, крушите всё? Вы вообще, адекватны? Бред про запрограммированных котов несёте, добрых крыс и мышей? И прочих грызунов, которые работают спасателями! Сравниваете их с уважаемыми людьми! Находите неподобающее сходство! Пытаетесь добраться до добропорядочных граждан, явно не Вашего круга и наружности? Погибший, неясно ещё при каких обстоятельствах, драный кот, не стоит таких разрушений! Тем более жизни и здоровья наших уважаемых граждан, людей, по всему виду, очень порядочных. Жизнь того плюгавого зверька, непонятными генными мутациями выведенного и человека не сопоставима. Это нам и уголовный кодекс говорит! Статьями. За кого, сколько дают, знаете?
   Прекрасно понимая фактор перемены настроения майора, дама-хулиганка, не вдаваясь далее в логику рассматриваемых событий, полезла за козырями, сразу какими постарше:
   - Послушайте, товарищ милиционер, Вы рано списываете дядю! Информация может быть недостоверной. Ничего подобного я не слышала, а знаю, что он уже три дня как в заслуженном, очередном отпуске. На курорт острова Бали, отдохнуть, как простой, средний российский гражданин, собирается. С законной женой, не с любовницей. Морально чист и взяток не берёт! Зато хорошо у других находит и наказывает! Память у него хорошая, особенно на очернителей. Чести и достоинства много, это главное его богатство. Он за них, любого, знаете как?! И найдёт за что! А сейчас, у себя на даче проживает. Юбилей своей свадьбы отмечать собирается, в узком кругу. Там, кстати, кое-кто и из правительства будет, из министерства, которое над вами стоит, и которому Вы принадлежите. Вечером поеду поздравлять, если Вы не возражаете. А хотите, давайте-ка ему сейчас позвоним и спросим: Сняли его с работы или нет? А то майору, как Вас там, интересно: Где прокурор? Чем занимается? Посадили его уже или нет? В прямом эфире, он-лайн, так сказать, всё и выясним! Он же человек прямой, доступными Вам, словами всё и объяснит!
   - Послушайте, - засомневался майор, - не будем звонить! Сейчас нет в этом надобности! Примем 'соломоново' решение - выждем и посмотрим! А там всё само собой разрулится! Все под богом ходим! Мы полагаем, а он нами располагает! Может, человек занят и ему не до мелких разборок, раз праздник такой у него намечается. Давайте тихо, мирно разойдёмся по домам, обдумаем всё, взвесим и примем самое взвешенное решение! А то ничего что-то пока в голову не лезет. Давайте гражданочка, мы Вам поможем, проводим до Вашего дома! Петров, подними даму и проводи, как положено галантному кавалеру, будущему полицаю. Смотри, как она стройна и изящна, словно балерина Волочкова, не меньше! Тебе, неженатому, надо с дамами больше общаться! Особенно с такими! Поднахватаешься от них, этой, самой, галантности - дальше легче пойдёт.
   Навешав ещё пару ярких комплиментов, сравнив с другими раскрученными, медийными фигурами и лицами, сидящих на диетах в мировом масштабе, майор подтолкнул грубоватым движением растерянного, младшего товарища к активным действиям с костлявой и неудобной дамой, шепнув ему:
   - Ну, ты что? Растерялся? Что робеешь-то? Заведи с ней роман, шуры-муры. Узнай о ней всё получше. Сразу видно в любви она зверь, хоть и травою одною питается! Знаю, я и не с такими общался. Такое там может таиться! С травы, иной раз так понесёт! По-всякому было, от нормальной такого не дождёшься! Учись, набирайся опыта, пока я жив! А уж потом сыщика будешь из себя корчить! Тут надо больше политиком быть, нюансы, телодвижения разные улавливать. А то в полицаи не возьмут, 'аттестации' не пройдёшь.
  ***
   Закрыв за 'гостями' дверь, довольный хозяин решил принять привычное и действенное, настоящее антистрессовое лекарство - коньяк. Хорошо проверенное на себе, оно, как считал бизнесмен, наиболее эффективно. Особенно при его работе и жизненных ситуациях, постоянно возникающих вокруг.
   Поднимаясь к заветной бутылке, одобрительно подумал: 'Как хорошо всё обошлось, а то уж думал, попал на деньги! Ну и мент! Хорош! Дипломат-переговорщик. Как ловко ситуацию чувствует - в бизнесе далеко бы пошёл! И наехал умело, аж деньги отдать самому захотелось и как ситуацию почуял, образцово разрулил: ни вашим, ни нашим. Статистику по преступности не ухудшил, действенные, профилактические меры провёл. А что ещё надо? Хоть благодарственное письмо на службу ему пиши! Но видно и там его ценят. А всё равно, недооценивают! Эх, тёзка мой! Недаром так назвали, с фараоновых времён умом славились! Все по карьерной лестнице умело двигались, до самого верха - того же Иосифа Сталина вспомнить! И у этого - голова работает! Это тебе не тупой, штатовский коп, машина по выполнению параграфов негибких законов'. Творческая искра должна быть! Подход, гибкость в работе с людьми, кого так, кого эдак - всё в закон не впишешь и им не отрегулируешь. У этого, с этим всё в порядке - засиделся он что-то в майорах!
  ***
   В дверь опять позвонили. Не глядя в домофон, счастливый Ося сбежал обратно вниз и отворил металлическую дверь-калитку. Вместо прежних, удалившихся лиц, на пороге стоял ожидаемый позже, мрачный покупатель попугая.
   Пройдя прямо на него, чуть не спихнув вовремя уклонившегося хозяина дома, важный гость сразу задал вопрос:
   - Где он?
   - В клетке. Вас ожидает, - доложил хозяин птицы, вертясь вокруг пришельца, как искусственнейший спутник вокруг планеты.
   - Фаберже? - уточнил гость, продолжая осуществлять поступательное движение своего тела куда-то вперед, не задумываясь о правильности пути, полагаясь, как всегда, на не подводящую интуицию.
   - Что, простите? - переспросил продавец птицы, подзабывший свою версию, семенящий, то с боку, то сзади, аккуратно пристраиваясь.
   - Клетка Фаберже или подменил? - буравя глазами и заглядывая внутрь мозгов торгового партнёра, расставлял всё по местам, пришедший покупатель, нутром чуя в каждом бизнесмене жулика, недодающего добром, положенное.
   - Как можно!? Ну что Вы! Нет-нет, та же! Что значит подменил? Какая была, в той и сидит? - поспешил заверить продавец, но пробежавший по спине холодок, заставил усомниться в правильности затеянной игры, - Я сказал же: клетка в подарок, бесплатно. Вообще-то дареному коню в зубы не смотрят!
   - А я смотрю! Тщательно осматриваю. И если кто обжулить меня пытается, ещё и даю! Часть вылетают сразу, остальные со второго удара, - заверил и пообещал серьёзный покупатель, посмотрев на свой кулак, забинтованный какой-то тряпкой, похожей на бинт, но уже грязной и растрёпанной.
   - Ну, знаете-ли ..., - начал, было, Ося, но был остановлен физически.
   - Пошли, - подтолкнув другой рукой для скорости решения вопроса и эффективного ухода от дискуссий, настоящий деловой человек.
   Почти волоча менее делового, он направился в сторону экзотической птицы.
   - Вроде он с утра крупнее был? - соотнося размеры птицы и клетки, удивился покупатель, имея от природы хороший глазомер и зрительную память, протягивая пачку американских, зелёных денег.
   Живыми огоньками вспыхнули глаза Оси, загорелись, видя пять пачек стодолларовых банкнот. Его ручки сами потянулись к ним, цепко схватили и стали наспех пересчитывать и просматривать внутреннее содержимое на предмет идентичности.
   - Да нет, ну, что Вы! Это иллюзорно. Всё как есть, только предпродажную подготовку прошёл. Туалет принял, перья почистил - старые, ненужные удалил, вот и сидит теперь стройный. Всё по высшему классу! - уверил продавец, с головой окунувшись в магию денег, бегло просматривая намётанным глазом зелёные купюры с достойной физиономией заморского президента, - Это у Жванецкого раки разные! А тут, всё точно, как в аптеке, подвоха не ожидайте. Да вы домик, домик его поглядите! Тот же?
   - Вижу, клетка та. Не врёшь! Я тут для надёжности, царапнул слегка, - выдал свой 'фирменный' секрет хозяин рынка, привыкший к своим методам определения, ещё с детства, при помощи, таскаемой с собой, привычной заточки.
   - Зачем же Вы? - оторопел бизнесмен, представив, что в его руках, а не Вексельберга, оказались известные пасхальные изделия Фаберже, - На его яйцах тоже нацарапали бы?
   - Ну, а как же! С вами только так! Я и на его яйцах нацарапаю, только вот до них доберусь. Знаю я вас, вексельбергов с фаберже! - уверил настоящий бизнесмен и выдал своё кредо, - С вами иначе нельзя! Вы так и норовите...
   - Я с Вами полностью согласен - доверяй, но проверяй! Не желаете ли-с, обмыть сделку? Прекрасное вложение капитала-с, - как-то вдруг по-старинному предложил бывший владелец ценной, раритетной птицы, пряча импортные деньги подальше в карманы.
  ***
   Благополучно отпугивая всех недоброжелателей запахом, уже в сумерках, наконец-то, добрался до дома блудивший, в основном пешком, по лесам и заросшим полям, попугай. Кое-как перемахнув через забор, с мокрыми, слипшимися перьями, пернатый путешественник, переваливаясь, направился через прилегающую территорию, к дому.
   Мейн Кун сразу заприметил странное двуногое, прямоходящее существо и решил было на него поохотиться. Раз уж оно появилось на его территории. Но принюхавшись при приближении, из-за запаха передумал и стал наблюдать из затенённого густого кустарника, за его действиями.
   'Пусть проходит', - подумал кот, - 'только не хозяйничал бы и не покушался на мою собственность - мышей. А то придётся нападать. А этого делать, при такой пахучести, совсем не хочется - лапы марать, а потом их ещё вылизывать. Тьфу!'.
   Доковыляв до зимнего сада, ара подобрался к двери и громко постучал мощным клювом в стекло. Две вздрогнувшие фигуры, втянув головы в плечи, испуганно покосились в сторону источника звука.
   Медленно покачиваясь, почти крадучись, два нетрезвых мужских существа, называя друг друга - 'Ося' и 'Саша', подошли к застеклённому проёму. И, не догадавшись включить внешнее освещение, заглянули в темноту улицы. Навстречу им, из мрака, вышло небольшое существо, непонятного, инопланетного цвета, рисуемого в специальных изданиях со слов очевидцев.
   Судя по неторопливому передвижению на задних конечностях - уверенный в себе, далеко развитый гуманоид - эта мысль одновременно пришла обоим - Саше и Осе, в голову, даже не конкурируя с какими-то иными вариантами.
   - Ты понял? - только спросил Саша.
   - Да, - полный торжественной таинственности, ответил Ося, наполовину спрятавшись за товарища.
   Ошалев от увиденного и поняв всю ответственность первого контакта с внеземной цивилизацией, мужики немного протрезвели и, долив из второй, початой бутылки коньяка, опрокинули для храбрости и повышения коммуникабельности, ещё по стакану. Ося как-то странно пытался, пригнувшись, толи спрятаться за пузатой бутылкой, толи смотреть через неё вооружённым глазом, но Саша ему этого не давал, разливая по стаканам повторно.
   В головах гудело, окружающий мир переходил из реальности в нереальность и обратно. Стирая грани этого перехода, наполняя и дополняя всё вокруг новой реальностью, алкоголь, блуждая в крови, норовил получше устроиться в мозгах, побольше оттяпать там места, поуправлять людьми, доказывая на деле, что он, не зря здесь поселился - с ним будет нескучно.
   В окружающем мире началось искривляться пространство, намекая на четвертое, пятое и даже, местами с провалами, шестое измерение. Это теоретически предсказывалось некоторыми физиками, но сейчас это происходило в деле, на практике.
   Конечно же, это было связанно с появлением пришельца, с его воздействием на окружающий мир - никто в этом уже не сомневался. Начались и небольшие временные превращения. Оказывается оно, время, как и пространство, тоже может немного искривляться и течь по-другому, разнонаправлено, для всех по-разному, в зависимости от статуса объекта, его веса и величины. Для кого-то небольшое запаздывание - трагедия, катастрофа, а для кого-то так, тьфу, нестоящий внимания, миг.
   Пришелец за окном ждал, кривил пространство и время под себя, проницательно глядя, подмигивая то одним, то вторым - запасным глазом, так как он находился, на другой стороне головы и смотреть обоими сразу, никак не мог.
   Ося напряг память - где-то он, нечто подобное, символично изображённое, видел! Где?
   Он робко, полушёпотом спросил Сашу:
   - Ты знаешь, что это такое?
   - А как же! Знаю! - твёрдо ответил Саша, - Это знак свыше! Недремлющее око! Глаз, как на долларе - американцы нам его показывают. Наконец-то он явился в живом виде!
   Глаз осознанно смотрел на них, тая в себе невиданную интеллектуальную мощь. Он представлял собой всевидящее око, точную его копию, поворачиваясь, то одной, то другой, скрытой от большинства людей, стороной. Не всякому дано, так, со всех сторон, его лицезреть. Всё это происходило с постоянной периодичностью, наверное, благодаря вживлённому вспомогательному чипу.
   'Вот он, долгожданный новый порядок, как обещано на всесильном долларе' - подумал Ося - 'Дождались! Не думал, что так прям на дом и явиться. Что дальше? Чипы нам начнёт вставлять? Больно ли и в какие места?'.
   - Вызывает нас на контакт! - заявил заплетающимся языком, один из мужиков с явно лидерскими альфа - качествами, - Ты готов, Ося?
   Второй, явно не альфа и даже не бета, наверно бы повременил с контактами, но язык сам почему-то отчаянно ляпнул:
   - Готов, Саша.
   - Делай парла.. парламе.. парла-ментовский флаг! - скомандовал природный лидер, не получивший должного образования, а просто, прикупил пару дипломов и стал доказательно, достаточно грамотным человеком.
   Делал он это продуманно и как положено: сначала юридический, потом - экономический. Можно бы и какую-нибудь диссертацию замутить, но тут с ними какие-то скандалы пошли. Ну её, от греха подальше - сильно высовываться со своей учёностью тоже не надо. Перебор ни к чему! Лучше немного не добрать - тут ровно очко не к чему. Умный подход и жизнь будет справедлива, всё равно выбросит наверх. Не ошиблась же в нём! А хоть бы и ошиблась - не опускать же теперь, не мутузить туда-сюда! Жизнь не ошибается! А то, что о ней самой подумают? Судьба человека всегда правильна - получает, какую заслуживает. Как говорят по писаному: каждому - своё! А с ним, она уже определилась, сделала на него ставку.
   Оба товарища - собутыльники изначально принадлежали к разным субкультурам. Ося к домашней, Саша к дворовой. Ося тоже пытался в детстве осваивать дворовую, но получив пару раз по физиономии, практически, ни за что, но как следует, оставил это занятие. После уроков, выйдя из школы, натерпевшись уже там достаточно, на переменах, без нужды к добавкам, он прятался сразу от этой субкультуры домой.
   Это происходило захватывающе и интересно: под прикрытием учителя, на минимально короткой дистанции, он проходил по школе, потом делал рывок к другому крупному, прикрывающему объекту солидного возраста и так добирался до дома. Там и наслаждался свободой, покоем, до следующего утра, когда надо было опять идти в школу, полную опасностей, как первобытный лес, полный разномастных хищников. Как полноватому, симпатичному носатому зайчишке, в нём выжить?
   Зато учение пошло хорошо - улица не отвлекала. Время для занятий было предостаточно, все книжные предметы освоил. Потом успешно поступил в вуз, где работал тёткин хороший знакомый, который как-то немного помог с этим поступлением.
   Там было уже спокойнее, на переменах, у туалета, с угрозами никто не поджидал. И жизнь потекла радостнее. Ося погрыз, кроме учёбы, немного гранит науки, зубы об него не обломал, но и не погрузился в него глубоко. Хотел писать диссертацию, но вовремя одумался, видя скромные гонорары. Довольствовался тем, что получил диплом о высшем образовании и пошёл в жизнь, искать более лёгкие пути к деньгам. Диплом этот, в отличие от Сашиных двух, был настоящий и основная ставка, поначалу, делалась на него. Но пришлось создавать всё самому, а он, диплом, в плане денег, подвёл и теперь, красовался в любовно приготовленной рамке, эстетически радуя хозяина, документально подтверждая его интеллект. Профиль же, профессия в нём указанные, должного желаемого достатка не приносили.
   Итак, отмечался примерный умственный паритет: у Оси - один, подлинный, у Саши - два, но не совсем настоящие.
   Кроме того, в каждого закладывались различные культурные пласты: разговора, поведения, этики, настольных игр и кулинарных предпочтений. Вместе, симбиозом, у них образовывалась довольно сильная команда из диаметрально противоположных индивидов, дополняющих собой друг друга.
   Но были ещё некие трения и небольшие шероховатости - коммуникации между ними были выстроены ещё не до конца.
   Осе было непонятно ассоциативное мышление Александра, так как оно было более творческим, иногда граничащим с первооткрывательством.
   Саша, роясь в гладких закоулках, не захламлённой книжками, памяти, используя природный креативизм, искал более понятные и созвучные слова и словосочетания для запоминания, привычные ему с детства. Набрав и отловив там что-то похожее, он переводил их в более сложные, новомодные понятия.
   Отталкиваясь от привычных фраз, приходилось поизносить слова вслух - для большей силы созидательного процесса, наикреативнейшего синтеза отдельных частей сложносоставных слов.
   Со стороны, иногда это казалось странновато и нездорово, но в конечном итоге - продуктивно. Так, например, 'парламент, парламентский, парламентёрский', у Саши ассоциировался с хорошо изученным в школе, французским глаголом 'парле', которым учительница прожужжала ему все уши.
   'Парле ву, парле ву франсе' - так и слышится, видя её физиономию в очках каждого нового бухгалтера, которую приходилось брать.
   Почему-то они все, с очками, походили на неё, 'француженку'? Как будто, кто-то их, ему подсовывает! И Саша даже первым делом спрашивал: Чем-то французским владеете? Ну, по-французски, что-то можешь? Та растерянно, краснея, говорила: 'Нет'. И Саша, проверив это детальнее, удовлетворенно брал такую работницу. А то этот французский, эта учёба вообще, вызывавшая стойкие негативные рефлексы, уже вот где! В печёнках! Лучшие годы, были посвящены ей! Требовали непонятно чего, что в его повседневной жизни было совсем не нужно! А за это спрашивали, ставили негодные оценки, совсем не отражающие умственные способности - что в дальнейшем, жизнью, было подтверждено, доказано! Ходить бы в школу так, просто для общения! Вылавливать там каких-нибудь придурков, трясти их на предмет денег, ещё чего-нибудь интересного, что могло бы у них оказаться во временном их пользовании. Десять-пятнадцать минут урока, а остальное - перемена и охота на 'лохов'! Учёба пошла бы в кайф! А то это: 'Парле, парле ву'. Тьфу, достанет!
   Это слово в единственном экземпляре из всего предметного курса, вклинилось в Сашин мозг - ночью разбуди, даже после сильной попойки, Александр всегда скажет, что это 'говорить', по-французски.
   Дальше проблематичней - больше вариантов, кроме 'мент', не было! И получалось - говорит мент. Да ещё по-французки! Охренеть. Ещё французких ментов не хватало!
   Охватить умом и привязать к тому месту, к конторе, что 'ментовка' называется, сложно. Додумался же кто-то так назвать! Наверно, с французским сильно дружил? Всё б ему по-французски делать! Любил их все эти штучки! Как сказал один знакомый: 'французы, мать их!'.
   Но, потом, появились сигареты 'Парламент' и дела пошли лучше, Саша начал курить их и, произнося часто это слово, быстро его освоил. И уже без ассоциативного мышления, а так, напрямую. Трудней было с одномандатным округом, с которого, он начинал свою деятельность 'народного' избранника. 'Однаманда...' и дальше дело никак не шло! И не у него одного! Первое лицо(!), тогда и то этим грешило. Саша, поэтому, старался избегать публичного высказывания на данную тему - вдруг промелькнёт ненароком, выскочит, сорвётся. И народ, в широком смысле, неправильно поймет его, примет на свой счёт и выкажет недоверие, несмотря, на всученные ему продуктовые наборы с бутылками водки. А простонародно говоря: 'Переводить добро на г...' не в его правилах!
  - Не ментовский, а ментёрский, парламентёрский, - скромно поправил по-домашнему начитанный, Ося.
   За что, тут же получил оплеуху, но не сильно, а так, в назидание, чтоб не умничал в ответственный момент. И так всё ясно. Что непонятно?
   - Ну, ты у меня ещё подискуссируй! Я в теме. Мало я с ними общался? По малолетке, с ментами-то? Не понаслышке знаю! Да и вообще, пока пар-ла-ментё-ром..., нет, парла-ментом, то есть парламентарьем, тьфу, язык сломаешь об французов, не стал! Шустры они языком! Не отделаешься от них! Уж сам почти таким стал, пока изучил это слово, - на удивление, начал без запинки собутыльник, запнувшись опять на сложно произносимом слове, красноречиво поглядывая на друга, готовя уже обмотанный грязным бинтом аргумент и помахивая им перед носом оппонента.
   Саша, доходчиво, жестами разъясняя недопонимающему товарищу, серьёзность момента, присовокупив словами:
   - Одна манда..., одномандатный округ у меня, был. По нему и пошёл! Потом, заслуженно, по партийным спискам! Здесь проще - бабла кому надо слил и жди! А там штабы работают! Профессионально, по технологиям. За это деньги получают.
   Толстыми пальцами обеих рук, Саша показал быстрый пересчёт купюр, затем символичный знак по горлу, объясняя, что это значит на словах, понятным только ему, юмором:
   - Главный штабной начальник за всё в ответе! Его проблемы. И его борзописцы строчат, пишут, фантазируют, лепят нужный образ в головах электората. Потом и другие механизмы включаются. В конце, правильно посчитали - итог на лицо! Проценты сошлись - кому, сколько положено. Так, в общей сложности - два срока отсидел. Два по четыре - день в день! Без УДО за хорошее поведение и сотрудничество с администрацией. Дальше хватит - всё по закону! Хотя заманчиво, срок увеличивают! Но надо и честь знать! Да и мне самому, честно говоря, надоело - одни и те же рожи! Надо сменить обстановку. Куда-нибудь в губернаторы податься! А то умных людей там мало, одни военные. Да и профессионалов - управленцев нет, одни политиканы - языком молоть. А там, хозяйственник нужен, крепкий. Наберут, вместо них, мальчиков в розовых очках и штанишках, непонятно какой ориентации. Сколько там п...! И все молчат, на них не показывают - вроде так и надо. На зоне для таких - камеры, стол, посуда, отдельные, специальные. А тут? Все вместе! Из одного корыта. И чо от них ожидать? Петух - не курица, яйца не снесёт! Управлять страной, из Америки, теорию привезли! Экономическую - моно... - дальше хрен выговаривается! А до этого, сами они, чем занимались? Некоторые и 'тремя курицами не руководили', как Муртаза говорит. На сто, двести процентов прав! Молодец, про них, всё как есть, сказал! А их, всё равно, на ответственные посты ставят! Нашли кого! Что это за управленцы?
   Тут более опытный во всех отношениях, товарищ положил Осе на загривок тяжеленную пятерню, по-отечески потрепал Осиной головой в разные стороны и немного её пригнул, как бы пряча от возможного обстрела инопланетным психотропным оружием.
   Потрёпанный, младший по рангу, товарищ всё это стоически снёс и преданно посмотрел на своего учителя.
   Тот не отпуская его пока, другой рукой быстро освободил свой нос от не вовремя там собиравшейся склизкой жидкости, укоризненно, но справедливо заметил:
   - А ты, опять дискуссировать лезешь! В самый ответственный момент, подбиваешь? Перед инопланетными иностранцами неудобно! Оконфузишь - што они, об нас, подумают? Ни единоначалия, ни вертикали подчинения - полный кризис власти! Это что тут? - Дикий, неорганизованный народ? Массы без правильно встроенной вертикали? На самой низкой ступени развития? Эво..., эволюция у них вверх не подымается? Совсем недалеко от обезьянки ушли? Кризис? Революций вам надо? Сейчас мы их вам устроим! С нашими-то бластерами и прочим. Не хотите? А чо тогда, примитивные такие, заслуживаете? Соображай башкой-то! Пока этим самым бластером, по ней не получил! Зачем им такой гумоноид, к эбене м..., на х.. нужен!? Никаких отношений выстраивать с нами не будут. А то и просто разъе... - сотрут своими бластерами с лица земли! И ещё, там, у себя, свою нобелевскую премию получат! Какую-нибудь премию мира, за его установление по всей земле. А кто-то ещё и откат - за то, что дал! Поэтому, ты должен понять, какая ответственность на нас наваливается!
   Хотя и подмывало с 'дисскутированием' определиться, Ося понял, что продолжать с 'поправками' не следует. Здесь им тоже не место!
   - Флаг, этот, самый делай! Ося, дружище, парламентёром пойдёшь, первым на земле! - поручил ему явный лидер, всё-таки выговорив это слово вдруг, с первого раза и обрадованный таким успехом, уверил, сославшись на опыт и на народную мудрость, - Как и первый космонавт, когда-то. В историю войдёшь, под моим руководством! Всё у нас получится! Не мытьём, так катаньем! Ты поцан или нет?
   'Нет, конечно' - подумал Ося, он хорошо знал, что это такое, но не сказал вслух, а только утвердительно кивнул.
   Настоящий альфа-самец, решительно рванув кусок белого покрывала, которым было накрыто, почему-то стоявшее здесь, за пальмой, фортепьяно 'Беккер', оставшееся в наследство хозяину дома от бабушки, носившую похожую немецкую фамилию - Бекербах, Бекербек или что-то в этом роде, сейчас это не так важно.
   Важно, что старушка, даже на склоне лет, была увлечённой пианистки, бесполезно пытавшейся привить туже страсть внуку. Ося побаивался рояль, всячески избегал общения с ним, даже считал, что в нём живут духи умерших стариков, ранее игравших на нём и отдавших ему душу. Чёрный, пречёрный, горизонтально расположенный шкаф со струнами, забрал их, взамен игры на нём!
   - За всё надо платить! Отдать ему всю душу! - говаривала бабушка, гладя по крышке рояля, перед тем как слиться с ним в музыкальном экстазе.
   Глядя на его строгий траурный вид, чёрный лак, Ося холодел, внутрь закрадывалось чувство робости - страшный инструмент напоминал ему гроб на несколько покойников сразу. И манил, надламывая волю, под крышку.
   'Они должны быть разной длинны!', - вспоминал Ося, примеряясь и сопоставляя, но обнаружив там только туго натянутые струны.
   Внутри инструмента, он сделал для себя открытие: 'Это же похороненная в футляре, арфа! Так хорошо запрятанная и замаскированная. Но зачем? Для чего? На ней же, также играют. Но только женщины - арфистки. Мужской пол не был замечен за таким делом. Про арфистов, Ося ничего не слышал. Может быть, им в открытую, не совсем удобно это делать? Зато на роялях играют сколько угодно! А это же тайная арфа! Для чего ж весь этот маскарад?'.
   - Ты что? Уснул в оглоблях? Ну-ка начал, пошёл, - вывел его из забытья, старший напарник, лёгким толчком, протянув ему, не настоящему и нерасторопному самцу, с буквой, где-то в конце греческого алфавита, неровную по краям тряпку.
   Видя нерабочее состояние напарника, Саша, всучил ему 'флаг' и физически направил в нужном направлении, напутствовав:
   - Твоё время пришло! Займись делом! Весь мир на нас смотрит! Может, даже прямую трансляцию через спутник - шпион, уже организовали. У американцев их полно, с них номера на автомобилях видно! Янки, будь они трижды, засекли пролёт межгалактического звездолёта и включили в том направлении прослушку, бортовые камеры. Все антенны нацелили! Смотрят сейчас, пишут, просчётам нашим радуются! Не выставляй же нас в неприглядном виде, они этим сразу воспользуются - в интернет всё выложат. Как им потом симметрично ответить?
   Сам же, не теряя присутствия духа, подчиняясь давящей ответственности, Саша начал формировать и озвучивать планы по переговорочному процессу, немаловажную роль в котором, отводил найденному инструменту:
   - А вот и как водится: рояль в кустах! Не врут рассказы! А я-то поначалу думал - так, анекдотов насочиняли! Ан, нет! В самый нужный и ответственный момент - он обязательно появится! Особенно, для встреч с инопланетянами. Сейчас я им сыграну, что-нибудь наше. Хотя нет, надо что-то ихнее - для умягчения их, инопланетных нравов!
   С этими словами, Саша подтащил старенький, жалостливо поскрипывающий рояль из экзотических кустов и карликовых пальм, чтобы они не мешали акустике, осенил себя знаменьями из традиционных и не очень, религий, размял руки и ринулся к инструменту. Помня заветы своего старого соседа, доброго учителя, обучившего такой ловкости рук: 'Если не знаешь с чего начать - начинай с Баха! Бах, не ручей. Бах - это безбрежный океан! Das ist kein Bach - das ist Ozean! Целый Океан, Океанище. Накроет всей своей мощью. Потом переходи к Бетховену. Этот уже попроще - зажурчит ручейком, живительным, весёлым'.
   Подняв крышку, Саша уверенно приступил к 'игранию на пианине', изрядно подивив инопланетянина звуками, с головой, было, пустившись в этот океан музыки. Но тут, вспомнив о своей миссии организатора встречи, Саша, видя опять бездействие, далеко не 'альфа-самца', пхнув его ногой, перестав на время играть, протянул, выроненный Осей в забытьи, неровный кусок белой материи, больно ткнув им в нос.
   Это нисколько не помогало, тот просто не знал, что с ней делать и руки не сжимали её должным образом.
   Видя это, Саша, не ослабляя инициативы, отломал от ствола большого, домашнего и бесполезного тропического растения какую-то палку - по-ген.директорски(указав нужное направление) приказал, показывая и помахивая ей как надо делать, почему-то по-африкански пританцовывая, переваливаясь с ноги на ногу:
   - На, мастери, привязывай свой конец и маши им! Ступай! Крепче вяжи, чтоб длинней казался! Делай шаг, не бойся! Это будет маленький шаг для человека, но гигантский для человечества! Пшёл!
   - Может, 'триколор' нужен? Пойду у жены что-нибудь спрошу, - очнулся после вторичного, более весомого пинка, Ося и засомневался, - может каких цветочков можно у неё нарвать? На букет.
   Саша вовремя поймал его за шиворот, на удивление быстро проявившего активность, но в противоположную сторону.
   - Трудно идёт процесс управления! Куда?! Время дорого! У них всё синтетическое, на нём и выросли. Плевали они на цветы, природу! Ты погляди на его морду! У себя их давно перевели, бластерами выкосили, да и с водой у них напряги - научились из неё ракетное топливо делать и всю на двигатели потратили. А без неё сам знаешь, ничего не растёт! У них она дороже нефти! Ты знаешь, сколько она сейчас за баррель?! Мы воду, дороже нефти, им продавать будем! Водяными олигархами станем! - орал, Осе, почти в самое ухо, Саша, опять тыкая ему в нос тряпкой, которая должна, наконец, стать флагом человечества.
   - Не может такого быть! Они же сверхразумны! - не соглашался верить Ося, понимая, чем дальше по эволюции, тем торжество разума больше и больше, даже алчность на спад должна пойти и не затенять его.
   Он вертел перемазанным пылью, носом в разные стороны, надышавшись скопившейся в куске, ткани частичками не пойми чего и готовый уже рефлекторно освобождаться от них и чихать. Чихать на всё.
   - Не может? Может! Да еще, как! - аргументировано, орал Саша, приводя бесспорные доказательства, - Фильмы про космос смотри! Я, несмотря на всю свою занятость, тяжёлую повседневную загруженность, государственную ответственность, иной раз, посматриваю, на всякий случай. Вдруг в жизни пригодится! И не ошибся! 'Звёздные войны', 'Кин-дза-дза' и прочие. Это всё готовые пособия для контактёров с другими разумными цивилизациями. Оттуда много чего начерпать можно. С ними, инопланетянами, совсем по-другому общаться надо! Никак обычно, даже с начальством! Их надо как-то по-другому провести! По правилам, но с выдумкой. А ты? Может, хлеб с солью, на рушнике вынесешь, деревня!? Как полоумный глава одной местной администрации, товарищ Мормышкин, бывший парторг, что делегацию иностранных инвесторов у себя встречал. Тоже фрукт! Ещё тот. Я говорит парторг по жизни, мне, без этого, никак нельзя, лучше пить брошу! Сейчас у нас пригрелся, на хорошем счету - выборные проценты - хорошие даёт! Как раньше удои! Сколько надо - столько и даст. С людьми, ли, ещё с кем, работать умеет. Спецом себя по ответственным мероприятиям считает! Но голова от успехов закружилась, зазнался, у вышестоящих товарищей не спросил - как лучше? С колхозной, художественной самодеятельностью в кокошниках и лаптях, вышел и давай по-английски речь на бумажке читать! Читал так, что и корове понятно - бред! Что-то про спорт загибал, про местный и в мировом масштабе! А из американцев никто, ничего не понял, видно их, американский, за столько-то лет, существенные различия приобрёл. Наши, кто английский знают - тоже, ничего не поняли, но в отличие от заокеанских коллег, примерно, догадались о чём, тот сказать хотел. Даже не улыбались, понимали, что дело серьёзное, государственное. Один потом, гадом оказался - предателем стал! На телефон записал и в интернет выложил! Что тут началось! Смешки, издевательства по всей стране великой! А Мормышкина уже на повышение отправить, по спортивной части, хотели - заведовать крупномасштабными, спортивными мероприятиями. В перспективе, на замену должности министра по спорту, раз английский так же знает. А тут такой конфуз! И кто ему, дураку, речь писал? Непродуманную и не взвешенную! Наверно, учитель физкультуры местной школы! Он у них и английский, и математику ведёт! Иногда и физику с химией. К русскому и литературе только не допускают, хотя, мастер на все руки. Толи бывший токарь, высокого, самого последнего разряда, толи фрезеровщик не меньший, одним словом - многостаночник! Предприятие развалилось, вот и пробует себя в разных профессиях, на разных местах, хорошо, хоть не пьёт сильно, копошится как-то, карабкается. Готов и за современные предметы, про религии там, всякие, взяться, которые по школьной реформе введут, для повышения умственных возможностей. Башкой-то надо соображать, современные нюансы учитывать! А ты ступай, куда направили! Ждать не заставляй пришельца! - пространно одернул его Саша, ещё больше дезориентировав.
   А сам занялся подготовкой рук, более тщательно, вытирая их, обо что попало, в основном о рваную холстину рояльного чехла, к повторной, форте-пьяновой атаке, намереваясь серьёзно терзать клавиши, примеряясь к ним, как к достойному противнику.
   Уже серьёзно 'наяривая' по клавишам, Саша глубокомысленно заметил:
   - Тогда уж ООНовскй нужно, мы сейчас от всего человечества идём. Не замыкайся в границах, все человечество представлять будем! И американцев, и китайцев, и всех прочих, кто в Африке, государства себе разные создаёт! Давай, достойно - вперёд!
   Из-под заскорузлых, коротких, но толстых, как сардельки, крепких 'пальцев медвежатника', полилась сложнейшая музыка, напоминавшая своим звучанием - 'Аппассионату'.
   Магически зачаровывая, она заполняла помещение, вливаясь в душу, вытесняя страхи и опасения, поднимая и распрямляя поникшие члены тела. Да и сами тела, трудно удерживаемые в вертикальном положении из-за выпитого спиртного и давившей бременем, ответственности, воспаряли вслед за ней.
   Несильно мешал даже размотавшийся, грязный бинт, змейкой болтавшийся по чёрно-белым клавишам, закрывая их и дезориентируя при взятии новых аккордов. Пальцы, уже без долгой тренировки, на удивление точно находили нужные ноты и колотили так, что рояль готов был сам подыгрывать исполнителю, лишь бы его так не долбали.
   - А теперь Бетховен пошёл, - объявил Саша, меняя музыкальное произведение, помня очерёдность за Бахом, будто высылая и его в подкрепление уже посланному парламентёру Осе.
   - И он? - удивился и спросил Ося, помня о Сашином пристрастии к фильмам, как достоверному источнику информации.
   Щуря глазки, он начал вглядываться за стекло, вспоминая одноимённый, американский фильм с крупной, шкодливой собакой, пытаясь увидеть её там и рассмотреть получше.
   - Людвиг Ван, опус 57, часть 1. Просто нечеловеческая музыка, - невозмутимо объявил, далёкому от мировой сокровищницы, музыкальному профану, матёрый музыкантище, заслуженно чувствуя себя виртуозом, поливающий окружающий мир волшебными нотами, нечеловеческой гармонии.
   Успев почесаться в нужном месте, указательным пальцем этой же руки, физически крупный музыкант, ткнул в сторону, кивнувшего ему в ответ, пришельца:
   - Как раз для них, нечеловеческая. Вождь всего мирового пролетариата - Ленин так говорил! А ему верить можно, вон какую бучу замутил. Сам он тоже не совсем человек был, а нечто большее. Поговаривают - один из бессмертных! Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить! Даже холодок пробирает! В любой момент может встать! Брр! Но ждёт. Ждёт своего часа. Сейчас даже все боятся из Мавзолея его выносить. Сталина выкинули! Ста-ли-на! Тоже Осю, кстати. А его боятся. Всё знал. Все к нему за советом шли - что крестьяне - ходоки, что умные люди из Европы. А то из других стран, что и подалее - писатели всякие, разные, Ромен Роланы, Рабинат Тагоры и прочие, что сейчас в шкафах стоят. Тот же Уэльс, Герберт - он про марсиан писал! Тоже к нему приходил, посоветоваться. Не страна стала - дом советов! Пришёл как-то, Герберт этот, одет с иголочки, всё начищено, аж блестит! А кругом потёмки. Лампочка одна, в дальнем конце коридора - было две, но Ильич распорядился куда-то, крестьянину какому-то, её вкрутить. Уэльс даже, споткнулся где-то у туалета, больно и неловко шмякнулся, потом писал - 'Россия во мгле', без света. Сгустил он, свет там был, только не очень яркий. Такой дотошный Герберт этот был, везде нос совал. У Горького всю одежду просмотрел, портки, рубахи, все его костюмы пересчитал - 'Мало' - говорит, 'для писателя-то'. Ильич ему прямо в глаза сказал - 'хорош доматываться, по горьковским шкапам лазить! Не туда смотришь! Не в суть, не в корень! Приезжай через пару, тройку лет и тогда считай пиджаки с лампочками'. Сказал, как отрезал! И не обманул Уэльса. Не знаю, как по костюмам, но по лампочкам, даже перевыполнил! Откуда только их столько набрал? Ума не приложу! Горят везде! Это тебе не Чубайс! У того, где поработает - явно убывает. Кто так лампочками заниматься может - уже гений! План у него суперский, по модернизации всей России, был! 'ГОЭЛРО' назывался. Типа теперешних 'чубайсовских' нано-технологий, с его же электрификацией, только наоборот замешанный, на резкое увеличение. Круче некуда! В мире никто не верил, что совладает, с тем, что понарасказывал. Не мелочь, как у этого: нано-носки с нано-косами! Сразу планов громадьё и с прицелом в будущее! Чтобы было, что внукам пламенных революционеров приватизировать. Целые города начали строить! И промышленные и научные, не то, что этот посёлок - Склоково. Название так себе, поэтому его никак и не отстроят! А уж продукции какой, оттуда и не дождёшься. Сейчас даже, всё, что нагородил Ильич, не доприватизируют никак! Очередь с нужного конца выстроилась, деньги, кто, откуда добыл, готовят и никак наследие Ильича полностью не одолеют, не проглотят. С его электрификации и индустриализации, до сих пор многие кормятся! Да ещё, в его сторону, неблагодарно поплёвывают. Приватизировали объект - денежки уже капают, а ему, Ленину, создателю индустриального государства никакого почтения! Ни свечки за упокой, ни венка, ни салюта! Бюсты, и то с территорий предприятий, из кабинетов начальства вытащили, и их родственники, на металлолом сдали! Всё денег мало? А заслуженно так-то, с кормильцем? Ведь были никто и звали никак! И тут, из грязи в князи! И такое отношение!? 'Рыжий' у Ленина, поди, всё спёр! Те же нано-носки с косами, которые производить хочет и в Европе ими торговать. Только в толк никак не возьмёт - ну, кто теперь носки по десять дней носит и не снимает? Да траву, косами косит, особенно там, за бугром? На электричестве всё, да на бензине, из нашей или арабской нефти! Кто на энергоносителях сидит, тот и король! Это же сразу смекнули! А Ленин с нуля начинал, с пустого места, без нефти! На экспорт отправить нечего было - всех крестьян ограбил и заодно, церкви! И всё сделал! Шушенским мужикам простых гвоздей дал, не нано, обычных, так те с ними, вручную, электростанцию построили. А этому её доверили, она и развалилась. Да и других-то идей поднатаскал порядком! Только видоизменил и переиначил, а реализовать не может! Видно, что неглубоко классика изучал, хотя старался как мог, с чужими конспектами, и что-то там недопонял! А может о чём другом думал? Ильич, что говорил - 'Коммунизм - это социализм плюс электрификация всей страны'. А Чубайс, капиталистический строитель, от обратного идёт, из той формулы, электричество вычитает - 'социализм, минус электрификация', вроде как капитализм должен получиться. Ан нет, какой-то он не такой получается, плохой и некачественный. Вроде рынок, но тоже какой-то он не тот - убогий и кособокий - для трёх процентов населения, остальные в покупках сильно ограничены. А ведь, наверно, хотел как лучше, а получается у таких, как всегда. На другой результат не запланирован. Можно сказать прилежный, но не самый способный ученик 'ленинской школы экспроприаторов', только механически плюсы на минусы меняет и всё. Такого и к току подпускать бы не надо! У людей электричества потом - может и не быть! А он универсальным 'реформатором' оказался - по нему собственность туда - сюда гоняют, собственников создают крупных. Теперь, желательно в основном, с питерскими корнями. Потому как Ленин и соратники его, с одной почвы, из Питера в Москву заявились, хотя вряд ли их тут, особо ждали. Кремль облюбовали с высокой стеной, воротами, башнями - надёжно за таким забором. Но в Кремле не всяк ведь усидеть сможет! Поляки, например, не могли. Несмотря, на программу обновления России. Лже-Дмитрии, и первый, и второй, напрасно старались. Второго, даже не пустили по-царски посидеть. Наполеон - тоже! Полазил по Кремлю в потёмках, посмотрел на пожарища и обратно подался. Как ни ориентировал он на Европу, с их ценностями, да своим Гражданским кодексом не заманивал - всё бестолку. А документ был серьёзный. Всем по душе пришёлся, и в Европе, и в Штатах. У нас только ненужным оказался. На хрена он нам? Конституции какие-то пиши - бумагу марай! Итак, хорошо - при абсолютной монархии. Правит и правит помазанник, потом приемник, потом, как между собой договорятся. И никакой критики к ним! Всё сверху даётся! Влага какая-то вниз излилась - всё, божья роса. Кто, что лил - разбираться негоже, принимай как есть. Да и строй крепостной всех устраивал! А временщики? Никто из них, не приживался в Кремле. Вот нынешний, настоящий - уверен, усидит! Я в него верю и всецело уважаю - он и на Ильича-то, сам чем-то похож! Ростом небольшенький, лысоват, духовит, тоже, опять же, из Питера прибыл, 'со товарищи'! Ильич хваткий был, как клещ во власть вцеплялся! Борец по природе. Если б не болезни, которые его подкосили, никому бы её не отдал! О теле только не заботился, спортом не занимался! Той же борьбой, например. Она тогда уже по циркам пошла - популярна была. А Ильич туда ни ногой, по крайней мере, ни один историк о том умалчивает - все, дружно - не был там вождь, или как бы немцы сказали - фюрер! Ни на одном представлении - ни на утреннем, ни на вечернем. Никаких развлечений - работа! Работа и ещё раз - работа! Не взыскателен к себе был, скромен и не притязателен на всякие блага и вкусности. То позавтракать, то пообедать забудет - всё пишет и пишет! Апрельские тезисы или как там что-то обустроить, критиковал философов всяких, буржуазных подпевал! Ему с чаем, морковным лезут - на, попей хоть немного, ум освежи! А он - некогда, врагов идейных, контру громить надо! Духом одним питался, им и крепок был, как кремень, ничем не возьмёшь! Как начнёт меньшевиков и уклонистов шерстить: и в хвост, и в гриву; только держись. Мочил их, где застанет. Хоть в сортире, если там встретит. Идеологически конечно, физически не очень был развит. А если б борьбой, какой владел, карате там, или дзюдо, ещё чем подобным - будьте спокойны, ей бы так отоварил, что классовый враг, больше б никогда на товарищей пасть не открывал. Что, в общем-то, потом, когда при власти оказался, напрямую и сделал, посредством ЧК и верных революции, сознательных 'товарищей'. Без судов и бюрократии, продолжил непримиримую борьбу, классовую - выигрывая только чистой победой, не признавая никаких очков, арбитров. Да и правил. Они, по большому счёту, для победы не нужны - так он считал. К чему там всякие условности - пережитки прошлого? Сделал дело(окончательно, до конца, под корень) - и гуляй смело! Если уж суд, то свой, пролетарский - гуманный и справедливый! Да главное и скорый - что немаловажно при его-то работоспособности, он и тут, и там, и везде! Скинет Ильич такому 'суду' разнарядку, кого, сколько. И всё, тот работает - день и ночь, с высокой производительностью труда, решая все проблемы вождя. А он, судя по всему, проблемный был - столько в нём комплексов нереализованных накопилось! Да любой человек, какого ни возьми - сплошная, ходячая проблема. А то и целый букет - то - то, то - это ему не так, то надо постоянно чего-то. И их разреши, попробуй! Ильич их с другого конца начал решать - оптимально, рационально - человек пропал, и проблема его куда-то делась. Разрешал на раз, два. Сначала, красными, латышскими стрелками и китайцами, венграми и прочими 'интернационалистами', чтоб им там всем воздалось по-полной, потом, таких же, из местных наделал! И масштабней дела пошли. Порешил всех проблемных, кого чем. Это уже самый настоящий, доминантный альфа-самец! Жаль, детей не было - наследника не оставил - Крупская подвела. Но тут сам виноват - бабу неподходящую нашёл - партийного товарища! А с ним, что и как, ни делай - результата не будет! С товарищем лучше такими делами, вообще не заниматься! Да это и Ильич понимал, пытался шуры-муры с Инесской Арманд завести - та рожать могла! Может ещё с кем? Но поздно - пыл в революционной борьбе потерял. Эта профессия опасна - плохо на потенцию влияет - пламенный революционер сгорает весь, изнутри! До конца! До самого. Начиная с этого места и пошло вверх, до самого мозга - вскрытие всё показало - всё выгорело. Но он сознательно на это шёл! Всё понимал! Одно слово - гений с несгибаемой волей! Без слабых мест(не считая физических), супермен. Хотя, нет, одна слабость была - вот, эта соната. Как услышит такую музыку, так аж в дрожь его бросало! По телу ток бежал, хоть лампочку подключай - лампочку Ильича - можно сразу на сто ватт. Сейчас наверху один, тоже с лампочками фокусничать пытается, но в меньшую сторону и с музыкой попроще, поспокойней, поприметивней. А Вождь мирового пролетариата, на сложнейшей мировой классике, точно в транс впадал: глаза как кверху закатит и говорит, соответственно - 'нечеловеческая музыка, просто нечеловеческая'. Думаю, он, инопланетянином был, возможно, с Марса.
   - С Марса? - удивлённо произнёс Ося, в мыслях улетая к этой красноватой планете, неслучайно названой именем кровавого бога войны, зловещей и безжизненной на вид, видя там гигантские пирамиды, как в Египте и небольшенькие, копии московской, что на Красной площади, между ними - Вот, откуда всё идёт! Сверху? Из космоса? Красная планета! Странное небесное тело цвета предыдущей революции. Планета бурь и загадок! С таинственной, гигантской маской! Учёные гадают: чья она? Неужели тут связь прослеживается? Между нами и ними! Вот откуда тянется эта невидимая рука!
   - А ты думал откуда? Английский Уэльс, без Ильича, мог такое выдумать? Как он их нашествие описывал! Как из первых рук! Бегают на больших треногах, лучами из бластеров стреляются! Ну, разве, без чужой помощи, до такого додумаешься? Наверняка, он ему рассказал! При личной встрече, как очевидец. Можно сказать, военные тайны раскрыл - межпланетные, самые секретные. И намекнул, мол, если, что, будем вас так мочить! Нос свой сюда не суйте, а то вызову бригаду, межпланетную. И покрошат вас там же, на острове...
   Саша имел в виду самый худший, дальнейший сценарий развития тогдашних событий, а самый мягкий, гуманный был уже проведён в России - по уничтожению только местных.
   У Оси же в мозгу зажёгся целый калейдоскоп исторических картинок: Герберт Уэллс благоразумно удалился, от греха подальше, сел опять за свои книжки, подумывая на досуге об исторических закономерностях королевских фамилий и кровавой трагедии последней царской семьи в соседней России. Несчастной России, которую сейчас, благодаря опять прибывшим революционерам, переделывают, перестраивают и кроят, как хотят, нарезая из неё суверенные государства и надуманные новообразования. Россия у него погрузилась не только 'во мглу', но и страшно заболела, слегла и тихо умирает. Онкология четвёртой стадии, с метастазами - несвойственные ей новообразования последние соки из неё вытягивают.
   Ося всхлипнул, глядя вместе с Уэллсом на закат Великой Страны. У него вдруг потекли слёзы, горькие, прозрачные, крупные, как горошины. Они скатывались с пухлых щёк и проделывали влажные дорожки - вид был траурный, несоответствующий предстоящей торжественной встрече. Исторической, почти как на Эльбе - встрече двух разных миров, один из которых должен поглотить другой. Не сразу конечно, со временем. Но достаточно небольшим.
   Увидав такое в самый неподходящий для Истории, момент, Саша сунул ему очередной обрывок холстины и строго сказал:
   - Утрись! Не дрейфь, прорвёмся!
   - Куда? - слабо промычал Ося, громко хлюпая, как в далёком детстве в безвыходной ситуации.
   - Через тернии, к звёздам, - воздел к застеклённому потолку, указующий перст, Саша, где тускло поблескивала парочка звёзд из какого-то созвездия.
   Ося сразу расслабился и в пал в полудремотное состояние, в котором потомки, если они будут, будут преодолевать межзвёздные расстояния, проныривая парсек за парсеком.
   Ему опять что-то стало грезиться, на смену потревоженному в могиле, Уэллсу, почему-то пришёл разодетый как денди, слегка навеселе, его коллега Дойл с угрожающим именем - Конан. Он вёл себя как варвар, размахивал руками и кому-то грозил - я ещё напишу! Узнаете меня! Холмса вам этого подавай! Детективы? Сплошная читательская деградация! Как водка с пивом, смешавшийся в его организме, джин с элем, делал его разговорчивым, и настраивал на философский лад. 'И это у нас, в стране учёных, инженеров, экономистов! В доброй, старой Англии? - заявил он, - Это всё пережившая себя, дряхлая монархия, не дающая ничего обществу! Нужный обществу самодержец? Взять хотя бы у русских - много он на своё общество работал? Только владел им, а управлять-то уже не мог! Ни одним процессом. От наших-то, тоже проку мало. Работнички так себе! Поинтриговать, да и, то, так'.
   Дойл махнул рукой в сторону Оси и продолжал: 'Монархия, по сути - тормоз прогресса, демократии, тюрьма народам! Как её не ретушируй! Да и дорого обществу она обходится. Отпрыски, чада, домочадцы работать, как надо не желают - только 'пыль в глаза' пускают. А о производительном их труде, даже не заикайся! Обслужить-то себя не могут - слуг им подавай - даже в платье облачить! Шляпу, перчатки подай им, за едой прислужи! Суда налей, тут подотри! Что за народ такой эти аристократы? Посуду сами помыть и убрать не могут! Зачем в таком обществе, пылесос? Зачем стиральную машину изобретать? Неграмотная служанка всё сделает! А если грамотную взять - она вопросом будет задаваться - а почему она всё это всё, делает? За ту, расфуфыренную куклу? Как ей это объяснять? Со слугами и служанками, механизировать решение бытовых проблем - предпосылок никаких нет. Поэтому Англии предстоит стагнация и потеря лидерства в промышленном производстве. Уж посудомоечную машину точно американцы выдумают! То подай, это! Сколько можно? Сколько людей от производительного труда отвлекают. И при этом, их моральный аспект страдает - кем они себя должны чувствовать? На кого работать? На общество или чванливого пережитка эпох? Кто больше заплатит. Из общественного кармана, в конечном итоге и по большому счёту. Это моральный тупик для индивида и для общества в целом - результат островной изоляции. Комплексы, с которыми невозможно бороться. Наши далёкие заокеанские братья - американцы, да и эти французы, во всех отношениях проигрывающие англичанам - как они, в этом плане, далеко продвинулись! Стыдно - Европа совсем рядом, небольшой проливчик переплыть и там сплошные демократии - везде с королями - императорами разобрались, кто как. Ну, разве что, в совсем медвежьих углах, ещё засиделись, на окраинах. Но это, думаю, недолго. Даже в России - медвежьем заповеднике, где они с волками, кабанами и лосями по улицам городов гуляют, решили отделаться от средневековых пережитков! Родственники за океаном - янки, сразу под королевской дланью жить не захотели, доподлинную демократию им подавай! С выборными руководителями - его чуть ли не как слугу или прислугу себе выбирают! Эдакого стряпчего-юриста. Он перед выборщиками и так, и сяк крутится - и то, и это делать буду! Только изберите! Будете очень довольны. Сесть, серьёзную вещь написать, на эту тему! Но как наш Монарх на это посмотрит? Правильно ли поймёт? Нет, пожалуй, лучше останусь беллетристом! Сажусь за проверенный жанр. Что может быть актуальнее детектива? Народ должен же читать хоть что-то? Итак, новые похождения Шерлока Холмса и его друга отставного доктора-пенсионера, слегка контуженого, Ватсона. Который начал очень злоупотреблять игрой на фортепьяно. В противовес совсем забросившему скрипку, другу.
  ***
   Волшебная музыка возносилась к звёздам и, притормаживаясь прозрачным потолком, как почти невидимой преградой, растекалась по углам, мешая ночному отдыху растений, готовых внеурочно распуститься, но, не задевая должным образом пришельца. Рассерженный 'инопланетянин' начал ходить вдоль стеклянной стены туда - сюда, уже долго не находя скрытого портала. Он перебрал многие межгалактические незвуковые языки и теперь, усиленно работая то одним, то другим умным глазом, сигналил ими вперемежку.
   Растерянный и ошарашенный ждущим контакта пришельцем и неожиданным видом Саши, играющего и рассказывающего такие сложные для ума, вещи, никак не вяжущиеся с его внешностью, Ося, впал подобно своему, теперь уже бывшему, попугаю, в критические моменты, в стопор.
   Побыв там какое-то время, пересмотрев все всплывшие картинки, он, опять вернулся к реальной жизни и, смирившись с давящими на хрупкое сознание, чудесами, осторожно спросил друга-собутыльника, выдавив из себя:
   - Откуда?
   Александр, подобно гениям - самородкам из столичных коммуналок, интуитивно чувствуя, о чём должна пойти, речь, раскрыл тайну своего мастерства:
   - Детство весёлое было! Полезное, познавательное. Я знаешь, где рос? В коммуналке. Сосед наш, полоумный старик Вагнер, царство ему небесное, известный пианист был. И картёжник. Как начнёт колоду тасовать, пальцев с картами невидно. Вот я с ним в очко, на интерес и резался. Только по-серьёзному с ним играть бесполезно было, выигрывает постоянно, а я должен ему потом, на рояле его, что-то сыграть. Говорил слух у меня абсолютный. Это он прав был, слышу любой шорох - мышь под метлой не укроется. А тут ещё, видя мою тягу к картам, старик сказал, чтоб ловко и незаметно передёргивать, пальцы тренировать надо, а лучше тренажёра, чем рояль, не найти. Тут я и сам к пианине пристрастился. Такие выкрутасы выучился делать, что дед-сосед и сам не верил, что такие пальцы, как у меня, такое вытворять могут. Жаль помер уже, душевный старик был, жалел всё меня! Книжку читает со странными письменами и знаками, захлопнет её и говорит: 'Погибнешь ты, Шурик, от Красной колесницы!'. Я думал, он образно, про очередную революцию, какая должна грянуть! Он мне много чего рассказывал и про книжки всякие, писателей и про какое-то, 'красное колесо', вроде, даже, дружок его какой-то написал. Ну, думаю точно, про 'красную тачанку', из его молодости. И какую-то ещё абракадабру приплетает - толи 'меркава', толи 'мекаба', как заклинание, чернокнижное. Смотрит внутрь меня мутными старческими глазками и мысли мои, читая, фигуру какую-то геометрическую, многоугольную, показывает и добавляет: 'нет, не думай, не оттуда, придёт она. Она внезапно на тебя налетит, вихрем, сомнёт тебя, покалечит, и дух из тебя вышибет. Умрёшь быстро, помучаться, не успеешь. Меркаба. Собирают её сейчас, делают, смазывают, красят в красный цвет, готовят на твою погибель. Тебя одного только убьёт, другого, возницу своего, только слегка поранит'.
   Громко раздался повторный, требовательный стук.
   - Ух, ты, про пришельца мы и забыли! Ишь как ходит и зыркает. Конфликт серьёзный может быть! Расправа. На 'стрелку' вовремя не попал - уважение потерял! Никто тебя за человека считать не будет! - переставая играть, объяснил остроту момента Саша.
   - Так нам её никто не забивал, - вроде как резонно заметил Ося, вживаясь в образ и подражая полноправному члену сложившегося сообщества, увиливая от ответственности.
   - Дурак ты, не понимаешь, что он тебе, своей азбукой 'морзе', телеграфирует! За умного тебя считает! - вразумил Саша, малоопытного в таких делах, младшего своего партнёра, - А то сразу, как из бластера долбанёт, мало не покажется - вот и все переговоры будут!
   - Да, ну! - уже испуганно и растерянно произнёс Ося, не желая уже ни в какую, идти первым.
   - У них 'волыны' посерьёзней наших! - ещё больше нагоняя страха, разъяснял недотёпе истинное положение дел, Саша, стараясь быть максимально объективным, - Лучами всё насквозь прожигают! А у нас только мечтают такими, сосульки на домах сшибать. Баба одна, умная, как и положено, из Питера, предложила. Единственно, что я у неё не понял - почему она сосульки, сосулями называет? Что это? С чем она их асс... Асс...
   - Ассоциирует, - не выдержал Ося.
   Саша на удивление, сразу согласился:
   - Точно, это и есть! Сосули? Кто такие? Наверно, это их, питерский говорок с заскоками - они вечно подъезд с парадным путают. Так её, эту толковую бабу, слишком 'умные', на смех подымают. Мол, пусть с ихним, питерским инженером, Гариным договаривается. Он что-то там на Васильевском острове, своим 'гиперболоидом' уже жёг, лучом туда - сюда водил. Договариваться? А что с ним договариваться? Прессануть гниду, как следует! Чтоб прогресс нано-технологий не тормозил. И всё. А то, тоже, наверное, вместо пользы, дискуссии разводит? Дать, не дать! Тому, этому! Почём, за сколько? Ты, тут не на Тверской! Выкладывай всё, сразу и свободен! Пока. А если спрашиваешь, то спрашивай, чо надо! А не чо, не надо! И давай, работай, своим излучателем по крышам, а то таджики палками сосульки не достают! Двадцать первый век уже, а где прогресс?
   Доходчивые разъяснения доминантного самца лились бы и дальше, если б инопланетному чудищу не надоело ждать окончательно. И он мощно вдарил своим твёрдым, выступающим спереди, органом по стеклу, которое с грохотом рассыпалось на опасные, гильотинообразные осколки, едва не разрезав самого пришельца на куски. Сильно пахнув навозом и ночной прохладой, ворвался в помещение свежий воздух, догоняя проникновенным ароматом, улепётывающую парочку представителей человечества.
   Саша, почти из гуманных целей, прихватил клетку с попугаем, унося реликвию цивилизации от возможного инопланетного попрания. Он нёсся, что было сил, спасая себя и птицу, но, несмотря на спортивное прошлое, занимал обидное для доминантной альфы, только второе место. Никогда не занимавшийся, ничем, освобождённый по здоровью от физкультуры во всех посещаемых, учебных заведениях, Ося бежал первым, налегке, не прихватив ничего габаритного и тяжёлого, продолжая какие-то давно забытые традиции.
   По-видимому, поэтому, он опережал напарника, ещё и укоряя его:
   - Не подействовала Ваша, нечеловеческая музыка! Вдарил он всё же из бластера! Сейчас и по нам начнёт стрелять!
   - Шустрее надо было с флагом возиться! Да сразу к послу 'доброй воли' выходить! Он сколько может ждать? И так видно на нервах был! Сам подумай, балда! Хрен знает, откуда прилетел, а тут какой-то местный раздолбай, тряпку к палке привязать не может! И с цветами путается! - раскрыл истинную причину недовольства пришельца, Саша, - И всё это перед тобой, на твоих глазах. Он дурь такую терпеть не стал - распотрошит нас на свой гербарий и будет у себя показывать - вот мол, двух недоумков на одной планете подстрелил!
   Сверху послышался сонный голос хозяйки дома, разбуженной грохотом разбившегося стекла:
   - Вы чо там, охренели? Что творите?
  ***
   По быстрому проводив Сашу до машины и удобно усадив его с клеткой в неё, простившись, Ося искренне пожелал ему доброго пути и помахал на прощание рукой. Доехав до ближайшего перекрёстка, Саша не смог разъехаться с чем-то большим и красным. Он не заметил спешащей, пожарной машины и выскочил своим левым боком перед капотом многотонного автомобиля с полной цистерной воды. Смерть от чудовищного удара, была почти мгновенной и безболезненной. Душа тут же отделившись, легко выпорхнула, сочувственно посмотрела на изуродованное, прежнее своё обиталище и отправилась в неизвестном никому направлении.
  ***
   Продираясь через кусты соседнего участка, Мейн Кун, вздрогнул уже во второй раз, теперь уже от сильного удара столкнувшихся, многотонных, стальных машин на прилегающей улице.
   'Дурные существа, наверняка пьяные за рулём ездят!' - удивлялся, не переставая, природе человека, кот - 'Ну, что, трудно понять, чем это грозит себе и остальным? Если ума, у некоторых, нет, трудно это разве определить? Не надо допускать дураков до руля!'.
   Раздался вой сирены машины 'скорой помощи'. Сильные раздражители доставляли неприятные ощущения коту. Они давили своим чрезмерным воздействием на чуткие, хорошо настроенные рецепторы идеального охотника, улавливающие даже малейшие колебания звука. Изменения других шумовых параметров среды ощущались также остро, поэтому кот старался всячески беречь уши, смываясь подальше, но сейчас, он наоборот притягивался, как магнитом к другому источнику шумов, на соседнем участке, где, во всё горло орали коты.
   'Неужели Деза потекла?' - думал Мейн Кун и быстро перебирал лапами, тут же забыв про вой сирены. Приближаясь к месту сбора местных котов, он высоко задрал свой пушистый хвост, придавая важность своему прибытию и не спеша начал разглядывать собравшихся.
   Честное собрание - кошачья тусовка была почти вся знакома: в центре местная кошка Дездемона, голубых, английских кровей, вокруг, в прямом смысле, разношёрстная публика, из разных представителей соседних участков и пара заблудших, непонятно откуда прибывших, уже драных котов.
   Не было только сибирского Васьки, очевидно запертого, предусмотрительными хозяевами, они бесчеловечно лишили своего питомца простых радостей жизни - побузить, подраться и получить немного любви.
   Вокруг, разноцветной ватой, валялись клочки шерсти, по окрасу которых можно было определить участников уже прошедших боёв. Сейчас схватка намечалась между побеждавшим всех, крупным, голубым, вислоухим британцем и недавно подошедшим, бродячим незнакомцем. Тоже вислоухим, но только на одно ухо, второе у него, гордо стояло, как и у всех присутствующих на собрании, котов. С висящим одним ухом, был ещё один, очень старый, еле приковылявший, непонятно на что надеющийся. Второе у него исправно торчало, но теперь предусмотрительно подгибалось назад. В боях он не участвовал по возрасту, но чего-то ожидал - вдруг призы начнут раздавать и так - по старости и по болезням.
   Здоровый разноухий кот был тоже немаленький, с крупной головой и увесистыми лапами, но слегка недокормленный, он неправильно выбрал помойку, она оказалась с выраженным сезонным колебанием пищевых отходов.
   Свалявшаяся, длинная шерсть этого кота, говорила о примеси каких-то породистых кровей и полной самостоятельности проживания на помойке в довольно длительный срок.
   Недолго шипя, оскалив желтоватые зубы 'помоишного' бродяги, поджав уши, он атаковал британца, выгнувшего спину для показа своей крупноты и крутости. Прыгнув с выставленными для удара, передними лапами, одичалый кот решил подавить противника, решив всё одним прыжком. Британец изящно уклонился, сделав сайт-степ (шаг в сторону), как боксёр с родины бокса, потом ударил на встречу, правой и затем нанёс серию быстрых ударов, не давая противнику, опомнится.
   Природная реакция не помогла незнакомцу избежать точных, серийных ударов и, не имея возможности перехватить инициативу, он бросился наутёк, оставляя очередные клочья шерсти на ристалище.
   Всё было проделано изящно и грандиозно - оценили все, особенно Дездемона, чуть не зааплодировав передними лапками. Она многообещающе мурлыкнула, выгнула спинку, показав всё своё изящество. Потом крутанулась так, что у многих собравшихся опустились нижние челюсти и потекли слюнки. Но всё уже было определено - каждому - своё, кому-то - ничего.
   Турнир подошёл к финалу, практически все собравшиеся соперники честно, один на один, перепробовали свои силы и возможности, определив очередность доступа и рейтинг, усыпав подходы к кошке, как лепестками разноцветных роз, своей шерстью.
   Кое-кто даже кровоточил, начиная потихоньку зализывать свои раны, недовольно поглядывая на техничного и ловкого британца, на которого хотелось напасть всем вместе, всем скопом, но это было бы возможно, если б они стали собаками, или другими стайными хищниками. Но они рыцари-индивидуалисты. Их происхождение, многое из того, что хотелось, им не позволяло. Несчастные, могли только в мыслях разделаться с этим ненавистным врагом. А тот самодовольно осматривал всю кошачью публику, на время, позабыв о причине, заставившую их всех, тут, собраться, как бы красноречиво говоря взглядом: 'Ну, что, кто вам не давал тренироваться? Что так плохо выступили? Перевелись таланты, пары минут выстоять не можете! Простенькая серия ударов и куча кровавой шерсти сразу! Неудачники, не конкуренты мне, великому и неповторимому'.
  ***
   - Дези, - позвала в темноту сада, молодая хозяйка кошки, приоткрыв дверь террасы и кутаясь в накинутую, наспех, кофту.
   - Что, опять Дезы нету? - раздался за её спиной, почти старческий, поскрипывающий, женский голос, переходящий в визг, - Деза, Деза, где ты б...дь такая? Стерилизовать тебя, суку, надо!
   - Ну, что Вы, мама?! Это грубо и неприлично. Разве можно так называть животное! Она всё понимает и не будет, откликаться, - укоризненно произнесла молодая женщина, совсем не похожая по своим повадкам на истеричную старуху, - Дездемона немного погуляет и вернётся сама. Не стоит так переживать и волноваться. Лекарство примите, успокойтесь.
   - Понимает она? Вернётся, когда нае...! Принесёт каких-нибудь ублюдков! Вот будет тебе 'успокойтесь'! Пей тогда валерьянку с ней вместе! У нас, кошка породистая, но дура. Поэтому и пошла, гулять, путаться, не пойми с кем! Дома не удержали, пока кота достойного не приведут! А теперь, эта дурёха, сама себе выберет. А выберет - бомжа с помойки. Самого грязного, лишайного и замызганного. Со вшами и чесоточными клещами! Все они полезут к ней, а от неё, к нам. Может чем ещё наградит! И вся порода, коту под хвост - в него пойдёт! В бродягу этого. Что потом делать? - не унималась неугомонная старушка, отчитывая сноху и вооружившись костылём, отправилась на поиски безответственной кошки, поражаясь легкомысленности и безответственности некоторых людей.
   Слыша людские повизгивания и не теряя драгоценного времени, Мейн Кун, в два прыжка подскочил к самодовольному кошачьему чемпиону, ритуально сделав с ним круг, поджав роскошные уши с бархатистыми кисточками, для порядка пошипев, быстро атаковал его. Всё шло как обычно. Британец, отходя в сторону, пытался сериями ударов контрактовать его, но мощным ударом лапы был сбит и уже вторым, был придавлен к земле. После чего, чемпион - британец, ощутил на своём затылке сжимающуюся, мощную челюсть, которая в последний момент вдруг остановилась, давая отсрочку перед смертью. Владелец её, очевидно, начал размышлять, останавливая свои рефлексы: давить дальше, убивать или нет?
   В этот момент, в сторону выясняющих отношения, котов, метко полетел костыль, тяжёлый, прочный. Точно, как городошная бита в фигуру, пущенная неоднократным чемпионом, в пике своей формы.
   Только сверхреакция, подаренная природой, спасла Шварценеггера! Успев фыркнуть, он подлетел вверх и в сторону, наблюдая под собой жуткий удар по поверженному им сопернику - британцу.
   Такие городки его не устраивали! На этой стороне, он участвовать в игре, не будет! И серый Шварц, мягко приземлившись и оттолкнувшись всеми четырьмя лапами, бросился наутёк, фактически паря над землёй, лишь изредка её касаясь.
   Летевший снаряд, выпущенный рукой бывшей шпалоукладчицы, так больно ударил поверженного британца, что он заорал, почти человечьим голосом, с примесью нехороших слов.
   Выбив бывшего чемпиона из круга на периферию, судьба с клюкой, сделала из него инвалида, для которого спортивная и всякая другая карьера, закончилась - мгновенно и неожиданно, на пике славы. Переломав и отбив что-то внутри несчастного кота, костыль, растеряв мощь вложенной в него энергии, мирно и равнодушно улёгся рядом, дожидаться следующего употребления: в мирных ли, лечебных целях или боевых, калечащих. Всё зависит не от него, а от руки его направящего.
   Тем временем, представительное, усатое собрание, однозначно предположило только последний вариант событий, который уже развивался во всю и бросилось наутёк не желая на себе испытывать следующий бросок. Но бежали они не трусливо, по-собачьи поджав хвосты, а наоборот, неустрашимо задрав их, высоко вверх, оскорбительно показывая врагу, достойное ему место. 'Убегаю, но не сдаюсь' - семафорили разноцветные, пушистые флаги, особенно, один ярко-рыжий, почти лисий, слегка подратый, мерно покачивающийся из стороны в сторону.
   - Чисто! - довольно воскликнула старушка и забормотала себе под нос, - Могла бы ведь стать знатной городошницей! Чемпионкой. Какой талант и никто не видит! Кошки не в счёт.
  ***
   Ночная мгла пыталась скрывать содеянное, звёзды с неполной луной частично мешали ей это делать. Свет пока не загорался без волевого решения, а его как раз и не хватало. Несмотря на это, попугай победоносно входил в привычное помещение, такое безопасное и долгожданное, где у домашнего очага расселись родные пенаты - статуэтки каких-то серьёзных уродцев и коллекция пузатых лягушек, суеверно отполированных в некоторых интимных для них местах, пальцами владельца.
   Сколько попугай себя помнил, они всегда стояли там. Это маленькие бюстики, копии каких-то людей - лилипутов, но в жизни наверно великих, раз их слепили, отлили.
   Один напоминал ему хозяина дома - в треуголке и с более аристократичными чертами лица. Ара даже подумал, что это копия его предка.
   Ему хотелось, их всех поприветствовать, обнять после долгой разлуки, прижать к груди, расцеловать, сказать пару - тройку теплых, приятных слов. 'Скучал страшно дорогие мои! Как мне вас не хватало, вас всех, и лысоватых и в париках, того чудного в пенсне, двух крайних слоников, и даже копии зажравшегося кота! Кстати, где он? А то ещё цапнет исподтишка, невзначай!' - мелькнула своевременная мысль, опытного уже путешественника по неизведоному.
   Взор его обратился на пустую, кошачью корзину, а затем на местонахождение, милой его сердцу, клетки.
   - Караул, ограбили! - истошно заорал ара человечьим языком, - Воры, воры!
   Драгоценной клетки не было. Дом вполовину стал не мил. 'Была одна стоящая вещь и ту спёрли! Подло и безнравственно. Когда же успели? Она была, была на своём месте! Всё видел, что внутри делалось. Клетка стояла, какой-то попугай в ней сидел! Вопрос: какой? Что это за попугай на моём законном месте? Это должно быть временно, до моего прибытия, настоящего хозяина клетки. Не могли же меня, такого дорогостоящего, вот так, быстро заменить. Наверно, самку мне принесли! На смотрины, пробы, кастинг, чтобы я с ней, то, сё поделал. А теперь? Ни клетки, ни подруги!' - правильно логически рассуждал попугай, больше убиваясь о потере шедевра Фаберже.
   Тут он вспомнил о странных, нелогичных действиях хозяина и его настораживающего гостя, что хотел его купить и непременно, с клеткой.
   'Боже мой, неужели хозяин пошёл на подлог. Вместо меня, всучил этому полудурку, другую, более примитивную птицу. А тот, в силу своей недалёкости, не мог различить мою яркую индивидуальность? Ему хоть ворону подсунь, только красками раскрась, всё проглотит. Невзыскательный, недалёкий тип! Но как играет на рояле! Отдать должное нужно - талант!' - сделав неприятное открытие для себя, ара, начал возмущаться, но стараясь быть объективным, для себя отметил, - 'И не заподозришь, особенно глядя на его руки. Вот если бы подлый Шварц заиграл, то всё понятно было - пальцы длиннющие, тонкие, как у паука, размах рук, все октавы на двух пианинах пробежит, ему бы фрак, да к роялю, а он людей дурит. А тот, что на музыкальном инструменте, так жарил? Ему только кирку, да лопату! Или фомку в таких лапах держать. У мартышки они куда лучше, утончённее, сразу видно, не от обезьяны он произошел, а от кого-то попроще. Но как он такими лапами шурует! Шопен обзавидовался бы! Второй Паганини, но на рояле! Да, загадка! Кому-то дал бог крылья, а он не летает. А кому-то так, названье одно, обрубки какие-то, а он ими прямо-таки парит, наяривает, виртуозничает'.
   - Опять ты? - несмотря на тщательно наложенный камуфляж, сразу узнала его, недовольная, разбуженная хозяйка, непроизвольно шаря руками в поисках предметов из кухонного или уборочного инвентаря.
   Перед арой стояла, видно успевшая хорошо поспать, растрёпанная женщина, посмотревшая пару горячих снов и даже успев в них поучаствовать. Она была в расположении духа, соответственно прерванному, сладкому сну с приятным сюжетом, который вряд ли теперь можно вернуть.
   - Дорогая моя, хорошая, - спел ей попугай, картавым, каркающим голосом, пытаясь сделать его, как можно елейнее и мурлыкающе, переводя в почти голубиное воркование, начал растапливать по отношению к нему, лёдяное сердце, - и киса. Ваш киса! Хо-ро-ший! Долгих лет ему, плодотворной, мышиной охоты! Всех крыс с округи ему! Пусть он ими... Как следует порадуется! Ни одна мимо него не пробежала бы. Где же он, долгожданный? Всё на плохих зверей охотится, хвосты их носит?
   Не имея тёплых чувств и никаких приятных ассоциаций, с этой пустой, аморальной во всех отношениях, птицей, машинально - дружески держа попугая, до хозяйки только что дошло, где был источник неприятного запаха, который она начала ощущать, ещё спускаясь по лестнице.
   'Вот где подвох! Хунд беграбен! - как, иной раз, Ося скажет. Там, где и следовало его ожидать!' - подумала она, крепче прижимая к себе птицу и направляясь в удобное для экзекуции место.
   'Надо провести с ним работу, хотя бы напоследок, предпродажно! Чтобы надолго запомнил, падлец! Перевоспитать я его уже не успею, но часть дури постараюсь выбить' - твёрдо верила в себя Маша, думая, чем же лучше ей это сделать.
   Белоснежная ночная рубашка и накинутый поверх, розовый халат начали окрашиваться коричневатыми пятнами, впитывая всё больше и больше в себя боевую окраску, хитроумно придуманную попугаем, принимая также на себя и специфический, стойкий запах. Находчивый 'улисс' обманул не всех, выход из любых положений всегда чреват платой. Пришлось заплатить и здесь. Герои платят сполна! И в данном случае - пух и перья летели в разные стороны. А потом, для того, что осталось: влажная уборка, чистое мытьё и крепкий сон.
  ***
   Мейн Кун, лёжа в кустах, из кромешной темноты, поглядывал в след удаляющейся, пожилой женщине, так метко метавшей костыли, с которыми ей в жизни пришлось много поработать, вбивая их в шпалы.
   Мощный, железный крепёж и её сделал такой же 'железной' и непреклонной. Многолетняя, профессиональная деятельность на свежем воздухе, в любую погоду, обветрили, огрубили черты лица, сделали их каменными, и всё это передалось вовнутрь, совладать с ней, никакому врагу было невозможно. Как сказал один поэт: 'Гвозди бы делать из этих людей'. Железнодорожное прошлое давало себя знать во всём, в походке, осанке, мощи в руках, словесных оборотах.
   Слегка прихрамывая на одну ногу, травмированную, случайно упавшей когда-то шпалой, она на руках, крепко прижав, уносила мурчащую кошку, мечтательно поглядывающую через плечо старой женщины, в его сторону.
   Каменная баба уносила нежное создание, прекратив и закрыв почтенное собрание. Оно хоть и стремительно разбежалось, но недалеко. Окопавшись, кто, где, теперь сожалея, наблюдали за уносом приза, так и не доставшегося никому. Но надежда умирает последней! Ан нет, не умирала! Теплилась! И, коты не расходились, надеясь на чудо. Неважно откуда. Например, в виде внезапной смерти старушки. Шла-шла и померла, несла что-то и уронила. От старости ли, от внезапно ударившей молнии, в шаровом или обычном варианте, поражающего луча летающей тарелки. А может зелёные инопланетяне, сами из неё выскочат! Схватят бабку на свои бесчеловечные опыты, а кошку за ненадобностью, выкинут. Может что-то ещё из верхней справедливости случится?
   Старушка, вдруг внезапно схватилась за сердце, одной рукой, другой крепко продолжала сжимать кошку. Та даже жалобно замяукала, но делилась своим биологическим теплом, энергией, передавая её солидную порцию бабке с внезапным сердечным приступом, останавливая его. Коты насторожились в ожидании.
   Но, как известно, кошки хорошо помогают при неврозах, особенно сердечных, а Дездемона была прижата к больному органу очень близко и спасла заботливой хозяйке жизнь. А иначе произошла бы внезапная смерть и неутешительное горе родным и близким.
   Такое, могло быть. А ожидавшие чуда, порадовались бы, тут же, на ещё тёплом трупе, устроив вакханалию с продолжением. Но этого не случалось и широко раскрытые глаза котов разной пушистости, заполняла тоска и печаль - 'железная' бабка уносила недовольную, кипящую оздоровительной энергией, Дездемону нетронутой, позаимствовав у неё, лишь небольшую часть. Большой, чистой любви у неё не произошло ни с кем. Будет у неё ещё выбор? Обещали какого-то принести. Но что это будет? Неизвестно.
   Исчезнув за дверью, объекты, вожделения с ненависти, растворили последние надежды. И нехотя, хвостатые донжуаны, понуро поплелись восвояси, каждый своей дорогой, не смотря, даже, друг на друга.
   Всё было напрасно: напряжённый турнир, кровавые схватки с вырванной шерстью, выплескиваемые переживания и эмоции. Всё осталось без призов и победителей. Во имя чего кипели страсти? Всё 'коту под хвост'. После этого - ничего, пустота. Энергии еле хватало, чтобы передвигать даже молодые, проворные ноги, шаркающие теперь, как на закате жизни, перед самым её финалом.
  ***
   Мейн Кун лежал и думал, глядя на разбредающихся котов: 'Где же гармония жизни? Где справедливость? Каждому коту по кошке! Или хотя бы победителю! Должно такое быть или нет? Почему последнюю и ту, старая карга, унесла? Ей-то какого хрена надо? Для чего престарелой дуре, так приспичило, забрать последнюю радость у тяжко воевавших, друг с другом, котов? Что она-то с ней делать будет? Гладить не в том месте? Вредность человеческая, как собачья? Та разлеглась на сене: сама не ем и другим не дам! И эта, старая, ей не уступает. А что, если ей, взятку всучить? Чем? Мышами или деньгами!? На что она лучше поведётся? На дохлых мышей она вряд ли клюнет, товар очень специфический, не со всяким проходит! А на деньги попробовать можно! На зелёные, с портретами заморских мужиков, они лучше на местное народонаселение действуют. Я там у своего толстуна заприметил кое-где! Прячет всё, никак не напрячется. На нужное дело, пару бумажек, надо, пожалуй, оттуда прихватить - он их в то место ещё наколлекционирует. Да и другие пусть от своих тащат! Те не обеднеют, добывать их умеют, раз тут прижились! Кто, сколько сможет - на подкуп старухи. А вдруг - неподкупна, антикоррупционна бабка? Не все же берут? В чиновниках не была, школы должной не прошла, никто, ничего ей не носил. Только от самой всё требовали и выманивали. Может и легковерная? Верит, что из ящика, главные чиновники не мигая, болтают - что бороться повсеместно надо, они уже начали, и вы давайте, никому, ничего не давайте, тогда и не будет этого явления. Получишь ещё, при передаче денежных средств, опять, костылём! А этого не хотелось бы - мог бы долговременный бизнес сложиться, формула готова: деньги - товар лицом, то есть мордой, можно хвостом развернуть для проверки качества - услуга. Дело пойдёт - только успевай кошку подноси. И всё без регистраций и налогов - мечта делового человека! Так это и не коррупция никакая! Бизнес! Самый настоящий бизнес - мы те деньги, ты нам кошку! Всё по-честному. Может она, бабка эта и неплохая - пойдёт на консенсус? Не одна она на него ходит. И надо отдать ей должное: меткая и решительная'.
   Вдруг, ещё одна, неожиданная мысль посетила предприимчивую кошачью голову, более простая в организационных моментах, несколько успокоив полёт фантазии: 'Ангорка, с участка, что с тыла, за большим забором! Пойду-ка, её проверю. Толку с неё нет, люди и над ней поиздевались, трубы перевязав ей. Но всё-таки кошка, какая никакая! Посмотрю хоть, за лапку потрогаю, холку кусну, а там может ещё чего'.
  ***
   Довольный Ося возвращался домой. Как нельзя лучше всё само собой разрешалось. Глодавшее изнутри чувство, что с Фаберже он явно переборщил и опасения за последствия обмана, который должен был обязательно вскрыться, исчезли. Ведь этот новый друг, стал бы наверняка с клеткой носиться, как дурень с писаной торбой и всем показывать. В конце концов, ему бы разъяснили, что ювелир, ни клеток, ни лаптей, не плёл. И тогда бы, с претензиями, обязательно пожаловал! А тут машина, так удачно на пожар съездила. Благоволят звёзды, всё идёт, как по маслу!
   Ося вспомнил про пришельца с бластером: 'С этим-то вот, что делать? Убирался б на своей тарелке или на чём он там летает, пока весь дом не разнёс. По-хорошему, поймать бы его, одеялом каким-нибудь накрыть, навалиться, благо физически он мал и не крепок. Жену бы послать, у неё получилось бы. Да продать бы его учёным, не нашим, конечно, у наших денег нет, а платить за них, много, вряд ли кто будет. Сенсация была бы. Но вот гад, с бластером ходит и заряды у него, наверно, не кончились. Многозарядный бластер наверняка, с быстрой перезарядкой! С плохим не пошлют! Это вам не... А может он сам меня захватить для своих опытов и бесчеловечных исследований захочет? В своей лаборатории вскрывать и препарировать для детального изучения, как типичного представителя, местной фауны, верхнего её звена?'.
   Остановившись, не решаясь идти в тесный контакт с инопланетным разумом, опасаясь, что тот умней, да и мысли читать может, он стал, лихорадочно, искать правильное решение, желательно, соломоново.
   Практически протрезвев от такой работы, но не найдя подходящих вариантов, Ося решил заночевать в гараже, на неудобном для спанья, заднем сидении, своего, в меру роскошного, автомобиля.
   'Будет, что будет! А там, этот, инопланетный чёрт, может его и не найдёт: потыкается, потыкается, плюнет и улетит. Что ему больше заняться нечем? По времени тоже, наверное, он ограничен. Там, топливом заправляться надо, к начальникам с отчётом, график и план работ - не хаотично же разумное существо работает! Туда, сюда, налево - тоже, наверно, надо! Да и другие миссии выполнять нужно! Что? Только по одному его дому шастать? Что тут ещё искать? Ну, нет его и нет! Давай за другими! Для опытов можно ещё кого-нибудь найти. Вон, хотя бы...' - но дальше Ося притормозил мышление, наступало время действий.
   Мужик сказал, мужик сделал. Тихо, как японский ниндзя, посидевший на диете сумоиста, крался Ося по гаражу, пока в потемках, споткнувшись о стоящие, пустые канистры и ещё что-то, громоздкое, с грохотом, не упал в смотровую яму, сильно ударившись головой. Наступила кратковременная потеря сознания. Попутно ушибив и другие, менее значимые, части тела, и даже, немного, их поранив, Ося лежал, распластавшись на дне ямы, громко издавая различные звуки, некоторый были с пугающе внеземным оттенком. Шуму от него было на весь дом, Ося проклинал тот день, когда решил экономить на бензине, покупая его оптом, по двести литров, у одного знакомого. Кровь сочилась по лбу, заливая лицо, сильно болела спина, и нога в верхней её части, где прикреплялась к туловищу, усиленно ныла, намекая на возможную ампутацию, так как ниже ничего нечувствовалось. Душа, посчитав, что всё серьёзно, то отлетала, то прилетала обратно, будто не решаясь окончательно расстаться с понравившимся, упитанным, жирненьким тельцем. Здесь ей было всё понятно. А там? Неизвестность пугала, она трепетала и не могла решиться на такой ответственный шаг.
   - Ну, всё, сейчас придёт смерть, с косой и нарушит связь с этим миром! Резанёт самым остриём напоследок, ещё больней, - всегда боявшийся боли, Ося, начал мыслить вслух, вперемежку со стонами, пытаясь всё же поладить с душой и удержать её от путешествия в вечность.
   Хотя с того света уже кто-то настойчиво и призывно звал, пытаясь заманить туда посулами:
   - Осик, ты где? Ну-ка иди сюда! Так спокойнее будет. Иди, я тебе сказала! Или подай голос, я сама к тебе приду!
   'Щас! Нашла дурака! Держи карман шире!' - подумал Ося - 'Буду сражаться до конца! Не дождётесь! Буду сидеть, как мышь под метлой, поищите ещё меня! Бороться!? Так до конца!'.
   Тут предательски, зазвонил мобильник, поставленный на максимальную громкость. Настырно вибрируя, он как никогда, бесцеремонно сильно, ползал по телу, пытаясь выскользнуть из кармана, будто хотел убежать и сдать его.
   'Всё, приплыл!' - была последняя мысль, перед тем, как увидел ожидаемую смерть в белом саване, но без косы, а вместо неё, державшей, того самого пришельца, который безответственно шалил инопланетным оружием.
   'За компанию, с ним! И его прибрала, видно с бластером переборщил - кнопку нечаянно нажал на самоликвидацию' - вдруг быстро побежали мысли по более - менее достоверным фильмам, где фигурировало подобное оружие, пока не натолкнулись на знакомые образы жены и попугая, хотя и несколько видоизменённые - 'Да это же они! Но почему в таком виде? И почему так пахнут? А, точно! Клоны! Клоны быстро приготовленные, чтобы меня ввести в заблуждение и поймать, как на живца'.
   Отступать было некуда, прятаться было негде.
   - Вы кто? - чтобы быстрее рассеять сомнения, спросил из ремонтной ямы, Ося, уже мученически готовый на всё.
  Страсть
   Течение времени шло скоро, меняя внешний облик посёлка шикарными, индивидуальными постройками, новыми, блестящими джипами, которые сменялись, не израсходовав свой ресурс даже на треть, а может и четверть.
   Иностранный производитель выдумывал всё новые и новые штучки, выставляя их в автосалонах и заманивая туда, местных, простоватых, поселковых жителей, которым заняться нечем, посещающих иногда Женеву и даже, далёкий Детройт. Блуждающим по выставкам блестящих монстров дорог, 'новым деревенским' простодушно, сразу хотелось их иметь, заражаясь навязчивой идеей их приобретения, как сезонным гриппом.
   Им почему-то тут же начинало казаться, что любящая их фирма, сделала только для них эту, более качественную вещь, само совершенство на текущий момент. Мозговитые конструкторы, не спавшие по ночам из-за них, поселковых обывателей, выдумывали и изобретали им в творческих муках и неимоверных изощрениях. И, наконец-то, невиданное ранее, нечто эксклюзивное, опять производили на свет.
   И вот это блестящее и сияющее чудо техники, для подмосковного деревенщины (ближайшего Подмосковья), соревнуясь, конкурируя с изделиями таких же, любящих его, производителей, стоит перед ними.
   И как это льстит! Борьба за него, за его деньги. За любовь этого маленького, простенького человечка (ну, не учёный же он, не нобелевский лауреат, да что там - упрощённый кроссворд до конца не разгадает в журнале специально для него), но с большими деньжищами, неведомо как добытыми (тоже иностранного производства - долларами или евро), производители авто упорно боролись и опять побороли.
   Как не купить? Как не уважить? Люди старались для кого? Отблагодарить их надо, из добытых у народа, или от народа, средств. Да и что там, на цену глядеть, ведь не топором же махал, как деньги пришли, так и ушли. Как приплыли, также, ещё приплывут.
   Срочно поменять старого, слегка поизношенного, стального коня на нового!
   А как же 'старый друг - лучше новых двух'!? - спросили бы остальные жители России, проживающие не так близко к Москве, кто не научился постоянно перепродавать свои авто, латающие и ремонтирующие по сто раз, свои многолетние, транспортные средства. Ведь народная мудрость столетиями так учила! Этот железный друг, верно, ишачил, помогая поднимать благосостояние семьи, становясь почти её членом. Поизносился? Подремонтировали! Он же не одноразовый - из железа! Узлы и агрегаты, из чувства благодарности, заменить можно. И тут его вон из семьи?
   Получая внимание больше, чем супруга, машина купалась в ласке по выходным. Раньше, вообще, многие, не доверяя её чужим рукам, проводили под ней почти всё свободное время, ласково крутя гайки и болты, осторожно, боясь их сорвать или не докрутить. С каким сердцем, машину, обласканную своими, собственными руками, тщательно, до винтика, можно было продавать?
   А как вот эта поговорка: 'За одного битого - двух не битых дают'? Скажите - чушь, устарело, к автомобилям это не относится. А если это 'Бентли' и парочка 'Калин'? Или перефразировав и расшифровав подробнее: 'за одного не сильно битого, слегка поцарапанного и трёх и четырёх мало'! Тоже будет вполне справедливо, если речь пойдёт опять о 'Калинах' с одной стороны и о машинах, которыми пользуются в повседневной жизни те, кто нам их предлагает, с другой. Вот тут и приходит новое понимание первой пословицы о старом и новых друзьях. Лучше старый 'мерс'(или что-то ему подобное, сделанное как машина), чем новорожденная 'Калина'(или что-то ей подобное, её имитирующее, производимое в странах с недавней культурой производства, хотя и с давней культурой, при желании, такое слепить можно).
   'Бес кроется в деталях' - доносится из страны, где делают, по большей части, настоящие машины, а не их имитацию. Слышим, понимаем, посматриваем - но, нельзя! Не для всех! Кто на 'Калинах' ездить будет? Или на чём-то, специально для местного народа, собранном? Поэтому - непроходимый вам забор из пошлин!
   Для массового, народного потребителя, но не для деревенских, подмосковных жителей из парочки сел! Для них, элиты, сливок или ещё, чего-то легковесного, что всегда всплывает наверх, даже законы физики и химии должны по-другому действовать. С определённой антинаправленностью, а уж экономические и юридические, само собой.
   Так финансы, деньги должны, в основной своей массе, притягиваться, а ответственность, бескомпромиссно отталкиваться! И вообще должна быть субординация. Кому, чего положено! И кто, на что, ложить может! А захочет и класть!
   А то уравниловка какая-то получается! Лез, лез человек во власть, к деньгам, и нате, на тех же автомобилях езди! Не пойми с кем! Ну, будет разница в дате выпуска автомобиля, у кого-то поновей, у кого-то постарей. А как же размеры? Доступны всем? А кто на дороге, тогда главный? Как определить? Что, только 'мигалкой' отличатся?
   А если какие дурни ведёрок синих на крышу нацепляют, то тогда как? Так, что 'мигалка' не панацея. У кого её нет, спасают только деньги, честно наворованные, обеспечивающие достойное средство передвижения, а возможно, даже и приобретение самой 'мигалки' со спецномерами и чего-то там, под капотом покрякивающего.
   Но их абы на что не повесишь! Нужна новейшая, свежая иномарка с определёнными значками на капоте от достойного производителя. И чтоб огромных размеров и габаритов, для гармоничного сочетания, что бы безвкусицей спецсредства не срамотить.
   Остальным имитация автомобиля, тоже с определёнными значками, производителями - имитаторами, иной конфигурации. Как кастовая метка - на каком шестке должен данный сверчок сидеть. А для тех, кто должен полюбить имитацию автомобиля - ещё и огромный Китай старается. И неважно, что они, на имитации местных дорог, сыпятся и из-за имитации регулировки дорожного движения, в авариях, людям, ни каких шансов на выживание не оставляют. Не вся жизнь равноценна, это же по машинам видно!
  ***
   Мейн Кун часто стал засиживаться у окна с видом на улицу, разглядывая проезжающий транспорт и высокие, глухие заборы. В усадьбу напротив, всегда приезжали огромные, глухо тонированные, чёрные машины, предельно высокого статуса. Иногда целыми кортежами, напоминая дорогую, похоронную процессию из суперсовременных катафалков с дорогими номерами и зачастую, с мигалками. Трауром и скорбью загадочно веяло оттуда, из мрачного логова, иногда слышался вой волков, иногда приглушённый рёв медведя и звонкое тявканье лисицы.
   Но совсем не это интересовало Мейн Куна, зачастившая, прогуливающаяся вдоль забора, на той стороне улицы, кошка была объектом пристального его внимания. По ней было видно, что она ничья, хотя по отношению к кошкам это звучит не корректно. Что значит - чья? Люди считают их собственностью или ничьими. Сами кошки, судя по их поведению, иначе - это они собственники территории, хотя и без бумаг на неё. Ну, вынуждены проживать с другой живностью, не выгонишь же их!
   У этой молодой кошки, по всей видимости, не было ничего своего, и она хотела чем-нибудь обзавестись, поселившись на не занятом, каким-либо котом, месте. Дом напротив вроде бы подходил для этих целей, кошек там никогда не было. Если кто-то заблудший пытался там поселиться, то бесследно, таинственно исчезал и больше его никто не видел.
   Дом и вся усадьба выделялись своей архитектурой и размахом, даже в этой элитной части посёлка. Само основное здание с многочисленными башенками напоминало одновременно почти сказочный, баварский замок 'Шванштайн', срисованный с диснеевского мультика и собор Василия Блаженного, одновременно - симбиоз архитектурных стилей во всём, с добавлением элементов модерна и барокко в декоре.
   Внутри двора, окружённого различными постройками, клетями, подклетями, сараями и овинами, прочими хозпостройками из прошлых веков московских купчишек, царила своя, изолированная жизнь. Милый, старый, московский дворик, огромных масштабов, мечта мещан 'господ Бальзаминовых', такой кошачий рай без кошек. Против такого соблазна не удержалась и молодая кошечка! Подождав открытия ворот, для въезда солидного, персонального транспорта, она быстро юркнула внутрь.
   'Всё, пропала' - подумал Мейн Кун, зная судьбу всех входящих туда кошек, с сожалением глядя на серый, пушистый хвост, приглянувшейся, грациозной незнакомки. Отвернувшись в плохом настроении, медленно перебирая ногами, побрёл утопить вдруг возникшую острую тоску в молоке и сметане. Ни та, ни другая не успокаивали, как бы яростно он их не лакал. 'Всё напрасно' - уже сытый, облизывая морду, подумал кот - 'пойду-ка, догоню её, а заодно исследую эту загадочную территорию'.
   Любопытство, как первая составляющая исследовательского духа, вытолкнуло его из дома и погнало в неизвестность, полную опасностей и приключений, не давая задуматься о возможном, негативном финале.
   Окружающая, высоченная, каменная стена не давала никаких шансов вскарабкаться, плотно подогнанные калитки и ворота, без щелей и зазоров - пролезть, протиснуться, исключали всякую возможность проникновения. Неприступная крепость! Как пройти? Кем надо быть? Суперкотом? Невозможно, никак!
  ***
   Убив много времени на исследование мощного, фортификационного укрепления и не найдя в нём изъяна, Мейн Кун обратил внимание на чёрную птицу с длинным носом, надменно наблюдавшую, интересующую кота местность с дерева на соседнем участке. Оттуда открывались определённые перспективы.
   Быстро сообразив, Мейн Кун перемахнул высокий, но доступный для его когтей, глухой, деревянный забор знакомого кота Бориса и забрался высоко на дерево. Внизу, вдоль всего забора, разделяя участки, тянулся частокол острых, железных прутьев. Кто-то для верности, любовно и аккуратно, опоясал их, современной, колючей проволокой, с режущими краями, не позволявших, ни протиснуться, ни перелезть. В случае падения на это жуткое нагромождение - гарантируемая, жуткая смерть в муках.
   'Хорошо же этот рай блюдут от непрошенных гостей!' - подумал кот и, решившись идти до конца, напружинившись, мощно толкнулся и, растопырив лапы, почти как белка, распушив хвост и мех по бокам, спланировал на конёк крыши, прилично удалённого от забора, добротного сарая. Грохот от приземления на металлическую крышу мощной, звуковой волной раскатился по двору и окрестностям, заставив вспорхнуть нервных, мелких пташек. Вздрогнули и закрутили головами, находящиеся в зоне распространения волны, люди. Но, не заметив, каких-либо разрушений, быстро успокоились, быстрей, чем птицы, поднявшиеся в воздух.
  ***
   Зорко и внимательно рассмотрев местность, Мейн Кун, среди множества добротных, причудливых построек разных типов, он никак не мог найти интересующий его живой объект. Симпатичная кошка пропала, растворилась в этом, плотно застроенном дворе, чрезвычайно хозяйственного человека с огромной бородой Карла Маркса, который важно ходил и что-то указывал своим слугам и наёмным работникам. Ощущение средневековья веяло повсеместно, начиная с крупного, упитанного хозяина в чёрной, долгополой одежде древнего покроя, кончая челядью и домочадцами, специфически несовременно обряженными. Только рабсила, по внешности из Средней Азии, в китайской одежде с лампасами и крупными надписями известных фирм, явно не шивших такое, вносила диссонанс в идиллию этого микросоциума, где время давно остановилось, застыло и даже намеревалось идти в обратную сторону.
   - Вы чё тут нагородили? Я как вам велел строить? - грозно вопрошал местный 'патриарх', тряся ветхозаветной бородой и тыкая пальцем в какой-то сарай-курятник.
   Понуро глядя, виновато склоняя головы в уважительном поклоне, пытаясь что-то связать из небольшого багажа известных им русских слов с чудовищным акцентом, без падежей и склонений. Они убеждали в правильности своей постройки, внося в древнерусский стиль, свой, современный, восточный колорит. В конце концов, они художники, пусть из далёкого, горного аула, пусть потомственные чабаны, но кошары для овец сами ремонтировали и имеют, право на свою трактовку и видение местных шедевров зодчества.
   Возвышаясь на целую голову и, жестикулируя руками, добрый, по их словам, хозяин возмущался:
   - Вы у меня, сколько работаете, а русский никак не выучите! Что ж вы, как чурки бестолковые?! Вы когда понимать начнёте?
   Мейн Кун осматривал частный зверинец этого доброго человека, любителя животных, судя по собранной им коллекции, заботящегося об их спокойной старости. В зооуголке находились как крупные дикие хищники, так и один мелкий. Большой, бурый медведь, видно списанный по возрасту из цирка с огромными, не сточенными и не обрезанными когтями, развалившись с вытянутыми лапами, наслаждался жизнью на полном, обильном пансионе, который явно сказывался на его фигуре.
   Счастливая, не разлучаемая клеткой, пара волков, может быть, и желала смотреть в сторону леса и по возможности прогуляться там, но вид на него не открывался, ни под каким углом, а о прогулках можно было только мечтать во сне, свободно представлять себе всё, что заблагорассудиться.
   Только один, небольшой хищник, с хитрой, рыжей мордой - лиса-огнёвка, надеялся, что отсидев положенный срок, выйдет на свободу и усиленно к ней готовился, нарезая круги по клетке, метаясь из одного угла в другой, тренируя ноги и общефизическую форму.
   В отдельном вольере, на достаточном расстоянии от диких, сидела ещё пара огромных, но домашних хищников - лохматых собак, терьеров чёрной масти, выпускаемых по ночам для охраны. Статные псы были хорошо обучены и натасканы, питомнику 'Красная звезда', где появилась эта порода, краснеть за них бы не пришлось.
   - Вы как утеплитель ложите? Его так класть надо? - орал со знанием дела, очевидно бывший прораб, слабо квалифицированным работникам, - Я что вам, за такую работу, платить должен? Вы мне только материал дорогой портите и жратву переводите!
   Тут он внезапно умолк, глаза его округлились, а затем сузились, почти, как у его нерадивых работников. 'Карл Маркс' увидел ворующую у зажравшейся лисы, корм, закравшуюся непрошеным гостем, кошку. Та, просунув лапку между прутьев клетки, тащила кусок недоеденной курицы в свою сторону. Лиса остановившись, молча, взирала на эти действия, видя сосредоточенно шипящую, серьёзную мордочку с оскаленными зубами пушистой похитительницы.
   Возмущённый такими несанкционированными действиями и не любивший кошек за их своеволие, хозяин усадьбы, набрав побольше воздуха в лёгкие, хотел было заорать, но вдруг спохватился и полушёпотом распорядился:
   - Ну, пошли быстро в сарай! Щас собак выпущу!
   Гости из южной, свободной, но почему-то бедной для большинства её жителей, республики моментально, натренированно исчезли в надворной постройке, где и временно, долгосрочно проживали.
   На удивление, быстро метнув чрезвычайно жирное в талии, тяжёлое тело к вольеру со сторожевыми псами, справедливолюбивый хозяин, отодвинув засов и выпустил уже ждущих настоящего дела, собак.
   - Ату её, взять - напутствовал он, своих живых торпед, моментально сорвавшихся с места за лёгкой добычей, которую должны мгновенно разорвать на две части, примерно одинаковой величины.
   С возмущением, не отрывая глаз, Мейн Кун наблюдал эту картину. 'Не догрызенной куриной тушки жалко ему! Лису совсем закормил! Та жрать уже не хочет, а он жлобится! Сам пузо вон, какое наел и жмёшься! Бедной, голодной кошечке, объедков пожалел, жлоб' - с неприязнью думал кот, потрясённый до глубины души жадностью и коварством этого человека.
   Чёрные, огромные собаки атаковали с двух сторон, слаженно, чётко зная свои роли. Они делали своё чёрное дело - выловить и убить, растерзать появившейся живой объект, на своей, подведомственной территории.
   Только природная реакция и исключительная интуиция помогли кошке избежать участи быть разорванной на месте. Она, извернувшись, выпрыгнула вверх и чудом уворачиваясь от клацающих, огромных зубов, перепрыгнув одного из псов, рванула вдоль вольеров со зверьми.
   Недовольный собаками, хозяин орал им вслед, науськивая их, попрекая сытным куском из ежедневного рациона, оскорбляя при этом и угрожая:
   - Взять, взять её, дармоеды! Кормлю лентяев, бездельников хорошо, а кошку поймать не можете?! Сниму с довольствия и на живодёрню сдам!
   Происходящее оживило питомцев, сидящих в больших клетках. Тоскливые и тусклые глаза загорелись, кровь забурлила адреналином и если бы не преграда, то они тоже б не прочь присоединится к опасной игре, вначале на стороне преследователей, а там как пойдёт. Волки для себя определили сразу: 'Поймать кошку, показать мастер класс прихвостням человека, позорно охотившимся на неё и затем дать дёру в лес. А если кто-то встанет на пути, особенно эти горе-охотники - рвануть их как следует, в клочья и опять курс на лес'.
   Косолапый увалень тоже был бы не прочь поучаствовать в мероприятии, но своеобразным образом: 'Поразмяться немного, да полазить по этим настроенным кильдимам, лабазам и закромам в поисках сгущенки, сахара или мёда, ломая и круша всё на своём пути, раздавая затрещины, кому непопадя. Потом ворота высадить и в соседнем бору, медведицу поискать - хоть один разок, напоследок ей...'.
   Ну, а мелкий хищник определил для себя сразу: 'Тотчас в лес или перелесок, без потасовок и грабежа. Лучше быть голодным, но свободным. Хотя голодным я у этого толстяка не был, ни разу и понятия об этом не имею, но думаю, если свобода есть - спереть, всегда, что-нибудь можно'.
   Забывая о сытном и регулярном питании у этого, доброго человека, желавшего быть им хозяином, они необдуманно, неблагодарно рвались на волю, не осознавая, что там может их ожидать. Несмотря, на всю разность в размерах и весе, повадках и наклонностях, их всех объединяла какая-то навязчивая, неистребимая жажда этой свободы, утерянная не дикими существами. Добрый человек в чёрном, это прекрасно знал и не выпускал их за пределы клетки, в отличие от домашних, приручённых, для их же блага.
   Частенько, проходя мимо клетки, он выговаривал недоверчивым волкам, затравленно бросавшим взгляды в разные стороны:
   - Сколько вас не корми, вы всё равно в сторону леса смотреть будете, по глазам вашим, жёлтым, вижу!
   Вообще, добрый хозяин любил поговорить со своими зверушками, даже больше, чем с людьми. Звери, сытые, глядя и молча слушая своего наставника, казалось, безропотно внемлют ему, без иронии и тени противоречия, ничем, не омрачая его мудрого чела, копии лба самого создателя, по образу и подобию которого, без всяких сомнений, слепленного.
   - И по твоей, хитрой, рыжей морде всё вижу! Не проведёшь! Пусти тебя в курятник? А? Что будет? Хочешь, ради эксперимента, в свой птичник пущу? Реформу там, реструктуризацию, какую-нибудь проведёшь? Я тебя знаю! Не дурак ты и с птичьим вопросом справишься! - подбивал в подпитии, добрый человек, на научные подвиги, рыжую зверушку с отличной, красной шубой - Я ведь тебя, 'шубайса' такого насквозь вижу! Все твои помыслы и мыслишки, у меня, как на ладони. Ну, чо вертишься, хвостом глаза прячешь? Думаешь, как обмануть, зараза? Как им не верти, а меня не проведёшь! Я те не....
   В заключение нравственных бесед, мужик с окладистой бородой переходил к самому важному и почётному узнику - медведю. Ощущая некий холодок сидящего внутри страха, загнанный туда ещё тысячелетия назад, тесно общавшимися тогда предками обоих существ. Теперь, один из потомков ласково спрашивал, явно пытаясь задобрить другого:
   - Ну, как тебе здесь, Миша? Доволен? Всё для тебя делаю, стараюсь. Не серчай!
   Наверное, что-то в этом животном, при встрече один на один, было такое, что заставляло людей настраиваться на лояльный, умиротворительный лад. Они, всегда, пряча свой гонор, глаза, старались заверять в своей непричастности и добрейших намерениях. Всячески нахваливать, боясь произносить настоящее, страшное, звериное имя его. Оно даже не дошло до нас, а только эпитеты - мёдом ведающий (медведь, ведметь), прилепившиеся, более поздние: Топтыгин, Мишка Косолапый, Михайло Потапыч.
   Страх, призвать к себе, входя в лес или находясь недалеко от него, делал своё дело, не давая произносить название ходячего ужаса, постепенно стирая из употребления, а затем совсем из памяти настоящее имя, прочно оставаясь только образом, своим грозным видом в сказках и преданиях, гербах и флагах.
   Но некоторые столицы и крупные города в Европе сохранили и с гордостью носят его имя: Берлин, Берн, например. А у нас он скромно и скрытно прячется только в слове 'берлога'.
   Живого медведя давно выбили из 'цивилизованных' стран, и он как призрак, давно вымершего коммунизма, бродит по рекламным щитам и флагам в Европе (У К.Маркса - 'призрак коммунизма бродит по Европе'). У нас тоже подчас встречается в разных, неожиданных местах. Например, как на гербе у Берлина, наш ярославский медведь-близнец тоже встал на задние лапы и куда-то пошёл, причём в ту же сторону, куда и немецкий собрат, только для верности, не надеясь наверно, на когти и зубы, прихватил секиру. Удобно поместив её у себя на плече, удерживая передними лапами за древко, пошёл куда-то напоследок повоевать. Любят повсеместно уничтожаемого мишку, как образ, различные организации и структуры, пытаясь из него делать, то партийца, то спортсмена олимпийца. Да ладно бы летнего! А то и зимнего норовят, когда у него самый сон в разгаре.
  ***
   Маленькая кошечка, унося ноги от двух, разъярённых псов неслась прямо к сараю, где на крыше, не замеченный, кроме неё, никем, в полной безопасности, продолжал сидеть Мейн Кун, показывая своим пребыванием надёжность этого укрытия.
   Ловко пробежав по бревенчатому срубу, понимая, что она уже почти спасена, благодаря правильно выбранному убежищу, преследуемая кошка прыгнула на крышу. Но помогавшие ей в беге по вертикальной, деревянной стене, когти оказались бессильны в контакте с металлом, даже не такому отвесному, как стена. Большой угол крыши мансардного типа, не давал лапам, ни шанса на опору. Выпущенные до предела когти скользили по металлу, оставляя на нём борозды, не входя дальше, в жёсткую твердь.
   Мейн Кун, забыв про опасность быть обнаруженным, вылез из-за конька крыши и подошёл к краю крутого спуска, где со скрежетом металла боролась за жизнь прекрасная незнакомка. Встретившись взглядом с её глазами, он увидел в них страх и появившуюся вдруг опять слабую надежду на спасение. Но тщетно и напрасно! Она падала уже вниз, к ожидавшим её злобным чёрным терьерам. Выпрыгнув навстречу своей жертве, они, мысленно разделив её пополам, впились огромными зубами с разных сторон, почти полностью захватив переднюю и заднюю лапки своей жертвы.
   Приземляясь и уже почти разрывая её на части, псы таскали её в разные стороны, поздно заметив, как в эту смертоносную игру включился Мейн Кун. Спрыгнув вниз, точно на морду державшего за кошачью, переднюю часть, пса, кот вогнал свои когти в полную силу, достав до костей черепа, легко продирая прочную шкуру с густыми, вьющимися, как проволока, волосами, стал вырывать глаза, мышцы, сухожилия и другие какие-то мягкие ткани. Образовав на морде пса, жуткую, сплошную, рваную рану, Мейн Кун мощно толкнулся, оставляя в воздухе след из остатков вытекших глазных яблок и крупных капель крови, сиганул на второго. Тот, отпрянув, выпустил добычу, рефлекторно сомкнув ещё раз огромные челюсти, перекусив хвост своей жертве, которая тотчас бросилась наутёк, перебирая тем, что осталось.
   Спасшись от ослепления, пёс всё же был схвачен передними лапами кота за морду и 'от души' укушен в нос. Жуткая боль пронзила собаку, она потеряла возможность ориентироваться и о чём-то думать, полностью парализованная, плюхнулась на живот. Кот, тем временем, продолжал сжимать челюсти, утопив острые зубы в многочисленных нервных окончаниях чувствительного носа, перетирая и разрушая их, вламываясь клыками уже в кость черепа.
   Собаке ничего больше не хотелось, кроме жгучего желания немного усмирить боль, она впала в оцепенение. Развороченный, собачий нос жутко кровоточил, заливая всё липкой, красной жижей, направляя её внушительную часть, с дыханием лёгких, внутрь.
   Клокоча и булькая, пёс начал задыхаться. Алая жидкость, которая несла с кислородом жизнь организму, теперь убивала его. Заполняя трахею, бронхи и далее до мелких капилляров и альвеол, она не находя выхода скапливалась там и душила, топя собаку в собственной крови, вызывая мучительную смерть.
   Печальный итог погони: один добросовестный охранник - инвалид по зрению, другой - захлебнулся собственной кровью. Кому повезло больше неизвестно. Для последнего все закончено, а у второго всё ещё впереди - усыпление, ликвидация, остаётся, надеется, что самая гуманная.
   Хозяин всего этого мини - царства, потерянно взирая на происходящее, безвольно опустив руки и побледнев, начал пятиться назад.
   'Верные слуги истерзаны, на кого надеяться в этом мире? На гастарбайтеров, которым он велел спрятаться в сарае? Кто будет защищать его?' - обречённо задавался вопросом внутри себя большой, чёрный человек - 'Если это остервенелое существо порвало таких чудовищных псов, мощных, специально выведенных и натасканных, то, что будет с ним, хотя и большим, но рыхлым и дебелым? Этот озверелый монстр, исчадье ада, наверняка захочет и ему отомстить! Кто остановит его?'.
  ***
   Подумав, что пора смываться, кот оставил терзаемое им животное и бросился бежать в след удаляющейся кошке, которая, ковыляя, была уже далеко, у большого павильона, соединённого с домом стеклянной галереей-переходом. Шмыгнув внутрь приоткрытой двери, в полную неизвестность, кошка ожидала увидеть там что-то привычное, обыденное, что обычно хранится в сараях.
   Забравшись по лестнице на балку перекрытия и пройдя несколько шагов, она остановилась, резкая боль не давала ей двигаться, Только сейчас, прошедшее состояние аффекта, выпустило наружу ощущения от разрушенных тканей организма. Повреждённые правая передняя и задние лапы больше не слушались. Если передняя жутко болела, то задние конечности не чувствовались вообще.
   Подтягиваясь передней лапкой и слабо продвигаясь вперёд, кошка осмотрела себя: задние лапки парализовано волочились, хвост отсутствовал, напоминая о былом существовании куцым, кровоточащим обрубком. 'Ужас, что они со мной сделали, как жить дальше?' - подумала кошка, переводя взгляд и осматривая местность, где оказалась.
   Центр строения занимал бассейн, ради которого, очевидно оно и было построено или точнее, ради его обитателя, нежившегося на искусственном островке под большой лампой, заменявшей ему солнце. Существо было неподвижно, судя по всему ленивое и неуклюжее, с длинным, почти трёхметровым, бревноподобным телом и коротенькими лапами. Оно напоминало старую, позеленевшую корягу, выброшенную на берег. 'Опасности нет' - подумала кошка и, увидев на другом конце лежащих, размораживающихся кур, для кормления этого флегматичного животного. Предвознемогая боль, она поползла в сторону съестных припасов, как конечному пункту своих поисков. Ей, калеке, давалось это нелегко, но она с завидным упорством медленно продвигалась к цели.
   Идя по кровавому следу, ощущая тонким обонянием дорожку из её запахов, в этом же помещении, появился Мейн Кун. Моментально найдя кошку глазами, тот устремился к ней. Запрыгнув по лестнице на балку перекладины, он уже шёл точно вслед. Осторожно осматриваясь вокруг, взгляд его остановился на зелёном бревне.
   'Ни как не могут без экзотики', - подумал кот, дивясь размерам этого питомца чёрного человека, как выяснилось, отъявленного любителя зверей - 'те в клетках, понятно, но этого завёл зачем? Небось, ещё и 'Геной' назвал? А как ещё крокодилов в России называть? Котов - васьками, крокодилов - генами, медведей - мишками, чебурашек - чебурашками! Всё предельно логично. Условия чудищу заморскому неплохие создал! Только смысл, какой? Вот тянет их своё самолюбие тешить, пропорционально своим доходам! Чем они больше, тем и зверушка крупнее, экзотичнее - издалека, желательно из самых что ни наесть, тропиков. Не даёт им Африка спокойно жить! У моего - попугай, у соседки - павлин, у директора пивзавода - леопард! Зачем, спрашивается? Для чего? Этот крокодила завёл. А там поискать, может, где и слон с жирафом припрятаны. Что их на бесполезную в доме экзотику, прёт? Соревнуются даже в этом, кто круче! В лесах пусто, всё извели, перестреляли, отравили, а в домах, на правах заключённых, держат! Лучше б коров, овец с козами содержали, поросят, гусей, на худой конец - кур, да уток. Пользы больше - молоко, сметана, мясо, да и навоз, чтоб растения лучше росли, капуста, зелень на разгрузочные дни. Каждый чтоб выращивал - земля позволяет. Но с этим они ленятся, им бы только заморскую 'зелень' - баксы стричь! За них, что хочешь, купишь. Это местные, новодеревенские москвичи хорошо понимают, а остальное им трын-трава'.
   Появление двух аппетитных зверьков пробудило интерес к ним и 'Гена' приоткрыл глаз, сфокусировал его на объектах и стал выжидать, медленно соображая, что к чему. Он был по повадкам каким-то древним, доисторическим анахронизмом. Эволюция давно ушла вперёд! Современные существа внешне и внутренне изменились, приобрели много полезных качеств, которые дали им бесспорные преимущества перед такими примитивными, как это живое бревно. Валяется оно уже сотни миллионов лет и всё не меняется. Динозавры вымерли, а ведь помоложе были и погибче, формы разные принимали, размеры, даже летать выучились, получше, чем иные птицы. И все вымерли, не выдержали конкуренции с теплокровными, молоком питающимися. А этот лежит тут и не вымирает! Реликт устаревшей конструкции, место которому давно на исторической свалке!
   Голод, заглушая боль, гнал кошечку к курочке, уже почти размороженной и запахом аппетитно манящей к себе. Работая одной лапкой полноценно и пытаясь другими, уже не подчинявшимися ей, как-то действовать, она вдруг сорвалась и повисла на одной, здоровой.
   Видя такую картину, крокодил оживился и, поняв, что рацион сегодня разнообразится, подполз почти к самой воде, напротив болтающегося, на одной лапке, зверька и открыл пасть. Он готов был полежать и подождать подольше, но силы кошечки были на исходе, и она полетела вниз в кошмарный частокол неровных, крокодильих зубов. 'Створки' жуткой пасти захлопнулись, прихлопнув пушистый комочек, скрыв его из вида, наблюдавшего за происходящим, кота. Тот не выдержал такого зрелища.
   'Опять из-под носа кошку уводят. Да ещё калечат! Те два чёрных урода хвост ей отгрызли, лапы переломали, а этот, вообще всю проглотил' - раздосадовано вскипел Мейн Кун и прыгнул к обидчику, норовя лишить того, для начала, зрения.
   Несмотря, на свои короткие, неразвитые лапки и массивное тело, крокодил быстро плюхнулся в воду и исчез. Походив почти у самой кромки воды, кот уселся и стал смотреть на успокаивающуюся гладь, поглотившую зелёное, уродливое чудовище и кошечку.
   'Как жаль, первый раз так понравилась кошка и, поди ж ты, все лезут её сожрать! Чем она вам ненавистна? Аппетитно выглядит? Выглядела!' - размышлял Мейн Кун, пытаясь понять проиходящее с кошкой и с ним. Сокрушённо вздохнув, он уже хотел уходить, когда на него, из мутной воды, обрушилась огромная, зелёная торпеда. Многокилограммовая туша сомкнула свои примитивные челюсти, захватив его, почти на половину тела и поволокла в воду. Странно, но бороться совсем не хотелось, несмотря на боль и удушье, Мейн Кун воспринимал всё как должное и был готов ко всему, ожидая полного конца и встречи с понравившейся кошечкой. Быть с ней, дальше, дольше - бесконечно и неважно в каком виде.
   Затащив поглубже, зелёный 'Гена', как огромное веретено, с чудовищной скоростью начал вращаться вокруг своей оси и быстро утопил кота, без шансов на сопротивление. 'Питание нужно разнообразить' - подсказывали примитивные, крошечные мозги древнего монстра - А то куры, да куры'.
  ***
   На отмели, точно на пляже в тропиках, лежали два кошачьих трупика. Лежали мордочками друг к другу, как бы принюхиваясь, обнявшись передними лапками, соединившись после смерти с крокодильей помощью. Над ними стоял 'Гена', проливая свои крокодильи слёзы. Желая приступить к аппетитному блюду, он сдерживал себя, давая возможность мясу созреть. Выделяемые внутри убитых, ферменты, сами себя подготавливают к лучшему перевариванию, крокодилы за многие сотни миллионов лет это знают, как никто другой и терпеливо ждут своего часа. Терпение, и час крокодила настанет, обязательно. Всё разложится и будет таять во рту, а затем спокойно перевариваться в желудке. Скольких-то сожрали, за столько-то лет!
  ***
   Сидя в уютной обстановке за ужином Ося и Маня, строя и корректируя грандиозные планы на будущее, вдруг забеспокоились вспомнив кота.
   - Сколько уже дней он отсутствует? - спросил Ося, не надеясь на свою память и потягивая пивко, заграничного производства, исключительно из натуральных ингредиентов, обещанных на упаковке.
   - Пять, - пустив слезу, ответила Маня и полезла за привычным платком, принципиально игнорируя одноразовые салфетки.
   - И где ты думаешь, он ходит? - чередуя небольшие, смакующие глотки с аппетитной закуской из морских гадов, поинтересовался Ося, помня, что кот стоит денег.
   - Не ходит, нигде! Если бы он ходил, то он бы уже пришёл! Киса так долго, в отлучке, по своей воле, не бывает. Его уже нет в живых! Или сидит в взаперти, что менее вероятно, - однозначно и уверенно заявила жена, - но скорее всего, он мёртв.
   - Это почему? Такого дорогого и породистого, могли выкрасть и увезти далеко, - не соглашался с такой версией муж и предложил свою, более логичную и правдоподобную.
   - Не говори ерунды! Его хитростью не заманишь, едой не удивишь, а силой и ловкостью и пробовать не советовала бы, даже врагам, злейшим. Да ты лучше меня знаешь, постоял рядом, когда он с некоторыми разбирался, - разложила всё по полочкам жена, не оставив и камня на камне от 'правдоподобной' версии мужа.
   - Ну и где он тогда? Машина сбила? Он на дороге валялся бы, где-то недалеко - желающих у нас, дохлых кошек и собак собирать, немного. Я тут по посёлку ездил, нигде мёртвых котов не видел, да и разговор был бы. Живём-то не в городе, хоть и не соседняя деревня, где всё известно сразу. Хотя у нас, люди, почти друг с другом не общаются, но всё же информация просачивается! - поняв, что тут нужна какая-то другая версия в противовес, Ося попытался, что-то ещё предположить, - наверно он...
   - Убили его, злодеи! - лопнуло терпения от нелогичных Осиных выдумок у Марии, и она категорично заявила, - Наняли киллера и из винтовки, с глушителем, глядя в оптический прицел, из засады и с расстояния, как в фильмах, подкараулили и уничтожили.
   Ося живо представил себе эту ситуацию, и она показалась ему абсурдной. 'Ну, кто за кота платить будет? Какой в этом смысл и выгода? - размышлял он, - 'Достаточной мотивации нет! А без неё не будет такого затратного преступления.
   Его супруга, наоборот, просто светилась такой уверенностью, отметая другие альтернативы.
   Почесав в разных местах, биологические точки, стимулирующие, мозговую деятельность особо эффективно, он уподобился Эркюлю Пуаро, из сериала, внешне на него похожего.
   - А труп где? - спросил он, надеясь логически доказать несостоятельность чисто женской теории.
   - Где-где? Похитили, с собой унесли, это же улика. За домашних животных тоже срок дают, а там пуля могла остаться, - вразумительно объяснила жена, вполне логично, достойно Агаты Кристи, а тем более, Донцовой и Марининой, добавив, - что говорит о тщательно подготовленном убийстве, хорошо профинансированном, с затратами на транспортировку и уничтожение трупа со следами злостного преступления. Кто был в этом заинтересован? Трое: придурошная соседка, зерном немолотым питающаяся, другой нечеловечьей гадостью, Шварц - падлец и Маргарита - гадина ещё та! Кто-то из них заказал! Кто? Все они хороши, каждый по-своему и каждый из них, мог! А пуля смогла бы привести к исполнителю, а от него, к подлому заказчику. Её надо было забрать!
   - В коте-то? - засомневался муж, не донося до рта какую-то морскую снедь, непонятной видовой принадлежности из каких-то далёких океанов, лишённую права быть съеденной естественным для неё, хищником.
   - Неразвитый ты какой-то! Как квартирами торгуешь? - всплеснула руками жена, повозмущавшись вдоволь, начала подробно разъяснять, - Ты логически и экономически помысли! После отстрела объекта, почему от ствола избавляются, оставляют тут же или выбрасывают? Он уликой становиться, нельзя при себе держать. Если труп с собой забрать и уничтожить - ствол опять 'чистый'! А он денег стоит, немалых, если всё хорошее, новоё, современное. Трупик кота не так тяжёл и велик, не человечий, да и если с ним где-то попадёшься, проблем особых не будет. Откупишься или уболтаешь, мол, тёщин кот, достал, со стола всю закуску ворует, пиво разливает, а то и другие, более крепкие напитки. Запрыгнет на стол в наглую, махнёт хвостом - стакан разлил, лапой двинул - бутылку опрокинул - вот такого злодея тёща воспитала! Компетентные органы, их достойные представители, даже денег могут не взять, посочувствовав. Скроют, как должностное, в своей среде! Ты вспомни, как у Марии Ивановны, зять её, майор, этот Васюков, её же кота, из табельного оружия застрелил. За что же? За меньшее! Видите ли, он, в ботинок ему, немного помочился. Ну, много он туда нальёт? Так, две капли! А крику, эмоций! Или ещё что-то туда наложил? Тоже не велика проблема - вытряхни! Что там было, так до конца и не ясно! А у него, вот такая, неадекватная реакция! Так, на работе его, всё замяли! Медкомиссию проходит, по службе - благодарности и поощрения! На доске почёта у себя висит - с надписью - равнение на передовых и правофланговых борцов с преступностью и правопорядком! Какое равнение?! На таких, как эти! Нажрутся и по пушистым, безвинным котам стреляют! А разве пистолет, такому, можно доверять? Завтра он и Марию Ивановну застрелит - по глазам видно, хочется ему, к психиатру не води! Он, маньяк, можно сказать, её уже почти застрелил, в лице её кота. Фактически, опаснейший преступник. А ему, Васюкову, государство, пистолет даёт! С настоящими патронами!
   - Так-так, значит кота, киллер наёмный убил? Может даже не один? С помощником! Чтобы тело, сразу, бездыханное в мешок запихать. Ну, а дальше, что? - не до конца веря в смелую, но логически правильно выстроенную версию жены, пытался найти в ней слабые места, Ося.
   - А дальше? Если люди рачительные, бизнесмены, в довесок к гонорару, сдадут шкурку на енотовую шапку. А мясо - на шаурму, у метро торговать! - по-деловому подходила к утилизации кошачьего трупа, жена, удивляясь негибкости мышления мужа - риэлтора, разбиравшегося, видимо, кое-как, только в недвижимости.
   Повисло некое затишье. Ося морщил лицо в районе лба, о чём-то усиленно думал, судя по складкам, волной пробегавшим по не особо широкому пространству. Натыкаясь на какую-то невидимую преграду, они разбивались и вновь возникая, пытались пробежаться дальше, по гладкой лысине, но это у них опять не получалось.
   Видя, молчание и замешательство супруга, Маша уточнила:
   - Всё ясно или вопросы ещё есть: где на мясо документы делать будут? Или как с 'госпотребнадзором' вопросы улаживать?
   - Нет, с этим всё понятно. Я и не думал, что ты такая аналитик. В Кремль тебя, или куда-то рядом! Такой ум, дома пропадает! Всё складно мыслишь! - поражался муж, талантам жены, успокаивая отражение мозговой деятельности на лице, - Если б не я, не мешай тебе, ты б, таких высот достигла! В бизнесе, например. Такой у тебя умище огромный! Лужковская жена отдыхает! Хотя, её супруг, ей тоже мешает! Притормаживает. Может быть, вы вровень, с ней бы шли!
   - Ты не иронизируй! Нашёл с кем сравнить! Я тут на картах раскинула, они мне всё показали! Всё как есть, они врать не будут! И проверить можно! Деньгами не жмись, поехали к экстрасенсу, фотография кота у нас есть! Возьмём, что-нибудь из его вещей: корзинку, в которой спал, миски, из каких ел. Даже хвост от огромной крысы, что он последний раз приносил - я сохранила. Там, в холодильнике в пакете целлофановом, смотри, спьяну не съешь, - предложила жена, предупредив, чтоб не путал одно с другим.
   - А я-то думал он поросячий. Вкус какой-то не такой, странноватый был. Предупреждать нужно своевременно. Что ж ты натворила!? Ты же знаешь, я похрустеть хрящами из ушей и хвоста свиного люблю. Думал, ты специально мне припасла. Выпил позавчера, как следует и ... - удивился муж, вспоминая, несколько непривычный вкус, думая, что это, от какой-то, очень импортной свинины, из очень экзотической страны с непривычной кормовой базой в отличие от местных свиней.
   - Ты и вчера, чисто по-свински напился - напомнила жена, не дорожа более хвостом, лишь бы он пошёл мужу на пользу.
   - Как следует, говорю, - уточнил муж, видя, что не различают такие принципиальные вещи, как доза.
   - Беда с тобой, - сделала вывод жена, указав на важный факт, которого могут хватиться, - вот и вещдок уничтожил! Сам! Но не это страшно, другое. Знаешь, что ещё карты поведали?
   - Подожди, самое главное, упустили: Кто же заказчик? Кто-то из трёх потерпевших от действий нашего кота? Или может быть ещё кто? Может быть это, даже, акция запугивания? - обеспокоенно спросил муж, принимая версию жены, как основную.
   - А ты сам посуди: У нас с кем конфликт серьёзный был? - желая приучить супруга к правильному, логическому мышлению, подталкивала жена.
   - С попугайными покупателями! Да мало ли с кем? Я бизнесом занимаюсь! Этим всё сказано! Там, не обманешь, хотя бы немножко, не проживёшь! Гадай теперь! - полностью терялся в догадках супруг.
   - Вот я и нагадала, сразу пиковая дама выпала! Думала Маргарита, но той сразу, на картах - дорога дальняя. Звоню ей, проверить. Точно не она - укатила с мужем, на другой край Земли, отдохнуть и по работе - с местными аборигенами потолковать, чем им ещё помочь, как долги нашей стране списать. Котом нашим некогда было ей заниматься! Присмотрелась я повнимательней, а на карте, лицо уже - точь-в-точь, если её подсушить - соседка наша, с кочергой, что на нас уже покушалась. Помнишь, как она извести нас, страстно поклялась. Думала я, с тебя начнёт, ан нет - с кота! Как с непосредственного исполнителя! До заказчиков потом добираются.
   - Какой я заказчик? Я с ним практически не общался! Может быть ты? Нужен был мне её кот? А тебе, кого жальче: меня или кота? - теряя аппетит и бледнея, задался вопросами супруг, укоряя, - Что раньше ты об этом молчала?
   - Нашёл время выяснять! Только сегодня на ум пришло, дай думаю, картишки раскину, что скажут. А тебе, что толку говорить, если ты не веришь ни во что? - нашла отговорки своей неторопливости, жена.
   - Да, точно-точно, баба та, тощая, решительная, на всё пойдёт! Раз, даже сама, собственноручно, расправиться хотела. Не получилось! Наверняка подумала, профессионалы это лучше сделают, деньги у неё есть, если живёт здесь. Всё логично! А кот наш, у неё - главный виновник! Думает, тот с нашей подачи действует, с него и начала! - пришёл к 'логичному' пониманию, происходящих событий, супруг.
   Трагически задумавшись, квартирный бизнесмен, Ося сидел, уставившись в одну точку с одной единственной мыслью: 'Что делать?'.
   Жена, расправившись со своим блюдом, наложила дополнительно добавки и с аппетитом продолжила уничтожать морских гадов. Слышались только причмокивающие звуки и удары столового прибора о фарфоровую тарелку немецкого сервиза старых советских времён с нарисованными тремя женщинами, хорошо сохранившимися, средних лет, одетыми по античной моде.
   'Мадонна' - так, вроде, называла его Маша, когда он стоял в бабушкином серванте, как украшение, а теперь, при капитализме, пришёл на службу человеку и стал использоваться в повседневности, называясь 'мейснеровским' фарфором.
   Благородно звеня, лаская слух, таким 'порцеланом' - 'белым золотом' от старейшей мануфактуры Европы, хозяйка переусердствовала и смахнула тарелку с лежащим рядом ножом и запасным прибором, на пол. Те ударились с хорошим звоном, а фарфоровое изделие раскололось. Кусок отлетел в сторону замечтавшегося Оси и, ударив его в ногу, привёл его в чувство реальности.
   Внезапно очнувшийся супруг, покрутил головой в разные стороны, поглядел вниз, собрал блуждающие мысли за отдельные концы и, непонятно о чём конкретно, спросил:
   - Ну и что же нам, теперь, делать?
   - А что тут делать? - пожала плечами жена, разглядывая содеянное на полу, как шаманка на брошенные кости, - Вот тарелка разбилась, к счастью. Нож - придёт кто-то, мужик какой-то. Надо думать, не один. Баба будет с ними, тощая - вилку видишь - даже погнулась...
   Разговор прервал звук домофона, тревожно просигналив о чьём-то, незапланированном визите. Супруги замерли и переглянулись. Звонок повторился. Тишина повисла в застывшем воздухе, который даже загустел, препятствуя движениям. Какое-то время парочка сидела в полном безмолвии, поглядывая друг на друга. Жена глазами убедительно показывала, что её видение, подтверждается и она, как всегда, права.
   Кто-то упорно продолжал названивать.
   - Ну, вот и дождались! Иди, смотри! Это уже за нами, как за котом, - наконец, заговорив первой, жена послала мужа к монитору.
   - Киллеры так не ходят, - вяло возразил муж, никак не могущий оторвать орган для сидения, вверх, из-за внезапной слабости в ногах.
   - А как они ходят? Как-то иначе? Или сегодня, мы кого-то ждём?- съязвила жена и пошла, вооружаться привычными кухонными приборами с разделочного стола, небольшим топориком и острейшим ножом с широким лезвием.
   На цыпочках, с душою в пятках, не дающей полноценно наступить на ноги, супруг, подобравшись, наконец, к монитору, с облегчением увидел в нём знакомую женщину. Правда она была, с компанией, каких-то угрюмых мужиков, неприятной внешности. Один из них держал знакомую клетку с попугаем, которая, должна была б нещадно пострадать вместе с новым владельцем, погибшим в результате ужасного ДТП - столкновения с пожарной машиной. Но она была цела! Птица в ней, прекрасно себя чувствовала, активно шевелилась в предвкушении возвращения, не получив, ни малейшей царапины, а так же уверенно смотрела в своё будущее, как и при покупке, на рынке.
  ***
   Вернувшись, Ося доложил жене о визитёрах, клетке и оптимистично сидящей в ней, птице. Супруга ненадолго погрузившись в раздумье, не обращая внимания на звонки домофона, довела свои мысли до логического конца.
   Разъяснив для себя ситуацию, она высказалась:
   - С клеткой и попугаем заявились? И их достала эта птица! Так быстро? Принесли её несчастную! Не к добру! Но поговорить надо! Всё было по-честному - товар лицом видели! Пойдём-ка!
   Энергично и решительно Маня направилась к входной двери. Семенящий за ней Ося, разглядывал за широким поясом, махрового халата, сзади жены, уютно примостившийся кухонный, разделочный топорик. 'Вот баба, так и тянет её на криминал!' - подумал супруг и остался смотреть в, имевшийся в двери, 'глазок'.
   'Вторая', более решительная, 'половина', подойдя к калитке, спросила:
   - Что надо?
   - Поговорить надо, дверь-то откройте! - произнёс мужской голос с явным, милицейским акцентом.
   - Слушаю вас. Дверь не помеха, можете начинать. Вы кто такие? - не открывая двери, сказала Маша, на всякий случай, попробовав рукой, приготовленный за спиной, гостинец.
   - Женщина, как-то неудобно нам с вами, так общаться, - обратилась к ней, дама, - мы же всё-таки попугая у вас приобретали, откройте, пожалуйста!
   Маня, согласившись на такой аргумент и нажав на двери кнопку, впустила гостей, те просочившись внутрь дворика, обступили её полукругом. Чтобы визитёры не обнаружили, припасённого на всякий случай, разделочного инвентаря, Маша подалась назад и прижалась к стене. Это движение было расценено, как уже достаточный испуг и гости сразу приступили к делу.
   - Пятьдесят штук обратно, плюс десять за моральный ущерб, объявила стройная дама, хищно делая выражение лица и махнув рукой мужику, державшего попугая, чтобы тот вернул ей клетку.
   Знакомая вещь, позиционируемая Осей, как изделие Фаберже, была с силой брошена, ударилась о землю и, будучи круглой, покатилась, увлекая находившуюся там птицу в круговерть событий, в прямом смысле. Как космонавт в центрифуге, испытывая букет не заслуженных, неприятных ощущений, безвинная птица, игрушка в людских интригах, испытывая перегрузки, была близка к апоплексическому удару.
   - Да вы что себе позволяете? Заявились тут ко мне... - начала входит в гнев хозяйка, багровея и переводя взгляд с тощей дамы на четырёх 'припёршихся' с ней, с серьёзными мордами(лицами, назвать это, было сложно), мужиков.
   Один из них, тут же бросился к ней, ударил кулаком, огромной пятернёй схватил её за волосы и стал нагибать вниз. Оказавшись в таком неожиданном, неудобном положении, Маша, несмотря на боль и неприятное головокружение, успела дотянуться до топорика. Выдернув его и перехватив на лету за прорезиненную, удобную рукоятку из очень неудобной, согнутой позиции, ударила обухом для обработки отбивных, по коленному суставу. Вскрикнув от боли, напавший верзила, отпустил хватку и присел, схватившись рукой за травмированное колено. Тут же получив снизу, тем же местом разделочного инвентаря, ещё более сильный удар в челюсть, налётчик улёгся без сознания на земле. Ринувшийся на женщину, второй бандит, быстро отскочил, едва не получив, уже рубящей поверхностью.
   Замешательство и небольшую панику отступивших, недобрых гостей, прервала побледневшая дама, приведшая их:
   - Ты, что творишь, сука?!
   - Я тебе за 'суку', в моём доме ... - произнесла на ходу хозяйка, решительно направившись в её сторону.
   - Стреляйте, что встали? - сильно опасаясь за свою жизнь, метаясь у захлопнувшейся металлической калитки чужого дома, ведущей на спасительную улицу, орала почти фальцетом, тощая дама.
   - Вали её! - отдал приказ, очевидно старший из пришедших мужиков и сам произвёл выстрел из появившегося в его руке, самого популярного, боевого пистолета.
   Две пули 9-миллиметрового калибра остановили порыв хозяйки к справедливости и наведению порядка у себя в доме, пробив ей брюшную полость и грудную клетку, заставили скорчиться от боли, повалив её перед входным крыльцом. Армейский ПМ, используемый в стране, и как полицейское оружие и как оружие преступников, действовал убойно эффективно, не давая шансов на выживание.
  ***
   Увиденное в дверной 'глазок' так поразило Осю, что он, забыв о существовании телефонов, сняв тапки для тихого хода, поспешил прятаться.
   'Но куда?' - лихорадочно застучала одна единственная мысль. Решив отдаться инстинктам, пусть они разбираются, полностью доверив им свою судьбу, хозяин дома ринулся бежать.
   Пробегая зимний сад, Ося попался на глаза скучающему, первому и 'настоящему' попугаю.
   Обрадованный ара, тосковавший теперь в полном одиночестве, встрепенулся, решив поднять настроение себе и симпатизирующему ему, главе дома, заорал заученные фразы из часто показываемого, любимого всеми людьми в стране, фильма 'Джельтмены удачи':
   - 'Трудовые резервы' бегут! А 'Динамо', 'Динамо', бежит?
   'Что б тебя!' - подумал хозяин, не принимая попугайные высказывания на свой счёт, погрозя обоими тапками сразу, продолжил свой бег.
   Ничего не отвечая вслух, вспоминая правоту супруги: 'Сто раз права была Маша, говоря о тебе, подлеце'. Ноги сами несли Осю дальше, в тёмный чулан-кладовку с перегоревшей лампочкой, где подведя его к бельевому шкафу, позволив рукам распахнуть его, втиснули хозяина внутрь.
   Плюхнувшись в мягкое, дорогое тряпьё, он как червь начал зарываться к самому дну. Наматывая на себя ткани, как гусеница для окукливания, в предвкушении преображения в новую форму (желательно: незаметную, невидимую), Ося усердно шуровал жирненьким тельцем.
   Быстро превратившись в огромный кокон, Ося затих, впав в состояние анабиоза. Послышались шаги, две пары ног пробежались по лестнице и теперь вышагивали по этажу. Непрошенные визитёры, заглядывая во все комнаты, просматривая все углы, наконец, заглянули и в кладовку.
   Опасаясь темноты, кто-то осторожно светил подсветкой мобильника, водя дулом пистолета параллельно слабому освещению. Постукивая ногой по мешкам, тюкам и другим предметам в чулане, поисковик попятился к выходу, но потом передумал и полез в шкафы с полной и тщательной проверкой.
   Методично осматривая и выкидывая горы и стопки белья, он переходил от одного шкафа к другому. Завалив полностью пол, утомленный и успокоенный безрезультатными поисками, недобрый незнакомец дернул двери последнего, разбросанное на полу бельё не позволило створкам распахнуться, они частично приоткрылись, упершись в наваленное тряпьё.
   Топча чистое бельё, злоумышленник встал перед последним, недосмотренным шкафом с залёгшим Осей и посветил внутрь. Не видя там ничего нового и подозрительного, а только, почти такую же свалку, пнув туда ногой, отправился досматривать следующие комнаты и закоулки.
  ***
   - Не будем ничего усложнять и светиться! Инсценируем ограбление! - проинструктировал, слегка охрипший, незнакомый голос, уточнив у кого-то, - Вы всё там проверили с лёгким беспорядком?
   - Да, всё чисто, - привычно доложили подчинённые.
   - Тогда уходим! - распорядился старший в их иерархии.
   Из прихожей шаги удалились на улицу.
  ***
   В полной тишине и мраке, Ося продолжал лежать в своём уютном коконе, получая удовольствие от нахлынувших на него эмоций, рационально рассуждая: 'Жив! Как я угадал со шкафом! Опять вышел победителем. А ведь был на волосок от смерти! Чувствовал пинок этой самой смерти, тем местом, каким думают чиновники, создавая такое опасное для жизни государство, на котором, они так успешно паразитируют. Ощущал положенную на это место, ногу смерти! Туда, куда ищут авантюристы приключения. А я разве авантюрист? Мне всё это нужно? Мне бы тихое, спокойное существование. Без рукоприкладств и тем более, без убийств! А я? Вынужден трястись за свою жизнь и здоровье, постоянно. Я что шпион в тылу врага? У Мюллера под колпаком? Или налогов совсем не плачу? Почему, я, как супермен должен каждый день проживать? Вот и сейчас, спас своё это место, как мужественный разведчик, забытый и достойно не награждённый. Каких-то провальных, награждают, без мордобоя, стрельбы, ничем не рискующих! В странах, где и преступность - редкость. За благо на ПМЖ остаться! Некоторым, даже, в тюрьме посидеть - откормиться, подкачаться, язык подучить. Наказание - высылка! Визу хрен больше получишь! За адреналином, кровавыми разборками, только в кино иди! А тут сам, как в кино - суперниндзей изощряюсь, слившись в реальности с предметами обстановки, окружающей среды. Проявил такое высочайшее мастерство мимикрии и изобретательной выживаемости! Но кто оценит? Кто снимет фильм или телепередачу о 'настоящем человеке' нашего времени? Повесть, о нём же, напишет? Живет среди нас такой человек - герой, супермен! Или не супермен? А кто собрал, на грани смерти, всю волю в кулак и выжил. Кто я после этого? Конечно же, Супермен. Новый тип, самая продвинутая его разновидность - победитель с высокой выдержкой и терпением, железной волей, управляемой разумом, а не сиюминутными, нестабильными эмоциями и предательскими чувствами'.
   Ощущения победителя держали Осю в таком состоянии ещё довольно долго, позволив врагам удалиться ни с чем. Нагруженные отягощающими обстоятельствами, злоумышленники теперь обратятся в преследуемых и Ося, посредством милиции и прокурорских работников, будет, на них охотится. Они превратятся в загнанную жертву и возмездие, неотвратимо их настигнет.
   Вызванная Осей милиция, на удивление быстро прибыла и, проделав все формальности, сняв показания, занялась своим делом по поимке преступников. Посетовав на разгул криминала в посёлке, следователь, припомнил два последних случая с убийством известного исполнителя блатных песен(как сейчас, говоря по-французски - шансона) и какого-то генерала-депутата, очевидно, пытаясь связать эти случая в одну цепочку, предположив здесь действия одной зловредной банды. Картина во многом получалась сходная и он, как симпатичный, собирательный образ киношного следователя, внешне похожий на нескольких одновременно, употребил фразу, одного, наиболее доминирующего и прорывающегося наружу: 'картина маслом'. Следователь пронзительно, колюче посмотрел и продолжил снятие показаний в том же духе.
   'Этот насмотрелся фильмов. Правильно кинематограф понятие о профессии формирует. А то пускают слухи об 'оборотнях в погонах'! - благодушно думал Ося. Всё это располагало к нему доверием и надеждами на быстрое раскрытие преступления. Следователь, казался надёжным человеком, вселял уверенность и излучал профессионализм, почти физически ощутимо.
   Так продолжалось, пока он не стал копаться в Осиных действиях. Тут он коренным образом изменился. С недоверием, плохо скрываемой иронией и уж совсем бестактной, пренебрежительной мимикой, абсолютно ничего не понимая, он начал копошиться в незначительных деталях поведения Оси в момент нападения преступников, как будто там лежал ключ к их поимке. 'Ни деликатности, ни ума! Кто ж там у нас работает?! Где таких набрали?' - думал Ося, вздыхая, разочаровываясь в следователе.
   'Одни неудачники, каким места в госчиновниках и бизнесе не нашлось. Работать и здесь не хотят! И не удивительно, из-за их умственных возможностей! Что ему теперь остаётся? Завистью исходить, тихо ненавидеть удачливых и умных людей, умеющих делать деньги и быть более свободными? Будут такие нас защищать? Нет, конечно' - с сожалением, глядя на следователя, думал Ося.
   Бедного коммерсанта выводил из себя, его неприятный, казённо поставленный, голос:
   - Где Вы, говорите, находились? В шкафу? И Вас не смогли там найти? Хотя, все вещи, там перерыли. Хотелось бы посмотреть, как это Вам удавалось? Пройдёмте, покажете! - пронзительно глядя в Осины глазки, настаивал следователь на следственном эксперименте.
   'Как неправильно он себя ведёт! Человек получил тяжёлую, психическую травму, а он его добивает. Давит на него, опять заставляет пережить то, что не пожелаешь даже малознакомому недоброжелателю' - думал Ося, ёрзая на стуле и отводя взгляд от, просто, рентгеновских лучей из глаз следователя - 'Ведь так дырку прожгёт! В самый мозг пытается заглянуть! Чего в нём собирается увидеть? Картинки там, что ли остались с преступниками?! Видно не владеет он современными методами расследования'.
   - Да, пожалуйста, без проблем! Только, что это даст? - с готовностью согласился Ося.
   - Всю полноту картины происшедшего, - заверил следователь, продолжая прожигать бедного потерпевшего, взглядом меньшей интенсивности, который уже из-за этого согласился быстрее начать следственный эксперимент и засеменил по коридорам к шкафам.
   Уже привычно запрыгнув внутрь спасительного шкафа, Ося тщательно завернулся в тряпичные обёртки и объявил приглушаемым ими, голосом:
   - Вот так!
   - И что они делали? - уточнял следователь, удивлённо разглядывая, представшую пред ним картину - толстячка в дорогих, обмотанных вокруг него, тряпках и сделав пару снимков.
   - Пнули, - донеслось из глубины кокона.
   - Что сделали? - не совсем понял удивлённый таким видом наблюдатель.
   - П-ну-ли. Дали небольшого пинка - громче, уточняя, разъяснил Ося.
   - Куда? - 'рисовал маслом', до полной ясности, следователь.
   - Ну, куда его дают? Чуть пониже спины! - возмущаясь такой непонятливости, негодовал хозяин дома из тряпичной кучи.
   - Вот так? - слегка ткнул носком ботинка, экспериментатор.
   - Нет, немного сильней, - ратуя за объективность эксперимента, возразил Ося, пытаясь подтянуть к попытке тяжких телесных.
   - Так? - после довольно сильного удара подошвой и каблуком, переспросил следователь.
   - Ну, почти. Нет, так, так, точно! - не желая больше продолжать подобные действия, согласился Ося, идя на небольшую неточность, не значительную для хода расследования.
   - Что ж, картина маслом! - подытожил следователь, удовлетворенный экспериментом.
   - Чем? - переспросил из груды тряпья, Ося.
   - Маслом, маслом! Каши маслом не испортишь! Так? - переспросил следователь, не удержался и пнул ещё раз.
  ***
   Проснувшийся попугай, не мог привыкнуть к новой обстановке, погрузившись в думы: 'Вроде всё на месте. Как обычно, не хватает только двух нелюбимых им существ: хозяйки с веником и кота. Но без них как-то неуютно, непривычно, он привык к общению с ними, совместному сосуществованию, пусть недобрыми, опасными, но всё же понятными и уже прогнозируемыми существами. Их ему стало не хватать. Не такими уж плохими стали они казаться! А наоборот, чем-то притягательными и даже, местами - симпатичными. Да, переполненными, какими-то, своими недостатками. Но у кого их нет? Как говориться: 'кто безгрешен, швырните в меня камнем!'. Несмотря на обилие грехов у каждого, в жизни, многие захотели бы исполнить эту просьбу и покидаться камнями. Слишком хорошо думал о людях, тот, кто первый сказал это. А они такие, какие они есть! И кошки их, не лучше - с кем поведёшься...'.
  ***
   Непривычную, без хозяйки тишину, какую-то густую и давящую, прорезал тревожный сигнал телефона. Звонил Шварц, заботливым голосом, обещал лично приехать, поддержать.
   'Какой добрый, отзывчивый человек' - подумал Ося и даже растрогался - 'за безжалостной оболочкой акулы капитализма - такое чуткое сердце! Прекрасный человек! А ведь сразу и не рассмотришь. Умеет Сара выбирать настоящих людей, нюх, чутьё у неё, на них. Вот и этот, душевнейшим оказался. Да, кинет! Да, оберёт до нитки! Но душу, душу-то никуда не денешь, отовсюду видна! Тонкая она у него, отзывчивая'.
   Подсыпая обычную дозу корма в клетку обоим попугаям, их владелец, Ося, задумался: 'Надо ли приобретать вторую? Тогда, по горсти им, обоим, сыпать нужно! Корму вдвое больше покупать. Расходы, и на клетку, и на корм, дополнительные. Нет, обойдутся одной на двоих, будем считать, что жилищные условия достаточны! Соответствуют! Не дерутся, ладят - зачем вторую покупать, чистить потом две! Экономика должна быть экономной!'
   Ара посмотрев, пересчитав всех сидящих в клетке по головам и перемерив на глаз выделенную, даже уменьшенную, горстку корма, хотел возмутиться таким раскладом, но из-за рефлексов выработанных веником, притормозил и только вяло в полголоса прокаркал:
   - Мало, мало даёшь! На двоих, столько?!
   - Хватит, экономика должна быть экономной, - Ося повторил птице, запомнившийся ему лозунг былого и рекомендовал, - следите за талией, избыточный вес - враг здоровья, злейший! И долголетия при переедании не будет, а в вас деньги, немалые, вложены.
   Оба попугая вопросительно заморгали глазами, ожидая дальнейших разъяснений, особенно на счёт талии, где природа её совсем не предусмотрела.
   - Подохнете от ожирения, глупые птицы! Вам-то что? А мне убытки, - напутствовал хозяин, доливая, не жалея, до краёв, воды в поилку.
   Полностью согласившись кивком головы и проголосовав поднятой лапкой за безальтернативно умного хозяина, ара подумал:
   'Какой толковый, бывший лидер страны! Был, царство ему там такое. Той огромной, страны, что на нефти погорела, точнее на её ценах - кто-то их вниз спустил и всё, обанкротилась, скукожилась, распалась - хорьки остатки растащили. Сейчас что-то латают, перелатывают. И никакая общая идеология, идея и идиотия не помогла.
   А как говорил старикан! 'Экономика должна быть экономной'. В будущее куда-то заглядывал, почти из могилы. Чувствовался в нём мощный экономист - управленец, нечета мелким и слабым, какие после него были - ни хрена экономике не прибавили, только убавляли. Такой и должен стоять у руля, большого, крепкого государства, как ни рули - хрен развалишь. На всём экономил и прежде всего на своих людях, ничего лишнего им. Другим, иным, пожалуйста! Помощь всякую, безвозмездную! Построить электростанцию какую-нибудь без денег, или завод, или оружие поставить за красивые и преданные глаза, тёмные, цыганские с поволокой (их почему-то всегда в России, кто при деньгах, любили - как деньги заведутся - к ним кутить, проматывать) только скажи, особенно если ты недоразвитый - развивающийся. Кто-то сказал - делиться надо! На благо всех народов, кроме своего. И делили. Лозунг такой в идеологию заложили, даже в новую религию, с новыми служителями культа из эксклюзивно рулящей партии, которая, слишком развитых - притормаживала, усредняла и перевоспитывала, давая дорогу другим - средненьким, недоразвитым, так как развиваться надо было равномерно, всем вместе, скопом и с нуля. Поэтому основные силы на недоразвитых бросали, их развивать, чтобы с ними перепрыгивать общественные формации, говоря по-научному, тем научно-шаманским языком. Например: из первобытнообщинного строя, или феодального, минуя проклятый капитализм с его гниением - прямо в социализм и далее.
   Прослышав про таких чудаков, со всех концов земли, гонцы в СССР потянулись. В Москву зачастили самые странные на вид, представители племён и чудных группировок. В основном, без денег. С деньгами в сторону Запада направились, а к нам, вся голь перекатная, дружить, конечно, бескорыстно, но чтоб им, хоть что-то, да обломилось. Некоторые, просто подкормиться поехали, прибарахлиться, подзатариться на халяву, у себя делать ничего не умея, из-за проклятых колонизаторов. Так полмира у Кремля и побиралось. Привезут неофиты, желающие приобщиться к прогрессивному строю и новой религии, Большому Вождю какую-нибудь медальку, ихний амулет, пусть даже из хвоста ящерицы (сброшенного прошлогодней линькой и негодным в пищу), прицепят ему куда-нибудь, он в ответ - широкий жест с материальным подтверждением, да и орденом ещё вдогонку одарит. Говорят, специально ордена и медальки начали выдумывать с обеих сторон. Нашим-то проще, опыт большой, а те: с пальмы слезешь, где в будущее за горизонт смотрел и ломай теперь над увиденным голову! Ан в неё ничего и не идёт, лучше б и не слазил и не смотрел! Университетов никто тебе, за так, не строит! Ума брать не откуда, везде за деньги учат и немалые, попробуй их бананами наторгуй. Руды, металлы в земле! Их чем-то доставать научиться надо! Палка - копалка тут не применима, ломается. В костре тоже много не наплавишь, хоть все кусты вокруг пожги. Замкнутый круг! Так всю голову и обломаешь: Из чего её лепить? Из глины? Что нарисовать на медали соответствующее? Зверушку какую-нибудь, пальмовую - не так поймут, да и самому обидно, хотя зверёк этот очень симпатичный и смышленый, не то, что северные собратья, полгода, по норам и дуплам спят. Там зверьки потупее, хоть есть и по деревьям лазающие. Нет такой сообразительности - где, что, достать, у кого, что слямзить! Есть и с головой побольше! Медведь, например. А что толку, ленив и глуповат против мартышки. Видно климат расторопному интеллекту и хитрости не способствует, а его на гербы, на эмблемы усаживают, рекламируют! Мартышку же - нет! А тут всё есть, и ум, и красота - не знаешь, чего больше! Да проворность какая! Тратить её природный ум на создание чего-то, смысла нет, всё можно у других позаимствовать, стянуть или как-то по-другому стибрить. Путём правильных мозговых комбинаций. А чтобы не дразнить и не раздражать возможных северных доноров, ни к чему своё интеллектуальное превосходство подчёркивать. Поэтому, ничего не остаётся, только изображать тропическое дерево - пальму, одну, без привычной на ней обезьянки. А в довесок к нему, самую желаемую вещь, за которой едут в холодные страны - железное чудо - автомат Калашникова, либо, повесив на него, либо приставив, третьего не дано, если разве что совсем без дерева. Пусть он всех соседей пугает - это не копьё с луком, от этой волшебной палки - стрелялки в густых кустах, не спрячешься. Раскаты его, как гром! С одного конца - молнии небесные вылетают, которыми только самые главные боги владеют, страшат всех, даже льва!
   Тут просишь у главного тотема, у остальных богов, огнём пострелять немного - не дают! Даже малого, даже, на один раз - соседей попугать. А хочется приподняться над остальными. Боги же, с каменными и деревянными лицами, через местного колдуна говорят: 'Только мы, мол, высшие силы, греметь и кидаться огнём можем! А вы, по старинке, палками между собой разбирайтесь. И хоть ты им коз, поросят, даже коров обжертвуйся, чёрными курами и фруктами завали, так, что все мухи в округе слетятся - шиш тебе! А там, в Москве, сидят добрые! И кур не надо, наоборот, у них, синюшных заполучить можно. Но это ерунда, их и у соседей добыть можно, если железного оружия заполучить! А там его дают! За пустые слова, выдают помногу, ничего серьёзного не прося взамен, так, заверенья в вечной дружбе и хождения по тому же пути, в зад им! А Калашников чудо из чудес, он большего стоит! - Как с ним не обращайся, он всё стреляет и стреляет! Хоть в болоте с ним искупайся! Не то, что другие, дорогие его собратья, из стран, что деньги за них просят, либо что-то ещё, что в них превратить можно. А ещё говорят, чем дороже, тем лучше! Неправда, Калашников иное показывает. Изделия его всем нос утёрли, прижились в тёплых странах лучше всех и как символ лучшей жизни, на флагах и гербах многих новых государств, так и остались. Ради него и старых, жадноватых богов, на новых, добрых и доверчивых, поменять можно. Вообще любой сойдёт, кто Калашникова даст. Благодаря ему, какой-никакой, а прогресс получился, даже скачок куда-то.
   Другая серьёзная трата денег - на космос. Это святое - должна же быть у человека мечта, тяга к неизведанному. Вдруг там, за пределами земли, ещё кто-то есть, может, даже, сам Бог. Увидит там летательные аппараты, подивится - неужели сами до всего дошли? Не зря вас всё-таки создавал, эксперимент ставил.
   Но самая большая трата - на гонку вооружений. Не хотели, но куда деваться - из-за проклятых империалистов, особенно американских. С ними непременно надо в этом посоревноваться! Мы же не какие-то там ...
   Да остаток на спорт потратить можно, на олимпиады, спартакиады, чтоб было, что по телевизору с пивом посмотреть, а там может, кто, чем и займётся. Остальное всё по жёсткому минимуму, чтоб не как несчастные, американские негры - не ожирели.
   Первым, несмотря на экономические трудности, в 80-м, Олимпиаду закатил Ильич - всем нос утёр, все в мире узнали, какие мы есть - последнее спустим, но не уступим. Спустили всё, без Лас-Вегаса и Монте-Карло! Ехать никуда не надо, у себя всё устроим. Обанкротились после празднества, окончательно, но спортивный праздник для всего мира провели! Вот только нефть подвела, зараза! Ценой своей невысокой, вот если бы она повыше была, такой праздник бы закатили, что ни одного папуаса не упустили б. Пусть он, хоть один на острове, с одной кокосовой пальмой живёт. Он бы у нас не только на летней, но и на зимней выступил бы. Поучаствовал, пусть даже и страны его на карте ещё нет! Или не на всякой, нарисован. Пусть со своим флагом по стадиону пройдётся, если его нет, быстро выдумает его. Да с лыжами, палками, со всеми пробежится, хоть снега посмотрит, будет ему, что у себя дома рассказать. А попривычней, чтоб экзотическим, теплолюбивым гостям было, зимнюю олимпиаду - в субтропиках провести! Бегают же у нас в тепле, по казармам солдаты на лыжах (до такой степени спортивная держава)!
   Благо есть в огромной, северной стране небольшой кусочек с подходящим, субтропическим климатом, правда на болотах. Но нам ли болот убояться, в них не одно вражье войско утопили.
   И получается-то всё опять - 'заветы Ильича в жизнь'! Как ни крути, революций не делай - так как ученье его бессмертно, как Кощей, живёт и процветает, под звуки того же гимна. Правда, текст видоизменяется, но тем же автором.
   И смысл существования людей, владеющих одной шестой части суши, остаётся прежний: отбросив отводящие от сути, лозунги и трескотню об очередных, якобы нужных народу ценностях - 'нежили вы богато, нечего и начинать, без вас с вашим 'общенародным' добром разберёмся, что к чему и куда кому'.
  ***
   Ара наслаждался возвращением домой. Добрый хозяин вернул ему клетку, как он утверждал, от Фаберже и не одну, а с очаровательным подарком, прекрасной самкой того же вида. 'Умеет угодить' - думал попугай, бочком прижимаясь к дрожащей от волнения соседке, такой же по окрасу, но почти на четверть меньше ростом. Она сделала пол шага в сторону, желая сохранить немного личного пространства, но настырный кавалер, тут же преодолел его, почти прижав её к прутьям, оттеснив полностью от корма, которого и так было мало с лёгкой и экономной руки хозяина.
   Поняв выгодность своих размеров, самец-ара, мысленно поделив кучку еды на четыре части, принялся за трапезу своих трёх четвертей. Он начал с демаркационной линии, которую провёл клювом, как уполномоченный землемер по карте, отмеряя частную собственность, достойным членам общества.
   Похрустывая кормом, ара подумал: 'Вроде как правильно, не буду мелочиться, пересчитывать поштучно. Главное принцип соблюдён - я на двадцать пять процентов крупнее, соответственно физиологические потребности больше, к тому же, я владелец этой клетки и прилегающей территории. Вопрос арендной платы, за люкс-проживание в апартаментах с питанием и уборкой у неё отпадает. Перееданием тоже. Стройность и привлекательность, как велел хозяин, сохраняется. И всё это я! Я создаю условия, здоровую среду! Посмотрим, чем она отплатит мне за это? Насколько она благодарна и воспитана?'
   Спустя некоторое время, пробегавший мимо хозяин, заглянул в клетку. Молча сидевшие попугаи, вопросительно поглядели на него.
   - Расчёт верен, - довольно отметил хозяин, рассматривая небольшую кучку корма перед меньшим попугаем, - не нужно перекармливать, они сыты, это им на ужин.
   'Вот жмотяра!' - поглядывая правым глазом то на Осю, то на остаток корма перед попугайчихой, в мыслях возмущался Спикер, - 'Подсчитал он, счетовод хренов. Потребность нашу вывел из своих надуманных формул. Ошибочка! Ты, сколько мне хозяйка сыпала, сыпь и давай, умножь на два'. Покосившись на смиренно сидящую соседку, ара прокаркал, чуть не плюнув в сердцах:
   - Мало, ещё, ещё давай!
   - Морда не треснет? - заинтересованно рассматривая его клюв, удивляясь, как это у него получается, иносказательно - риторически возразил хозяин вопросом, покрутив пакет с кормом и решив всё же не давать добавки, предложил, - Обоснуй. Я и так на тебя прилично трачу, а отдачи нет. Одни неприятности. Я-то думал, ты 'птица счастья', 'денежный талисман', а ты одни проблемы притягиваешь. Если разобраться, ты, во всём, виновник! Ты, как фитиль в динамите, самовоспламеняющийся, как чека в гранате, самовыпрыгивающая. Продать бы тебя, да непонятно, во что опять вляпаешься? Может аура у тебя плохая? К магу сходить, потратиться, карму тебе подправить?
   - Мало. Жрать давай больше! Обоснуй! Врёшь! - эмоционально возмущался попугая, крича во всё горло, помня о полученных баксах за него и его клетку.
   - Ну, щас, в дискуссии с тобой вступать буду! Отчитываться мне перед тобой? Ты кто есть-то? - непроизвольно копируя чьи-то интонации и манеры, бросил хозяин и побежал дальше по своим делам.
   Глядя вдогонку удаляющейся, упитанной и невысокой фигурке хозяйчика, ара подумал: 'Вот так! Вот и пообщались, глухой с немым. Я ему про Фому, он мне про Ерёму! Понятия о физиологических потребностях животных в неволе отсутствуют напрочь! Он даже не знает, что повышенное, полноценное питание в условиях стресса, для них обязательно. Сам вон отожрался и переваливается как пингвин, а тут страдай и не доедай'. Вспомнив о соседке и покосившись на неё одним глазом, ара изменил ход мысли: 'А эта? Что молчит? Я что один права попугаев отстаивать должен? А она? Тихоня. Только питаться за мой счёт? Требуй прибавки тоже! Ишь, хитрая какая! Ты мол, давай, дери глотку, а я, молча, подожду. Если что, веником ты получишь, а добьёшься чего, вместе попользуемся. Всё прямо, как у людей! Ну, ничего, сейчас, я твою пайку убавлю - штраф тебе! И компенсация мне, за смелость выражения свободных идей и мыслей'. Сожрав, примерно половину остававшегося перед соседкой корма, ара успокоился и тихо задремал, погрузившись в нахлынувшие на него, сны.
  Новые перспективы
   Ося был завален делами. Вдруг неожиданно ожил его основной бизнес, забурлил и потёк мощной рекой, а с неожиданными предложениями Шварца уже превращался в неконтролируемый поток или контролируемый кем-то, кроме него. Хотя вряд ли, такие деньги уже сами контролируют людей.
   Многообещающе нависнув, денежный вал угрожал накрыть деньгами, как снежная лавина бедолагу - альпиниста, гигантским сугробом. Близкий родственник по сестре, просто завалил соблазнительными предложениями многомиллионного масштаба. Открывались порталы в иное измерение - потайная, бюджетная ' чёрная дыра' приоткрывалась смертным.
   Имея жуткие связи в федеральном правительстве и местном, столичном, благо все сидят в одном городе, родственник-олигарх, отхватил себе баснословные подряды на строительство, которые теперь хотел пропустить через Осю. Уезжая (или возвращаясь) на ПМЖ на землю очень далёких предков, получивших её непосредственно от бога, согласно основной книге, ему, как он говорил, нужен человек, который будет достойно представлять его. Представлять здесь, на этом перспективном, региональном рынке, откуда всё хорошо качается и выкачивается. Здесь делаются основные деньги, в грязи, дерьме, с риском для жизни, с неимоверно тяжким, психологическим трудом, но делаются и крупные, большие, каких там не заработать. Тем более так же - никто там этого не позволит. Там, так, не получится, таких условий, нет больше нигде, разве, что у каких-нибудь захудалых, вороватых царьков в Африке.
   Здесь деньги текут полноводной рекой и утекают различными непересыхающими ручейками туда. Туда, где им лучше, комфортнее, спокойнее, где их по-настоящему любят и ценят. Там они вкладываются, распределяются, где нет людей, могущих спросить, а твоё ли это? Как ты их заработал? А заработал ли? А где их зарабатывал, налоги заплатил? Полностью? Или частично - символично? Да ещё полно всяких, нехороших и не нужных вопросов. Это как нефтедобыча! Где-то в лесных, болотистых пустошах, с комарами и гнусом, с примитивным, полудиким населением, нефть добывается в огромных количествах, мощным потоком перегоняется в цивилизованные места потребления, в основном, в сыром виде. Деньги обратно не текут, как и реки - вспять. Оседают не дальше Москвы, а то и до неё не доходят, текут сразу туда, где печатаются и хранятся - 'чё зря туда, сюда гонять'.
  ***
   Схема, по какой предлагал работать Шварц, была в целом понятна и сулила широкие перспективы.
   Он, договорившись со всеми, подводит Осю с его фирмой под тендер, где тот успешно выигрывает его и получает на счёт деньги из бюджета города. Сумма набегает приличная и проплачивается несколькими траншами, после получения последнего начинается деятельность по реализации проекта. Оставив себе для технических расходов мизерную часть от суммы, фирма Оси заключает договора с рядом фирм из зарубежных, свободных оффшорных зон, которые цепочкой выступят подрядчиками и субподрядчиками друг у друга и выполнят всю работу с поставками и организацией строительства. По окончанию действия контракта, фирма Оси получает солидный бонус, который полностью оставляет себе. Таким образом, Ося становится долларовым миллионером и выбирает любую страну для постоянного места проживания.
   Так же Шварц, через знакомых, порядочных, государственных мужей, предлагал параллельно поработать и с федеральным бюджетом, чтобы сделать своего родственника окончательным мультимиллионером, долларовым соответственно. Обдумав и взвесив это головокружительное предложение, Ося дал согласие с условием, что Шварц поможет ему, перегнать все эти 'бешенные миллионы' за границу, в какие-нибудь швейцарские банки, какие ему пока неизвестны, но желательно те, что в почёте у московских чиновников, так как те, в плохие класть не будут, считал он.
   Шварц заверил, что именно так и сделает, тем более он знает такой, где сам мэр и его замы обосновались и куда мечтает попасть любой губернатор или президент мелкой нацреспублики. У него там знакомый управляющий, хороший парень, почти бесплатно сделает даже счёт с 'красивым' номером. В конец, международный воротила бизнеса, совсем расчувствовался и заявил, что не напрасно женился на Саре, приобретя такого родственника, умного и покладистого. Провидчески не ошибившись в выборе тактического партнёра по бизнесу, Шварц высказывал полное удовлетворение и обещал, что введёт Осю в круг избранных миллионеров и влиятельных лиц - элиту общества, не только этой страны, но и всего мирового сообщества, которое благосклонно примет его в свои ряды, поможет и поддержит.
   Осе это всё очень нравилось, он был эмоционально приподнят, прямо таки витал и летал в воздухе, лишь слегка касаясь носками бренной земли, нарушая все законы тяготения. А эта бренная земля так больше не притягивала, не нагибала, не мешала расправиться, заставляя собирать какие-то 'копейки'. Рог изобилия вот-вот должен заработать и открыться, обдав его нескончаемыми потоками приятно пахнувших, шуршащих валют и утопив его в деньгах окончательно. До скончания дней купаться ему в них, плескаться, заныривать в самые их глубины и позволять себе всё, буквально всё. Деньги - это ключ ко всему! Уж он-то этим ключиком поработает, заставит всё вокруг себя крутиться. Потом купить у продвинутой медицины дополнительные телесные запчасти, а может быть и новое, неизношенное тело целиком и будет жить дальше! Будет покупать такие тела, самые лучшие, самых последних моделей - менять их регулярно, не дожидаясь их большого износа и тем более старения. Ну, что Агасфер, на-ка выкуси, я такой же как ты! Только сделал себя сам! И никому, ничем, не обязан.
   - Я свободен, словно... - громко запел маленький, полненький человек, но забыл слова и, вместо них, пришлось только тихо помычать.
   Ося окончательно расставался с серым, унизительным прошлым, печалями и заботами, освобождая себя для полёта ввысь, в заоблачную даль, к самому престолу, откуда идёт всё управление миром. Всё вроде как удачно налаживалось, он, долготерпивец, вознаграждался за свои деяния, стойкость и упорство, проявленное отдельным индивидом.
   - Я это заслужил, - заявил себе Ося, отправляясь в фирму по изготовлению памятников, рекомендованную знающими родственниками.
   - Заслужил, заслужил, - бормотал он на ходу, пытаясь окончательно себя в этом уверить.
  ***
   После того трагического случая, похоронив супругу на её исторической, малой родине, в селе отдалённого, лесного района, соседней области, Ося решил установить там, на заросшем, сельском кладбище, солидный монумент. Самый лучший! Чтобы никто не смог из тамошних жителей превозмочь его, в том числе и другие москвичи, скупившие у местного, вымирающего населения, на дачи дома и проживающие здесь, теперь, летом, желающие также усопнуть в экологически чистом месте.
   Переговорив со странноватым на вид, скульптором и поняв, что нарвался на талант, масштабами, лишь слегка уступающими Церетели, а может, даже и нет, 'раскрути' его также, оглядев стенки с навешенными на них бумажками в аккуратных рамках, Ося начал скрупулезно размышлять: 'По крайней мере, работы на фотографиях и дипломы с выставок красноречиво утверждают, что передо мной мастер! Полностью состоявшийся! А то, что не в каждом городе, памятники его имеются, как у 'лужковского' любимца, так связями ещё не оброс. Конечно, у живого классика современности - Церетели, даже в столицах различных государств стоят, так у него и цены ой-ёй-ёй! А тут? Качество практически такое, а деньги в разы меньше. Стиль точно такой, не перепутаешь. Ученик, лучший. Главное, пусть в таком духе наваяет! Чтобы статуя удивляла и подавляла, убойно воздействуя на эмоции смотрящего. Это что ж за стиль-то? Надо пару умных вопросов, этому мастеру, задать'.
   - Вы как к Церетели относитесь? К его творчеству по всей Москве и выплеску его в регионы? - спросил Ося, поглядывая на странноватую внешность скульптора, завсегдатая отделений специализированных клиник по мозговой сущности.
   Таким сложным вопросом ваятель был поставлен в тупик, не зная, что ответить на очевидное - невероятное, явление - покорение городов творческим гением одного человека, великого и ужасного, как его скульптура Петр Первый. Поняв своё интеллектуальное превосходство, Ося, пожалев мастера-каменотёса, сменил тему, спросив, в каком направлении тот работает сейчас, на какие уровни клиентов он выходит. Бывают ли отказы, рекламации, производственный брак? Что сейчас больше предпочитают устанавливать для покойников? Каков будет ближайший тренд? Может ожидается всплеск чего-то нового?
   Неразговорчивый художник упорно молчал, не налаживая коммуникационный комфорт с клиентом, а наоборот создавая какое-то неловкое напряжение и отчуждение, своим видом показывая разных по ценностям существ.
   Спасая положение, в односторонний разговор вмешался какой-то шустрый, невысокий и немолодой, невзрачный, но пёстро одетый, сотрудник, отвечающий, по всей видимости, за общение с клиентами:
   - Сейчас всё разъясню. Детально и подробно. Вы, судя по всему, поклонник Церетели?
   - Я? - в лучших традициях, вопросом на вопрос ответил Ося, но спохватившись, четко изложил свою позицию, - Стиль у вас один! Далеко ходить не надо, всё на лицах написано! Да и остальное также слеплено! Я небольшой специалист в этом и хотел бы кое-что уточнить для себя, разобраться, прежде чем разместить заказ. У Церетели куча клиентов, солидные все люди, наверняка хорошо разбирающиеся в искусстве, образованнейшие. Один мэр чего стоит! Сам творческий человек во многих областях, включая политику различных, региональных масштабов. Разносторонне развитая личность. А как поёт, как пишет - заслушаешься и зачитаешься! В ванной, туалете и то с его творчеством не расстаюсь. Среди градоначальников - прямо-таки бриллиант, причём чистейшей воды, большой и толстый, в такой же оправе, с талантливым 'бизнесвуменом' - супругой. С его учёностью и изобретениями, просто диву даёшься, особенно, с выдуманными им ульями, куда не только пчёлы из других мест норовят залезть, но и осы с трутнями прут! И говорят, даже мухи в большие очереди выстраиваются. Этим уже всё сказано о гениальности градоначальника - постоянном клиенте своего друга - гения такого же масштаба. А там ещё его талантливое окружение из бизнесменов и других бизнесвуменов. Да прибавь сюда губернаторов с генерал-губернаторами и прочими интеллектуалами от власти. А они, все умнейшие люди, поклонники всяких искусств и творчеств - на хромой, драной козе к ним не подъедешь, и что зря им не всучишь - вон на каких автомобилях ездят. Им, наверное, можно доверять? И его изделиям, до которых так охочи вышеперечисленные! Ваш-то ваятель идентичен общенациональному гению гранита и мрамора?
   - Конечно! Полностью! Вон на стенке всё задокументировано - сертификаты, грамоты, отзывы клиентов, благодарственные письма. Вон мэр, примьер, президент, папа римский. Отдельно награды. Одна школа, один подход! Мы все работаем на доверии! Доверии клиента. Оправдываем его всеми способами. Пусть Вас персональный вид и поведение скульптора не смущает - он такой же талант! А талант, он всегда с причудами, по-разному выражаемыми. У нашего, это только во внешности. Да вы посмотрите на богемные тусовки! Откуда только выход креатива не прёт! Там такого насмотришься - наш сереньким мышонком покажется! Хорошо, что ещё с таким дело имеешь! А то ещё и не такого от гениев терпеть приходится, такое вытворяют! Без этого в большом творчестве никак нельзя! Тем более у нашего, практически идентичного последователя Церетели, можно сказать духовного ученика и продолжателя величайшего современного метра в искусстве, сейчас тяжёлый, творческий период. Ещё прошлой весной, как в полоумной 'чумачедчей' песне голову ему снесло - он влюбился. Жутко, страстно. В красивейшую женщину телевизионной тусовки. И теперь, поэтому, вид у него полоумный из-за этой, молодой, но уже светской, солидной, даже по комплекции, львицы. Имя не помню, а погоняло у неё, такое, вегетерианско - фруктовое: 'Манго'. Вот такой мега-фрукт или овощ! Тропический, бокастый. Понимаешь? - широко разводя руками в стороны и как бы охватывая, поглаживая ладошками вожделенный для местного скульптора - художника объект, руками дорисовывал толковый промоутер, суть предмета помешательства, - Чёрная, эдакая фигуристая, упитанная пантера!
   Вставая между художником и Осей, подмигивая и обрисовывая жестами роскошные контуры её фигуры, проныра подхватил Осю под руку и поволок в сторону.
   Сразу видно, взялся за свою работу хороший менеджер продаж, неважно чего, важно как, с каким результатом. Минуя все преграды к сделке, отводя потенциального клиента подальше от некоммуникабельного 'тормоза', местного, не до конца ещё понятого таланта, продавец объяснял глубже, погружая в самую суть:
   - А как он лепит, как лепит! На ура! Микеланджело отдыхает, а то и сам Роден! Да что Роден? Помалкивают оба, вместе взятые, онемев. А ведь, что самое главное в произведении? В нетленном шедевре? Тут главное со скульптором не ошибиться!
   - С этим, - оглянувшись по сторонам и бегло ткнув пальцем в сторону маэстро симфонии в камне, повёл Осю дальше по узкому коридору, куда-то, знающий человек - в самую точку, попадёшь. Это подтверждают многочисленные дипломы с выставок, вон на той стенке. И отзывы vip-клиентов, каких, я уже сказал, но и это не все. Есть ещё, хранящиеся у нас отдельно, но в другой комнате, той, что сразу за туалетом, направо. Таких он им 'венер' налепил, виагры не надо! Налево ходить не захочешь! Мы эту комнату минуем. Там другой скульптор сидит, менее талантливый. Сейчас в мир искусств погружён, говорить с ним сложно, не в том он состоянии.
   Добравшись, наконец, до нужного помещения, распахнув туда обшарпанную дверь, назойливый незнакомец, прямо-таки втащил туда растерянного Осю. В его представлении там могло быть всё что угодно и необязательно, то о чём рассказывал, фактически тащивший его туда, краснобай. Ося даже представил там авторитетную комиссию из нетрезвых и небритых типов продающих кирпич поштучно и очень дорого, но худшие опасения тут же развеялись и в глаза бросились авторские изделия, одной творческой направленности.
   - Во как ваяет! - заявил проводник по узким коридорам местного лабиринта, слегка досадливо кривя физиономию, - Правда, все на эту Мангу похожи - курносые. А та, Венера, вроде из Греции была, поэтому нос совсем другой должен быть, римский, классический, эдакий шнобель, а он его пятачком к верху постоянно делает. Сколько я сам фотографий из музеев не смотрел, нигде таких курносых носов у 'венер', нету. Зато ядрёнее, фигуристее они у него получаются. Особенно, вверху, спереди и ниже талии, сзади.
   Только Ося хотел, сказать, что ему такой, курносый нос и нужен, да расспросить об удовлетворённых vip-клиентах, как речь ловкого промоутора искусства повела его мысли дальше, в сторону самого высокого искусства, посвящая в тонкости направления.
   - Постмодернистический неоампир! Самый представительский стиль современности. Для высших, правительственных чиновников и вокруг них, обитающих, приближённых бизнесменов и прибившихся олигархов, самого высочайшего пошиба! - заявил, продавец статуй, многозначительно закатив глаза вверх, по-жабьи их прищуривая.
   Очень богатый, как оказалось, на мимику торговец, уже разыгрывал на лице целые баталии при помощи своих развитых, мимических мышц и примкнувших к ним, жевательных, тем самым завораживая и гипнотизируя Осю:
   - Вот поэтому он так популярен! У мэров и губернаторов, прочих, выбившихся в 'люди'! Такие любят всё помпезное, монументальное, солидное. Видом значимости своей дорожат. Чёрные, дорогие лимузины, определённых марок, например. Посади 'ответственного' работника в легкомысленную машинку - 'калинку', не выдержанную в духе превосходства, да ещё без солидной, габаритистой охраны - он стал маленьким человечком, потерялся, сник. И ни под каким видом, один не поедет. Закомплексует, растеряется, уйдёт в себя и на народ работать, не сможет. А если дорогого, импортного галстука с пиджаком лишить, да швейцарских часов с итальянскими ботинками, то всё, с потерей имиджа он кончился. Весь. Сдуется, как пузырь дырявый или ещё какое одноразовое, резиновое изделие, на него похожее и с ним, в народе, часто сравниваемое. У них же как - встретили по одёжке, по ней и проводили, помахав, только дорогому авто, вслед. Никто ж им IQ в голове мерить не будет! Да и нет его там, что впустую искать-то, он им совсем ни к чему! Не по нему ж туда набирают! Бумажки писать - людей найдут. Тут внешне помпезный, но пустой сосуд нужен! Ну, как фарфоровая, китайская или ночная ваза! Это не так важно, главное, наполнять было куда, нужным проработанным и наработанным продуктом, сверху. Вот суть. Но без внешних атрибутов подавления и превосходства она не годится! Несостоятельность полная и полная профнепригодность. Поэтому под них специальный стиль был разработан, вот этот - постперестроечный неоампир. В специальных тонах и краске, в отделке золотом. Допускаются камни, но только крупные. Тяжеловесная масть сразу чувствоваться должна, местоположение от крана с благами виднеться. Ты, вообще, чего хотел?
   - Памятник жене, солидный. Чтобы ни у кого на кладбище, такого не было. И чтобы был он настоящим произведением искусств, желательно нескольких, разил бы всех наповал силою своего воздействия, - нисколько не смущаясь переходом на 'ты', а даже наоборот, восприняв это как элемент особого доверия, глубокомысленно высказался Ося, понятно сформулировав свою потребность, - и, желательно, не особо дорого.
   - Будет, сделаем, - заверил тут же продавец желаний, взяв клиента под руку покрепче, и повёл к оплате заказа.
  ***
   Заказанный памятник в схожести с объектом, удался не очень. Только носом и, пожалуй, всё, аналогий далее не находилось.
   Покойная супруга была изготовлена в полный рост, как бы нехотя выходя из солидного монолита, стыдясь чего-то. Её одежда вела себя предательски, вместо того, чтобы скрывать, вызывающе облегала и подробно показывала, что под ней. А там, совсем ничего не было. Осе, дама, которую так изваяли, была совсем незнакома. Ни покойница, ни он, ничего подобного, при её жизни не покупали, а уж нижнего белья было предостаточно. Откуда этот каменотёс всё это взял и почему не доваял - непонятно. Хотя ему были предоставлены фотографии в немалом количестве, в разных нарядах, все в приличных и дорогих платьях. Даже был брючный костюм из посылочного, немецкого каталога. Ничего постыдно обнажённого на фотографиях не было. Откуда эта откровенность взялась? Может случайно, с курорта Красного моря, фотка в купальнике попалась, а каменотёс её творчески переработал, изменил, одел, во что ни попадя? Но купальник просвечивался б под таким одеянием, а там видно, что ничего вообще нет. Зачем такой вызов кладбищенскому сообществу?
   Если фигура ещё в общих чертах, как-то ещё напоминала, недавно живой оригинал, то с лицом, что-то не клеилось совсем - совершенно другой тип. Но тут объяснения какие-то находились.
   Скульптор наверно хотел приукрасить в современных тенденциях, какие господствуют в гламурных журналах и у пластических хирургов. Может он изобразил своё видение, местного населения. Художник - провидец, недалёкий футуролог заглянул в ближайшее будущее от смешанных браков, увидел там афро-россиян, в виде афро-азиатов и афро-европейцев. Потом и их, как следует перемешанных и усреднённых, смешали с афро-африканцами, позабыв, включить туда племена берберов, арабов-семитов и их, не так многочисленных, но очень конфликтных, ближайших родственников, другой веры. 'С семитами так не шутят! За антисемита сойдёшь! Опомнившись, свободный художник, ужаснулся за свой просчёт, тем более, по одной бабке, материнской, сам был им родня. В досаде покритиковав Создателя за излишнее разнообразие, причину многих раздоров, скульптор даже подумал, что и Создатель, в такой народной путанице, может быть, был не один - у каждого народа, свой - что было бы логичнее. Своих и лепил! Их того что было!'.
   Потом творец искусства одумался и вернулся к монотеизму: 'а может и один! Просто разные варианты своей копии, создавал, для лучшей конкуренции между ними! Пусть борются за место под солнцем! Хотел посмотреть, кто выживет и за счёт чего. Кто, кого нае... Нас, творцов, тоже, не сразу поймёшь! Простым разумом не охватишь' - художник мыслил примерно так.
   Художественная голова распухала от череды таких тяжких мыслей. Тогда, творческий человек их безжалостно прервал, вознёсся к своему идеалу, в который был влюблён и начал творить всех по одному лекалу, простодушно и умиротворённо удивляясь. 'Почему люди сразу создавались неодинаково? Вот так, как эта богиня'.
   Концепция, где-то в голове, родилась сразу: В село, к местным, вымирающим потомкам 'общей праматери' из Африки - 'чёрной Евы', прибыли их, совсем дальние родственники, с того же континента. Добрались и до них, влили в них свежей крови, обновив внешний вид.
   Из чёрного мрамора, выступали крупные, жабьи губы от А. Джоли, черты лица специфической красавицы - жены одного российского олигарха - устаревшей, темнокожей модели. Они впечатляли, приковывали взгляд и у Оси, например, вызывали неестественные желания - сплясать вокруг ритуальный танец с копьём, в юбке из травы или обернуться в шкуру леопарда и призывно зарычать. Были ещё некоторые, но озвучивать их неудобно.
   Создавалось серьёзное впечатление от намерений африканского божка, забравшегося в российскую глубинку, самозахватно поселившегося в Мещерских лесах, для своей, нехорошей, миссионерской деятельности и потеснившего, хозяйничавших здесь, до него, простоватых леших и болотных кикимор. Пришелец солидно уселся на уединённом в лесу, заросшем, деревенском кладбище, в самом его центре и объявил себя, здесь, главным. От него пошла мощная энергетика, с которой надо было считаться.
   Господствуя над окружающими простецкими, привычными могилами с покосившимися крестами и оградами с облупленной краской, слоями год от года накладываемыми, этот каменный гость внушал прямо-таки первобытный страх, забредавшим на старый погост, местным жителям. Появись его африканский, живой земляк - колдун Вуду в полном облачении, местный народ не так бы пугался, приняв его за опустившегося, городского бомжа, забредшего чем-то поживиться в их края.
   Скульптор действительно талантливо постарался, вгоняя своим искусством посетителей кладбища в кратковременный стопор. Равнодушных не было. Завидя эту чёрную 'страшилищу' с большим, как у лягушки, ртом, старушки тут же начинали испуганно креститься и затем, сбившись в кучу, пытались гадать, что бы это означало? К чему бы это: к пожарам, наводнению? Прибытию Антихриста? Или всё вместе - к концу света?
   Оказалось, что только к лесным пожарам, масштабно прокатившимся по лесам этим летом, вскоре за появлением необычного, каменного истукана. Причём они были столь внезапны и коварны, что официальные, большие пожарники - генералы, только разводили руками и поначалу даже не пытались тушить, уповая, наверно, на что-то самозатухающее.
   Как пришло, так и уйдёт - в духе чиновничьего, почти, соломонова решения, действенного для всех других, управленческих проблем.
   Ощущая на себе общий, корпоративный дух, очевидно, они посчитали, не выбиваться из общего строя. Начальникии, выехав на дальновидно приобретённых, спортивных 'поршах' - 'каенах' с полным, противопожарным обмундированием к очагу возгорания, тут же уносились в безопасное место, для посылки в этот очаг, добровольцев в чём бог послал, с садовым инвентарём. Или оставляли полную свободу для творчества местным жителя, не стесняя их ничем, ни инструкциями, ни своим присутствием, позволяя бороться со стихией, всем кто захочет и как захочет.
   Туши всё, что захочешь, как в лесах общей доступности, так и частных, отгороженных от общества, ради такого дела открытых. Таким образом, экономя, испарившиеся опять, куда-то деньги на средства борьбы с огнём, без соответствующих, пожарных машин, они организовывали лесное пожаротушение. Судя по отсутствию громких дел и отставок, правильно.
   Огонь явно побеждал, пока премьер, лично, не взялся за дело. Прекрасно понимая, кого он поставил на такие, руководящие должности и что от них ожидать, сам, решительно уселся за штурвал пожарного самолёта. С замиранием сердца, затаив дыхание, следили жители страны за захватом воды в крутом пикировании. И громко, одобрительно выдохнув, возликовали, когда взмывший самолёт сбрасывал тонны воды на бушующее пламя, которое со злобным шипением уползало и исчезало. Дух захватывало, как в цирке со смелым акробатом, работающим под куполом без страховки. А кто подстрахует? Некому. Всё сам, да сам.
   Премьер парил над огненным пеклом, как добрый ангел, ниспосланный на землю, и, не надеясь ни на кого, самолично потушил три страшных очага, свирепствовавших в лесу. Пожар понял, с кем имеет дело и стал затухать.
   Старушки умилялись долгожданному спасителю и винили коварную, чёрную 'идолицу', нелестно отзываясь в её адрес, позабыв о политкоретности. Представляя её абсолютным злом, предсказывали от неё и другие беды, в частности, удорожание гречки и топлива для тракторов, уповая только на доброту премьера и его вездесущность. Более молодые граждане, менее опытные и мало верующие, в это верить никак не хотели, не находя тут никакой причинно - следственной связи. А напрасно, жизненному опыту надо доверять, так и получилось. Только тут Супергерой смог помочь лишь частично, гидру наживы так не одолеешь, это тебе не пожар.
   Но не только негативное воздействие каменная гостья несла в массы. Странное, но положительное действо, статуя этой чёрной, упитанной пантеры, оказывала на местных алкоголиков. Видя её, они трезвели. Частично пропадало желание пить и даже опохмеляться на целые сутки! А то и более. Доходя иногда, до целой недели. Но потом их как-то всё-таки отпускало, и пьяницы впадали в защитное состояние, зарекаясь появляться в зловещем месте, опасного для их любимого хобби.
   Маленькие дети, на радость бабушкам, тоже старались, из-за чёрной статуи, не ходить играть на кладбище. Но издалека всё-таки поглядывали, притягиваемые, как магнитом, рассказывая потом друг другу страшные истории про чёрного человека и чёрную руку, которая могла сама открепляться и бегать ночью по деревне.
   Последняя совсем распоясалась, ни какого сладу с ней не было. Зато была ясность, кто творит по мелочам чёрные дела. Но были и крупные.
   Однажды дурная, чёрная пятерня утащила и сожрала поросёнка у бабки Лукерьи. Хрюша беззаботно, целыми днями, как в стародавние времена, ещё до нашествия, непонятно чем промышлявших, цыган и москвичей, которые понаехали сюда, после 'перестройки', 'дачничать'. Он слонялся по деревне в поисках луж погрязнее, ну и попался ей на глаза. Ну, она его и того..., определила, куда надо. Ни хвоста, ни пятачка не оставила.
   Поделом бабке Лукерье, за скотиной смотреть будет! А то выпустит и не смотрит! Все в сараях, скотину держат, а она выпускает всю живность на деревню, включая кур и гусей, да, самое главное, козу - дуру, что по огородам лазает. Кошку и всё, хватит! Остальные пусть в хлеву сидят! И в курятнике! Лучше вес прибавлять будут, от гиподинамии, как бухгалтера.
   А то спортсменов из них делает, бродят и лазают, только гляди, в огороды заберутся! Да и машинам ездить мешают, а те снуют только, вдоль деревни, туда - сюда, как в городе. По привычке и нужде - пешком, только бабки старые ходят. Довыпускалась! Но лучше б козу её, что себе на уме, без привязи бродит, за каждый палисад норовит залезть, чёрная разбойница наказала!
   Бедный свин, только лужами интересовался - грязевые ванны принимать, курортов же он таких лишён, да носом несанкционированно землю рыл в общественных местах, в поисках чего-то ценного, интересного для себя. В общем-то, безобидный 'кладоискатель', был. А эта рогатая бестия урон моральный и материальный повсеместно наносит! В основном, она на огородах специализируется, на их разорении, особенно в капустной части. Но может появиться где угодно! Как бы с проверкой качества постройки ограждения. Ходит, огрехи выискивает, копытцем простукивает. А найдёт 'слабое звено' - гнилой кол или жердину, с фасада ли, с тылов, рогом его подцепит и как рычагом, точно 'фомкой', рванёт - большая дыра готова. Заходит туда, что есть, топчет, безобразничает. В основном из хулиганских побуждений, так как, особо ничего там не жрёт, если только, немного капустного листа. Пожуёт его, морду козлиную сделает, нагло так бородой потрясёт, а попробуй, замахнись на неё палкой - драться лезет, рогами. С наскоку, ими толкает так, что и справиться нельзя! Некоторые собак на помощь призывают, так она их гоняет! Одну, особо ретивую, у Нюрки - почтальонши, рогами пропорола. Жучке бесхвостой, что общественной числица, то есть ничьей, у конторы, копытом так заехала, та бедная её теперь стороной, за версту, обходит, прихрамыквая. Одна надежда, на волков. Но они в деревню, летом не заходят, а она к ним, в лес, не идёт, делать там ей, у них, нечего.
   Местный участковый, что по большей части, самогонщиками интересуется и алкашами - собственниками недвижимости, мер принимать не хочет. А ведь у него табельное оружие есть! Можно же его применить, на законных основаниях, пристрелить козу? Кинь в неё палку, она на тебя нападёт, угрожая острыми рогами - ты и стреляй, на поражение, сразу!
   Убей наповал, в целях самозащиты! Вынужденная самооборона - рапорт напишешь - патроны и козу спишут! Так ему это не интересно! И стаканы не помогают! Один раз хотел было бумагу на козу оформить, да оштрафовать.
   Но бабка Лукерья, сама неробкого десятка оказалась, как её коза и пригрозила, что Президенту напишет, ныне действующему и Премьеру заодно, ему, даже больше - он-то посерьёзнее будет, порейтинговее, поэтому всегда при власти, круче некуда. Пусть разберётся - уж не 'оборотень ли в погонах'